Сергей Зверев

Парад кошмаров

Глава 1

Глухой осенней ночью на территории воинского гарнизона, расположенного в Нижнем Поволжье, было тихо и спокойно. Батальон специального назначения Воздушно-десантных войск видел десятый сон. Дежурный по гарнизону завершил обход караулов, стянул сапоги, улегся на топчан и заснул, укрывшись шинелью, приказав разбудить себя ровно через четыре часа.

Свет в дежурке погас. Караульные немного расслабились, расстегнули верхние пуговицы хэбэ и ослабили ремни. Блеск звезд, ночная свежесть и близость реки – все это настраивало на лирический лад.

Спустя несколько минут в кабинете дежурного зазвонил телефон. Дежурный, чертыхаясь, скинул с себя шинель, поднялся и, не ожидая худого, взял трубку. Слух его тут же рассверлил начальственный голос…

Ночную тишину разорвал пронзительный звук сирены. «Батальон, боевая тревога! Батальон, боевая тревога!» Территория части осветилась огнями фонарей и прожекторов.

Военный человек никогда не знает, что означает эта команда, – начало войны или только обычные учения. Главное – уложиться в нормативы.

Вот и теперь слаженная и продуманная до мельчайших деталей военная машина пришла в действие. В казармах зажглось дежурное освещение. Зацокали подковки сапог, защелкали примыкаемые магазины. Вооруженные десантники повзводно выбегали из казарм. Заревели моторы автомобилей – не прошло и десяти минут, как весь боевой состав батальона во главе с его командиром майором Лавровым выехал за ворота КПП и направился в сторону военного аэродрома. На всей территории гарнизона вновь установилась тишина. Яркое освещение погасло, на охраняемых постах остались часовые, помощник начкара[1] продолжил развод очередной смены караульных, а в спальнях, где совсем недавно сопели солдаты, теперь было пусто – лишь дневальные продолжали стоять на своих обычных местах.

Огромный военно-транспортный «Ил», именуемый на армейском жаргоне «сараем», медленно вырулил на взлетную полосу, готовясь взлететь в ночное небо. Майор Андрей Лавров, которого бойцы батальона прозвали Батяней, ознакомил подчиненных с поставленной задачей – десантироваться затяжным прыжком в заданном квадрате, занять там оборону, наладить связь с командованием и ожидать подкрепления. Затяжной прыжок спецназовцам потребовался для того, чтобы десантников раньше времени не заметили с земли – впрочем, всем бойцам подразделения это было понятно и без лишних объяснений.

– Куда летим, командир? – задал вопрос майору Лаврову его заместитель капитан Павел Шилов, веселый грубиян.

– Пока, как видишь, еще не летим, – ответил Лавров. Колеса самолета, уже начавшего разгон, еще катились по бетону взлетной полосы.

– И все-таки мы в какие края направляемся? – Военный транспортник тяжело оторвался от земли и начал набирать высоту.

– Да вроде бы на юг, – сказал майор, разворачивая карту.

– На Кавказ? – Шилов слегка наклонил голову. – Или… Куда-нибудь подальше?

– Похоже, что в этот раз – Северный Кавказ. Но вот в какое место?

– И для чего? – Этот вопрос капитана Шилова тоже пока что оставался без ответа.

* * *

В бархатистом ночном небе белели парашютные купола. Под ними темнел лес, и ярко-красное пятно лесного пожара зловеще сверкало в темноте.

Майор Лавров десантировался, как обычно, последним. Затяжной прыжок был для него не впервой. Ни с чем не сравнимое ощущение свободного падения – и над головой хлопнул купол, тело потянуло вверх. Батяня подтянул стропы, метя на поляну, куда опускались белые купола.

Запах гари ощущался еще на высоте. Впрочем, пожар в редколесье Северного Кавказа не выглядел так страшно, как это бывает в сибирской тайге. Приземлившихся десантников не встретила сплошная стена пожара; огонь мириадами искр взлетал в ночную высь, оранжевые язычки плясали на обугленных стволах. Однако сухой сосняк на пригорке неподалеку горел жарко, и это не предвещало ничего хорошего.

Батяня утвердился на ногах, грамотно погасил купол и с непривычки закашлялся: лесной пожар методично выжигал кислород. Первое, что он увидел, – зацепившийся за сосну купол парашюта. Автоспуск не сработал, и десантник беспомощно висел, не подавая признаков жизни; видимо, он уже успел угореть. Пламя пожара приближалось к нему, разгораясь уже совсем близко.

– Помогите же ему, сгорит сейчас! – Капитан Шилов бегал по выжженной земле и прыгал, пытаясь ухватить бойца за ноги.

«Нужно срубить дерево!» – закричал кто-то. – «Осторожно, не срубите так, чтобы он свалился в огонь!» – раздалось в ответ. – «Спокойно, бойцы! – Уверенный голос майора Лаврова перекрыл шум огня и треск горящих деревьев. – Я сам по этой сосне рубану! Вы, четверо, встаньте здесь – будете его ловить!»

Тремя ударами десантного тесака кавказская сосна тут же была срублена и повалилась в направлении, противоположном надвигающемуся огню. Боец упал в руки стоявших под деревом товарищей, осторожно отнесших его в сторону и опустивших на землю.

– Медик? Где медик? Что, опять нету? – Капитан Шилов чертыхнулся, склонился над угоревшим и принялся делать ему искусственное дыхание.

А сухостой на пригорке уже пылал вовсю. Огненный вал катился вниз прямо на десантников.

– Чего встали? – Батяня извлек саперную лопатку. – Ты, ты и ты – копай траншею. Остальные со мной рубят лес. Вода у всех во флягах? Быстро смочить платки – и на лицо. А то ведь все угорим на хрен!

Стук топоров, тяжкий грохот падающих наземь стволов, сухой треск горящей древесины – все это слилось в один кошмарный звук. Закопченные люди с повязками на лицах мужественно сражались с огнем. Спустя час пожар отступил – лишь по черным стволам, хаотично валявшимся на выжженной траве, змеились, перебегали рдеющие огоньки.

Майор устало опустился наземь, прислонившись спиной к пеньку, смежил веки и только теперь понял: в подобных случаях принято вызывать авиапожарную службу местного МЧС. Зачем же тогда было гнать военно-транспортный «сарай» с элитными парашютистами от самого Поволжья? И почему тогда был дан приказ «занять оборону, наладить связь и ждать подкрепления»?

Капитан Шилов еще полчаса назад связался с командованием и доложил о пожаре. Ответ прозвучал невнятно: гасить пожар любыми силами и ждать новых распоряжений.

– Андрей, – голос капитана Шилова прозвучал напряженно, – наши ребята тут источник пожара отыскали. Чуть поодаль – лесная просека и труба нефтепровода. Похоже, кто-то спецом поджег… С расчетом, что нефтяная труба бахнет.

– Никто из наших не обгорел? – устало спросил Батяня, не открывая глаз.

– Компрессорную станцию, видимо, вовремя отключили, так что нефти в трубе не было, – Капитан присел рядом с приятелем. – А почему нас в воздух подняли, а не МЧС?

– Вот и я об этом думаю. Может, на трубе какие следы подрыва?

– Все осмотрели, ничего не заметили. Вообще-то меня в военном институте другому учили.

– Труба, конечно же, «Газнефти»?

– А то чья еще?

– А я, Паша, недавно читал, что у них там едва ли не собственная армия организовывается. – Батяня зло сплюнул. – Получается, что эти зажравшиеся уроды… нам, армии, не доверяют?

– Армия? И что – танки, БМП, авиация… Может, еще и спецназ? – искренне удивился Шилов.

– Нет. Что-то вроде охранных частей. Так написано официально. Но с правом стрелкового оружия… и, конечно же, его применения в рамках закона.

– И с кем же они воевать собираются?

– Спроси что-нибудь полегче. Может, с рэкетом, – задумчиво предположил майор Лавров. – Хотя какой теперь в России рэкет… Может, с другими хозяйствующими субъектами. А может, просто «для крутизны» каких-то пацанов вооружают.

– А я думаю, что для каких-то феодальных междоусобиц, – подвел черту Шилов. – Пусть для начала научатся пожары на своих объектах тушить.

– А еще лучше – не допускать возгорания, – справедливо пожелал Батяня.

– Потом, может, свою прокуратуру организуют, свои суды… своих ментов? И вообще, «Газнефть» – это акционерная компания. То есть негосударственная. Какого, спрашивается, черта наши ребята должны рисковать своими жизнями из-за чьих-то чертовых дивидендов?

Майор Лавров тяжело поднялся, неторопливо закурил и очень внимательно взглянул на собеседника.

– Паша, я тебе уже сто раз говорил. Мы – регулярная армия. А ВДВ – самая что ни на есть элитная и боеспособная ее часть. Нам дали приказ? Вот мы его и исполняем. А все, что касается остального, – пусть командование решает.

А радист, потирая легко обожженную кисть руки, уже разворачивал установку спутниковой связи. На этот раз приказ прозвучал однозначно: занять оборону и ждать подкрепления. При этом нефтяную трубу следовало беречь как зеницу ока, а в случае нападения – лечь за нее костьми.

Десантники, наскоро позавтракав сухпаем, грамотно рассредоточились в обгоревшем леске. Батяня взглянул на часы – до рассвета было еще далеко. Как долго следовало ждать подкреп– ления, нападения каких террористов опасалось командование – он, конечно же, не знал. Но знал лишь одно: приказ, каким бы он ни был, следовало выполнять в точности…

Глава 2

Раскаленные угли камина в английском стиле источали жар. Вычурная мебель отбрасывала на пол причудливые тени. Пышные пуфики, расшитые золотыми вензелями, чем-то напоминали киевский торт. За витражным окном прорисовывался высоченный забор, а установленные на нем видеокамеры то и дело поворачивались на консолях, чутко фиксируя внутренний периметр двора и все подходы к территории.

Этот особняк на попсовой Рублевке почти ничем не выделялся из сотен таких же. Разве что камер наружного наблюдения было больше, да заборы повыше. Особняк этот принадлежал Галине Спивак, бывшему вице-премьеру правительства (еще при другом, ныне уже полузабытом премьере), бывшему губернатору, а сейчас – рядовому депутату Государственной думы.

Сама Галина Федоровна бывала здесь довольно редко, предпочитая жить в собственной квартире с видом на Кремль. Постоянной обитательницей этой загородной резиденции стала ее дочь Клавдия, известная всей России по гламурному реалити-шоу, которое вела. Шоу это, идущее по субботам на одном из молодежных музыкальных каналов, было едва ли не самым скандальным за всю историю российского телевидения. Основной его темой были исключительно скандалы: аборты поп-звезд уровня выше среднего, любовные романы гламурных педерастов, а особенно – сексуальные извращения во всех доступных и недоступных формах.

Сказать, что российская публика не любила Клаву Спивак, – ничего не сказать. Народ, особенно женщины в провинции, дружно плевался в экран, едва в нем появлялась главная героиня в попсовом прикиде, с трубкой «Верту», усеянной цейлонскими изумрудами, с подчеркнуто развязными манерами. Однако такова судьба многих «героев манежа» в современной России: чем больше их хулят, тем выше их рейтинг.

Реалити-шоу работало без сбоев, как коллекционный швейцарский «Брегет»: останкинские профи знали свое дело. И хотя Клава зарабатывала немало, деньги ее особенно не волновали: как и всякую прирожденную «героиню манежа», ее волновал исключительно рейтинг, и даже не рейтинг ее передачи, а свой собственный.

Но за все, включая рейтинг, приходится платить. У Клавы Спивак, как и у многих людей из ее круга, совершенно не было друзей – компаньоны, деловые партнеры, прихлебатели и многочисленные любовники в счет не шли. У богатых не бывает друзей, ведь дружба и бизнес – понятия разноплоскостные и разнокачественные, как мокрое и треугольное. У нее не было даже банальной дуры-подруги, с которой она могла бы потрепаться по телефону, рассказать рецепт тортика, обсудить модный телесериал, посоветоваться насчет косметики и согласиться с аксиомой, что «все мужики – козлы, а все бабы – дуры!». А ведь как ей хотелось хоть с кем-нибудь поделиться переживаниями, поплакаться да и просто выговориться…

Впрочем, некоторые «козлы» и «дуры» куда приятней других, и некоторых из них Спивак даже приглашала в гости.

Вот и теперь во дворе особняка выстроились автомобили трех навестивших сегодня Клавочку приятелей: эксклюзивный серебристо-серый «БМВ» последней модели, принадлежащий сыну одного из руководителей «Газнефти», голубой «Лексус», на котором сюда приехал модный в Москве визажист, и гораздо более скромный «Форд» набирающего популярность киноактера по прозвищу Терминатор. Все трое гостей сидели в круглой гостиной на первом этаже, возле стеклянного столика с шампанским и фруктами, беседуя с молодой хозяйкой – «платиновой» блондинкой, одетой сегодня в эксклюзивное черное кимоно.

Тонкая коричневая сигарета дымилась в серебряной пепельнице. Микроскопические пылинки плясали в белесой полосе света, пробивавшейся между расшитыми золотом шторами. Потрескивали дрова в камине, и сполохи пламени перебегали по дубовым панелям стен, вспыхивали на тусклом золоте старинных картинных рам.

Модный киноактер Миша Шавловский, за наращенную мускулатуру и некоторое сходство с голливудской знаменитостью прозванный Терминатором, принимал нарочито героические позы, стараясь предстать в наиболее выгодном ракурсе.

После того как Михаил снялся в двух российских сериалах, его стали часто узнавать на улице, хотя больших денег на этом ему заработать не удалось. Только вчера он закончил сниматься еще в одной небольшой роли. Но зато в настоящем западном боевике – голливудская кинокомпания отсняла в Москве фрагмент нового фильма о суперагенте британской контрразведки. Актера Шавловского пригласили туда на короткий эпизод – изображать «типичного российского бандита».

– Что ж, Голливуд есть Голливуд! Представляете, по сценарию моему «братку» нужно было с мотоцикла спрыгнуть…

– И сразу же по голове от Джеймса получить! – иронически оборвал его Лев Литвинович, брюнет с латиноамериканскими усиками, род занятий которого исчерпывающе характеризовал термин «светский лев». – Ты это уже рассказывал!

– Я одному тебе рассказывал! Не мешай, дай другим послушать! Так вот, они мне не разрешили не то чтобы самому спрыгнуть, но даже на мотоцикле трех метров не дали проехать! У них там за всех актеров это каскадеры делают. А я бы и сам прекрасно смог, наверное!

– Так почему же рассказывают, что этот новый Джеймс сам все свои трюки выполняет? – поперхнувшись шампанским, спросил владелец элитного визаж-салона Николай Сивый, вертлявый типчик с бегающими глазками и походкой педераста.

– Да, он, конечно, парень здоровый, тренированный и много чего сам бы сумел – прыгать, драться, кувыркаться. Но режиссер и продюсер не разрешают актерам делать даже самые простые трюки – так уже у них в Голливуде заведено.

– И правильно, если что случится с какой-нибудь «звездой» – компании громадную страховку придется выплачивать! Я слышала, недавно его знаменитая машина сильно пострадала, А если бы он сам тогда сидел за рулем? – сказала Клавдия. – Кстати, как там вообще, в голливудском кино, сниматься? Обстановка на площадке нервная?

– Ну почему же нервная? – улыбнулся Михаил. – Там полный комфорт, все удобства! На съемки и обратно личный шофер привозит. По площадке разносят соки, фрукты, шоколадки – все бесплатно, все входит в контракт, как и обед из ресторана. Как только ты закончил сниматься в очередной сцене – пожалуйста, иди в личный трейлер, отдыхай.

– Ого, они тебе еще и личный трейлер дали! Так ты у нас, оказывается, звезда мирового кино? – снова с иронией сказал Литвинович, как раз откусывая кусок швейцарской шоколадки, которой он заедал французское шампанское.

– Куда там, какая я звезда! Отдельный трейлер иметь у них каждому актеру положено. Вот, правда, если меня теперь в этом фильме за границей заметят… И снова куда-нибудь сниматься пригласят… Уже на более крупную роль… – мечтательно произнес Михаил, взяв из вазы на столе такую же шоколадку.

– Да навряд ли, есть у них там уже один «Терминатор»! – скептически отозвалась Клава. – А на моем телеканале сейчас к съемкам нового шоу приступают. Будет что-то вроде альтернативы «Последнему герою».

– Тоже в джунгли народ пошлют? – полюбопытствовал Коля Сивый, начинавший свою карьеру личным парикмахером знаменитого танцора, который не так давно стал еще и певцом.

– Пошлют, но только не в джунгли и не на необитаемый остров, а в обычную российскую глубинку. Типа, там тоже нелегкие условия, нужно пожить в доме без удобств, доить коров, кормить свиней, пасти коней… Я сразу же отказалась в этом дурацком деле участвовать.

– И почему же? – с невинным видом спросил ее Лева Литвинович. – Корову, что ли, подоить не сумеешь?

– Да не поэтому! Если понадобится, корову подоить, конечно, смогу. Но зачем мне вся эта фигня? Чего я в глухой деревне не видела – мышей и тараканов? Да еще сплетни по стране пойдут, что мы якобы в пятизвездочных условиях живем, а в эту деревню приезжаем только коров подоить… Зачем мне такая слава, у меня собственная передача есть!

– Меня пока что на это шоу не звали, но если позовут, я тоже откажусь, – заявил Терминатор. – Если бы снимали в Африке или на тропическом острове, так там все ходят полураздетые… А в деревне осенью под телогрейкой никто мою мускулатуру не разглядит и не оценит.

– Да и я бы не поехал, – игриво потянувшись в кресле, сказал Коля Сивый. – Нечего делать культурному человеку в такой дыре.

– А если б вместе с Димой Волковым? Тогда поехал бы? – с улыбкой спросил Лева.

– А при чем здесь Дима? При чем Дима здесь? – Визажист покраснел и вскочил с кресла с недовольным видом, сделав шаг в направлении Литвиновича. – При чем тут Волков?

Лева, ехидно улыбаясь, уже приготовился ему что-то ответить, но тут его отвлек сигнал мобильного телефона. В гостиной раздалась зажигательная мелодия. «Гитарр, гитарр, гитарр, гитарр…» – запел чей-то баритон вроде бы по-английски, но с явным русским акцентом.

– Послушайте, а что это за песня? – сказала Клавочка. – Я уже где-то слышала, но вы мне скажите, кто это поет?

– Это совсем новый московский певец. – Литвинович взглянул на экран своего мобильного и отключил сигнал, не отвечая на звонок. – Он и взялся как бы из ниоткуда. Никто про этого артиста раньше не слышал. Записал клип на эту песню, выложил в Интернете и сразу же стал популярным. Без всяких «фабрик звезд», конкурсов и продюсеров.

– Ага, мне он тоже понравился! – Коля Сивый успокоился и уселся обратно в кресло из белой кожи. – Голос приятный, да и сам парень очень симпатичный.

– «Гитарр, гитарр, гитарр, гитарр…» – стал напевать Лева фальцетом, слегка фальшивя и подмигивая Клавочке, при этом он с ухмылкой кивал на визажиста. – Значит, и он тебе тоже нравится, Коля?

– Да, нравится! – вызывающе ответил визажист. – И что в этом такого?

– Да ничего, ничего такого! – решила предотвратить начинающуюся перепалку хозяйка. – А может быть, мне этого певца на свою передачу пригласить? Вроде бы он теперь новая «звезда»?

– Конечно! Пригласи обязательно! – сказал Лева. – А то у тебя все время одни и те же люди. Зрителям такое надоедает.

– Кстати, а на звонок ты почему не ответил? – спросила у него Клава. – Уже второй раз подряд.

– Мм-м… да потому, что… – замялся Литвинович. – Это, видно, кто-то опять номером ошибся! Звонят тут… неизвестно кто…

Глава 3

Над северокавказскими предгорьями незаметно меркли звезды. Утренний ветер пронизывал до костей, и майор Лавров то и дело дул на красные от холода руки. Вот уже третий час он со своими бойцами по-прежнему удерживал позицию в районе недавнего пожара. Обжигающий жар, в который десантники попали, спустившись с неба, быстро сменился довольно крепким морозом, а спустя некоторое время с неба полил мелкий холодный дождь. На мгновенно остывших обгорелых стволах деревьев стали намерзать капли влаги, и вскоре стволы покрылись слоем льда. Толстая ледяная корка образовалась и на почве, так что передвигаться спецназовцам теперь приходилось с осторожностью.

Никаких новостей от командования по-прежнему не было. Связист несколько раз выходил на связь, но всякий раз слышал одно и то же: «Продолжайте контролировать территорию, ожидайте новых распоряжений».

– Ждать и догонять – хуже всего, – напомнил Павел Шилов общеизвестное.

– Я бы согласился догонять… чем сидеть тут. – Батяня щелчком выбил из пачки последнюю сигарету и протянул ее собеседнику.

– Оставлю… – Капитан Шилов прикурил и закашлялся: табак был для него слишком крепок. – Комбат, а помнишь Дагестан?

– Лучше не вспоминать.

– А наши пацаны до сих пор там.

– Кто живой… а кто и насовсем остался. – Майор Лавров помрачнел.

– Там хуже было, – затянувшись, капитан передал тлеющую сигарету Батяне.

– Никто никогда не знает, где и когда лучше, а где – хуже, – отмахнулся комбат. – У меня однокурсник по выпуску в ЗабВО молодым летехой попал. Вроде бы и место хорошее, и надбавки, и женщины в гарнизоне были, и все такое. Три раза рапорт писал, чтобы в Афган послали. И не потому, что на геройство потянуло.

– Начальство достало?

– Угадал… – Майор докурил сигарету почти до фильтра. – Лучше хороший начальник в хреновом месте, чем наоборот.

– А из моего выпуска треть, считай, уже на том свете, – вздохнул Шилов.

– Но мы-то с тобой еще живы? – неожиданно улыбнулся майор. – Выше голову, десантник! Что будет завтра – никому не известно. Не думай о грустном, живи сегодняшним днем.

Появление молодого сержанта некстати прервало беседу.

– Товарищ майор, разрешите обратиться, – служебной скороговоркой проговорил он. – На шоссе внизу – три тентованных грузовика. Направляются в нашу сторону.

Меньше чем через минуту Лавров с Шиловым стояли на краю пологого обрыва, под которым прорисовывалась серая лента шоссе. Батяня влип глазницами в бинокль и навел резкость.

Три одинаковых «Урала» важно катили в сторону пожарища. Маскировочная окраска грузовиков наводила на мысль, что это машины из какого-то гарнизона. На дверках грузовиков темнела непонятная эмблема, и Батяня никак не мог определить ее назначение.

– И кто это, интересно, такие? Может, МЧС? – прикинул Шилов.

– Если пожар тушить, то поздно. Нет, не МЧС, – проговорил комбат, силясь различить непонятные эмблемы.

Автомобили остановились в двадцати метрах от выставленного спецназовцами поста – двое десантников стояли у перегородившего дорогу увесистого соснового ствола. Несколько минут никакого движения не наблюдалось. Затем в переднем автомобиле открылась дверца, и Батяня различил внушительный силуэт. Майор подкрутил колесико резкости. Неизвестный был одет в маскировочный комбинезон. Ни погон, ни каких бы то ни было знаков различия не наблюдалось.

– Взгляни. – Батяня передал бинокль капитану Шилову.

– Похоже, это начальник, – предположил тот. – А здоровый какой… Просто кабан!

– Скорее, примат… Горилла, – ухмыльнулся Батяня. – Постой-постой… Кажется, я его где-то уже видел.

Тем временем гориллоподобный мужчина что-то сказал десантникам, но те заступили дорогу, давая понять, что проход закрыт. Неизвестного, однако, это не смутило. Обернувшись к машинам, он что-то выкрикнул. Из кузовов посыпались люди в полувоенной форме. Удивительно, но все они были вооружены. Наметанный глаз майора Лаврова различил помповые ружья, «стечкины» и даже спецназовские «Кедры».

– Ты что-нибудь понимаешь? – немного растерялся Шилов. – Надо бы с нашими связаться…

– Я понимаю лишь то, что нам следует занять оборону и выполнять приказ, – невозмутимо парировал Лавров. – А если это террористы?

Между тем люди в непонятной форме грамотно рассредоточились. Их вид и выставленные стволы явно не свидетельствовали о дружелюбии. Двое десантников явно не смогли бы их задержать. Батяня понял: еще минута – и случится непоправимое.

– Скомандуй, чтобы не стреляли, – бросил он Шилову, поднялся в полный рост и направился к неизвестным.

– Гвардии майор ВДВ Лавров, – представился Батяня. – Кто такие? Почему вооружены? Что тут делаете?

– Не вякай, майор, – развязно прервал его гориллоид, и Батяня, взглянув в его лицо, сразу признал старого знакомого…

Это был бывший офицер Советской Армии Гаврилов, известный Лаврову под кличкой Гориллов. Когда-то он служил в одном полку с Батяней, затем под каким-то благовидным предлогом уволился. Чем он занимался потом – никто не знал, но вскоре, по слухам, всплыл в какой-то частной охранной структуре. Лавров, впрочем, не отслеживал жизненный путь этого человека: среди офицеров полка Гориллов слыл недалеким, но очень амбициозным и наглым типом. Поговаривали о каком-то криминальном следе в биографии Гаврилова, о связях с финансовыми спекулянтами и даже подмосковными ОПГ, наводившими на столицу страх в середине девяностых. Как-то раз, совершенно случайно, майор Лавров мельком видел Гориллова в программе новостей одного федерального телеканала: стоя рядом с известным, но малопопулярным дельцом из нефтегазового бизнеса, бывший десантник держал над ним раскрытый зонтик.

Похоже, Гаврилов также узнал Батяню. Смяв в ухмылку зверскую физиономию, бывший сослуживец бросил:

– Так, майор, эта территория – наша. Задачу выполнил? Связывайся со своими, пусть забирают.

– Эта территория – Российская Федерация! – справедливо напомнил Батяня. – А вы… кто тут такие?

Огромная лапа Гаврилова расстегнула нагрудный карман комбеза и зашелестела бумагой официального экстерьера.

– Охранное подразделение «Газнефти», – с апломбом пояснил собеседник. – Я командир этого подразделения, территория наша, потому что через нее тянется наша труба. Чего непонятно?

Батяня проигнорировал вопрос.

– И против кого ты воюешь? – с невозмутимой учтивостью гангстера поинтересовался он.

– Что-то много вопросов ты задаешь, Лавров. – Гаврилов многозначительно поправил «Кедр», висевший сбоку. – И вообще, майоришка…

Лавров недобро прищурился.

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Мы – Российская армия, ее самое элитное подразделение – ВДВ. Мы действуем по приказу и по уставу. О появлении тебя и твоих… боевиков нас не предупредили. В настоящее время вы для нас – незаконное вооруженное формирование. Мои бойцы в более выигрышном положении, в случае огневого контакта вы все будете уничтожены. Не говоря уже о том, что мы ждем подкрепления. Так что подумай о возможных последствиях. Во избежание кровопролития приказываю немедленно разоружиться, сесть наземь и ждать дальнейших распоряжений. – Батяня потянулся к черной коробочке нагрудной рации. – Капитан Шилов, срочно наладь связь и обрисуй обстановку.

Как ни странно, но Гаврилов почти подчинился. Правда, о том, чтобы сложить оружие, не могло быть и речи, однако реплика Батяни возымела действие: бойцы охранной структуры «Газнефти» опустили стволы.

На этот раз командование отреагировало на редкость быстро. Однако приказ прозвучал удручающе: майору Лаврову и его бойцам предписывалось немедленно покинуть позиции, сдав их Гаврилову, после чего проследовать по шоссе вниз и ждать транспорт.

Приказы, как известно, не обсуждают. А в армии – особенно. И потому Батяня был вынужден подчиниться.

– Скажи спасибо, что еще извиниться перед этими уродами не предложили, – оценил услышанное капитан Шилов и замысловато выругался. – Никак не могу в толк взять: а почему «Газнефть» свое охранное подразделение на тушение пожара не направило?

– Может, пожалело… А может, решило, что мы, армия, серая скотинка и что нас везде можно бросать в огонь и в воду, – вздохнул Батяня.

– Получается, что наши отцы-командиры… с ними заодно?

– Не надо говорить обо всех огулом, – справедливо напомнил Лавров. – Мерзавцы в армии были, есть и, к сожалению, будут всегда. Но надо быть полным идиотом, чтобы не понять: такая ситуация – откровенный плевок в армию. Что, думаешь, наши пацаны этого не поняли? Встретился бы я с этим уродом где-нибудь в темном переулке…

– Ты о нашем командире?

– Я о Гориллове…

Тем временем над предгорьями рассвело окончательно. Звезды померкли, лесок на соседней горе выглядел выпукло, словно на гравюре. Алое солнце, цепляясь за верхушки елей, медленно поднималось с востока, и в его безжалостном свете недавнее пожарище выглядело устрашающе.

А к офицерам уже направлялся Гаврилов. Выглядел он чрезвычайно самодовольно. На его грубой физиономии явственно читалось: «Ну что, проглотили и утерлись?»

Шилов взглянул на бывшего коллегу исподлобья. Это явственно означало: если этот козел не успокоится – порву, как Тузик грелку, и пусть со мной будет то что будет.

– Обожди. – Батяня сделал предостерегающий жест.

– Давайте выметайтесь, – нагло потребовал Гаврилов. – Нам еще долго ждать?

– А расписку? – недобро прищурился Лавров.

– Не понял… Какую еще расписку?

– Гаврилов, ты же сам в армии служил и должен помнить: без соответствующих документов у нас ничего не делается. Давай мне расписку по всей форме: мол, отдельный батальон ВДВ территорию сдал, охранная структура «Газнефти», или как там вы называетесь, территорию приняла, претензий не имеем… И все такое прочее. Если писать не умеешь – я за тебя напишу. А ты только закорючку поставишь!

– Да вали ты знаешь куда?! – неожиданно вызверился собеседник.

– Куда?

– На хер! И ты, и твои «голубые в беретах»… Тьфу, козлы!

Батяня недобро прищурился.

– Слышь, ты… Давай не как официальные лица поговорим, а как мужчина с мужчиной. Или слабо?..

Глава 4

Особняк на Рублевке, в котором известная телеведущая и дочь депутатки Думы принимала гостей, снаружи выглядел довольно строгим и скромным. Зато внутри его многочисленные помещения могли поразить случайного посетителя нарочитой роскошью (правда, случайных людей здесь никогда не бывало). Кроме круглой светлой гостиной, в которой сейчас находилась наша компания, в здании были еще две большие гостиные, зеркальный зал для официальных и не совсем официальных приемов, личные апартаменты старшей и младшей хозяек, три спальни для гостей, кухня со столовой, спортзал, сауна с большим джакузи и небольшим бассейном, а также подземный гараж на четыре автомобиля. Нет нужды говорить, что мебель здесь была только эксклюзивная, телевизионные экраны – обязательно на полстены, а вся аппаратура, сантехника и прочее оборудование – новейших модификаций и от самых престижных производителей. И разговор в круглой гостиной сейчас шел как раз о роскошных вещах – о престижности и «крутости» личных автомобилей.

– Вот послушайте! – говорил развалившийся в белом кожаном кресле «светский лев» Литвинович. – Я езжу на «БМВ». Коля Сивый на голубом «Лексусе» сюда приехал. А тебе, Терминатор, не стыдно разъезжать на этом дешевом «Форде»? Ты бы хоть хозяйку нашу не позорил! Ну, на чем ты сюда сегодня приперся?

– Я не приперся, а приехал, кстати! – Миша Шавловский, на кино– и телеэкране грозный и опасный, прослыл в подобных тусовках спокойным и неагрессивным тихоней, которого часто задирали все кому не лень. – А на «Форде» езжу потому, что на крутую тачку пока еще не заработал.

– Ну ладно, кончай, Лева! – сказала Клавдия. – Тебе ведь кто новый «БМВ» подарил? Твой папа! А Коле «Лексус» – его друг Дима.

– Неправда! – неожиданно возразил визажист. – Не дарил он мне этот «Лексус»! Просто… дал на время покататься.

– Вот я об этом и говорю! – ничуть не смутился Лев Литвинович. – Мне – отец, Коле – друг… – Произнося последнее слово, Лева ехидно подмигнул Клаве и Терминатору. – Неужели тебе твой брат не может приличную тачку подарить? Или хотя бы дать покататься?

– Мой брат? – переспросил Михаил. – Мой старший брат, конечно, человек не бедный. И не жадный – если нужно, для меня и другой родни ничего не пожалеет! Но вот машину я бы у него не взял! Потому что хочу сам на нее заработать! Понятно? Я, как это будет по-английски? «Самсэлф мэн»! Вот-вот, я сам хочу всего добиться – известности, денег и всего остального!

– Ну, Миша, я же пошутил! Чего ты стал такой серьезный? – попытался перевести насмешки в шутку Литвинович. – Я ведь понимаю…

Тут его речь в очередной раз прервал сигнал телефона, и в гостиной снова заиграло: «Гитарр, гитарр, гитарр, гитарр…»

– Слушай, Лева, сколько можно на звонки не отвечать! – заметила наблюдательная Клавдия.

– Точно! – взглянув на экран мобильного, сказал Лева. – Лучше я его совсем выключу. Черт знает кто сегодня звонит!

– И вообще, с крутой машиной еще нужно уметь обращаться! – рассудительно заявил Михаил. – Чего толку в «навороченной тачке», если ты ее сразу разобьешь? А тем более, если совсем на ней убьешься? Ты научись сначала кататься, а потом уже гоняй!

– Хочешь сказать, что ты русский и не любишь быстрой езды? – вроде бы бесстрастно, но с явным подвохом обратился к нему Литвинович.

– Люблю. Разбиваться только не люблю, – лаконично ответил Михаил.

– Так ведь не только русские любят быструю езду! Один твой коллега, звезда сериалов, тоже любил погонять по шоссе. Хотя он вроде был из Беларуси.

– Это ты про Дыдышко говоришь? Я тоже про него подумал. Да, не повезло парню! Сам погиб и жену с дочкой «на тот свет» забрал.

– Вот вы, ребята, о чем заговорили! Может, не надо вспоминать о печальном? Вспомните еще Гену Белинского, который недавно на встречную полосу вылетел и в микроавтобус впилился! – поджав губки, сказала Клавдия.

– Ага, еще один любитель быстрой езды, это уже твой, Клавочка, коллега!

– А еще крутую тачку у тебя угнать могут. А тебя самого… Хорошо еще, если просто из машины выкинуть, – с кривоватой усмешкой заявил Коля-визажист.

– Точно. Тут уже лучше не сопротивляться. Телеведущую Леру Сидорову бандиты целый час по городу в ее же машине возили, она перепугалась до смерти. Так ей еще повезло – отпустили. Машину, правда, потом так и не нашли. А ведущая передачи «Защити себя» Света Михайлова не стала спокойно смотреть, как ее автомобиль угоняют, в дверцу вцепилась… Так и погибла, бедняжка… – Клавочка опустила голову, губы ее задрожали.

– Главное в таких случаях – не переоценить свои силы, – заявил Лева. – Как ты думаешь, Миша? Вот ты бы стал сопротивляться?

– Я думаю, что хотя Света – девушка спортивная, мастер по карате, ей не стоило, конечно, с бандюгами спорить. Я за себя постоять могу. Но если на меня ствол наставят, дергаться не стану. Жизнь дороже. Дороже любой машины. И вообще – дороже всего! – ответил Терминатор.

– А я без охраны вообще никуда не хожу, – заявила Клавочка. – Только за границей, в таких местах, где меня совсем никто не знает. Расслабиться тоже иногда нужно. А то эти российские лохи уже достали.

– Извините, пожалуйста! – В дверях показалась фигура дюжего охранника. – Там незнакомые люди подъехали, у ворот стоят. Говорят, им срочно Лев Литвинович нужен. Я не стал бы вас беспокоить, но с виду они люди очень приличные.

– А какая у них машина? – резко вскинул голову Лева.

– Новый «Мерседес». Класса «гран-люкс».

– Понятно! – Лева вздохнул, вскочил с кресла, суетливо начал искать что-то в карманах, затем, заметив, что его мобильник лежит перед ним на столике, схватил его, раскрыл, закрыл, не включая, и засунул в карман. – Сейчас я к ним подойду… Это друзья мои… то есть не друзья, а так, бывшие школьные товарищи…

– Так, может, пусть они сюда зайдут? – спросила Клава.

– Да не стоит, пожалуй… Здесь им нечего делать! Не нашего круга люди! – На лице у Литвиновича снова появилась улыбка уверенного в себе человека. – Пойду разберусь с ними! Пять… Десять минут!

Пройдя мимо стоящих около ворот охранников, Литвинович подошел к большому черному автомобилю с затемненными стеклами. Стекло в боковой двери поползло вниз.

– Ну, чего вы… Зачем приехали сюда? – довольно растерянным тоном выговорил Лева. – Я же сказал – на днях все верну…

– Твое «на днях» уже который месяц тянется! А сюда мы специально приехали, чтобы ты знал – найти тебя мы можем быстро! Садись в машину!

Дверца «Мерседеса» распахнулась.

Литвинович послушался, дверь захлопнулась, боковое стекло поднялось. Ни одного слова из происходящего в машине разговора снаружи слышно не было.

* * *

– Ну, где он там ходит? – капризно произнесла Клавочка. – Сказал, вернется через десять минут, а уже полчаса прошло!

После ухода Левы Литвиновича беседа не заладилась. Визажист Сивый от нечего делать ходил по гостиной и разглядывал развешанные на стенах картины, презрительно при этом хмыкая. Вслух он ничего не говорил, но было видно, что его «высокий художественный вкус» они не удовлетворяют. Миша-Терминатор сидел за столиком, полностью погрузившись в разглядывание глянцевых журналов о бодибилдинге. Время от времени визажист заходил к нему за спину, и, если журнал был раскрыт на страницах с фотографиями мускулистых мужских тел, он улыбался и одобрительно кивал головой. Если же в этот момент Миша рассматривал фото женщин-культуристок, то мастер причесок презрительно морщился и возвращался к созерцанию настенной живописи.

– И чего ты такой недовольный? – спросила Клава, когда визажист высказал особенно громкое «Фи!» по адресу очередной мускулистой красавицы.

– Да надоело все! Сидим здесь, в Москве, все вокруг одно и то же, ничего нового! – неожиданно разразился целой тирадой Сивый.

– Езжай в Куршавель, раз тебе здесь надоело! – улыбнулась блондинка.

– И поеду! Вернее, поехал бы… Сезон-то там только через полтора месяца начнется…

– Да… Лето закончилось, до зимы еще далеко… Скучно!

– Я вот тоже куда-нибудь бы съездил, мир бы посмотрел… – отложив журнал, сказал Шавловский, вставая с кресла и потягиваясь.

– Ты лучше бы на хорошую тачку деньги копил! – посоветовал ему визажист.

– На ту тачку, которую я хочу, пока что не хватает, но это не беда! – в своей добродушной манере ответил Миша. – На машину я еще успею заработать, а сейчас я хотел бы свои деньги с пользой потратить! Вот вы уже везде были, посоветуйте, куда можно съездить, на что посмотреть?

– А ты что, в Европе вообще никогда не был? – с легким презрением протянул Коля.

– Ну, почему же, кое-где бывал… Вот только что там есть интересного?

– Интересного там много! – с бывалым видом сказала Клавочка. – Только сейчас в Европе, как и у нас, дожди и слякоть. В Рим и Венецию нужно ездить летом!

– А я вот Исландию хотел бы посмотреть… Интересно, какая там сейчас погода?

– В Исландии почти весь год одинаковая погода – туман и снег или дождь. Солнечные дни там только в середине лета бывают. Тоже мне, нашел место для путешествия…

* * *

Лев Литвинович вылез из «Мерседеса» потный и раскрасневшийся. Было заметно, что беседа с нашедшими его «друзьями» далась ему нелегко.

– Ну все, договорились! – Повернувшись к автомобилю, он выставил руку ладонью вперед в убеждающем жесте. – Все будет как надо, не волнуйтесь! Я же понимаю, деваться мне некуда. Все будет в ажуре, не переживайте!

Вновь приняв вид уверенного в себе человека, он, посвистывая, прошел мимо охранников, а по дороге в гостиную зашел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Умывшись и причесавшись, Лева оглядел себя в зеркале в замысловатой кованой раме и сам себе подмигнул.

– Ну что, заскучали здесь без меня? – громко спросил он, входя в белую гостиную.

– Да вот, Мишу Шавловского в Исландию собираемся отправлять, – заявил Коля.

– Ну, в Исландию так в Исландию! Что, будут новые съемки? – участливо повернулся к актеру Лева.

– Да какое там! Нет у меня сейчас никаких съемок! Просто так, сам для себя съездить хочу!

– А что? Правильно! И поезжай! – одобрил его Лева. – Или хочешь, чтобы мы вместе с тобой туда смотались?

– Ну уж нет! – почти в один голос заявили Николай и Клавдия.

– И почему же? Что плохого в Исландии?

– Да была я там! Тоже мне! Природа! Гейзеры! Ну, природа. Ну, гейзеры. Заснеженные горы… А все равно – в другой раз меня туда уже не затащишь!

– Точно, уныло там, наверное, на севере… На юг куда-нибудь нужно махнуть! Вот где настоящая экзотика! – сказал визажист.

– Коля! Ты полюбил экзотику? Я тебя не узнаю! – удивился Лева. – И давно это с тобой? Тебя же обычно из Москвы даже в Питер не вытащить!

– Да ладно! Хватит тут сидеть! Скучища! Хочу съездить на Бали или на Филиппины!

– Точно, тусовка, давайте все вместе возьмем и съездим, развеемся! – оживилась Клава. – Достала меня эта московская тоска! Уедем и не скажем никому. Неделька-другая в Мексике или в Австралии – это то, что нам сейчас нужно.

– Ну, в Австралию я с вами точно не поеду! – заявил Миша.

– Как, ты же сам хотел… – удивился Коля. – А, понятно! Гонораров не хватит. Австралия – дорогое удовольствие…

– Ладно! Слушайте! У меня замечательная идея! Просто и дешево! Есть отличное предложение! – попытался перехватить инициативу Литвинович.

– Ну, не хватало мне еще в дешевые поездки ездить, в дешевых гостиницах жить! – оборвала его Клава. – Насмешили, ребята, честное слово.

– Да нет! Это не дешевая поездка! Ты не поняла! Я сейчас объясню! – замотал головой Лева. – Мы с отцом в прошлом году там уже были… Это его компания делает для своих работников… Для руководящих работников! – добавил он, наткнувшись на недоверчивый взгляд Клавы. – Короче! Это в Индии! Лучшие апартаменты в пятизвездочном отеле, отличный ресторан! Все на самом высоком уровне и за полцены! Даже еще дешевле – поездку спонсирует индийская фирма. У них есть контракт с нашим концерном – для руководства концерна, их родственников и друзей все и делается. Короче, от твоего гонорара за фильм еще большая часть останется, – повернулся он к Михаилу.

– Ну, в Индии я, положим, еще не была, – сказала Клавдия. – Мне это, может быть, и интересно. А вот тебе зачем туда еще раз мотаться?

– Потому что… Да потому что там очень классно! Здорово! Слоны, тигры! Древние заброшенные города в джунглях! С удовольствием еще раз туда смотаюсь! Да и, честно говоря… – Лева понизил голос. – Если честно, то мне сейчас нужно уехать из Москвы… На некоторое время уехать.

– А это не опасно, кстати? – Коля Сивый, только что готовый ринуться в путешествие, вдруг засомневался. – Там же эти, как их… Террористы, исламисты эти чертовы!

– Да не будет там никаких исламистов! – успокоил его Лева. – Индия ведь индуистская страна. Исламисты там могут быть только в штате Кашмир, на самой границе с Пакистаном. А мы поедем в штат Раджастхан.

– Куда-куда? – удивилась Клава. – Раджаст… как там его… не выговорить нормальному человеку! Я про такой и не слышала.

– Я тоже никогда не слышал, – одновременно произнесли Коля и Миша, но было похоже, что они заинтересовались этим предложением.

– Раджастхан! Раджастхан, чтоб вы знали, это штат на северо-западе Индии. Его столица город Джайпур. «Страна раджей». Про раджей-то слышали?

– Что-то такое я слыхала… – протянула Клава. – Вроде бы фильм такой был, «Любимый раджа». Это что-то индийское, точно.

– Раджа – это индийский князь! – заявил Коля Сивый. – Так что же, мы к князьям в гости едем?

– Не знаю, попадем ли мы на прием к махарадже, но тигров, скорее всего, нам увидеть удастся!

– Ага, значит, поедем общаться с тиграми. Что же, я не против, – заявила Клава.

– Диких тигров можно увидеть в одном из нескольких заповедников, а еще я обещаю вам прогулку верхом на слонах.

– Точно? Никогда еще не катался на слоне, – сказал Миша Шавловский. – Только на верблюде пока что катался. В Египте. Все! Меня ты уговорил! Я согласен – едем в Индию! В Раджастхан, или как там его?

– Значит, я сейчас же звоню в отцовский офис – пусть закажут для нас четыре билета в Раджистан… – Лева обвел приятелей вопросительным взглядом.

– Так Раджастхан или Раджистан? – удивилась Клава. – Как правильно его называть?

– Называть можно по-разному – и так и так будет правильно. – Коля Сивый уже отыскал на книжной полке большой туристический справочник с яркими иллюстрациями и надписью «Индия». – Вот здесь многое можно прочесть про Индию и про этот штат.

– Можно, но только зачем нам это читать? – невинным голоском спросила Клавочка. – Ведь мы уже решили туда поехать? Там, на месте, все и увидим – так будет интереснее!

Глава 5

Свежий ледяной ветер, неожиданно налетев, казалось бы, с самой вершины Эльбруса, вмиг развеял свинцовые тучи, скопившиеся над поросшими соснами склонами кавказских предгорий. Выгоревший от пожара участок леса осветило не по-осеннему яркое солнце. Между батальоном спецназовцев и прибывшими сюда после них охранниками «Газнефти» опять возникла серьезная размолвка. Реплика главаря «газнефтевцев», обозвавшего десантников «козлами», поставила две группы людей на грань вооруженного столкновения. Солдат российского спецназа и охранников «Газнефти» разделял только узкий, покрытый слоем свежего льда участок пологого горного склона. И те и другие с ненавистью смотрели друг на друга, сжимая в руках оружие.

– Ну ты, полевой командир! За «козлов» ты мне сейчас ответишь! – Голос майора Лаврова был ровным, но по выражению его лица было видно, что он с трудом сдерживает себя.

– Ну и как это я «отвечу»? – ехидно ухмыльнулся Гаврилов. – Устроишь «суд офицерской чести»? Мы тут с тобой не в гарнизоне! Или ты прикажешь меня арестовать? Ну давай, попробуй!

Несколько людей из его команды загоготали. Остальные «газнефтевцы» продолжали мрачно смотреть на десантников. Некоторые проверяли свое оружие, кое-кто взводил затворы.

– Ладно, Гаврилов! – примирительным тоном сказал Батяня. – Я согласен признать спецназовцев «козлами»…

Теперь шум раздался уже со стороны десантников. Но капитан Шилов знал: если майор сказал такое, то это было неспроста.

– Я соглашусь, что мы – «козлы», если ты сейчас же положишь меня на землю – в рукопашной схватке! – громко заявил майор.

– Ну ты даешь, майоришка! – зло засмеялся обезьяноподобный верзила. – Ты что, самоубийца?

– А вот мы сейчас посмотрим, кто из нас самоубийца! – Майор передал оружие стоящему рядом сержанту и прошел вперед, оказавшись лицом к лицу с Гавриловым.

– Я ж тебя сейчас по асфальту… по этому льду сейчас размажу! – Гориллоподобный передал автомат другому охраннику и стал разминаться перед предстоящей схваткой, то поднимая вверх длиннющие руки, то приседая на коротких ногах.

– Ты все оружие сними, ножи вытащи из комбеза и пистолет! – заявил ему майор.

– Не волнуйся, Лаврушка! С тебя одного моего удара хватит! – Верзила назвал майора старым обидным прозвищем. – Посмотрим, как ты сейчас будешь валяться! И корчиться… в судорогах… гы-гы-гы!

Семеня на своих коротких ногах, Гаврилов медленно приблизился к майору и вдруг неожиданно махнул своей длинной рукой, пытаясь попасть кулаком в голову. Лавров резко отскочил назад.

– Постой-постой! Не маши руками, мы еще не договорились! – крикнул он. – Если я буду лежать, то мы – «козлы»! А если я тебя свалю?

– Не будет этого! – заорал верзила. – И не надейся!

– Тогда зачем мне с тобой драться? – заметил майор. – Если ты упадешь на землю, то тут же попросишь прощения! И тогда выяснится, что «козлы» не мы, а вы!

– Ладно, ладно! Сейчас увидим, кто из нас «козел»! – рявкнул Гаврилов, снова медленно перемещаясь в сторону майора. В этом месте лесной опушки лед был особенно скользким, начавшим таять от яркого солнца.

– Всем отойти назад! – скомандовал майор одновременно десантникам и охранникам. Те подчинились. Около соперников образовался круг пустого пространства.

Поединок начался в той же самой манере – Гаврилов медленно перемещался по льду короткими шажками, затем следовал резкий удар рукой. Каждый раз Лавров умело увертывался, а пару раз даже умудрился нанести контрудары, но его громадный противник не пошевелился даже тогда, когда майор, подпрыгнув, саданул его ногой в грудь. Наоборот, сам Батяня отлетел назад, словно бы оттолкнувшись от стены. Гаврилов загоготал:

– Что за кузнечик тут скачет? Сейчас переломаю ему лапки!

Майор Андрей Лавров, высокий среди обычных людей, был на голову ниже возвышавшегося над ним, как гора, Гаврилова. Разница в весе у них составляла килограммов шестьдесят – шестьдесят пять. Было ясно, что это дает главарю газнефтевских охранников громадное преимущество. На стороне майора были только ловкость и быстрота реакции.

Но ход поединка не менялся. Гаврилов все так же медленно наступал и резко взмахивал то правой, то левой рукой. Лавров уклонялся от ударов, то отскакивая в сторону, то пригибаясь и ныряя под длинную руку верзилы. Почти каждый раз ему удавалось нанести один или даже два удара сопернику – но каждый раз безрезультатно. Казалось, каждый из них ждет, когда его противник ошибется, поскользнувшись на покрытой скользким льдом почве. Уверенность Гаврилова в своей победе, по-видимому, подкреплялась надеждой, что выигрыш ему принесет даже один пропущенный майором удар. Пару раз верзила поскользнулся и с трудом сохранил равновесие. Это заставило его передвигаться еще медленнее. Еле-еле переставляя короткие ноги, он, как черепаха, подбирался к майору. И вдруг резко рванулся вперед. Отступив назад, майор споткнулся о кочку и взмахнул руками. Мгновенно последовал удар справа – казалось, Гаврилову наконец удалось попасть Батяне в голову. Но в последний момент десантник нагнулся и нырнул под летящий кулак соперника.

На этот раз майор не стал разбивать пальцы своих рук о рожу верзилы. Он уже убедился, что удары руками в голову и челюсть гориллоида не дают никакого эффекта. Казалось, что шеи у Гаврилова вообще нет, голова у него росла прямо из возвышающихся, как холмы, плеч. Оказавшись вплотную к сопернику, Батяня слегка пригнулся и, резко распрямившись, направил макушку своей головы прямо в лицо нависшего над ним гиганта. Хруст разламываемого носа Гориллова слышали все, кто стоял вокруг. Отпрыгнув назад, майор увидел перед собой залитую кровью физиономию падающего на спину противника – с громким шумом тот рухнул спиной на лед. Падение Гаврилова вызвало общий вздох у всех зрителей поединка – вздох облегчения со стороны спецназовцев и вздох разочарования с противоположной стороны.

– Ну все, Гаврилов, теперь проси прощения! – заявил майор, нагибаясь над лежащим неподвижно верзилой. – Эй, кто-нибудь! Помогите своему главному, он вроде без сознания!

Батяня обернулся к растерявшимся газнефтевцам и тут же получил от затаившегося соперника подлую подсечку сзади по ногам.

– Так он же первый упал! Так нечестно! – раздалось со стороны десантников. Тем временем Гаврилов дико заревел и всем телом навалился на упавшего майора, пытаясь схватить его за горло.

Все последующее произошло буквально в доли секунды. Многие из зрителей поединка даже не успели понять, каким образом ситуация мгновенно переменилась. Только что громадная туша прижимала Батяню к обледеневшей земле, Гаврилов, громко рыча, тянул длинные ручищи к горлу майора – и вдруг спецназовец уже стоял во весь рост над лежащим противником и носок его десантного ботинка выходил из соприкосновения с височной костью верзилы. Единоборство закончилось. На этот раз окончательно. В полной тишине, не дожидаясь, когда главный охранник «Газнефти» придет в себя, десантники покидали «поле боя», презрительно поглядывая на присмиревших охранников. Еще бы! Их заносчивый начальник, «человек-гора», показал свою полную несостоятельность в рукопашном бою с соперником, который был гораздо меньше его по размерам, намного меньше весил и сильно уступал ему в наглости, грубости и презрении к чужакам.

* * *

Через полчаса, когда батальон десантников находился уже далеко от этого места, командир охранного подразделения «Газнефти» стал понемногу отходить от полученной взбучки.

– Срочно требуют вас! – Гаврилову, отлеживающемуся в кузове грузовика, поднесли трубку переговорного устройства.

– Из управления? Сам доложи – у нас все в порядке! – прохрипел он не похожим на прежний рык слабым голосом.

– Нет, это из Москвы, говорят, что им нужны вы лично!

– Черт! Ну, давай сюда! – Гаврилов отбросил в сторону мокрую тряпку, которую прижимал к разбитому виску, и взял трубку. – Да, я! Слушаю! Что?

По-видимому, собеседник сообщил Гаврилову какую-то очень приятную новость, потому что на лице гиганта появилась довольная ухмылка.

– Так-так… Ладно! Это хорошо! – уже более уверенно сказал верзила. – Да? Договорились? Отлично! – По мере продолжительности разговора голос Гаврилова звучал все громче и тверже. – Нормально! Начинаем действовать по нашему плану! – сказал главарь охранников далекому собеседнику уже своим обычным рычащим басом. – Хорошо! Я вылетаю немедленно! Как только передам командование отрядом заместителю!

Глава 6

Что такое Индия? Одно из самых многонаселенных государств мира, большая страна, где живут народы с самыми разными верованиями и обычаями. Индия – это ровные, как стол, поля от горизонта до горизонта, это снежные вершины высочайших на планете гор, это песчаные пустыни с редкими караванами верблюдов, это пальмы и пляжи комфортабельных океанских курортов. Индия – узенькие старинные улочки и пестрый водоворот восточных базаров, заваленных разноцветными экзотическими товарами, это разукрашенные слоны, бережно катающие туристов, ужасающая нищета кварталов из ветхих шалашей на городских окраинах и потрясающая красота дворцов и храмов в инкрустациях из драгоценных камней и тончайших настенных росписей. Индия – это древняя и великая культура, это старинные книги, написанные на пальмовых листьях, это пятисотлетняя настенная живопись с красками, не потускневшими от времени, это великолепные древние скульптуры и вазы возрастом в несколько тысячелетий.

Самый крупный город Индии Мумбаи, в России более известный под прежним названием Бомбей, встретил четверых прилетевших сюда москвичей изнуряющей жарой. Как только они вышли из здания аэропорта, помещения которого охлаждались мощными кондиционерами, горячий воздух улицы сразу же навалился на них и оглушил. Скрыться от жары нашей четверке удалось только в такси, в котором тоже работал кондиционер.

– Ничего, здесь, в Бомбее, мы только один день пробудем. Переночуем, а завтра с утра вылетаем в Джайпур. Там будет прохладнее, – сказал Литвинович.

– Хорошо бы хоть чуть-чуть попрохладнее, а то я уже подумала, что сварюсь, пока мы до такси доберемся! – заявила Клавочка, обмахиваясь веером с индийским орнаментом, который, как и множество других сувениров, она уже успела купить прямо в зале прибытия. – И как здесь люди такую жару выносят?

Людей на улицах Мумбаи-Бомбея было много. Даже очень много, даже по сравнению со всегда многолюдной Москвой. Одни из них ехали на велосипедах, мотоциклах и мотороллерах самых разных форм и размеров, другие шли, толкая перед собой ручные тележки, третьи раскладывали разнообразный товар на прилавках вдоль улицы, а кое-кто просто спокойно спал, безмятежно лежа прямо на тротуаре всего в полуметре от проносящихся мимо автомобилей, моторных и обычных велорикш. Все это происходило, невзирая на сильную жару.

– Самое оригинальное здесь – это люди, – сказал Михаил, когда такси остановилось на перекрестке, рядом с большой семьей, расположившейся пообедать прямо посреди улицы.

– Что «люди»? – презрительно бросила блондинка. – Обычные люди, этих людей и у нас в Москве полно! Здесь, правда, еще больше… всяких людишек! Поскорей бы в джунгли, к слонам! Там, я думаю, людей будет поменьше.

– Да, это точно! – согласился Лева. – В джунглях людей гораздо меньше. Обещаю вам устроить экскурсию в такое место, где за целый день и даже за целый месяц можно никого не встретить!

– Совсем без людей – это, наверное, в Монголию нужно было ехать! – подал голос Коля-визажист. – Что-то не верится, чтобы в этих краях – и ни одного человека…

– А вот ты сам убедишься! – заявил Литвинович. – Специально, по блату для вас устрою! Есть в этом штате одно замечательное местечко…

– И что это за местечко? – лениво протянула Клава, пряча веер в сумочку и доставая оттуда косметический набор.

– Пока что я вам не скажу. Вот увидите это место – гарантирую, что запомните на всю жизнь! – загадочно проронил Лева.

Ничего особенно интересного для себя наши туристы за целый день в Мумбаи так и не отыскали. Жара не спала и к вечеру, так что Клавочка отказалась от первоначально запланированной прогулки в город. В этом ее поддержал и Коля Сивый, заявивший, что от жары и кондиционеров у него разболелась голова. Литвинович и Шавловский все же рискнули немного прогуляться по городу, однако вернулись в отель спустя полчаса, не решившись далеко углубляться в лабиринт пыльных улиц. На ужин в ресторане отеля, правда, собрались все четверо. Коля Сивый выглядел довольно бодро – голова у него, по-видимому, уже не болела, так как он с большим интересом посматривал на симпатичного молоденького официанта, который обслуживал их столик. Клавочка к ужину напялила на себя индийское сари шафранового цвета и намалевала темный кружочек в центре собственного лба.

– Это ты здесь купила? – спросил ее Коля Сивый. – Симпатичный цвет, тебе подходит.

– У одной моей подруги тоже есть почти такое же сари, – заявил Миша Шавловский.

– И куда она в нем ходит в Москве – на дискотеку? – засмеялся Лева.

– Точно не знаю, но однажды мы с ней ходили в гости к индусам.

– У тебя есть в Москве знакомые индусы? Интересно! – заявила Клава, ковыряясь вилкой в большом блюде риса с овощами, которое поставил перед ней смуглый официант.

– Вообще-то знакомых индусов у меня нет, это мы ходили на религиозную службу. А служба у них очень смешная – только и делают, что сидят и едят что-нибудь. И все до одного мужики – в тюрбанах.

– Да ну? Ты ошибся, наверное, индуисты тюрбанов не носят! – удивился Коля Сивый.

– Как не носят? Вон же человек в синем тюрбане! – показала Клава на столик в дальнем углу ресторана.

– Так это не индуист. Это сикх, наверное, – ответил Сивый.

– Точно! Мы тогда к сикхам ходили! – уточнил Михаил.

– К каким сикхам? В Москве? А я почему ничего не знаю? Давай рассказывай! – повернулся к нему Лева Литвинович.

– Значит, так! Привела меня туда Светлана (Михаил назвал фамилию известной актрисы). Сказала, что возле метро «Нагатинская» собираются эти… ну, она сказала, индусы. Это я уже потом узнал, что сикхов в Индии не так и много. Мне даже кажется, что в Москве я их в тот день больше увидел, чем здесь встретил за два дня. Зашли мы с ней на первый этаж ресторана – а там их полно! Человек пятьсот! И у всех мужиков на голове чалма! А у кого чалмы не было – так те простыми косынками себе голову повязали. И мне дали такую косынку. Там, кроме нас, еще было несколько русских, некоторые тоже в первый раз пришли. Так вот, все занимают места за длинными столами. Садятся прямо на пол – мужчины отдельно от женщин. Я, правда, рядом со Светой сел – она же меня туда притащила, и никто против ничего не возразил. Некоторые рядом со своими женами сидели – там у них с этим не строго. А так особо ничего интересного не было. Мужик в белой чалме все время что-то в микрофон бухтел – на языке хинди.

– На пенджаби! – неожиданно сказал Лева.

– Что? – удивился Михаил.

– Не на хинди. Сикхи на пенджаби говорят. Это их национальный язык, – проявил осведомленность Лева Литвинович.

– А! Ну ладно, на пенджаби так на пенджаби. Я не понимал ни хрена, что он там бухтел. А он еще все время чем-то в воздухе помахивал – чем-то вроде малярной кисти. А потом начали еду делить.

– И что там была за еда? – заинтересовалась Клава.

– Да, в принципе, ничего особенного. Сначала всем по ложке каши раздали – очень сладкая каша, я ее просто не смог есть. Потом еще несколько блюд было – рис с овощами вроде вот этого, салат – огурцы-помидоры, грибы с горохом и какие-то лепешки. Короче, особенно не наешься, – улыбнулся Михаил.

– И все? – удивилась Клава.

– А что? Все! Больше там ничего интересного не было. Я решил, что только время зря потратил. И больше туда не ходил.

– Ну вот и нормально! – сказал Лева. – Сикхи-то тебе понравились?

– А чего там нравиться? Мужики как мужики! – Миша пожал плечами. – Аккуратные такие, вежливые. Улыбались все время. Женщины? Честно скажу, индуски – это не в моем вкусе.

– Да ерунда это все! – заявила Клава. – Скажите лучше, мне идет это сари?

Коля Сивый еще раз похвалил ее выбор, сказав что-то про «цвет, удивительно гармонирующий с цветом твоих глаз», но когда она на минутку отошла, шепнул приятелям, что индийская одежда подходит ей, «как корове – седло». Дальше ужин шел вполне нормально. Небольшое недоразумение возникло только в самом его конце – смуглый официант наотрез отказался отнести в номер к визажисту недоеденный ананас и шампанское.

– Это сделает коридорный с вашего этажа! – вежливо, но твердо заявил он.

– А я хочу, чтобы это сделал именно ты! – громко, чуть не крича, сказал Сивый. – Я заплачу, понимаешь! Я хорошо заплачу!

К столику, обеспокоенный начавшимся шумом, подошел метрдотель. После нескольких минут беседы, в которой прозвучали слова «репутация фирмы» и «неприятности», недоразумение разрешилось – Сивый отстал от официанта, заодно отказавшись от шампанского и ананаса, и с недовольным видом ушел в свой номер один.

– На этот раз «не выгорело дельце» у нашего «голубка»! – засмеялся Миша.

– Ничего, он свое еще наверстает! – сказал Лева. – В Джайпур теперь тоже… «новые веяния» дошли. Можешь найти себе там любого партнера, на любой вкус – лишь бы денег хватило!

– А я раньше думала – индусы такие скромные… особенно индуски, – сказала Клава.

– Ага, скромные… А кто же тогда Кама-сутру придумал? – захохотал Лева. – Ничего, в городе Джайпур у меня есть хорошие знакомства! Даже мой папа…

– Что «твой папа»? – невинным голоском спросила Клавочка.

– Да… ничего, он тоже нормальный человек, современный человек… – опомнился Лева, сообразив, что три тропических коктейля в сочетании с тропической жарой чуть не заставили его сказануть лишнего. – Давайте спать пойдем! Самолет в Джайпур вылетает рано утром!

* * *

Когда на следующий день в половине седьмого утра вся компания приехала в городской аэропорт, воздух там был хотя и не прохладным, но и не жарким. А вот в аэропорту Джайпура их снова встретила жара. Не такая жуткая, как стояла вчера в Бомбее, но тем не менее столбик термометра поднялся до отметки в тридцать градусов. Литвинович оправдывался, уверяя, что в прошлый раз здесь было гораздо прохладнее и что он уверен, что в джунглях, куда они вскоре отправятся, «такой жары уже точно не будет!» Официант в лучшем отеле Джайпура оказался таким же молодым и симпатичным, как и тот, что обслуживал их в Бомбее, а когда после завтрака он согласился отнести в номер Сивого напитки и мороженое, визажист торжествующе посмотрел на своих спутников и отправился к себе, противно вихляя при этом тощим задом.

– Ну вот, у Николая уже «все в порядке»! – усмехнулся Лева. – А вы как себя чувствуете?

– Ну не для того же я сюда приехала, чтобы официантов к себе в номер водить! – возмутилась Клавочка.

– Да что ты! – замахал руками Лева. – Я совсем не это имел в виду. Какие официанты, ты что!

– Говори лучше, когда экзотика начнется? – хмуро посмотрел на него Михаил. – Официантов, официанток и им подобных и в Москве достаточно! А для кинозвезд еще и «за бесплатно»!

– А как насчет англичанок? – Лева указал на сидящих у соседнего столика двух рыжих и худых то ли молодых девушек, то ли женщин постарше – при такой худобе и темных очках на пол-лица возраст особ, не сводивших взглядов с накачанной мускулатуры Миши Шавловского, определить было нелегко.

– Да подождут англичанки! – Терминатор удостоил девиц только мимолетным взглядом и сухим кивком головы. – Давай сначала страну посмотрим, а уже потом пусть будут англичанки, немки, японки и все остальные!

– Что ж, здесь есть что посмотреть! – С видом знатока Индии Лева развалился в кресле. – Ну а что вы бы хотели здесь увидеть?

– Я – слонов! – заявил Михаил.

– А я – тигров! – сказала Клавдия. – И еще я узнала, что здесь курсирует специальный туристский поезд. Называется «Палас оф Виллс» – «Дворец на колесах». Он едет по ночам, а днем останавливается в разных городах штата Раджастхан. Выходит отсюда, из Джайпура, а через два дня возвращается обратно. Обстановка в вагонах вполне гламурная – повсюду ковры и золото. В поезде есть два вагона-ресторана и несколько баров. Короче, днем будем кататься на слонах и верблюдах, смотреть на тигров и других зверей, а ночью – оттягиваться в свое удовольствие!

– Ясно! – На лице у Левы появилась снисходительная улыбка. – Слышал я про этот поезд. Я даже успел позвонить и узнать насчет билетов. Поезд ходит раз в неделю, по средам. А сегодня у нас понедельник.

– Ну и что, есть еще места на следующий рейс?

– Тут вот какое дело… – Лева снова улыбнулся. – Мне сообщили, что на ближайший рейс билеты заказала группа туристов из Москвы. Но четыре места для нас они могут отыскать…

– Что-о? Из Москвы? – вскрикнула Клавочка. – И сколько их там будет, этих москвичей?

– Мне сказали, тридцать человек…

– Все, поезд пока что отпадает! – решительно заявила блондинка. – Не для того мы сюда сматывались, чтобы опять с москвичами тусоваться. Да еще неизвестно, кто там будет, в этом поезде! Вот в этом отеле мне нравится – кроме нас, здесь нет никого из России…

– Есть хороший вариант, чтобы исключить встречи с российскими знакомыми, – сказал Лева.

– И – незнакомыми! – добавила Клава. – А что за вариант?

– Нам нужно заказать вертолет!

– Вертолет? Ну ни фига себе! А на хрена нам вертолет? – удивился Миша.

– Не волнуйся, топливом нас обеспечит фирма-спонсор. Заплатить нужно будет только пилоту и экскурсоводу. Зато так мы сможем без проблем добраться до любого интересующего нас места.

– Ну давай, братан, заказывай вертолет! – сказала Клава. – Ты у нас тут «за старшего», надеюсь, отдых организуешь на достойном уровне. А пока что здесь, конечно, скучновато…

– Да все будет отлично, не волнуйтесь! Я вам такие «готичные» экскурсии устрою – обалдеете! – заявил Лева.

– Знаю-знаю, запомним на всю жизнь! – иронически усмехнулась блондинка. – Уж кого-кого, а меня удивить трудно будет. Я уже полмира успела повидать. Слоны с тиграми – это, конечно, хорошо, а на что еще здесь можно посмотреть?

– Еще тут есть птичий заповедник Бхаратпур. Самое большое количество птиц в Азии. Самое большое по их числу и разнообразию.

Клавочка презрительно поморщилась:

– Пока что «пролетает» этот птичкин заповедник! Может, съездим и туда. Потом. Если время для этого найдем. Что еще?

– В самом городе Джайпур есть много красивых дворцов. Кстати, в одном из них мы сейчас находимся. Раньше здесь жил махараджа.

– Ладно, город прямо сейчас пойдем смотреть. Что еще здесь есть? Базар в городе есть?

– Ну, конечно! Несколько старинных базаров, национальная кожаная обувь, ювелирные изделия и керамика из голубой глины…

– Слушайте, а зачем нам экскурсовод? – спросил Терминатор. – Ты же и так все знаешь?

– Смеешься? Далеко не все я здесь видел! С удовольствием еще раз пройдусь по знакомым местам, да и новое неплохо было бы посмотреть. Мы с отцом были в тигровом заповеднике Сарискха. А еще здесь есть национальный парк Рантхамбор. Там тоже водятся тигры, пантеры и даже камышовые коты. Предлагаю завтра слетать в Рантхамбор.

– Тьфу ты! – сплюнула Клава. – Да как ты эти названия умудряешься выговаривать! А тем более запоминать?

– Ничего, скоро и ты научишься. А особенно много в этом штате старинных дворцов и храмов. – Лева низко нагнулся над столом и тихо проговорил: – Есть даже древний заброшенный город посреди джунглей. Там туристов вообще не бывает.

– А почему такая конспирация? – удивилась Клавочка. – Это что, секрет?

– Ну да! – оглянувшись по сторонам, прошептал Лева. – Нам по большому блату это место показали. Если туда пускать обычных туристов, они вмиг там все разнесут! Поэтому там бывают только избранные.

– Вот это то, что надо! – заметил Терминатор. – Надо же! Целый город, и в нем – только мы одни! Отпад!

– Ну все! Тихо! – заговорщически прошептал Лева. – Сегодня прошвырнемся по Джайпуру, посмотрим, что здесь продают, завтра слетаем посмотреть на тигров и слонов, а послезавтра – отправимся в дикие, нетронутые джунгли! Я же обещал – такого больше никогда и нигде не увидите!

– А тигры на нас там не нападут, в твоих «нетронутых джунглях»? – спросила Клава.

– Нет, что ты! – усмехнулся Литвинович. – Тигров в древнем городе не бывает. Как и слонов. И люди там тоже не живут. По крайней мере в радиусе ста километров вокруг. Я же говорю – совершенно заброшенный, затерянный в глухом месте джунглей древний город. Доступный только для самых важных гостей штата – для таких, как мы!

Выйдя из зала ресторана, они увидели идущего навстречу с довольным видом «московского короля причесок».

– Ну что, тусовка? Чего заскучали? Мне здесь уже нравится! А теперь давайте пойдем по городу прошвырнемся!

* * *

Слоны – самые крупные животные в Индии, да и во всей Азии. Их масса может достигать пяти тонн, а высота – трех метров. Царем индийских джунглей называют тигра, но на самом деле по размерам, силе и неуемному темпераменту настоящий царь джунглей – это слон. Слон намного опаснее тигра, и население областей, где водятся эти животные, относятся к тигру – если он, конечно, не людоед – с некоторым пренебрежением, а к дикому слону – с большим уважением. Стоит местному жителю уловить треск поломанных веток, как он немедленно остановится, определит, откуда доносится этот звук, и попытается уйти подальше от места, где пасутся слоны. Эта осторожность – результат опыта жизни в джунглях, накопленного многими поколениями предков местных жителей и ими самими. Зная неуравновешенность этих могучих животных, индийцы стараются избегать лишнего риска. Обычно индийские слоны держатся семейными группами по несколько особей, но встречаются среди них и одиночки. Чем многочисленнее стадо, тем менее оно опасно, но каждый слон в отдельности представляет собой опасного противника. Особенно если это слон – бродяга, которому уже приходилось убивать человека, либо слон, который по какой-то причине отбился от стада и пасется отдельно. Очень опасна бывает и самка с детенышами, иногда она готова пожертвовать для их защиты собственной жизнью. Бывает так, что слон настойчиво преследует человека на протяжении нескольких километров, если тот, конечно, окажется в состоянии пробежать такое расстояние. Догнав свою жертву, слон буквально раздирает человека на части. Топча ногами, он превращает беглеца в бесформенное месиво, а может (это уже зависит от конкретного настроения слона) и разбить свою жертву о ствол ближайшего дерева либо подбросить человека так высоко в воздух, что, свалившись на землю, тот переломает себе все кости.

Глава 7

– Слушай, Лавров! А зачем ты держишь свои книги в прихожей? – спросил, заходя в холостяцкую квартиру майора, капитан Шилов. Обе стены узкой прихожей представляли собой книжные стеллажи, до самого потолка уставленные книгами и журналами.

– А где мне их держать? – ответил майор, занося в кухню пакет с продуктами.

– У моего бати-полковника тоже немало книг… Я их еще с детства помню. Мы тогда в ГДР, а потом – в Венгрии жили. В Союзе тогда хорошие книги трудно было достать!

Войдя в единственную комнату квартиры, капитан увидел, что и там все стены увешаны книжными полками.

– У отца библиотека поменьше, но она покрасивее будет! Собрания сочинений разные, альбомы по искусству…

– И ты, наверное, все это прочитал?

– Кого? А, собрания сочинений! Да нет, как-то времени не было в детстве… Альбомы, конечно, все до одного просмотрел. Это родители пусть теперь читают – они уже на пенсии, у них времени много! Ладно, наливай скорее, а то водка греется!

– Постой, я сначала закуску соображу.

– И как ты один до сих пор живешь? Я уже привык, что у меня дома жена «поесть соображает». Хорошее дело – жена! Приходишь домой, а там уже стол накрыт! А ты, Андрей, чего никак не женишься?

– Слушай, может, сейчас об этом не будем? – Андрей Лавров быстро нарезал копченую рыбу и поставил в микроволновую печь бутерброды с сыром.

– Да, конечно… Поговорим лучше о сегодняшних делах! – охотно согласился Шилов, беря со стола бутылку водки и отвинчивая пробку. – Стаканы давай!

* * *

Первая бутылка водки была выпита довольно быстро. Беседа двух офицеров, обсуждавших вначале текущие батальонные дела, логично перешла к событиям прошлой ночи. У капитана Шилова развязался язык:

– …С одной стороны, хорошо, конечно, что этот гад сейчас не в нашей армии служит. С другой стороны, в стране расплодилась куча «охранных» и прочих вооруженных структур. И каждая… строит из себя что-то «крутое». Сам посуди – на хрена нашей России столько вооруженных группировок? Вот мы сегодня… можно сказать, жизнью рисковали… Да и что это значит – «можно сказать»? Наш парень… на сосне чуть не загорелся! И ради чего? Просто потому, что какую-то штабную крысу «Газнефть» попросила помочь? У нас, значит, «долг и приказ», а у них – большие бабки и блат… в Госдуме и Генштабе? Выходит, так?

– Выходит, так! – ответил Лавров, поворачиваясь к микроволновой печи.

– Сволочи! – разошелся капитан. – У, гады! Страну развалили… Разворовали… А мы? Кто, кроме нас, нашу Родину защитит? Некому больше?

– Ну, почему же! – ответил майор. – Есть у нас и другие организации, которым судьба Родины небезразлична… И ты знаешь, о ком я говорю!

– Да, знаю, конечно! – уже спокойнее сказал Шилов. – А вообще-то ты ничего себе живешь… Как-то у тебя все культурно получается… Красиво… Даже моя жена так на стол не накрывает, изящно…

Достав из микроволновки горячие бутерброды, майор Лавров поставил туда более солидное блюдо – свежезамороженные овощи из пакета, смешанные с копчеными сосисками. Покрытый чистой скатертью стол мало напоминал традиционные «места холостяцких пирушек». Все закуски, хотя и не отличались особенной изысканностью, были разложены по тарелочкам с одинаковым рисунком, напоминающим старинные русские орнаменты. Аккуратно нарезанные куски хлеба лежали в плетеной корзинке, накрытые льняной салфеткой. И принесенную водку приятели пили не из обычных стаканов, а из хрустальных граненых стопок.

– Между прочим, – опрокинув очередную стопку, заявил Шилов. – Моя первая тоже любила красиво на стол накрыть! Нам еще на свадьбу ее родственники фамильный сервиз подарили!

– Постой, постой! – удивился Лавров. – А разве Татьяна… Да ну, ты же сам говорил, что вы еще в школе подружились!

– Точно! Мы с Танькой с девятого класса дружили! И любовь была! Только сначала я женился на другой. Я сейчас все тебе расскажу, только вначале этих вкусных сосисок поем!

Забросив в себя изрядное количество сосисок с овощами и «хлопнув» еще водочки, капитан начал свой рассказ:

– Значит, так! На первой жене (ее Эвелиной звали) меня мои родители женили. Спросишь, как? Да очень просто! Я-то, конечно, сначала думал, что на Таньке женюсь. Отца после службы в Венгрии в Иркутск перевели. Ну вот, как только мы с Татьяной школу закончили, меня сразу же в армию забрали… Она меня, конечно, ждала. А когда я через два года не вернулся – в училище поступил, она сама поступать рванула. В Москву. Никуда не поступила, конечно – куда там в этой Москве поступишь, тем более у нее уже три года после школы прошло. Домой Танька решила не возвращаться, устроилась в Москве лимитчицей, а потом ей москвич какой-то подвернулся, замуж взял. Ты ведь ее видел – она до сих пор красавица, а тем более – тогда… А я домой из Рязани на каникулы приезжаю, а мать мне и говорит: так вот и так, есть хорошая девушка, из нашего города, Эвелиной звать, учится, значит, в Санкт-Петербурге, на историческом, все родственники у нее ученые, преподаватели. Ну, Эвелинка эта, она тоже очень симпатичная была… А ты чего смеешься, майор?

– Да не смеюсь я! – Батяня отвернулся, сдерживая улыбку. – Просто радуюсь за тебя – везет же тебе на красивых!

– Ага! Это точно! – Капитан Шилов снова наполнил водкой стопки. – Только вот как-то не сложилось у нас с Эвелиной. Посуду она красивую любила, одежду, мебель роскошную, а вот что-нибудь там приготовить, постирать или в квартире убрать, вот с этим у нее серьезные проблемы были. А когда я училище закончил и меня на Север послали, она со мной туда не поехала, а через два месяца решила со мной развестись. Я через год в отпуск к родителям приезжаю, уже холостой, вижу: идет по улице женщина, и красивая такая, блин! Ну, чего ты опять смеешься, майор? Ну да, это Танька была, а я ее сразу и не узнал – так она в этой Москве похорошела. Оказывается, бросила она этого своего москвича – тоже был бестолковый тип, ничего делать не умел, только трепаться мог красиво. Ну и куда же нам с ней теперь было деваться? Поженились мы, и честно скажу тебе, майор, я об этом до сих пор ни разу не пожалел!

– Давай теперь за это дело выпьем, капитан! – поднял свою стопку майор Лавров.

– Выпьем, конечно, а потом ты мне про свою жену расскажешь!

– Это про какую еще жену? – Андрей Лавров тоненько нарезал соленые огурцы.

– Малосольные! Аромат-то какой! Сам солишь? – спросил его капитан.

– Сам. Могу тебе рецепт дать, – заявил майор.

– Постой-ка! Рецепт ты, конечно, давай, только потом, и вообще – дашь его моей супруге. Ты мне сейчас зубы не заговаривай, я тебе про своих жен рассказал, а теперь жду, когда ты мне про свою расскажешь.

– А что рассказывать – нет у меня жены! – улыбаясь, развел руками Батяня.

– Ну да! Ведь я знаю точно, что жена у тебя была! И жила здесь, в этом гарнизоне! Я ее не застал – но другие-то помнят!

Майор Лавров посерьезнел. Взяв недопитую бутылку, он разлил по обеим стопкам остатки. Помолчал. Затем подошел к форточке, открыл ее и закурил сигарету. Капитан сообразил, что затронул не очень приятную для майора тему. Раньше майор выходил курить на балкон, а сейчас задымил здесь, прямо на кухне. Капитан Шилов поразмыслил и решил больше не приставать к нему с подобными вопросами. Но тут майор Лавров заговорил:

– Да что тут рассказывать? Если тебе уже рассказали, то ты и сам уже все знаешь. Да, была у меня жена. Жили мы с ней… не год и не два жили. Жили, надо сказать, неплохо… Хотя, может быть, это мне было с ней неплохо. Честно говоря, мне очень хорошо было с ней. Только вот не очень часто нам с ней приходилось встречаться из-за моей беспокойной службы. Я-то думал, что у нас все прекрасно, а она никогда ни на что не жаловалась. Наверное, чтобы меня не огорчать! А однажды я вернулся домой из долгой командировки… и ее дома не застал… Вот так вот…

– Ну, ты же… попытался выяснить, в чем было дело? – спросил его Шилов. – Разузнал, к кому она ушла?

– Да ни к кому вроде бы… не было у нее никого, кроме меня…

– А вернуть ее не пробовал? – Капитан был в недоумении, как-то непонятен был для него такой уход – без любовника, без ссор, без скандалов.

– Вот чего не пробовал, того не пробовал, – уже обычным своим твердым голосом ответил майор Лавров. – Я своей жене всегда доверял. Доверял во всем и полностью. И если она решилась от меня уехать – значит, так ей было нужно! Мне всегда с ней было хорошо. Надеюсь, что сейчас ей лучше без меня. И я даже рад за нее – если это так!

– А кем она, кстати, работала? – почему-то спросил капитан.

Майор снова улыбнулся. Грустной и серьезной улыбкой.

– Она, как и твоя Эвелина, историк. Историю преподавала. В школе. Вот ты знаешь, например, Павел, с чего в свое время началась гибель Римской империи? Нет, не с нашествия варваров и не с упадка нравов. Когда Красс впервые набрал два легиона за собственные деньги – вот тогда они и покатились. По сути, он создал в Риме прецедент частной армии. А уже после этого началась и варваризация войска, и упадок нравов во всей империи.

– Прецедент, прецедент… – протянул капитан, наполняя стопки из новой бутылки. – Да мне по фигу этот твой Древний Рим! Я в России живу! В двадцать первом веке! Я п-по-своему все п-понимаю! Мы, Российская армия, существуем на деньги налогоплательщиков. Моей жены, твоего отца, сестер и братьев наших пацанов… А тут, что же это такое п-получается? Нам что – не доверяют? Или «труба» эта – нерусская? За что же тогда наш п-пацан чуть на дереве не сгорел? За их сверхприбыли?

– Вот-вот, – кивнул головой Батяня. – Государство существует до тех пор, пока существует государственная монополия на насилие. Сегодня «Газнефть» свою армию создала. Завтра того же самого захочет «Сбербанк». Послезавтра железная дорога или «Аэрофлот»… Затем – сеть магазинов «Седьмой континент». А если интересы хозяйствующих субъектов окажутся выше интересов страны? Или ее престижа?

– Хе-хе, вот это точно! – согласился Шилов.

– Что – точно? – поднял брови Лавров.

– Точно, что этим олигархам все «по барабану» – и престиж, и интересы…

– Какие «интересы»? – улыбнулся майор, понимая, что капитан уже «как следует» захмелел.

– Интересы государства! Народа! Их только собственные прибыли волнуют! Сделали, понимаешь, «дырку в Родине» и… качают оттуда! Деньги качают, можно сказать… в собственный карман! Хотя, конечно, в бюджет страны тоже немало отправляют…

– Бюджет бюджетом, а контроль за всем этим нужен! Ладно, средства производства в их руки передали, но зачем им разрешать еще и собственные армии создавать?

– Интересно, а кому эти «вояки» присягу дают, когда вступают в свои формирования? – спросил капитан, держа в руке до краев наполненную стопку водки.

– Кому? Да своему хозяину! Я, например, так думаю…

Глава 8

– Добрый день! – В холле самой роскошной гостиницы Джайпура по-русски поздоровалась с четырьмя москвичами какая-то женщина.

Клава Спивак, которая шла к выходу первой, не ответила на ее приветствие и недовольно отвернулась. Идущий следом Лев Литвинович, напротив, остановился и улыбнулся.

– Здравствуйте, Мария! Это вы нас ждете? – И, обращаясь к приятелям, сказал: – Мария сегодня наш экскурсовод! Она покажет нам город!

– А, ну тогда здравствуйте! – сказала Клава. – А то я подумала: «Мало ли кто тут с нами здоровается?»

Мария была бывшей москвичкой, во время учебы в нефтегазовом институте вышедшей замуж за студента из Индии. Сейчас они оба были сотрудниками индийской топливной компании, а заодно выполняли функции гидов для приезжающих сюда иностранных гостей фирмы.

– Город Джайпур называют «Розовым городом» – из-за цвета материала, из которого были построены в нем первые здания. Он был основан в начале восемнадцатого века… – начала свою лекцию Мария, как только их автомобиль отъехал от гостиницы. – Это был первый из городов Индии, который строился по утвержденному заранее плану. В отличие от других индийских городов город Джайпур имеет прямоугольную планировку. Его главные улицы расположены строго с юга на север и с запада на восток. Сначала здесь были построены девять городских кварталов – по числу известных в то время планет. Два из них составляют дворцовый комплекс, семь остальных предназначались для жизни остального народа. Снаружи все девять кварталов города окружены фортификационной стеной с семью воротами.

Клавочка лениво зевнула – экскурсии во всех туристских местах проходят одинаково. Гиды что-то увлеченно рассказывают, туристы делают вид, что слушают. Или даже не делают такого вида.

– Ладно, все это мы в справочниках можем прочитать! – перебила она экскурсоводшу. – Давайте лучше сразу поедем на базар и по магазинам! Ведь вы знаете, где здесь что-то можно купить? И везите нас туда, где будут «нормальные» цены! Знаем мы этих туземцев!

– Вы совершенно правы! – охотно согласилась с ней Мария. – В специальных магазинах для туристов цены могут быть завышены в несколько раз. Я покажу вам такие места, где этого не будет!

Большие и маленькие магазины Джайпура, его многочисленные рынки и выставленные прямо на улицах города лотки с товарами по своему ассортименту и богатству вполне смогли бы соревноваться с легендарной пещерой сокровищ Али-Бабы из известной сказки. Несмотря на то что наших туристов по торговым точкам водил опытный гид, а Клава в любом месте торговалась до остервенения и зачастую заставляла продавца снизить первоначальную цену втрое, а то и вчетверо, москвичи оставили здесь немало своих денег. Вскоре весь автомобиль, в котором их возили по Джайпуру, был завален коробками и пакетами с покупками, а Клавочка все не могла успокоиться. Коля и Миша уже закупили свою долю сувениров и со смехом наблюдали за ненасытной Клавой. Лева же вообще почти ничего не покупал, но терпеливо соглашался ходить с Клавдией по разным лавкам и закуткам восточных базаров, где наблюдалась одна и та же картина – Клавдия, «положив глаз» на какую-либо вещь, до хрипоты торговалась с продавцом, иногда переходя при этом чуть ли не на ругань. «Шопинг-тур» закончился только вечером, когда в машине, забитой приобретениями, места для пассажиров уже почти не оставалось, а Клава охрипла в бесчисленных переговорах и перепалках с продавцами. В конце концов все возвратились в гостиницу уставшие, решив даже не собираться на ужин в ресторане, и хмуро разошлись по своим номерам. Одна только Клава пребывала в прекрасном расположении духа, охрипшим голосом командуя индийскими носильщиками, которые тащили в ее номер многочисленные коробки, упаковки и пакеты. Сегодня выяснилось, что туристский шопинг был одним из любимейших развлечений гламурной московской блондинки.

Утром следующего дня проснувшихся и позавтракавших туристов встретил в холле гостиницы невысокий, полноватый и лысоватый индус. Муж вчерашней бывшей москвички проводил нашу четверку на аэродром, где их ожидал заказанный с вечера вертолет. Вскоре винтокрылая машина уже несла гостей из России в сторону тигрового заповедника.

– Смотрите, Багира![2] – крикнула Клава, указывая рукой вниз.

Но больше никому, кроме нее, не удалось разглядеть в промелькнувших под ними зарослях черный силуэт пантеры. Вертолет уже летел над заповедником, где наших туристов ожидали четыре оседланных слона с погонщиками на шее каждого из них.

Конечно же, осматривать сокровища животного мира заповедника можно было бы и сидя в обычном джипе – именно так делает большинство приезжающих сюда туристов. Но Лева Литвинович выбрал для своих приятелей самый роскошный вид экскурсии по заповеднику. Сидя на спине слона в специальном седле, покачиваясь в такт его шагам, каждый из туристов легко мог представить себя всесильным махараджей или же колониальным английским охотником, застрелившим с этой самой позиции немало тигров, пантер, носорогов или даже диких слонов. Носороги в этом заповеднике, правда, не водятся, но даже то немногое, что можно успеть разглядеть с высоты слоновой спины, оставляет у каждого слоновьего наездника ощущение сказочного, заколдованного лесного мира. Дикая жизнь бьет здесь ключом: через каждые двадцать метров пасутся стайки длиннорогих оленей, время от времени куда-то пробегают кабаны или бизоны, на деревьях то здесь, то там дикими голосами кричат потревоженные обезьяны. В густых и высоких бамбуковых зарослях виднеются широкие спины диких слонов. На раскидистых деревьях, если присмотреться, можно разглядеть питонов и прикорнувших леопардов. Но все участники поездки, конечно же, с нетерпением ждали встречи с тиграми. Тигров, однако, увидеть было не так просто – Клава, например, просмотрела все глаза, пока высматривала в окружающих туристскую тропу зарослях больших зверей с оранжевыми полосами. И чуть не вылетела из своего удобного седла, сильно вздрогнув, когда какой-то тигр заревел в кустах всего лишь в десяти метрах от нее. От зрелища выходящего из зарослей крупного полосатого хищника мурашки по коже пошли не только у Клавы, но и у сопровождающих ее в этой поездке мужчин. Опасаться им, впрочем, было нечего – здешние тигры никогда не нападают на людей, едущих на слонах или в автомобилях, пояснил экскурсовод. В заповеднике живет всего тридцать пять тигров, и людоедов среди них нет – для знаменитых хищников здесь вполне достаточно их традиционной пищи.

Экскурсия по заповеднику прошла на самом высоком уровне – все москвичи остались довольны роскошной, почти сказочной поездкой, в которой удалось совместить прогулку верхом на слонах с встречей с тиграми, оленями, камышовыми котами и массой других редких животных. На следующий день у нашей четверки было запланировано посещение затерянного в джунглях заброшенного города.

* * *

Вертолет с четырьмя российскими туристами, пилотом и гидом-индусом летел над бесконечной зеленью джунглей. Позади остались город Джайпур, сельскохозяйственные поля, поделенные на небольшие крестьянские делянки, горы, большие реки и маленькие речушки – внизу, насколько только хватало взгляда, простирался лишь бескрайний тропический лес. Наконец, пилот вертолета, сверившись с приборами спутниковой навигации, снизился и приземлился на не очень большой поляне. Ни сверху с высоты, ни отсюда не было видно никаких признаков человеческой деятельности – только густая зелень деревьев и кустарников вокруг.

– Ну, и где же твой хваленый город? – спросила Клавдия, первой вылезая из вертолета.

Загадочно улыбаясь, Лев Литвинович не ответил. Молча, в полной тишине, он раздал всем упакованные рюкзаки и пошел по едва заметной среди густой травы тропинке, жестами приглашая остальных двигаться за собой.

Залитый солнцем древний город появился перед ними неожиданно, словно бы вырос из-под земли. Только что вокруг были лишь заросли растительности, и вдруг прямо среди них возникла, словно бы выйдя из-за деревьев, большая каменная статуя. Хотя ее верхняя часть и несла на себе следы многовековых разрушений, в ней без труда угадывалась человеческая фигура с головой слона, сидящая со скрещенными перед собой ногами. За статуей виднелись силуэты старинных зданий, впрочем, разрушенных довольно сильно. Разваленные стены домов были плотно обвиты тропическими лианами, и то тут, то там над высокой травой возвышались древние скульптуры. Одни из них были почти неразличимы среди оплетших их растений, другие же, наоборот, были в относительно неплохом состоянии, так что можно было различить даже выражения каменных лиц, звериных или человеческих, чаще всего скривившихся в злобных гримасах.

Клавдия остановилась перед каменной стеной, на поверхности которой отчетливо выделялись вырезанные барельефы с изображениями людей. Все эти люди занимались сексом – десятки совокупляющихся пар были изображены в разнообразных позах. Впрочем, не только пар – встречались здесь и тройки, четверки и даже пятерки переплетенных друг с другом людей. Обычно это был один мужчина и несколько женщин, но иногда бывало и наоборот. Коля Сивый обнаружил на барельефах изображения нескольких гомосексуальных пар и групп и теперь внимательно их разглядывал, с удовлетворением кивая головой. Он даже хотел что-то сказать по этому поводу, но Терминатор бросил на него такой неприветливый взгляд, что визажист, не найдя взаимопонимания среди спутников, промолчал, ограничившись лишь несколькими эмоциональными восклицаниями.

– Ну че, прямо здесь наш пикничок устроим? – спросил Миша Шавловский, снимая с плеч рюкзак и встряхивая его в руках. В рюкзаке что-то зазвенело – по-видимому, бутылки с алкогольными напитками.

– Нет, пожалуй, мы остановимся вон там, немного дальше – возразил Литвинович, разглядывая какую-то бумажку, которую он достал из кармана. – Там, подальше, будет хорошее местечко.

– Ты так хорошо эти места помнишь? – удивилась Клава.

– Да, господин Литвинович, похоже, знает этот город еще лучше, чем я! – сказал по-русски, подходя к ним, сопровождающий их в поездке гид.

Молодой с виду индус уже успел окончить не только исторический факультет Университета Дружбы Народов в Москве, но и аспирантуру в Дели. Сейчас он готовился к защите диссертации по теме «Древние цивилизации Центральной Индии». Поначалу в старинный город с русскими туристами должен был лететь другой гид, тот самый, с которым они вчера были в заповеднике. Но после вчерашней экскурсии он неожиданно заболел, и фирма решила отправить с ними индийского ученого, который уже месяц как сидел в Джайпуре и никак не мог отыскать возможности для посещения древнего города. С этой неожиданной экскурсией ему повезло. В отличие от нашей веселой компании, которой он уже успел надоесть своими «заумными разговорами» еще в аэропорту и на борту вертолета.

– Конечно, я знаю это место лучше, чем ты! – ответил Лева. – Ведь я уже бывал здесь, а ты, хоть и местный, попал сюда в первый раз.

– Я не местный, господин Литвинович! Я родом из Гоа, а это очень далеко отсюда. Я изучал этот древний город по монографиям и очень рад, что благодаря вам я наконец смог попасть сюда!

– Мы тоже… очень рады… – скривившись, пробурчал Лева. – Ну ладно, кто из нас будет готовить шашлыки?

– Шашлыки я могу жарить! – заявил Михаил. – Я это дело люблю!

– Может, лучше бы я попробовала? – спросила Клава.

– Вот «пробовать» не надо! – засмеялся Миша. – Шашлык – это сугубо мужское дело.

– Ну, тогда я с остальным помогу. Ведь нужно костер разжечь.

– Ага, вот Радж нам сейчас дровишек натаскает! – сказал Лева. – Правда, Радж? Или «раджам» дровишки таскать не положено?

– Простите, но я не знаю, что такое «дровишек»… – смутился индус.

– Ладно, я пошутил! И откуда здесь дрова? Здесь только камни и трава! – срифмовал Лева и засмеялся над собственным «остроумием».

– Мы же все, что надо, захватили – и твердое топливо для костра, и мангал! – сказал Терминатор.

– А главное – жидкое «топливо» для себя! – снова засмеялся «московский светский лев» Лева.

– Ладно, ученый! Иди, изучай свой город, а мы тут… немного посидим! – Михаил Шавловский вытряхнул на расстеленный на траве коврик содержимое одного из туго набитых рюкзаков.

Индус с серьезным видом достал из своего рюкзачка профессиональный фотоаппарат и углубился в дебри древнего города. Лева проводил его недовольным, даже подозрительным взглядом. «И с чего это они вдруг экскурсовода поменяли…» – прошептал он себе под нос.

– Ты что там такое бормочешь? – Клавочка уже начала раскладывать по тарелкам индийские национальные кушанья.

– Ты не торопись! – возразил Лева. – Шашлычок еще не скоро будет готов.

– Все правильно! – одобрил действия Клавы Михаил. – Шашлык будет не скоро, давайте пока что «по маленькой» быстренько сообразим.

– Точно! «Сообразим по маленькой», «бухнем по стопарику», «немного вмажем по чуть-чуть»! – разразилась тирадами Клавдия.

– Ничего себе! Ты же – девушка из интеллигентной семьи! Что такое мы от тебя сейчас слышим? – засмеялся Терминатор.

– Да достала меня эта «интеллигентность»! – с улыбкой призналась Клава, с ходу опрокидывая в себя полный стаканчик водки. – Ну и что с того, что у меня дед профессором был? Знали бы вы, как он иногда мог «круто за воротник заложить!»

– Да, этим смуглокожим не понять русского веселья! – захохотал Михаил, оглядываясь. Пилота и ученого-экскурсовода в пределах видимости не наблюдалось. Только Коля-визажист крутился неподалеку от эротических барельефов.

– Слышь, Николай, ты чего там так долго торчишь? Иди сюда, здесь люди водку пьют! – крикнул ему Лева.

– Или вы нашу «водяру» не пьете? – бросил стилисту Терминатор, когда тот подошел поближе.

– А кто это «вы»? – вскинул голову Сивый.

– Ну, вы… Люди… «нетрадиционной ориентации».

– Не знаю, как другие – я со всеми не знаком. Я-то лично пью. Вы со мной не побрезгуете выпить? – Визажист наклонил голову, глядя в глаза здоровяку-актеру.

– Колян! Да ты что! Я ж тебя давно знаю! У нас на съемочной площадке таких, как ты… – Миша торопливо выпил, понимая, что неосторожное слово может обидеть его спутника. – Нормально все!

– Нормально, так нормально! – согласился с ним популярный в Москве парикмахер и тоже выпил до дна.

Визажист с актером довольно быстро «наклюкались» и пьяными голосами начали горланить старые песни групп «Земляне» и «Самоцветы». Блондинке стало скучно, и она решила поднять настроение, выпив еще пару стаканчиков водки. Лева почти не пил и сидел с серьезным видом, в то время как Терминатор попытался, используя кетчуп как краску, написать на старинной стене «Здесь были Миша и Колян». Кетчуп стекал по древним камням, буквы расплывались, становились неразборчивыми. «И снится нам не рокот космодрома!» – гремело над старинными развалинами. «Наверное, таких песен эти древние стены никогда не слыхали», – подумала Клава и задремала, разморенная жарой и выпитой водкой. Сквозь сон она слышала пререкания экскурсовода с сильно нетрезвым актером по поводу надписей на старинных камнях. «Слушай, ты! «Батончик шоколадный!» Отвали на… По фигу мне твои исторические ценности! Смотри, щас у меня в глаз получишь!» – добродушным голосом вещал Коля.

Неожиданно за стеной деревьев раздались громкие шорохи – как будто бы кто-то сильный и большой продирался сквозь джунгли неподалеку. Вспомнив про тигров и слонов, Клава тут же подскочила. Похоже, пьяная компания не обратила на эти странные звуки никакого внимания – Михаил и Николай, обнявшись, танцевали среди развалин подобие вальса.

– Но ты не подумай! – громко говорил Михаил. – Не подумай! Я просто… с тобой танцую… Я… не по этому делу… Ты только попробуй! Сразу… по морде! Я – нормальный мужик!

– А я? – завывая, спрашивал его Николай. – Я что, ненормальный? Мы… такие же люди… Тебе не понять! Не понять! Понял?

– Послушайте! Там были какие-то звери! – бросилась Клава к Леве и гиду Раджу, которые о чем-то разговаривали, стоя у каменного барельефа.

– Где? – спросил ее Литвинович. – Какие звери?

– Ну тут, рядом! Я же слышала! Ты же уверял нас, что тигров здесь нет!

– Никаких тигров здесь нет и быть не может! – заявил индус. – Но я тоже что-то такое слышал!

– А я ничего, совсем ничего не слышал! – сказал Лева.

– Нужно проверить, что там такое! – озабоченно сказал ученый. – Мобильные телефоны в этом месте не работают, но у пилота в вертолете есть радиопередатчик.

– Да все в порядке! Никого здесь нет! – закричал вслед ему Литвинович. Но ученый уже скрылся в густых зарослях.

Когда ни через десять минут, ни через пятнадцать он не вернулся назад, Клава забеспокоилась еще сильнее.

– Да не волнуйся ты! – пытался успокоить ее Лева. – Никого здесь быть не может! Мы же сюда летели и совсем никого не видели. Никаких опасных зверей здесь нет. Ни слонов, ни тигров. Одни обезьяны!

Дикие обезьяны, поднявшие шум при их прибытии, а потом довольно быстро успокоившиеся, теперь снова стали часто перепрыгивать с ветки на ветку, словно их тоже взволновал этот непонятный шум.

– Где наш пилот? – спросила Клавдия.

– Там, возле вертолета. Ты же знаешь! – ответил Лева.

– Пойдем туда!

– Зачем?

– Я волнуюсь.

– И чего, спрашивается, волноваться? Здесь все спокойно!

– Не пойдешь ты – я сама тогда пойду! – Девушка с решительным видом повернулась в сторону лесной поляны.

– Ну, пойдем, только давай уже пойдем все вместе, – согласился Лева.

Актер и визажист уже не танцевали, а сидели, обнявшись, возле догорающего костра. Перед ними стояла недопитая бутылка водки.

– Мальчики, пошли к вертолету! – сказала Клава.

– Уже ид-дем! – не совсем членораздельно ответил Миша. – Кстати, а з-зачем туда идти? Уже улетаем? А м-мы… еще все «бухло» не выпили! Где Радж? Где мой… инн-ддийский друг? Я хочу с ним выпить! Радж!

– Ладно, я иду за пилотом! – заявила Клава. – Пусть он поможет этих двоих пьянчуг в вертолет загрузить. И нужно связаться с кем-нибудь, посоветоваться. Кто его знает, что это было! И Радж куда-то пропал!

– Ну, пошли, свяжемся! – согласился Лева, выглядевший совсем трезвым, и пошел вслед за ней.

Они вышли на поляну и увидели, как пилот вертолета, надев свой летный шлем с наушниками, вызывает кого-то в микрофон – наверное, вертолетную базу. Вдруг кто-то стремительно метнулся мимо них в густую чащу. Оттуда раздался громкий крик «Бегите!», и Клава сообразила, что это бежит и кричит Радж. В следующее мгновение с противоположной стороны поляны раздалась автоматная очередь.

Пилот умер мгновенно. Клавдия впервые в жизни увидела смерть человека, и к тому же совсем рядом. Только что человек в шлеме что-то говорил в микрофон радиопередатчика, и вот он сначала неестественно дергается, а потом лежит совершенно неподвижно. Из нескольких дыр в его насквозь пробитом туловище хлестала кровь. Клава не закричала, не заплакала. Она только в оцепенении наблюдала, как на поляне появляются бородатые люди в чалмах с автоматами в руках, как двое из них бросаются в чащу вслед за убежавшим Раджем, как им с Левой связывают руки, как через некоторое время на поляну притаскивают Мишу с Колей, тоже связанных и совершенно не соображающих, что происходит. Впрочем, и она, да, наверное, и кажущийся трезвым Лева тоже были не в состоянии сразу сообразить и оценить, что же только что случилось в древнем заброшенном городе, затерянном в джунглях, в сотнях километров от ближайшего человеческого жилья.

Глава 9

Возвышающаяся над центром Москвы стеклянно-бетонная громадина головного офиса «Газнефти» жила своей обычной деловой жизнью. Клерки компании, начиная от самых мелких, незначительных, до солидных, одетых в стильные костюмы и белоснежные рубашки с дорогими галстуками, стучали по клавишам компьютеров, звонили по телефонам и передавали друг другу разнообразные документы.

В верхней части здания расположились кабинеты главных функционеров концерна. В одном из таких кабинетов над широким письменным столом, разглядывая только что доставленное сюда письмо, склонился человек довольно представительного вида. Письмо прибыло из Индии, причем не по обычной и даже не по специальной почте. Его привез сюда представитель сотрудничающей с концерном зарубежной фирмы, который прибыл прямо из аэропорта и тут же потребовал, чтобы его немедленно приняли. Этот человек сидел тут же, на краешке стула, наблюдая за тем, как у него на глазах быстро меняется настроение, поведение и даже внешний вид хозяина кабинета. Принявший его поначалу холодно и надменно, не понимающий, почему индус так настаивает на немедленной встрече, российский партнер уже не был похож на застегнутого на все пуговицы и холодно поглядывающего на смуглого приезжего «большого начальника». Хозяин кабинета обхватил себя руками за голову и расчесал ее всей пятерней, в результате чего его седые волосы растрепались, затем ослабил узел галстука, расстегнул ворот рубашки, достал из ящика стола какие-то таблетки и принял сразу две штуки, запив водой из тонкого стакана. Руки его при этом слегка дрожали, и индус услышал громкий стук зубов о стакан.

– И что же теперь? – растерянно спросил хозяин кабинета у посетителя.

– Простите? – вежливо сказал индус, приподнимаясь со стула.

– Нет, это вы простите… А вы в курсе? Вы это читали? – опомнился сидящий за столом.

– Прошу прощения, я не читал! Меня только попросили срочно передать это письмо вам. Лично, именно в ваши собственные руки.

– А! Ну тогда большое спасибо, мне было очень приятно… – Седовласый поднялся из-за стола, давая понять, что больше не задерживает гостя. При этом он попытался скрыть свою растерянность и принять обычный непроницаемый вид. Но руки у него все равно дрожали. Индус почувствовал это, когда «высокий начальник» провожал его до приемной и, оказывая ему этим великую честь, случайно дотронулся до его спины.

Выпроводив посетителя, хозяин кабинета, один из директоров правления «Газнефти» Виктор Литвинович уселся в свое большое кожаное кресло и снял пиджак. Его лоб покрылся каплями пота, хотя в кабинете было совсем не жарко. Еще раз взлохматив дрожащей рукой свои волосы, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и замер совершенно неподвижно. Минут через пять Литвинович резко встал и подошел к замаскированной в стене неприметной дверце. За дверцей скрывалась личная туалетная комната. Взглянув на свое растрепанное отражение в зеркале над умывальником, директор «Газнефти» открутил кран холодной воды и как следует смочил свое лицо. Затем обтер лицо и руки полотенцем и тщательно причесался. Вернувшись в свое кресло и надев пиджак, Виктор Литвинович вызвал к себе секретаршу и приказал ей срочно разузнать номера телефонов депутата Государственной думы Галины Спивак, коммерсанта Петра Шавловского и «русского кутюрье» Дмитрия Волкова. «Это называется – съездили отдохнуть!» – подумал он, еще раз перечитывая послание от людей, которые похитили его сына. К письму прилагались не очень четкие фотографии, сделанные, скорее всего, камерой, встроенной в мобильный телефон. На фотографиях была четверка русских «ВИП-туристов» со связанными руками, окруженная вооруженными людьми в чалмах с замотанными тканью лицами. Видно было, что снимки сделаны прямо посреди джунглей – то есть место и даже местность, где находились четверо похищенных в момент съемки, определить по фотографии было очень сложно. А скорее всего, просто невозможно.

* * *

– Итак, теперь похитители требуют с нас выкуп! – сказал Виктор Литвинович. В комнате для совещаний и переговоров, обставленной с широким «газнефтевским» размахом, кроме него, находилось еще трое людей. На двух кожаных диванах сидели мать Клавдии Спивак и брат Терминатора, а на кресле в углу пристроился известный модельер и специалист по истории моды, друг Николая Сивого (а по словам некоторых, его «бойфренд») Дмитрий Волков.

– А это не шутка? – спросил Петр Шавловский, разглядывая фотографии. – Мне эти снимки какой-то кинобоевик напоминают.

– Ага, шутка! – всхлипнула, прижимая к глазам платочек, Галина Спивак. – Я уже три дня как переживаю! Когда Клавочка перестала на мои звонки отвечать, а в гостинице и посольстве ответили, что они с экскурсии не вернулись. Я уже самое страшное успела подумать! Хорошо, хоть живы они… Слава богу! – Депутат Госдумы от коммунистической партии горько зарыдала.

– Четыре миллиона! – сказал модельер Волков. – Ничего себе! Это значит, по миллиону долларов за каждого?

– А вот представьте себе, нет! – хмуро возразил уже успевший взять себя в руки Литвинович-старший. – В письме похитителей ясно сказано – четыре миллиона евро! Это – около пяти миллионов долларов!

– А почему – евро? – сквозь слезы проронила депутатка.

– Почему, почему? – угрюмо бросил Шавловский. – Хорошо еще, что четыре миллиона евро, а не фунтов стерлингов!

– И откуда там террористы? Это же не исламский штат? – удивился модельер.

– А это не исламские террористы. Это сикхи. Сикхские организации уже давно борются за свою автономию и отделение от Индии.

– Надо же! А это точно сикхи?

– Вот письмо, в котором они излагают свои требования. Оно пришло на адрес директора сотрудничающей с нами индийской фирмы на следующий день после того, когда наши ребята пропали. По-видимому, к похищению эти люди подготовились заранее.

– А кто мог знать об их экскурсии в джунгли и быть связанным с террористами? – спросил Петр Шавловский.

– Скорее всего, человек, работающий в этой индийской фирме. Они были в курсе всех их перемещений. А может быть, кто-то из хозяев вертолета. Или кто-то из персонала гостиницы. Подозреваемых достаточно. Впрочем, это дело индийских следователей. Хотя я не знаю, заинтересовалась ли их пропажей индийская полиция. В письме похитители требуют не обращаться в полицию.

– А что же фирма… Ну, ваш партнер?

– Они сообщили, что сначала к ним поступило письмо, а уже потом подтвердились сведения о пропаже вертолета, пилота, экскурсовода и наших… туристов. В полицию они не обращались, но выслали другой вертолет на место экскурсии. Там они ничего не обнаружили.

– Что, не нашли никаких следов? – удивился Волков.

– Нет, следы людей там были. Кто-то там был, устраивал пикник в заброшенном городе. Но ни вертолета, ни наших ребят там уже не оказалось.

Галина Спивак снова громко зарыдала. Петр Шавловский поднес ей стакан с водой, Виктор Литвинович предложил успокоительную таблетку. В ответ депутатка зарыдала еще громче.

– Кто они такие… эти террористы?! Куда смотрит наше правительство?! – неожиданно закричала она.

– Правительство смотрит туда, куда ему укажет Государственная дума! – резко оборвал ее модельер Волков. Депутатка ошарашенно замолчала.

– Что ж, скорее всего, лучший выход для нас – согласиться на требования похитителей, – угрюмо проронил Литвинович.

– А вы знаете, кто такие сикхи? Это же страшные люди! – громко сказал Дмитрий Волков. – Исламисты в сравнении с ними – щенки. Сикхи же убили саму Индиру Ганди!

– Я вот только не понимаю, как сикхи сейчас могли решиться на такое? – сказал Петр Шавловский. – Я слышал, что в последнее время они ведут вполне легальную политическую деятельность.

– Я наводил справки! – заявил хозяин помещения. – У сикхов есть радикальные группировки, которые не подчиняются ни их официальным центральным органам, ни так называемому «Руководству республики Холистан». Две или три из таких группировок как раз способны на подобные действия. Деньги им нужны для продолжения вооруженной борьбы с индийскими властями. Ладно, спрашиваю прямо – кто еще, кроме меня, согласен заплатить похитителям миллион евро?

– Я заплачу, конечно! – ответил коммерсант. – Но мне… мне хотелось бы немного подумать. Самому навести справки. Неужели нет никаких других способов для их спасения?

– Не нужно никаких «других способов»! Я тоже согласна заплатить! Я все заплачу! Продам дачу, продам все – только бы спасти мою Клавочку! – дрожащим голосом сказала депутатка.

– А вы, Дмитрий? – Литвинович повернулся к замолчавшему модельеру.

– Я… я тоже хотел бы кое-что проверить. Подумать… Впрочем, у меня сейчас нет таких больших денег! Нет-нет, вы только не думайте, что мне жалко! – поторопился он успокоить собеседников. – У нас с Колей есть одно общее предприятие… Думаю, что деньги я смогу найти… Другое дело, что спасти Николая помогут его же собственные средства… В общем, деньги будут!

– Ну вот и хорошо! – облегченно вздохнул Виктор Литвинович. – Я сейчас же передам похитителям, что мы соглашаемся на их предложение. И начнем собирать деньги! Надеюсь, все кончится хорошо. Хотя о других вариантах тоже стоит подумать. Да вы не волнуйтесь так! – сказал он депутатке, с болью воспринявшей его последнюю фразу. – Безопасность – прежде всего! Это же наши дети! – сказал он, слегка покосившись при этом в сторону модельера Волкова. – Раз мы можем их спасти – значит, мы должны их спасти!

Дверь в совещательную комнату резко распахнулась, и в ней показалась делающая какие-то странные жесты секретарша. В ответ на удивленный взгляд Литвиновича она подошла к висящему на стене большому телеэкрану, взяла пульт управления…

«…к счастью, ему удалось сбежать от похитителей. Он дал показания индийской полиции и, кроме того, передал журналистам сделанные им в джунглях фотографии…» – На телеэкране появились изображения людей в разноцветных чалмах с замотанными лицами. Это были те же самые похитители, что и на фото, которые прислали из Индии Виктору Литвиновичу, только здесь люди в чалмах не стояли рядом с похищенными, а, по-видимому, еще только подкрадывались к ним. Фотографии были хорошего качества, причем вооруженные люди явно не подозревали, что их кто-то фотографирует. Затем на экране появились видеокадры со смуглым человеком в грязной и рваной одежде. Он что-то рассказывал, держа в руках фотоаппарат, с помощью которого, скорее всего, и были сделаны эти снимки. – «…Благодаря показаниям оставшегося на свободе экскурсовода полиция и спецслужбы Индии уже в ближайшее время должны выйти на след похитителей. Индийское правительство заявило, что никакие ультиматумы не остановят его от действий по немедленному пресечению деятельности незаконных вооруженных группировок. На днях индийский спецназ собирается предпринять силовую операцию против террористов…» – На экране появилось лицо российского комментатора: «…Все мы переживаем по поводу похищения четверых российских туристов. Выражаем сочувствие их родным и надеемся, что уже в ближайшее время…»

Выхватив пульт из рук секретарши, Виктор Литвинович выключил телевизор. Некоторое время в помещении стояла полная тишина. Затем, закрыв двери за быстро ретировавшейся секретаршей, директор «Газнефти» сказал:

– Собирайте деньги! Собирайте, а я попробую нажать на некоторые рычаги. На очень серьезные рычаги! Да перестаньте же вы убиваться! – закричал он на депутатку, которая, посмотрев новости, буквально забилась в истерике. – Мы все переживаем, это же наши родные люди! Собирайте деньги, а я сделаю… все, что только будет в моих силах!

Вернувшись в свой собственный кабинет, Виктор Литвинович сразу же потянулся к телефонной трубке.

– Можно генерал-лейтенанта Семенова? Генерал? Это Литвинович. Слушай, у меня случилось несчастье… Ты уже об этом знаешь? Ну, тогда выручай!

Глава 10

Лофски нагнулся над лежащим на земле бревном и привычным, отработанным за многие годы движением обмотал его металлической цепью. Разогнувшись, он подал знак сидящему на спине слона погонщику. Слон попятился, потянув бревно вверх за собой по утрамбованному земляному склону.

Сегодня все было как обычно – знакомая каждодневная работа по перемещению срубленного леса. Одни рабы срубали деревья, другие – отделяли от них ветки и сучья, Лофски помогал слонам перетаскивать бревна. Что с этими бревнами делают потом – он не знал. Он вообще ничего не знал и не видел, кроме своей работы в лесу, нехитрой еды и ночного сна в полуразвалившейся хижине. Больше всего Лофски ненавидел ночь и одиночество. По ночам часто шел дождь, потолок и стены хижины были дырявыми, и часто к утру Лофски становился совершенно мокрым и холодным. Зато на работе ему никогда не было холодно, даже в самый разгар сезона дождей. Лофски любил свою работу, несмотря на то что она была тяжелой и грязной. Он любил слонов, хотя отлично знал, что иногда они могут быть очень опасными. Погонщикам слонов Лофски завидовал – больше всего на свете ему хотелось сидеть там, наверху, и покачиваться в такт шагов большого животного. Когда-то давно Лофски тоже ездил на слоне, во всяком случае, один раз с ним это точно случилось. Но это было очень давно, в той, прежней жизни, о которой он уже почти ничего не помнил.

«Сагибы». Так называли этих людей работающие в лесу рабы. Здесь, в лесу, сагибы появлялись очень редко, и каждый их визит, как правило, не приносил с собой ничего хорошего. Лофски прекрасно знал, что он обязан продолжать работу, ни за что не останавливаться и, самое главное, ни в коем случае не поднимать глаза на прибывших сюда людей. А между тем эти люди выглядели очень непривычно – в ярких чистых одеждах, всегда выбритые и аккуратно причесанные. Лофски ненавидел этих людей – и не потому, что он имел против них что-то личное. Но во время их визитов и особенно после них его душу терзали далекие смутные воспоминания, тревожные и болезненные. Ему почему-то мерещилось, что он тоже является одним из сагибов, едет с ними куда-то на слоне, верблюде или даже в автомобиле. По ночам, в хижине, вокруг него кружились смутные образы – накрытые столы с роскошными, фантастическими блюдами и находящиеся возле них женщины с оголенными плечами, красивые, роскошно одетые женщины, пьющие невероятные разноцветные напитки из небольших прозрачных чаш. Вместо тесной хижины Лофски и другие сагибы находились в громадном светлом помещении, а выйдя из него наружу, на свежий воздух, среди ночной темноты видели вдали множество силуэтов высоких и длинных зданий, светящихся разноцветными огоньками, которые отражались в протекающей где-то внизу широкой реке.

С каждым прожитым годом эти далекие образы становились все более размытыми и условными, но тоска в груди одинокого раба, у которого не было ничего, кроме его работы на лесоповале в глухих джунглях, с каждым годом только усиливалась.

«Лофски!» – крикнул человек в коричневом тюрбане, стоящий возле подошедших сюда сагибов. Главного надсмотрщика Лофски опасался больше, чем остальных, – тот почему-то невзлюбил самого сильного из рабов и при каждом удобном случае устраивал ему подлости. Если бы на месте Лофски находился другой человек, более злобный, он бы обязательно отомстил ненавистному охраннику. Тем более что несчастные случаи на лесоповале не были редкостью – то зазевавшийся раб ненароком попадал под тяжелое бревно, то какой-нибудь слон, затаив обиду на одного из людей, использовал выдавшийся случай для того, чтобы отомстить – как правило, со смертельным исходом. Но подлый надсмотрщик каким-то образом чувствовал, что добродушный здоровяк Лофски по складу характера не способен на месть. И продолжал издеваться над ним, посылая его на самые трудные участки работы, всячески обделяя его при раздаче пищи и при распределении между рабами одежды и мест для ночлега.

Подойдя к сагибам, Лофски остановился перед ними со склоненной головой. Сагибов сегодня было двое – мужчина и женщина, он видел их только снизу до пояса, не смея поднять глаза выше. Мужчина был в светлых колониальных брюках, заправленных в сапоги из тонкой кожи, женщина – тоже в высоких сапогах, но со шнуровкой, и в юбке ниже колен. Между собой они говорили вполголоса, но, что удивительно, Лофски прекрасно понимал каждое произносимое ими слово. Но вот смысл их разговора был ему почему-то недоступен – только на грудь снова наваливалась привычная ностальгическая тоска.

– Как тебе здесь? – вдруг спросил его мужчина. – Он спросил это не на том языке, на котором общались между собой рабы и надсмотрщики. Но, как оказалось, Лофски понимал этот язык – наверное, он знал его раньше, в той, почти полностью забытой теперь жизни.

– Нормально! – ответил Лофски, пожав плечами. Ответил он совершенно автоматически, совершенно не улавливая смысла этого странного разговора.

– У тебя все хорошо? А домой ты не хочешь? – в беседу вступила женщина.

Стоящему перед ней рабу ее голос показался знакомым. Не контролируя себя, он поднял глаза вверх. Перед ним стояла ОНА! Он не помнил имя этой девушки, но когда-то их связывало нечто… Она постарела… Вернее, она уже не была такой молодой, как тогда, раньше… Да и он… Лофски не знал, сколько лет он уже провел здесь, на лесоповале. Но, судя по тому, что случилось за эти годы с его знакомой, он, наверное, выглядит совсем древним стариком.

– Ну ладно, хватит! – прервал его воспоминания сагиб. – Давай, Шавловский, иди работай!

– Левка! – Миша Шавловский, чье имя надсмотрщики над рабами сократили до двух последних слогов фамилии, широко раскрытыми глазами смотрел на своего бывшего приятеля. – Левка, это ты?

– Да я это, я! – над лежащим на дне вырытой в земле ямы Шавловским склонился Лев Литвинович. Рядом зашевелились находящиеся тут же Клава Спивак и Николай Сивый.

– Ты чего разорался? – недовольным голосом спросила Клава.

– Ребята! Ребята! – обрадовался Михаил. – Мне такой дурацкий сон приснился! Будто бы я уже много лет в плену у этих бандюг нахожусь! Будто бы работаю на них на лесоповале! Надо же!

– Ну, это бывает, – снисходительным тоном сказал Литвинович. – А мы там тоже с тобой были?

– Нет, я там один за всех пахал! Хотя? Ты тоже потом там появился… – Миша не решился рассказать, в какой роли в его сне выступал Лева. – И Клава… Ой! Я даже точно не понял – была ли там Клава или какая-то другая девушка…

– Ладно, хватит трепаться! Дайте поспать! – сонным голосом заявила блондинка.

Место, в котором похитители разместили своих пленников, ничем не напоминало те комфортабельные квартиры, загородные особняки и роскошные номера отелей, к которым привыкли эти представители «золотой молодежи». Неглубокая яма в земле диаметром в два с чем-то метра и плотный высокий частокол из бамбуковых кольев, окружающий ее со всех сторон. И никакой крыши над головой. Бамбуковые колья частокола сверху были остро заточены и оплетены колючей проволокой – вот в каких апартаментах приходилось теперь обретаться четверке вчерашних «ВИП-туристов»! Ни на какие прогулки узников «тюрьмы среди джунглей» не выводили, а все имеющиеся «удобства» представляли собой небольшое пластиковое ведерко, источавшее ужасный запах, усугубленный тропической жарой. Единственную девушку отделяла от трех мужчин лишь коротенькая плетеная загородка высотой около метра, так что «уединение» для отправления естественных надобностей здесь было весьма условным.

Но нельзя было сказать, что пленники потеряли присутствие духа. Самым бодрым и неунывающим среди них выглядел Лев Литвинович. Как-то сразу получилось, что и в лесной тюрьме он оказался «старшим» – организовывал раздачу еды, которую опускали сверху в корзине на веревке, распределял время для сна – на служащих постелями циновках одновременно умещалось только трое из четверых узников – и следил за тем, чтобы их охранники – два мрачных типа в чалмах – вовремя вытаскивали наверх отхожее ведро.

Ни на одном из европейских языков эти двое бородачей, головы которых постоянно возвышались над загородкой, не разговаривали. Вообще, для сикхов, на которых наша четверка уже успела насмотреться за два дня в Индии, эти «лесные братья» выглядели, скажем так, весьма непрезентабельно.

– Сикхи всегда и везде подтянуты, в чистых и аккуратно намотанных тюрбанах. И всегда держатся с достоинством, все – от богатого предпринимателя до младшего помощника полицейского, – заметила Клавдия. – А эти двое выглядят как нищие бродяги! Два бомжа, сбежавшие в лес! Это точно!

– Наверное, это самый низший сорт сикхов, – предположил Лева. – Сикхи очень организованный народ и вот таких своих ублюдков просто никому не показывают. В большие города не пускают.

– Возможно, возможно! – согласился Коля Сивый. – Насколько я знаю, у каждого сикха всегда должны быть с собой три обязательных предмета: кинжал, браслет и расческа. Волос они никогда не стригут, но эти двое, похоже, никогда в жизни не расчесывали свои грязные патлы.

– Но есть же среди них еще и третий! – напомнила Клавдия.

Этот «третий» никогда не показывался пленникам на глаза. В той жуткой суматохе, когда был застрелен пилот, а их самих «захватили в плен», они даже не запомнили, сколько всего было нападавших. А здесь всем командовал человек, который тщательно скрывал от них свой облик. Те короткие переговоры, которые он вел с россиянами на плохом английском языке, он проводил, скрываясь за частоколом, говоря свои слова в мегафон, иногда по несколько раз повторяя что-то, что не сразу удавалось разобрать нашим пленникам. Да и среди узников, собственно, английским языком достаточно хорошо владел только Лев Литвинович.

С «бомжами в тюрбанах» этот полевой командир разговаривал на каком-то местном диалекте, коротко выплевывая отрывистые слова. И никогда не появлялся над частоколом, оставаясь невидимым для пленников.

– Непонятно, родной ли это язык хоть для кого-то из них? – сказал Миша Шавловский, разжевывая сухую галету, основной продукт питания для узников, и запивая ее водой из пластиковой бутылки.

– Ага. Какой-то лающий язык. Как три собаки гавкают! Особенно тот, «невидимый начальник». Как старый кобель лает на мелких шавок!

Мужчины захохотали над репликой блондинки. К сожалению, это был единственный раз за весь день, когда Клава сказала хоть что-нибудь веселое. Обычно она мрачно сидела за загородкой и не вступала в общие беседы. Постоянно шутил один Литвинович.

– Да, жаль, что с нами нет Раджа. Он бы нам помог с этим языком разобраться.

– Я думаю, что ему удалось убежать! – заявила Клавдия.

– А я думаю, что не удалось! Куда здесь убежишь? – ответил Лева.

– Ты что, Литвинович? Ты же сам вчера говорил: «Мы попытаемся отсюда сбежать»! А сегодня уже: «Куда тут убежишь»?

– Да нет! Я имел в виду, что ему некуда было убежать оттуда, из затерянного города! Если Раджу удалось тогда от бандитов скрыться, то ему больше ста километров по джунглям нужно было пройти, чтобы до людей добраться. А это, сами понимаете, почти невыполнимая задача. А здесь, кажется, недалеко деревня.

Действительно, до их ямы иногда долетали звуки, похожие на шум человеческой деятельности. Похоже, рядом действительно располагался какой-то поселок. Но, по-видимому, весьма малонаселенный.

– Ну вот, посидим здесь какое-то время, а потом всех нас прикончат. Как бесполезных существ, – снова начала свою «унылую песню» блондинка.

– Да сказал же этот главный, что они выкуп за нас ждут! Сами слышали: «Ваши деньги пойдут на нашу честную и справедливую борьбу!»

– Ага! Когда еще будет этот выкуп! Мы тут до этого передохнем все! От тропической лихорадки! Или просто… от поноса!

– Поноса, похоже, ни у кого из нас пока что нет, – с жизнерадостной улыбкой констатировал Лева. – Или мой нос и глаза меня обманывают?

– Ну ты пошляк! – хохотнула Клавочка. И тут же опять заныла: – А если пропадет наш выкуп? Или бандиты деньги возьмут, а нас… того! Уберут как лишних свидетелей?

– Ребята! Будем готовиться к побегу. Надсмотрщиков обычно только двое, мы не связаны… Попробуем убежать! – снизил голос Лева.

– Ты что, серьезно? – спросил Леву Терминатор. – А может, не стоит рисковать? Как они тогда… нашего пилота завалили! На месте прикончили!

– Так то пилот! Он же никто! А мы – живые деньги! – возразил Лева. – Даже если нас и поймают, то ничего плохого нам не сделают. Но если ты боишься, тогда я убегу отсюда сам.

– Да! Нужно, чтобы хотя бы один из нас отсюда сбежал! Он сможет добраться до властей и привести сюда полицию! – сказал Николай.

– Точно! Но сначала нужно все обдумать. Не будем торопиться. Кормят нас здесь не очень плохо, время у нас еще есть.

– Ага! Неплохо кормят! – снова заныла Клавочка. – У меня скоро эти их галеты начнут целиком из задницы вылетать!

Вообще-то друзья «принцессы гламура» давно уже знали, что она вполне может сказать при случае какую-нибудь грубость или пошлость – иногда это случалось даже в ее собственных телепередачах. Но совместное пребывание в лесной тюрьме показало, что именно один из четырех пленников отличается особенной любовью к «непечатным выражениям». И этим грубияном и матерщинником оказалась именно Клава.

– Да, внучка профессора, доктора юридических наук… Здесь я о тебе узнал много нового… Очень много! – мрачно проронил Коля Сивый. – Вот она какая, наша «новая элита»…

– Что? – заорала блондинка. – Заткни свое хлебало, ты! Гомик затраханный! Или сказать тебе еще что-нибудь «ласковое»?

– Ладно, ладно… Ребята… Вы чего? – попытался успокоить друзей по несчастью Лева. – Нам же держаться вместе надо! Мы же русские люди! Мы дружбой своею сильны!

Глава 11

Поволжье – один из больших регионов страны под названием Россия. Множество лет в добре и согласии здесь живут люди разных национальностей и верований: христиане и мусульмане, славяне (прежде всего русские), тюрки – татары и башкиры, а также угро-финны – мордвины, чуваши и другие малые народности. Крупнейшая река Европейской части России несет через этот край свои воды в Каспийское море, на берегах Волги раскинулось множество разных городов, поселков и деревень. Уже более ста лет известно придуманное именно здесь «Жигулевское» пиво, а почти сорок лет назад новый автозавод в городе Тольятти начал выпускать первые в России массовые легковушки под названиями «Жигули», «Лада» и «Нива». Здесь во много раз меньше богатых бездельников, жуликов и проходимцев, чем в разбалованной деньгами Москве, а народ в этих живописных местах живет по большей части простой и душевный, искренний и гостеприимный.

Никогда еще этот отдельный батальон специального назначения Воздушно-десантных войск не посещало столько известных и влиятельных людей одновременно. Даже полковники появлялись в этих краях не очень часто, а генералы и того реже. Тем более – генералы из Генерального штаба Российской армии. Вместе с генералом Семеновым сюда, в Нижнее Поволжье, сегодня занесло одного из высших руководителей «Газнефти» Литвиновича, а также – владельца сети московских продуктовых магазинов Шавловского. Удостоила своим посещением десантную часть и депутатка Госдумы (и даже член Совета Думы по обороне) госпожа Галина Спивак. Пятый гость, известный московский кутюрье Дима Волков, для визита в провинцию оделся, по своим понятиям, довольно скромно. Но даже те из военнослужащих, кто до сих пор никогда не видел модельера в лицо, с первого же взгляда на его «прикид» и «легкий дорожный макияж» без труда определяли его «нетрадиционную ориентацию». Сейчас все пятеро сидели на обычных твердых стульях в помещении батальонного штаба, внимательно разглядывая майора Лаврова. Разговор начался с выступления генерал-лейтенанта Семенова:

– На днях в одном из штатов Индии захвачены четверо граждан России! Пока что неизвестны ни удельный вес тех, кто их похитил, ни их истинные намерения. По частным каналам родным похищенных… – генерал покосился на модельера, – …их родным и близким было доставлено письмо от похитителей. В письме преступники именуют себя «сикхскими борцами за освобождение государства Холистан», но ни одна из известных сикхских организаций не взяла на себя ответственность за это похищение. В ближайшее время индийский спецназ собирается предпринять операцию по нахождению и освобождению заложников. Нами достигнута договоренность с Индией на участие в этой операции российских военнослужащих.

– …и соответствующий приказ уже подписан? – поинтересовался Батяня.

Генерал-полковник не был его непосредственным командиром, но, возможно, этот вполне закономерный вопрос прозвучал несколько грубовато. Гости недовольно переглянулись, а депутатка Спивак бросила на майора не совсем добрый взгляд. Но тут же опять сделала страдальческое лицо.

– Ситуация сложилась… деликатная, как ты сам понимаешь, майор, – продолжил генерал. – У нас нет разрешения на военную операцию за пределами Российского государства. И приказывать тебе я, конечно, не имею никакого права. Я на тебя не обижусь, если ты откажешься. Но эти люди приехали сюда из самой Москвы, чтобы тебя упрашивать!

– Я скажу вам! Я вам скажу! – обращаясь к майору, затараторила Галина Спивак. – Мы так много делаем для нашей армии… У нас, в комитете Госдумы по обороне… Это моя единственная дочь! – Депутатка громко всхлипнула. – Я все для вас сделаю! Вас переведут в Москву! Или куда угодно, в любую воинскую часть, на самую лучшую должность!

– Ну, я никакой должности вам обещать не могу, у меня только продавцы и грузчики в подчинении… – скромно начал брат Терминатора. – Но вот что касается материальной помощи… – Здесь он натолкнулся на стальной взгляд майора Лаврова. – Не волнуйтесь, мы все оформим официально! Мы сделаем ремонт ваших казарм и офицерского общежития! Все офицеры части получат бесплатные путевки! В Египет, в Тунис, на Канары – съездят, куда захотят!

– Я тоже могу вам помочь! – раздался голос молчавшего до сих пор «члена семьи» визажиста Николая Сивого – модельера Волкова.

– Стоп! От вас мне никакой помощи не надо! – Майор выставил перед скандальным модельером руку, не давая ему даже привстать со стула. – От вас мне ничего не может понадобиться! Все! Сидите!

Последним вступил в переговоры самый влиятельный из прибывшей сюда команды – седоволосый человек в весьма элегантном и, по-видимому, очень дорогом костюме:

– Нашу «Газнефть» все везде хорошо знают. Мы – стратегическое предприятие страны! И возможности у нас… можно сказать, почти безграничны! Но вот как раз в таком деле… нам нужна помощь настоящих профессионалов. Мы уже были согласны заплатить похитителям затребованные ими деньги, но сбежавший экскурсовод спутал нам все карты. Власти Индии уперлись – у них там не принято делать никаких уступок террористам. Или пускай они сдаются, или же последует их полное уничтожение. Понимаешь, майор, если индийские солдаты пойдут на штурм, заложники могут… – При этих его словах Галина Спивак громко всхлипнула. – …Похищенные могут серьезно пострадать. Помоги нам, майор!

Какое-то время в тесном помещении штаба стояла тишина. Затем Виктор Литвинович продолжил:

– Помоги нам, майор, и, если поможешь – я тебя отблагодарю! Я возьму тебя к нам на службу. Я уважаю российских генералов – Литвинович покосился на своего приятеля. – Но мои командиры… Наши командиры зарабатывают намного больше армейских генералов!

– И где это командиры так много получают? В какой такой воинской части? – простодушным голосом спросил его Батяня.

– Да в наших войсках! То есть, вернее, в охранных структурах «Газнефти», – поправился Литвинович. – Самым главным я тебя, конечно, не поставлю, но… Заработать у нас можно немало!

Батяня улыбнулся – самыми кончиками губ. И повернулся к генералу Семенову:

– Что ж, как говорится, если Родине нужно… Наш президент заявил: мы обязаны защищать граждан России в любом месте земного шара, где бы они ни находились! Я согласен лететь спасать людей! Когда нужно будет вылететь в Индию?

Глава 12

Слово «сикх» обозначает «лев». В отличие от верующих во множество богов индуистов сикхи поклоняются Единому Богу и не признают никаких идолов. Они верят в карму и в возможность перерождения после смерти, полностью отвергают алкоголь, табак и наркотики. Ежегодно в день первого сентября в город Амритсар на севере Индии съезжаются сотни тысяч сикхов со всего мира. Именно в этот день почти четыреста лет назад в главную святыню сикхов Золотой храм была внесена священная книга Адигрантх. В этой книге изложены учения десяти гуру, принимавших участие в создании сикхизма – национальной религии сикхов. В 1984 году сикхские сепаратисты, требуя дополнительных привилегий, автономии и даже независимости, подняли вооруженное восстание против центральных индийских властей. Индира Ганди, которая тогда была президентом Индии, не могла допустить такого посягательства на целостность своего государства. Восстание было жестоко подавлено. Последние из мятежников засели в Золотом храме и держали там оборону. Индира Ганди приказала индийским военным штурмовать храм и уничтожить всех сепаратистов, отказавшихся сдаться. За это спустя недолгое время она поплатилась жизнью – ее убил один из самых близких ее телохранителей, сикх по национальности.

Город Амритсар, по индийским понятиям, небольшой и даже маленький город. Но, являясь центром движения сикхов и местом нахождения их главных святынь – Золотого храма и Священной книги, в жизни Индии этот город играет далеко не второстепенную роль. В самом центре Амритсара, в богатом доме, принадлежащем сикхскому торговцу с безупречной репутацией, ничем, казалось бы, не связанному с печальными событиями 1984 года, темным октябрьским вечером собралась группа людей в разноцветных тюрбанах. Многих из этих людей жители города никогда не видели в лицо, а если кто кого и видел, то никому бы в этом не признался. Эти люди представляли интересы сильнейших сикхских национальных и религиозных организаций, как вполне официальных, так и находящихся вне закона. На повестке дня тайного собрания стоял единственный вопрос: кто похитил российских туристов в затерянном в джунглях древнем городе?

– Кто бы это ни сделал – теперь он мой враг навсегда! – громогласно заявил толстяк с густой черной бородой и выпученными глазами. – Сейчас, когда наша партия имеет лучшие шансы на выборах за последние двадцать пять лет! Сейчас, когда представители остальных религий нашего штата наконец поверили в то, что сикхи – не беспощадные убийцы, не терпящие инородцев, а честные и благородные граждане, уважающие убеждения и образ жизни индуистов и буддистов, иудеев и христиан!

– Подождите, уважаемый, – сказал человек в белом, лицо которого даже здесь, на совете самых влиятельных соратников, было наполовину скрыто за тканевой накидкой. – Быть может, кто-нибудь из присутствующих скажет, что в этом похищении имеются и положительные стороны?

После того как он произнес эти слова, чернобородый толстяк возмущенно привстал, в его взгляде читалась нескрываемая ненависть. Тараща свои пронзительные глаза с большими темными мешками под ними, он подозрительно оглядел всех, находящихся в комнате. Затем, по-видимому, сообразив, что сам он только что говорил о спокойствии и благородстве, бородач сел на место, тихо фыркая что-то себе под нос. Все присутствующие молчали, и через несколько минут таинственный человек в белом продолжил:

– Что ж, мне понятно, что никто из известных мне людей не мог пойти на такое вопиющее преступление. Но неужели среди нас, сикхов, нашлись отщепенцы, изгои, способные ради денег противопоставить себя не только другим народам Индии, но и своему собственному народу? Наша ближайшая задача – задача всех сикхов, живущих в Индии и находящихся за ее пределами, – выявить и жестоко наказать этих людей! А сейчас всем нам лучше разойтись… – В ответ на недоуменные возгласы он поднял руку вверх. – Если у уважаемых соратников есть какие-то соображения насчет возможных похитителей, то будет лучше, если они сообщат об этом после. Да, дорогие братья! В такой нелегкий час, как мне ни тяжело об этом говорить, свои подозрения нельзя высказывать вслух даже здесь, в этом надежном убежище! Да покарает этих отступников Единый Бог!

* * *

На поляну среди джунглей, неподалеку от заброшенного древнего города, приземлился вертолет. Не такой вертолет, каким был тот, прогулочный вертолет, который привез сюда группу молодых людей несколько дней назад. Эта винтокрылая машина имела явное боевое назначение – была окрашена в маскировочные цвета и имела на борту целых два пулемета. Сначала из вертолета выпрыгнуло двое вооруженных людей в комбинезонах цветов тропических зарослей и аккуратно намотанных разноцветных тюрбанах. Как следует оглядевшись вокруг и убедившись, что в зарослях, окружавщих поляну, никого нет, они вернулись к вертолету. Только тогда оттуда на землю спустился третий пассажир – старик с белоснежной бородой в ярко-синем тюрбане и национальных одеждах того же цвета. Огнестрельного оружия у старика не было, лишь на поясе висел традиционный сикхский кривой кинжал – кирпан. Сам Амар Сингх, единоличный лидер сикхского движения освобождения и глава никем не признанного государства Холистан, решил собственными глазами осмотреть место похищения иностранных туристов.

Никуда не торопясь, все трое стали внимательно осматривать каждый участок местности, каждое дерево и куст, каждую древнюю развалину и каждую каменную скульптуру. На это тщательное обследование ушло несколько часов. Наконец, после того как они возвратились из древнего города на поляну, где находился вертолет, Амар Сингх торжествующе вскрикнул:

– Вот здесь! Именно здесь они его и убили! – Двое его спутников подошли ближе и, взглянув на едва различимые, уже начавшие зарастать свежей травой следы, закивали головами.

– Вот в этом месте он упал – его прошила автоматная очередь! Теперь ясно, куда подевался пилот вертолета! Так что зря его объявили возможным пособником похитителей. Странно, ведь полиция здесь уже успела побывать, но почему же они не заметили явных следов убийства? Или они почему-то решили скрыть это от общественности?

– Да, и экскурсовод тоже ничего не рассказал об убийстве пилота – может быть, это он пособник похитителей? Но ведь он не сикх!

– Он – не сикх! Да! Кстати, и тот, кто расстрелял пилота, – тоже не сикх! Разве непонятно?

– Конечно, вождь! – согласился один из людей в комбинезонах, а его напарник кивнул головой. – Любому из нас ясно, что настоящий сикх никогда не стал бы расстреливать пилота из автомата. Чтобы его убрать, хватило бы одного удара кирпаном.

– Теперь нам обязательно нужно встретиться с этим сбежавшим экскурсоводом. Думаю, то, что он нам расскажет, прояснит наши подозрения насчет этого похищения! – заключил вождь сикхов, забираясь в вертолет.

Глава 13

В Нью-Дели – столице Республики Индия – стояла довольно жаркая погода. Хотя горячий летний сезон закончился уже давно, а следующий за ним сезон дождей подходил к концу (вскоре должен был наступить прохладный зимний сезон), столбик термометра в этот октябрьский день подскочил до сорока градусов, как это обычно бывает в июле. Но несколько мужчин, которых только что доставил сюда самолет из Москвы, не жаловались на жару, хотя они и не были похожи на черноволосых и смуглых местных жителей. Светлоглазые и русоволосые, одеты эти люди были как обычные туристы. Но по их поведению и выправке можно было предположить, что перед нами – военнослужащие, причем, скорее всего, уже побывавшие в боевых операциях. Главным у этих людей был высокий человек с волевым подбородком и острым внимательным взглядом.

– Ну вот, Андрей, – обратился к нему его попутчик – ростом пониже, с простым славянским лицом. – В отпуск в этом году я еще не ездил, может, хоть здесь теперь отдохну?

– Ага, здесь мы отдохнем обязательно! – согласился высокий военный. – Отдохнем здесь как следует, а когда назад вернемся, то еще и по обещанной путевке каждый получит, чтобы продолжить отдых. Добро пожаловать на курорт! – произнес он громко. Двое остальных прибывших рассмеялись. – Ну, что ж! – продолжил высокий офицер. – Вы вдвоем пока что устраивайтесь в гостиницу, а мы с капита… мы с Павлом отправимся пока что с визитом к нашим коллегам.

В штаб-квартире индийских спецслужб гостей с севера приняли как старых и хороших знакомых.

– Работа с российскими «коммандос» – большая честь для индийских спецназовцев! В последнее время наше сотрудничество развивается очень успешно! В прошлом году сто шестьдесят наших солдат и офицеров побывали у вас в Пскове, где принимали участие в совместных учениях с российскими воздушными десантниками.

– Я помню! Мы тоже там были! Ваши воины – отличные бойцы, смелые и выносливые, особенно сикхи! – сказал майор Лавров.

– Да! – кивнул головой индус. – Правда, в этой операции десантники-сикхи по понятным причинам участвовать не будут. Но из того отряда, вместе с которым вы пойдете в джунгли, трое бойцов были тогда на псковских учениях, совершали прыжки с российского самолета «Ил-76».

– Да, ваши ребята – молодцы! – вспомнил совместный прыжок капитан Шилов.

Тогда, во время прыжков на незнакомых индусам российских парашютах Д-10, летевшие с ними офицеры российских ВДВ стали свидетелями, можно сказать, необычного поведения индийских профессионалов. Когда самолет заходил на десантирование, в глазах индусов явно читались опасения. По приказу командира они три раза прокричали подбадривающую речевку. Но когда подошел момент выпрыгивать, а делать это было нужно через боковые двери, стало ясно: судя по отделению от летящего самолета, с «Ил-76» индусы раньше никогда не прыгали. На таких самолетах они только летают. Поэтому прыжок с реактивного «Ила», идущего на скорости свыше трехсот километров в час, стал для них нелегким испытанием. Испытанием, которое, надо сказать, они все до одного выдержали достойно. И хотя после приземления многим из них не сразу удавалось погасить купол парашюта незнакомой конструкции, все до одного прыжки прошли успешно.

– До сих пор наши совместные действия проходили без серьезных недоразумений, – продолжил сотрудник индийских спецслужб. – Мы понимаем, что ваши и наши задачи в ходе этой операции различаются – вас интересуют российские заложники, нас – борьба с собственными сепаратистами. Но я надеюсь, что мы постараемся хотя бы не вставлять друг другу палки в колеса.

– Прежде всего, нам хотелось бы побеседовать с экскурсоводом, который видел похитителей и не угодил к ним в лапы, – сказал Андрей Лавров.

– Сделать это проще простого. Он сейчас живет в университетском городке – кампусе, скоро у него состоится защита диссертации.

– Его не арестовали? А обеспечили ли за ним наблюдение… или охрану для него?

– Арестовывать его было не за что – все его показания подтвердились. А что касается слежки и охраны, в таком месте, как университетский городок, с ним ничего не должно случиться. Средств на наблюдателей и охранников у нашего ведомства, к сожалению, нет – Индия не богатая страна.

– В таком случае немедленно отвезите к нему нас с капитаном Шиловым! – заявил майор Лавров.

– Это пожалуйста – я сейчас же закажу для вас машину!

Потрепанный открытый джип, чихая и кашляя, вез капитана и майора, обоих в штатском и без оружия, в южную часть индийской столицы – именно там находился комплекс зданий Университета имени Джавахарлала Неру. Оружие имелось только у их шофера, у него же была с собой и официальная повестка – иначе ученый мог запросто отказаться беседовать с неизвестными иностранцами. Конечно же, российские офицеры и раньше слышали о своеобразии улиц больших индийских городов. Но реальность превзошла все их ожидания. Здешнее дорожное движение представляло собой, на взгляд постороннего, полный хаос. Автомобили разнообразных марок, от роскошных лимузинов до старых проржавевших развалин, многочисленные мотоциклы, мопеды и мотороллеры двигались в самых невероятных направлениях и непрестанно гудели, требуя друг у друга уступить дорогу. Шум авто-, мото– и велотранспорта сопровождался громкими звуками индийской, другой восточной и европейской музыки, которая звучала буквально отовсюду. Создавалось впечатление, что каждый из владельцев многочисленных магнитофонов, радиоприемников и аудиопроигрывателей, приобретя свой аппарат, немедленно включал его на максимальную мощность и больше никогда и ни при каких обстоятельствах не выключал его. На многих улицах стояли длинные ряды прислоненных друг к другу велосипедов, мопедов и мотороллеров. По-видимому, если бы все их хозяева сели на своих «двухколесных друзей» одновременно, то улицы индийской столицы были бы заблокированы навсегда. Но и без этого старому джипу (индусы называют их «Махитра») по дороге в университетский кампус не раз пришлось постоять в нескольких долгих пробках. Причиной одной из таких пробок стал гордый верблюд, который медленно, с большим достоинством тащил свою допотопную повозку через самый центр Дели; в другой большой пробке была виновата священная корова, мирно заснувшая прямо на разделительной полосе.

– А это еще что такое? – Майор Лавров показал на множество стоящих друг за другом людей, огромную очередь на тротуаре, ни начала, ни конца которой из их машины разглядеть было нельзя.

– Ничего себе! – сказал капитан Шилов. – Это какая-то очередь, похоже. Только вот за чем? У нас такие очередищи я видел только при Михаиле Горбачеве, во времена «борьбы с алкоголем». И то, пожалуй, те очереди были поменьше – таких громадных я что-то не припомню!

Спросив о таинственной очереди своего шофера-индуса, офицеры выяснили, что все эти люди выстроились здесь за билетами на очередной киносеанс. Жители Индии очень любят ходить в кино, и почти каждая премьера нового фильма собирает такие гигантские очереди.

Но немного позже перед их глазами появилось еще большее количество людей. Стоящие и двигающиеся впритык друг к другу люди почти полностью заполняли громадную площадь перед городским рынком и все подходы к ней. Водитель объяснил своим пассажирам, что такая жуткая толчея в этом месте – обычное явление. «Люди просто идут на базар! А в выходные и праздничные дни людей здесь бывает еще больше!» – сказал он, улыбаясь и кивая головой в форменной армейской фуражке. Майор с капитаном переглянулись. В то, что в этом самом месте может находиться еще большее количество людей, верилось с трудом.

* * *

Территория университетского городка сильно отличалась от захламленных улиц старого Дели с толпами бедняков в разноцветной одежде и священными коровами. Здесь можно было встретить только аккуратных студентов и подтянутых преподавателей.

Не без труда, несколько раз выясняя нужное направление у прохожих, шофер-индус наконец довел джип с майором и капитаном до окруженного деревьями двухэтажного коттеджа, рядом с которым в этот момент не было ни одного человека. «Редкое для Индии безлюдье», – успел подумать майор Лавров и тут же услышал громкий звон разбитого стекла. Двери коттеджа резко распахнулись – двое людей в тюрбанах деловито выволокли наружу связанного человека с кляпом во рту.

– Вперед! – крикнул майор, выпрыгивая из машины и кидаясь к похитителям, чувствуя, что капитан Шилов двигается рядом с ним…

…двое в тюрбанах швырнули своего пленника на землю, в следующее мгновение у них в руках появились большие изогнутые кинжалы. К зданию с ревом подлетел другой джип – побольше и поновее того, на котором сюда добрались российские спецназовцы. Батяня бросил взгляд на шофера своего автомобиля – тот неподвижно сидел на своем месте, подняв руки вверх. Его лицо было уже не темным, как только что, а светлым, почти белым. Глядя на людей в тюрбанах, как кролик на удава, он что-то бормотал – наверное, предсмертную молитву. Из подъехавшего джипа выскочил человек с короткоствольным автоматом в руках и направил оружие на российских десантников. Двое других похитителей невозмутимо спрятали кинжалы, подняли своего пленника с земли, не торопясь, тщательно отряхнули его от песка, затащили в машину и уселись туда сами. Человек с автоматом попятился, не сводя наставленного ствола с майора и капитана. Затем он лихо запрыгнул на переднее сиденье джипа, и машина похитителей тут же умчалась, оставив за собой лишь облако пыли.

– Рванем за ними? – спросил капитан.

– Куда там, этот еще не скоро очухается! – возразил майор, показывая на водителя, который продолжал оцепенело сидеть с поднятыми руками. По водительскому сиденью под ним расползалась вонючая лужица мочи.

– Да, эти индусы крутые ребята! – сказал капитан Шилов.

– Сикхи, – уточнил майор, закуривая сигарету. – Это были сикхи. Их воинов боятся во всей Индии. Разве только непальские гуркхи могут соревноваться с ними в боевых качествах. Выходит так, что единственного свидетеля похищения мы только что безнадежно потеряли.

Глава 14

В Москве стояла середина осени. Город уже успел позабыть летнее тепло, и теперь почти каждый день в городе моросили холодные дожди. В этот день дождя, правда, не было – небо над головой было чистым, вовсю светило солнце. Прошедшей ночью ударил небольшой морозец, а теперь яркое не по-осеннему солнышко, поднимаясь в небо, постепенно размораживало заледеневшие к утру лужи и хоть немного, но согревало одетых уже совсем не по-летнему прохожих. Москва жила своей обычной трудовой жизнью. Как всегда по утрам, рабочие, учащиеся и студенты добирались в центр с окраин и пригородов на электричках, метро и другом общественном транспорте. Широкие улицы и проспекты заполняли автомобили со спешащими на службу более солидными людьми – машины самых разных моделей, от простых «жигулей» и бюджетных «фольксвагенов» до «мерседесов», «каддилаков» и даже эксклюзивных «линкольнов» и «феррари».

«Москва – как много в этом звуке!» – почти два века назад сказал русский поэт. Действительно, как много вмещает в себя этот город! На протяжении множества лет он собирает самых талантливых, самых амбициозных и самых деловых людей со всей России, привлекает немало приезжих из других стран мира, как ближних, так и дальних. В Москве сосредотачивается большинство лучших умов, большая часть ресурсов и большинство имеющихся в стране денег. Здесь живут самые известные в России люди. Но в Москве обитают не только лучшие ученые, лучшие инженеры и программисты, лучшие менеджеры, актеры и певцы. Сосредоточение в одном месте самых интересных и влиятельных людей привлекает сюда и недобросовестных личностей. Этот город и в прошлом, двадцатом столетии, да и в предыдущие времена являлся лакомым кусочком для мошенников и аферистов. Теперь, в начале нового тысячелетия, когда Москва окончательно утвердилась как общепризнанный мировой промышленный, финансовый и культурный центр, процент людей, желающих поживиться за чужой счет, стал здесь таким высоким, каким не был никогда ранее. «Москва слезам не верит», – говорит русская поговорка. И чем выше на социальной лестнице стоит тот или иной житель столицы, тем выше вероятность того, что он может стать жертвой мошенника, вора или вымогателя.

Слово «гламур» имеет французское происхождение.[3] В наше время этот термин – оценочное понятие, и оценка при этом может быть как положительной, так и отрицательной, в зависимости от взглядов говорящего. А обозначает это слово близость к общепринятым стандартам «роскоши», что-то «шикарное», внешне «блестящее». Модный среди интеллигентов писатель Виктор Пелевин в одной своей книге писал: «Гламур – это маскировка, которая нужна для того, чтобы повысить свой социальный статус в глазах окружающих. Гламур нужен для того, чтобы окружающие подумали, что человек имеет доступ к бесконечному источнику денег».

Вчера вечером самая престижная тусовка города, да, пожалуй, и всей страны, собиралась в месте, которое здешние тусовщики часто называют «Крышей мира». Неприметная случайному прохожему лестница с набережной ведет в «готичные» апартаменты – сосредоточение самой-самой гламурной Москвы. Мрачные чугунные ворота подчеркивают роскошную таинственность этого места. Столы здесь всегда ломятся от экзотических фруктов, французских, швейцарских, итальянских и английских сыров, японских суши и сашими, и еще многого такого, чего большинству обычных россиян не суждено попробовать никогда в жизни. В салоне престижных гостей приветствовал герой вечеринки, похожий на оживший портрет английского аристократа позапрошлого века с обаятельнейшей улыбкой. Элегантный костюм, в который он был облачен, являлся персональным подарком французского кутюрье мирового класса. Все гости были импозантны и имениты, как члены английской королевской семьи, а также слегка расслаблены – известный бизнесмен в джинсах и расшитой черепами рубашке, лауреат европейской певческой премии по имени Дима, популярный на российских телеканалах политолог Антонян, а в качестве особо эксклюзивного гостя – младший наследный принц из Арабских Эмиратов. В полумраке звучал холодный джаз, по оранжерее томно прохаживались стройные девушки с полуголыми плечами, повсюду горели свечи, а солидные господа с доходом «гораздо выше среднего» делились друг с другом бизнес-советами и разнообразными московскими сплетнями. Правда, никто из престижной тусовки за весь вечер и словом не обмолвился о незавидной участи, постигшей недавно в Индии их приятелей – четырех частых участников этого, да и других московских закрытых сборищ. О суровых реалиях жизни в гламурном салоне предпочитали не вспоминать – все невзгоды и несчастья, по-видимому, происходили в каком-то другом, совершенно отличном от этого хрустально-шоколадно-бриллиантово-золотого мира.

* * *

За последнюю неделю в стеклянно-бетонной высотке «Газнефти» внешне вроде бы ничего не изменилось. Все офисные подразделения корпорации работали в прежних режимах и темпах. Похищение сына одного из главных владельцев компании в индийских джунглях было, конечно, далеко не рядовым событием, но ни на курс акций «Газнефти», ни на объемы добычи нефти и газа это известие не оказало никакого влияния. Единственные перемены – запланированные ранее корпоративные банкеты работников компании и другие совместные развлечения были отложены на неопределенный срок, а секретарши руководящего состава стали приходить на работу в более строгих и скромных нарядах, чем обычно.

Секретарша Виктора Литвиновича Леночка сегодня была одета в темно-синий брючный костюм от Кардена – подарок от ее шефа на последнее Рождество. Леночка тогда вежливо поблагодарила начальника за подарок, но, оглядев обновку со всех сторон, забросила ее глубоко в шкаф, сильно подозревая, что дорогущий костюм, скорее всего, был отвергнут одной из любовниц шефа, как «шмотка, подходящая лишь для монашки или старой девы». А вот сейчас костюмчик как раз подошел. Правда, шеф, который давно уже симпатизировал ей («но ни разу не решился даже намекнуть на возможную интрижку, старый трус!»), в последние дни совершенно не обращал внимания ни на саму Леночку, ни тем более на ее элегантные наряды.

– К вам посетитель, Виктор Сергеевич! – Леночка заглянула в кабинет начальника.

– Кто? Зачем? – Литвинович резко вскинул вверх свою седую голову.

– Ян Гаврилов из охраны. Вы сами назначили ему на это время!

– Ах да! Пускай зайдет!

Ян Гаврилов решил появиться в высоком кабинете в своем фирменном комбинезоне с «газнефтевскими» шевронами. Комбинезон, конечно же, был совершенно чистым и отглаженным, и, видимо, верзила напялил его для визита к большому начальнику неспроста.

– Ну, как дела? Как охрана объектов? – мрачно спросил его начальник.

– Все в порядке! Но я не по этому вопросу! Я по поводу Индии!

– Вот в Индии у нас не все в порядке, Ян. В Индии, как ты сам понимаешь, наши дела обстоят неважно. Паршивые дела.

– Я понимаю! Я хотел предложить вам свою помощь!

– Ну, и в чем же ты можешь мне помочь, Ян? Знаешь ведь, эти индийские спецслужбы… Мне удалось направить туда группу российских десантников к ним на помощь. А больше… Боюсь, что теперь уже поздно передавать деньги похитителям. Индийские власти проследят за нашим курьером и начнут действовать сами. А это уже чревато…

– Я же уже работал в Индии, помните? Год назад я обеспечивал там вашу безопасность. У меня там осталось множество налаженных связей! Я сразу же, как только узнал о похищении, рванул в Москву, сюда, к вам! Я могу связаться с похитителями, причем так, что никто ничего не заподозрит. Я сегодня же вылечу туда! Я опережу их спецслужбы! Я – бывший спецназовец, вы же знаете!

– Что ж, если бы ты смог что-нибудь сделать, это было бы неплохо. Но у меня больше надежд не на тебя и твоих людей, а на группу десантников наших ВДВ. Хотя…

Седоголовый замолчал. В тишине он смотрел на сидящего перед ним Гаврилова. Громадная фигура командира охранников мощно возвышалась в центре кабинета. Кожаное кресло, в которое гориллоподобный вояка втиснулся с трудом, слегка потрескивало под его тяжестью.

– Ладно, Ян. Хорошо, ты полетишь в Индию. Возьмешь с собой троих людей… нет, хватит и двоих! Мы переведем деньги в индийский банк, но снять наличные со счета вы сможете, только когда получите все возможные гарантии от похитителей. И запомни, Гаврилов, никакой самодеятельности, будешь докладывать мне обо всем. Как можно больше информации – что, где, когда, как, с кем, обсуждай со мной каждый свой шаг. Контактировать мы с тобой будем через спутниковый телефон – наш концерн только что закупил новые модели с самой надежной системой шифровки. И будь осторожен. Главное – это безопасность похищенных ребят. В первую очередь – безопасность Льва Литвиновича. Остальное уже не так важно. Давай, Ян, отправляйся! Я на тебя надеюсь. Не подведи меня, Ян, а я потом отблагодарю тебя как следует!

Глава 15

В любое время года утро в тропическом лесу наступает почти мгновенно. Только что вокруг еще стояла кромешная тьма, и вдруг уже все окружающее пространство заполнено утренним светом. Уже несколько дней подряд пленники просыпались вместе с рассветом, напоминавшим им о том, что они находятся не дома в уютных квартирах и не в каком-нибудь комфортабельном курортном отеле. Реальность вокруг них была гораздо более суровой. И гораздо более вонючей.

Но однажды узников разбудили еще до рассвета.

– Литтл-виновитш! Литтл-виновитш! – раздался в темноте усиленный мегафоном громкий голос. – Вэйк ап![4] Литтл-виновитш!

– Слышь, Лева, вроде бы тебя зовут! – испуганно тронул его за плечо Коля Сивый. – Хотят чего-то… Давай, поднимайся!

– Да отвали ты! Слышу я!

Сверху пленников осветил слепящий свет фонаря.

– Ну, что вам от меня надо? – смело, как ему казалось, крикнул в сторону охранников Лева. Того, что происходило наверху, снизу видно не было. Только яркий свет фонаря бил оттуда прямо в глаза.

– Литтл-виновитш! – звучало из мегафона. – Лифт ап![5]

На дно ямы опустился толстый канат с веревочной петлей на конце.

– Ну, все, ребята! Меня куда-то забирают! – упавшим голосом проронил Лева.

– А почему тебя? Что они с тобой сделают?

– Ну, надеюсь, что не расстреляют! – уже бодрее заявил Литвинович. – Держитесь здесь, ребята, без меня! Я им не поддамся!

Он просунул ноги в петлю и сел в нее, как акробат в цирке. Тюремщики убрали фонарь и потащили канат наверх. Лева стал перемещаться вертикально, переставляя ноги по «стенам камеры» – тесно вбитым вокруг ямы бамбуковым кольям. Когда он добрался до самого верха, бородачи помогли ему перевалиться через острые верхушки кольев на другую сторону. Затем, по-видимому, пленника увели куда-то далеко – наступила тишина. Небо над джунглями посветлело – наступало новое утро.

* * *

Казалось, что Левы Литвиновича с ними нет уже давно. Оставшимся в яме узникам в голову начали лезть различные дурные мысли.

– Вот, сейчас нас всех по одному отсюда повытаскивают – и все! – мрачно заявила Клавочка.

– Что – «все»! Наоборот, все хорошо! Возможно, им уже выкуп за нас передали, – сказал Михаил Шавловский. – Мы на свободу скоро выйдем!

– Ага, размечтался! – осадил его Николай. – Чего ж они тогда одного Левку куда-то потащили?

– Ну, Левкин отец самый богатый… – предположил Шавловский. – Вот своего сынка в первую очередь и вызволил. А нам еще… придется тут посидеть. Может быть, и до зимы.

– До какой зимы? Уже зима! Сколько мы уже здесь сидим! – Клавочка снова заныла. – Будем торчать тут… до старости! Если не помрем раньше!

– Ну, опять ты… Надоела уже… Блондинка… Только четыре дня прошло! Четыре дня! Понятно? Сегодня только пятый день, как мы здесь находимся! – сквозь зубы проворчал Коля Сивый, не сводя злобного взгляда с «королевы московских тусовок», потерявшей в грязной яме большую часть своего прежнего обаяния (достигнутого главным образом с помощью модельеров, гримеров и визажистов).

– Ты опять, гомик вонючий, на меня бочки катишь?

– Да ты возьми и себя понюхай, красотка! Это еще вопрос, кто из нас сейчас сильнее воняет!

Возможно, что после таких слов словесная перепалка перешла бы в настоящую драку, но тут сверху раздался шум. Лева Литвинович, сидя в веревочной петле, спускался обратно на дно ямы. Не успел он опуститься до самого низа, как трое остальных пленников кинулись к нему с вопросами:

– Ну что? Тебя не били? Что они говорили?

В ответ Лева промолчал. Он вылез из петли, которая тут же была втянута обратно, потом потянулся, размял кости и улегся на циновку из тростника. Товарищи по несчастью столпились вокруг него. Лева начал говорить лишь спустя несколько минут:

– Смотрите, обоих охранников сейчас нет на месте. И только что их тоже здесь не было. Они были там, где меня допрашивал этот таинственный сикх, их главарь.

– Что он хотел от тебя? Что сказал? Когда нас выпустят? – нетерпеливо загалдели приятели Левы.

– В общем, такое дело, ребята, – Лева снова замолчал, словно бы что-то обдумывая. – Я понял, что у наших похитителей появились какие-то проблемы. В ближайшее время они нас отсюда точно не выпустят. То ли спецслужбы перехватили их переписку с нашими родными, то ли уже кто-то вышел на их след… Нужно срочно убегать отсюда, понимаете?

– Ну и как ты собрался убегать? На крыльях? А может, попробуешь сделать подкоп? Или тебе кто-нибудь сверху сбросит веревочную лестницу? – скептически поинтересовался Коля Сивый.

– Вон, видите лиану? – Лева показал на толстую лиану, свисавшую с загородки из бамбуковых кольев. – Если Миша встанет к стенке, а ты, Коля, залезешь ему на плечи, я попробую залезть на вас и забраться как можно выше, ухватиться за эту лиану и подтянуться до самого верха. Обоих охранников наверху сейчас нет – нужно спешить. Другой такой шанс нам может и не выпасть.

– Ага, ты-то убежишь, а нас – того… – сказал Миша.

– Что «того»? Ничего они вам не сделают!

– Отомстят как-нибудь! – покачал головой Терминатор.

– Да наоборот! Вас только больше беречь станут! Деньги-то им хочется с наших родителей получить! Будут охранять… и, может быть, даже условия здесь улучшат… – Лева брезгливо покосился на стоящее в стороне пластмассовое ведерко.

– Ладно, давай убегай, – согласился Миша. – Но вот как это получится? Это что – вот этот… – Он презрительно указал на визажиста. – Этот тип мне на плечи залазить будет?

– Кончаем, ребята, не нужно сейчас личных антипатий! – деловито заговорил Лева. – Сейчас главное – осуществить побег! Забудем ссоры и обиды!

– Ладно, ты! «Голубой щенок!» – бросил Михаил Николаю. – Давай, становись мне на плечи, только… руками своими за лицо меня не хватай! – Культурист презрительно сплюнул и повернулся к бамбуковому ограждению.

– А мне что делать? Я бы тоже хотела убежать! – заявила молчавшая до сих пор Клавдия.

– Ты пока что помогай Николаю к Мише на плечи взобраться! А потом… меня будешь придерживать, когда я сам наверх по ним полезу.

Сооружение живой пирамиды для нашей компании оказалось делом непростым. Михаил Шавловский стоял на ногах крепко, особенно когда упирался при этом в частокол ладонями. Но вот хиленький визажист взобрался на него с большим трудом. Лева и Клава стояли с двух сторон около него, поддерживая за руки. Но все равно встать ногами на могучие плечи Шавловского Сивому удалось лишь с третьей попытки – два раза он оступался и не падал на землю только благодаря поддержке Литвиновича и Клавы Спивак.

Затем наверх полез Литвинович. Физически он был подготовлен лучше тщедушного визажиста. Но именно визажист всех и подвел: как только «московский светский лев» поставил ему на плечо свою ногу, как вся живая пирамида тут же развалилась. Клава успела схватиться за падающего Леву и громко заверещала, когда они вдвоем повалились на дно ямы. Коля Сивый тоже заорал, цепляясь руками за что попало на теле почти не пошатнувшегося при его падении культуриста. Не упал на землю он только потому, что Шавловский успел схватить его за загривок.

– Ну ты… твою мать! – не сдержался Терминатор. – Я же тебе сказал: НЕ ТРОГАЙ МОЕ ЛИЦО! Или ты тупой?

– Простите, ребята! – стал оправдываться Сивый. – Поскользнулся я…

– Ага, это Миша у нас скользкий, не ты! Бля… – выматерился и Лева. – Послал мне Бог сокамерников… Ладно! Сейчас будет вторая попытка! А ты, дура, больше так не ори! Охрана услышит!

Впервые в жизни Клавдию Спивак, «звезду телешоу» и «лицо телеканала», назвали «дурой». Причем сделал это человек, которого она до сих пор считала своим другом. Клава уже думала закатить очередной скандал, но вовремя сдержалась, подумав: «Ну, в Москве я этому красавчику еще устрою! Я ему припомню этот случай! Он еще пожалеет о сказанном! Богатый подонок!»

Вторая попытка Левы перебраться через частокол тоже окончилась неудачей. На этот раз Коля кряхтел, но терпел, когда Лева осторожно взбирался по нему. Он выдержал даже его правую ногу на своем плече – какие-то несколько секунд. Казалось бы, Леве уже удалось схватиться за лиану и оставалось только подтянуться по ней… но… лиана оказалась скользкой, Левины руки соскользнули, и «король московского гламура» снова полетел на дно ямы, ударившись о землю коленом.

На этот раз никто из участников «акробатической пирамиды» даже не пикнул. Только Лева слегка застонал, потирая ушибленное колено.

– Что, больно? – участливо спросил визажист.

– Ничего, пройдет! – Лева бодро вскочил на ноги и скомандовал: – Ну все, ребята! Третья попытка! Сейчас или никогда! Чувствую я, что эти бандюги должны уже скоро вернуться!

Бородатые охранники в пределах видимости пока что не появлялись. Нужно было спешить.

Коля Сивый мучился больше всех остальных. Тяжело дыша, он в третий раз взобрался на спину Миши Шавловского. Лева и Клава поддерживали его за руки, но сил у него уже почти не было. Еле-еле, с трудом заставляя себя, он встал на плечи культуриста Миши и теперь со страхом ожидал, когда Лева начнет карабкаться по нему: а вдруг он опять не выдержит? Но Коля выдержал. Затем ему стало немного легче – Леве, стоя на его плечах, удалось вцепиться в свисающую лиану, а потом, держась за нее, добраться до верха загородки. То, как Литвинович преодолевал острые концы бамбуковых кольев, видела снизу одна Клавдия. Неожиданно легко он перемахнул через загородку – до пленников донесся звук его приземления с обратной стороны.

– Только бы он не попался! – охнула Клава.

– Перелезть-то он перелез… А вот что дальше? – скептически заметил Николай.

Через какое-то время до узников донесся звук заводимого автомобильного мотора. Машина завелась, затем уехала. Почти сразу же в той стороне раздались крики и шум бегущих людей. Вскоре над загородкой появились головы разъяренных надсмотрщиков. Их ругань и истошные крики не прекращались, по крайней мере, еще минут двадцать.

Похоже было на то, что побег сына одного из директоров «Газнефти» из плена в индийских джунглях удался.

Глава 16

Отправляясь в Индию, офицеры российского спецназа, конечно же, знали, что Индия – красивая, экзотическая и загадочная страна, способная преподнести немало сюрпризов навестившим ее путешественникам. Но вот тот факт, что основную часть пути по ней им предстоит проделать верхом на верблюдах, явился для них настоящей неожиданностью.

Небольшой отряд, состоящий из шести индусов – бойцов из отдельной парашютной бригады, база которой находится в городе Агра, четырех российских десантников и одного проводника из местных жителей, уверенно продвигался через джунгли. Верблюды ритмично переставляли свои длинные ноги, наездники покачивались на их спинах в такт ходьбе, и скорость перемещения отряда была довольно высокой – гораздо быстрее, чем если бы они шли пешком. Расположенные близко друг к другу высокие деревья снизу доверху были оплетены цепкими лианами. Густая листва деревьев не давала добраться до земли ни единому прямому лучу света. Едущий первым в зеленой полутьме проводник каким-то непонятным способом умудрялся находить дорогу, не пользуясь при этом картами и компасом, а у остальных всадников была только одна возможность двигаться – следовать по тропинке непосредственно за ним. Любая попытка свернуть куда-то в сторону была бесполезна – путь мгновенно преграждала непроходимая для верблюдов чаща из тесно стоящих, переплетенных лианами кустов и деревьев.

Как это ни странно, но и в этой первобытной местности, где ничто не указывало на то, что на дворе стоит уже двадцать первый век, кое-где жили люди. Эти люди какими-то своими способами заранее умудрялись узнавать о движущейся по джунглям экспедиции. Все маленькие лесные деревушки, которые встречались на пути отряда за несколько дней пути, оказывались пустыми, когда спецназовцы туда входили. Некоторые приметы указывали на то, что в деревеньках кто-то все же проживает – брошенные прямо посереди поляны недоплетенные корзины, загончик с курами около бамбуковой хижины и оставленная кем-то вариться на очаге незамысловатая похлебка. Несколько раз возле таких поселений проводник слазил с верблюда и уходил куда-то в сторону пешком. Майору Лаврову однажды удалось прокрасться за ним и подсмотреть, как проводник разговаривает с невысоким худым старичком – по-видимому, старейшиной одной из этих деревушек. Вернувшись с тайной встречи в зарослях, проводник подошел к командиру отряда и покачал головой – старейшина сообщил ему, что посторонних людей в этих местах жители селения не встречали уже давно.

Экспедиция постепенно приближалась к своей первоначальной цели – заброшенному городу в джунглях, но никаких следов таинственных похитителей на ее пути не попадалось. Российские десантники были одеты в обмундирование российского производства и вооружены новейшими модификациями автоматов «АКМС» с оптическими прицелами и подствольными гранатометами. В отличие от них у индийских военных на вооружении находились технически устаревшие автоматы румынского и чешского производства. Но особенно важным для спецназовцев ВДВ России было то, что у каждого из них имелось достаточное количество российских же, запаянных в водонепроницаемые короба армейских «сухпаев», или, как они правильно называются, индивидуальных боевых рационов питания. Такие пайки еще на совместных учениях в Пскове вызывали у прилетевших туда индусов только положительные отзывы: и к снаряжению его можно прицепить, и продукты в них не повредишь и не растеряешь, и посуду для подогрева пищи таскать с собой не нужно. А вот индийские сухие пайки, которые бойцы из южной страны когда-то привозили с собой в псковские леса, у наших десантников уже тогда не вызвали особого восторга. Макароны в пластмассовых стаканчиках и запаянные в пакетики из фольги каши, которые можно разогреть только в какой-то посуде – не лучшая и не самая удобная еда в полевой обстановке. Не говоря уже о скудном рационе продуктов и о том, что запах специй, которыми обильно приправлены индийские пайки, при хорошем ветре разносится далеко вокруг. Как считают российские специалисты, это фактор, который может демаскировать спецгруппу в ответственной ситуации.

– Я вот что думаю, майор! – обратился к командиру капитан Шилов. – В общем, картина похищения более-менее понятна. Бандюги расстреляли пилота вертолета, а экскурсоводу удалось от них убежать. У него, кроме фотоаппарата, в рюкзаке была спутниковая навигационная система, так что через три дня он вышел прямиком на магистральное шоссе. Выносливый, надо сказать, индус. Скорее всего, это не он помог террористам выйти на наших туристов – мы же сами видели, как они его, связанного, поволокли. И пилот тоже не их человек. Он только попытался по телефону сообщить о вооруженных людях – и террористы его тут же ликвидировали.

– Не забывай, капитан, что такая картина вырисовывается только со слов одного человека – экскурсовода. Есть у меня на этот счет кое-какие сомнения. Не все тут логично выстраивается.

– Хочешь сказать, что наврал этот экскурсовод? Если так, то зачем же его тогда «свои же» похитили?

– А вот как раз это для меня непонятно. Если ему верить, то он – герой. Услышал шум около места, где наша молодежь «культурно отдыхала», спрятался за деревьями и умудрился эту банду тайно сфотографировать. – Майор достал из кармана пачку фотографий, на которых были запечатлены вооруженные люди в чалмах и маскировочных костюмах. – По виду они похожи на сикхов – ты ведь знаешь, остальные индусы чалмы не носят, а у сикхов это – обязательный элемент одежды. Но вот те методы, которыми они действовали при похищении… индийским властям, понятное дело, выгодно, чтобы в этом деле были замешаны именно сикхи. Именно поэтому они скрыли от общественности убийство пилота и экскурсоводу тоже приказали молчать об этом. Другое дело, что он успел передать свои фотографии журналистам – иначе о них никто бы не узнал. Но вот кажется мне… – Десантники говорили между собой по-русски, но Андрей Лавров на всякий случай приблизился вплотную к капитану и заговорил вполголоса: – Кажется мне, что и нам они до конца не доверяют. Для них ведь что главное, для местных вояк? Выйти на след похитителей, уничтожить «группировку сикхских террористов» и отрапортовать об этом своему руководству. Тогда все – подавай им тогда славу, награды, почет и уважение!

– Да, а нам нужно наших ребят найти… – Капитан поморщился, приподнимаясь в седле – с непривычки долгая езда на верблюде его сильно утомила.

– Найти и вызволить! – констатировал майор Лавров. – Обязательно спасти! Сикхские сепаратистские проблемы нас не волнуют – пусть они сами разбираются с этим в своей стране. Но вот граждан России они зря впутали в свои разборки! Не спустим мы им это дело! Ведь так, капитан? Не спустим!

* * *

В заброшенный город совместный российско-индийский отряд спецназа въехал на следующее утро. Тропический лес вокруг него был уже не таким густым и непролазным, как на пути сюда – город стоял на небольшой возвышенности и лучи солнца без проблем достигали его полуразрушенных стен. От окруженных таинственностью развалин древних зданий, старинных статуй, скульптурных групп и барельефов на траву падали причудливые тени.

– Так. Понятно, что больше всего могло здесь заинтересовать нашу «золотую молодежь»!

Майор указал рукой на барельефы со сценами, детали которых в наши дни можно увидеть только в кинофильмах, рассчитанных на совершеннолетнюю аудиторию, да и то лишь в самых бесстыдных из них. Российские десантники громко засмеялись. Индусы же с удивлением посмотрели на развеселившихся европейцев: для местных жителей в порнографических изображениях не было ничего необычного – обычное древнее искусство.

– Ага, вижу среди здешних древностей «кириллический текст»! – сказал капитан Шилов, слезая со своего верблюда около корявой красно-коричневой надписи, сделанной на старинной стене, похоже, совсем недавно. – «Здесь были Миша и…» кто?

– «Миша и K°…» – по-видимому, это Михаил Шавловский и Николай Сивый, – ответил майор Лавров. – Место исчезновения установлено, теперь нужно все здесь тщательно осмотреть.

Подробно изучив все, что только можно было здесь осмотреть и исследовать, спецназовцы убедились, что предыдущие сведения о похищении подтверждаются. Отпечатки подошв российских туристов сохранились здесь достаточно хорошо – по ним можно было составить исчерпывающую картину того, что произошло. Однако на почве виднелось немало и других, уже более поздних следов. Это позволило сделать вывод о том, что на месте похищения впоследствии побывали и другие люди.

– По-видимому, самыми первыми после похитителей здесь были представители индийской топливной компании! – стоя посреди поляны, сказал Батяня. – Как видим, вот здесь отпечаток от точно такого же вертолета, как и от того, на котором сюда прилетели наши туристы. Но и после него сюда прилетал еще один вертолет! – Майор указал на более глубокий и широкий след от военного вертолета. – Это значит, что похищением интересуемся не только мы! И это вполне может означать, что по следам похитителей идет и кто-то третий.

– Что-что вы сказали? – по-английски поинтересовался у него командир индийских «коммандос».

– Сказал, что следы похитителей здесь встречаются повсюду. – Батяня указал индийскому офицеру на хорошо сохранившийся большой след от ботинка примерно сорок седьмого размера.

– У жителей Индии редко бывают такие большие ноги! – удивился индус.

– А часто ли жители Индии мочатся стоя? – спросил его майор.

– Простите, я не понял вопроса? – смутился тот.

Майору Лаврову пришлось уточнить. В заброшенном древнем городе, в месте, рядом с которым отпечатались два глубоких следа от таких же военных ботинок, на старинной стенке остались явные следы чьего-то «отправления малой нужды». Майору не нужно было выяснять у индуса, что все индуисты, буддисты, кришнаиты и мусульмане справляют малую нужду исключительно сидя на корточках – это он сам хорошо знал. Но откуда среди похитителей мог взяться европеец? Или этот таинственный человек (скорее всего, христианин) посетил это место позже, на одном из прилетавших сюда вертолетов? Так или иначе, на разгадывание этой загадки времени уже не было. Следы похитителей вели в самую гущу джунглей. Несмотря на то что Батяня считал эти следы уж слишком явными, как бы оставленными кем-то нарочно, международная военно-поисковая экспедиция двинулась именно в этом направлении.

Глава 17

Многие путешественники из-за рубежа, хоть раз посетившие индийский штат Раджастхан, называют его «Индией в миниатюре». Ведь здесь можно встретить многие вещи, которые в массовом сознании прочно ассоциируются с этим государством: тюрбаны, факиры со змеями, слоны, опахала, паланкины, своеобразная музыка, легкоузнаваемое оружие – изогнутые сабли и кинжалы, массивные ружья и старинные пушки, пики и шлемы со смешными хохолками. Но этот штат уже давно считает себя отдельной от Индии страной – страной клана воинственных раджпутов,[6] которые уже больше тысячи лет являются правящей кастой на этой территории. Вся история этого штата складывалась так, что иначе как особым государством он себя ощущать и не может. Эпитет «воинственные» раджпутам был присвоен неспроста: этим качеством они и были знамениты, и им же очень любили пользоваться многочисленные хозяева Раджастхана – от завоевавших его в старину мусульманских династий до пришедших сюда позже британцев.

Дело в том, что раджпуты – военное сословие, приписывающее себе происхождение от касты кшатриев, что-то вроде местных рыцарей. В Средние века раджпуты подчиняли себе почти всю Северную Индию вплоть до самого Непала. Правда, позднее, во времена мусульманских завоеваний Индии, раджпуты лишились почти всех своих достижений, сохранив могущество только на нескольких территориях, в том числе и здесь, в Раджастхане. Милитаристские таланты раджпутов можно объяснить и их непростым соседством – если посмотреть на карту, то слева, на западе, находятся мусульмане, справа, в Дели и Агре, тоже долго хозяйничали мусульманские династии, а на юго-востоке расположены индуистские провинции. Возможно, чтобы как-то обособиться от мусульман и индусов, в Средние века некоторые кланы раджпутов приняли появившуюся в соседнем Пенджабе особую религию – сикхизм. Сикхи всегда оказывали серьезное сопротивление приходившим на Индостан завоевателям, в том числе и англичанам. Но некоторым раджам, из числа тех, кто не сопротивлялся новым властям, удалось успешно пережить и мусульманские династии, и британское владычество. Но как вассалам им приходилось участвовать в войнах своих новых правителей, ведь те очень ценили сикхов за их храбрость и военное мастерство. Сикхские отряды принимали участие и во Второй мировой войне. В крепости города Джайпур находится военная фотохроника первой половины двадцатого века: на черно-белых фотографиях махараджи в сикхских чалмах и военной форме, в которой они больше похожи не на экзотических правителей Востока, а на бравых европейских офицеров, инспектируют позиции своих солдат в Северной Африке.

* * *

Поздним осенним вечером в одну из приличных, но не самых роскошных гостиниц Джайпура прибыло трое людей, только что прилетевших сюда из России. Места для них были заказаны за день до их визита по телефону из Москвы. Когда эти трое вошли в холл и потребовали ключи от своих комнат, дежурный портье сразу сообразил, что в одном из номеров придется срочно заменить стоящую там кровать на другую, размером побольше. Эту большую кровать в гостинице держали специально для заглянувших сюда «крупногабаритных» постояльцев. Кровать поменяли, и громадный русский турист тут же растянулся на ней во всю свою длину и ширину, даже не дожидаясь, пока шестеро индусов, не без труда затащившие кровать в комнату, выйдут из нее. Двое других приезжих почему-то стояли тут же, не торопясь уходить к себе, безмолвно наблюдая за процедурой замены спального места.

– Значит, так! – хриплым басом проревел лежащий на кровати гигант. – Сейчас вы оба отправитесь в свой номер и сразу уляжетесь спать! И чтобы не было никаких заходов в бары и выходов в город! Завтра с самого утра начинаем действовать! Не забывайте: у нас с вами ответственная миссия! Так что веселиться и напиваться здесь будете только по моей команде!

Здоровяк заржал как лошадь, и тут же мгновенно захрапел. Двое остальных новых постояльцев гостиницы переглянулись и на цыпочках вышли из его номера.

На следующее утро эти люди поднялись вместе с рассветом. Спешащие на работу индусы с удивлением смотрели на троих уже не очень молодых мужчин, устроивших пробежку и атлетическую разминку прямо напротив своей гостиницы. На спортсменов эти трое, а особенно их главный, коротконогий верзила, похожи не были, но среди европейцев и американцев, посещающих эти места, иногда встречаются и не такие чудаки.

Первым местом, которое посетила эта троица после активной тренировки и обильного завтрака, оказалось крупное отделение одного из индийских банков. Здесь их предводитель имел приватную беседу с банковским служащим довольно высокого ранга. Обменявшись с ним какими-то бумагами, верзила заказал такси и вместе со своими спутниками доехал до пункта проката автомобилей. Здесь троица туристов наняла автомобиль повышенной проходимости, причем от услуг водителя они наотрез отказались, несмотря на то что аренда внедорожника с шофером обошлась бы им точно в такую же сумму, как и без него. Хозяину пункта проката приходилось встречаться с разными клиентами, но он все же покачал головой, представив себе, как европейцы будут чувствовать себя за рулем в той дикой анархии, которую представляет собой дорожное движение в Индии. Тем не менее в этот самый день этому джипу без труда удалось добраться до самых отдаленных и далеко не самых престижных уголков города. Его пассажиры встречались там с самыми разными людьми, некоторые из которых выглядели довольно подозрительно.

На следующий день поездки приехавших из северной страны гостей по Джайпуру продолжились. После многочисленных заездов на местные базары и в какие-то полулегальные склады-магазины в их автомобиле появились военные комбинезоны и увесистые берцы, походные рюкзаки и палатки, другое полевое снаряжение, а немного позже, после визита на тайный склад в одном из кварталов джайпурской бедноты, – немалое количество холодного и стрелкового оружия и боеприпасов.

Последним приобретением «трех туристов с севера» стала традиционная индийская одежда. Труднее всего, безусловно, было подобрать одежду для их здоровенного главаря. Но знакомства с воротилами джайпурской рыночной торговли (а возможно, и контрабанды) дали свой результат – троицу проконсультировал базарный «стилист». И подобрал для каждого из них абсолютно аутентичный комплект местной одежды. Теперь лихо гоняющие на взятом напрокат джипе заросшие щетиной путешественники, лица и кисти рук которых были вымазаны темным тонирующим кремом, своим внешним видом уже ничем не отличались от здешних жителей.

Глава 18

Начальник самого дальнего полицейского участка штата Раджастхан, территория которого простиралась до самого края труднопроходимых джунглей, был вне себя от радости. Только что к ним в поселок добрался человек, который заявил, что он – один из четверки русских туристов, похищенной сикхскими сепаратистами. Каким-то чудом ему удалось убежать от своих похитителей. После побега он больше суток скрывался в тропическом лесу, преследуемый похитителями и дикими зверями. Его лицо и руки были расцарапаны, одежда – изорвана, обувь разбита. Беглец выпил почти два литра кока-колы – весь запас, который имелся в поселке, но отказался от еды. Сейчас он сидел в полицейском участке со счастливейшим видом человека, приговоренного к смерти, которому только что сообщили об амнистии.

Начальник полицейского участка пытался дозвониться до своего начальства в ближайшем городе. Связи с городом не было, и он проклинал всех индийских связистов сразу. В участке собрались все полицейские поселка и его окрестностей – все четверо. После очередной безрезультатной попытки дозвониться начальник приказал одному из своих подчиненных немедленно ехать в город – тому, у которого имелся велосипед. Конечно, он сам мог бы без труда добраться до города на положенном ему по должности мотоцикле. Но тогда пришлось бы взять с собой и сбежавшего заложника, а этого ему делать не хотелось. Формально – потому, что беглец, преодолевший немалый путь через джунгли, был еще слишком слаб. Фактически – потому, что тогда убежавшего от бандитов туриста пришлось бы тут же передать в окружную полицию, и, таким образом, слава человека, «нашедшего похищенного русского», или, что еще лучше, «помогшего ему спастись», навсегда покинула бы маленького начальника. А вообще-то на его полицейском участке ничего никогда не случалось. Ни убийств, ни похищений, ни даже серьезных краж. Не называть же событием недавнюю пропажу двух коз у одной из местных хозяек. Мальчишки поселка тогда пытались раздуть сенсацию, утверждая, что этих коз утащил тигр, и, возможно, даже тигр-людоед. Но быстро выяснилось, что украли коз как раз двое из этих самых мальчишек, обменяв двух полезных в хозяйстве животных на один блок сигарет «Кэмэл Лайт». «Сдали властям» воришек их собственные родители, обнаружившие у своих пацанов дорогие сигареты и испугавшиеся возможного суда и его тяжких последствий. Дело удалось замять, несмотря на протесты хозяйки коз, которая поначалу отказывалась от слишком маленькой, на ее взгляд, компенсации, утверждая, что украденные козы давали неслыханное для этих краев количество молока. Но начальник полиции без труда уладил этот конфликт, пригрозив жадной хозяйке тюрьмой за укрывательство от властей стратегической информации о козах-рекордсменках.

После выпитой кока-колы у беглеца развязался язык. Английские слова рекой полились из него: он живописно, с активной жестикуляцией, рассказывал, как ему удалось перелезть через частокол вокруг ямы – места их заточения, как он залез в джип похитителей, как догадался его завести, скрутив вместе провода у замка зажигания, как долго ехал по джунглям, не зная правильного пути, как бросил машину, в которой кончилось топливо, и как, опасаясь диких зверей, залез на дерево.

Начальник полиции с большим интересом слушал рассказ беглеца, хотя понимал от силы каждое второе произнесенное им слово. Трое остальных полицейских слушали его еще внимательнее, хотя английский язык они знали еще хуже своего начальника.

– Ночью я услышал крики хищных зверей! Я не знаю, кто это был – тигры или леопарды… Я сидел на ветке, вцепившись руками в дерево. Но я так переволновался – ведь бандиты почти не давали нам спать, я так утомился во время бегства… Сидя на дереве, я начал засыпать, и чуть не свалился с него – прямо в лапы диких зверей!

Полицейские дружно закивали головами, хотя поняли из сказанного только слова «тигр» и «дикие звери». И еще они прекрасно знали, что в радиусе трехсот километров вокруг в последние двадцать пять лет никто не встречал ни леопардов, ни тигров. Они понимали, что этот человек очень много пережил, и ему можно было простить некоторый избыток фантазии.

– Затем я заснул по-настоящему – сидя прямо на ветке! Я, конечно же, свалился с дерева вниз – но, на мое счастье, уже наступило утро, и тигров там уже не было! Я снова пошел прямо через джунгли – и наконец увидел вдали рисовые поля! Как я обрадовался, что нашел следы людей! Представляете, я уже был уверен, что если меня не съедят тигры, то я умру с голоду! – молодой человек допил последние остатки кока-колы.

– Простите, уважаемый! – рискнул вставить слово начальник полиции. – А не смогли бы вы показать нам, как вы добирались сюда…

– Как это показать? Вы что! Вы думаете, я соглашусь вернуться в это страшное место? – закричал беглец.

– Нет-нет! Я сейчас дам вам карту! Вам нужно будет только отыскать это место на карте! Вот смотрите: здесь находимся мы. А вот здесь – древний заброшенный город! Значит, лагерь похитителей должен находиться где-то между нами и древним городом. Давайте попробуем его отыскать!

Но, к сожалению, этот русский совершенно не мог сориентироваться на топографической карте! В полицейском участке имелось несколько карт местности – карт разных размеров и масштабов, а также фотоснимки здешних окрестностей с самолетов и вертолетов. Но палец иностранца при каждой новой попытке указывал на новое место на карте. Ясное дело – беглец страшно переволновался, ведь, судя по его рассказам, сикхские террористы оказались настоящими извергами – они непрерывно мучили и пытали своих пленников. Но все равно – по-видимому, этот человек никогда не изучал географию в школе. Начальник полиции покачал головой. Любой пятнадцатилетний подросток в индийском поселке лучше разбирался в географических картах, чем этот русский. А между тем он выглядел совсем не глупым человеком и был неплохим рассказчиком.

* * *

В очередной раз, красочно расписав работникам полиции свою эпопею от момента преодоления частокола, окружающего яму, до встречи с местным крестьянином, едущим навстречу ему верхом на буйволе, Лев Литвинович задремал. Но проспал он совсем недолго – его тронул за плечо незнакомый полицейский в чистой и выглаженной форме.

Начальник полиции округа как раз объезжал подведомственную территорию – приказ подготовиться к встрече и поддержке высланной из индийской столицы группы спецназа он получил еще вчера. Он случайно встретил посланного в город полицейского на велосипеде и тут же при-ехал сюда.

Льва Литвиновича немедленно разлучили с успевшим полюбить его начальником полицейского участка, усадили в джип и увезли в окружной центр. Начальник участка был расстроен: «Благодарю вас, сержант!» – вот и вся награда, которую он заслужил! Теперь снова наступят серые будни – скучные дни, недели и месяцы, самыми яркими событиями которых будут кражи коз и потравы посевов риса и сорго. Хорошо, правда, что слова «благодарю вас» он услышал от самого начальника полиции округа, а ведь большинство руководителей полицейских участков за весь период своей деятельности так и не дожидаются подобной похвалы.

В полиции города, куда убежавшего от бандитов Леву привез окружной начальник, ему пришлось еще раз повторить от начала до конца свой рассказ о своем бегстве через джунгли. И на этот раз его слушателями были индийские полицейские, ситуация отличалась от предыдущей лишь тем, что этот более крупный начальник довольно неплохо владел английским языком. И, кроме того, записывал его показания на видеокамеру. Только после того, как Лева закончил свой рассказ (при этом рассказываемая уже в третий раз подряд история была дополнена новыми, не звучавшими ранее подробностями), ему позволили принять душ и надеть на себя новый и чистый комплект индийской военной формы. После душа Лева тщательно выбрился, затем поспал, а после – с удовольствием пообедал. Простые блюда национальной индийской кухни показались ему в этот раз удивительно вкусными и почти не острыми – как будто бы он никогда ранее не ел ничего подобного! Но это, конечно, было не так. Сыну российского капиталиста приходилось бывать во множестве экзотических стран, и то, чем его сейчас угощали здесь, просто не могло сравниться с теми редкостными деликатесами, которые он пробовал в самых дорогих ресторанах мира.

– А когда за мной прилетит вертолет? – поинтересовался он у полицейских, выполнявших роли официантов. Полицейские недоуменно пожали плечами.

– Послушайте, лейтенант. – Лева вошел в кабинет, где начальник полицейского округа, сидя за столом, разговаривал с кем-то по телефону. – Я думаю, что меня нужно поскорее переправить в Москву! Или хотя бы в Нью-Дели, в российское посольство!

Лейтенант кивнул, жестами показывая, что телефонный разговор, который он сейчас ведет, довольно важен для него. Через несколько минут разговора, в течение которых Лева различил в его речи слова «экспедиция» и «российские военные», полицейский снизошел до беседы с ним.

– Видите ли, господин Литвинович, те сведения, которые вы нам сейчас сообщили, очень важны. Вы – настоящий герой! Вы заслуживаете уважения, и я, конечно, немедленно отправил бы вас в Дели, но… Вы забываете о своих друзьях! Они остались заложниками в лагере террористов, и им, как вы сами рассказывали, каждую минуту угрожают новые пытки, а возможно, даже смерть! Сейчас поиск места, где находятся заложники, проводит отряд специального назначения, присланный туда из столицы. Скажу вам по секрету, что в его состав входят и несколько военных специалистов из России! Мы переправим вас к ним – конечно же, под надежной охраной. Вы поможете им разыскать убежище похитителей – ведь никто другой, кроме вас, не знает, в каком месте джунглей оно расположено.

– Но я не хочу! Я столько пережил там, я не хочу туда возвращаться! – заорал на полицейского Лева. – Вы не имеете права, я иностранный гражданин! Дайте мне позвонить в наше посольство – российские дипломаты должны знать, что меня здесь удерживают! Как вы смеете! Я был заложником у террористов, а теперь я буду в плену у вас? Не дождетесь! Я отказываюсь сотрудничать с вами!

Начальник полиции выглядел довольно невозмутимо, на его лице появилось подобие иронической или даже слегка презрительной улыбки.

– Конечно, конечно, господин Литвинович, вы имеете полное право связаться с российским посольством в Нью-Дели и даже с Москвой…

На столе перед полицейским зазвонил телефон. Начальник полиции снял трубку, послушал, что-то ответил… и неожиданно протянул трубку Льву Литвиновичу. Презрительная улыбка на его лице стала еще заметнее.

– Алло! – сказал в трубку Литвинович. – Что? Папа, это ты? Это я, Лева, конечно! Папа, я спасен! Все нормально! Слушай, папа! Забери меня отсюда поскорей! Я хочу домой! Немедленно! Что? Что ты говоришь? Правда? – Голос Левы Литвиновича напоминал голос испуганного мальчишки.

– … Да, сынок, да… Что поделаешь? Тебе придется еще немного побыть там. Совсем недолго, несколько дней. Да, я тоже бы послал бы их всех… к чертовой матери! Но эта депутатка! Эта белобрысая сука (извини, сынок)! Эта каракатица имеет слишком сильные связи, чтобы мы могли ее проигнорировать! Она сделает все, чтобы меня уничтожить, если ты откажешься сотрудничать с индийскими властями и с группой спецназа, которая там вскоре появится. Пойми, сынок, так надо! Ты будешь в полной безопасности – ты только встретишься с ними и покажешь им дорогу. Тебе совсем необязательно двигаться с ними до самого лагеря…

Лева отшвырнул телефонную трубку и стремительно выскочил из кабинета. Конечно же, от собственного отца он ничего подобного не ожидал…

Глава 19

Громадный межконтинентальный «Боинг» летел над Атлантическим океаном, направляясь из Амстердама в Сент-Джорджес, столицу маленького государства Гренада, расположенного в Карибском море. В комфортабельном салоне бизнес-класса, кроме богатых западных туристов, разместились и восемь россиян – участников нового телевизионного реалити-шоу «Лагерь в тропиках». Все они были известными в России людьми – актерами, журналистами, писателями, спортсменами и телеведущими. Вообще-то людей, участвующих в шоу, было более двадцати, но всех остальных – тех, кто не являлся ВИП-персоной и на шоу попал, преодолев несколько отборочных туров, разместили в том же самолете, но в более дешевом туристском классе. Там же находились и другие участники нового телевизионного проекта – его организаторы, телеоператоры и техники.

– На Карибах сейчас хорошо! – сказала телеведущая Ольга Климова, обращаясь к чемпиону по тяжелой атлетике Юрию Федосееву. – Хорошо, что я не согласилась участвовать в этом дурацком проекте «Российская глубинка»! Уж лучше носить грязь на голове и есть живых червей, живя на тропическом острове, чем доить коров в какой-то деревне!

– Точно! – согласился Юрий. – В деревне ведь даже позагорать нельзя – ноябрь же на дворе! А на острове – бананы, ананасы и тропическое солнце!

– Думаю, что молодые девчонки «из народа», – Оля кивнула головой в направлении соседнего салона туристского класса, – оценят твою роскошную мускулатуру по достоинству!

Юрий улыбнулся и поиграл плечевыми и грудными мускулами. Даже под одеждой было хорошо заметно, как развита и натренирована его мускулатура.

В аэропорту столицы Гренады всех россиян ожидал большой автобус, в котором они разместились уже все вместе – без какой-либо иерархии. Вообще-то в престижном бизнес-классе сюда должны были прилететь еще двое – ведущий шоу и главный продюсер телеканала. Но продюсера задержали в Москве важные дела, а ведущий – знаменитый в России актер и режиссер – в последний момент отказался от участия в шоу. На его место был приглашен другой «звездный» артист и шоумен, но его прибытия ожидали на Гренаде только через два дня – самолеты из Европы летают в эти края не так часто.

По условиям, указанным в контрактах, которые участники шоу подписали еще в Москве, познакомиться они должны были только после высадки на необитаемый остров, в первый игровой день. Но из-за задержки, вызванной заменой ведущего, все благополучно перезнакомились друг с другом уже в отеле. Девчонки из российской провинции, попавшие сюда после нелегких испытаний в отборочных турах, с восхищением смотрели на известных людей, с которыми их каким-то чудом свела судьба, да еще и на экзотическом острове в Карибском море.

– Девчата, раз у нас появилось свободное время, я предлагаю сходить на экскурсию по городу! – заявил писатель Олег Захаров, автор модного романа «Сахарный Пушкин».

– Отлично! Пойдемте, девочки! – захлопала в ладоши Лидочка Павлова, воспитательница детского сада из Тамбова.

– Ну, кто с нами? Юрий, вы пойдете?

– Олег! – улыбнулся Юрий Федосеев. – Раз мы уже будем жить здесь «одной семьей», то я предлагаю сразу перейти на «ты»!

– Конечно! – согласился писатель. – Так что, ты идешь?

– Ясное дело, иду! Разве я могу отказаться от прогулки с такими прекрасными дамами? – Юрий деликатно обнял за плечики Лидочку и Таню Власову – выпускницу пермского хореографического училища.

– Вот и отлично! Прямо сейчас и пойдем! Вы уже пообедали? – спросил Олег.

– Да… нет… – смутились девушки.

– Тогда идите, пообедайте, а мы с Юрой заскочим к себе в номер, я переоденусь, возьму фотоаппарат… В чем дело, девушки? Какие проблемы?

Таня Власова смущенно потупилась.

– Дело в том, что… Нас здесь не кормят… Говорят, что банк не перечислил денег из Москвы!

– Как это так? – удивился писатель. – Но завтрак же у вас был?

Обе девушки покраснели и опустили головы вниз, словно им было стыдно…

– Что? И завтрака не было? Безобразие! Ничего, сейчас мы разберемся!

Администратор съемочной группы сидел у себя за столом и разбирал какие-то бумаги, когда в его номер ворвались разъяренные писатель и штангист.

– Что за безобразие? Почему не кормят?

– Простите? – Администратор поднял глаза от стола. – Разве вы не пообедали?

– Мы-то пообедали! – вперед выступил Юрий Федосеев. – Почему не покормили других участников?

– Недоразумение! – Администратор пожал плечами. – Обычное российское головотяпство! Наш банк не успел перечислить деньги на счет отеля!

– Тогда другой вопрос! – отодвинув в сторону широкую фигуру борца, вперед выступил писатель Захаров. – Если денег нет, то почему же тогда покормили нас?

Администратор снова пожал плечами и улыбнулся.

– Вас? Так вы же ВИПы! Как это можно вас не покормить? Олечка Климова сразу тако-ой скандал бы закатила!

– Ага! – Юрий Федосеев побагровел. – Значит, на еду для нас, для ВИПов, деньги нашлись? И откуда?

– Сказать честно? Мы, организаторы, сложились и внесли в кассу отеля свои личные деньги! Но на всех у нас не хватит! Вы хоть представляете себе, какие цены в этом отеле?

– Так! – непререкаемым тоном заявил Захаров. – Сейчас мы отсюда выходим! И в течение получаса обед должны получить все участники будущей игры! Все до одного! Иначе я немедленно звоню главному продюсеру телеканала! А если подобное будет продолжаться – вообще ухожу из проекта!

– Я тоже могу уйти! – Выходя из комнаты, Юрий Федосеев остановился в дверях: – А может, вам денег нужно одолжить?

– Нет-нет! Что вы, не волнуйтесь! Мы сейчас же все решим! Вообще-то деньги должны были перечислить уже сегодня! Не волнуйтесь, я немедленно распоряжусь насчет обеда!

Экскурсия по городу прошла на самом высоком уровне. Несмотря на то что в Сент-Джорджесе было не так уж много достопримечательностей, писатель Захаров, как оказалось, прекрасно знал историю этого города и показал своим спутникам все, достойное внимания. Это были прежде всего средневековые городские укрепления и христианские церкви, построенные в семнадцатом и восемнадцатом веках. Кроме того, вид на порт и городскую гавань выглядел очень романтично. Короче, в гостиницу две девчонки из российской провинции вернулись, скорее всего, уже по уши влюбленные в своих знаменитых кавалеров.

– Дорогие девушки, сегодня вечером мы приглашаем вас в ресторан отеля! – заявил писатель. – Кстати, вечер уже наступил – по городу мы гуляли довольно долго. Значит, встречаемся ровно через час у входа в ресторан?

Но в гостинице их поджидал неприятный «сюрприз» – из номеров куда-то исчезли все личные вещи участников шоу.

– Это что еще такое, Олег? – спросил Юрий. – Может быть, экстрим-шоу уже началось? Тогда где же телекамеры? Почему нас еще не снимают?

– Блин, пошли опять к этому администратору! Чувствую, здесь снова не обошлось без него!

Дверь в комнату администратора была заперта. Других организаторов будущей игры в гостинице тоже не наблюдалось, в коридорах им встречались только участники шоу, точно так же ошарашенные пропажей всех своих вещей из номеров.

– Пошли тогда в дирекцию отеля! – решил Олег.

– Простите, но эти номера уже не ваши! – заявил им, поднимаясь со стула, лысый чернокожий толстяк. – Оплачены они только до сегодняшнего дня, так что извините!

– Пардон! – громко заорал Юрий. – А вещи мои где? У меня там дорогой переносной компьютер с новейшей видеоигрой!

В ответ директор отеля только развел руками и покачал головой:

– Простите! Наши люди ваши вещи не трогали! Мы не имеем права даже прикасаться к чужим вещам. По нашим законам это – криминал! Вы имеете полное право заявить об этом в полицию!

– Все ясно, Юра, пошли! Я знаю, чья это работа! Сейчас разыщем этих гадов!

Пятеро организаторов реалити-шоу сидели в одной небольшой комнате. Один из них – тот самый, с которым они уже «разбирались», при появлении Юрия с Олегом сразу кинулся им навстречу:

– Все в порядке! Деньги из Москвы уже перечислены! Все нормально! Завтра вы еще будете жить в отеле, а послезавтра отправитесь на «райский остров»!

Юрий Федосеев шагнул к нему и легонько повел плечом – от сильного толчка администратор полетел назад, свалившись прямо в свое кресло.

– Олег, не лезь, я сам с ними поговорю! Где, бля, наши вещи?

– Не знаем, это администрация отеля…

– Вот только не надо звиздеть! – заорал на растерявшихся организаторов штангист. – Они тут ни при чем, это же уголовное дело! Может, нам надо в полицию заявить?

– Не надо полиции, мы сейчас же все выясним! – залепетал перепуганный администратор.

– Ясно, что не надо полиции! Я сейчас сам с вами разберусь! Вам как звиздюлей выписывать – всем сразу или каждому по отдельности?

Внушительная фигура чемпиона по штанге возвышалась посреди маленького номера. Из углов комнаты на него глядели испуганные глаза организаторов телешоу.

– Ладно, Юра, – примирительным тоном сказал Олег. – Думаю, они уже все поняли. Пойдем в ресторан, нас ждут!

* * *

– За наших российских девушек! – сказал, поднимая бокал с шампанским, Олег Захаров. – За всех прекрасных девушек России – медсестер, стюардесс, продавщиц и официанток! За калининградок и сибирячек! За уралочек и поморочек! За воспитательниц детских садов!

– И балерин! – добавила Лидочка, с улыбкой взглянув на Таню Власову.

– И будущих балерин, конечно! – согласился Олег.

– Скажите, девушки, – спросил Юрий, – вы счастливы, что попали сюда?

– Конечно!

– Еще бы! Это чудо! – в один голос ответили девушки.

– Но ведь вам нелегко было сюда попасть? Отборочные туры, конкуренция…

– Ну конечно!

– Понятное дело! Нам повезло! – снова, перебивая друг друга, заявили Таня и Лида.

– А ведь у вас было немало конкурентов и конкуренток, не так ли?

– Было пять тысяч кандидатов! Ясно, пришлось побороться! – кивнула воспитательница.

– Мы их всех порвали! – выпалила хрупкая балерина.

– Да ну? – удивился Юрий Федосеев. – Прямо так и «порвали»? И нас вы что, тоже собираетесь «порвать»?

– Да-да, девчата! – сказал писатель. – Ведь нам уже послезавтра придется начинать «съедать» друг друга! Как вы себе это представляете?

Девушки смущенно потупились. Сидя здесь, в роскошном ресторане тропического курортного города, в обществе двух известнейших в России мужчин, они чувствовали себя на вершине счастья. Осознание того, что уже через день эти двое, как и все остальные «звезды», станут их конкурентами в борьбе за ценный приз, что между ними начнется беспощадная и бескомпромиссная борьба, сразу отрезвило их и спустило с небес на землю.

– Да ладно, Олег! – Юрий разлил по бокалам новую порцию шампанского. – Может, не будем сейчас об этом? Лучше расскажи-ка нам что-нибудь еще! Мне еще не приходилось встречать такого интересного человека, как ты! Честное слово, девушки! Это же замечательный человек! Как мы раньше без него жили?

– Нет, ты извини, Юра! – Олег Захаров сказал это без улыбки. – Это серьезный вопрос, и я предлагаю его серьезно обсудить. Завтра, кстати, мы обсудим его и с другими участниками. Обязательно! Вот представьте себе! Вы ведь подписали контракт?

Девушки кивнули. Впрочем, этот вопрос был чисто риторическим.

– В контракте, насколько я помню, было такое условие – в течение двух лет вы не имеете права рассказывать кому-либо о том, что здесь будет происходить в действительности. Нельзя писать об этом в прессе, давать интервью – иначе последуют штрафные санкции. Так?

Девушки молчали. Эйфория от шампанского и «общения со звездами» у них начала проходить. Но нельзя было сказать, чтобы им стало неприятно общество этих двух мужчин. Просто то, что разговор вдруг стал таким серьезным, было довольно неожиданно.

– Вот для нас с Юрой поездка сюда – это просто очередное приключение. Нас ведь даже упрашивали принять в нем участие! Заплатили деньги. Юра, тебе ведь тоже заплатили? И немало!

Штангист кивнул головой. Девушки удивленно переглянулись.

– А что вас так удивляет, дорогие наши? – улыбнулся писатель. – Это же коммерческий проект! Ясно, что каждый из нас, приезжая сюда, что-то теряет – мы ведь все деловые люди! У каждого из нас есть свои личные дела, работа, бизнес, наконец! Понятно, что телекомпания должна компенсировать наше участие и вынужденное «безделье» – и чем больше зарабатывает каждый из нас, тем большую сумму он получит от телеканала.

– Мы тоже получим компенсацию! – отозвалась Татьяна.

– Ага! Только размер этой компенсации будет ненамного больше вашей обычной зарплаты? Ведь так? Так. А вот размер приза, который получит победитель, – вот это для вас уже стало бы успехом всей вашей жизни? Так?

Обе девушки снова покраснели. Было ясно, что и этот вопрос не нуждался в ответе.

– Так вот, дорогие мои! – Писатель улыбнулся и поднял бокал с шампанским. – Я торжественно обещаю, что не буду для вас конкурентом! Нет, прямо поддаваться, прибегать или приплывать к финишу последним и подводить свое племя я, конечно, не собираюсь! Но вот «черную метку» на «совете племени» я предлагаю давать только тому из нас, на кого выпадет жребий! Кстати, то, что я говорю, касается не только вас двоих! Вы нам с Юрой, конечно, очень нравитесь, но и остальных участников я тоже не собираюсь… Как это вы сказали? «Порвать»?

Обе девушки засмеялись. Веселый вечер в роскошном курортном ресторане продолжался.

* * *

После того как один из заложников убежал, в лесном плену их оставалось только трое – в том числе одна девушка. Лева Литвинович оказался прав – после его удачного бегства никто и пальцем не тронул оставшихся в яме узников. Правда, теперь за ними наблюдали гораздо тщательнее, чем раньше, но, несмотря на мрачные взгляды охранников, которые те бросали на них из-под своих грязных тюрбанов, и их грубые, напоминавшие рычание зверей выкрики, условия содержания пленников не ухудшились. Наоборот, в ежедневном меню похищенных, кроме уже надоевших галет, появились картофельные чипсы, бананы, шоколадные батончики и даже пиво в жестяных банках. Кроме пищи и питья, в корзине сверху теперь регулярно опускали туалетную бумагу и воду для умывания. Конечно же, для того, чтобы отмыть всю накопившуюся на них грязь, этой воды не хватило бы, но Клавочка Спивак, непонятно каким образом умудрившаяся сохранить при себе косметический набор, уже не сидела целыми днями за загородкой мрачная и сердитая на весь мир. Наложив на лицо макияж, блондинка теперь мило беседовала с актером и визажистом и даже умудрялась «строить глазки» наблюдавшим за ними сверху похитителям. Разговаривала она с замотанными в ткани бородачами на языке жестов, при этом жестикулируя не хуже какой-нибудь исполнительницы индийских народных танцев.

Однажды утром, в день, когда таинственный главарь похитителей уже вторые сутки как не появлялся возле загородки, Клавочка исполнила перед наблюдающими за ней сверху «лесными людьми» целую танцевально-пантомимическую композицию. Даже строгий преподаватель театрального училища за подобный этюд на тему «несчастная пленница тюрьмы в джунглях», наверное, похвалил бы ее и, может быть, даже поставил бы пятерку. При этом блондинка так жалобно глядела в сторону охранников, изображая, как тяжко ей находиться в этом ужасном месте, что тюремщики, по-видимому, разжалобились и спустили в яму канат с петлей для подъема.

– Мальчики, я на прогулку! Скоро вернусь! – выкрикнула Клавочка, забираясь в петлю.

– Да ты что? Куда ты? – подскочил к ней Коля Сивый. Но Клава уже устремилась наверх.

– Пока! Я ненадолго! – прозвучало оттуда. А охранники уже помогали Клавочке перелазить через заостренные колья частокола.

– Не нравится мне все это! – мрачно пробурчал Михаил Шавловский, лежа на тростниковой циновке.

Со всех сторон частокол был окружен деревьями и густыми кустами. Селения, которое должно было находиться неподалеку отсюда, Клавочке разглядеть не удалось. Неширокая тропинка вела куда-то в густую чащу. Клава осторожно ступила на тропинку. Вся ее веселость куда-то исчезла, стоило ей только преодолеть частокол. Два бородатых охранника стояли по обеим сторонам тропинки, не сводя с нее своих черных глаз. Один, тот, что был ростом повыше, улыбался. Другой надзиратель глядел на нее недоверчивым, даже, можно сказать, не совсем добрым взглядом.

– Ладно, я только немного прогуляюсь и сразу же назад… – пролепетала Клавочка, не столько этим двоим, которые, конечно же, не понимали русского, сколько себе.

Первые несколько шагов по тропинке дались ей нелегко. Затем она пошла быстрее, заметив, что охранники молча следуют за ней. Пейзаж вокруг их не менялся – густая чащоба по обеим сторонам тропинки. Когда же, наконец, впереди показалось какое-то строение, один из охранников тут же преградил ей дорогу и, взяв за плечи, решительно развернул в противоположном направлении.

– Ну, раз уж нельзя, так нельзя! – пожала плечами девушка и покорно пошла назад.

Доведя Клавдию до частокола, охранники, по-прежнему молча, помогли ей забраться в петлю каната и опустили в яму. Вся ее прогулка, таким образом, заняла не более пяти-шести минут.

– Ну вот, а вы – боялись! – бодрым голосом, но с чувством облегчения в душе сказала Клавочка, упираясь ногами в дно ямы.

– Черт знает, чего от таких можно ожидать! – проворчал Михаил, переворачиваясь на другой бок.

– Да? А я бы тоже немного прогулялся! – неожиданно заявил Коля, кокетливо улыбаясь охранникам и игриво помахивая им рукой.

В ответ раздались хохот и громкая реплика одного из охранников, в которой, судя по тону, были отнюдь не комплименты в адрес гомосексуалистов. Визажист уныло скривился и улегся на свою циновку.

Выйти на прогулку Клавдии удалось и на следующее утро. И снова охранники безмолвно следовали за ней, развернув обратно в том же самом месте тропы. Клава надеялась, что в этот раз «на воле» ей удастся побыть подольше, но, как оказалось, она надеялась напрасно – индусы поспешно опустили ее в яму, едва успев сделать это до возвращения своего главаря. Заложники поняли, что «прогулки блондинки по окрестностям» проходят без его разрешения.

– Неплохо бы этим воспользоваться! – заявил Михаил.

– Чем? – уныло спросил Николай.

– Да этими прогулками! Может быть, охранников как-нибудь можно обмануть?

– Обмануть? Ну, не знаю… – протянула Клавдия.

– Был бы здесь Лева, он бы точно что-нибудь придумал! – выразил визажист вертевшуюся на языке мысль. Остальные молчаливо с ним согласились.

Вечером того же дня даже без просьбы со стороны Клавочки бородачи снова опустили на дно ямы петлю каната.

– Наверное, ихний главарь куда-то уехал! – проронила блондинка, залезая в петлю.

– Ну, ты там это… Поосторожней! – пробурчал Терминатор.

– Да! Будь благоразумной, дочь моя! – напутствовал ее визажист. Клавочка едва сдержалась от грубости в ответ. «Дурак. Завистливый гомик», – подумала она.

На этот раз более высокий охранник не стал останавливать ее, когда она подошла к «запретному месту». Он подал знак своему напарнику – тот развернулся и ушел назад, к частоколу. Клавочка же проследовала к таинственному зданию, сопровождаемая лишь одним из двоих бородачей.

Вблизи здание оказалось небольшим домиком, даже скорее сарайчиком. Внутри его находился лишь большой матрас и какое-то тряпье. Бородач согнулся в вежливом поклоне, приглашая девушку войти внутрь.

– С чего бы это? Не полезу я туда! – решила Клавочка. – Пойдем гулять дальше!

Но охранник оказался настойчивым. Видя, что Клава не собирается сама заходить в сарайчик, он решил помочь ей в этом, схватив за руку. И тут блондинка сообразила, что она «попалась».

– Стой, родной! – вскрикнула она, отскакивая в сторону и выставляя ладони перед собой. – Дай мне подумать!

Бородач стоял перед ней, угрюмо (или же ласково, как ему самому казалось) улыбаясь. Его большие зубы были нечищены. Нескольких зубов во рту не хватало.

– Я поняла, зачем ты меня сюда привел! – громко сказала блондинка, адресуя эти слова самой себе. – Я, конечно, дура, но что теперь делать? С одной стороны, я могу начать сопротивляться, и ты меня не изнасилуешь, если только не искалечишь – а на это ты, скорее всего, не пойдешь! Или… – Клавочка улыбнулась, делая шаг вперед и оказываясь совсем близко от жуткого бородача. – Я могу быть и ласковой, дорогой… – Руки блондинки оказались на плечах похитителя. Преодолевая отвращение, вызванное его грязным видом и ужасным запахом, она прижалась к нему. Он ощутил аромат ее французской парфюмерии…

В следующее мгновение охранник отлетел куда-то в сторону и упал. Клавдия, тоже отброшенная назад сильным, свалившим бородача на землю ударом, в первое мгновение не сообразила, что происходит. Затем в полумраке джунглей она различила перед собой еще одну высокую фигуру в тюрбане. Неожиданно появившийся около хижины главарь похитителей оказался скор на жестокую расправу. Подскочив к лежащему на земле неудавшемуся насильнику, он начал наносить ему удары ногами, обутыми в большие ботинки желтого цвета. Лежа на боку, тот не сопротивлялся, только согнулся и прикрывал голову и лицо руками.

– Na, na! – орал главарь бандитов, нанося поверженному подчиненному удары ногами в живот. – Na, suga!

– Na, suga! Su-uga! U-u, suga! Na! Na! Na!!! – разносилось по джунглям.

Клавдия Спивак просто обалдела от всего происходящего и совершенно не соображала, кто ведет ее по тропинке обратно к частоколу, кто именно помогает ей залезть в петлю каната и кто спускает ее вниз, в яму.

Только ночью, уже лежа на своей циновке и засыпая, она подумала, что выкрики главаря похитителей, которые тот издавал, избивая провинившегося охранника, удивительным образом напомнили ей родную русскую речь.

Глава 20

В русский язык слово «джунгли» пришло именно из Индии. На распространенных в этой стране языках хинди и маратхи слово «джангал» обозначает тропический лес, густые и непроходимые заросли. Когда-то, во времена сэра Редьярда Киплинга, густые леса и кустарники, перевитые деревянистыми лианами, занимали на полуострове Индостан гораздо большие площади, чем теперь. Но с той, казалось бы, не такой уже и далекой поры большинство индийских лесов было беспощадно вырублено. Массовая вырубка лесов началась во времена колониального завоевания Индии Англией и не прекратилась до сих пор. Ввозить в страну дерево из-за границы для индусов не по карману, поэтому леса здесь вырубают для того, чтобы изготавливать из дерева мебель, стройматериалы, канифоль и смолу. Вырубка лесов связана и с тем, что основным топливом для небогатого населения страны до сих пор является именно дерево.

– Слышь, майор! – К верблюду, на котором ехал майор Лавров, приблизился верблюд капитана Шилова. – Мы с лейтенантом Томиным поспорили, какой зверь в Индии самый опасный. Я говорю – тигр. А он не соглашается, говорит, что дикий слон гораздо опаснее.

– У меня, конечно, есть свое мнение, но, думаю, нужно спросить у индусов. Они должны лучше нас разбираться в этом вопросе. Давай спросим у индийского офицера! А если вы с лейтенантом чего-то не поймете – я попробую вам перевести!

Командир индийских спецназовцев после заданного вопроса ненадолго задумался. Затем разразился обстоятельным рассказом на английском языке:

– Я родом из провинции Ассам, она расположена неподалеку от Непала, рядом с гималайскими горами. Это случилось более двадцати лет назад. В те времена я еще не служил в армии и был, по сути, совсем еще мальчишкой. Случай, свидетелем которого я стал, я запомнил на всю свою жизнь. В заповеднике Казирана тогда устраивали прогулки на слонах для богатых иностранцев. Однажды на такую экскурсию приехала группа американских туристов. Среди них была одна женщина, уже не очень молодая, но одетая в очень светлое платье в стиле «сафари». Я был помощником погонщика одного из слонов, на которых этих туристов возили по джунглям. В зарослях кустарника неподалеку от тропы, по которой в тот раз проезжали слоны, пасся дикий носорог. Американцы приказали остановить слонов и начали наблюдать за редким животным, фотографируя его. Главным среди нас был егерь, вооруженный охотничьим ружьем. Он сразу же предупредил американцев, что останавливаться возле носорога опасно, а еще опаснее – слезать со спин своих слонов. Несмотря на предупреждение, заносчивые западные туристы слезли на землю, установили свои фото– и киноаппараты на штативы и принялись снимать носорога с разных точек и ракурсов. Среди них шумным поведением и необдуманной смелостью выделялась американка в светлом платье. Именно ей пришла в голову опасная идея подойти к носорогу вплотную. Носорог, казалось бы, не обращал никакого внимания на происходящий рядом с ним шум и продолжал мирно пастись, лишь кося на людей глазами и нервно подергивая ушами. Некоторые из туристов, щелкая фотоаппаратами, оказались всего в нескольких шагах от носорога. Женщина в светлом платье подошла к нему совсем близко и, расхрабрившись, протянула руку, чтобы погладить его по грубой шкуре. По-видимому, этот дурацкий жест и переполнил чашу терпения животного. Вместо того чтобы обратиться в бегство, носорог мгновенно пришел в ярость и кинулся на американцев. Сомнительно, что он различал кого-либо из них, но, по-видимому, его внимание привлекало именно светлое платье, ярко выделяющееся на фоне окружающего пейзажа. Всю тяжесть своей исполинской туши вышедший из терпения зверь направил на не успевшую отскочить женщину. Сбив ее с ног ударом корпуса, носорог пробежал над ней и оказался в центре плотно стоящей группы из нескольких фотографов. Была надежда, что внимание животного отвлечется на них и носорог не вернется к своей жертве. Однако этого не произошло: опрокинув штативы фотоаппаратов и разогнав обезумевших от страха туристов, кинувшихся врассыпную, носорог остановился, некоторое время постоял в неподвижности, а потом развернулся в обратную сторону. Сбитая им женщина, по-видимому, была оглушена падением, потому что не пыталась встать и даже не шевелилась. Ее светлое платье, которое отчетливо выделялось на фоне земли, послужило носорогу, не отличающемуся хорошим зрением, прекрасным ориентиром. Вернувшись к лежащей женщине, носорог набросился на ее неподвижное тело и принялся топтать его, с хрустом разламывая кости своими тяжелыми конечностями. Постепенно останки американки все глубже и глубже втаптывались в оставшуюся после недавнего дождя грязь. Вскоре и платье и все остальное, что осталось от женщины, было перемешано в однородную серо-желтую массу и уже ничем не отличалось от грязи, обильно покрывающей окрестности. Егерь, которому по долгу службы нужно было заботиться о безопасности гостей заповедника, от страха бросил свое ружье и залез на дерево. А что касается нас, погонщиков слонов, то мы были озабочены только тем, чтобы поскорее успокоить впавших в сильное возбуждение животных – обезумевший от картины убийства слон способен затоптать любого, кто окажется на его пути. Другие американцы в панике разбежались в разные стороны леса и подвергались не меньшим опасностям, оказавшись в джунглях, заполненных разнообразными хищниками и ядовитыми змеями. К тому времени, когда подоспела помощь, носорог давно покинул место трагедии и снова мирно пасся в кустарнике. Останки несчастной женщины собрали и уложили в грузовик, причем составляющий протокол полицейский врач записал в нем: «…обнаруженный труп имеет такой вид, словно бы по нему несколько раз проехал танк». Вот и решайте сами, коллеги, какой из зверей в Индии самый опасный!

Лейтенант Юрий Томин служил в батальоне у майора Лаврова всего несколько лет. Невысокий худощавый блондин с голубыми глазами и длинными ресницами, внешне он не сильно напоминал спецназовца Воздушно-десантных войск. Но свои обязанности лейтенант знал хорошо, взвод, который он возглавлял, был одним из лучших в части, а физические нормативы тщедушный, казалось бы, лейтенантик выполнял даже лучше, чем многие, грозные с виду, здоровяки. Единственное, что не очень нравилось в нем командиру батальона, – вне службы лейтенант Томин почти не общался с остальными офицерами. На армейских празднованиях, юбилеях и банкетах по случаю присвоения очередных званий или награждений Томин, как правило, не присутствовал, предпочитая в такие дни ходить в наряды, а на тех праздниках, на которых ему все же приходилось бывать, тихо сидел в уголке, почти не участвуя в общих беседах и тостах. Честно говоря, в гарнизоне лейтенанта Томина некоторые офицеры недолюбливали, и ни друзей, ни жены у него не было.

В дальнюю командировку майор взял Юру Томина впервые. Пока что поведение лейтенанта не вызывало никаких нареканий. Но как он покажет себя, если их небольшому отряду придется вступить в настоящий бой?

– Ты в первый раз в джунглях? – Майор притормозил своего верблюда и обернулся к следующему за ним Томину.

– Так точно, товарищ майор! И в Индии я тоже впервые!

– Нравится тебе здесь?

В ответ лейтенант только пожал плечами и улыбнулся:

– Я, товарищ майор, все о Маугли думаю. А вы эту книгу читали?

Вопрос был довольно неожиданным – поначалу майор решил отшутиться:

– Я такой мультик когда-то в детстве смотрел. А ты, Юра, разве его не видел?

– Видел, конечно! – В голосе лейтенанта зазвучало разочарование. – А я думал именно о книге с вами поговорить!

– Да читал я эту книгу! – усмехнулся Батяня. – И не только книгу для детей, но и полное издание. Называется «Книга Джунглей». Есть у меня собрание сочинений Киплинга – его я полностью прочел.

– Точно? – обрадовался Томин. – И стихи его тоже все прочли?

– И стихи тоже, – кивнул головой майор. – А как же без стихов?

– Тогда я у вас хочу спросить… Как вы думаете, такое вообще могло быть? Ну, с этим Маугли? В джунглях?

– Если в мире почти ежегодно находят детей, воспитанных животными, то, конечно, могло быть! Для них даже специальное название придумали – «дети-маугли»!

– Да я совсем не об этом! – взволнованно сказал лейтенант. – Я про волков. Про стаю. Про звериное братство. «Мы с тобой одной крови – ты и я!»

– Ах, так вот ты о чем! – Майор Лавров ненадолго задумался. Затем ответил: – Я думаю, что это Киплинг про людей написал. Придал, так сказать, зверям человеческие качества. Сэр Редьярд был, конечно, агентом английской разведки, империалистом и колонизатором. Но что касается воинского братства, патриотизма и любви к своей Родине – этого у него не отнимешь! Мне нравятся книги Киплинга, и я его уважаю!

– Я тоже, товарищ майор! – признался лейтенант Томин. – Я так и думал! «Волчья стая» у Киплинга – это же воинское братство! Другое дело, что всякие подлые шакалы могут сбить честных солдат с верного пути!

– Правильно мыслишь, лейтенант! – кивнул головой Батяня. – Вот и у нас в стране так случилось в начале девяностых годов. Но теперь, к счастью, все поворачивается в лучшую сторону! Ты как, лейтенант, относишься к воинским традициям?

– Ну, вы же сами, наверное, знаете? – Голос лейтенанта поскучнел. – Не пью я, товарищ майор!

– Ага. Значит, ты не пьешь? А другие офицеры – вот те пьют! А капитан Шилов и майор Лавров, так те вообще – алкоголики!

Лейтенант Томин смутился:

– Товарищ майор! Такие вопросы мне с вами обсуждать субординация не позволяет!

Некоторое время они ехали молча. Тем более местность стала холмистой, и всадникам приходилось уделять больше внимания своим верблюдам. Но через какое-то время майор Лавров снова приблизился к лейтенанту.

– Лейтенант Томин! – официальным тоном сказал он.

– Слушаю, товарищ майор! – точно так же ответил тот.

– Знаешь что, лейтенант? Несмотря ни на что, ты мне нравишься! Ты не пьешь, не куришь, занимаешься спортом! Я знаю, что у тебя есть черный пояс каратиста. Правда, у тебя нет ни одного друга во всем нашем гарнизоне. У тебя нет даже любимой девушки!

При последних словах майора лейтенант вздрогнул. Его голубые глаза посмотрели на майора даже с некоторой обидой.

– Ладно, скажем так: у тебя пока нет жены или постоянной подруги. Но я думаю, лейтенант, что именно за такими офицерами, как ты, будущее нашей армии! Ты образован, ты начитан. Ты прекрасно понимаешь политику нашего государства. Правильную, кстати, политику! Ты, лейтенант, – российский офицер двадцать первого века! Таким, как ты, придется защищать нашу Родину от увеличивающейся с годами опасности, от угроз со стороны агрессивных западных блоков и мирового терроризма! Думаю, что и в настоящем бою ты не подведешь! И именно таких, как ты, лейтенант, – хоть таких пока в нашей армии и немного, – я буду всячески поддерживать, выдвигать и помогать вам в вашей карьере!

* * *

Несмотря на то что в конце октября на северо-западе Индии обычно наступает так называемый «прохладный» сезон, в этот день прохладой, как говорится, «и не пахло». В джунглях по-прежнему стояла тропическая жара. К счастью, от прямых лучей солнца наездников на верблюдах защищали плотно заросшие листьями сомкнутые высоко над головами вершины деревьев. Отряд продолжал двигаться по следам таинственных похитителей. Следы, которые оставили на своем пути люди, утащившие российских туристов, были явными и хорошо заметными. Настолько заметными, что майор Лавров все больше и больше склонялся к версии, что, возможно, кто-то направляет их совместный отряд по ложному следу. Если бы отрядом командовал он, то бы серьезно подумал о том, стоит ли им продолжать движение в этом направлении – вполне вероятно, что где-то на пути следования их ждала засада. Но индийские военные безапелляционно настаивали на немедленном преследовании похитителей, продолжая двигаться именно по этому маршруту.

Путь совместной индийско-российской экспедиции по-прежнему проходил через густые джунгли – до сих пор на их пути не встретилось ни одной безлесной равнины, ни одной широкой прогалины среди деревьев. Однако уровень местности, по которой они перемещались, с некоторых пор начал постепенно понижаться. Возвышенность, на которой располагался древний город, сменилась пологим склоном, экспедиция постепенно опускалась все ниже и ниже. Почва под ногами становилась более влажной, а в деревьях над головой стали появляться широкие прогалины, через которые путников освещали жаркие лучи тропического солнца. Высокие деревья стали сменяться более низкими, а еще через несколько километров пути – начали перемежаться густыми кустарниками. Затем, когда тропа, по которой они ехали, опустилась еще ниже, деревья исчезли совсем – теперь дорога проходила по бескрайним зарослям тростника. Под копытами верблюдов начала хлюпать вода – отряд вошел в болото, конца которому видно не было. Животные, не привыкшие к прогулкам по колено в воде, стали артачиться – управлять ими становилось все труднее. Скорость передвижения снизилась до минимальной – теперь отряд еле-еле плелся среди частых тростников и кустарниковых зарослей.

Проводник-индус слез со своего верблюда и пошел пешком по воде, внимательно оглядываясь по сторонам. Индийские и российские военные последовали его примеру. Так, по щиколотку, а иногда и по колено в воде, они прошли еще несколько километров. Повсюду, куда доставал взгляд, все было покрыто кустарниками и тростником. Заросли здесь были густыми и высокими – уровень почвы постепенно поднялся, и вода под ногами уже почти не хлюпала. Увидеть что-либо вдали не было никакой возможности, даже оседлав верблюда – теперь проводник часто останавливался и совещался с индийским командиром. По озабоченному виду проводника Батяня догадался, что тот тоже находится в этих подозрительных местах впервые.

В окружающем десантников воздухе была разлита какая-то тревога. Верблюды под забравшимися на них снова седоками еле переставляли ноги, постоянно вздрагивали и взбрыкивали, хотя воды под их копытами уже почти не было. В воздухе запахло дымом. Вскоре отряд остановился совсем. Запах усилился – налетевший ветер приносил в их сторону отдельные клубы белого дыма. Проводник, сидя на своем верблюде, повернул его мордой в сторону ветра и заставил двигаться в этом направлении, жестами показывая, чтобы остальные оставались на местах. Верблюд с сидящим на нем проводником скрылся в тростниковых зарослях. Вскоре с той стороны послышался низкий ревущий звук. Через пару минут проводник вернулся, бешено погоняя своего верблюда и что-то при этом истошно крича. После этого заметное беспокойство начали проявлять не только верблюды, но и индусы. Дыма становилось все больше, рокот с наветренной стороны усилился, затем десантники увидели – в зарослях тростника бушевал пожар. К их отряду не очень быстро, но неумолимо подбиралась стена пламени высотой в полтора человеческих роста. Нужно было немедленно искать спасения от надвигающегося с той стороны пожара.

Испуганные верблюды отказывались слушаться своих седоков, пытались вырваться и убежать. Дико завывая, один из верблюдов вырвал уздечку из рук индийского десантника и кинулся сквозь тростник в сторону, противоположную надвигающейся огненной стене. Под ногами спецназовцев вновь захлюпала вода, но для такого большого пожара это не было препятствием – сухой тростник загорался мгновенно. Путь убегающему от огня отряду преградила топкая болотная трясина – воды здесь было уже почти по пояс. Один из верблюдов застрял в болотной трясине, заревел, упал на колени. Его наездник оставил его и двинулся дальше пешком. Через пару минут до людей донесся ужасный крик умирающего животного – до застрявшего в трясине позади них верблюда добралась стена огня. Люди теряли в густой дымовой пелене своих верблюдов и боевых товарищей, огонь наступал на них уже с трех сторон, но паники не было – все старались держаться ближе друг к другу, не упуская никого из виду. Вдруг проводник отряда, который каким-то чудом еще удерживался верхом на своем верблюде, издал крик неподдельной радости – перед ними была не очень глубокая, но довольно широкая река. Перебравшись через нее на другой берег по грудь и плечи в воде, люди спасли свои жизни – огонь не смог пересечь реку и продолжал буйствовать на противоположной ее стороне. В густом дыму не сразу можно было разобрать, всем ли членам отряда удалось спастись. Только когда все, что только могло гореть на противоположном берегу реки, сгорело, удушливый дым начал постепенно рассеиваться. Лишь только тогда они смогли пересчитать всех, кому удалось благополучно достичь этого берега. В отряде не хватало пяти верблюдов и двоих спецназовцев, индийского и российского. Одним из тех, кто среди дыма и огня отстал от своих товарищей и остался там, на пылающем берегу, оказался Батяня. Майор Андрей Лавров.

Глава 21

Судьба бойца отряда специального назначения ВДВ изменчива – сегодня ты, как правило, не знаешь, куда тебе придется отправиться завтра. Но куда бы прихотливая судьба ни забрасывала майора Андрея Лаврова – в дальневосточную тайгу, в сельву Южной Америки, в норвежские фиорды или в пески африканской Сахары, – ему удавалось выходить победителем из самых сложных ситуаций. И сейчас, попав в индийское болото, майор Лавров раньше остальных спецназовцев сообразил, что в эти высокие тростниковые заросли их отряд заманили нарочно. То, что верблюды внезапно забеспокоились и перестали слушаться своих наездников, могло означать только одно – их международному отряду угрожает какая-то опасность. Поэтому его совсем не удивило, когда отправившийся на разведку проводник вскоре прискакал обратно с душераздирающим криком: «Пожар!» Майору Лаврову, единственному из всех остальных, после этого удалось оседлать своего верблюда и двинуться верхом вслед за проводником. На отряд не быстро, но неотвратимо наступала сплошная стена огня. Необходимо было как можно скорее отыскать путь к спасению – всем им угрожала смерть в огненной ловушке. Майор заметил, что туземный проводник слегка отпустил удила своего верблюда, позволив ему самому отыскивать дорогу. У Батяни такого взаимопонимания с доставшимся ему животным быть не могло – ведь с тех пор, как он оседлал его, прошло только три дня. Он не стал слепо доверяться чутью своего верблюда, а повернул его вправо от направления движения, выбранного проводником – возможно, именно там находился выход из огненной западни. Ветер стал сильнее, потом вдруг изменил направление, налетев с другой стороны – огонь остался позади и слева, но все вокруг заволокло густым белым дымом.

Этот дым беспокоил его верблюда еще сильнее, чем надвигающийся огонь – лишенный не только зрения, но и обоняния зверь совершенно перестал слушаться и как будто бы взбесился. Какое-то время майор Лавров еще пытался справиться с мечущимся во все стороны дико кричащим животным, но в конце концов, прекратив ставшие безнадежными попытки, оставил верблюда и отправился дальше пешком. Теперь Батяня брел в одиночку по хлюпающей под ногами воде среди бесчисленных тростников и кустарниковых зарослей. Понять среди густого дыма, с какой стороны к нему может подобраться огонь и в какой стороне можно искать спасения, было совершенно невозможно.

Не в первый раз майор Лавров оставался один на один с надвигающейся на него смертью. В подобные минуты смертельной опасности в его памяти не раз проходила вся его жизнь – учеба в военном училище, служба в отдаленных гарнизонах, сначала Советского Союза, а потом России, боевые афганские будни, служба командиром отдельного батальона ВДВ и связанные с ней бесчисленные командировки, в том числе и в самые отдаленные уголки нашей планеты. Он вспоминал своих боевых товарищей – капитанов и майоров, лейтенантов и рядовых, отдавших свои жизни ради спасения людей, ради обеспечения безопасности и благополучия своей Родины.

Все пространство, окружающее майора, было затянуто едким, удушливым дымом. Этот дым щипал глаза, залазил Батяне в нос, в рот и, казалось, даже в уши. Дыхание перехватывало – Батяне пришлось пригнуть голову к земле, только здесь еще можно было кое-как дышать воздухом. Непонятно было, где и в какой стороне нужно искать спасения – вокруг совершенно ничего не было видно, невозможно было даже предположить, откуда к тебе в любой следующий момент может подкрасться огонь. Ориентироваться можно было только по низкому рокоту бушевавшего на болотах пожара, но майор понимал, что если ветер усилится и подует в его сторону, то громкий шум приближающегося вала пламени станет последним звуком, услышанным им в своей жизни. Пока что звук ревущего огня был слышен в отдалении и не становился громче – это сохраняло хоть какую-то надежду на то, что пожар, возможно, минует его стороной.

Вдруг сильный, неожиданный толчок в спину повалил майора Лаврова на землю. «Наверное, это сбесившийся верблюд на меня налетел», – подумал майор, но тут же сообразил, что шума подбежавшего сзади животного он не слышал. Лежа на болотистой земле (дышать тут было немного легче), майор не слышал никаких подозрительных звуков рядом, но каким-то чутьем сообразил, что он здесь уже не один. Одним движением Батяня вскочил на ноги, хватаясь за свой автомат и снимая его с предохранителя. В дымовой пелене по-прежнему ничего различить было нельзя – белый удушливый дым становился все гуще, а ревущий звук надвигающегося справа пожара усилился. Майор Лавров кинулся влево и тут же споткнулся об кем-то подставленную ногу. Его снова толкнули, чьи-то крепкие руки цепко обхватили его с двух сторон. Какое-то время майор боролся сразу с несколькими невидимыми в удушливом дыму противниками, нанося удары почти наугад. В конце концов его сбили с ног. После короткого борцовского поединка напавшие на Батяню люди плотно прижали его спиной к земле. На каждую его руку и ногу уселось по человеку, пятый нападавший сел к нему на грудь и приложил к горлу остро отточенный кинжал. Лица нападавших были замотаны мокрой белой тканью, незакрытой оставалась только узкая полоска для глаз. На напавших на майора людях были кожаные штаны до колен, на головах у всех были тщательно намотанные тюрбаны разных цветов – впрочем, Батяня сразу догадался, с кем он теперь имеет дело. Кто-то из сикхских бойцов издал предостерегающий крик – мгновенно, за какие-то несколько секунд, руки майора оказались плотно примотаны к туловищу, а ноги крепко связаны той же длинной веревкой. Налетевший сильный порыв ветра слегка развеял дым, но низкий рокот приближающегося пожара неумолимо нарастал. Лежа на земле, сквозь разрывы дыма майор увидел, как сикхские боевики разворачивают большой сверток плотной тяжелой ткани. Затем они, все до единого, улеглись на землю, по обе стороны от крепко связанного майора Лаврова. Сверху Батяню и всех остальных накрыл мокрый брезент – рев пламени становился все громче, огненная стена пожара неумолимо приближалась.

Глава 22

Лежа в темноте под настеленным над ним брезентом, с которого капала вода, Батяня чувствовал: захватившие его в плен сикхи находятся тут же, по обеим сторонам от него. Шум пожара раздавался уже совсем рядом. Воздуха под брезентом было немного, но дышалось здесь, в нескольких сантиметрах от влажной болотистой почвы, гораздо легче, чем снаружи, в густом и удушливом дыму. Рев пламени становился все сильнее – майор почувствовал, как сосредоточились и напряглись лежащие рядом с ним люди. Внезапно брезент резко зашевелился, налетевший сверху вихрь плотно прижал мокрую тяжелую ткань к телу и лицу, затем она рванулась вверх. Сикхские бойцы, лежащие по обеим сторонам от майора Лаврова, изо всех сил вцепились в брезент руками – теперь огненная стихия бушевала над ними. К запаху дыма прибавилось ощущение горячего пара – влага, находящаяся в брезенте, быстро испарялась. Неизвестно было, как долго будет гореть растительность наверху. Если заросли тростника сгорят быстро – огненный шквал благополучно минует это место, и тогда можно будет выбираться наружу. Если же пожар над ними задержится хотя бы ненадолго – из брезента испарится вся вода и это болото навсегда станет их общей могилой.

Наконец звуки ревущей огненной стихии стали тише – пожар, по-видимому, начал удаляться. Но сикхи продолжали лежать под брезентом – и убрали его только тогда, когда дышать майору стало уже совсем невмоготу. Снаружи было очень жарко – белый дым по-прежнему заволакивал все обозримое пространство, но густых зарослей тростника вокруг уже не было – лишь кое-где из земли торчали коротенькие обуглившиеся прутики. Вдалеке слышался рокот отшумевшего здесь и продвигающегося дальше по громадному болоту пожара. Сикхи бодро вскочили на ноги, отряхивая одежду и экипировку от налипшего на них болотного грунта. Батяню подняли на ноги, не развязывая. Двое молодых сикхов поддерживали его с обеих сторон, как спеленатого младенца – иначе майор не смог бы удержаться на ногах. Он заметил, что маленький отряд был экипирован не хуже подразделения спецназа – у всех сикхских воинов имелись устройства полевой радиосвязи, а вооружены они были короткоствольными автоматами израильского производства. Лишь вместо десантных тесаков с их поясов свисали искривленные то ли большие кинжалы, то ли мечи – сикхи называют их кирпаны, вспомнил Батяня. К майору, с двух сторон поддерживаемому молодыми бойцами, подошел человек постарше – в ярко-синем тюрбане и с густой черной бородой.

– Вы не убили меня, а почему-то спасли. Значит, я нужен вам живой! – высказал Батяня свои мысли прямо в лицо незнакомцу.

Сикх с черной бородой невозмутимо выслушал русскую речь, ничем не показывая, понял ли он хоть что-нибудь. Тогда майор повторил все то же самое по-английски. Командир сикхов отдал короткую команду – руки и ноги спецназовца тут же развязали.

– Так зачем же я вам понадобился? – спросил майор, потягиваясь и приседая, отряхивая свою одежду и потирая затекшие кисти рук.

– Дальше вы пойдете вместе с нами! – бросил ему чернобородый по-английски, тут же отворачиваясь от него и отдавая своим людям команду на незнакомом майору языке. Указав рукой направление движения, человек в синем тюрбане решительно двинулся вперед, подавая пример остальным.

Люди в коротких кожаных штанах и тюрбанах разных цветов потянулись вслед за своим командиром, словно бы не обращая на Батяню никакого внимания. Несколько мгновений майор Лавров стоял на месте, наблюдая, как скрываются в дымовой пелене последние из сикхских бойцов. Затем двинулся по сгоревшему болоту вслед за таинственным отрядом.

Глава 23

Самый большой и самый грозный сухопутный хищник на земле – тигр. Самцы амурских тигров, которые живут на Дальнем Востоке России, достигают в длину трех с половиной метров и иногда весят более трехсот килограммов. Индийские тигры весят меньше – не более двухсот пятидесяти килограммов. Но это не означает, что они представляют меньшую опасность для живущих рядом с ними животных или для человека. Около десяти тысяч лет назад тигры двинулись с Дальнего Востока через Гималаи на юг и в конце концов распространились почти по всей Индии. Но, несмотря на столь огромный ареал распространения, тигр в последнее время стал самой редкой из всех диких кошек. Еще двадцать лет назад во всей Индии было более двадцати тысяч тигров, а сейчас их там уже меньше двух тысяч. Наступление человека на их среду обитания, а также интенсивная охота привели этого красивейшего зверя на грань вымирания. И когда тигр голоден, он готов сожрать чуть ли не все, что оказывается на его пути. Тигры едят оленей, диких быков, домашних коров, обезьян, кабанов, медведей, барсуков, волков, ящериц, змей, лягушек, крабов, рыбу, саранчу, термитов, падаль и даже обычную траву. Случаются нападения тигра на крокодилов, питонов, леопардов и даже – если он очень долго голодал – на других тигров. Иногда (очень редко) среди полосатых хищников встречаются и людоеды, хотя тигры и люди обычно живут рядом, не слишком или вовсе не интересуясь жизнью друг друга. Однако стоит хотя бы где-нибудь появиться тигру-людоеду, и работа целых районов страны будет парализована страхом до тех пор, пока этот людоед не будет кем-нибудь уничтожен.

В середине октября на большей части Индии теплый сезон дождей сменяется сухим, более прохладным зимним сезоном. Конечно же, прохладной такую погоду могут называть только жители жарких стран, ведь в большинстве стран Европы даже в самый разгар лета воздух бывает гораздо холоднее. А в Исландии, например, даже в не самый холодный год теплых дней может быть всего несколько – в самой середине июля.

По проселочной дороге, ведущей от магистрального шоссе в сторону индийских джунглей, довольно быстро перемещался открытый сверху внедорожник с вооруженным до зубов экипажем. Его водитель, цепко обхвативший руль своими большими руками, был таких громадных размеров, что еле умещался на водительском сиденье – рядом с ним, на переднем сиденье для пассажира, было пусто, но места для возможного попутчика там почти не оставалось. Два его спутника, размерами поменьше, но тоже здоровяки с накачанной мускулатурой, привольно развалились на задних сиденьях джипа. Один из них, не обращая внимания на тряску, чистил разобранный автомат, другой невозмутимо дремал, свесив голову себе на грудь. Дорога запетляла среди рисовых полей, водитель сбросил скорость до минимальной, а вскоре, когда на горизонте появились контуры тропического леса, и совсем остановил автомобиль.

– А здесь как будто бы ничего не изменилось! – громко сказал водитель джипа, вылезая из машины.

Его спутники не ответили. Один из них продолжал громко храпеть, словно бы не замечая того, что автомобиль остановился, другой собирал уже вычищенный автомат.

– Говорю вам, здесь все точно так же, как и десять лет назад! – слегка раздраженно прорычал гигант.

Человек, спящий на заднем сиденье, пошевелился, поднял голову и вопросительно уставился на верзилу, который достал из кожаной папки с эмблемой «Газнефть» топографическую карту и разложил ее на капоте машины. Другой пассажир с заднего сиденья, уже собравший свой автомат, повесил его на плечо и вылез из автомобиля.

– И куда же мы едем? – спросил он, подходя к разложенной на капоте карте.

– Да вот сюда! – Водитель ткнул волосатым пальцем в какое-то место на карте. – Километров пятьдесят отсюда, там нас уже заждались!

– Значит, ты уже был здесь десять лет назад? Не только в прошлом году? – Наружу вылез и третий пассажир.

На всех троих была традиционная индийская одежда, так что издали их можно было принять за местных жителей. Но разговаривали они друг с другом на русском языке.

– Я же говорю: был! Да, неплохое было времечко… – мечтательно сказал водитель джипа, складывая карту, засовывая ее в папку и садясь за руль. Но вместо того, чтобы завести мотор, он включил большой, по-видимому, профессиональный радиоприемник.

– Послушаем-ка лучше здешнее радио. Интересно, здесь передают российскую попсу?

Из радиоприемника полились звуки индийской национальной музыки.

– Ага, попсы ему захотелось! Вот тебе попса! Такую ни с чем не спутаешь!

– А я знаю эту песню – это из фильма! – заявил только что проснувшийся третий и задергался под музыку, фальшиво подпевая: «Джимми, Джимми! А-ча, а-ча!» – Эй, ты зачем хорошую музыку выключил!

– Хорошего понемножку, «танцор диско»! – загоготал верзила. – Должны здесь быть и другие передачи! Поинтереснее, чем эта!

Он так тщательно крутил ручки радиоприемника и так внимательно прислушивался к исходящим оттуда звукам, что даже случайный наблюдатель этой сцены сообразил бы, что верзилу интересует совсем не музыка.

– Ага, нашел! – Из радиоприемника раздались звуки чьих-то далеких переговоров. – Поехали дальше! – Заведя мотор, водитель включил настроенное на служебную полицейскую волну радио погромче, внимательно прислушиваясь к звучащим оттуда голосам.

Минут через двадцать пять, когда их джип уже приближался к тропическому лесу, главарь вооруженных людей вскрикнул «Есть!», остановил машину и заглушил мотор. Двое его спутников придвинули свои головы к радиоприемнику, внимательно прислушиваясь к каждому раздающемуся оттуда слову.

– Ай нид мэйджер! – Мне нужен майор! – звучало оттуда. – Ай нид мэйджер!

– Айм кэптэн! Мэйджер из нот хиер! – Я капитан! Майора сейчас здесь нет! Только что на болотах случился большой пожар! Мы с ним потеряли друг друга! – отвечал другой голос по-английски с заметным русским акцентом.

– Когда можно будет поговорить с майором? Есть важное сообщение! Что там у вас случилось?

– Мы с трудом спаслись от серьезного пожара в тростниках! Не все военнослужащие пока что нашлись! Нашего майора тоже нет с нами! Но дым развеивается! Надеюсь, что скоро мы должны будем с ним встретиться!

– Есть срочное сообщение для вас! Одному из похищенных удалось сбежать! Сейчас он находится у нас, в городке неподалеку. У сбежавшего есть информация о лагере похитителей. Он согласился увидеться с вами и помочь вам в поисках базы преступников!

Ян Гаврилов громко крякнул, подпрыгнув на водительском сиденье. Было заметно, что эти слова произвели на него впечатление. Не отрывая взгляда от радиоприемника, он внимательно слушал. Двое его подчиненных переглянулись между собой.

– Отлично! Мы попытаемся поскорее отыскать майора и другого отставшего! Где мы должны встретиться с убежавшим русским туристом? И когда?

– О’кей! Передаю вам координаты места, в которое мы его доставим. Записывайте!

Гаврилов быстро вытащил из кожаной папки ручку и блокнот и записал в него географические координаты и назначенное время встречи. Затем, засунув блокнот во внутренний карман комбинезона, похлопал по нему рукой и нахмурился. Его подчиненные снова переглянулись. Выйдя из джипа, верзила постоял несколько минут рядом с ним. Затем, видимо, о чем-то размышляя, встал впереди машины, постоял там, потом в задумчивости уселся своим здоровенным задом на капот (автомобиль от его тяжести сразу же накренился вперед).

Какое-то время верзила сидел на капоте неподвижно, уставившись глазами в дальнюю точку где-то впереди. Для двоих его попутчиков такое поведение их предводителя, очевидно, не было чем-то неожиданным. Они не беспокоили его, не включали радио, а предпочли усесться на задние сиденья джипа, негромко переговариваясь друг с другом и бросая в сторону своего главаря осторожные взгляды. Минут через десять верзила неожиданно вскочил – машина дернулась и выровнялась. Гаврилов, криво улыбаясь каким-то своим мыслям, подошел к своим спутникам.

– Эй, анекдот один вспомнил, слушайте! У одного мужика спрашивают: у тебя дети есть? А он им и отвечает: да нету у меня никаких детей! Ему: да ты что, у тебя же в паспорте написано – есть! А он: да какие же это дети? Это – паразиты!

Рассказав анекдот, Гаврилов громко заржал. Его спутники тут же присоединились к нему, поддержав его громким смехом. Вдоволь насмеявшись, верзила сказал:

– А теперь доставайте спутниковый телефон! Пришла пора побеседовать с нашим спонсором!

Спустя несколько минут установка спутниковой связи была налажена. Еще через пару минут Ян Гаврилов дозвонился до Москвы.

– Але! Виктор Сергеич! Мы уже почти на месте, подъезжаем к джунглям!

– Рад тебя слышать! – раздался в трубке довольно бодрый голос Литвиновича-старшего. – Ну, что там у тебя? Рассказывай!

– А я могу говорить свободно?

– Да, конечно! Сейчас ты можешь говорить все!

– Я навел подробные справки о похитителях! Это очень серьезные люди! – проревел в трубку Гаврилов. – Серьезные и страшные! Если что-то пойдет не так – с заложниками поступят очень жестоко!

– Да-да, конечно! – Голос Виктора Литвиновича не изменился и по-прежнему звучал бодро и весело.

– Я поздравляю вас, Виктор Сергеевич! – сообразил, в чем дело, Гаврилов. – Конечно же, ваш Лева отличный парень! Молодец! Весь в отца!

– Спасибо, спасибо! Вижу, ты уже в курсе! А с похитителями ты говорил до или после его побега?

– И до и после, – отрезал верзила. – Не с ними самими, конечно. С их представителями. Они передают, что сумма выкупа останется той же самой. Несмотря на то что вашему сыну удалось убежать.

– Да? Ну, что тут поделаешь… – Голос на другом конце связи поскучнел. – Ладно, хрен с ним, с миллионом! Кто же знал, что Левке удастся сбежать… Алло, Ян? Теперь твое задание немного изменится!

– Как изменится? Выплата выкупа отменяется? – спросил Гаврилов.

– Да нет! Тут уже ничего не сделаешь, придется заплатить, – недовольно пробурчал директор «Газнефти». – Деньги в Индию мы уже перечислили, уточнишь насчет троих оставшихся заложников и заплатишь. Но первоочередная твоя задача – обеспечение безопасности Льва Литвиновича и его скорое возвращение на родину. Возможно, тебе даже придется вступить в контакт с группой российских десантников.

– Ясно, – твердым голосом ответил Гаврилов. – Я немедленно же этим займусь. У меня уже есть кое-какие наработки на этот счет, Виктор Сергеевич! Обещаю, что уже сегодня Лева будет со мной! Ему незачем следовать с группой спецназа в джунгли! Не волнуйтесь! С ним все будет в порядке!

– Если это так, Ян, то ты большой молодец! Я даже не ожидал! Отлично! Побыстрее отправляй Леву в Москву, а уже потом займешься вопросами выкупа остальных!

– Не волнуйтесь, Виктор Сергеевич! Я обязательно справлюсь с этим делом!

Глава 24

С ярко-синего неба светило палящее индийское солнце. Небольшой отряд сикхов быстро и четко перемещался по выжженному пожаром болоту. Стелющийся по грунту белый дым уже почти полностью развеялся, только кое-где на земле еще тлели остатки сгоревшей растительности. Оружие майора оставалось у людей в тюрбанах, но враждебных взглядов с их стороны на себе он не чувствовал. Вообще, никто из сикхских бойцов не обращал явного внимания на его присутствие в отряде. Направление, указанное чернобородым командиром, уже через полчаса вывело всех на самый край сгоревшего болота. Дальше, насколько хватало взгляда, раскинулся вечнозеленый тропический лес. На опушке леса на глаза Андрея Лаврова не попалось ничего особенного, но опыт и внутреннее чутье подсказали ему, что именно здесь и сейчас должна состояться важная для него встреча. Подойдя к бородатому человеку в синем тюрбане, который командовал захватившей его группой, майор сказал по-английски:

– Ай’м рэди! – Я готов! Рэди ту митинг! – Готов к встрече!

Человек с черной бородой словно бы не обратил на него никакого внимания, продолжая что-то объяснять молодому сикху в светлом тюрбане, который внимательно слушал его, повторяя за своим командиром отдельные слова и фразы. Закончив инструктаж, чернобородый бросил на майора острый взгляд и чуть заметно качнул головой, приглашая следовать за собой.

Буквально через несколько десятков шагов, пройденных сквозь густые джунгли, перед ними открылась небольшая поляна. На поляне находился всего один человек. На голове у него был тюрбан такого же ярко-синего цвета, как и у приведшего майора чернобородого. Кроме того, вся одежда этого человека была точно такого же синего цвета. Человек этот был уже немолод: об этом говорили его лицо и аккуратная белоснежная борода. Сидящий на небольшом ковре, расстеленном прямо на траве, главарь сикхов, а именно так определил его положение Батяня, жестом предложил майору занять место перед собой. Майор уселся напротив в такой же позе, в которой перед ним сидел старик – скрестив ноги перед собой. Приведший его сюда боевик с черной бородой налил в два стакана чай из стоящего в ящичке посередине ковра серебряного чайника и, поставив стаканы перед сидящими, молча удалился в глубину леса.

– Это очень хороший чай! – произнес предводитель сикхов по-английски. – Он восстановит твои силы после испытаний, которые тебе пришлось претерпеть сегодня.

– Спасибо, я давно не пил такого вкусного чая, – ответил майор Лавров.

Некоторое время они молча пили чай. Затем старик достал из своих широких одежд небольшой золотой футляр, внутри которого оказался тонкий сложенный листок бумаги и, развернув его, начал читать вслух. Зазвучали слова на незнакомом майору языке – целое стихотворение. Андрей Лавров уже слышал раньше, как звучит самый распространенный в Индии язык хинди. Но здесь в этот раз звучал не хинди.

Окончив читать, старик внимательно посмотрел на Батяню. Не поняв ни слова, тот молчал, слегка наклонив голову, отдавая, таким образом, дань чужой традиции. Тогда глава сикхов перевел прочитанное на английский язык:

– Много дураков, слепцов, мошенников.

Много воров и нахлебников.

Много уходит из этого мира, кто правил силой.

Много головорезов – копят убийства.

Много грешников уходят из мира в скверне.

Много мерзавцев, погрязших в грехах.

Много безумцев, пожирающих падаль.

Много клеветников с ношей на совести.

– Я знаю, – кивнул Лавров. – Это строки из вашей священной книги Ади Грантх, которая находится в городе Амритсар, в Золотом Храме. Даже одна строчка, взятая оттуда, включает в себя мудрость всех десяти сикхских гуру.

– Оказывается, ты кое-что знаешь о нас, сикхах, чужестранец! Я вижу, ты хорошо подготовился к своему путешествию в Индию и к встрече с нами! – улыбнулся старик. – А что еще ты можешь мне сказать?

– Я уже понял, что русских туристов похитили не ваши люди. Но вот кто это сделал?

– Мы уже знаем, кто это сделал. И похитители будут жестоко наказаны.

– Из того, что я уже знаю о сикхах, и особенно из того, что я узнал о них сегодня, я не могу поверить в это похищение. Во всяком случае, мне трудно представить, что там, в древнем городе, действовали именно сикхи.

– Я тоже не мог в это поверить. А после того, как я своими глазами осмотрел это место, я понял…

– …что это сделали совсем не сикхи! – докончил за него майор, что было не совсем вежливо. – Конечно, индийским властям в Дели этого не докажешь!

– Правильно! Из того, что мы увидели в древнем городе, а особенно из тех подробностей, которые рассказал нам ученый – свидетель похищения, мы точно узнали, кто это сделал!

– Что с ним? – не удержался от вопроса майор.

– С ученым? С ним все будет в порядке! – снова усмехнулся сикх. – Мы доставим его обратно в Дели, и он сможет защитить свою диссертацию вовремя. Думаю, что с его диссертацией все будет хорошо! Но далеко не все в порядке с нашей репутацией! А также с русскими туристами! Эти подлецы выдали себя за сикхов, а индийским властям это как раз на руку! Найдя лагерь похитителей, военные, скорее всего, уничтожат всех, кто в нем находится, а нас, сикхов, представят перед всем миром беспощадными убийцами, ради больших денег не пожалевших жизней мирных туристов.

– Кто их похитил? – снова перебил его майор. Это опять-таки было невежливо, но эмоции брали свое.

– Я понимаю твое любопытство. Эти люди – секта беспощадных воров и убийц. По-английски они называются «Дэвууд бразэрс». Банда людей без собственного достоинства, чести и совести, потомки древних палачей из касты неприкасаемых. Они способны на любые преступления, на самые жестокие пытки. У заложников они, если захотят, вполне могут отрезать уши, носы и гениталии. В Индии никто из уважающих себя людей никогда не пойдет на контакт с ними – только самые заядлые и неисправимые преступники. Мы, сикхи, не признаем никаких каст. Но ни у одного сикха не может быть ничего общего с подобными людьми.

Старейшина допил свой чай и поставил перед собой пустой стакан. Мгновенно, возникнув словно бы из ниоткуда, рядом появился молодой человек в белой чалме, наполнил чаем пустые стаканы и тут же исчез. Батяня подумал, что, возможно, за их «беседой наедине» из чащи следит множество глаз других сикхов.

– Меня вызывают! – сказал Батяня седобородому вождю, почувствовав, как в одном из его карманов заработало устройство ближней связи «Уоки-токи». – Ваши люди не отобрали это у меня. Вы позволите мне поговорить со своими?

Седобородый слегка нахмурился, но его лицо тут же разгладилось, и он кивнул, соглашаясь. Майор поднес «Уоки-токи» к уху. Оттуда доносилась русская речь:

– Внимание, Андрей! Андрей! Ты слышишь нас? Возможно, у него сели батарейки. Или… – говорил капитан кому-то стоящему рядом.

– Капитан Шилов! Слышу вас хорошо! – строгим голосом сказал Батяня. – Доложите обстановку, капитан!

– Андрюха!.. твою мать! – раздалось из передатчика. – Ты… Черт, мы тебя уже почти похоронили, блин… Ты куда делся? Мы перебрались на другой берег… Там же все сгорело на хрен! Где ты был?!

– Я пересидел пожар… В укрытии! – заявил майор.

– В каком, к черту, укрытии? Ладно, все потом расскажешь! Ты не пострадал?

– Нет, я цел, не обгорел! Как вы? Все целы?

– Мы все трое не пострадали… в отличие от индусов… – сказал вполголоса Шилов. И громче: – Слушай, майор! Тут такое дело! Нашелся один из похищенных! Его везут к нам навстречу! Он покажет, где находится лагерь террористов!

– Точно? А кто такой? Кто из них? – спросил майор.

– А черт его зна… То есть они нам не сказали! Кто-то из них, мужик… Короче, на месте все выясним! Встречаемся в квадрате восемнадцать – шестьдесят! Как поняли, прием?

– Понял вас, конец связи! – Андрей Лавров отключил переговорное устройство, аккумуляторы в котором действительно уже садились.

– Я надеюсь, ваша беседа была содержательной? – вопросительно посмотрел на майора седой сикх.

– Да-да! Все в порядке! Российские солдаты не пострадали от огня! Они ищут меня, сообщили мне координаты нашей будущей встречи! Вы ведь сейчас меня отпустите?

– Конечно отпустим, уважаемый! Мы не воюем с русскими, обязательно передай это своему начальству! Сейчас тебе отдадут твое оружие и покажут самую близкую дорогу к твоим людям! – В ответ на недоуменный взгляд Батяни старик объяснил: – Мы прекрасно знаем, где они, ведь мы все время следили за вашим отрядом!

На поляне появился чернобородый командир сикхов и поманил майора за собой.

– Прощайте, вождь! – сказал Батяня, устремляясь за полевым командиром.

Некоторое время оставшийся один на поляне Амар Сингх продолжал пить чай, по-видимому, размышляя о чем-то серьезном. Затем сделал знак рукой. Рядом с ним мгновенно появился тот же самый молодой сикх в белом тюрбане.

– Так! О чем они сейчас говорили между собой по-русски? Рассказывай!

Глава 25

Последний свободный день перед началом нового реалити-шоу в столице Гренады проходил в теплой и дружеской атмосфере. Все российские «звезды» оказались простыми и доступными в общении людьми, и никто из них не задирал нос перед рядовыми участниками. Вполне возможно, что это было только здесь, в экзотической Гренаде, а вернувшись в Россию, все они снова станут «элитой, недоступной для простого народа». Ведь здесь им нужно было завоевать популярность и симпатию у рядовых участников, имеющих на совете племени точно такое же право голоса. Но пока что об этом как будто бы никто серьезно не задумывался, и дружеское общение проходило в совместных трапезах (банк наконец перечислил деньги, и ресторан завалил всю группу вкуснейшими блюдами), в публичном чтении стихов и коллективном исполнении русских народных и просто популярных песен.

– А вы разве не актер? – обратилась к Юрию самая пожилая участница игры, пенсионерка из города Иваново. – Я же вроде видела вас в новом сериале?

– Что вы, тетя Люда? Это же Юрий Федосеев, чемпион по штанге! – засмеялась Таня Власова.

«Актер!» – Юрий на миг оцепенел. В его голове как будто что-то щелкнуло. На мгновение его сознание заволокло какое-то видение. Он увидел себя на съемочной площадке, окруженного декорациями, освещенного софитами…

– Юра, пошли с нами! – позвал его Олег Захаров.

Видение исчезло.

В руку Олега вцепилась Лола Парфенова – недавняя чемпионка российского конкурса красоты. На Лоле был дорогой макияж, прикид из престижного бутика и гламурные драгоценности, а сама она напоминала надувную куклу. Юрию гораздо приятнее было общаться с простыми девушками вроде Тани и Лиды. Но сегодня они почему-то вели себя уже не так просто и открыто, как вчера.

– Мы будем ходить по главной улице города и петь русские народные песни! – заявил писатель. – Девушки, за мной!

Олег легко мог очаровать кого угодно – и первую красавицу России, и простую воспитательницу. Танечка с Лидочкой подхватили Юрия с двух сторон под руки, и он поперся вместе со всеми петь на улицах Сент-Джорджеса, хотя минуту назад совершенно не собирался этого делать.

– Вы слышали новость – Петров не прилетел! – вдруг заявила «главная красавица».

– Как не прилетел? Не может быть! И не прилетит?

Игорь Петров был известным российским актером и пародистом, он должен был стать новым ведущим игры. Начало съемок на острове отложили на два дня, чтобы дождаться его прилета из Москвы.

– А кто же тогда будет ведущим?

– Наверное, теперь назначат кого-то из нас! – пошутил писатель Захаров.

– Точно! И знаете кого? – загадочно спросила Лола.

– Я, наверное, знаю! – решил пошутить и Юрий. – Тебя, конечно!

– А вот и нет! – надула толстые «резиновые» губки красотка. – Ведущей станет Оля Климова!

Все замолчали. Конечно, это вполне могло и не быть правдой. Но что, если вдруг это было действительно так! Ольгу Климову не любили, несмотря на ее частое появление на экранах чуть ли не всех центральных каналов. Более того, частое близкое общение с ней могло достать кого угодно!

– Так, друзья! – остановился Олег Захаров. – Поход в город отменяется, срочно созываем совет племени.

– Какой еще совет? – искренне удивилась Лола. – Игра ведь начинается только завтра?

– Неважно. Будет серьезный разговор! – сказал писатель и развернул красавицу в направлении отеля.

Открытое кафе на крыше здания гостиницы с трудом вместило всех участников шоу. Появилась здесь и Ольга Климова, одетая в роскошное платье из ярко-красного шелка. Но в центре внимания здесь была не она, а Олег Захаров. Свое выступление он начал со стихов:

– Осудите сначала себя самого,

научите искусству такому,

а уж после судите врага своего

и соседа по шару земному.

Научитесь сначала себе самому

не прощать не единой промашки,

и уж после кричите врагу своему,

что он враг и грехи его тяжки.

Не в другом, а в себе побеждайте врага,

а когда преуспеете в этом,

не придется уж больше валять дурака —

вот и станете вы человеком.[7]

Какое-то время стояла тишина – люди обдумывали услышанное. Затем писатель продолжил:

– Так вот, уважаемые участницы и участники! Я хочу заявить, что все «черные метки», которые я буду давать на будущих советах племени, я буду давать исключительно тому, на кого выпадет жребий! Предлагаю поднять руки всем, кто ко мне присоединяется! Так-так! Вижу, что ко мне присоединились все до одного!

– А вот я против! – громко заявила Климова.

– Моя дорогая! Ты ведь… Пардон, теперь уже не «ты», а «вы»! Вы ведь уже не участница, а ведущая программы, так что все-таки все участники проголосовали единогласно!

– Ага! – скривилась Климова. – А находиться мне здесь среди вас можно?

– А нам нечего скрывать! – сказал писатель. – Кстати, до меня дошли слухи, что девушкам в лагере собираются брить головы наголо! Это правда? Вот вы сейчас скажите нам, ведущая! Головы будут брить?

– Я ничего вам не собираюсь говорить! Вот еще! Я сама еще все не знаю, а что и знаю – говорить заранее не обязана! И при чем здесь бритье голов?

– А при том, что никакая победа не стоит того, чтобы нарушать человеческие ценности и предавать идеалы! Я буду придерживаться этих принципов и надеюсь, что и другие меня поддержат!

– Ладно! – Оля Климова вскочила на ноги. – Посмотрим, что вы запоете в лагере! Увидим, как вы станете поддерживать друг друга, когда придет время выбирать очередную «жертву»! Все! Пока! До встречи на острове!

Громко цокая высокими каблуками, она демонстративно выбежала из кафе.

– Кстати, кто-нибудь весь контракт прочитал? Что там еще было, кроме возможного бритья головы? – спросил Захаров.

Как оказалось, полностью контракт не прочел никто. Правда, многих из участников заставили расписаться на каждой его странице. Многих, но не всех.

– Там есть такой пункт, что контракт подписывается в двух экземплярах. Один экземпляр должен оставаться у участника! – неожиданно сказала Наталья, юрист из военного ведомства.

– Так! У кого из вас на руках есть свой экземпляр контракта? Ни у кого нет? Интересно! – Олег покачал головой. – Нужно будет обязательно попросить образец контракта у наших администраторов, чтобы ознакомиться с ним подробнее.

– А я вообще этот контракт не читал! Подписал его на последней странице – и все! – заявил Юрий Федосеев.

– Хорошо, что ты это запомнил! – похвалил его Олег. – Возможно, что этот факт нам еще пригодится! Отлично, друзья! Вне зависимости от того, кто победит, даже если мне придется покинуть вас уже завтра, я обещаю – по прибытии в Москву я приглашу вас всех в ресторан Дома литераторов! И там мы подведем итоги нашего приключения! Надеюсь, что эта встреча станет приятной для всех – и никому не придется краснеть за поступки, совершенные здесь!

На следующее утро всех участников, взявших с собой личные вещи, погрузили на специально арендованные на этот день четыре вертолета. На двух других вертолетах летели телеоператоры, которые запечатлевали этот роскошный полет. Если посчитать еще наземных операторов, часть из которых уже ждала всех на коралловом острове вместе с техническим персоналом, становилось ясно, что спонсоры проекта вложили в него немалые деньги.

У берегов небольшого песчаного островка с зарослями кокосовых пальм лениво плескались зелено-голубые океанские волны. Этот пейзаж был действительно «райским» – точь-в-точь как на рекламе шоколадок «Баунти». Прямо посреди этого чудесного великолепия приземлялись вертолеты с участниками начинающейся игры. Дальше участникам игры нужно было пересесть на другой вид транспорта – грузовики, которые обычно использовались, по-видимому, для перевозки скота. Все участники делали это с показной радостью, не выражая ни малейшего недовольства – еще бы, ведь это все снималось для телевидения! Дорога до лагеря, правда, оказалась далеко не комфортабельной – вернее, дороги как таковой не было вовсе. Удерживаясь за дуги, призванные предохранять перевозимых в грузовиках коров от выпрыгивания, людям пришлось выдержать в пути довольно сильную тряску. Но настроение у всех по-прежнему было приподнятым – они уже здесь, они на острове!

Лагерь, в котором им предстояло прожить следующие полтора месяца, все увидели еще издали – им сразу бросилась в глаза натянутая вокруг дощатых бараков колючая проволока и четыре вышки для часовых, расположенные по углам территории.

– Ну, теперь мне ясно, почему конкурс называется «Лагерь в тропиках»! – выдохнула из себя пенсионерка тетя Люда.

– Ясно, ясно… – пробормотал Юрий. – Лагерь я вижу. А где же лагерная охрана?

Вскоре они увидели и лагерных надсмотрщиков. У входа в лагерь – это были ворота из колючей проволоки – приехавших встречали люди в полицейской форме. В руках они держали резиновые дубинки и вежливо улыбались.

– Добро пожаловать на райский остров! – заорал динамик на высоком шесте около входа. – Приветствуем вас в нашем лагере! Предупреждаем: вы беспрекословно должны выполнять все распоряжения персонала! Передвигаться по территории лагеря, а тем более – всего острова разрешается только по нашей команде! Находиться можно только в том месте, где укажет вам охрана! Любые самовольные прогулки наказываются отстранением от проекта и немедленной высылкой с острова!

– Всем выстроиться в линию! – скомандовал рослый надзиратель, похлопывая увесистой дубинкой по своей левой ладони. – Сейчас будет произведен личный осмотр и проверка взятых вами с собой вещей! Обнаруженные запрещенные предметы будут немедленно конфискованы!

За процедурой построения всех в одну колонну наблюдало сразу несколько видеокамер. Телеоператоры прохаживались вокруг прибывающих, снимая происходящее с самых разных ракурсов. Звукооператоры держали в руках длинные шесты с направленными на участников большими микрофонами. Охранники командовали. Участники подчинялись. После построения началось фотографирование. Всех по очереди стали подводить к наружной стене лагерного барака, на которой была прикреплена вертикальная мерная лента с большими цифрами обозначений в футах и сантиметрах. Рядом с ней всех и фотографировали в профиль и анфас – так в криминальных фильмах фотографируют подозреваемых для полицейского протокола.

– Имя! Фамилия! Цель прибытия! – рявкала на каждого, кто уже прошел процедуру фотографирования, девушка в полицейской форме.

– Какая цель? Не знаю… – смутилась Лида Павлова.

– Цель прибытия – участие в телевизионной игре на выбывание! Проходите дальше! Следующий!

Писатель Захаров на все вопросы начинал отвечать одинаково: «В контракте имеется пункт, запрещающий унижение нашего достоинства! Меня зовут Олег, фамилия – Захаров». То же самое он сказал человеку, который рылся в его личных вещах, старательно откладывая в сторону то, что не входило в «разрешенный список». А Юрий Федосеев, когда подошла его очередь предъявлять багаж, заявил: «А я вообще не собираюсь демонстрировать вам свои личные вещи! Это что еще за шмон?» Охранник растерялся. Потом позвал на помощь другого – самого высокорослого из охранников. Вращая дубинкой, высокий, обритый наголо надзиратель подошел к ним и ухмыльнулся:

– Вы же прибыли в лагерь? Так что теперь вы должны выполнять все здешние правила и распорядок!

– А я веду себя точно так же, как вел бы и в настоящем лагере! Будем считать, что мы находимся в фашистском концлагере! Я не разрешаю вам рыться в моих вещах! Вызывайте других охранников – может быть, вы станете со мной драться?

Олег был ниже ростом, чем высокий надзиратель, но гораздо шире его в плечах. Высокорослый надзиратель поморщился и что-то тихо сказал своему напарнику. Шмонать вещи Олега не стали.

После осмотра и конфискации части вещей участников переодели в лагерную одежду – для мужчин это оказались светлые полотняные брюки и рубахи, для женщин – рубахи и юбки.

– Хорошо еще, что они однотонные! А я уже думал, выдадут в вертикальную полоску! – сказал писатель.

– Ага, и кандалы на всех наденут! – кивнула тетя Люда. – А может быть, кандалы с наручниками у них тоже приготовлены? Для провинившихся?

– Ну что вы, что вы, не может такого быть! – защебетала Танечка Власова. – Ведь в контракте написано: они обещают не унижать человеческое достоинство!

– Похоже, что наше достоинство уже пытаются унизить! – проворчал Олег. – Посмотрим, что будет дальше!

Дальше на сцене появилась недавно назначенная ведущая шоу. Одетая в невообразимый наряд, состоящий из черного бархатного корсета, короткой черной юбки, черных сетчатых чулок на подвязках и высоких блестящих сапог на платформе, она подошла к выстроенным в шеренгу участникам. В руках ведущая держала короткий стек – обычно такие хлысты используются для дрессировки лошадей.

– Так-так! Рада видеть вас, дорогие мои! Приветствую вас на «райском острове»! Вот, например, вы! – Ведущая остановилась перед «тетей Людой из Иванова». – Скажите, как вы себя чувствуете в нашем лагере?

– Честно говоря, пока что не очень, – ответила пенсионерка. – Не ожидала я, что с нами здесь будут так обращаться!

– Ха-ха-ха! – громко засмеялась ведущая. – Как это «так обращаться»? То, что только что здесь с вами было, это еще цветочки, дорогие мои! Вот скоро начнутся ягодки! Тогда вы уж точно узнаете, «что такое рай»!

У стоящего рядом Юрия снова помутилось в голове. На него опять нахлынули тревожные видения. Ему казалось, что он уже видел эту особу в садомазохистских одеяниях раньше, но, безусловно, совсем в другой обстановке. Тогда на ней тоже были надеты сапоги и юбка. И вдруг он все вспомнил! Тропические джунгли, двое сагибов, мужчина и женщина! И он перед ними – в роли раба! Но тогда ее звали совсем не Ольга Климова! Да и он тоже! На самом деле он никакой не чемпион по штанге! Он не Юрий Федосеев! Его зовут Михаил Шавловский! А ее…

– Клава! – заорал он. – Ведь ты же Клава! Я узнал тебя!

Михаил проснулся. Он лежал на циновке на дне земляной ямы, окруженной бамбуковым частоколом. Это снова был только сон!

– Слушай, Шавловский, чего ты кричишь во сне? – недовольным голосом заворчал лежащий рядом Николай Сивый.

– А ты, Коля, храпишь! – из-за ширмочки раздался голос Клавдии.

На этот раз Михаил решил не рассказывать свой сон товарищам по плену. Сон был ярким и отчетливым – во время сна он не сомневался, что все это происходит с ним в действительности. Но реальная действительность была еще непригляднее, чем унижение участников телевизионного проекта на далеком карибском острове. Сходство происходящего в реальности с его сном состояло только в том, что в обоих случаях они находились в тропиках вдали от родного дома. Но из этого «проекта» – плена в индийских джунглях – добровольно выйти было нельзя.

* * *

– Черт! Как же мне надоело это пиво «Туборг»! – пробурчала Клавдия Спивак, растягиваясь после завтрака на своей циновке.

«Троица заложников», как обычно, коротала время после еды, швыряясь пустыми банками из-под пива в отхожее ведерко. Побеждал тот, кому первому удавалось его опрокинуть. Обычно это был Михаил Шавловский.

– А чем тебе не нравится «Туборг»? Нормальное пиво! – добродушно протянул культурист.

– Нормальное-то оно нормальное, но хочется хоть какого-то разнообразия, – сказал Коля Сивый, вытряхивая себе в рот остатки пива из банки.

– А я бы вообще этот «Туборг» пить не стала! Обычно я «Хайнекен» пью. Конечно, когда никакого лучшего напитка нет! Ура! – крикнула блондинка, неожиданно для себя впервые удачно угодив банкой в ведро. – Я попала! Наконец-то!

– Хорошее пиво я пил в Праге! Называется «Вельвет»! – Миша потянулся на циновке и так сдавил в кулаке пустую банку, что она тут же сплющилась.

– Что за «Вельвет»? Ты где его пил? «У Калика»? – спросил визажист.

– «Калик» – по-русски значит «чаша»? Это тот трактир, где солдат Швейк когда-то любил сидеть? «У чаши» – в книге так написано.

– Ну да, конечно! «У чаши»! Все русские туристы туда заходят!

– Ага! Туристы! Вот в том-то и дело, что пиво в Праге лучше пить там, куда туристы не заходят! Есть там такие места – в них все гораздо дешевле и пиво бывает даже получше.

– Ну ладно, ты брось понты кидать! Откуда ты-то знаешь, где в Чехии пиво лучше? – удивился Сивый.

– А мне показали. Маркус показал. Маркус – это каскадер из Праги, мы с ним вместе в «Войне и мире» снимались. Я когда в Прагу после этого приезжал, с ним специально для этого встречался.

– И что, много вы тогда пива выпили? – спросила Клава.

– Немало! Пять пивных за день обошли – это точно! И нигде нам пиво не обошлось дороже, чем у нас в Москве стоит обычное «Жигулевское».

– А вообще-то в самой Праге делают не самое хорошее в Чехии пиво! Там вода неважная! – не захотел уступать актеру визажист. – В Ческе-Будеевице надо ехать. Или в Пльзень!

– Вот в этих городах мне бывать не приходилось. Я был только в Праге.

– Вот видишь! – торжествующе сказал Сивый. – А говоришь – «попил пива»!

– В Пльзене я не был, а вот пльзеньского пива удалось попить! Есть в Праге пивная «У Пинхаса» – так туда пиво прямо из Пльзеня привозят. И привозят его в дубовых бочках, а не в железных банках!

– Да ладно, хватит похваляться! – признал свое поражение визажист. – Теперь-то мы здесь… И хорошо, что здесь нам хоть какое-то пиво дают!

Действительно, в той жуткой жаре, которая стояла здесь с утра до вечера, одна-другая банка пива могла свалить с ног даже такого здоровяка, как Миша Шавловский. Что уже говорить о тщедушном визажисте и блондинке!

– А я думаю, что мы должны потребовать у них чешского пива! – подала голос Клавочка.

– Что? У кого «потребовать»? – спросил Миша. – У этих бандитов?

– Ну да! – Клава поднялась со своей циновки на ноги. – Хватит тут им… над нами издеваться! Пускай если не чешского, то хотя бы «Хайнекен» сюда притащат! И пусть кормят нас по-человечески! Не чипсами-шмипсами всякими, а нормальной человеческой пищей!

– Ну, знаешь… – протянул актер. – Это уже наглость с нашей стороны! Кормят они нас… пиво дают… Чего еще нам требовать? Смотри, они же убийцы! Еще нарвемся… на грубость!

– Ни хрена не нарвемся! – громко сказала блондинка. Было видно, что выпитое только что пиво придало ей храбрости. – Они же деньги за нас получат! Нехилые деньги! Ясно, они уже понесли расходы – следили за нами, оружие использовали. Так что затраты на пиво и еду – это уже мелочи! Тем более что в Индии все страшно дешево! И телевизор пускай здесь поставят! Или знаете что? Пусть переведут нас из этой ямы в палатку или в домик в лесу. Я здесь видела один такой – а мы им пообещаем никуда оттуда не убегать!

– Ну, знаешь, я у них ничего требовать не буду! – заявил Михаил. – Ну его на фиг! Лучше сидеть тихо, не высовываться и ждать. Хрен знает, бывает, между прочим, что заложников иногда и убивают. И даже пытают. Лучше бы нам здесь тихо сидеть.

– А я потребую! – Клава была настроена решительно. – Еще как потребую! А ты, Коля?

– Правильно! – неожиданно согласился визажист. – Конечно, раз это бизнес, то и условия для нас должны быть соответствующие! Четыре миллиона евро получают – пусть потратят на нас еще пару сотен!

Блондинка и парикмахер, которые в последнее время постоянно конфликтовали друг с другом и недавно были готовы чуть ли не драться, неожиданно нашли общий язык. Михаил скептически пожал плечами, но разубеждать друзей по несчастью не стал. Ему самому надоело сонное однообразие последних дней. Он не привык к подобному бездействию, да и страх перед бородатыми туземцами постепенно сменялся апатией и безразличием к окружающему.

– Эй, громилы! – крикнула Клава торчащим наверху стражникам. – Ну-ка, позовите сюда своего начальника! Быстро!

«Громилы», конечно же, ничего не поняли. Но после того как требование было повторено несколько раз на всех известных трем пленникам языках, один из охранников куда-то ушел. Их главарь подошел к заключенным уже через полчаса. Его голову, чуть ли не впервые появившуюся над загородкой, украшала роскошная чалма зеленого цвета.

– Слушай, босс! – нагловатым голосом заявила Клава. – У нас тут к вам кое-какие претензии есть!

Как это было ни удивительно, заросший густой щетиной «босс» похитителей внимательно выслушал требования своих пленников. Улыбаясь, он кивал головой, когда Клава с визажистом, перебивая друг друга, «делали запросы и пожелания» по поводу улучшения рациона, меню, установки телевизора и «перевода в нормальный дом».

– А вдруг дождь пойдет? – возмущалась Клавочка. – Мы же здесь без крыши! Что нам, мокнуть тут? Давай, переводи нас в нормальное здание с крышей!

Ответ главного похитителя был кратким и лаконичным: «Мы подумаем».

– Эй, стой! Что тут думать, ты скажи – будет для нас еще что-нибудь, кроме того дерьма, которым нас здесь кормят! Если не будет, мы… – Блондинка задумалась, нахмурив изящный лобик, который здесь уже успел покрыться многочисленными прыщиками. – …Мы голодовку объявим!

Последние слова она выкрикнула по-русски. Человек в зеленой чалме ответил:

– Good. Хорошо. Something we will do for you. Кое-что мы для вас сделаем. Good feed I promise you. Хорошую еду я вам обещаю. А вот телевизора у нас нет. И посидите здесь еще немного, увидите – сидеть вам осталось совсем недолго. Скоро вы все вернетесь домой, к своим родным и близким.

– Вы слышали! Недолго просидим! – обратилась Клавочка к друзьям по несчастью, когда их главный похититель удалился. – Наверное, наши родственники уже связались с ними! Скоро выкуп за нас передадут!

Глава 26

Поредевший после трагических событий на болоте совместный отряд спецназа снова шел через джунгли. Верблюдов под десантниками уже не было – на тех верблюдах, которые уцелели после случившегося пожара, проводник увез в ближайший город двух обгоревших индусов. Оба они нуждались в срочной медицинской помощи. Теперь пешим отрядом руководил Батяня – оставшиеся в меньшинстве индийские «коммандос» плелись позади.

– Так ты, говоришь, ничего не смог с ними поделать? – спросил у майора капитан Шилов.

– Можно подумать, кто-то другой что-то сделал бы, если бы на него сразу пятеро навалилось… Да я, вообще-то, и не сильно им сопротивлялся. Сразу понял, что убивать меня они не станут. И их поэтому калечить не стал.

– А потом, под брезентом?

– И под брезентом тоже! Во-первых, я связанный был. Во-вторых, раз они меня спасли, то, значит, должны были хотя бы допросить сначала.

– Понятно! – кивнул капитан.

– Ты лучше мне объясни, зачем ты так открыто по рации говорил? Я же тебе сказал: «Капитан, доложите обстановку!»

– Точно! Мы же договорились! Как же я так «облажался»?

Слова «доложите обстановку» вместо приветствия у них были условным сигналом того, что разговор могут подслушивать «чужие».

– Да волновались мы! Ты же пропал на пожаре – а тут вдруг твой голос! – оправдывался Шилов. – Да и кому здесь подслушивать? Никто в этих джунглях русского языка не знает!

– Эти сикхи – явно не дураки! Вполне возможно, что среди них есть и такие, которые понимают наш язык! Ладно, в следующий раз будь осторожнее!

Пешком по джунглям отряд перемещался гораздо медленнее, чем на верблюдах. Проводника с ними уже не было, а лесные дороги на местности располагались не совсем в тех местах, в которых они были нанесены на топографических картах. В конце концов совместными усилиями россияне и индусы отыскали одну узкую тропинку, ведущую в нужном для них направлении. Беседа идущих первыми десантников между собой коснулась национальных взаимоотношений.

– Вообще-то индусы – нормальные ребята!

– Вернее, были бы нормальными, если бы… – заметил капитан Шилов.

– Имеется в виду разница в менталитетах? – спросил лейтенант Томин.

– Точно! Что это за мужики такие, с которыми выпить нельзя! – кивнул головой капитан, чуть покосившись в сторону непьющего лейтенанта. – Я вот какой случай могу рассказать! Были мы в позапрошлом году в Индии на ответных совместных учениях. То есть сначала они к нам в Псков, а мы, значит, сюда. Скинули нас тогда с вертолетов над джунглями, пришлось нам немало по ним побродить… Но сейчас я не об этом. Случилось так, что в тот раз я со своим взводом два дня в одной деревне просидел… Так вот, жил в той индийской деревне один кузнец. Нормальный такой кузнец. Нет, вернее, для индуса не совсем нормальный – здоровенный такой мужик, побольше и посильнее любого из нас.

– Ну, кузнец есть кузнец! – не удивился майор Лавров. – Кузнецы – они везде мужики здоровые!

– Да, тот был очень здоровый! – продолжал Шилов. – По габаритам размерами с того амбала будет, с которым ты на Кавказе недавно схлестнулся.

– Типа Яна Гаврилова?

– Ага. Правда, руки у кузнеца покороче были, чем у того гориллоида, а ноги – подлиннее. Так вот, к чему это я? Ах да, народ там гостеприимный жил, в той деревне. Угостили нас своими местными блюдами – ничего себе еда, мне, между прочим, понравилось. Хотя для некоторых из моего взвода их еда слишком острой показалась. В деревне тогда праздник какой-то был. Вот и мы заодно с ними его отметили. Короче, еды там было навалом, а выпивки – никакой. Ну, у нас, конечно, было кое-что с собой в неприкосновенном запасе – заранее знали ведь, куда летим…

– А при чем здесь кузнец? – спросил майор.

– Вот в том-то все и дело! Угостили они нас, мы их тоже угостили нашим сухпаем… А кузнец тут и спрашивает: мол, что там у вас во фляжках? Что это вы все время пьете и морщитесь? А это, говорю, у нас наша русская водка! Не слыхал, что ли? Так вот, он, оказывается, про водку и другую выпивку кое-что слышал. А вот попробовать их ему за всю его жизнь еще не пришлось – представьте себе, пятьдесят лет мужику!

– Так вы ему налили? – усмехнулся Батяня.

– Ага! Мужик здоровый, налил я ему в кружку грамм сто пятьдесят – ну, это уж как положено. Он возьми – сразу всю кружку и хряпни! Хряпнул он, поморщился и хоть бы что ему – посидели немного, и он как будто бы «ни в одном глазу»! Я спрашиваю: ну, как? А он отвечает (через переводчика, конечно). На вкус, говорит, это вещь очень страшная! Даже не представлял себе, что такую дрянь кто-то пить может! Но вот что теперь такое со мной должно произойти? Я ему тогда говорю: раз ты ничего не чувствуешь, так, значит, надо еще разок повторить! Еще выпьешь? А он мне: нет, пожалуй, в другой раз такую гадость в рот ни за что не возьму! Сказал он мне это и тут же на землю свалился как подкошенный.

– Заснул, что ли? – спросил майор.

– Ага! Заснул как мертвый! Прямо на месте свалился! А вокруг ведь полно индусов! Ну, они его, конечно, попытались в чувство привести, а он не просыпается! Тут вокруг страшный крик поднялся: убили, говорят, русские нашего кузнеца! Представляете, что тогда началось?

– Да, ситуация серьезная!

– Еще какая! Кузнеца никто разбудить не сумел, так и утащили его в хижину, спящего. Еле-еле вшестером одного унесли – нас к нему больше не допустили. Праздник, конечно, сразу был испорчен – тут уже было не до праздника! А на следующий день, знаете, что случилось?

– Представляю! – кивнул головой Батяня. – Значит, кузнец и на следующий день не проснулся? А не помер он, кстати?

– Помереть-то он не помер! Но и не проснулся! Он себе спокойно спит, а индусы вокруг его хижины собираются! В невероятном количестве! Там, похоже, население всех окрестных деревень собралось. Представьте себе: сидят себе несколько тысяч индусов на корточках, покачиваются и тихонько вроде как какие-то песни поют. Это они так молятся. Околдовали, говорят, иностранные колдуны нашего любимого кузнеца! Короче, для того чтобы нам из той деревни выйти, пришлось туда батальон индийских солдат присылать. Еще немного, и неизвестно, что бы они с нами сделали!

– Ну, а с кузнецом-то чем история закончилась?

– А ничем! То есть проснулся кузнец как ни в чем не бывало! Правда, двое суток до того непрерывно проспал! А теперь в той местности про нас, наверное, сказки рассказывают – типа, захотели белые люди с севера индийского кузнеца колдовством уничтожить! Но кузнец их злым чарам не поддался, хотя и выпил заколдованный напиток.

– Да, так и рождаются легенды! – кивнул головой майор Лавров. – В местностях, где народ не пьет, особенно осторожным нужно быть. Кто знает, что этим непьющим в голову может прийти?

– Ну, можно подумать, все непьющие – подозрительные люди! – недовольно сказал лейтенант Томин.

– Это точно! – кивнул капитан Шилов. – Ты чего, лейтенант? Это же не про тебя! Да ты, кстати, тоже иногда можешь выпить! Ты ведь не совсем чтобы непьющий?

– А я вот какой случай хочу рассказать! – решил увести разговор от скользкой темы майор Лавров. – Был я однажды в Марокко – по службе, конечно. И встретил я там в пустыне двоих археологов – сейчас многие наши специалисты на иностранные фирмы работают. Так вот, попали в тот раз двое бывших советских – белорус и украинец – в археологическую экспедицию в пустыне Сахара. А салом и водкой не запаслись.

– Ага, представляю, каково украинцу без сала! – кивнул головой капитан.

– Точно! Ну, не знаю, как они тогда вопрос с салом решили, а вот производство алкоголя в пустыне им наладить удалось. И неплохого, кстати, алкоголя! Приспособили под самогонный аппарат переделанный кондиционер, а сырьем для браги им послужили старые засахаренные финики. Так вот, готовый продукт у них вышел крепостью под семьдесят градусов.

– А если бы они попались? – ухмыльнулся Шилов. – Наверное, мусульманские власти их на месте расстреляли бы за такой «великий грех»?

– Ну, во-первых, они не попались, а во-вторых, Марокко, к счастью, не Саудовская Аравия и не Ливия. Это в Ливии за подобные дела если и не расстреливают, то лет на десять в подземную тюрьму посадить могут!

– Да, бывают на свете дикие страны… Не дай бог столкнуться с такими законами! – передернул плечами капитан Шилов.

– Индия, конечно, не такая жуткая страна – хотя простой народ здесь совершенно не пьет… Ложись! – вдруг крикнул майор Лавров, падая на землю.

Сразу с трех сторон по отряду ударили автоматные очереди, сзади раздался чей-то крик боли, вслед за ним – причитания на чужом языке. По-видимому, вражеские пули попали в кого-то из индусов. Засада была подготовлена грамотно, но Батяня в самый последний момент разглядел среди зарослей силуэты вооруженных людей. Это спасло его, капитана Шилова и двух других российских спецназовцев, тут же упавших на землю и залегших в густой траве. Яростная стрельба по отряду продолжалась несколько минут. Затем выстрелы прекратились – в джунглях раздавались только стоны раненых. Среди индусов подстреленных было уже двое. Один из них издал обреченный, возможно, предсмертный, крик – и замолчал. Видимо, уже навсегда.

Засада подстерегала отряд в месте, где тропинка проходила по неширокой низине среди густых зарослей – скорее всего, по бывшему оврагу. Четверо российских десантников и индийские «коммандос» оказались здесь в очень невыгодном положении. Враги расположились выше их и не давали залегшим внизу даже приподнять головы, а тем более как следует прицелиться. Почему-то основной огонь нападающих был сосредоточен на оказавшихся сзади индусах – но придерживали они и российских десантников, не давая им возможности перегруппироваться. По звукам выстрелов Батяня понял, что подкарауливших их врагов было всего пятеро или шестеро. Но боеприпасов у нападавших, скорее всего, было немало: как только кто-нибудь из десантников пытался приподняться или переползти в сторону, как тут же по нему открывался ураганный огонь длинными очередями. Спецназовцы решили отвечать на обстрел одиночными выстрелами – если бы они стали стрелять так же интенсивно, как лупили по ним залегшие в засаде бандиты, патроны у них закончились бы довольно скоро. Взаимная непрерывная перестрелка продолжалась около сорока минут. Десантникам нужно было что-то предпринимать – вести позиционный бой до бесконечности было невозможно, время неумолимо работало на устроивших засаду врагов.

– Капитан! – крикнул майор. – Доставай ручные гранаты! Подкинем им маленький сюрприз!

Со стороны индусов теперь отстреливался только их командир – двое других индийских коммандос больше не подавали признаков жизни.

– Что, сразу две бросать? – спросил Шилов.

– Да кидай одну за другой и тут же перепрыгивай сюда, займешь мое место! Стреляй по ним очередями, а мы втроем попытаемся их обойти! Вон по тому склону! Отряд! На счет «пять» – все резко за мной!

Эта задумка майора была довольно рискованной – расчет состоял в том, что, оглушенные взрывами гранат, бандиты на какое-то время прекратят огонь. Нужно было успеть проскочить по крутому склону наверх. Неверный шаг или зацепка за лиану означали верную смерть. Поэтому майор не торопил десантников – каждый из них должен был заранее рассчитать свой путь, продумать каждое движение, каждый свой шаг по неисследованному склону оврага, густо заросшему травой и кустарниками.

Наконец, с двух сторон от него раздалось: «Готов!» Кивнув капитану, уже зажавшему в руках гранаты, майор начал отсчет:

– Раз! – В сторону врагов полетела первая граната.

– Два! – Вторая граната полетела следом за первой.

– Три! – закричали они все вчетвером.

– Четыре! – Разрывы гранат заглушили крик десантников.

– Пять!

Всего несколько шагов отделяли спецназовцев от густых зарослей вверху склона. Всего несколько прыжков – и это расстояние было преодолено практически мгновенно. Но время в их сознании растянулось, как в замедленной киносъемке. Каждый их шаг по коварному склону мог стать роковым – хотя для того, чтобы взлететь вверх, всем хватило трех-четырех прыжков.

И вот они уже сами атакуют пятерку врагов, зайдя злодеям в тыл. Двое из головорезов уже поражены осколками гранат, брошенных капитаном, трое оставшихся яростно отстреливаются. Но что-то заставляет их немедленно отступить – нежелание вступать в ближний бой с российскими спецназовцами или просто элементарный страх?

Люди в чалмах скрылись в густой чащобе джунглей, майор Лавров решил не преследовать их по незнакомой местности и приказал десантникам повернуть назад.

– Ты смотри, а ведь это были сикхи! – Капитан Шилов встретил их возле лежащего лицом вниз вражеского трупа, держа в руках замысловатую зеленую чалму, завязанную по-сикхски. – Чего же ты, майор, говорил, что они с нами не собираются воевать? Тоже мне, «друзья»! Что же, они затем и отпустили тебя, чтобы потом нас всех разом подкараулить?

– А что там с индийскими коммандос? – поинтересовался майор.

Мрачной гримасой и поворотом головы капитан дал понять, что никто из индийских военных не остался в живых. Удивительно, но четверо российских десантников почти не пострадали. Лейтенанту Томину пуля слегка задела плечо, а прапорщик Никонов расцарапал себе руку, когда, взбираясь по склону, ухватился за колючую ветку незнакомого растения.

– Всех наших индусов они уничтожили. Нас же – только задержали. Хотя… – подумал вслух майор Лавров.

– Хотя могли и нас убить! – сказал лейтенант Томин. – Пули-то у них были настоящие, еще как мимо нас свистели!

– Да-да, – сказал майор, склоняясь над неподвижным телом в традиционной индийской одежде. – Вот только эти желтые ботинки мне не нравятся! Видел я уже где-то следы от таких больших ботинок…

Под индийской одеждой у убитого обнаружилась фуфайка маскировочных цветов.

– А этот гад довольно крупный для индуса! – Повернув тяжелый труп на бок, майор обнажил руку убитого. На светлом предплечье у мертвого врага находилась сине-фиолетовая татуировка.

– Надо же, оригинальная у него наколочка! – удивились десантники.

– Вот оно что! Да, ребята, интересные дела! С кем же мы тут воюем?

Обнаруженная татуировка представляла собой стилизованный рисунок парашюта с лаконичной надписью на русском языке: «Кандагар-84». Это могло означать лишь одно. Человек, напавший на них в джунглях Индии, в 1984 году был в Афганистане в составе советского ограниченного воинского контингента.

Больше на убитом ничего интересного не нашлось. Вернее, почти ничего. В одном из многочисленных карманов тропических военных брюк обнаружился мобильный телефон. Телефон был вполне обычный, не самой новой модели. Правда, в нем имелась встроенная фотокамера.

– А как тот, другой бандит? – поинтересовался майор. – У него на теле тоже есть татуировка десантника?

Но другой убитый совершенно не походил на европейца – это был заросший нечесаной бородой темнокожий человек в традиционной индийской одежде.

– Но это и не сикх! – заключил Батяня. – Кинжал у него на поясе, может быть, и похожий на сикхский кирпан, но у убитого нет ни металлического браслета на правой руке, ни сикхского гребешка в волосах! Этот человек – представитель племени подлых убийц! Вон он как воняет – а сикхи, насколько я знаю, чистоплотные люди.

– Чистоплотные! И зубы, наверное, чистят! – сказал прапорщик Никонов, глядя на мертвый оскал больших кривых зубов потомка касты палачей – самой низшей из индийских каст.

– У, сволочь! Спутался с местными бандюгами! – Не выдержав, капитан Шилов пнул ногой труп фальшивого «сикха», воевавшего когда-то под Кандагаром.

– Ладно, двигаем вперед! – скомандовал майор. – Поторопимся, через полтора часа у нас должна состояться встреча с группой, которая сопровождает сбежавшего заложника!

– Ну, за полтора часа мы, скорее всего, не успеем туда добраться! – ответил Шилов. – Нужно срочно связаться с ними, доложить о происшедшем! Лейтенант, где наша рация?

И тут неожиданно выяснилось, что радиопередатчик дальней связи, который все время нес на себе лейтенант Томин, вполне возможно, спас ему жизнь. Пуля, задевшая плечо лейтенанта, перед этим прошила передатчик насквозь. И наладить его в полевых условиях никакой возможности не было.

Глава 27

Какие деревья растут в тропическом лесу? Высокие, с очень густой листвой, которая почти не пропускает сквозь себя лучи света? Обычные представления об Индии сводятся к увиденным в детстве мультфильмам про Маугли и Золотую Антилопу, но в породах растущих там деревьев, которые сильно отличаются от привычных нам берез и елок, мы обычно не разбираемся. В лесах Индии растут чуждые нашим широтам деревья – многочисленные тропические акации, развесистые пальмы и разнообразные сорта бамбука, от низеньких кустарников до высоченных бамбуковых деревьев. Но есть одно индийское дерево, которое каждому из нас знакомо с самого детства. Это обычный фикус из цветочного горшка. В комнатных условиях фикус за много лет может вырасти до потолка. А что же в джунглях? В джунглях фикусовое дерево носит и другое название – «смоковница». Там оно может достигать тридцатиметровой высоты и невероятной ширины.

Еще в древности, во времена индийского похода Александра Македонского, сопровождающий его ботаник Теофаст был поражен видом гигантского фикуса. Вот что он писал в своих заметках: «Это могучее дерево с круглою кроною и чудовищного диаметра; оно прикрывает своей тенью пространство в две стадии.[8] Окружность ствола составляет сорок, а иногда шестьдесят шагов; листья по величине и виду равняются щиту. Из огромных горизонтально распростертых веток ежегодно спускаются в почву корни, которые отличаются от сучьев только жестким волосяным покровом и отсутствием листьев; они сами постепенно обращаются в стволы и образуют как бы искусственно посаженный крытый зеленый ход вокруг главного ствола. Под их тенью может расположиться лагерем целый отряд конницы».

Посреди бескрайних джунглей расположилась крохотная индийская деревушка. Всю свою жизнь ее трудолюбивые жители работали на небольших орошаемых полях по соседству. Когда-то эти клочки земли были отняты у тропического леса их предками и теперь точно так же, как это делали их отцы, деды и прадеды пятьдесят, семьдесят и даже сто лет назад, местные крестьяне выращивали на этих участках рис и сорго. Совсем нечасто это затерянное в лесах селение посещали посторонние люди. А сегодня здесь появились целых три окрашенных в маскировочные цвета автомобиля с индийскими военными и полицейскими. Местные жители не знали, что понадобилось здесь представителям далекой центральной власти, людям в красивой форменной одежде, среди которых был даже один светлокожий иностранец. Но крестьян это не волновало – они продолжали как ни в чем не бывало вспахивать свои делянки, погоняя больших рогатых буйволов.

Командующий прибывшими сюда людьми индийский офицер нервничал. Прошло уже полтора часа, как они находились здесь, на условленном месте встречи. Но совместный отряд индийских коммандос и российских десантников почему-то никак здесь не появлялся. Уже несколько раз они пытались наладить связь с этим отрядом по рации. Но на связь они почему-то не выходили. Рация дальней связи была совершенно исправна – связавшись по ней с начальством, офицер доложил про происходящее и получил от него команду ждать. Ждать задержавшийся где-то в джунглях отряд было скучно и не очень приятно. Капризный иностранец, допекший офицера своими многочисленными претензиями еще по дороге сюда, нервничал еще сильнее его. Этот молодой человек принципиально отказался общаться с сопровождающими его индусами и теперь с недовольным видом слонялся вокруг стоящих в тени деревьев автомобилей.

Праздный бестолковый вид Левы Литвиновича и безделье привезших его сюда военных сильно контрастировали с упорным трудом пашущих землю крестьян. Люди, одежду которых составляли только набедренные повязки, за эти несколько часов вспахали свое поле уже почти целиком. Плуг, который тащили за собой два впряженных в него буйвола, был металлическим, хотя, учитывая примитивный труд пахарей, с виду не отличимых от людей каменного века, на его месте вполне могла бы быть деревянная соха. Солнце тем временем поднялось по небу уже довольно высоко. Пахари остановили полностью сделанную работу, выпрягли буйволов из плуга и повели их в сторону деревни, притаившейся под пологом зеленого леса. Наверное, пошли обедать и отдыхать, подумал Лева Литвинович. У него и военных, которые привезли его сюда, уйти куда-нибудь возможности не было. Лева уже успел как следует проголодаться, но не стал подходить с этим вопросом к офицеру, так как с самого начала поездки решил полностью игнорировать всех индийских полицейских и солдат. Он даже отказался от предложенной индусом бутылки с минеральной водой, хотя через какое-то время и пожалел об этом.

Когда жаркое солнце стояло почти в самом зените, со стороны лесной дороги раздался звук подъезжающего сюда автомобиля. Автомобиль остановился, почти невидимый сквозь густые заросли. По-видимому, его остановили на посту, который установили на дороге приехавшие на это место утром военные. Оттуда раздались громкие голоса. Подъехавшие к селению люди были явно не индусами – их английский язык носил следы какого-то другого акцента.

– Ху а ю? Ай донт андестэнд![9] – выкрикнул часовой.

– Ви а рашэн! Рашен коммандос![10] – раздался громкий рычащий бас. Услышав его, Лева Литвинович вздрогнул.

– Это они! Это наконец они! – крикнул он и стремглав кинулся бежать к подъехавшей машине.

– Как это «они»? – удивился индийский офицер. – На машине? А где же тогда наши солдаты?

Лева бежал к подъехавшему джипу, крича: «Это русские! Это за мной! Это точно они!» В джипе, на водительском месте, поднялся одетый в форменный военный комбинезон человек с непропорционально длинными руками. Он улыбался, расставив длиннющие руки в стороны, явно собираясь обнимать ими бегущего к нему Леву Литвиновича. Замерший в недоумении индийский офицер заметил, как вдруг из лесной чащи бесшумно появились вооруженные люди в чалмах и коротких кожаных штанах. Тишину на лесной опушке разорвал пронзительный грохот автоматных очередей.

Люди в разноцветных чалмах стреляли исключительно в индийских военных. На автомобиль с тремя ошарашенными русскими было наставлено несколько автоматных стволов. Но огонь по их джипу нападавшие не открывали. Вскоре прямо на их глазах всем индийским солдатам и полицейским, которые не погибли сразу от выпущенных из автоматов пуль, перерезали горло. Затем возникшие здесь, как призраки, сикхи быстро, но не суетясь, завели все три машины индийских военных и забрались в них. Два джипа тут же умчались куда-то по лесной дороге, обдав пылью машину, в которой сюда при-ехали трое русских. Третий военный внедорожник притормозил рядом с ними. Замершего в тупом оцепенении Леву Литвиновича сикхские бойцы схватили под мышки и погрузили в подъехавший автомобиль. Следом туда запрыгнули последние из сикхов, с автоматами и изогнутыми кинжалами, с обнаженных лезвий которых на землю капала кровь. Один из бойцов – еще совсем молодой человек в белой чалме, – пробегая мимо Яна Гаврилова, крикнул ему по-русски: «Мы не воюем с русскими солдатами! Передай это своему начальству!» Автомобиль с Левой и захватившими его сикхами уехал, возле дороги на горячей от солнца земле осталось лежать с десяток трупов индийских военных и полицейских. Рядом стояла машина с тремя обалдевшими от происшедшего «гостями с севера».

Глава 28

Батяня и его товарищи, конечно же, не могли оставить тела убитых индусов на растерзание диким зверям. Во время совместного путешествия по тропам тропического леса они хорошо узнали этих людей. Кроме того, с этими людьми они только что сражались плечом к плечу. Вырыв наскоро временную могилу возле большого дерева, они засыпали трех убитых боевых товарищей землей и накрыли дерном – впоследствии их разыщут индийские власти и похоронят по-настоящему. «Или как там хоронят у индусов? – сказал Батяня. – Их тела сожгут и пепел бросят в реку?» Подумав, спецназовцы решили присыпать землей и оба вражеских трупа. Все-таки один из них когда-то был советским военнослужащим и, возможно, где-нибудь в России или на Украине его до сих пор ждала мама. Мать, наверное, была и у другого бандита. Так или иначе, но полчаса дефицитного времени десантниками было потрачено на поспешные похороны. Затем, сверившись с картой, четверо спецназовцев двинулись в направлении условленной встречи. Но в этот раз с ними не было ни проводника, ни индийских солдат – а местность между тем перед ними лежала незнакомая и труднопроходимая. То и дело на их пути вставала то густая, перевитая лианами чаща, то крутые скалы или непроходимые болота. Обозначенные на топографических картах лесные тропы в реальности находились совершенно в других местах и вели совсем не в ту сторону, куда нужно было двигаться десантникам. Характер местности совершенно не способствовал быстрой ходьбе – обходя разнообразные препятствия, отряд спецназа сейчас перемещался по джунглям со скоростью черепахи.

– Да, видно, не успеем мы вовремя на встречу со сбежавшим заложником! – сказал капитан Шилов.

– Ничего страшного, подождет! – заметил майор Лавров. – Думаю, ему ожидать нас все же приятнее, чем сидеть в плену у бандитов. Интересно, что он нам о них расскажет? Судя по этому «индусу с советской татуировкой», заложнику найдется что рассказать. Что это за люди, какого черта они решили выдавать себя за сикхов? Как они там обращались с русскими ребятами и, самое главное, при чем здесь бывший советский десантник? А ведь нас кто-то специально пытался задержать среди джунглей! Эта засада в овраге была устроена неспроста!

– Что ж, похоже на то… – согласился с ним капитан.

Через несколько часов нелегкого пути спецназовцы ВДВ наконец добрались до условленного места. Выйдя к лесной деревеньке, издали они увидели спины улепетывающих от них местных крестьян, на некоторых из них были надеты только набедренные повязки. Подойдя ближе, они разглядели на земле то, что могло напугать не только простых земледельцев. Возле лесной опушки валялось около десяти трупов индийских военных, у большинства из которых было перерезано горло.

– Так-так, вижу, что сюда мы явно опоздали… – пробормотал майор.

– Может, это и хорошо, что опоздали, зато живы остались! – добавил капитан, разглядывая убитых. – Я, кажется, догадываюсь, кто это здесь постарался! Этих бойцов двумя гранатами не испугаешь!

– М-да! – сказал лейтенант Томин. – Вот они их как, «бритвой по горлу и…».

– Вот про «колодец» не нужно. Все мертвецы на виду. Крестьяне, как видим, разбежались, но до властей эти сведения дойдут очень скоро. Если не сегодня, то через день-другой – это точно. И о том, что тех индусов, что с нами шли, тоже всех перестреляли, власти вскоре узнают, – заметил майор.

– И что?

– А то! Индийское командование кинет на поиски преступников уже не отделение, не взвод спецназа, а батальон или целую роту! А может быть, добавит к ним и самолеты с вертолетами. Бандиты, у которых находятся русские туристы, прикончат их, чтобы замести следы, и затаятся в джунглях. А если не успеют прирезать заложников и убежать, то их всех ликвидируют индийские военные. Скорее всего, вместе с нашими туристами. Короче, наши дела совсем неважные, как говорится!

– И что же нам теперь делать?

– А хрен его знает! Очень жаль, что мы со сбежавшим заложником не встретились. Кстати, среди этих трупов его вроде бы нет? Тогда, наверное, сикхи нападали на индусов для того, чтобы утащить его с собой. Надеюсь, они его потом отпустят. Узнают, что им надо, и отпустят. Так что ему еще повезло. Чего не скажешь про остальных русских ребят.

– Нужно осмотреть тут все как следует!

– Осмотреть-то мы осмотрим и с местными крестьянами попробуем побеседовать. Но вот даст ли это нам какую-нибудь информацию? Что у нас есть, кроме новых трупов? Снова – одни трупы…

Сказав это, Андрей Лавров достал из кармана найденный ими на убитом «бывшем советском» мобильный телефон.

– А может быть, этот, в зеленой чалме, был советским десантником и его «душманы» в Афгане в плен взяли? А потом он, чтоб свою жизнь сохранить, принял мусульманство и стал террористом? – предположил лейтенант Томин.

– И перебрался затем в Индию? И стал одним из членов банды «Дэвууд бразерс»? – хмыкнул майор Лавров. – Все возможно, конечно. Но слишком уж фантастично и маловероятно. Думаю, что мусульманские террористы, талибы, «Аль-Каида» или какой-нибудь «Хамаз» к этому делу явно непричастны. Они ни на каких сикхов не стали бы сваливать. Сразу заявили бы про этот захват от собственного имени.

– Надо было нам его труп получше осмотреть! – сказал капитан Шилов. – Штаны с него снять. Если член у него был обрезанный – значит, он точно мусульманин!

– Тьфу ты, дрянь какая! – сплюнул лейтенант Томин. – Штаны снимать, члены рассматривать. Что мы, криминалисты, что ли?

– Вот специалист по криминалистике здесь бы точно пригодился! – заметил майор, вертя в руках найденный мобильник. – Тут зафиксированы и номера последних звонков, и какие-то СМС. Лучше всего, конечно, если бы со всем этим поработала индийская полиция. И не здесь, в лесу, а там, где у них имеется база данных.

– Да была тут и полиция! – цинично сказал прапорщик Никонов. – Вон те двое с перерезанными горлами – точно индийские полицейские!

– Ага, а вот и фотографии! – констатировал Батяня. – Смотрите, это те же самые, что прислали в Москву директору «Газнефти»!

Действительно, в руках у майора находился тот же самый телефон, с помощью которого были сделаны фотографии похищенных москвичей. По снимкам, зафиксировавшим пленников, невозможно было идентифицировать окружающий пейзаж. По-видимому, так и было задумано – чтобы по деталям пейзажа нельзя было определить, где именно находятся заложники. Но этими несколькими фотографиями дело не ограничилось – в памяти телефона сохранились еще и другие снимки. На этих фото, которые хозяин телефона делал явно «для себя», те же самые похитители (среди них был и убитый спецназовцами «сикх» с армейской татуировкой на русском языке) свободно расхаживали по улицам индийских городов и фотографировались на фоне различных достопримечательностей и памятников архитектуры.

– Вот это уже кое-что! – воскликнул майор Лавров. – Смотрите, вот это место похоже на их базу!

На снимке, где убитый хозяин желтых армейских ботинок был уже в индийской одежде и в сикхской чалме, он стоял рядом с двумя бородатыми вооруженными людьми возле каких-то хижин. В отдалении виднелась нависающая скала с раздвоенной вершиной. Это был характерный ориентир, по которому можно было попробовать отыскать это место. Если, конечно, кто-то уже видел эту раздвоенную скалу раньше.

– Пошли, зайдем в деревню, спросим у здешних «колхозников»! – сказал капитан Шилов. – Может быть, кому-нибудь из них знакомо это место?

Оставив опушку леса, где на жаре продолжали валяться тела убитых правительственных солдат и полицейских, четверо российских десантников отправились инспектировать лесную деревушку.

Глава 29

На скрытой от посторонних глаз поляне посреди тропического леса на расстеленном среди густой травы ковре сидели двое человек. Один из них был пожилым индусом в ярко-синей чалме и такой же синей одежде, с аккуратной белоснежной бородой. Сидя на ковре с совершенно прямой спиной и скрещенными впереди себя ногами, он со спокойным видом наслаждался вкусом чая, который отпивал мелкими глотками из изящного стаканчика. Совершенно иначе вел себя сидящий напротив него молодой европеец с тонкими, аккуратно подбритыми усиками. Глаза молодого человека бегали по сторонам, он беспокойно вздрагивал, часто беспричинно оглядывался, кусал губы и грыз собственные ногти. Неизвестно, как долго уже продолжалась эта беседа, но ногти на обеих руках молодого человека были сгрызены почти до основания. Невозможно было даже представить себе, что те же самые ногти Лева Литвинович совсем недавно берег и лелеял, два раза в неделю посещая для их обработки очень дорогой маникюрный салон в Москве. Чай в металлическом стаканчике, стоящем на ковре перед ним, давно остыл.

– Ты напрасно не пьешь чай! – теплым отеческим тоном сказал старик. – Он смягчит твое пересохшее горло и придаст тебе сил! Ты ведь сильно утомился, рассказывая мне о своем бегстве от обосновавшихся в джунглях бандитов?

Лева лихорадочно схватил стакан и отпил оттуда сразу половину. Вкуса чая при этом он совершенно не почувствовал.

– Твой рассказ был очень интересен и увлекателен, – продолжил индус. – История о твоем побеге могла бы стать неплохим сюжетом для романа или для художественного фильма. Ты, случайно, не пишешь книг? Или сценариев для телевизионных сериалов? Я знаю, в вашей стране сейчас снимают много сериалов. Некоторые из них показывают и по нашему телевидению.

Лев Литвинович в ответ промолчал. Глаза его по-прежнему непрерывно бегали.

– В Индии тоже снимают немало фильмов. Если твой сценарий не примут в России, ты можешь прислать его к нам в Калькутту, в Болливуд.[11] Там обязательно должны снять фильм о бегстве заложника из России через индийские джунгли. Расскажи-ка мне о своем побеге еще раз, подробнее. С того места, когда под деревом, на которое ты залез, собралась целая стая тигров. Это очень интересно.

– Я же сказал – я не знаю, были ли это тигры или нет! Я ничего не видел – только слышал внизу рев каких-то зверей! – Голос у Левы охрип, в нем появились свистящие нотки.

– Да-да, рев больших диких зверей. Это очень интересно. Вот мне не везет, я уже несколько дней, как нахожусь здесь, в джунглях. Но ни разу не встретил здесь даже следов каких-либо крупных хищников!

Лева снова промолчал. Допив чай из стаканчика, он поставил его перед собой. Тут же из лесной чащи к ним вышел молодой человек в белой чалме. Когда он наливал чай в стаканчик Левы, на его лице явственно читалась презрительная гримаса.

– Ну-ну, продолжай, чужестранец! – Старик кивнул молодому сикху, тот мгновенно наполнил чаем и его стаканчик. – Я же сказал, мне очень интересно тебя слушать. Мне некогда смотреть фильмы, а тем более телесериалы, но твой рассказ я внимательно выслушаю. Я очень занятой человек, но здесь я нахожусь именно для того, чтобы помочь тебе и троим твоим друзьям. Знаешь что? Давай, попей еще чаю и расскажи мне все опять, с самого-самого начала. С того самого момента, как у заброшенного города на вас напали люди в таких же, как и у меня, чалмах.

– Мы подошли к вертолету, – хриплым, лишенным надежды голосом снова начал рассказывать Лева. – Меня беспокоили странные звуки, раздающиеся из окружающих город лесных зарослей, но все остальные не обратили на эти звуки никакого внимания. Наша девушка сказала мне, что я – дурак и что в этом месте с нами ничего не может случиться. Пилот вертолета сказал мне то же самое и даже посмеялся надо мной. Но я все же сумел настоять на том, чтобы пилот связался по рации с вертолетной базой. Он начал связываться с ними и как раз в этот момент его застрелили.

– А где в этот момент находился индийский ученый? – перебил его старый сикх.

Лева вздрогнул. В первый раз старик выслушал весь его рассказ, не перебивая, лишь понимающе кивая головой в некоторых местах.

– Какой ученый? Я не знаю никакого ученого!

– Ученый-историк. Его зовут Радж Капур, он был вашим экскурсоводом в этой поездке. Разве он не летал туда вместе с вами?

– Ах, Радж… Он там тоже был. Летал. Вернее, я не знаю! Не помню! А! Я вспомнил: он что-то кричал нам из кустов! Кажется, чтобы мы тоже убегали. Но было уже поздно – эти люди нас уже схватили!

– Значит, ты утверждаешь, что нападавшие были сикхами?

– Да, наверное… – Глаза у Левы снова забегали. – Во всяком случае, они сами нам так сказали. Да! Так сказал один из них – он был в зеленой чалме… Он был у них самым главным! Он единственный из них разговаривал с нами по-английски, хотя и говорил на этом языке очень плохо. Он рассказал нам, зачем они нас похитили и что наши родные должны им заплатить. Четыре миллиона евро, то есть пять миллионов долларов! Но он никогда нам не показывался – он разговаривал с нами, скрываясь за загородкой, говоря в мегафон.

– Если вы его никогда не видели, то почему ты сейчас сказал, что на нем была зеленая чалма?

Лева снова вздрогнул – таким неожиданным был для него этот вопрос.

– Я видел его. Видел однажды – они приглашали меня на беседу. Меня вытаскивали из ямы – на время.

– А ведь раньше ты не говорил мне этого! Давай рассказывай все – ведь это очень интересно! Начнем с того, как выглядел этот главарь похитителей. Что на нем было надето, как была повязана его чалма? Потом ты подробно опишешь мне весь ваш разговор с ним, с самого начала и до конца.

Откашлявшись, с обреченным видом приговоренного к смерти, которому было отказано в амнистии, Лева Литвинович продолжил свой рассказ. Он уже понял, что этому настырному сикху в ярко-синей чалме придется рассказать многое, если не все. Вопрос был в том, что именно ему нужно будет рассказать, чтобы сикхи ему поверили.

* * *

Во времена сэра Редьярда Киплинга, поэта и профессионального разведчика, Индия на географических картах занимала намного больше места, чем занимает теперь. В состав тогдашней Британской Индии, или «Жемчужины Британской короны», как называли ее английские колонизаторы, входило еще и несколько соседних с сегодняшней Индией государств. Но после того как в 1947 году эта территория стала независимой от Лондона, внутри нее сильно обострились межнациональные, межкастовые и межрелигиозные споры. А между мусульманами и индуистами тогда началась самая настоящая война. После ряда кровавых столкновений от Индии отделились крупные территории, заселенные мусульманами, ставшие впоследствии государствами Пакистан и Бангладеш. Но и без этих стран вся нынешняя Индия представляет собой лоскутное одеяло из множества народов и религий, каст и племен, красот и убожеств. Здесь запускают космические аппараты на Луну и до сих пор живут как в каменном веке, а новейшие научные достижения, в том числе и удостоенные Нобелевских премий, соседствуют в Индии с массовыми эпидемиями СПИДа, туберкулеза и других страшных болезней.

Сикхи, которые не относятся ни к индуистам, ни к мусульманам, в Индии являются одним из многочисленных меньшинств. По своей численности они составляют менее двух процентов от всего населения этого государства. Но удельный вес сикхов в экономике, политике и культуре Индии поистине огромен. Это явилось результатом многовекового воспитания новых поколений и поддерживаемого сикхами упорства в достижении выбранных целей. Сикхи пользуются большим влиянием в индийской армии, а также в политических, экономических и культурных кругах этой страны. Выдвигая своих людей на ключевые посты, вплоть до должностей главнокомандующего и премьер-министра, сикхская община постепенно занимает среди народов Индии одну из ведущих ролей, а в будущем, возможно, будет руководить и всей внутренней и внешней политикой этого государства.

В стандартных, общепринятых представлениях Индия – типичная туристская точка на карте с красивыми животным и растительным мирами, с экзотической кухней и живописными туземцами. На самом же деле Индия – громадная территория с чудовищно большим количеством населения. А сикхи, которых в Индии «только два процента», – это более шестнадцати миллионов человек. Растет число сикхских общин и за пределами Индии, например в таких городах, как Лондон, Нью-Йорк или Москва.

* * *

Жаркое тропическое солнце склонялось к западу. Обессиленный долгим тяжелым разговором с предводителем сикхов и почти полностью охрипший, Лева Литвинович брел по лесной тропе. Его сопровождал чернобородый человек в такой же ярко-синей чалме, какая была у беседовавшего с Левой на поляне старика. Оружия в руках у чернобородого не было, но вконец разбитый Лева даже не помышлял о попытке убежать от него. Чернобородый шагал неторопливо, негромко напевая какую-то индийскую мелодию без слов, и почти не обращал внимания на идущего рядом бывшего заложника «Дэвууд бразерс». Наконец Лева сообразил, что идут они уже довольно долго и совсем не по той дороге, по которой его приводили на лесную поляну для беседы с вождем. Густой лес по обеим сторонам тропинки сменился невысокими, но крутыми скалами. Идти стало тяжелее – тропа подымалась в гору по ущелью между скал, шагать теперь приходилось по большим неровным обломкам камней. Чернобородый был все так же невозмутим, только стал напевать свою мелодию громче.

– Куда вы меня ведете? – спросил его Лева.

Его спутник не ответил, молча подавая ему руку и помогая Леве преодолеть очередной обломок скалы.

– Что вы собираетесь со мной делать? – в отчаянье крикнул Лева.

Чернобородый сикх молчал.

Наконец, Лева остановился. Дальше дороги не было. Через несколько метров тропинка, по которой они пришли, обрывалась в пропасть с острыми краями. Человек в синей чалме посмотрел на Леву совершенно равнодушными глазами. Затем невозмутимо вытащил из складок своей одежды большой кривой кинжал. Лева дико заорал. Его панический крик, отразившись от окружающих тропинку скал, вернулся к нему слабым эхом. В отчаянье он оглянулся по сторонам – с обеих сторон от него были скалы, позади крутой обрыв. Перед ним стоял беспощадный убийца с равнодушным, ничего не выражающим взглядом. В глазах чернобородого не было ни ненависти, ни презрения. Он смотрел на Литвиновича так, как смотрит на свою привычную жертву мясник, который уже двадцать лет проработал на скотобойне. Лева понял, что жить ему осталось считаные секунды. Он бессильно упал на колени, больно ударившись ими о камни. От ужаса Лева обмочился прямо себе в штаны, чай, выпитый им на поляне в компании старого вождя сикхов, потоками мочи заструился по его ногам.

– Я же все вам рассказал, за что меня убивать? – хрипло закричал Лева. – Я ни в чем не виноват! Отпустите меня!

Чернобородый шагнул вперед. Лева, как завороженный, смотрел на сверкающее перед ним лезвие кривого кинжала. Сейчас этот сикх взмахнет рукой, кинжал войдет в его тело…

– Я расскажу! Не надо! Я все вам расскажу! Всю правду! – закатывая глаза, закричал он.

Чернобородый неожиданно улыбнулся:

– Если ты на самом деле рассказал нам правду, то тогда ты нам уже не нужен! Если же ты солгал нам, солгал нашему вождю – ты достоин самого сурового наказания!

Лева продолжал стоять на коленях среди острых камней, от страха его затрясло и затошнило. Затем его начало рвать, выпитый им чай теперь изливался наружу сразу в два потока. Чернобородый сикх не смог больше сдерживаться и, поморщившись, отвернулся – так неприглядно выглядел попавший в трудные обстоятельства «гламурный светский лев». Затем сикх спрятал свой кинжал под одеждой, подошел к рыдающему Леве, который корчился среди камней, схватил его за руку и резким рывком поднял на ноги.

– Сейчас мы с тобой вернемся на поляну и там ты, наконец, расскажешь нам ВСЕ! ВСЮ ПРАВДУ! Ты понял?

Лева кивнул. Его лицо было залито слезами, подбородок дрожал. Чернобородый сикх снова отвернулся от него и пошел к выходу из ущелья. На подгибающихся, мокрых от собственной мочи ногах вслед за ним поплелся совершенно униженный и уничтоженный Лева Литвинович.

Глава 30

По-видимому, в этот день фортуна решила не поворачиваться лицом к майору Лаврову и его товарищам. Входящих в индийскую деревушку российских спецназовцев встретили лишь опустевшие дворики и покинутые хозяевами хижины. Опять повторялась та же самая история, что и раньше, когда они ехали на верблюдах по лесным тропам – местные крестьяне боялись вооруженных людей. Их страх к тому же сильно усилила жестокая резня, произошедшая только что возле этой деревни. Было ясно, что все до единого жители скрылись в густых зарослях, окружающих поселение со всех сторон. Идти вслед за ними в лесную чащу не было никакого смысла – местные знали все укромные уголки вокруг деревни, и отыскивать их в лесу вчетвером было так же безнадежно, как искать иголку в стоге сена.

Но майор Лавров все равно приказал своим подчиненным обойти все до одного дома, обыскать все пристройки, сараи и загоны для скота – ведь это поселение было совсем маленьким, всего в полтора десятка хижин. Четверо десантников принялось за работу, тщательно осматривая все вокруг. Наконец, через целый час непрерывных поисков, с самого дальнего двора поселка раздался крик прапорщика Никонова: «Сюда! Одного я нашел!»

В маленьком курятнике, под кучей старых циновок, был обнаружен древний старик. Довольно скоро десантники убедились, что бедняга, по-видимому, не способен ни ходить, ни разговаривать. Наверное, его родственники, убегая, затащили несчастного дедушку в первое попавшееся им на глаза место, наспех навалив на него пыльные циновки. Спецназовцы осторожно перенесли парализованного деда в соседнюю хижину и уложили там на тростниковую койку. Старик на это никак не отреагировал – было понятно, что он даже не в состоянии соображать, что с ним такое происходит. Единственным его полуосмысленным поступком было то, что он жадно прильнул губами к горлышку фляги с водой, которую поднес ему лейтенант Томин.

– Ну, вот и все, пожалуй. Провал.

Батяня сидел в маленьком дворике, прислонившись спиной к какому-то сараю. Капитан Шилов присел напротив него на каменный мельничный жернов. Двое других спецназовцев все еще бродили по деревне, по второму разу обыскивая уже осмотренные ранее дома и сараи, но всем уже было понятно, что найти там кого-нибудь навряд ли удастся.

– Давай еще раз посмотрим на эти снимки, – сказал майор капитану Шилову.

Еще раз внимательно они начали пересматривать фотографии, записанные в памяти найденного у убитого бандита мобильника. Первые снимки были сделаны в каком-то большом городе, возможно в Нью-Дели. На первом фото был аэропорт, на втором, по-видимому, гостиница. На следующей фотографии был запечатлен сам «русский сикх». Еще без щетины на лице, чисто выбритый, он стоял возле коляски местного моторикши – с виду типичный «турист с севера», в футболке и шортах с белыми незагорелыми ногами. Следующими в телефоне были снимки какого-то ресторана и толстоватой индуски, которую приехавший, по-видимому, приглашал к себе в номер с определенными намерениями. Дальше пошли съемки в джунглях. На немногочисленных фото, запечатлевших бандитов, позирующими на фоне тропического леса, единственным характерным и выделяющимся объектом была та самая раздвоенная вершина скалы, на которую майор уже успел обратить внимание.

– Вот черт, нам бы сюда самолет или вертолет! – крякнул капитан Шилов. – Облетели бы на нем все вокруг – вмиг нашли бы эти скалы!

– Возможно, возможно! – кивнул головой майор. – А если бы еще и летчик был из местных жителей… Но боюсь, что на такое у нас уже не хватит времени!

Вдруг какое-то интуитивное чутье, то же самое, что и тогда, на горящем болоте, подсказало майору, что они здесь не одни. Сзади, у него за спиной, находился кто-то, кто не был одним из российских десантников…

– Ложись! – крикнул Батяня, резко отпрыгивая от сарая.

Разворачиваясь в прыжке, он навел на стену сарайчика ствол уже снятого с затвора автомата. Обернувшись, майор увидел, что капитан тоже отскочил в сторону и, лежа на земле, взводит затвор своего оружия.

Что-то, наверное то же самое интуитивное чувство, все же остановило майора от желания прошить стену ветхого сарайчика автоматной очередью. Вместо этого он подал капитану знак, чтобы тот его подстраховал, и, подскочив к сараю, обрушил на его стенку удар ноги. Тонкая стенка сарая развалилась. Истошный женский крик разорвал тишину в оставленном жителями поселке. Молодая женщина в индийском сари сидела внутри сарая на корточках, нагнувшись вперед и прикрывая голову обеими руками. Одна нога у нее была неестественно подогнута. На несколько мгновений опять установилась тишина. Потом женщина снова громко закричала.

– Да перестань ты орать! Дура! – прикрикнул на нее капитан Шилов.

Но женщина, по-видимому, совершенно не понимала по-русски. Замолкнув на недолгое время, она вновь и вновь время от времени издавала тот же самый крик. Правда, с каждым новым криком ее голос звучал все тише и тише.

– Что случилось? – На крики испуганной индуски прибежали лейтенант и прапорщик.

– Да вот пугаем мирное население! – проворчал капитан Шилов.

– Я думаю, что не только пугаем, – возразил ему майор. – Она кричит не только от страха, но и от боли. Похоже, что у нее вывихнута нога. А так сильно она орет, потому что до сих пор все время терпела. Сдерживалась, чтобы нас к себе не привлечь. Ну, подруга, сейчас тебе придется еще немного потерпеть! Берем ее, вытаскиваем во двор – все равно громче она кричать уже не станет!

Женщина не сопротивлялась, но кричать, хоть это было и удивительно, начала еще громче. Наконец, после того как лейтенант Томин сделал ей обезболивающий укол в бедро, а майор Лавров вправил ее вывих и туго примотал к поврежденной ноге две шины – бамбуковые палки, женщина сообразила, что ее никто не собирается убивать, пытать или делать с ней еще что-нибудь нехорошее.

– Наверное, она вывихнула ногу, когда убегала от нас, – предположил лейтенант.

– Точно! Тут, видимо, настоящая паника была! Конечно! Если вооруженных солдат и полицию перерезали как стадо баранов, то что стоит для этих убийц какую-то деревню целиком ликвидировать! Мы на индийских солдат не похожи – вот нас и приняли за боевиков! – предположил прапорщик Никонов.

Лежа на вытащенной десантниками из соседней хижины незамысловатой койке, туземная женщина постепенно успокаивалась. Ее черные глаза продолжали со страхом наблюдать за российскими военными, но когда лейтенант поднес к ее губам свою флягу, она застенчиво улыбнулась, а после того, как напилась воды, начала что-то быстро-быстро лепетать на незнакомом десантникам языке. Как вскоре выяснилось, по-английски жительница деревни не понимала ни слова. Однако языком жестов индийские женщины владеют в совершенстве. Изобразив жестами разговор по телефону, она, заполучив от майора найденный на трупе мобильник, тут же стала нажимать на его кнопки и без проблем отыскала среди фотографий именно ту, на которой бандиты красовались на фоне раздвоенной скалы. Майор сообразил, что женщина умудрилась рассмотреть этот снимок через щель в стене сарая, когда они с капитаном сидели возле него. Было удивительно, что простая индуска из деревни, где землю продолжают пахать на буйволах, а воду носят из родника за километр, так легко ориентировалась в современной технике.

– Я был худшего мнения об индийских женщинах, – признался капитан Шилов. – А эта к тому же еще и симпатичная! Я бы с такой подружился!

– Ну, ты это брось! Нам сейчас не до этого! Вижу, она явно знает, где это место! Вот только как сделать, чтобы она показала нам дорогу к логову бандитов?

После долгих объяснений с помощью жестикуляции женщина наконец поняла, чего от нее хотят. Двигаться с десантниками к раздвоенной скале она наотрез отказалась, изобразив жестами, как бандиты убивают и жестоко пытают тех, кто встает у них на пути. Через некоторое время, после ее многочисленных «объяснений», десантники не без труда, но сообразили, что женщина просит показать ей карту местности. Конечно же, у них была с собой топографическая карта, и молодая индуска, в очередной раз удивив их, без труда отыскала на ней свою деревню и даже нарисовала карандашом путь от этой деревни к бандитскому лагерю.

– Какой-то подозрительной кажется мне эта история… – бормотал капитан Шилов, когда они, оставив женщине еще одну ампулу с обезболивающим средством, выходили из деревни. – И откуда взялась такая умная индуска? В такой глуши! Удивительно…

– Скажи еще, что ее специально к нам подослали, – сказал майор. – И ногу ей тоже специально вывихнули.

Лейтенант и прапорщик захохотали. Но капитан Шилов по-прежнему хмыкал и крутил головой, направляясь вместе с остальными к базе бандитов, по какой-то причине решивших выдать себя за сикхов. Умная и симпатичная индуска никак не выходила у него из головы.

Глава 31

Сегодня, начиная с самого утра, Клава Спивак была в очень плохом настроении. В этот день на завтрак пленникам выдали соленые рыбные консервы, а запить их оказалось нечем. Вместо пива, к которому они уже успели привыкнуть за время короткого плена, в корзине с завтраком, опущенной сверху, оказалась лишь бутылка с минеральной водой, тоже довольно соленой. Похититель в зеленой чалме, который не так давно обещал им значительные улучшения условий и скорое освобождение, уже второй день как не появлялся около загородки. С оставшимися караулить их стражниками общаться смысла не было – после истории с «прогулкой» Клавочки и избиением одного из них они смотрели на всех троих с нескрываемой злобой, часто скрежетали зубами, а один из надзирателей однажды даже пригрозил пленникам своим кинжалом, изображая перерезывание собственного горла.

Настроение у двух других пленников тоже было неважным. У Коли Сивого оно всегда портилось, если настроение было плохим у Клавочки – она в таких случаях всегда начинала его подначивать, а зачастую – даже оскорблять. А Миша Шавловский грустил потому, что со здешним питанием и в условиях, в которых он тут находился, и речи не могло идти о «сохранении его физической формы». Говоря понятным языком, рельефные мышцы его груди и спины, которые, собственно, и были главным предметом его гордости (вернее, именно из-за них его обычно и приглашали сниматься в кино), в последнее время начали размягчаться и уменьшаться. Культурист должен тренироваться по несколько часов ежедневно и получать специальное питание. Стало ясно, что еще одна неделя пребывания в ставшей их домом яме могла положить конец его надутой непрерывными тренировками «силе и красоте». Возможно, что «атлетическую фигуру» он потерял бы навсегда. Актером он был, как он и сам понимал, неважнецким, и максимум, на который Миша мог рассчитывать без своей знаменитой мускулатуры, была должность рядового артиста какого-нибудь провинциального театра.

К лагерю похитителей, который располагался в деревушке, находящейся рядом с местом содержания пленников, по лесной дороге подъехал запыленный джип. В машине находились люди в индийских традиционных одеждах и сикхских чалмах.

Сидящие в яме пленники, конечно, не могли оттуда видеть, как запаниковали члены банды сразу же после приезда этого джипа. Но шум забегавших по лагерю людей, их тревожные крики и звуки погрузки вещей и оружия на автомобили они прекрасно услышали.

– Что-то у них случилось, – сказала Клавдия.

– Это понятно! – Михаил Шавловский посмотрел вверх. Охранников возле загородки не было.

– Что бы там у них ни случилось, для нас это, наверное, хорошо. Сколько можно сидеть здесь и ждать неизвестно чего? – сказал Николай Сивый.

– Ты тупой, что ли? – спросил Михаил, повернувшись к нему. – Если у бандитов не все в порядке, то для нас это может и кое-чем нехорошим обернуться. Не слышишь разве, как они там орут?

Действительно, начавшийся в лагере шум становился все громче и громче. Над загородкой показалась голова охранника. Затем еще три головы – двое из этих людей были пленникам незнакомы. Выглядели они еще страшнее и кровожаднее, чем их постоянные стражи. Один из незнакомцев достал из-за пояса кинжал и показал его заложникам. Затем сделал недвусмысленный жест, изображающий перерезывание горла. Бандиты зло засмеялись и заговорили между собой, кидая на пленников взгляды полные ненависти и потрясая в воздухе обнаженными кинжалами. Затем они удалились, продолжая нервную, перемежаемую выкриками беседу.

– Ну вот, блин! – сказал Михаил. – И что теперь с нами будет?

– Может быть, нас в другое место переведут? – с надеждой спросил Николай.

– Ага! Надейся, надейся! – отрезала Клавдия. – Может, и переведут, но, скорее всего, прямо здесь, на месте, ликвидируют. Интересно, они нас из автомата перестреляют или прирежут кинжалами? Как там это у сикхов принято? Ты, Миша, вроде бы должен знать!

– Те сикхи, с которыми я когда-то встречался, были другие, спокойные и приветливые. А эти – убийцы какие-то! Садисты!

– А главное, какие они грязные! – добавила Клавочка.

Мысль о том, что эти дурно пахнущие люди станут хватать ее своими немытыми руками, для Клавочки была даже ужаснее, чем перспектива оказаться с перерезанным горлом. Она с жуткой гримасой передернула плечами, сдерживая набегающую рвоту.

– Ничего, ты как-нибудь привыкнешь к тому, что они грязные! Нам-то с Мишей меньше повезло – нас они сразу прикончат! А с тобой, подруга, они еще развлекутся, поиграются с тобой перед смертью. Так что радуйся теперь – возможно, тебя они заберут с собой. Для утех. Где-нибудь в лесу по очереди во все дыры оттрахают и выбросят тебя, изувеченную, помирать!

Клава опешила. Обычно это она говорила этому гомосексуалисту всякие гадости. А сейчас он обидел ее даже без всякой, как ей казалось, причины!

– А ты, а ты… – Клавочка сморщилась и покраснела, у нее перехватывало дыхание. – Мы еще посмотрим, кого из нас «во все дыры оттрахают»! Дрянь! Педик… Гад! Подонок!

– Ладно, предлагаю вам перед смертью не ссориться, а договориться, как дать врагам последний бой! – вмешался Михаил.

– Какой это «последний бой»? – опешила Клава. – Почему «последний»?

– Потому! Может, и не последний, но если только нам повезет остаться в живых! Короче, давайте договоримся сейчас, что станем делать, когда они придут нас убивать!

– А что мы можем сделать? – спросил Николай.

– Что-нибудь да сможем! Сидеть в яме, как кролики, и тупо ждать смерти смысла нет! Короче, я уже расшатал в загородке один из острых кольев. Осталось вырвать его совсем – вот и оружие готово!

– А мы чем тебе можем помочь? – спросила блондинка.

– Ты, Клава, наберешь в обе руки земли. Когда кто-то полезет сюда, а я почти уверен, что нас захотят прирезать – из автоматов, скорее всего, расстреливать не станут, ты ему этой землей глаза засыплешь.

– Зачем?

– А затем, что я после этого ему кол в живот загоню, как вампиру. Чтобы я этот кол с земли поднял и замахнулся, мне время нужно. А ты, Сивый, после моего удара у него автомат сразу же выхватывай и стреляй!

– Ага! Тебе легко сказать – «сразу же выхватывай!» А если я никогда из автомата не стрелял?

– Да это просто! Снимешь с предохранителя, затвор передернешь – и вперед! Я в фильмах столько раз это делал! Из настоящего оружия я, правда, тоже никогда не стрелял, но в руках держать приходилось. В последнем американском фильме, например, – у них там все оружие было настоящее. Настоящий автомат гораздо тяжелее – вот и вся разница.

– А может, мы лучше какой-нибудь другой способ придумаем? – засомневалась Клава. – Как-то уж слишком все круто получается! Как в кино!

– Некогда уже что-то другое придумывать! Времени нет! – заявил Миша и рванул расшатанный кол из загородки. – Давайте подготовимся, пока бандиты не вернулись! Помогите мне его землей присыпать. Замаскировать пока. А ты, Клава, набирай в руки земли! И прикинь, как ты ее будешь швырять.

Едва только русский Терминатор присыпал вырванный из загородки кол разрытой землей, как над частоколом появились две головы. Одной из них была голова надзирателя – того самого, злобного, который уже угрожал узникам кинжалом. Другая голова принадлежала незнакомому человеку в черном тюрбане с замотанным по самые глаза лицом. Кинув презрительный взгляд на пленников, он что-то сказал злобному охраннику. Охранник хищно осклабился и жестами показал Клавочке, чтобы та вылезала наверх. Канат с петлей на конце опустился на дно ямы. Человек в черном тюрбане, а это был один из прибывших сюда на джипе, деловито взвел затвор своего автомата…

Глава 32

Батяня и его люди, руководствуясь маршрутом, отмеченным на их карте местной жительницей, довольно быстро отыскали дорогу, ведущую прямиком к логову бандитов. Через пару часов, двигаясь по лесным тропинкам, они подобрались вплотную к лагерю похитителей. Охраны вокруг лагеря расставлено не было – по-видимому, бандиты рассчитывали на то, что в такую глушь никто посторонний не забредет, а запуганные местные жители просто побоятся приближаться сюда. Однако, как следует осмотрев вражеский лагерь и подходы к нему, десантники поняли, что штурмом, «с наскока», захватывать его вчетвером не стоит и пытаться. В лесном поселении, где похитители российских туристов устроили свою базу, сейчас находилось не менее десятка вооруженных людей. Еще двое из них расположились поодаль, возле бамбуковой загородки, внутри которой, как предполагали десантники, и содержались трое российских заложников. Силы противоборствующих сторон были явно неравны, и вдобавок у российских спецназовцев после последнего боя в лесу оставалось не так уж много боеприпасов. Правда, у них появился еще один автомат английского производства, который они обнаружили среди трупов, валяющихся возле лесной деревеньки, но к нему имелся один-единственный рожок с патронами нестандартного калибра.

Подъехавший сюда через некоторое время запыленный джип никакой радости российским десантникам не доставил – еще трое вооруженных до зубов головорезов присоединились к вражескому отряду. Начавшаяся после их приезда суматоха, по сути, в общем раскладе сил ничего не изменила. Единственное, что можно было понять в этой заварухе, – банда собирается срочно эвакуироваться отсюда – по-видимому, люди, только что приехавшие сюда на джипе, сообщили остальным что-то очень важное. Возможно, это было сообщение о жестокой резне, произошедшей сегодня около рисовых полей, где были убиты сразу десять правительственных солдат и полицейских.

Лежа среди высокой травы на пригорке, в месте, откуда открывался хороший вид на лагерь бандитов, российские десантники решили обдумать сложившуюся ситуацию и обсудить план своих дальнейших действий.

– Что ж, – негромко сказал майор Лавров. – Наверное, нужно как-то использовать эту суматоху. Пока они носятся туда-сюда, мы с прапорщиком попробуем подобраться к загородке с пленниками. Я вижу, что время от времени это место остается без охраны.

– Может быть, мы с лейтенантом попробуем отвлечь их внимание?

– Вот это – хороший вариант. Шансов у нас немного, но попытаться стоит. А не то они сейчас возьмут и ликвидируют всех заложников, раз уже собрались уносить отсюда ноги.

Между тем члены банды уже вовсю загружали в свои автомобили разнообразное добро. Кроме внедорожника, который подъехал сюда только что, у бандитов имелись еще один джип и небольшой потрепанный грузовичок. Чего только не скопили они в своих палатках и тростниковых хижинах! Надувные матрасы, тюки с одеждой, туристические коврики, столовые приборы! Один из бандитов вытащил из близлежащего сарайчика два складных велосипеда и попытался загрузить их на только что подъехавший джип. Но массивный водитель джипа, на голове которого красовалась темно-красная чалма, не дал ему сделать этого, проведя с ним короткую беседу. Тот, по-видимому, согласился «не лезть с велосипедами», так как сильно уступал водителю в росте и весе. Но чуть позже, улучив момент, когда верзила куда-то отошел, он все же умудрился забросить один из велосипедов внутрь джипа, а другой – привязать сзади машины к запасному колесу. Вернувшись назад через несколько минут, человек в темно-красной чалме, ни слова не говоря, снял оба велосипеда со своей машины и зашвырнул их в колючие кусты. Когда же их хозяин попытался возразить ему, верзила и его отправил туда же сильным толчком, подкрепленным ударом ногой по ягодицам. Незадачливый велосипедист выбрался из кустов и, прихрамывая, куда-то заковылял, потирая пострадавший от колючек бок. Вслед ему раздался хриплый басистый гогот водителя. «Так-так», – глядя на происходящее, хмуро пробормотал Батяня.

– Слушайте боевую задачу! – сказал майор десантникам. – Мы с Никоновым сейчас подползем к загородке с заложниками. Как только мы с ним доберемся туда и убедимся, что подошел нужный момент, я закричу кукушкой. Вы же в свою очередь заберетесь вон в те заросли бамбука и по моему сигналу начнете обстреливать бандитов. Ты, капитан, будешь стрелять сразу из двух автоматов, и вот тебе наша последняя граната – на всякий случай!

– Задание ясно! – бодро ответил капитан Шилов.

Тем не менее всем спецназовцам было понятно, что вероятность таким образом спасти заложников и при этом остаться целыми очень мала. Даже, пожалуй, близка к нулю. Но капитан Шилов помнил: еще ни разу не случалось так, чтобы им с майором Лавровым не повезло.

– Всем все понятно? Тогда отправляемся! Никонов, ползи за мной! – скомандовал майор Лавров.

Умело перемещаясь по земле «по-пластунски», майор и прапорщик поползли сквозь густую и высокую траву так, что верхушки задеваемых ими растений почти не шевелились. Догадаться, что в этой траве находятся четверо посторонних вооруженных мужчин, мог только тот человек, который бы заранее об этом знал. А «собирающим барахло» и готовившимся «уносить ноги» бандитам, как вы понимаете, сейчас было совершенно не до этого!

Глава 33

Паника в лесном лагере продолжалась – банда лихорадочно загружала оружие и разнообразное добро на автомобили, собираясь куда-то драпать. Но загрузить им удавалось далеко не все – большую часть накопленного многочисленными грабежами имущества приходилось оставлять здесь, в затерянном в отдаленных джунглях поселении.

Никто из похитителей российских туристов не мог предположить, что трое избалованных и изнеженных представителей московской «золотой молодежи» могут быть способны на неожиданный «сюрприз», то есть на оказание серьезного сопротивления. Михаил Шавловский, которому не раз случалось бывать «настоящим героем» на кино– и телеэкране, в реальной жизни никогда даже и не дрался по-настоящему. В младших классах школы его не раз лупили одноклассники, и не столько за его слабость, сколько за незлобивый характер и полное нежелание кого-нибудь обижать. Его брат Петр, который был старше его на десять лет, в юности, наоборот, был дворовым хулиганом и разными способами пытался «закалить» своего младшего братишку. Миша же с дворовыми ребятами в контакты не вступал, а старательно посещал школу, а впоследствии – все спортивные секции, на которые приводил его старший брат. Но Мишу, как неперспективного, отчислили сначала из секции бокса, затем – выгнали из вольной борьбы, кунг-фу, айкидо, тэквондо, отовсюду, где от спортсмена требовалась агрессивность. Миша совершенно не был способен никого обидеть и в конце концов задержался только в секции тяжелой атлетики, а потом стал заниматься культуризмом.

Сейчас он впервые в жизни решил сражаться по-настоящему. И не на жизнь, а на смерть. И бороться не только за свою жизнь, но и за жизнь Коли Сивого, которого он в глубине души считал грязным извращенцем. И, конечно же, за Клаву Спивак, которая давно ему нравилась и которую он, может быть, даже полюбил бы, будь она не такой противной стервой и полной дурой.

Вот и сейчас Михаил переживал. Переживал, способна ли Клава засыпать землей глаза бандиту. «Наверное, способна. Она такая, Клавка! Ну, Клавка, не подведи!» – тревожно думал Миша, отступая к загородке, приседая возле нее на корточки и нащупывая под собой заостренный кол, присыпанный тонким слоем земли. «Клавкой», кстати, Михаил называл блондинку только в собственных мыслях.

Клавдия стояла возле спущенной сверху петли каната. Взгляды двух бандитов, смотрящих на нее сверху, выражали только ненависть и презрение. Конечно же, они не знают ее. Здесь, в Индии, никто не видел ее телевизионных реалити-шоу, появиться на которых за честь считают самые известные люди России. Сейчас они ее убьют. А может быть, сначала и помучают. Клава зажмурила глаза, сильно сжала кулаки с набранной в них землей и вдруг, неожиданно для всех, громко заговорила профессионально поставленным голосом:

– Добрый вечер, добрый вечер, дорогие друзья! Сегодня у нас в гостях два молодых человека, которые по жизни идут разными путями, но, как видим, оба они пришли к успеху и пришли сейчас в нашу студию! Знакомьтесь, это Михаил Шавловский и Николай Сивый!

Это было дико и нелепо – такой монолог посреди джунглей, в грязной вонючей яме, где у нее было всего четыре зрителя, двое из которых были лесными бандитами, а двое – их заложниками. А может быть, не четыре зрителя, а четыре участника? Или пять?

Все опешили. Вместо аплодисментов, которыми обычно завершается подобное представление в телестудии, вокруг стояла тишина. Даже звуки продолжающейся эвакуации лагеря, казалось, зазвучали тише. Николай с Михаилом замерли в недоумении, не представляя, что же будет дальше. И тут сверху раздался смех. Это смеялся новоприбывший бандит. Он смеялся громко и безостановочно, опустив вниз ствол своего автомата и время от времени показывая пальцем на Клаву. «Почему он смеется? – подумала она. – Неужели я так смешно выгляжу? Наверное. Ведь мой эксклюзивный оранжевый комбинезончик превратился в грязные лохмотья, а роскошные когда-то светлые кудри повисли сейчас жалкими хвостиками… Ладно! Я сейчас продолжу!»

Несмотря на непрезентабельный внешний вид, голос Клавдии звучал так же громко и уверенно, каким он обычно бывал на ее передачах. Она продолжила:

– С кого же мы начнем? Наверное, начнем сначала с нашего героя по имени Николай. Николай Сивый, когда десять лет назад вы были обычным парикмахером, приехавшим в Москву из Харькова, думали ли вы о том, что когда-нибудь вашими приятелями станут самые популярные в нашей стране певцы, музыканты и артисты?

Коля Сивый попытался что-то ответить, но из его рта вылетел лишь слабый хрип. Но Клавдии Спивак этого не было нужно. Она как ни в чем не бывало продолжала свой, возможно, последний в жизни монолог:

– А вы, Михаил Шавловский? Вы, простой паренек из подмосковных Люберец, предполагали ли вы пять лет назад, когда вас впервые в жизни пригласили сняться в рекламе печенья, что через несколько лет вы станете звездой российских телесериалов?

Бандит, стоящий наверху, опять засмеялся. Заложникам даже показалось, что он понимает по-русски. Перегнувшись через частокол, головорез в чалме, показывая пальцем на Мишу Шавловского, задыхался от смеха, дергался, закатывал глаза…

Повязка сползла с его лица – бороды у человека в чалме не было, наблюдалась только небольшая щетина на щеках… Автомат, который болтался у него на плече, неожиданно слетел с него и, кувыркаясь, полетел вниз, свалившись в самую середину ямы.

Троица москвичей остолбенела. В метре от них на земле лежал заряженный автомат, их «тщательно продуманный план» летел к чертям, а они, оцепенев как в столбняке, неподвижно стояли, боясь пошевелиться.

Первым пришел в себя злобный надзиратель. Издав дикий, душераздирающий крик, он вытащил из-за своего пояса кинжал, зажал его между зубами и, зацепившись обеими руками за свисающий канат, съехал по нему вниз, в яму. Другой бандит, оставшийся наверху, перестал смеяться, но вместо того, чтобы помочь охраннику или позвать кого-нибудь на подмогу, молча наблюдал за действиями своего сообщника. Тот, спустившись вниз, мгновенно подобрал упавший автомат, повесил его себе на плечо и, взяв кинжал в правую руку, подтолкнул Клавочку острием кинжала к канату, взглядом приказывая ей: «Залазь!» Тогда наблюдающий за ними сверху бандит снова захохотал – да еще громче и еще забористее, чем в оба предыдущих раза.

И тут заложники начали действовать. Клава инстинктивно отдернулась от острия кинжала – в ней разом вскипела вся ее ненависть, все ее презрение к грязному дикарю, полностью уверенному в том, что сейчас она ему подчинится. Повернувшись к негодяю, она не просто швырнула сухую землю ему в лицо, а сильно вдавила ее в его глаза сразу двумя руками, как ни противно ей было это прикосновение. А Миша уже шел на бандита с острым бамбуковым колом, крепко обхватив кол руками. Шел как буйвол, шел как слон, шел как трактор. Он не только пронзил колом живот охранника, но, собрав энергию нескольких своих шагов, с такой силой налетел на него, что через мгновение буквально пригвоздил его к загородке, наколов, как жука на булавку. Охранник, оторвав руки от запорошенных землей глаз, схватился ими за живот, из которого торчал длинный конец бамбукового кола. По одежде вокруг этого места быстро расползалось красное пятно, кровь сочилась между его судорожно дергающимися пальцами, текла на землю… Бандит быстро умирал, казалось бы, даже не успев понять того, что с ним сейчас происходит. А Коля Сивый с неожиданной для себя силой уже срывал с его плеча болтающийся автомат, взводил затвор, снимал оружие с предохранителя…

– Эй! Вы чего, вы обалдели там? – на чистом русском языке заорал человек в чалме, стоящий наверху. – Ребята! Вы что, ребята?

Коля, который даже не успел сообразить, что человек наверху почему-то заговорил по-русски, механически среагировал на его голос и повел стволом автомата вверх. Но тяжелый автомат, случайно поставленный им на стрельбу очередями, так сильно задергался в его руках, что выпущенная им короткая очередь полностью ушла в частокол, не дойдя до верха. Голова наверху исчезла – по-видимому, бандит, только что прикидывавшийся сикхом, залег на земле с обратной стороны частокола.

Клава визжала диким голосом. Охранник, приколотый колом к частоколу, как тряпичное чучело, жутко дергался в предсмертной агонии, автомат в руках визажиста снова начал стрелять – и палил во все стороны, в воздухе свистели пули и летали бамбуковые щепки, отрываемые выстрелами от частокола…

Глава 34

Выстрелы, прогремевшие в лесном поселении, прозвучали для всех, кто там находился, словно гром с ясного неба. Никем не предвиденное неожиданное «восстание заключенных» на затерянной в джунглях тайной базе преступников мгновенно изменило всю картину происходящего. Никто, находящийся снаружи частокола, не понял, что же такое теперь происходит в яме с заложниками. Грохот длинной автоматной очереди, истошный визг и женские крики разносились оттуда по всему бандитскому лагерю и его окрестностям. «Мы не успели! Мы опять не успели! – мелькнуло в голове у майора Лаврова, уже свыкающегося с мыслью, что их рискованная операция потерпит фиаско. – Заложников уже убивают, нам нет смысла вмешиваться, иначе бандиты перебьют и нас!» Но что-то внутри у него подсказывало, что еще не все кончено. Наверное, то же самое чувство, которое уже не раз выручало Батяню в критических ситуациях. Он увидел, как один из бандитов отпрянул от загородки и упал на землю. Непрерывная автоматная очередь внутри частокола не прекращалась, и майор подумал, что эти выстрелы будут продолжаться, пока у того, кто стреляет, не закончатся все патроны в рожке. Они с прапорщиком Никоновым находились еще довольно далеко от загородки с заложниками, и условный сигнал для капитана подавать было еще рано. Но другие члены банды, сообразив, что внутри частокола дела пошли не так, как было задумано, уже бежали к нему, на ходу передергивая затворы своих автоматов.

Залегший в зарослях вместе с лейтенантом капитан Шилов открыл стрельбу по бегущим к загородке людям, не дожидаясь условного знака от майора, сообразив, что пришло время вмешаться. Лейтенант Томин тут же поддержал его длинной очередью. Капитан стрелял из двух автоматов сразу – бегущие бандиты повалились на землю метрах в пятнадцати от загородки с заложниками. Длиннющая автоматная очередь, раздающаяся из ямы с пленниками, наконец прекратилась. Какое-то время вокруг стояла тишина, а затем те из упавших на землю бандитов, которые не были поражены пулями капитана и лейтенанта, открыли по десантникам ответный огонь.

* * *

Непроходимые для обычных средств передвижения джунгли, которые занимали собой территорию самого удаленного района штата, и недостаток средств у местных властей были серьезным препятствием для действия здесь государственных законов Индии в полном, да и в частичном их объеме. Людей, живущих в маленьких, разбросанных на больших расстояниях друг от друга поселениях, проживало здесь совсем немного. По сути, здесь и не существовало никакой государственной власти – вся здешняя власть была в руках вождей местных племен и деревенских старост. Время от времени до окружного начальства доходили слухи о каких-то странных и даже страшных делах, происходящих в таинственных глубинах джунглей. Якобы кто-то из крестьян однажды наткнулся в лесу на раздетые трупы людей, которые не являлись местными жителями, а были ограбленными и убитыми туристами. В другой раз речь шла о бесследно исчезнувшей в лесной чаще экспедиции, двух выживших участниц которой, по слухам, сделали сексуальными рабынями, обслуживающими всю скрывающуюся в глубине джунглей банду. В деревнях говорили также о тайных тропах, проложенных среди джунглей, по которым следуют караваны верблюдов, нагруженные оружием и наркотиками. Но все эти слухи долгое время оставались только слухами. Международная антропологическая экспедиция, целью которой было изучение обычаев здешних племен, действительно пропала в этих краях два года назад. Но вот стали ли ее члены в действительности жертвами преступников или же просто навсегда заблудились в джунглях, никто точно утверждать не мог.

Так или иначе, достоверных свидетелей этих жутких преступлений у властей не было. Конечно же, имелись серьезные подозрения, что бандитская шайка действительно существует, что своими жестокими расправами над неугодными она запугала все население округа, что всех случайных очевидцев их преступлений бандиты или вынуждают молчать, или же безжалостно ликвидируют…

Ключом к разгадке тайны существования жестокой банды и секрета ее местонахождения стала ужасная расправа над полицейскими и военными, произошедшая возле маленькой деревушки, безобидные жители которой занимались выращиванием риса и сорго. Убитые полицейские и солдаты сопровождали убежавшего из плена иностранца, ставшего жертвой террористической организации, похитившей туристов ради выкупа. Дело это уже получило международный резонанс, причем речь шла также и о безопасности индийского государства. Для расследования такого громкого случая и ликвидации его последствий у властей в Дели сразу же нашлись необходимые средства и люди. Срочно прибывшей на место происшествия следственной бригаде удалось убедить жителей деревни, что молчать и упираться дальше смысла нет – если бандитов теперь не ликвидируют, то они в любом случае уничтожат всех возможных свидетелей расправы. Первой правдивые и подробные показания следователям дала молодая женщина с перебинтованной ногой, и теперь у военных имелись точные координаты расположения бандитского лагеря.

Два боевых вертолета индийских ВВС летели в синем небе над зеленью джунглей. Их пилоты только что получили от своего командования четкий и недвусмысленный приказ, который должен быть выполнен незамедлительно, сразу же после прибытия вертолетов в заданную географическую точку. На турелях каждого вертолета было по два ракетных снаряда, а пулеметы на борту имели запас патронов, разрывных и обычных, вполне достаточный для того, чтобы уничтожить с воздуха любой поселок, расположенный в джунглях. Приказ, который получил каждый из пилотов, заканчивался короткой и недвусмысленной фразой: «В живых на базе террористов не должен остаться никто».

Глава 35

Освобождение заложников – серьезная, деликатная и тонкая работа, которая по плечу только настоящим профессионалам. Не проходит и месяца без нового сообщения о том, что в том или ином месте земного шара кто-то опять захватил заложников. Захватом занимаются самые разные политические группировки экстремистов и просто бандиты, делающие это только ради того, чтобы заработать денег. Русским людям еще в давние времена приходилось быть в роли заложников – эту практику на Кавказе и требования выкупа за них подробно описали такие классики, как Михаил Лермонтов и Лев Толстой. Можно сказать, на Кавказе взятие заложников – своеобразный «бизнес». И этот «бизнес» процветает до сих пор.

На Западе похищение людей ради выкупа называют «киднепинг», от английского слова «кид» – ребенок, подросток. Но бывает так, что ради выкупа похищают не только детей богатых людей и знаменитостей, но и самих этих знаменитостей, недаром большинство из них перемещается исключительно в сопровождении профессиональных телохранителей. Но хуже всего, когда люди попадают в заложники к политическим или религиозным фанатикам – для таких людей человеческая жизнь ничего не стоит, и зачастую они ни во что не ставят не только жизни своих жертв, но и свои собственные.

В таких ситуациях освобождение захваченных людей, убить которых фанатики могут в любую минуту, превращается порой в поистине неразрешимую ситуацию. Здесь уже вопрос состоит в позиции, которую занимает руководство государства, борющегося с террористами. Традиционный западноевропейский подход к освобождению заложников состоит в концепции «спасение любой ценой». За сохранение жизней заложников платят громадные деньги, гарантии свободы даются не только самим террористам, но и их дружкам, которых по требованию захватчиков зачастую выпускают из тюрем. Лишним будет говорить, что подобный подход совершенно не способствует сокращению подобных преступлений. Наоборот, преступники, оставшиеся безнаказанными да еще и принудившие власти выполнить их требования, не останавливаются перед новыми, еще более наглыми захватами.

Противостоять такому может совершенно другой подход к проблеме захвата заложников – известный прежде всего как «израильский подход». Эта концепция состоит в том, что власти отказываются вести любые переговоры с заложниками и не соглашаются ни с одним из их требований. «Единственное, на что мы согласны, – это на то, что вы нам сдадитесь». Конечно же, многие люди, а особенно те, у кого в ролях заложников оказываются их родные и близкие, такую позицию называют жестокой и негуманной. Но власти стран, выбравших именно такую концепцию борьбы с захватами людей, твердо стоят на своем: «Быть может, наш бескомпромиссный подход может вынудить захватчиков в этот раз расправиться с заложниками. Но зато эти возможные жертвы будут ненапрасными – в другой раз преступники, заранее зная о том, что их требования заведомо не будут выполнены, а их самих ждет жестокая расправа, не посмеют угрожать жизни невинных людей». Такую позицию всегда занимали власти Израиля. Власти Индии, как мы видим, тоже придерживаются такой концепции. В последнее время к такой политике пришли и власти России. И большинство людей эту политику поддерживает. Большинство – но не те люди, родными и близкими которых являются захваченные преступниками заложники.

* * *

В джунглях было жарко, несмотря на то, что в Индии уже начинался так называемый «прохладный сезон». А возле лесной деревушки, уже долгое время служившей тайной базой для головорезов из «Дэвууд бразерс», жарко было в прямом и в переносном смысле – здесь шел бой между бандитами и пытающимися освободить заложников десантниками российских ВДВ.

Открыв внезапный огонь, капитану Шилову и лейтенанту Томину удалось вывести из строя сразу трех вооруженных людей из той группы, которая только что бежала к загородке с заложниками. Но семь или восемь остальных бандитов остались целы. Попадав на землю, они довольно быстро сориентировались и сейчас, переговариваясь короткими выкриками на своем лающем языке, явно собирались предпринимать ответные действия. Майор Лавров и прапорщик Никонов находились в зарослях бамбука, расположенных справа от залегших бандитов, примерно на половине расстояния от них до заложников. Двигаться дальше в том же направлении спецназовцам было нельзя – тогда десантники попадали на линию огня и вполне могли угодить под пули, выпущенные своими же товарищами.

Между тем залегшие в траве бандиты опомнились и начали действовать. Видимо, сообразив, что тех, кто только что стрелял по ним, всего двое или трое, они быстро и умело перегруппировались. Трое из них открыли яростный огонь по кустам, в которых находились капитан с лейтенантом.

– Черт, гранаты бы нам сейчас! – тихо сказал майор Лавров лежащему рядом с ним прапорщику Никонову. – Ладно, мы станем действовать по-другому! Сейчас они попробуют с флангов к Паше и Юре подобраться! Одиночными! Приготовиться! Огонь!

Майор оказался прав. Три бандита продолжили стрельбу, а четверо других вскочили с земли и одновременно кинулись влево и вправо, пытаясь обойти засевших в зарослях капитана с лейтенантом сразу с двух сторон. Двое из них тут же были поражены пулями, выпущенными по ним майором и прапорщиком. Остальные снова упали на землю невредимыми, сообразив, что пробравшихся в их лагерь врагов на самом деле больше, чем им показалось вначале.

– Придерживай их тут, Никонов! Я побегу к заложникам! – крикнул майор, пользуясь мгновенным замешательством бандитов и бросаясь вперед.

На бегу он увидел, как залегший возле загородки с заложниками человек в черной чалме, огнестрельного оружия в руках у которого видно не было, поднимается и выдергивает чеку из ручной гранаты, явно собираясь забросить ее внутрь загородки. Медлить было нельзя – необходимо было немедленно помешать ему. Человек у загородки вскочил во весь рост, его рука с гранатой уже начала движение вверх. Майор остановился и стоя быстро прицелился; выпущенная им пуля угодила в голову бандита, нарушив координацию его движений. Дальнейшего Батяня уже не видел, потому что тут же бросился на землю лицом вниз. Прогремевший впереди майора взрыв означал, что граната взорвалась снаружи, не угодив внутрь загородки. Значит, заложники остались целы – им снова повезло.

Бандиты, попавшие под перекрестный огонь двух групп спецназовцев, на какое-то время притихли и не предпринимали новых атак. Но Андрей Лавров прекрасно понимал, что это затишье ненадолго. Вскоре они наконец поймут, что проникших в их лагерь противников всего четверо. Тогда российским десантникам придется нелегко.

Теперь от того места, где содержались заложники, залегшего в высокой колючей траве майора Лаврова отделяло всего метров восемь. Находящийся на небольшом возвышении частокол из прилегающих друг к другу кольев был виден ему достаточно хорошо – прогремевший только что взрыв гранаты сбил большую часть листьев с окружающих частокол деревьев. Майору было ясно, что внутри загородки находятся только заложники. И большинство из них, а может быть, и все, пока еще были живы. Залегший в кустах позади майора прапорщик Никонов держал на прицеле затаившуюся за пригорком группу бандитов. Из зарослей бамбука, расположенных ближе к лагерю, то же место контролировали капитан с майором, стараясь не дать врагам подняться и перегруппироваться. Однако все четверо десантников тоже попадали под вражеский огонь – любая их попытка подняться с земли и переместиться в другое место могла закончиться плачевно. В шахматах подобная ситуация называется патом, и в случае, когда ни один из соперников не может получить преимущества над другим, там объявляется ничья. Но в реальных вооруженных столкновениях ничьих не бывает – майор понимал, что это равенство сил временное и зыбкое. Численное преимущество было на стороне бандитов, и, что самое существенное, боеприпасов у спецназовцев было совсем немного – чем дольше будет длиться этот бой, тем меньше у них будет оставаться шансов на победу.

«До частокола мне не добраться – меня обязательно подстрелят на бегу, – подумал майор. – А если и не подстрелят и мне удастся туда добежать, то что я смогу предпринять? Ведь нужно извлечь оттуда всех троих туристов и перевести их в безопасное место. По дороге бандиты могут перестрелять всех. Ситуация снова близка к провалу. Пожалуй, именно сейчас наше положение стало полностью безнадежным. Даже если бы здесь не было заложников, нам, четверым десантникам, ни за что не удалось бы выбраться отсюда невредимыми. Короче, нам полный «абзац»! Как говорится, «абзац всему»! Но действовать надо!»

С мыслью о необходимости действий майор прицелился в одного из бандитов, который вновь попытался придвинуться ближе к залегшим в кустах капитану с лейтенантом. Пуля, выпущенная майором Лавровым, сразила негодяя на подъеме с земли – очередной подстреленный член банды нелепо взмахнул руками, выронил автомат и рухнул на землю.

Глава 36

Переход по нетронутым цивилизацией индийским джунглям – нелегкое занятие даже для опытного путешественника. Если у него с собой будет компас, подробная карта местности или даже современный прибор спутниковой навигации – переплетенные цепкими лианами чащи, завалы из полусгнивших упавших деревьев, преграждающие прямой путь болота и нагромождения скал замедлят скорость его передвижения до нескольких километров в сутки. Механический транспорт в здешних условиях не поможет – пригодиться здесь могут лишь специально обученные вьючные животные, сопровождаемые опытным проводником.

Именно так начало своего пути к базе похитителей проделали российские десантники. Несколько дней понадобилось им, чтобы добраться до лесного поселка и вступить в бой с засевшими там бандитами, членами объявленной вне закона группировки «Дэвууд бразерс», похитившей четверых российских туристов. Одному из этих туристов удалось сбежать, а трое оставшихся сейчас находились здесь, в обнесенной частоколом яме, которая уже более недели являлась для них жильем, рядом с трупом пронзенного бамбуковым колом одного из похитителей.

Конечно же, сидящие в яме пленники услышали не только творящуюся снаружи суматоху, но и звуки начавшегося поблизости от них боя – очереди и одиночные выстрелы из огнестрельного оружия, разрывы гранат, крики и стоны раненых. Сказать, что все трое заложников были шокированы, было бы недостаточно. Лучше всего их теперешнее состояние могло передать слово «транс», причем известный российским зрителям русский Терминатор был ошарашен всем происходившим не менее, чем блондинка – ведущая дурацких шоу на телевидении и модный визажист-гомосексуалист.

«Я только что убил человека! – вновь и вновь повторял про себя Михаил. – Я убил человека!» Убитый им человек находился тут же, внутри загородки – скрыться от вида его жуткой посмертной гримасы было невозможно. Насквозь пропоротый бамбуковым колом труп уже не дергался, мертвые руки и ноги бессильно повисли вдоль болтающегося на торчащем в ограждении колу тела, мускулы трупа постепенно начинали окоченевать, оскал зубов на мертвом лице становился все шире и ужаснее. «Я убил человека! – думал Михаил. – Но если бы я не сделал этого, он бы убил нас? Да! Но почему же мне теперь так хреново?» – «Черт, что это за суматоха там, снаружи? – думала Клава. – Возможно, кто-то решил прийти к нам на помощь? Но когда же закончится этот кошмар?»

Раздавшийся рядом с ямой взрыв гранаты оглушил всех троих, повалил на землю и засыпал их большими и маленькими кусками бамбукового частокола, сорванными с соседних деревьев листьями и землей, поднятой в воздух взрывной волной. Через некоторое время оглушенные взрывом пленники начали приходить в себя. Они лежали друг на друге в общей куче, грязные и жутко перепуганные. Сказать «перепуганные до смерти» было недостаточно. «До смерти» они уже перепугались раньше, когда их собирались убивать и они сами убили одного из нападавших. После прогремевшего взрыва Клава оказалась на самом дне ямы, сверху на нее улегся кто-то тяжелый и неудобный.

– Миша, ты живой? – спросила она у того, кто лежал на ней – было ясно, что визажист таким тяжелым быть не может.

Лежащий на ней не ответил – наверное, он был без сознания. Повернув голову, Клава увидела слева от себя две другие головы – кучерявую голову Коли Сивого и такую знакомую темноволосую голову… Это была голова Миши Шавловского! Голова приподнялась, Миша раскрыл глаза и посмотрел на нее… Клава издала дикий душераздирающий крик, сообразив, кто именно на ней сейчас лежит! На ней лежал отброшенный взрывом от стены труп похитителя!

Убитый бандит ужасно вонял. Кровь текла из его развороченного живота, смешивалась с содержимым его распоротого кишечника и растекалась по телу Клавдии. Знаменитая гламурная блондинка, пытаясь выбраться из-под навалившегося на нее мертвеца, копошилась в липкой луже из нечистот…

* * *

Вертолеты, оснащенные мощным современным вооружением, летели над кажущейся бесконечной зеленью джунглей. Пилот головного вертолета еще раз сверился с направлением, высвечивающимся перед ним на приборе спутниковой навигации. Если бы не этот прибор, пилотам нелегко было бы разыскать среди сплошной зелени скалу с раздвоенной вершиной – ведь повсюду были только джунгли, бесконечные джунгли без единого просвета в густых кронах деревьев. Но на дворе стоял двадцать первый век и оба вертолета имели на борту самое современное оборудование и оружие. Правда, боевые машины индийских ВВС эти отдаленные и затерянные места посещали нечасто. По крайней мере оба пилота были в этих краях впервые. Мысль о том, зачем сикхским сепаратистам нужно было устраивать свой лагерь в заброшенном уголке джунглей, удаленном на сотню километров от ближайшего цивилизованного жилья и на несколько сотен от традиционных мест проживания сикхов, им даже не приходила в голову. Главным для них сейчас было выполнение приказа. А о его возможных последствиях пускай задумывается их командование и индийское правительство. Технически полученное задание было несложным – экипажи вертолетов не раз отрабатывали подобное на учебных тренировках. Нужно было сориентироваться по скале с раздвоенной верхушкой, осмотреть лагерь террористов с высоты и при обнаружении вооруженных людей тут же выпустить по ним все четыре установленных на двух вертолетах ракетных снаряда. Если после этого обнаружится, что кто-нибудь в лагере уцелел и пытается скрыться в джунглях, его следовало немедленно ликвидировать из пулеметов – кроме пилотов, в кабине каждого вертолета находилось еще по два пулеметчика.

К раздающимся рядом с лагерем звукам автоматных очередей, разрывов гранат и одиночных выстрелов добавился шум подлетающих сюда винтокрылых машин. И вот они уже появились в небе над лагерем, приближаясь с запада, эффектно пролетая над раздвоенной вершиной скалы. Каждый из вертолетов имел на себе по две турели с торчащими ракетами.

Батяня поднял голову вверх и проводил воздушных красавцев взглядом. «Даже одной из этих четырех ракет, если выпустить ее в нужное место, хватит, чтобы покончить сразу со всеми находящимися здесь бандитами, а заодно и с заложниками и, конечно же, со всеми нами! – подумал майор. – Скорее всего, они уже получили приказ о полной ликвидации лагеря. Интересно только, ударят ли они ракетами сразу или же станут заходить на второй круг?»

Майор рассуждал спокойно и хладнокровно, ничего при этом не предпринимая. К предстоящей в ближайшее время неотвратимой смерти он отнесся как к неизбежному будущему. А что в действительности он мог сейчас предпринять? И патронов у наших десантников уже почти не оставалось…

Залегшие под перекрестным огнем российских военных бандиты тоже поняли, что появившиеся в небе вертолеты означают для них быструю и беспощадную смерть. Но, в отличие от российских спецназовцев, они среагировали на появление вертолетов совершенно иначе. С дикими криками все они, кроме оставшихся лежать убитых и тяжелораненых, вскочили с земли и кинулись в разные стороны, разбегаясь куда попало. «Правильно делают, гады! На месте каждого из них любой попытался бы спасти собственную шкуру! Кто знает, может быть, кому-нибудь из них и удастся убежать и скрыться в джунглях!» – подумал майор, метким выстрелом сваливая на землю еще одного из поддавшихся панике головорезов. Еще двоих убегающих бандитов удалось подстрелить капитану и лейтенанту. Боеприпасы у них тоже уже заканчивались.

Для экипажей прилетевших сюда вертолетов бой, проходящий сейчас под ними, в затерянном в джунглях поселении, оказался полной неожиданностью. О том, что против террористов, кроме них, здесь будет воевать кто-то еще, летчиков не предупредили. Стало ясно, что ситуация на месте оказалась более сложной, чем представлялось вначале. Приказ, полученный ими от командования, не предусматривал других вариантов, но пилот головного вертолета все же решил приостановить ход начавшейся операции.

– Сержант! – обратился он по рации к пилоту другого вертолета. – Приказываю: ракеты по лагерю пока не выпускать, огня из пулеметов не открывать! Сейчас летим к раздвоенной скале, а после на север – будем связываться по радио с базой!

– Вас понял, лейтенант! – прозвучало в ответ. – Следую за вами, жду новых приказаний!

Глава 37

Звуки боя, который только что прогремел в окрестностях лесного поселения, до сих пор являвшегося тайной базой преступников из организации «Дэвууд бразерс», наконец затихли. В лесу, окружающем загородку с заложниками, больше не было слышно звуков разрывающихся гранат, грохота автоматных очередей и хлопков одиночных выстрелов, свиста летящих пуль, криков и стонов раненых. Встревоженный ужасными, несвойственными дикой, «нецивилизованной» природе звуками и сотрясениями земли, животный мир джунглей притих и замер, затаившись на какое-то время. Но уже скоро среди окружающих это место деревьев снова зазвучит пение лесных птиц, дикие обезьяны вскоре как ни в чем не бывало запрыгают по своим любимым веткам, а дикобразы, длиннорогие олени и кабаны опять станут перемещаться по своим привычным тропам в путях на водопой и к облюбованным местам каждодневной кормежки.

Истратив последние патроны на разбежавшихся во все стороны бандитов и закинув ставший бесполезным автомат за спину, майор Лавров уверенными шагами направился к загородке, немного покосившейся после взрыва разорвавшейся рядом с ней гранаты. Вертолеты индийских ВВС скрылись в небе за скалой с раздвоенной верхушкой. В наступившей тишине особенно пронзительно звучал громкий женский визг, до сих пор раздающийся внутри загородки. «Наверное, это орет дочь депутатки Спивак, – подумал майор. – Надеюсь, никто из заложников не ранен и не убит? Ну, сейчас мы это увидим!»

– Майор, справа! – крикнул сзади него прапорщик Никонов.

Мгновенным, отработанным до автоматизма движением майор тут же кинулся влево, перекувыркнувшись в падении через голову. В то место, где он находился секундой раньше, ударила автоматная очередь, сбивая ветки и листья со стоящих рядом деревьев. Следующую очередь человек с автоматом выпустил уже через секунду, но уже в сторону прапорщика Никонова. Батяня не видел, что случилось с прапорщиком, но раздавшийся с той стороны сдавленный стон показал – хотя бы одна из выпущенных бандитом пуль достигла своей цели.

А майор уже набегал на человека, открывшего огонь по десантникам, – единственного члена вооруженной группировки, который после появления вертолетов не попытался скрыться в лесной чаще. Подпрыгнув вверх, Батяня вложил всю свою силу в удар ногой по автомату, который сжимали здоровенные руки бандита. Автомат полетел в кусты, но его хозяин после удара почти не шелохнулся. Стоящий перед майором противник был выше его и намного шире его в плечах. Его лицо под темно-красной чалмой было почти полностью замотано куском ткани, незакрытой оставалась лишь узкая полоска сверху, откуда на майора Лаврова с ненавистью смотрели глаза врага. Шагнув к майору, гигант с неожиданной быстротой метнул вперед громадный кулак правой руки, целясь в голову. Не без труда Батяне удалось увернуться от удара. На поясе Андрея Лаврова висел большой десантный нож, но воспользоваться им сейчас возможности у него не было. Он с удивлением обнаружил, что и у его соперника имеется точно такой же нож – до этого у других бандитов он видел только изогнутые кинжалы. В начале схватки майору удавалось избежать контакта с громадными кулаками наступавшего на него соперника. Но его собственные удары если и достигали цели, то, казалось, не причиняли противнику никакого вреда – настолько противостоящий ему враг был большим и массивным.

Подбираясь маленькими шажками к майору и нанося удары кулаками, громадный человек в темно-красной чалме постепенно придвинул его к бамбуковому частоколу, окружающему яму с заложниками. Женские крики оттуда стихли – стоявший к частоколу спиной майор не мог видеть, как из увеличившихся после взрыва гранаты щелей между кольями за их схваткой наблюдают чьи-то испуганные глаза. Бандит в очередной раз метнулся вперед, его увесистый кулак с громадной скоростью полетел в голову Батяни. В самый последний миг майор нырнул под удар и оказался лицом к лицу с врагом. Ткань, которой было замотано лицо бандита, слетела – из-под темно-красной чалмы на Батяню с ненавистью смотрел Ян Гаврилов.

– Ты? – Майор на мгновение замер.

– Да, я… твою мать! – захрипел верзила, хватая его своими громадными руками, швыряя на землю и наваливаясь сверху всем своим тяжеленным телом. – Теперь уже… не вывернешься, майоришка! – ревел он, в то время как его гигантские ручищи добрались до шеи Андрея Лаврова.

«Ну, все! – подумал Батяня. – Он зажимает мою шею, сейчас мое дыхание прервется, кровь перестанет поступать в мой мозг, и я потеряю сознание. Хотя с такой силищей он может и переломать мне шейные позвонки. Или совсем оторвать голову – если захочет!»

Но гориллоид не стал отрывать майору голову. Он, наверное, решил поиграть с беспомощным сейчас Лавровым, как кошка с мышкой.

– Ну, че, десантура? – наглым тоном спросил Гаврилов. – Так ты понял наконец, кто из нас «козел»?

Майор молчал. Отвечать негодяю он не собирался, да и не мог этого сделать.

– Сейчас придушу тебя, Лаврушка, как котенка! А потом и с московскими хлюпиками разделаюсь! – хрипло заревел бандит.

Совсем рядом, за загородкой, снова раздался испуганный женский крик. Волосатые толстые пальцы на горле Батяни снова начали сжиматься. В глазах у майора потемнело, воздуха в легких не хватало, сознание стало куда-то уплывать. Вдруг верзила дико заревел и захрипел, его пальцы снова ослабли. Сверху на лицо майора хлынула струя теплой солоноватой жидкости. Пальцы Гаврилова разжались совсем. Открыв глаза, Андрей Лавров увидел, что сидящий на нем великан обеими руками ухватился за собственное горло, только что разрезанное от уха до уха кем-то, находящимся у него за спиной. Алая струя хлестала из перерезанной сонной артерии и заливала все вокруг пульсирующими потоками горячей крови. Высвободившись из-под тяжелого тела врага и поднявшись на ноги, майор увидел перед собой пожилого человека в ярко-синей чалме и одеждах такого же цвета. Белобородый предводитель сикхов тщательно обтер куском ткани свой изогнутый кинжал и повесил его на пояс. «Спасибо, вождь!» – хотел было сказать Батяня, но из его рта вылетел только слабый хрип. «Что там с Никоновым?» – было его первой мыслью сразу после того, как он осознал, что спасен.

Над лежащим в траве прапорщиком склонились две фигуры в сикхских тюрбанах. Подойдя поближе, Андрей Лавров увидел, что они перевязывают раненого. Прапорщик Никонов был без сознания.

– Две пули попали ему в живот, – сказал Батяне по-русски молодой сикх в белой чалме. Другой, тоже уже знакомый майору сикх с черной бородой, заканчивал перевязку.

– Он будет жить? – преодолевая боль в горле, выдавил из себя майор.

– Это очень серьезно! Мы не можем остановить кровотечение! Его может спасти только срочная операция!

– Нам пора! – Сзади раздался голос старого предводителя сикхов. – Это мой сын и мой внук.

– Вы спасли нас! – сказал майор. – Если бы не вы…

– Ничего, вы почти все уже сделали сами. Мы только немного помогли вам, – сказал ему Амар Сингх. – Правительственные вертолеты возвращаются. Нам пора уходить. Знай, что никто из скрывшихся в джунглях преступников не останется в живых. Прощай! И повторю – мы не воюем с Россией!

– А заложники? Что с заложниками? – спросил майор.

– Трое из них там! – Амар Сингх махнул рукой в сторону загородки. – Еще один сейчас у нас, и мы отпустим его, как только он расскажет перед телекамерой всю правду о своих связях с похитителями. Прощайте, русские! Среди вас тоже встречаются подлецы, но ты, майор, вполне мог бы родиться сикхом!

Направляясь к загородке с заложниками, майор не думал о том, не вернулись ли вновь зашумевшие над его головой вертолеты для того, чтобы выпустить по лагерю свои ракеты. Тем не менее ему стало легче, когда он понял, что военные вертолеты идут на посадку и приземляются где-то неподалеку. А из-за загородки уже вылезали наружу трое людей.

Наверное, никто, кроме ждущих в Москве их возвращения близких родственников, не признал бы в этих грязных и ободранных существах известных представителей «московской золотой тусовки». Осунувшийся Терминатор был похож на опустившегося бомжа, вылезшего из печной трубы; модный визажист напоминал зачуханного беспризорника из старого советского фильма «Путевка в жизнь», но непригляднее всех выглядела известная телеведущая. Ее фигура со слипшимися волосами в лохмотьях непонятного цвета была с головы до ног перепачкана кровью и вонючими испражнениями погибшего охранника. Сейчас она более всего напоминала вылезшую из канализации то ли Бабу-ягу, то ли кикимору. Тем не менее Батяня не стал удерживать дочку депутатки, когда она, зарыдав во весь голос, благодарно кинулась ему на грудь. Двое других спасенных стояли рядом, на их грязных лицах блуждали счастливые улыбки, и было видно, что и они вполне готовы к тому, чтобы обнять и расцеловать своего главного спасителя.

Три человека вышли из лесной чащи и приблизились к освобожденным заложникам – это были капитан Шилов, лейтенант Томин и индус в военной форме и летном шлеме.

– Майор, в этих вертолетах есть два свободных места! – сказал Батяне Павел Шилов. – Двоих из заложников мы можем отправить на базу прямо сейчас.

– Почему только двоих? – спросил у него Николай Сивый. – А что, всем сразу улететь нельзя?

– Не «двоих»! – возразил майор Лавров. – Только одного из вас! Выбирайте одного! Первым мы отправим нашего прапорщика. Он тяжело ранен.

– Ну, тогда пусть улетает Клава! – вздохнув, заявил Миша Шавловский. – Конечно, Клавдия пускай сейчас летит!

– Да, Клава, конечно, – неуверенным голосом подтвердил визажист.

– Что? – зазвучал громкий, уверенный и хорошо поставленный голос «обшарпанной кикиморы». – Никуда я отсюда сейчас не полечу! Вы что? Обалдели? А если меня «такую» кто-нибудь на видеокамеру заснимет? Не собираюсь я сейчас никуда лететь! Ясно? А ты, Михаил, немедленно сбегай в поселок! Должна же там быть хоть какая-то вода и мыло! И пока я не приведу себя в порядок, я никуда отсюда не двинусь! Не хватало мне еще позора! Сивый, иди, садись в вертолет! Первым улетишь отсюда ты!

* * *

Громадный «Боинг» летел над Атлантическим океаном, направляясь из Амстердама в одно из небольших государств, находящихся в Карибском море. В комфортабельном салоне бизнес-класса, кроме богатых западных туристов, разместились и несколько россиян – участников нового телевизионного реалити-шоу. Все они были известными в России людьми – актерами, журналистами, писателями, спортсменами и телеведущими. Вообще-то всех людей, участвующих в шоу, было более двадцати, но всех остальных – тех, кто не являлся ВИП-персоной и на шоу попал, только преодолев несколько нелегких отборочных туров, разместили в том же самолете, но в более дешевом туристском классе. Там же находились и другие участники нового телевизионного проекта – его организаторы, телеоператоры и техники.

– На Карибах сейчас хорошо! – сказала телеведущая Клавдия Спивак, обращаясь к известному актеру по прозвищу Терминатор. – Хорошо, что я не согласилась участвовать в этом дурацком проекте «Российская глубинка»! Уж лучше носить грязь на голове и есть живых червей, живя на тропическом острове, чем доить коров в какой-нибудь глухой деревне!

– Точно! – согласился с ней Михаил Шавловский. – В деревне ведь даже позагорать нельзя – ноябрь на дворе! – А на острове – ананасы, бананы и тропическое солнце!

– Думаю, что эти молодые девчонки «из народа». – Клавочка кивнула головой в направлении соседнего салона туристского класса. – Оценят твою роскошную мускулатуру по достоинству!

Михаил улыбнулся и поиграл плечевыми и грудными мускулами. Даже под одеждой было хорошо заметно, как развита и натренирована его мускулатура.

Глава 38

Свежий снег, выпавший в конце октября, для Нижнего Поволжья – совсем не редкое явление. Конечно, выпав сейчас, снег, скорее всего, не пролежит здесь, не тая, до самой весны, как это бывает в более северных и более суровых районах России. Но несколько часов или даже несколько дней такой снег может продержаться.

Ударивший ночью морозец покрыл тонким слоем льда полосу воды у берега небольшого озера. Медленно падающий с неба снег накрывал берег и эту неширокую полоску льда тонким белым покрывалом. А снег, упавший на незамерзшую воду, тут же таял, как таял он и на крыше жарко натопленной баньки, притулившейся возле озерца. Дверь баньки распахнулась, в облаке пара оттуда выбежал седой раздетый мужчина.

– Глядите, мужики, снег выпал! – закричал он и побежал к озеру, оставляя на свежем снегу за собой следы босых ног.

Следом за ним из баньки показались «мужики» – трое более молодых людей. Самый высокий из них немного задержался и, когда его товарищи двинулись вперед, зачерпнул с земли руками немного снега и, смеясь, обсыпал обоих сзади.

– Ну что, кто-нибудь из вас полезет в воду? – Седой мужчина стоял на деревянных мостках у озера.

– Мы с капитаном – обязательно! – ответил ему высокий человек с волевым подбородком. – А ты, лейтенант?

– Не могу не поддержать старших товарищей! – крикнул лейтенант и, разбежавшись по мосткам, кинулся в озеро вниз головой, приложив руки к туловищу и вытянув их по швам.

Двое «старших товарищей» устремились за ним. Седой мужчина отскочил назад, увертываясь от летящих на него холодных брызг. С минуту он еще потоптался на мостках, глядя на резвящихся в холодной воде троих мужчин, затем зябко пошевелил плечами и побежал назад, в теплую баньку.

В этом отдаленном гарнизоне генерал-лейтенант Семенов появлялся уже второй раз за последний месяц. На этот раз он прилетел сюда один. Трое его бывших спутников остались в Москве, радуясь возвращению родных и близких, вызволенных из джунглей Индии спецназовцами российских ВДВ. Вернувшись в теплое помещение бани, генерал подошел к небольшому столику с нехитрыми закусками, заблаговременно приготовленными местными офицерами. У столика стояли бутылки с квасом и пивом. Налив себе большую кружку кваса, генерал достал из большого портфеля двухлитровую бутылку французского коньяка – подарок из Москвы от Виктора Литвиновича – и поставил ее посередине столика.

* * *

– Этот Гаврилов уже давно возле нефтегазового бизнеса крутился. Сначала в личной охране одного из теневых воротил работал, а потом, когда его шефа на одной из разборок «замочили», к Литвиновичу пристроился. Одно время жену его охранял, но потом Виктор почему-то отстранил его от личной охраны и назначил одним из начальников охраны трубопроводов, – рассказывал генерал Семенов своим собеседникам.

– Понятно, вошел в доверие к семье Литвиновича, а потом и над их сынулей контроль заимел! – констатировал майор Лавров.

– Это скорее всего! – согласился генерал. – Я Виктору давно говорил: «За пацаном глаз да глаз нужен!» Левка этот с детства ни в чем отказа не знал! Все у него было – вынь да положь! Я вот своих мальчишек сначала в суворовское, потом – в военное училище отдал. А Виктор засунул этого Левку в университет, на искусствоведческий. Так его там с курса на курс за уши тащили, восемь лет он там проучился, кое-как закончил, а потом нигде ни единого дня не работал! Тьфу!

Генерал сплюнул и опрокинул в себя очередную рюмку коллекционного коньяка «Мартель». Большая часть двухлитровой бутылки уже была выпита.

– Ну да, конечно! Небось его гораздо больше, чем искусство, кабаки и казино интересовали! – вступил в беседу уже как следует набравшийся капитан Шилов.

– Похоже! – кивнул головой майор. – Именно там этот Гориллов его и подкараулил!

– Ну да! – согласился генерал. – Непонятно только: или Гаврилов сам его «кинул на бабки», или он в другом месте наделал долгов, но сумма, на которую он «влетел», ни вам, ни мне никогда даже и не снилась.

– Интересно, и сколько же он задолжал? – громко поинтересовался капитан.

Было похоже, что выпитый с генералом коньяк делает капитана все смелее и смелее. Майор Лавров взглянув на него, слегка насупив брови. Капитан кивнул в ответ, вспомнив о существующей субординации. Лейтенант Томин, сидя в уголке, улыбнулся. В беседу старших офицеров и генерала он старался не вступать. Да и почти не пил, лишь понемногу пригубливал при очередном тосте коньяк из одной и той же рюмки. Собственно, этот дорогой и «престижный» напиток ему совершенно не нравился. Еще в военном училище лейтенант Томин прослыл трезвенником и по этому критерию слыл белой вороной в офицерской среде.

– Да немало он задолжал! – продолжил генерал. – Но в общей сложности меньше, чем миллион евро.

– Ни фига себе! – снова не выдержав, вскрикнул капитан.

– Поэтому и удалось Гаврилову с подельниками склонить его к участию в этой авантюре! – сказал майор. – Из четырех миллионов один должен был ему достаться. Свой долг погасил бы, да и заработал бы кое-что при этом.

– И все бы у них выгорело, наверное, если бы не этот сбежавший экскурсовод! – Генерал, вливший в себя коньяка не меньше, чем майор и капитан, выглядел почти совершенно трезвым.

– Да, этот Радж молодец! – согласился майор. – Его даже сикхи зауважали!

– Короче, все у них пошло наперекосяк, – продолжил генерал. – Сбежавший ученый спутал им все карты. Дал интервью журналистам, все рассказал в полиции…

Генерал говорил это трезвым голосом, но как будто бы не понимал, что то, что он сейчас рассказывает, уже давно известно всем троим его собеседникам. А между тем они принимали в произошедших событиях гораздо более прямое участие, чем он.

– Да, кстати! – спохватился генерал Семенов. – Кроме коньяка, я же вам из Москвы еще путевки привез. Их для вас передал Петр Шавловский. Четыре путевки – всем офицерам, которые были в Индии.

– Трем офицерам и одному прапорщику! – поправил его капитан Шилов.

– Нет, офицерам! – возразил генерал. – Приказ на присвоение ему лейтенантского звания уже подписан. И представление о награде. Медаль получит ваш Никонов.

– А как он там? – раздался из угла бани голос лейтенанта Томина.

– Да нормально уже выглядит бывший прапорщик! – ответил генерал. – На прошлой неделе его переправили из Индии в Москву. Сейчас он в госпитале Бурденко. Я его там навестил. Скоро вернется в строй! Еще послужит Родине! И опять, наверное, в десанте – изменений в здоровье, скорее всего, у него быть не должно!

– Но по этой путевке он, конечно, отдохнуть уже не сможет! – Майор вертел в руках красочные глянцевые бланки, на которых были изображены экзотические пейзажи.

– Между прочим, этот коммерсант обещал тогда путевки для всех наших офицеров! Вы же свидетель, товарищ генерал-лейтенант! – снова «нарушил субординацию» капитан.

В ответ генерал только пожал плечами, как бы говоря: «Радуйтесь и такому подарку!»

– Короче, у нас имеются четыре путевки! – констатировал майор Лавров. – Никонов никуда сейчас поехать не сможет, и я тоже никуда не полечу!

– Как так? – удивился лейтенант Томин.

– Вот так! Не могу я сейчас оставить часть! Тем более ни тебя, ни капитана Шилова здесь не будет! Короче, путевок всего четыре, но путевки, как я вижу, неплохие. Две – в Грецию, две – на Канарские острова. Итак! Волевым решением руководства части путевки распределяются следующим образом! Двухместный номер в отеле на Канарах достается капитану Шилову… и его супруге Татьяне! Все! Это – приказ!

– Ну, ты придумал – запереть меня в номер с собственной женой! – сказал Шилов. – Хотя, конечно, Танька будет рада! А как же две другие путевки? В Грецию-то кому съездить повезет?

– Одну путевку, безусловно, заслужил лейтенант Томин! Он туда и поедет…

– А еще кто? Интересно… – Капитан Шилов развернулся в сторону сидящего в углу лейтенанта. Все остальные тоже повернулись к нему.

– Четвертой путевкой за успешную службу в рядах Военно-воздушных сил… – официальным тоном произнес майор, – …а также за безупречную репутацию… награждается… старший сержант медицинской службы Тамара Овечкина!

Стопка с недопитыми остатками коньяка выпала из руки лейтенанта и покатилась по полу. Весь залитый краской от смущения, он, полностью нарушая всяческую субординацию, немедленно выскочил из баньки наружу, не спросив разрешения на это у старших офицеров. Глядя ему вслед, капитан Шилов уже собрался было загоготать, но сдержался – майор Лавров, улыбаясь, приложил палец к губам.

– И давно это у него? – спросил генерал, разливая коньяк себе и другим. – С этой, с медсестрой Овечкиной?

– Да ничего у него с ней нет! – выпалил капитан. – И быть не может!

– Спокойно, Павел, спокойно! – Андрей Лавров поднял вверх наполненную стопку. – Про его давние чувства к ней весь гарнизон догадывается. Тамара девушка серьезная, в «порочащих ее связях» не замеченная. Сам лейтенант подойти к ней, может, никогда и не решился бы. Думаю, пускай они съездят в Грецию. Отдохнут там у теплого моря, пообщаются. А уж как там у них все потом сложится, это не наше с вами дело! Предлагаю сейчас выпить за любовь!

– Добрый ты человек, майор! – покачал головой генерал. – Вижу, о своих людях ты как следует заботишься.

– Да, он такой! – снова вставил реплику капитан. – Как в поэме: «Слуга царю, отец солдатам»!

– Какому «царю», ты что, капитан, уже пьяный? – нарочито возмутился майор.

– Да образно я! – ответил Шилов, закусывая выпитый коньяк соленым огурцом.

– Вот что, майор! – слегка смущенным тоном сказал генерал. – Я понимаю, что таких, как ты, офицеров у нас в армии не так много…

– Ну как это! – возмутился Батяня, тоже с огурцом во рту. – А вот! И вот! – С полным ртом, не в состоянии говорить, он показал рукой на капитана и на появившегося в дверях лейтенанта.

– Тут вот какое дело, извини… Может быть, мне это не совсем удобно говорить, но Витя Литвинович все-таки мой бывший одноклассник и друг детства… Нет, то, что он в своей компании подонками себя окружил, я не отрицаю!

– И еще какими подонками! – снова вмешался капитан. – Кто нашего прапорщика чуть на тот свет не отправил? Кто пытался задушить майора? Кто собирался ликвидировать заложников, когда к лагерю подлетали вертолеты?

– Это все так, конечно! – кивнул головой генерал. – Но Литвинович и сам уже пострадал! Его сын большой сволочью оказался, с этим никто не спорит. Но все равно! Он просил передать тебе, майор, что его предложение остается в силе. И еще. Он согласен… Вернее, вся их компания согласна взять тебя на должность руководителя всех охранных подразделений.

– То есть назначить меня «Главнокомандующим всеми войсками «Газнефти»? – усмехнулся майор.

– Ну, можешь считать и так! – улыбнулся генерал.

– А оклад у меня там будет какой? – Лицо майора посерьезнело.

– Вот этого я не могу тебе сказать, сам не знаю, коммерческая тайна. – Генерал поскучнел. – Знаю только, что он будет значительно больше моего генеральского оклада.

– Ну а вы-то сами как думаете, товарищ генерал? Стоит мне соглашаться?

– Нет, ты постой! – взволнованно сказал генерал. – Это что еще за вопрос? Виктор мой друг, он попросил – я передал. Как генерал, я, конечно, буду против – зачем лишать нашу армию одного из лучших офицеров? А ты решай сам – как человек, я тебя пойму.

– А как вы думаете, я соглашусь? – Андрей Лавров посмотрел на генерала и широко, во весь рот, улыбнулся.

Генерал тоже внимательно посмотрел на него. Долго, не меньше минуты, они смотрели друг другу в глаза – майор все с той же широкой улыбкой, генерал же серьезно и невозмутимо. Затем генерал отвел взгляд, засмеялся и похлопал майора по плечу.

– Ну, конечно же, не согласишься! Я сразу это понял! Знаешь что, майор? – Генерал понизил голос и положил на плечо Батяне свою руку. – Я на твоем месте поступил бы точно так же!

Примечания

1

Начкар – начальник караула, обычно прапорщик или младший офицер; помначкара – помощник начальника караула.

2

Багира – пантера из сказки Р. Киплинга «Маугли».

3

Glamour – чары, очарование (франц.).

4

Просыпайся (англ.).

5

Поднимайся (англ.).

6

Раджпут – сын царей (с санскрита).

7

Стихотворение Б. Окуджавы.

8

Стадия – древняя мера длины, примерно 150 метров.

9

Кто вы? Я не понимаю! (англ.)

10

Мы – российский спецназ! (англ.)

11

Болливуд – место в Индии, где снимается большинство фильмов, аналог американского Голливуда.

Content

Сергей Зверев
Парад кошмаров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Примечания