Осипов Алексей Ильич

Чтобы не пришла тьма

Православие, философия, наука на пороге III тысячелетия

Религия, философия, наука являются тремя основными движущими силами человеческой цивилизации, которая всегда устремлена к одной цели – поиску совершенного блага человека.       О результатах этого поиска на настоящий момент нет необходимости говорить много; мир стоит на грани глобального кризиса, грозящего уничтожить не только все достижения научно-технического прогресса, но и саму жизнь на земле.

Кто виноват в этом? Очевидно – сам человек, его бурная деятельность, направляемая... наукой, философией, религией! Более трагическую ситуацию трудно себе представить; то высшее, что есть в человечестве и по самой природе своей предназначенное быть светом на пути его жизни, оказывается для него тьмой и ведет к всеобщему и страшному концу.       Где истоки столь неожиданного финала? Непросто ответить на такой большой и сложный вопрос. Но не вызывает сомнений, что одной из серьезнейших ошибок, совершенных особенно в последние два-три столетия в нашем цивилизованном мире, является противопоставление знания научного и философского религиозному, всевание, по выражению Ломоносова, вражды между ними и отсюда полная потеря взаимопонимания и согласия между этими тремя важнейшими сферами духовной и интеллектуальной жизни человека в осмыслении основополагающих принципов его деятельности. Поэтому восстановление изначально бывшей гармонии и взаимосвязи между религиозным, философским и научным видением мира – проблема не просто важная, но по ряду причин должна быть сегодня отнесена и к наиболее актуальным.       Вот главные из них.       Мировоззренческая. В истории Нового времени, особенно начиная с так называемой эпохи Просвещения, научно-технические достижения и философская мысль рассматривались и продолжают рассматриваться до настоящего времени не только как необходимейшие, но и как единственные средства, способные и открыть человеку и подлинный смысл его жизни, и наполнить ее реальным содержанием – вопреки религии, которая в лучшем случае является лишь красивой традицией, отчасти поддерживающей определенную моральную атмосферу в какой-то части общества, но, по существу, представляющей собой мировоззрение антинаучное, оторванное от насущных проблем жизни и уводящее человека в иллюзорный мир беспочвенных мечтаний.       Однако такое пренебрежительно-отрицательное отношение к религии и противопоставление ее науке и философии влечет за собой далеко идущие психологические, нравственные и практические последствия, самым негативным образом отражающиеся на человеке. Ибо пока имеет место подобное убеждение, не может быть ни духовно единого и устойчивого общества, ни истинно гуманных достижений, ни целостного мировоззрения, достойно отвечающего человеческому сознанию на важнейший вопрос: «Зачем я живу и творю?»       Духовная. Мощный научно-технический прогресс и достижение высокого уровня жизни в развитых странах при одновременно резком снижении в них христианской религиозности приводит, как говорит статистика, все больший процент людей не к обещанному райскому блаженству на земле, а к разочарованию в жизни, потери ее смысла, к нравственным извращениям, тяжелым нервно-психическим расстройствам и самоубийствам. Поистине парадоксальное явление! Невольно вспоминаются библейские слова: «Когда я чаял добра, пришло зло, когда ожидал света, пришла тьма» (Иов 30,26). Куда же ведет человека современная цивилизация, «освобождаясь» от религии и ее морали? Не убивает ли она его заживо, терзая и превращая в бездушного робота?       Экологическая. Комфорт жизни, кое-где и кое для кого отчасти достигнутый, но для большинства человечества по-прежнему лишь обещаемый научно-технической революцией, настолько заворожил все человечество, что оно забыло не только о духовных, нравственных и религиозных ценностях, но и о самой своей жизни, не говоря уже о жизни своих потомков. Наслаждение, выгода, власть – компоненты и спутники комфорта – буквально свели с ума и окончательно поработили современного человека, заставляя его ради их достижения губить ту природу, частью которой он сам является, ввергая мир в тяжелейший экологический кризис. Не обязывает ли это к срочному пересмотру ценностей и приоритетов в нашей жизни?       Это лишь некоторые из проблем, прямо свидетельствующие о том, что сейчас, как никогда, наука и техника, философия и религия пришли в такое соприкосновение, которое с необходимостью требует нового, гармонично-целостного отношения современного человека, и в первую очередь ученого и философа, к той вере, которая наполняла жизнь и руководила всей деятельностью наших отцов в течение многих веков. Но на каких началах это возможно и что должно быть положено в основу нового взгляда? Несомненно, что ответ по существу на эти вопросы может быть дан только при условии надлежащего осмысления конечной цели человеческой жизни. И хотя на первый взгляд эта проблема особой трудности нс представляет, поскольку очевидно, что таковой целью является благо всех и каждого, дело осложняется тем, что само понимание блага и средств его достижения в науке, философии и религии далеко не однозначно.       Как они смотрят на эту проблему?       НАУКА (подразумевается естествознание) в конечном счете видит благо в максимальном познании мира во всех его измерениях с целью достижения полной над ним власти, что должно сделать человека фактически всемогущим божеством в этом мире.       Эта цель очень соблазнительна, однако она вызывает ряд серьезных недоумений. Например:       1. Может ли иметь под собой какие-либо доказательные основания эта перспектива грядущего человекобожия (особенно если учесть современное состояние обитаемого мира), не является ли она плодом самой неразумной фантазии человеческого самомнения?       2. Есть ли достаточно убедительные аргументы того, что грядущее "счастье" человечества, во-первых, не будет возведено на крови и страданиях множества загубленных жизней и будет «счастьем» лишь так называемого «золотого миллиарда»; во-вторых, не окажется ли и сам этот остаток не более как рабом ничтожной кучки «сверхлюдей», хитростью и насилием захвативших власть в мире в свои руки? Оснований для подобных предположений сейчас уже более чем достаточно.       Но в таком случае подвиг ученых, совершаемый ради проблематичного идеального человечества, не обернется ли против человечества реального, став средством его порабощения и смерти?       Ответ науки на эти вопросы, как бы парадоксально это ни звучало, может быть только одним: «Я ничего не гарантирую, но верую, и вы верьте, что все будет о'кей». Другого, кроме призыва к вере, научного, ответа наука дать не в состоянии по многим причинам.       Вот некоторые из них.       1. Здание науки зиждется на постулатах (признании реальности мира, его закономерности, познаваемости и др.), без которых она не может ни существовать, ни развиваться, но которые не могут быть доказаны.       2. Научные доказательства в конечном счете условны, не абсолютны. Даже математические доказательства являются лишь несомненными выводами из положений, которые принимаются за истинные. В большинстве же случаев научные доказательства суть вероятные выводы из вероятных положений. При этом вероятность тем меньше, чем сложнее предмет обсуждения. После теорем Геделя это стало математической очевидностью.       3. В науке нет критериев, которые бы давали полную гарантию истинности той или иной теории. Ф.Франк остроумно замечает: «Наука похожа на детективный рассказ. Все факты подтверждают определенную гипотезу, но правильной оказывается в конце концов совершенно другая гипотеза».       4. Не зная самых фундаментальных законов бытия в целом, нет никакой возможности убедиться в истинности (следовательно, и полезности) локальных научных закономерностей. (Не случайно Фейнман говорил студентам: «Если вы думали, что наука достоверна, – вы ошибались».) А это низводит науку, особенно в вопросах мировоззренческих, на уровень высокообразованной... гадалки.       Но наука не только не может обосновать свои конечные чаяния, она в принципе стоит вне области возможных обоснований.       Во-первых. Проблема блага – это в первую очередь мировоззренческая проблема. Научные же знания даже во всей своей совокупности сами по себе не являются мировоззрением и не могут быть таковым, – поскольку наука изучает только естественные явления и закономерности мира, а не бытие в целом. Наука специфически мировоззренческими вопросами не занимается – это область религии и философии (поэтому всегда были ученые с разными мировоззрениями: верующие в бытие Бога, верующие в Его небытие, агностики). Отсюда понятно, что сам термин «научное мировоззрение» очень условен, по меньшей мере очевидно, что наука и так называемое научное мировоззрение – понятия совсем не тождественные.       Во-вторых. В решении вопроса о конечном смысле жизни или о благе человека основной проблемой, безусловно, является бытие Бога. Каковы здесь возможности науки? Бесконечность вглубь и вширь познаваемого мира однозначно говорит о том, что наука никогда в принципе не будет в состоянии заявить о небытии Бога (даже если бы Его не было). У нее только одна перспектива: когда-то встретить Бога на своем пути. И, как известно, для многих ученых признание Его существования стало несомненным убеждением. Однако это убеждение, несмотря на очень серьезные данные естествознания, особенно последнего времени, в конечном счете все же есть не столько строго обоснованное знание, сколько наиболее вероятный вывод. Следовательно, и сама научная идея блага является скорее религиозно-философской, нежели действительно научной.       А это означает, что надежды на «золотой век» будущих поколений человечества, который обещал (обещает?) научно-технический прогресс, оказываются не более как розовой мечтой.       ФИЛОСОФИЯ всегда видела благо в познании истины. (Она имеет историю гораздо большую, чем наука, и потому уже не раз на своих вершинных взлетах и в периоды кризисов свидетельствовала о том, что может дать человеку.) Однако, ища ее на пути дискурсивного мышления и не имея никакой возможности доказать способность человеческого ratio к адекватному постижению действительности, философия вынуждена свои исходные положения постулировать. Отсюда: сколько философов, столько систем. В решении же основного вопроса жизни – ее смысла и блага – она нередко или сливалась с теологией, становясь ее служанкой, или обособлялась, порождая новые системы, истинность выводов которых в принципе доказать невозможно. Поэтому все философские школы и направления никогда не поднимались выше требования веры своим утверждениям, то есть своей истине, своему пониманию блага. При этом дистанция, отделяющая понимание блага в одной системе от другой, часто оказывалась бесконечно великой: от апатии до наркотиков, от духовного до плотского, от вечного до сиюминутного. И не было и нет никакой возможности проверить истинность любого из этих пониманий, тем более что и сама идея истины (а с ней и блага) после долгих исканий и доказательств уже не раз вообще объявлялась псевдопроблемой.       Наконец, РЕЛИГИЯ (в данном случае речь идет только о Православии), которая не есть ни наука, поскольку объектом ее постижения является совершенно иной мир – мир духовный, ни философия, так как существо религии – в особом духовном, а не рациональном постижении Бога.       Православие, как и любая религия, в своем свидетельстве о благе апеллирует непосредственно к Откровению (вопрос о его достоверности – отдельный) и к церковно-историческому (соборному) опыту богопознания. Здесь в истинности познаваемого человек удостоверяется не посредством своих пяти чувств, хотя бы и усиленных приборами, не опосредованным путем логики (ratio), а непосредственным фактом внутреннего переживания, созерцания (феории) Бога, ибо Истина, а в ней и благо, недоказуется, а показуется. При этом истинность индивидуального опыта проверяется в Православии соборным (коллективным) опытом Церкви (святых), в свою очередь основанном на свидетельствах (истинах) Откровения, зафиксированного в Священном Писании.       Решение вопроса о благе в Православии исходит из исповедания бытия Бога и бессмертия человеческой личности. Принципиально важно отметить при этом, что вера в то и другое не является ни постулатом «чистого разума», ни его выводами, но фактами общечеловеческого религиозного опыта.       По христианскому Откровению, Бог есть Бытие (Сущий) и Сознание (Премудрость), Триипостасная Любовь, Истина. Этих определений достаточно, чтобы видеть, что Бог и есть то Благо, Которым все живет и движется и существует (Деян. 17, 28), и что, следовательно, смысл человеческой жизни заключается в целостном (умом, сердцем и телом) познании Его, приобщении к Нему. В православном богословии это приобщение именуется обожением.       Предлагаемый Православием идеал блага, заключающийся в познании Бога, то есть уподоблении Ему и через это единении с Ним, отвечает основным целям человеческих исканий, поскольку очевидно, что достоверное познание Истины (цель философии) и тварного мира (цель науки) возможно лишь через знание Сущего, то есть Бога. Это благо и является не только главной, но и единственной целью человеческой жизни по православному учению.       Почему можно принять православный взгляд? Конспективно основные положения можно представить в следующих пунктах.       1. Он не имеет «противопоказаний». Православие в своем учении не предлагает ничего, что противоречило бы точно установленным научным выводам в области познания этого мира или могло бы отрицательно влиять на нравственное состояние личности и общества, на развитие мысли, науки, культуры в целом. Это подтверждает факт огромного числа верующих философов, деятелей культуры, ученых всех ветвей научного знания.       2. Напротив, оно предлагает человеку такой идеал – богоподобную любовь, которого до него не знала ни одна религия и философия и который не только соответствует самым глубоким и чистым стремлениям человеческой души, но и показывает, особенно на примерах святых, как преображается личность, ставшая на путь неформальной православной жизни.       3. Православие удовлетворяет важнейшей потребности человека – дает конкретный и исчерпывающий ответ на вопрос о смысле и цели его жизни: вечное бытие личности в единении с Богом. При этом достижение указанной цели не игнорирует никаких реальных потребностей человека и действительных ценностей этой жизни. Знаменитое «пари» Б. Паскаля (в его «Мыслях») хорошо это иллюстрирует: человек, живя по-христиански, ничего не теряет на земле, даже если нет Бога, если же Он есть, то приобретает бесконечное в Нем благо; живя же вопреки Евангелию, человек по меньшей мере ничего не выигрывает здесь, но зато, если Бог есть, всего лишается в вечности.       4. Православие в чисто формальном плане удовлетворяет основным требованиям, предъявляемым к любой научной теории. Оно, во-первых, предлагает факты, подтверждающие его истинность, во-вторых, указывает реальный путь проверки своих утверждений. Этим оно принципиально и по существу отличается от всех атеистических мировоззрений и систем мысли, требующих от человека веры и только веры в небытие Бога, души, абсолютной истины, поскольку они не имеют и не могут иметь ни фактов, свидетельствующих о небытии Бога, ни тем более дать ответ на важнейший вопрос: «Что должен сделать человек, чтобы убедиться в небытии Бога?»       5. История Церкви указывает на огромное количество фактов религиозного опыта (преимущественно жизнь пророков, святых, мучеников), который и по сей день не закрыт ни от одного человека, то есть в принципе доступен каждому искренне ищущему. Правильный духовный подвиг, проводимый на основе строгих, конкретных законов аскетики, открывает христианину во всей убедительности не просто бытие Бога как Высшего Существа и Разума, но и Бога как Любви и только Любви, готовой дать человеку всю полноту Своего Блага.       6. Неисчислимое количество христианских чудес (достаточно привести только имена таких православных святых, как святитель Николай Мирликийский, Ксения Петербургская, Амвросий Оптинский, Иоанн Кронштадтский), а также целый ряд поразительных христианских пророчеств, в исполнении которых может удостовериться каждый, независимо от своих убеждений, подтверждают истинность христианства.       7. История свидетельствует об истинности Православия не поддающимся никакому естественному объяснению фактом сохранения и распространения христианства в условиях трехвекового жестокого государственного преследования и физического уничтожения христиан, начиная с казни Самого Иисуса Христа. Христианство, как ни одна религия в мире, дало такое количество мучеников за веру (десятки и десятки миллионов), которое полностью исключает возможность объяснения этого беспрецедентного в истории явления какими-либо естественными причинами (фанатизмом, идейной убежденностью, психическими болезнями и т.д.).       8. Все основные христианские истины (Единство Бога при Троичности Ипостасей, Богочеловечество Иисуса Христа, Спасение через Крест и Воскресение и др.) принципиально отличны от всех древних нехристианских аналогов и невыводимы из каких-либо систем мысли того времени. Апостол Павел потому писал: «Мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Эллинов безумие» (1 Кор.1, 23). Каков же источник этих глубочайших в своем религиозном и философском содержании истин, возвещенных... полуграмотными рыбаками?       Как видим, православное понимание блага исходит не из слепой веры, но имеет под собой самые серьезные основания.       Что могло бы дать Православие науке и философии? Прежде всего:       ясную целенаправленность и конечный смысл научных исследований и философских изысканий;       осознание необходимости и приоритетности духовно-нравственных критериев в определении полезности (истинности) любой познавательной, исследовательской, творческой деятельности человека;       ограждение ученого от страсти «познания ради познания», рабство которой все с большей очевидностью приближает современное человечество к реальности франкенштейнов, подтверждая мудрость слов святого Каллиста Катафигиота: «Ум должен соблюдать меру познания, чтобы не погибнуть»;       Православие способствовало бы нахождению более полноценных и нравственно оправданных направлений развития научного, философского и гуманитарного образования и разрешению одной из серьезных проблем – соотносительной значимости религии, философии и науки в жизни и деятельности человека;       сыграло бы огромную роль в создании здорового климата в обществе, в его наиболее важной сфере жизни – духовно-интеллектуальной.       Изоляция же науки и философии как высокоспециализированных социальных реалий от Православия неизбежно ведет к разрушению целостности и многомерности видения и мира, и самого человека, что приводит, как показывает наша история, к самым печальным последствиям.       В настоящее время есть достаточные условия к развитию плодотворного диалога между этими тремя ветвями познающего человеческого духа, и грешно было бы не воспользоваться ими.

Статья напечатана в журнале "Православная беседа" № 2, 1999 год.

Content

Осипов Алексей Ильич Чтобы не пришла тьма