Дмитрий Щеглов

Прикольная история

Глава I. Ставки сделаны

К деду с бабкой на все лето в старинный русский городок Киржач на этот раз я приехал один. В Москве мать меня проводила до автовокзала, посадила в автобус и не отходила от окна до тех пор, пока автобус не тронулся, да еще наказала водителю приглядывать за мной. Я закончил шестой класс, вытянулся за последний год, немного подкачался и смотрелся старше своего возраста.

– Да он уже большой, вон какой вымахал, с меня ростом. Довезу, не беспокойтесь, – успокоил мать водитель.

Дорогу автобус покрыл за три с небольшим часа, и в десять часов я был уже на центральной площади городка. Здесь и начались мои приключения. У дома культуры стояла небольшая группа ребят и смотрела, как играют в настольный теннис. Я подошел к ним. Одним из играющих был мой приятель Данила. Я не видел его с прошлого года. Он еще больше потолстел, но подобно ртути был стремителен и подвижен. Противником его был высокий, долговязый парень лет восемнадцати-двадцати, чем-то смахивающий на цаплю или журавля.

Класс игры у Данилы был ничуть не ниже, чем у соперника. Видно было, что уж очень хочется ему выиграть, но суетился он напрасно: Данила каждый раз попадался на одну и ту же уловку – сильно закрученную подачу – и проигрывал ее.

– Кто это? – толкнул я мальчишку, стоявшего недалеко от стола, и показал на долговязого парня.

– Фитиль! Местная шпана. На деньги играют. Ставка сто рублей, – зашептал мальчишка в ответ и зло сплюнул, – зря он с ним связался, у Фитиля никто выиграть не может.

Данила ошибся еще несколько раз и проиграл партию. Положив на край стола смятую сторублевку, он подошел ко мне. Мы поздоровались.

– Когда приехал?

– Сегодня.

– На все лето?

– Ага.

В это время Фитиль, увидев новую жертву, окинул меня оценивающим взглядом снизу доверху, от новых кроссовок до фирменной футболки с рекламой «Спартака», и предложил:

– Может, партийку сыграем?

Я неопределенно пожал плечами.

– Только я играю на интерес, – уточнил Фитиль, – ставка сто рублей.

Я вытащил из кармана купюру пятьсот рублей, ту, что дала мне мать на карманные расходы на все лето. Показывая, что мельче нет, и желая отказаться от игры, я сказал:

– Мелких нету.

У Фитиля алчно загорелись глаза. Он, не отрываясь, смотрел на деньги.

– Идет! – Фитиль сделал вид, что не понял меня и, отслюнив пять сторублевок, помахал ими в воздухе.

– Да ну его, – потянул меня за рукав Данила, – не играй, все равно проиграешь.

Я закинул за спину рюкзак и отрицательно покрутил головой.

– Как-нибудь в другой раз.

– Что, испугался? – подначил он меня.

– Кто, я? – и я остановился.

Мальчишки притихли, с сожалением глядя на меня как на очередную жертву. Данила тянул меня за рукав.

– Что ты его тянешь, – прикрикнул Фитиль на Данилу, – может, человек сыграть хочет.

– Подержи, Данила, – и я передал приятелю рюкзак.

Взяв в руки ракетку, я встал к столу.

– Разыграем подачу? – спросил я.

Фитиль бросил теннисный шарик на стол, я неловко его отбил, и подача перешла к нему. Фитиль стал подавать. Первая подача была прямой и сильной в левый угол стола, но чуть-чуть высоковатой. Не сходя с места, я ее сильно отбил Фитилю тоже под левую руку. Расслабленный выигрышем, Фитиль не был готов к приему и прозевал ответный удар. Счет стал один – ноль в мою пользу. Вторая подача была его коронной. На ее приеме и проиграл Данила. Фитиль сильно закрутил: шарик, сделав два подскока по причудливой кривой, готов был второй раз приземлиться на моей половине, но я, почти лежа на столе, успел дотянуться до него и, хоть задел ракеткой стол, все же успел нанести ответный удар. Шарик, зацепив сетку, на мгновение остановился на верхней ее кромке, немного подумал, куда ему падать, и, правильно выбрав сторону моего противника, соскользнул по сетке вниз.

Счет стал два – ноль в мою пользу. Мальчишки придвинулись ближе к столу.

– Новичкам везет, – небрежно бросил Фитиль.

– Кому повезет – у того и петух снесет.

Данила и тот мальчишка, с которым я разговаривал, злорадно засмеялись. Я почувствовал, что симпатии ребят, окружающих игровой стол, на моей стороне.

– Ах ты остряк-самоучка! Ну, держись, москвич!

Фитиль, видимо, посчитал проигранное второе очко за случайность и снова сильно подал в тот же левый угол. Шарик попал в край стола. Он не ожидал, что я возьму этот трудный мяч, и не был готов к приему. Третье очко было снова моё. Мальчишки зашушукались. На лице Фитиля отразилось недоумение. Как же так, я даже ракетку держал неправильно, по-китайски, как ручку или карандаш, и выиграл три очка. Не мог же Фитиль знать, что я в спортивном зале нашей школы целый год выступал спарринг-партнером учителя физкультуры. Он меня учил не только играть, но и преподал азы психологии противника. Фитиль по его квалификации попадал в группу самоуверенных и неумных противников. С такими надо играть не в полную силу, а очко в очко, и только в конце партии, создав небольшой перевес, надо выигрывать с минимальным преимуществом, оставляя кое-что на следующую партию. Две следующие подачи я бездарно отбил и дал ему возможность выиграть два очка. Фитиль посчитал меня слабым игроком, самоуверенно улыбался и стал принимать мои подачи. Все пять подач я несильно, без закрутки, как форменный «чайник», подал в центр стола. Аккуратно отбиваясь, я выиграл еще три из пяти очков. Фитиль играл небрежно, решив, что я действительно «чайник». Впереди была почти вся партия, и он на своей подаче собирался выйти вперед. На его лице это читалось без всяких очков. А счет был шесть – четыре в мою пользу. Чтобы Фитиль до конца поверил, что имеет дело со слабым противником, я даже высунул кончик языка и все время подпрыгивал на месте, изображая излишнюю готовность к приему подачи. Меняя углы атаки, Фитиль подавал хитрыми кручеными или сильными ударами – он явно собирался выиграть все пять мячей. Три первых подачи я пропустил нарочно, а две, изображая неимоверную старательность и неловкость, все-таки отбил. Счет стал восемь – семь в мою пользу. Ни Фитиль, ни Данила, ни мальчишки не догадывались, что я играю классно и вожу противника за нос. Данила весь испереживался. Я собрался подавать, и тут Данила громко предложил:

– Может, не надо на деньги играть, Макс? Может, закончите?

– Отвали, пацан, видишь, человек выигрывает, – замахнулся ракеткой на Данилу Фитиль.

«Ну, погоди, пижон, – подумал я, – еще не вечер, долго будет тебе икаться эта партия».

Из следующих пяти подач две я подал в сетку, проиграв два очка, а из оставшихся трех две тоже достались Фитилю. Счет стал одиннадцать – девять в пользу моего противника. Фитиль расцвел, принял вальяжную позу, посчитав, что дело сделано, и небрежно подал чуть ли не под облака. Простить ему такое не мог даже начинающий игрок. Мой удар был разящим, не берущимся. Разрыв в счете сократился до одиннадцати – десяти пользу Фитиля. Но больше таких непростительных ошибок Фитиль не допускал. Я мог бы оставшуюся часть партии выиграть у него с разгромным счетом, но не стал этого делать, а довел ее в таком же рваном темпе до конца. Подачи мои были просты и наивны. Фитиль не играл со мной, а забавлялся и не очень следил за счетом. А счет с небольшим отрывом был все время в его пользу. Тринадцать – двенадцать. Затем шестнадцать – четырнадцать. И наконец девятнадцать – шестнадцать. Осталось выиграть два очка – и партия его. На тех прямых и высоких подачах в центр стола, к которым я его приучил, выиграть Фитилю оставшиеся два очка не составляло никакого труда. Фитиль счастливо улыбался. Его зеленые наглые глаза победно оглядывали мальчишек. Подача перешла ко мне. Но перед тем как подать, я демонстративно вытащил пятисотрублевую купюру из нагрудного кармана рубашки и переложил ее поглубже в карман джинсов. Фитиль заметил это движение и, ехидно улыбнувшись, сказал:

– Зря так далеко прячешь, сейчас петух снесется.

– А как же, снесется, – ответил я и съязвил: – готов к приему акушер?

– Готов, готов. Подавай.

Данила отвернулся, он считал, что моя песенка спета, да и мальчишки потеряли интерес к концовке партии и о чем-то разговаривали. Фитиль, пренебрежительно сунув руку в карман брюк, ждал медленной и аккуратной подачи в центр стола. Когда и как я из-под руки подал теннисный шар, он не успел заметить и поздно среагировал. Разрыв сократился. Счет стал девятнадцать – семнадцать в его пользу. Следующую подачу я сильно послал ему под левую руку, это была его слабая сторона. Хотя он и дотянулся до шарика, но отбил его в сетку. Возникшее подозрение согнало у него улыбку с лица.

– Разница в одно очко, – громко отчеканил я. И тут же, быстро, чтобы Фитиль не успел переварить два проигранных очка, сильно подал в правый угол. Фитиль подачу принял, но дал свечу. Шарик подскочил и завис в метре над столом. Я всадил шар в «половину поля противника» с такой силой, что он пролетел потом еще метров двадцать.

– Девятнадцать – девятнадцать, – объявил я счет и посмотрел на Данилу. Мне показалось, что он шепчет молитву. Мальчишки тоже притихли и, сгрудившись в кучу, напряженно ожидали развязки. Фитиль вдруг заволновался: то ли денег ему стало жалко, то ли не хотел проигрывать при мальчишках. А толпа пацанов, ежедневно обыгрываемых им, молчаливо болела за меня, и он это знал. Фитиль отошел подальше от края стола, приготовившись всерьез принять мою подачу. Но отошел он слишком далеко. Я первый раз за всю партию закрутил шар, да так удачно, что он, ударившись у самой сетки на его половине стола, собрался перескочить обратно ко мне. Стараясь до него дотянуться, Фитиль поскользнулся и грохнулся на стол.

– Двадцать – девятнадцать, – даже не улыбнувшись, хладнокровно объявил я. – Не разбился? – посочувствовал я Фитилю.

Послышались сдержанные смешки. Громче смеяться ребята, видно, не смели.

– Подавай, – зло сказал Фитиль. А счет для него стал не только скользким, но угрожающим. Я твердо посмотрел Фитилю в глаза и спросил:

– Готов к приему?

– Готов.

Данилу колотил озноб. Незнакомые мальчишки тоже притихли, надеясь на чудо. Фитиль пригнулся, готовясь принять подачу. Он думал, что подача будет или сильная и прямая в один из углов, или крученая, но я подал шарик прямо по центру. Пятая, отшлифованная долгими тренировками подача была последней в этой партии. Сильно посланный шарик попал Фитилю в ракетку и, отскочив под сеткой, перекатился на мою сторону.

– Фу! – выдохнул Данила, облизывая пересохшие губы.

– Партия! – сказал я, кладя на стол ракетку, и протянул руку. – Давай деньги, петух снесся.

Фитиль вытащил из кармана отдельно положенные пять сторублевок и нехотя протянул мне одну из них.

– А еще четыреста? – задохнулся я от такой наглости. Хотя я тоже хорош: нет чтобы отдать деньги на хранение мальчишкам – как лопух, попался на дешевый трюк.

– Мы играли партию сто рублей, – ухмыляясь, навис надо мною Фитиль.

– Он всегда жулит, пойдем, не связывайся с ним, – протягивал мне рюкзак Данила. Я понял, что Фитиль нагло обманул меня, причем мне еще «повезло»: ведь если бы проиграл я, то он стребовал бы все пятьсот рублей.

– А ну, гони остальные, мы так не договаривались!

Фитиль внимательно посмотрел на меня: похоже, в таком тоне никто из местных ребят не смел катить на него бочку.

– Что?

– Дед Пихто, деньги отдавай, – сказал я твердо.

Фитиль, протянув свою длинную, как грабли руку, схватил меня за воротник и несильно толкнул.

– Пошел вон, пока я не разозлился!

Слезы готовы были закипеть у меня на глазах, мне было стыдно перед мальчишками и Данилой, что меня так легко провели. Я попер на Фитиля и тут же получил затрещину в ухо. Руки у него и правда были длинные. Думая, что на этом я остановлюсь, он схватил меня за шиворот и держал на вытянутой руке.

– Ну как, успокоился? – спросил он и вдруг с силой сдавил мне шею.

Я собрался с духом и, не очень хорошо видя, куда бью, резко ударил его ногой в пах. Фитиль согнулся пополам и отпустил мою шею. Такого поворота событий никто не ожидал. Жульничество Фитиля всегда сходило ему с рук. Мальчишки стояли, разинув рты.

– Бежим! – крикнул Данила.

Но от такого длинноногого разве убежишь, вмиг догонит.

«В крайнем случае сегодня же вернусь в Москву», – мелькнула у меня мысль. И я, не теряя ни секунды, схватил Фитиля за руку и заломил назад указательный палец, да так, что этот жулик вмиг забыл о прежней боли. Однако свободной рукой он успел, сбив кепку, схватить меня за куцый чубчик. Я еще сильнее выгнул ему палец. На глазах у Фитиля выступили слезы, и он отпустил мои волосы. Упав на колени, он завизжал:

– Отдам… отдам… только пусти, козел!

– Кто козел? – не отпускал я палец.

Скрючившись в три погибели и встав на колени, он свободной рукой полез в карман, вытаскивая деньги.

– На-а-а! – заорал он.

Я взял причитающиеся мне четыре сотни и, отпустив палец, отскочил от него. Фитиль приходил в себя от болевого шока. Он встал с колен. На глазах у него блестели слезы. Мальчишки со страхом смотрели на меня. Никто никогда на их глазах так не унижал Фитиля. Взяв у Данилы протянутый мне рюкзак, боковым зрением я увидел, как Фитиль бросился на меня сзади. Я не побежал, а чуть присев подался назад. Фитиль ожидал другой реакции и повис у меня на спине. Я поймал его руку, резко привстал и, как волк барана, перебросил его через плечо. Фитиль, кувыркнувшись в воздухе, приземлился мягким местом. Послышался шлепок и нечленораздельное мычание. Пока он сидел на асфальте и приходил в себя, я вытащил из рюкзака бинокль и, раскрутив его за ремешок как пращу, пригрозил:

– Подойдешь – пожалеешь!

Это ли его успокоило, или он очень сильно ударился, но когда он встал, посыпались только угрозы:

– Мы с тобой еще встретимся, сопляк!

Я промолчал. Пусть последнее слово останется за Фитилем. Бог с ним. Когда вдвоем с Данилой мы отошли подальше, я вытащил из кармана сто рублей и отдал их приятелю.

– На и больше никогда не играй на деньги.

– А сам?

– А я не играл, я делал вид, что играю.

Никакого удовольствия от выигрыша у меня не было. Я понимал, что унизил Фитиля и тем нажил себе на все лето смертельного врага. Надо было подумать, как не попасться ему на глаза в темном переулке.

– А кто он? – спросил я Данилу.

– Шестерка. Нашел с кем связываться, – бубнил всю дорогу Данила, – он же хулиган. Не работает. Недавно пятнадцать суток отсидел. Держись от него подальше. Он тебе этого не простит. Давай от дома никуда отходить не будем, – нашел выход Данила.

– Я согласен.

Глава II. Где находится Пиккадилли?

Через город мы пошли пешком. Я сегодня первый раз надел новые кроссовки, джинсы на мне сидели как влитые, но не это распирало гордостью мою грудь и толкало в ноющий затылок. Я хотел похвастаться биноклем перед Данилой. Парень, который продавал его на Измайловском рынке, утверждал, что в него можно видеть даже в сумерках, а по ширине захвата он не имеет себе равных. «Лучшие в мире бинокли, – рекламировал он, – наши. Ни один «Цейс» рядом с ними не стоял». И я с ним был полностью согласен. Я три месяца копил на этот бинокль деньги, может быть, поэтому он мне был так дорог.

– Глянь, что у меня есть, – не вытерпел я и вновь вытащил свое сокровище из рюкзака. На ходу смотреть в бинокль было неудобно, Данила вертел его и так и эдак и наконец предложил:

– Давай залезем на ваш чердак и оттуда, как с башни, будем глядеть.

– Не как с башни, а как с капитанского мостика, – поправил его я, – я буду капитан, а ты – шкипер.

– А разве это не одно и то же?

– Не-е-е – неуверенно ответил я.

– Лучше я буду дозорным, смотреть в бинокль и докладывать тебе, что вижу впереди.

Такой расклад мне не понравился.

– А я что буду делать?

– Ты будешь командовать, в какую сторону мне смотреть.

– Нет, лучше ты, Данила, будешь штурманом. Я буду тебе докладывать, что вижу впереди, а ты – наносить на карту.

Теперь Данилу не устроил такой вариант, и он предложил компромиссное решение:

– По очереди будем смотреть. И разыграем на спичках, кому первому, согласен?

– Ладно, – великодушно согласился я.

Мы вышли на Приозерную улицу, подковой опоясывающую искусственное озеро. Раньше, еще до войны, там протекала небольшая речка-ручеек, весной, говорят, заливала всю пойму, а в особенно снежные годы в весенний разлив талая вода подступала к домам, лепившимся на крутом косогоре. Потом построили плотину и, перегородив речку, наполнили водоем, получилось приличное озеро.

Многие дома, как и раньше в половодье, оказались в нескольких метрах от воды, можно было прямо с веранды ловить рыбу. У деда дом стоял чуть выше, на горке, но огород тоже упирался забором в берег. Мы иногда на спор прыгали с забора в озеро.

На этой же улице жил и Данила. А главное, тут стоял еще один дом, который интересовал меня больше всего. В нем жила Настя. Всю дорогу в автобусе я ехал и мечтал с ней встретиться. Я даже сделал модную прическу, неясно только, что от нее осталось после стычки с Фитилем. Я снял кепку и пригладил чубчик. Так с кепкой в одной руке я и подошел к Настиному дому. Когда мы поравнялись с калиткой, из-за забора раздался насмешливый голос:

– Ой, куда мы так спешим, расскажи-ка нам, Максим?

Нельзя было ударить в грязь лицом перед Данилой, и я тут же, как на КВНе, не раздумывая, ответил:

– Я не к вам, мадам, на все лето поспешам.

Лучше бы я промолчал. Правильно говорят: спешка хороша только при ловле блох. Теперь у Насти есть предлог поиздеваться надо мною, что она тут же и не преминула сделать:

– Тебя, наверно, на лето, по русскому языку оставили на переэкзаменовку?

Настя показалась в проеме калитки. На ней, как на невесте, было праздничное белое платье. Я покраснел и восхищенно смотрел на нее. В прошлом году она такой красивой не была, бегала все лето в ситцевом сарафане. Настя счастливо улыбалась, довольная произведенным впечатлением, и вконец добила меня:

– Что за прическа у тебя? По краям уши, посередине чубчик.

Уши и правда у меня торчали не как у всех, как-то по ослиному, вызывающе длинно, а тут еще эта короткая стрижка.

Испортил всю обедню Насте и выручил меня Данила:

– Ты чего так вырядилась, дура? – напал он на нее. – День рождения у тебя, что ли?

– Не твое дело, дурак!

– Это она для тебя так старается, – засмеялся Данила и попытался схватить Настю за подол. – О… о… Платье-то моль побила.

– В глаз сейчас получишь, жиртрест ненасытный.

Настя покраснела и перестала улыбаться. Данила вконец испортил ей настроение.

– Ладно, пока. Увидимся позже, – помахал я ей рукой. Не мог же при Даниле я ей рассказать, что целый год ждал от нее письма, но так и не дождался.

Мы пошли дальше. Настя оглядывала со всех сторон платье и, ничего не найдя, прокричала нам вслед:

– Врун несчастный!

Бабушка с дедом встречали меня во дворе. Бабушка обняла и поцеловала, а дед гудел:

– Подрос. Подрос. Возмужал!

– Пригожий стал, как ангелочек, – подпевала бабка, – вот только подкормить надо, – и сразу, как только я скинул рюкзак, повела меня в беседку, где был накрыт стол.

– Приглашай приятеля, – сказал дед.

Данила не стал ломаться и занял место за столом.

– А руки мыть?

Мы с Данилой сполоснули руки и принялись за еду.

– А мы начали беспокоиться, автобус должен был давно прийти, еще полчаса назад. Мы с дедом думаем, может, он сломался по дороге или что случилось. А тут и вы подошли. Как доехали, без происшествий? – тараторила бабушка, никому не давая вставить слово.

– Ага, – буркнул я в ответ.

– Борща подлить? – спросил дед.

Я отказался, а Данила протянул за добавкой тарелку. Дед налил ее до краев.

– Сейчас подам второе, а вы пока на салатик налегайте, налегайте. Все свое, без нитратов, на навозе взращенное, – от души потчевала нас бабушка.

– Учись Максим, как надо есть. Молодец, Данила, – похвалил приятеля дед.

Данила действительно за столом выглядел добрым молодцем. Он съел и вторую тарелку борща. Благодаря его богатырским усилиям опустела и большая салатница. Бабушка подала картошку с мясом. Я нехотя ковырялся в ней, а Данила растягивал удовольствие, смакуя каждый кусок.

– Ешьте, ешьте, еще вареники будут, – крутилась осой вокруг стола бабушка.

Когда Данила услышал про вареники, он тут же моментально доел мясо и, как верный пес на хозяина, любовно глядел на бабушку. Бабушка снова убежала на кухню.

– Как школу закончил? – спросил дед. – На второй год не оставили?

– Всего с одной тройкой, – ответил я.

– Мать не болеет?

– Нет.

– Ну, и слава богу, лишь бы войны не было, – подошла с большой миской вареников бабушка.

– Берите сметану, вареники без сметаны – не вареники, – нахваливал поданное блюдо дед.

Данилу не надо было уговаривать. Он, казалось, опаздывал на поезд, вареники у него во рту исчезали с невероятной скоростью. Я думаю, они просто соскальзывали в желудок, как рыба у пеликана. Если бы Данила встал и еще утряс съеденное, интересно, сколько бы в него влезло?

– Есть еще свежий творожок? Будете? – предлагала бабушка.

– Куда ты со своим творогом лезешь, пусть едят, что есть на столе, – остудил ее рвение дед.

– Может, кашки еще с изюмом? – бабка стояла у меня над головой.

– Нет! Все! Больше не лезет, – отвалился я от стола.

Данила с сожалением вздохнул.

– А может, Данила будет?

Данила благодарно посмотрел на бабушку.

– Сидите, сидите, отдыхайте, сейчас принесу.

Наконец Данила доел принесенную пшенную кашу с изюмом и сказал:

– Спасибо.

– А чаек, чайку с медком выпейте, мед свой, натуральный, цветочный. Куда спешите, посидите, поговорим, – частила бабушка.

– Нужна была ты им, старая, со своими разговорами, у них свои дела, – дед принял нашу сторону.

Мы вылезли из-за стола.

– А вот вчера приходила Настя, спрашивала, когда ты приедешь, так пять стаканов чая выпила, – не унималась бабушка.

– И не лопнула? – засмеялся дед.

Я скорей потащил Данилу из-за стола, пока бабка со своим языком не ляпнула еще что-нибудь. Данила выглядел довольным и умиротворенным.

– Мы пойдем погуляем, – сказал я деду с бабушкой, и мы вышли на улицу.

– Только недолго.

– Хорошо.

Мы вышли за калитку.

– Хорошая у тебя бабка, вкусно кормит, так можно все лето жить, – погладил себя по богатырскому животу Данила. – Сильный обед дала.

Издалека помахала нам рукой Настя.

– Давай и ее захватим, – предложил я Даниле.

– Да ну ее, в школе надоела, сроду не даст списать, а теперь в друзья набивается.

Но Настя и без нашего приглашения уже приближалась к нам. Она успела переодеться. На ней была майка и лосины в обтяжку, последний писк моды. Сейчас так пол-Москвы ходило.

– Ты что, на панталоны платье сверху забыла одеть? – ехидно спросил ее Данила.

– Дурак, много ты в моде понимаешь?

– Не меньше тебя. Так девицы в Париже на Пиккадилли одеваются.

– А ты что, был в Париже? – не унималась Настя.

– Был – не был, но знаю. На панталоны надо надевать платье. Учителя так ведь не ходят?

– Во-первых, Пиккадилли не в Париже, а в Риме.

– Скажи еще, что Бродвей в Стамбуле, – перебил ее Данила.

– Пиккадилли не в Риме, а в Лондоне, – наконец и я показал свои знания по географии и тем положил конец никчемному спору.

Проулком мы вышли на берег озера. Дворы заборами нависали над водой. Между заборами и озером, по обрыву, вилась неприметная тропинка, протоптанная рыбаками да нами, мальчишками. Почти за каждым двором у берега были устроены мостки. Кое у кого к ним были примкнуты лодки-плоскодонки. Но рыбаки здесь, на мостках, не сидели. Сидели дальше, справа, на плотине. Выше и левее был пляж. Какое-то время мы шли молча, Настя впереди, мы сзади. Тропинка вилась по берегу, повторяя изгибы озера.

– Что мы ходим тут, как придурки, озера не видели что ли? Пошли в бинокль смотреть, – предложил Данила.

– У тебя есть бинокль? – спросила Настя. – И молчишь?

– Он его специально привез, за тобой подглядывать, – съязвил Данила и, довольный своей шуткой, расхохотался.

– Свинья! Ты все хочешь испоганить, – возмутилась Настя.

– Чем же я бинокль испоганил? – и снова захохотал. – Пиккадилли в Риме. Отличница туфтовая.

Данила все-таки допек Настю и, только получив хорошего тумака, наконец успокоился.

Глава III. Вид с чердака

Мы вошли к нам во двор. Дед возился с пчелами. Бабушка же, увидев Настю, расцвела.

Бабушке всегда нравилась Настя: за независимый характер, за мальчишескую прямоту, за то, что та всегда здоровалась первая, – нравилась, и все. Поэтому, когда мы втроем появились в нашем дворе, бабушка ласковым взглядом проводила Настю, прошептав:

– Невеста.

А Данила, услышав такое сравнение, тут же перевел его на дворовый язык:

– Коза!

– Где? – спросила Настя.

– Где, где? – передразнил Данила, – вон в огороде.

Бабушка, приняв последнюю реплику за чистую монету, обеспокоенно посмотрела в огород.

– Ой, выгнать надо.

– Настя, тебя сейчас хворостиной попрут, – засмеялся Данила.

– Дурак ты, Данила, и не лечишься! – взорвалась Настя.

– Заткнись, мисс Панталоне. Кто тебя сюда звал? Катись в свой Рим на Пиккадилли.

Они готовы были снова сцепиться, но я вынес им бинокль и подал Насте.

– Десятикратный, – похвастался я.

Пока они его рассматривали, я переоделся в потертые шорты, сменил кроссовки на сандалии, оставив только фирменную кепку.

– Дай на джинсы глянуть, я такую фирму еще не видел, – заглядывая на веранду, где я переодевался, попросил Данила, – лейбл какой-то новый.

– Держи.

Данила ловко поймал штаны, и вдвоем с Настей они стали их рассматривать.

– В Турции шили, – авторитетно заявила Настя.

– Тоже мне, таможня, – съязвил ехидный Данила, – гляди, шов какой, с двойной стежкой, – и он наизнанку вывернул одну штанину. – Так шьют в Испании, а в Турции шьют в один шов и гнилыми нитками.

– Ты откуда знаешь, что гнилыми? – удивилась Настя.

– Климат у них морской, влажный, нитки и гниют.

– А в Испании что, не морской?

– Морской, но Испанию Гольфстрим омывает.

– Ты это серьезно?

– Вполне. Всю жизнь там Гольфстрим протекал.

– Я про нитки, – Настя начала злиться.

– Нет, про нитки в Гольфстриме я не читал, может, и плавают какие.

В очередной потасовке верх взяла Настя. Она от всей души наградила Данилу тумаком.

– Вот тебе Гольфстрим, а вот гнилые нитки.

На время между ними установилось перемирие. Они потеряли интерес к джинсам и разглядывали в бинокль наш огород.

Кроссовки я предусмотрительно задвинул подальше под тахту, чтобы в руках моих друзей, доморощенных экспертов, они не оказались елецкого пошива.

– Смотри! Пчелы-то какие большие! Как капустницы, даже страшно! – удивлялась Настя, протягивая мне бинокль.

– Полезли на чердак, – предложил Данила, – посмотрим сверху на озеро.

– А дед не заругает? – забеспокоилась Настя.

– Лезьте! Лезьте! Не заругает, только осторожно. Не свалитесь, – благословила свою любимицу бабушка, потихоньку слушавшая наш разговор.

Ход на чердак был через веранду. Первым по лестнице полез Данила. Я, как рыцарь, без задней мысли хотел пропустить вперед Настю, но услышал:

– Ишь, чего захотел? Бессовестный! Подглядывать?

– Нужна была ты мне, – обида обожгла меня. – Что я, твои мослы не видел? – и я полез вслед за Данилой.

– Ты меня вперед пускал, чтобы эта жирная бочка мне на голову свалилась? – оставшись последней, Настя решила оставить за собою и последнее слово, а заодно пройтись еще раз по моему приятелю.

– Я спущу тебя, язву, сейчас по лестнице, – протиснулся к люку Данила и навис над показавшейся Настиной головой, то ли протягивая руку, то ли действительно собираясь спустить ее с лестницы.

– Подай даме руку, рыцарь.

– Дама в панталонах!

– Это лосины, дурак! Разбираться надо!

– Лосины из псины! – затаскивая на чердак Настю, скаламбурил Данила и, довольный, захохотал.

На чердаке было пыльно и душно. Здесь, видно, никогда не убиралось. На стропилах висела многолетняя паутина.

– Открой окно, пусть протянет, – предложил я Даниле.

– Правильно, пусть протянет, а то кое от кого так одеколоном воняет, стоять рядом невозможно.

Настя поняла, что Данила бросил камень в ее огород, покраснела и немедленно огрызнулась:

– Это не одеколон, деревня-матушка, а духи «Восторг».

– Даже если это и духи «Восторг» – все равно льют не по целому флакону, а мажут немножко за ухом, – напирал Данила.

– Почему за ухом? – не поняла Настя.

– Глупая, за ухом даже свинью почешут, и то ей приятно, – развивал дальше свою мысль Данила. – А ты у нас – не свинья, а человек, или я не прав?

– Прав! – попалась на удочку Настя.

– А если прав, то тогда мыться надо почаще, а не перебивать всякие запахи духами «Восторг», а то неделями не моются, потом выльют на себя ведро одеколону и считают, что окружающие пришли в экстаз и приняли их за леди.

Данила довел Настю почти до слез, но на этом не остановился, а решил добить деморализованного противника. Он, как маршал Жуков, перед решающим ударом, обвел внимательным взглядом поле боя и, заметив подрагивающие в ярости от незаслуженной обиды Настины губы, безжалостно изрек:

– Леди в панталонах в природе просто не бывает!

Я поднял оконную раму. На нас пахнуло свежим ветерком. Все втроем мы сгрудились у окна. Насте, как даме в театральной ложе, мы уступили привилегированное место впереди, а сами расположились сзади.

– Пусть пыль локтями повытирает, раз лезет вперед, хоть какая-нибудь от нее польза будет, – усмехнувшись, сказал Данила.

– Не вздумай ко мне прижиматься, толстый, – на всякий случай лягнула его Настя.

– Тпру! Не брыкайся! Стой смирно, лошадка.

Настя недолго смотрела в бинокль, поводя им из стороны в сторону.

– Ничего интересного, – сказала она, пропуская вперед Данилу.

Данила, удобно пристроив живот, собрался, видимо надолго расположиться, осматривая окрестности. Сразу за нашим забором в соседнем доме жил одинокий дед по кличке Хромой. Домик у него был маленький, аккуратный, под полукруглой крышей, чем-то напоминающий татарский шатер. Во дворе был вырыт и обложен плиткой неглубокий бассейн, дно которого просматривалось невооруженным глазом. Дальше, домов через пять, был Настин дом, и только в самом конце улицы жил Данила. Настя, взяв меня под руку, как заправский гид описывала сверху мне то, что я не один раз видел снизу и на что теперь через бинокль смотрел Данила. Так близко от нее я никогда не стоял и поэтому млел от восторга. Костлявый Настин бок шпагой упирался в меня. Данила мог смотреть в бинокль хоть до утра.

Настя кивнула на дом нашего соседа и, как экскурсовод на экскурсии, стала рассказывать:

– Сосед ваш, дед Хромой, отмотал полный срок по пятьдесят восьмой статье, десять лет. А теперь притаился, на дно залег, думает, никто об этом не знает.

– Ну и жаргон у тебя, как будто вместе с ним срок мотала, – подал голос ехидный Данила.

– Зарезал кого, что ли? – не понял я. – За что сидел? – переспросил я Настю, хорошо зная нашего соседа, степенного, убеленного сединами старика. За глаза и правда его все звали Хромой.

«Может, он и в паспорте так записан», – подумал я, но переспрашивать не стал.

– Зарезал, не зарезал, я слышала от отца, но в какой-то группировке он состоял.

– В люберецкой?

– Нет, в какой-то другой.

– Может, солнцевской?

– Нет… Точно, вспомнила! В троцкистской, – Настя вытащила из уголка памяти название группировки.

Данила захохотал:

– Дура, троцкистская группировка была в тридцатых годах, ее еще Сталин разгромил.

– Может, поэтому Хромой и затаился? – задумчиво сказала Настя.

– Чего ему таиться, – снова вступил в спор Данила.

– Что сидел хотя бы?

– По-твоему, он должен с утра с ножом выскочить на улицу и орать: «Разбегайся! Всех зарежу! Я в группировке состоял. Моя кличка Хромой». Так, что ли?

– Ну, знаешь, Данила… – не нашлась что ответить на такое возражение Настя.

– Гы-гы-гы… – счастливо смеялся Данила, радуясь, что уел свою вечную оппонентку.

Настя тараторила про других соседей, выдавая, как из компьютера, имеющуюся у нее информацию. Данила, дорвавшись до бинокля, так внимательно осматривал окрестности, как будто первый раз их видел.

Внизу в доме часы с кукушкой пробили полдень.

– Так рано!.. Еще только двенадцать, – сказал Данила. – А я думал, уже часа четыре.

– Ты не это думал, ты думал другое, – невинным голоском пропела Настя.

– Что? – не уловив иронии, заглотнул наживку Данила.

– Жрать пора, вот что ты думал, – взяла реванш Настя.

Она, видно, наступила на больную мозоль Данилы, потому что он полез в драку. Поесть он и правда любил.

– Ой, мамочки! – прячась за моей спиной, верещала Настя. – Он меня убьет.

– Дай и мне посмотреть, – взял я бинокль у Данилы, оставляя его один на один с Настей. На чьей стороне будет победа, им ясно было с самого начала, поэтому Данила, замахнувшись, настороженно, по дуге, обошел свою обидчицу.

– Только тронь, убью! – пригрозил он.

Я навел резкость и стал смотреть на озеро. Слева вдалеке виднелся пляж. Ближе к нам он переходил в низкий берег, поросший осокой. Там сидели два рыбака, а рядом с ними стояла белая машина, «жигули».

«Тоже, нашли место, там же сроду не клюет, и чего сидеть?» – подумал я.

За рыбаками пологий берег упирался в нависающий над водой обрыв. По этому обрыву тянулась узенькая тропинка, опоясывающая ремешком дома по Приозерной улице. При желании, имея длинную удочку, можно было прямо из собственного огорода ловить рыбу в озере. Я посмотрел направо, на плотину. Ничего интересного. Перевел взгляд левее и уперся в стену леса за озером. Я уже готов был предложить друзьям покинуть пыльный чердак, когда невдалеке, на дереве метрах в ста, что-то блеснуло. На ветке, за стволом, шевелилось что-то живое, большое и черное. Что там такое, я разобрать не мог.

– Настя, глянь, что бы это могло быть? – указав на дерево, я передал ей бинокль.

– А… Горилла, – разочарованно сказала Настя, возвращая мне бинокль.

– Дай я тоже посмотрю, – заволновался Данила.

– Точно, Горилла! – подтвердил он. – Что ему там надо?

«Интересно, откуда в средней полосе могла появиться обезьяна?» – подумал я.

– Дайте мне тоже глянуть, я первый обезьяну увидел.

В ответ на мою просьбу Данила с Настей рассмеялись.

Я внимательно пригляделся. И точно, на дереве сидела огромная черная обезьяна, курила и смотрела в бинокль в нашу сторону. Наконец, когда она отвела от глаз окуляры, я увидел, что это человек. Он пускал кольцами дым. Если бы не бинокль в его руках и сигарета, я бы и правда подумал, что там сидит горилла, так он был похож на обезьяну.

– Да никакая это не обезьяна, там человек сидит! – возмутился я. – Придумали тоже: «горилла», «горилла».

– Никакой он не человек, он сроду не был человеком и никогда им не будет, – стоял на своем Данила – Я прав, Настя?

– Прав! Прав! – подтвердила она. Первый раз я слышал, как они пришли к единому мнению. – Этот гусь просто так там сидеть не будет – значит, что-то высматривает.

– Куда он смотрит? – спросил Данила.

– Куда-то сюда. По-моему, в соседний двор, к Хромому, – внимательно изучая Гориллу, ответил я.

Мы еще минут десять понаблюдали за Гориллой. Уходить он не собирался, периодически поднимал свой бинокль и внимательно оглядывал окрестности и дом Хромого. Мы тоже внимательно оглядели соседское жилище. Дом как дом, ничего интересного. Во дворе, два на два, неглубокий бассейн и большая кавказская овчарка по кличке Балбес. Самого хозяина видно не было.

Жара на чердаке стояла приличная. Мы собирались уже спуститься, когда по тропинке со стороны озера к дому Хромого подошел рыбак с удочкой и рюкзаком и постучал в калитку. Балбес захрипел, кидаясь через забор на гостя. Тут же из дома вышел Хромой и цыкнул на собаку. Я повел биноклем в сторону дерева, туда, где сидел Горилла. Горилла, впившись двумя руками в окуляры бинокля, не отрываясь, смотрел на них. Выбрал он не тот наблюдательный пункт. Все, что происходило за внешней частью забора, там, где у калитки стоял рыбак, ему хорошо было видно, а вот двор с его дерева не просматривался. Весь двор как на ладони был виден лишь с нашего чердака. Хромой вышел за калитку, подозрительно посмотрел по сторонам и, убедившись, что они с рыбаком одни, спросил:

– Принес?

Ответа мы не расслышали. Рыбак полез в рюкзак и вытащил рыбину с килограмм весом.

– Подожди здесь! – приказал Хромой и, взяв рыбину, скрылся в доме.

Рыбак топтался у калитки. Я его хорошо рассмотрел в бинокль, и Горилла рассмотрел. Это был холеный плотный старик лет семидесяти, седой, без намека на лысину. Хромого долго не было. Я перевел бинокль на дерево. Горилла, удовлетворенный тем, что увидел, оправдывая свою кличку, по-обезьяньи быстро слез с дерева и пошел в сторону плотины. Но поторопился спуститься Горилла. Я навел бинокль на окна Хромого и увидел много интересного. День был солнечный, сквозь окна хорошо просматривалось, что делается в комнатах. Хромой разложил рыбину на кухонном столе и стал что-то из нее выдавливать. Из рыбины, а это, похоже, был карп, выкатился предмет, похожий на стекляшку, величиной с грецкий орех. Хромой долго рассматривал стекляшку через лупу, вертел в руках, зачем-то взвесил на аптекарских весах и, удовлетворенно кивнув головой, сунул обратно в рот рыбине. Затем взял «дипломат» и вышел с ним во двор. Балбес прыгнул ему на грудь. Посадив собаку на цепь, он впустил во двор рыбака и передал ему «дипломат».

Высокий забор Хромого не позволял видеть с улицы, что происходит во дворе. Но нам с крыши было все отлично видно. Рыбак открыл «дипломат». У нас отвисли челюсти. «Дипломат» был доверху набит пачками денег.

– Надеюсь, деньги не фальшивые? – спросил холеный господин.

– За что обижаешь? – обиделся Хромой.

– У меня классный товар. В другом месте с руками оторвут.

– Твой товар – мои деньги, – ответил Хромой.

Рыбак пересчитал пачки. Одну из пачек он распечатал и, удовлетворенно хмыкнув, переложил содержимое «дипломата» в свой рюкзак. Деньги перекочевали к рыбаку. Той же дорогой, что и пришел, по тропинке вдоль озера он медленно удалился в город. От увиденного у меня кружилась голова и путались мысли. Данила непроизвольно сглатывал слюну, он даже забыл оттолкнуть от себя придавившую его Настю. Пока они переживали увиденное, я продолжал смотреть в бинокль.

Хромой зашел в дом, взял рыбину, проверил, в ней ли странный предмет, так похожий на стекляшку и, выйдя, выпустил ее в бассейн. Рыба, а я хорошо рассмотрел ее, это был карп, вильнула хвостом и, ожив, поплыла. Обалдевшие, мы спустились с крыши. Надо было обсудить увиденное.

– Пошли на озеро, – предложила Настя.

– Пошли.

Глава IV. Хиросима в бассейне?

Мы сидели у нас за огородом на мостках и выдвигали различные предположения.

– Не может столько стоить простая рыба, – первым высказался Данила.

– Да, рыбка должна быть золотой, чтобы за нее столько отваливать, – согласилась Настя.

– За что же он столько заплатил? – не унимался Данила.

Меня тоже мучил этот вопрос, но я в отличие от них обоих в бинокль видел, что происходило в комнате с рыбой, но тоже не находил ответа.

– Хромой на атомных рудниках отбывал наказание, может, связи какие остались, – сказала Настя.

И тут меня осенило.

– Не могла раньше об этом сказать? – разозлился я.

Ну конечно же, рыбак продал ему уран, небольшой кусок. А Хромой, чтобы в доме его не держать, он же радиоактивный, сунул его в желудок карпу и выпустил в бассейн. Я знал, что ядерного топлива для атомного реактора ледокола в год требовалось немного – где-то со спичечный коробок. Я победно посмотрел на своих друзей и, как мудрец после долгих размышлений, глубокомысленно изрек:

– Это уран!

Я рассказал им, что видел в бинокль, как Хромой прятал в карпа какой-то предмет.

– Что же ты не дал нам тоже посмотреть, – укоризненно сказала Настя.

– Бинокль-то мой, – ляпнул я в свое оправдание первое, что мне пришло в голову.

– Ну и подавись им, – Настя обиделась и пересела подальше от меня.

– Я бы тоже не дал, – вступился за меня Данила.

– Это что же, у него в бассейне ядерная бомба плавает?! – испуганно спросила Настя.

Такая постановка вопроса озадачила нас с Данилой. Мы переглянулись, вспоминая, что же знаем об уране из учебников по физике. Все мои познания дальше спичечного коробка не продвинулись.

– Эту рыбу есть нельзя! – наконец выдавил из себя свою порцию «научных сведений» Данила.

Настя возмущенно завопила:

– Господи, кто про что, а этот сразу про жратву!

– Прошу, не перебивай! Я думаю. Знаете, почему он сунул уран в карпа и опустил в бассейн? – Данила продолжал развивать мысль.

– Почему?

– Чтобы тряски не было. Если это ядерная бомба, то она может упасть и от удара взорваться. А в бассейне плавает, ни щелчка, ни толчка тебе, никакого удара. Понятно? Он отдал за уран один «дипломат» денег, а продаст за три «дипломата». Каков гусь?

– А ты не такой дурак, как иногда кажешься, – то ли похвалила, то ли съязвила Настя.

– Толстый на тридцать процентов умнее худого, – согласился Данила, – у него мозгов больше.

– Только они разжижены, мозгов много, а извилин не хватает.

– Да перестаньте вы ругаться, что будем делать? – мне не понравилась мысль насчет ядерной бомбы. – Не так все просто, как вам кажется! Чтобы бомба взорвалась, в ней должна быть чека. А там вообще ничего не было. Круглый шарик, и все.

– Он нас облучит всех, волосы у нас повыпадают, – запричитала Настя.

Я потрогал свой куцый чубчик и, представив себя лысым, спросил:

– А если это не уран, что тогда?

– Надо сначала измерить радиацию, фон, – предложила Настя, – у нас дома есть такой прибор, дозиметр называется, отец когда-то с Чернобыля привез, пошли за ним.

Дома у Насти была мать. Мы с Данилой поздоровались. Я первый раз был у Насти в гостях.

– Это Макс, – представила меня Настя и, как о лакее, промолчала о Даниле. – Он сегодня приехал из Москвы.

– Не с неба же свалился, – напомнил Данила сам о себе. Чувствовалось, что он в этом доме частый гость.

– Проходите ребята, – сказала Настина мама и отдельно мне улыбнулась. – Меня зовут Анна Николаевна.

Мы с Данилой стали снимать обувь.

– Проходите, проходите, разуваться не надо.

– Сейчас не принято в гостях разуваться, – успокоила нас Настя.

– Правильно, – согласился Данила, – снимешь кеды, а носки несвежие, сразу гонят ноги мыть.

– Ребята, вы обедали, может, чаю выпьете? – послышался из кухни голос Анны Николаевны.

– Спасибо, мы сытые, – ответил я за себя и за приятеля.

– Ты чего отказываешься, пусть поят, им что, воды жалко, – толкнул меня в бок Данила.

– Анна Николаевна, пожалуй, мы немного выпьем, по небольшому глотку, – извиняющимся голосом поменял я первоначальное решение.

Посадили нас в гостиной за большим столом. Анна Николаевна вынесла большую коробку с шоколадными конфетами, я таких коробок даже в Москве в супермаркетах не видел. В ней шоколада было килограмма два, не меньше. Поставила хлеб, масленку с большим куском масла, литровый туесок меда, вазу с вареньем и к нему розетки.

– Сейчас чай подам, ешьте, пожалуйста. Не ждите Настю, она скоро выйдет.

Чай Анна Николаевна налила нам в большие чашки и затем оставила нас одних, чтобы не смущать. С утра я переволновался и плохо поел, а теперь на меня жор напал, я думаю, радиация уже начала действовать. В общем, мы с Данилой наперегонки за пять минут управились со всем, что стояло на столе. Мед, масло, варенье, конфеты исчезало в нас как в троглодитах. Когда Анна Николаевна вошла на кухню, мы пили уже один чай, туески, масленка и ваза с вареньем были пусты, а коробку шоколада мы накрыли крышкой.

– Ой, какие молодцы, весь мед и варенье съели, вот бы Насте такой аппетит. Да вы берите конфеты, не стесняйтесь, Данила у нас часто бывает, а вот вы, Рекс, первый раз.

Назвав меня собачьим именем, Настина мама открыла пустую коробку. Воспитанные люди не удивляются – они молчат. Анна Николаевна была хорошо воспитана. И, увидев, пустую коробку, не вымолвила ни слова.

– Спасибо, мы уже! – икнул Данила, сыто улыбаясь. – Может, ты, Рекс, сахарную косточку еще хочешь?

– Мы Настю на улице подождем, – сказал я Анне Николаевне, выталкивая Данилу из-за стола.

«Ноги моей в этом доме никогда больше не будет!» – выходя из дома, дал я себе зарок.

– Ну, ты и жрешь, – я сорвал зло на Даниле. – Для приличия надо было пару конфет оставить в коробке.

– Как их правильно оставлять, надкусанными или нет? – ехидно спросил Данила.

Нет, он был неисправим. Наконец вышла Настя с каким-то ранцем, из которого, как хобот, свисал шланг.

– Нате! Тащите свой дозиметр! – сказала она, передавая нам прибор.

– Ого, вот это машина! – восхитился Данила, закидывая его на спину. – Как опрыскиватель, только тяжелее.

Свернув скорее за угол дома, пока никто нас не видел, к жилищу Хромого мы подошли со стороны озера. На дозиметре было две шкалы со стрелкой и куча всяких переключателей.

– А где инструкция? – спросил я Настю.

– А зачем она?

– Чтобы знать, сколько рентген уран излучает.

Никакой инструкции, конечно, и близко в этом ранце не было.

– Можно и без инструкции, – предложил Данила, – сунем шланг во двор и пощелкаем выключателями: если стрелка сдвинется – значит, есть радиация.

– А на сколько метров радиация действует? – спросила Настя.

– С той стороны забора она точно действует! – успокоил я ее.

Данила просунул шланг под забор и стал щелкать переключателями. В это время кто-то во дворе потащил за шланг. Дозиметр поехал и уперся в забор. Послышалось злобное рычание.

– Тяните назад! – закричала Настя. – Он его изгрызет!

Но было уже поздно, шланг выскочил из паза, и оказался в зубах собаки. Слышно было, как Балбес его рвет и кусает. Он прыгнул на забор, думая, что мы с ним играем.

Мы не знали, можно ли измерять радиацию без шланга, но на всякий случай пощелкали всеми переключателями. Стрелка стояла на нуле.

– Нет никакой радиации, там что-то другое, – предположил Данила.

– Ой, как же теперь я поставлю его обратно без шланга? – ныла Настя

– Может, от старого пылесоса подойдет? – успокоил ее я. – Данила! Не знаешь, у кого есть старый пылесос? – переложил я проблему шланга на Данилу.

– На помойке я, кажется, видел!

Так ничего толком и не измерив, мы отнесли дозиметр обратно. Настя сама затащила его в дом.

Встретиться с нею мы пообещали через час. А пока решили погулять по городу.

Глава V. Поездка в «мерседесе»

Данила хвалился своими богатствами, вытаскивая их поочередно из кармана. Это были эмблемы импортных автомобилей: «БМВ», «Ягуара», «Тойоты», «Мицубиси», «Хонды» и «ДЭУ».

– У Кольки их на две больше, – с сожалением заметил Данила. – А у тебя есть?

– Нет, – ответил я. – Если бы я знал, что ты их собираешь, я тебе из Москвы мешок бы их привез, – приврал я.

– Достать бы еще с «мерседеса» «прицел», у Кольки тоже нет «прицела» с «мерседеса». Вот было бы здорово, – озвучил Данила свою мечту.

– Что, у вас в городе нет «мерседесов»? – спросил я Данилу.

– Есть! Вон у Гориллы «мерседес», – и Данила кивнул в сторону дома, к которому мы подошли. В пристроенном к дому открытом настежь гараже стоял новенький «мерседес». На капоте был виден никелированный кружок.

– А собака в доме есть? – спросил я Данилу.

– Не. Он сам как собака!

– Ты думаешь, он на дерево больше не полезет? – спросил Данила.

– А кто его знает.

Дом себе Горилла строил на берегу озера, трехэтажный кирпичный особняк. Старый забор был повален, а под новый воткнули пока только столбы.

Мы переглянулись. К гаражу можно было подобраться с любой стороны, тем более что за домом начинались заросли кустарника, в которых можно было легко спрятаться. Мы сели в кустах и стали наблюдать за домом. Минут через десять из дома вышел Горилла с биноклем и с мобильным телефоном, приложенным к уху.

– Фитиль! Ты где болтаешься? Все утро звоню! Лети пулей ко мне, дело на миллион есть! Я буду минут через десять!

Горилла сунул телефон в карман и почти бегом побежал мимо плотины.

– Смотри! Сейчас, как обезьяна, снова полезет на дерево, – сказал я Даниле.

Горилла торопким шагом двигался по той тропинке, которая вела к покинутому им недавно наблюдательному пункту.

– Успеем?

– Ага! – прохрипел от волнения Данила.

В несколько прыжков, озираясь, с бешено стучащими сердцами, готовым вырваться из груди, мы оказались в гараже. Данила попробовал вырвать с корнем из капота эмблему, три расходящиеся в разные стороны луча, но не тут-то было. Ввинчена в капот она была капитально, с немецкой добросовестностью. Он только согнул кольцо, прикладывая неимоверные усилия.

– Горилла бы сейчас тебя увидел, – я засмеялся, хотя самому мне было не до шуток.

– Поищи на полках ножовку, – попросил Данила.

Горилла, видно, недавно вымыл машину. Она вся блестела и сверкала, а внутри, в салоне, было чисто, как у хорошей хозяйки перед большим праздником. Все двери машины были открыты настежь. На встроенной в стену гаража деревянной полке ножовки я не нашел, а нашел напильник и, отодвинув в сторону Данилу, как заправский слесарь, стал спиливать эмблему.

– Не попорть, аккуратней! – крутился под рукой Данила.

Мы забыли, что при ограблениях во всех гангстерских фильмах счет идет на секунды. А мы возились уже минут пять. Когда я наконец спилил эту чертову эмблему и выглянул из гаража, было поздно. Во двор входил Фитиль. Заиметь сразу двух таких врагов я никому бы не пожелал. Гараж имел один выход, и проскочить незаметно мимо моего нового «друга» было просто невозможно. Вот если бы он на минуту зашел в дом! Но Фитиль, как кобель, знающий свое место – не дальше порога, в дом не пошел, а присел на ступеньки крыльца.

– Что будем делать? – спросил меня побледневший Данила.

– Ищи, куда можно спрятаться!

Спрятаться в гараже было некуда. Мы сидели как в мышеловке. Ямы и подпола не было. Первый же зашедший в гараж обязательно бы нас увидел. У Фитиля появился реальный шанс отомстить мне руками Гориллы. Я поежился.

– Залазь в машину! – приказал я.

– Горилла убьет! – прошептал в испуге Данила. – Он даже друзей своих в «мерс» не сажает.

Спрятаться в гараже, кроме как в «мерседесе», больше негде было. Со страхом, испуганные, мы залезли в салон и, пригнувшись за передними сидениями, тихо закрыли задние дверцы. Вся надежда была на то, что Горилле не понадобится автомобиль, а Фитиль уберется со двора. В это время почти бегом во двор влетел Горилла. Фитиль приподнялся со ступенек, приветствуя его. Горилла, не дожидаясь Фитиля, направился в сторону гаража:

– Где тебя носит? – набросился он на Фитиля. – Все утро как проклятый, звоню, дозвониться не могу. Опять, небось, мелюзгу в теннис обувал?

– Ага, – подтвердил Фитиль.

– Тоже мне, обувальщик нашелся! Врет, как пишет! – прошептал рядом Данила.

– Молчи, сюда идут, – сейчас я готов был ужаться размером до муравья.

Горилла остановился у капота и, положив руку на то место, где только что было кольцо-эмблема, сказал:

– Надо пару деньков последить за Хромым. Посидишь на дереве, понаблюдаешь в бинокль, я тебя потом сменю. А то уснул на ветке и чуть не грохнулся, хорошо, зацепился хвостом. – И Горилла показал на идущие внахлест подтяжки.

– У меня дела! – стал отказываться Фитиль.

– Какие у тебя могут быть дела?

– Пацан тут из Москвы приехал, должен мне пятьсот рублей, надо найти его и посчитаться.

– Проиграл тебе, что ли?

– И проиграл тоже.

– Ладно, потом с твоим пацаном разберешься! Садись в машину! Некогда! С комфортом тебя на дерево доставлю.

Горилла завел двигатель.

– Кого смотреть-то? – захлопывая дверь, спросил Фитиль.

– Гонца! Гонец к нему должен с товаром прибыть!

– Так, может, он уже был?

– Не был! Сегодня только молочница заходила, молоко занесла, да рыбак какую то рыбину продал! Больше никого не было, – Горилла завел двигатель, – я только что с дерева. Всю ночь и утро до обеда просидел. На вот, бинокль кинь пока на сиденье назад, – и Горилла протянул театральный бинокль Фитилю.

– Я лучше его в руках подержу, шея что-то после тенниса плохо поворачивается, – вздохнул Фитиль.

– А ты бы дал ее кому-нибудь размять, шею-то, – довольный своей глупой шуткой Горилла рассмеялся.

Фитиль молча проглотил издевку.

– В такой бинокль ничего не увидишь! – вертя в руках театральный бинокль, Фитиль сменил тему разговора: – Вот сегодня малец приехал из Москвы, я еще с ним играл в теннис, вот у него бинокль так бинокль, килограмма два с половиной, не меньше, если таким по черепушке врезать – точно треснет или как арбуз расколется, а это разве бинокль…

– Вот бы и выиграл у него, а то только на деньги играешь! – сказал Горилла

– Кто же знал, что тебе большой бинокль нужен! А какой из себя гонец?

– Фраер с алмазных приисков, все, что знаю – товар везет, в двести карат, здоровый, как грецкий орех, огромный алмаз.

– А ты откуда знаешь?

– Ладно, так и быть, покажу. Ты думаешь, почему я вас никого в машину к себе не пускаю? – Горилла гордо посмотрел на Фитиля.

– Кореша говорят, у тебя бзик такой, по-ученому мания называется, она передается по наследству.

– Что, бзик передается по наследству?

– Не бзик, а эта, как ее, во-о, вспомнил, генная память. Если у тебя предки, например, жили в лесу, то сколько ты не старайся, а дремучим так и останешься.

– Ты на что намекаешь? На каких предков? – и Горилла замахнулся на Фитиля.

– Я имел в виду Илью Муромца, богатыря, он ведь из муромских лесов, и ты тоже как будто только вышел из леса – богатырь, – ловко вывернулся Фитиль.

– Я просто два дня не брился, – польщенный сравнением с былинным богатырем, о котором он в детстве слышал, Горилла решил отблагодарить Фитиля. – Смотри, что у меня есть, – и он включил встроенную магнитолу.

Из приемника неслось легкое потрескивание, затем послышался скрип рассохшегося деревянного стула, казалось, кто-то рядом встал из-за стола, и, приоткрыв дверь, начальственно крикнул:

– Петров, найди мне лейтенанта Авдеева.

– Есть, товарищ подполковник.

– Пусть принесет мне дело по вчерашней краже.

Явственно было слышно, как закрылась дверь и снова заскрипел под начальственной тяжестью рассохшийся стул. Горилла выключил приемник и, распираемый собственной значимостью, важно ронял слова:

– Понял теперь, почему я вас в машину не пускаю?

– Ты жучок начальнику милиции в кабинет установил? – восхищенно спросил Фитиль. – И ты в курсе всех их дел?

– А то! Снизу к стулу напротив прикрепил. На Митинском рынке в Москве мне один умелец вообще «жучок»-телевизор предлагал. Лежишь, пиво пьешь и смотришь, как идет совещание.

– Ты и телевизор купил?

– Не, отказался. Я на их ментовские рожи смотреть не могу, они наглее моей.

– Наглее твоей? Вряд ли, – фыркнул Фитиль.

Горилла промолчал в ответ, туго соображая, как оценивать слова Фитиля, как похвалу или насмешку, и не придя ни к какому выводу, выдохнул:

– Я жучка как раз два дня назад и установил. Вошел в кабинет вроде по делу, сел на стул напротив, сам смотрю на начальника, руки по швам, тут снизу к сиденью и прилепил. Только и успел спросить у начальника, как мне заграничный паспорт обменять, как он меня выгнал. А мне того и надо было. У них с утра совещание, а я сижу в машине и слушаю, как начальник раздает взыскания и задания. Вдруг слышу, он упомянул еще о какой-то бумаге, которая неофициально поступила в управление, о том, что к нашему Гусынину Петру Петровичу по кличке Хромой с алмазных приисков едет курьер с огромным алмазом, который и находят-то раз в сто лет, величиной в двести карат. Менты уже два дня на ушах стоят, а я на дереве сижу.

– Тебе легко сидеть – у тебя гены, наследственность, – скулил Фитиль, – а как я буду сидеть на дереве?

– Как соловей-разбойник, – нашелся с ответом Горилла и самодовольно захохотал.

Хорошо, что в «мерседесе» были затемненные стекла. Когда машина выехала из гаража, достаточно было повернуть голову назад, чтобы увидеть нас. Но шеи у обоих не поворачивались: у Гориллы потому, что она срослась с туловищем и была мощная, как у бугая, он, даже разговаривая с Фитилем, ни разу ее не повернул; а у Фитиля, хоть она и была длинной, после утреннего сальто-мортале шейные позвонки требовали покоя и неподвижности. Хоть в этом нам повезло.

– А долго мне там сидеть? – Фитиль хотел получить дополнительную информацию.

– Не знаю! Как что увидишь, звони мне сразу домой по мобиле. Пойду посплю пока. На, держи! – и Горилла протянул Фитилю телефон. – Пользоваться моим навороченным умеешь?

– Спрашиваешь! А что я с этого буду иметь? – начал торговаться Фитиль.

– Пять процентов, – предложил Горилла.

– Десять!

– Там посмотрим! Вот на этом дереве будешь сидеть. Приехали! Вылазь!

Не глуша двигатель, они вышли из машины. И тут Горилла увидел, что на капоте не хватает кружка. Он заревел как дурной:

– Где прицел?

– Какой? – вздрогнул Фитиль.

– Что на капоте, идиот!

– И правда, нету! – как будто обрадовавшись от того, что на капоте нет эмблемы, придурковато засмеялся Фитиль.

– Урою! Ты над кем все утро смеешься?

– Да я не над тобою. Я так.

Горилла ударил Фитиля в ухо.

– За что?

– Чтобы не смеялся надо мною, гад. Лезь на дерево!

Мы с Данилой лежали на полу, ни живые ни мертвые. Подняв головы, выглянули из-за сидений. Фитиль примерялся к дереву, хватаясь за нижний толстый сук, а Горилла его подсаживал, удерживая на плечах. Лазанье по дереву у Гориллы лучше получалось. Вылезти из машины и скрыться не было никакой возможности. Кругом на добрую сотню метров было открытое пространство.

– Ты водить машину можешь? – спросил Данила.

Та же мысль промелькнула у меня в мозгу. Я быстро перелез на переднее сидение, отпустил ручной тормоз, и машина сама собой покатилась с бугра. Хорошо, что «мерседес» был с автоматической коробкой передач. Я передвинул ее на «ход» и потихоньку нажал на педаль газа. Автомобиль неслышно прибавил обороты, набирая скорость покатился с холма.

– Черт, я же на ручник ставил! – заорал Горилла, сбрасывая с плеч на землю Фитиля. Сзади послышался шлепок упавшего тела и тяжелый нагоняющий нас топот.

Но было поздно. «Мерседес» скрадывал метры дороги. Догоняющему казалось, что в салоне никого нет, так как высокие сиденья загораживали меня от бегущего сзади Гориллы. Чуть-чуть высунув нос над приборной доской, я еще поддал газу. Слоновий топот сзади стих. Выкрутив баранку налево, я выскочил на плотину. Навстречу ехала милицейская машина. Пришлось вновь пригнуться и сбросить скорость. Медленно проплыла мимо милицейской машины. У стражей порядка были обалдевшие лица. «Мерседес» двигался без водителя. И вдруг мы услышали громкий вопль Гориллы:

– Угнали! Стой!

А затем следом раздался пронзительный вой милицейской сирены. Попадаться в руки Гориллы и одновременно милиции совсем не хотелось.

– Жми! – сзади закричал Данила. Я покрепче вцепился в руль и надавил на газ. «Мерседес» понесся как на крыльях, на ямках высекая искры из днища.

– Куда сворачивать? – на очередной развилке я спросил Данилу.

– Давай на тот конец озера, там лес, там не найдут!

Подняв тучу пыли, мы оставили далеко позади милицейскую машину и на перекрестке свернули не в город, а налево – к лесу. Спидометр показывал сто пятьдесят километров. Зря я летел с такой скоростью. Дорога снова вывела нас на берег озера и, сделав крутой поворот, уходила по берегу вправо. На такой скорости мы не вписывались в поворот. Это только в кинофильмах автомобили долго летят с обрыва в воду. Не успел я моргнуть, как мы прошелестели по траве и, оторвавшись от земли, с громким всплеском оказались в озере. Автомобиль стал тонуть. Хорошо, что были подняты боковые стекла. Машина медленно погрузилась в воду и легла на дно. Чувствовалось, что здесь неглубоко, метра два, не больше. Я попробовал открыть дверцу.

– Бесполезно! – сказал перепуганный Данила. – Пока вода полностью не заполнит кабину, дверь нельзя будет открыть!

– А мы не утонем? – спросил я.

– Уже утонули!

Вода прибывала очень быстро, остался только воздушный мешок под самой крышей. Когда вода подошла к подбородку, я сказал:

– Открываем! – и, набрав побольше воздуха, нырнул и попробовал открыть дверь. Она не поддавалась.

Я снова сунул лицо в спасительную воздушную подушку под потолком.

– Перебирайся ко мне назад! – предложил Данила. – Будем вместе толкать!

Я перелез к нему на заднее сидение.

– Давай еще попробуем.

Нырнув, мы стали толкать правую дверь, она тоже не открывалась. Вынырнули, подышали.

– Давай теперь левую, – предложил Данила.

Снова у нас ничего не получилось.

– Надо стекло опустить и так выбираться, – сказал я Даниле.

Стеклоподъемник сработал. Стекло опустилось.

– Открыл, давай ты первый.

Данилу не пришлось долго уговаривать, он просунул ноги, затем все туловище и угрем выскользнул в оконный проем. Я почувствовал, что он на воле и плещется там наверху. Мой черед. Я сделал два глубоких вдоха и нырнул головою в проем. Вылезать надо было ногами вперед, как Данила, я же, как рыба сунул сначала голову и, вытолкав половину туловища, застрял. Ни взад, ни вперед. И оттолкнуться нечем. Ноги у меня болтались в воде, а у рук не хватало опоры. Я почувствовал, что сейчас кончится воздух, и в это время кто-то схватил меня за шиворот и потянул из машины. Хлебнув воды, я выплыл на поверхность. Моим спасителем был Данила. Берег был в пяти метрах. Кое-как доплыв до берега, мы так и рухнули, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. В это время за пригорком раздалась милицейская сирена. Надо было спасаться. Вскочив, мы спрятались среди мелкого ельника. Милицейский «уазик» проехал мимо. В кабине разглядели свирепое лицо Гориллы.

– Фу! Чуть не утонул! – сказал я Даниле. – Головой пошел, а надо было ногами. И зацепился еще чем-то. – Я полез в карман посмотреть, что же мешало. Там лежала мерседесовская эмблема.

– Пойдем отсюда, от греха подальше, – предложил Данила, – надо будет подсушиться где-нибудь, – сказал он.

Мы отошли метров на пятьдесят и только развесили на кустах одежду, как подъехал милицейский «уазик». Из него вышел капитан, и глядя на наши шмотки, спросил:

– Вы что тут делаете?

– Сушимся!

Для капитана милиции ответ прозвучал как-то неубедительно. На другом конце озера, противоположном от города, сидят голышом два пацана и сушат одежду.

Подрались что ли? – выглянул из автомобиля Горилла.

– Ага, – мы согласно кивнули подсказке, и Горилла свысока посмотрел на капитана: учись, мол, мент, раскрывать преступления.

– А ну, залезайте в машину! – сказал капитан.

Уговаривать нас долго не пришлось. Натянув сырую одежду, мы залезли в автомобиль. Горилле, сидевшему сзади, пришлось потесниться.

– Здесь машина не проезжала? – спросил сидевший впереди капитан, поворачиваясь к нам.

– Нет – отрицательно покачал головой Данила

– Проезжала, – сказал я.

– Какая, не «мерседес» мой? – встрепенулся Горилла.

– Нет, милицейская с мигалкой.

– Капитан, – бубнил Горилла, – с плотины всего две дороги, одна в город, другая сюда, на берег озера. Если воры не поехали через город, значит, машина где-то здесь. – И Горилла подозрительно покосился на нас. – Рыбаки же сказали, что машина свернула сюда. Не могла же она сквозь землю провалиться. Надо искать. Она где-нибудь здесь, дальше ведь тупик. – Горилла хватал за рукав капитана, одновременно внимательно смотря по сторонам.

– Едем в управление, – сказал капитан, – напишешь, как положено, заявление об угоне, зарегистрируем, вот тогда и начнем искать. Верно? – И он подмигнул нам.

Машина остановилась возле управления внутренних дел. Капитан дал указание стоящему на крыльце лейтенанту принять от Гориллы заявление об угоне автомобиля. Горилла вышел, а мы отъехали.

– А ну-ка рассказывайте, что вы там делали, почему мокрые? – приказал нам капитан.

Я всегда тяжело и неумело врал, не то что Данила.

– Понимаете, товарищ капитан, – заговорил он, заглядывая в глаза милиционеру, – мы просто там гуляли, а у самого берега хрюкал в камышах огромный карп, мы и прыгнули на него, не раздеваясь, думали, поймаем, а он вильнул хвостом и ушел. Там даже наши следы остались.

– Ты сам как карп, хорошо виляешь хвостом. А следы точно остались. Так, где вы прыгали, говорите? На повороте у обрыва? А большое ничего там вместе с вами не прыгало в воду?

– Вроде что-то плюхнулось, – снова стал плести Данила, – может, щука, а может, сом. А может, это была летающая тарелка?

– НЛО, неопознанный летающий объект – подтвердил я.

– Так… с вами все ясно, – сказал капитан, – пусть ваше НЛО пару дней пока неопознанным полежит на дне озера, а вы держитесь подальше от Гориллы. Поняли?

– Ага, – мы обрадовано закивали головами, не ожидая такого счастливой развязки.

– А раз поняли – марш домой! Нашли с кем связываться.

Глава VI. Спи, моя радость, усни…

Слишком много приключений случилось с утра. После того как нас высадил капитан, мы с Данилой решили уединиться и обсудить создавшееся положение. Совершенно случайно мы оказались свидетелями сделки Хромого с рыбаком. В «мерседесе» Гориллы, тоже совершенно случайно, мы узнали, что товаром является алмаз величиной с грецкий орех. В бинокль я видел, как этот алмаз Хромой спрятал в карпа и выпустил плавать в бассейн. Мы знали, что Горилла, несмотря на свою туповатую физиономию, прослушивает кабинет начальника милиции, а с угоном «мерседеса» лишился даровой информации. Все это надо было обсудить и принять правильное решение. Как Кутузов в Филях перед Бородинским сражением, я открыл наше совещание:

– Будем алмаз доставать? – спросил я Данилу.

– Не Горилле же его оставлять, вон какую охоту устроил за Хромым, – Данила окончательно рассеял мои сомнения относительно наших дальнейших действий.

– Давай позовем Настю, – предложил Данила, – она хоть и вредная, но у нее аналитический склад ума, может, что и подскажет.

Мне и самому хотелось ее видеть, но втравливать ее в наши приключения было бы не по-мужски.

– Пока алмаз не достанем, не стоит, – возразил я.

– А может, карпа можно сачком достать? – высказал Данила предположение.

Мы подошли к дому Хромого и заглянули в щели забора. До воды было рукой подать. Если бы на минутку можно было зайти во двор и зачерпнуть сачком – рыба была бы наша. Я видел, как ловко в магазине «Океан» продавцы черпали их из большого аквариума.

– А сачок есть?

– Есть, дома.

К забору с другой стороны подбежал Балбес и злобно на нас зарычал.

– Надо с ним контакт установить, задобрить его, – предложил я, не обдумав хорошенько, что предлагаю.

– А чем?

– Мясом, колбасой, чем же еще. Не сметаной же.

– А где мясо возьмем?

– В магазине.

– Правильно. У тебя деньги от выигрыша остались. Четыреста рублей.

Мы спокойно пошли в центр города. Фитиль должен был сидеть на дереве и стеречь гонца, так что случайной встречи я не боялся. Мы зашли в магазин. На прилавке, в порядке убывания цены, от ста до десяти рублей, были разложены мясо и кости. Я подошел к тому краю, где лежали одни кости. Почему не выбросила их продавщица, я не знаю, но нам именно они и были нужны.

– Взвесьте, пожалуйста, мне вот это мясо, пять килограмм, – попросил я продавщицу, пышнотелую женщину в белом халате, и прикинул стоимость покупки: по десять рублей за килограмм, получалось пятьдесят рублей. На другом конце стола килограмм вырезки стоил сто рублей.

– Где ты здесь видишь мясо? – переспросила продавщица.

– Вот на ценнике написано – мясо! – возразил я.

– И куда тебе столько костей? – лениво роняла вопросы продавщица.

– В больницу! – болтал я языком как помелом, не думая о последствиях. – Я на практике, дежурю на кухне, а тут инспекция пришла, проверяет наполняемость блюд, вот меня срочно и послали докупить.

– Так ты от Светки? – насторожилась продавщица.

– Ага.

– Что же ты молчал, не мог сразу сказать?

– Мне приказали особенно не распространяться.

Продавщица наложила полный пакет вырезки и кинула его на весы. Стрелка, качнувшись, показала почти шесть килограмм.

– Хватит?

– Пожалуй, – согласился я.

– И еще столько же колбасы! – Я указал на собачью радость, тоже по цене десять рублей.

Кем приходилась продавщице мифическая Светка, я не знал, должно быть, не меньше чем родной сестрой, но продавщица наполнила и второй пакет самой отборной колбасой, какая только была в магазине. Я вытащил из кармана сторублевку.

– Не надо! Не надо! – запротестовала продавщица. – Передашь Светке, сочтемся потом.

– Потом – это ваше дело, а пока возьмите деньги.

Я насильно всучил ей сотенную купюру. Когда мы выходили в дверь, продавщица стала куда-то звонить. Я прибавил ходу.

– Купил? – спросил Данила, взяв один пакет и заглядывая в него. – Ты что, сдурел, не мог костей набрать?

У него никак не могло в голове уложиться, что мы будем пса кормить вырезкой и микояновской колбасой из спеццеха.

– Ты не можешь быстрее идти? – все время оглядываясь, поторопил я Данилу.

– Куда спешить, дай колбасы пожую.

В конце улицы нас поджидала Настя.

– Где вы пропадаете? Я везде вас обыскалась.

Мы ей рассказали про наши приключения, про алмаз, про утопленный автомобиль, про «жучок», про то, что сейчас идем вылавливать из бассейна Хромого карпа и что купили мясо с колбасой для установления союзнических отношений с Балбесом.

– Надо поторапливаться, – сказал я, постоянно оглядываясь и стараясь увести их подальше от магазина. А Данила принял мое замечание на свой счет:

– Ты что думаешь, пока мы дойдем, я всю колбасу съем? Не боись, на нас с Балбесом хватит.

– А снотворное не забыли? – перебила нас Настя.

– Зачем? – в два голоса переспросили мы.

– Как зачем? Усыпить Балбеса! – победно глядела на нас Настя. – Эх вы, не догадались? Я сейчас мигом, одна нога здесь, другая там, сбегаю домой и принесу, – и она яркой стрекозой запорхала по улице.

– Нож не забудь! – крикнул я ей вслед, провожая долгим взглядом.

– И смотреть-то не на что, одни кости, а гонору как у упитанной, – прокомментировал мой взгляд Данила.

Настя быстро вернулась. Когда втроем мы подошли к дому Хромого, Балбес нас уже ждал. Он думал, что мы принесли новый шланг для игры, и радостно прыгал за забором. Мог ли пес догадаться, что его ожидает на этот раз. Данила кромсал мясо на куски и делал в них глубокие надрезы. Настя нашпиговывала их снотворными таблетками. Я кинул первый кусок через забор. Мы приникли к щелям. Балбес подхватил его на лету и тут же проглотил. Второй кусок он не поймал, и он шлепнулся на землю. Балбес осторожно поднял его с земли, как жонглер подкинул, поймал на лету, мгновенно сглотнул, а таблетки брезгливо выплюнул. Мне это не понравилось. Кормить такого обжору без снотворного будет накладно.

Я кинул ему третий кусок. Балбес был наготове и щелкнул в воздухе зубами. Мяса как и не бывало.

«Слава богу, проглотил», – подумали мы, но Балбес тут же, как фокусник, скатил с языка две таблетки.

– Ему бы наперсточником быть, цены бы не было, – сплюнул с досады Данила.

Выручила нас, как всегда, Настя:

– Мы ему порошком снотворное дадим.

Да?.. – продолжал вредничать Данила, отодвигая подальше пакет с колбасой. – Он что, специально для тебя подойдет к забору, пасть разинет, чтобы ты ему порошок туда высыпала, и побежит к бассейну запивать? Так, что ли, ты представляешь? Или, может, мне пасть ему подержать, пока ты порошок будешь запихивать?

– Порошок только тебе, дураку, насильно в рот суют и заставляют запивать, а умные люди его в конфетке, в конфетке предлагают. Так что несите ступку.

Я сбегал домой и принес ступку. Мы перетерли в ней все таблетки и стали, как в сухарях, панировать остальные куски мяса.

– Никуда не денешься, съешь, – погрозил я Балбесу через забор.

Он обрадовано завилял хвостом. Мы скормили ему все мясо, все шесть килограмм, но когда я попробовал подойти к калитке, он зарычал.

– Вот скотина! – выругался я.

– Он должен сейчас уснуть, – сказала Настя.

Но Балбес и не собирался отходить ко сну. Он все бегал вдоль забора и потихоньку скулил. Данила запаниковал.

– Я знаю, почему он не дрыхнет. Колбасу чует! Нечего его кормить деликатесами.

– Проверим!

Я вытащил из пакета батон докторской колбасы и просунул его в щель. Балбес тут же схватил его зубами с другой стороны и резко потянул. Я ударился лбом об забор.

– Нашел с кем тягаться, – засмеялась Настя.

У меня на лбу начала расти шишка. А Данила, обняв пакет с колбасой, решительно заявил:

– Больше ничего не получит, у, прорва!

– Почему он не засыпает? – спросил я.

– Снотворное надо запивать, чтобы оно растворилось, а потом еще по крови дошло головы и начало действовать на левое полушарие, – пояснила Настя. – Балбесик, будь умницей, вон какой у тебя аппетит, слопал все мясо, ну выпей водички, – уговаривала она, как малое дитя, песика ростом с теленка.

– Не пьет? – сочувственно спросил Данила. – Ты ему еще колыбельную спой, может, потом уснет.

– Надо соли ему дать, – выступила с новым предложением Настя.

Ну и голова у нее. Я быстро сбегал на кухню и вынес пачку соли. Как ни упирался Данила, не желая отдавать пакет с колбасой, пришлось ему с ним расстаться. Мы разрезали вдоль батон колбасы и насыпали в него чуть не полпачки соли.

– Эх, зашить бы батон, – предложил Данила.

Бежать еще раз домой за нитками не хотелось. У меня в кармане завалялось немного изоленты. Ею мы и залепили колбасу. Контакт с Балбесом теперь налаживал Данила:

– Спать будешь, скотина? – спрашивал он Балбеса, проталкивая в щель батон. Балбес виновато хлопал глазами и счастливо жмурился то ли от соли, то ли от количества доставшихся деликатесов. На его улице сегодня был незапланированный праздник. И собакам иногда везет. Я заглянул в пакет. Осталось килограмма два колбасы.

– Сколько он сегодня съел? – спросила Настя.

– Я килограмма два, и он вместе с мясом, наверно, килограммов восемь, – с сожалением ответил Данила.

– А сколько еще сможет? – не отставала Настя.

– Волк съедает за один раз барана, килограмм сорок, я могу съесть четверть барана, – стал считать Данила, – если брать половину от волка, то он может еще съесть десять килограмм.

– Пятнадцать, – уточнила Настя.

– Десять!

– Пятнадцать! – вновь они начали спорить.

Данила, чуть не плача, прижал к себе пакет с остатками колбасы и сказал:

– Я этому бандиту не дам больше ни одного куска, лучше сам съем!

Мы решили немного подождать, надеясь, на то, что начнет действовать снотворное. Однако начала действовать соль. Балбес периодически подбегал к краю бассейна и лакал воду. Затем прилег на его краю, чтобы далеко не бегать, и свесил к воде голову. Эксперимент со снотворным не удался. Балбес засыпать не хотел.

Настю снова осенило:

– А если попробовать на удочку?

Как говорят в Одессе, Настя – голова! Как мы сами не догадались, бассейн был в четырех-пяти метрах от забора. Имея длинное удилище, можно было бы попробовать выловить карпа на живца или червяка.

– Удочка у тебя есть? – спросил я Данилу.

– Нет. Длинная телескопическая, я знаю, есть только у Кольки, но он не даст.

– Надо попробовать.

Глава VII. Не клюет…

Кольку мы нашли быстро. Это был одного возраста с нами мальчишка, только не в меру серьезный и по-крестьянски недоверчивый. Наше появление никоим образом не отразилось на его занятиях. Он полол в огороде грядки. Данила позвал его:

– Коль, подойди на минутку.

Колька перестал полоть и подошел к нам.

– Дай нам на часок телескопическую удочку! – попросил Данила.

– А больше ничего не хочешь? И простой половишь.

– Я тебе дам на велосипеде покататься.

– У меня свой есть, не хуже твоего.

Нас поджимало время. За то время, что мы ходили, Хромой мог вытащить карпа и еще бог знает что с ним сделать, да перепродать хотя бы. Длительные и безрезультатные переговоры нас не устраивали. «Скупой платит дважды», – подумал я и выступил вперед.

– А что ты хочешь за удочку? – и уточнил: – На часок?

– Ничего.

Пришлось доставать из кармана последний аргумент.

– Прицел пойдет?

У Кольки при виде мерседесовской эмблемы загорелись глаза. Он, как истый коллекционер, осторожно протянул руку.

– Насовсем? За час? – не поверил Колька. Обмен был действительно неравноценным. – Откуда он у тебя? Мне недавно звонил Горилла, грозился. Спрашивал про такой же, этот случайно не с его машины? А то, если с его, он мне и даром не нужен.

Колька смотрел на нас вопросительно:

– Если еще звонить будет, что сказать?

– Ничего, – ответил я.

– По-о-нял.

Колька повертел в руках эмблему, чуть ли не на зуб ее попробовал, потом отчаянно махнул рукой, сунул в карман и пошел за удочкой.

– И червей принеси, – крикнула вслед ему Настя.

– Да, навел у вас тут Горилла страху, – прокомментировал я отчаянный Колькин жест.

Колька вынес удочку, банку с червями и дал еще кусок теста.

– На тесто лучше клюет! – доброжелательно сказал он и, посмотрев на небо, как соболезнующий неизлечимо больному, добавил:

– Сейчас ничего не поймаете! С утра надо было ловить!

– Слепой сказал, посмотрим, – Данила волком глядел на осчастливленного Кольку.

«Будешь волком глядеть, – посочувствовал мысленно я Даниле. – Такого страху пришлось натерпеться из-за мерседесовской эмблемы, а она почитай задаром досталась конкуренту».

Настя унесла домой ненужный теперь нож. Дождавшись ее, мы двинулись к дому Хромого. Балбес стоял на краю бассейна и раз за разом хлебал воду. Снотворное на него так и не подействовало, а соль давала знать.

– Не надо было соли давать. Теперь он не уснет, – с сожалением сказал Данила.

– Просто соль быстрее, чем таблетки, растворяется в организме, – сказала Настя.

– А чем ты раньше думала? – злился Данила, разбирая удочку.

Удочка была действительно длинной, шестиметровой. Наживив на крючок червя, он размахнулся, и забросил поплавок с крючком прямо в центр бассейна. Балбес молчал, не рычал и не лаял. Мы с Настей прильнули к щелям в заборе. Поплавок сначала спокойно стоял на воде, потом его повело, и он исчез в глубине.

– Тяни! – заорали мы с Настей.

Данила резко подсек, удилище согнулось знаком вопроса, и из воды показался килограммовый карп. Балбес проводил рыбину равнодушным взглядом. Карп перелетел через забор и упал к нашим ногам. Наконец удача была на нашей стороне.

Данила снял рыбину с крючка и погладил ее по раздутому брюху:

– Слава богу, клюнул. – Он заглянул в рот карпу, стараясь разглядеть, что находится у него в желудке. Карп бился, то разевая, то закрывая рот. Есть ли алмаз, через широко разинутую пасть невозможно было разглядеть. Данила решил надавить на округлый бок карпа, надеясь, что алмаз сам собою выскочит. Но карп пустил струйку темной жидкости на брюки Даниле.

– Без ножа не обойтись, зря ты, Настя, нож домой отнесла, – размазывая по штанам темное пятно, бурчал Данила. – Вспороть надо его, поганца, смотри, что делает, а ножа нет. Неси нож, сейчас его вспорем.

– Ребята, надо купить такого же карпа и запустить его в водоем, – предложила Настя, – дед должен видеть, что рыба на месте.

«Что ни говори, а у Насти светлая голова. Хорошо, что я не все деньги от выигрыша потратил», – подумал я.

Я вытащил сторублевку и протянул ее Даниле:

– Ты беги в гастроном, купи живого карпа, я за ножом, а Настя пока постережет карпа.

Я нырнул в калитку нашего дома. Бабушка была на кухне.

– Внучек, садись пообедай, – сказала она, – с утра как приехал, домой не зайдешь, все гуляешь.

– Некогда, бабушка, не сейчас.

Я схватил самый большой нож и хотел выскочить на улицу, но не тут то было. Бабушка загородила дорогу. Ее испугал мой решительный вид.

«Донесли уже про драку с Фитилем, – подумал я. – Быстро же у них в городке устная почта работает».

– Ты подрался с кем?

– Нет.

– А зачем тебе нож?

– Для дела.

– Какое дело с таким ножом? Пока не скажешь, не выпущу из дома!

Я стоял с ножом против бабки. Никакого разумного довода, зачем мне этот тесак, в голову не приходило. В это время на кухню заглянул дед. Бабушка двумя руками загораживала дверной проем, а я как корсар загнанный на бак, стоял против нее с огромным ножом, которым осенью шинковали капусту.

– Что тут у вас приключилось? – грозно спросил дед.

– Деда, мне нож нужен, а бабушка не дает, думает, я с кем-то подрался.

– Ты что, не можешь сказать, для чего тебе такой большой нож? – спросил дед.

– Для дела, палку построгать! – соврал я.

– Строгать надо рубанком, положи нож и неси свою палку, мы из нее что хочешь сделаем.

Да, от деда так просто не отделаешься. Я положил нож и побежал через огород к Насте.

– Принес?

– Нет, дед не дает, сбегай к себе, принеси обратно свой, да смотри, чтобы никто не заметил, – попросил я Настю.

Теперь убежала Настя. Карп перестал трепыхаться и спокойно лежал на траве. Показался Данила с пакетом в руке и, увидев целого, не разрезанного карпа, возмутился:

– Возитесь долго. Нашли что-нибудь?

– Ножа нет, – оправдывался я, – показывай, что купил.

Данила вытащил из пакета карпа и положил его на траву:

– По-моему, такой же.

– А мне кажется, с алмазом больше.

Мы положили обоих карпов рядом. Как братья близнецы, они не отличались ничем друг от друга. И нужно ж было в этот момент Балбесу гавкнуть на кого-то. Мы с Данилой на мгновение прильнули к забору, и тут же испуганно оглянулись… За нашей спиной оба карпа били хвостами. Трепыхаясь они отлетели метра на полтора. Боже, только этого нам не хватало. Я теперь не знал, какой из них из бассейна, а какой из магазина.

– Ты которого купил? – с надеждой посмотрел я на Данилу.

– Вроде этого, он еще скользкий был, – мой приятель неуверенно показал на одного из карпов.

– А может, этого? – и я показал на другого.

– Может, и этого! – согласился Данила.

– Как мы теперь узнаем, в котором алмаз?

В это время прибежала запыхавшаяся Настя.

– Вот, принесла, – сказала она, протягивая мне кухонный нож.

– У нас проблемы: не знаем, какого карпа резать, они перемешались, – первым сознался Данила.

Настя не стала ругаться, а ненадолго задумалась. И тут же выдала гениальное решение. Молодец девчонка, ей бы в передаче «Что? Где? Когда?» участвовать.

– Тот, которого мы вытащили, должен быть с рваной губой от крючка, а из магазина – с целой, его сетью ловили, не на крючок.

Нет, что ни говори, у Насти аналитический склад ума. Мы стали заглядывать карпам в рот.

У обоих была порвана губа, так что алмаз мог находиться в любом из них.

– Сейчас определю! – сказал Данила. Взяв одного из карпов, который показался ему толще, он наступил ему на живот, чтобы выдавить алмаз… Лучше бы он не делал этого: Данила полетел в одну сторону, а карп – в другую. Карп яростно забился и, скатившись по обрыву, плюхнулся в озеро. Не веря вновь обретенной свободе, он постоял в воде, вильнул хвостом и скрылся в глубине.

– Что ты наделал? – в два голоса вместе с Настей закричали мы. – Не мог аккуратней с ним, тут же до воды рукой подать.

– Сбегай на всякий случай еще одного купи, – предложил я Даниле.

– Сейчас в магазине перерыв.

Я еще раз осмотрел оставшегося карпа. Вероятность того, что в нем находится алмаз, уменьшилась ровно наполовину.

– Режь скорее! – зашептала Настя. Но резать было поздно. Открылась калитка, и в ее проеме показался Хромой. Это был высокий, худощавый старик. Во всей его фигуре чувствовалась какая-то внутренняя, мощная сила. Хромоты я не заметил. Мне показалось, что на меня надвигается скала. Он внимательно посмотрел на нас.

Я быстро сунул осиротевшего карпа в кусты и забросил поплавок в озеро.

– Как клев? – спросил Хромой.

– Так себе!

– Поймали что-нибудь?

Я хотел, было, сказать нет, но в это время карп ударил хвостом в кустах.

– Ого! – сказал Хромой, поднимая за жабры рыбину, – у меня такой же плавает в бассейне, сегодня купил.

– И почем? – спросила Настя.

– За бутылку, – соврал Хромой, даже не моргнув глазом. – У меня там еще щучка плавает, теперь им вдвоем веселее будет!

У Хромого появилась задумчивость на лице, он подозрительно на нас посмотрел:

– Ребята, а вы случайно не моего выловили? От вас ведь все можно ожидать.

– Нет, не вашего! – брякнул Данила. Ваш… – и Данила замолчал, поняв, что сболтнул лишнее.

– Что мой? – Хромой обвел нас изучающим взглядом. – Пойду гляну, как он там плавает.

Не выпуская карпа из рук, он подошел к бассейну. Мы остановились в проеме калитки. Балбес даже ухом не повел в нашу сторону, признав за своих. Конечно, в его благодарных глазах мы чуть-чуть не дотягивали до богов, неизвестно откуда свалившихся на его голову. Но помочь нам пес ничем не мог. Я покрылся испариной.

Хромой внимательно оглядел свой бассейн. Даже нам от калитки было видно, что в нем плавает только одна рыбина, щучка. Как мы ее раньше не заметили.

– Щучка на месте, а карпа нету. Так вы, ребята, говорите, что поймали его не в бассейне, а в озере? Тогда куда подевался карп из бассейна? – строго спросил Хромой.

– Может, Балбес, его съел? – предположил Данила.

– Балбес, где карп? – спросил Хромой у собаки.

Пес гавкнул в нашу сторону. Вот и корми подлеца после этого.

– Я вот сейчас спущу его на вас, – пригрозил Хромой. – И как только не стыдно, ловить рыбу по чужим садкам. А ну геть отсюда, пока родителям вашим не пожаловался.

Пришлось несолоно хлебавши ретироваться. Удача отвернулась от нас. Хромой выпустил карпа в бассейн. Где теперь алмаз, то ли в озере, то ли в бассейне, никто точно не знал. Шансы и тут и там были фифти-фифти. Понурив головы, мы смотали удочку и понесли ее Кольке.

– Что так быстро? – спросил он.

– Не клюет.

– Можете еще вечером половить, разрешаю, за прицел! – облагодетельствовал он нас.

– Спасибо, не надо!

– Прицел от «мерседеса» мой?

– Твой, твой! – успокоил его Данила.

Когда я оглянулся, то увидел, что Колька пошел не допалывать огород, а нырнул в дом.

Глава VIII. Странные рыбаки

Понурившись, мы бесцельно прошлись из конца в конец улицы и снова подошли к Колькиному дому.

– Посмотрим, что он делает? – предложил Данила, потерявший вместе с прицелом и спокойствие.

Мы заглянули во двор и тут же юркнули в соседнюю калитку, притаившись за забором. Во дворе у Кольки стоял мрачный Горилла. Знать, и ему зачем-то понадобился коллекционер краденого.

– Колька, ты куда пропал! – зарычал на всю улицу Горилла. – Вынесешь, наконец, «прицел» или мне идти тебя в подполе искать?

– Несу, несу, – послышался спокойный Колькин голос.

Горилла хищно улыбался.

– Подойди сюда! Подойди, не бойся!

– А я и не боюсь!

– Значит, предлагаешь мне купить?

– А что, имею право. У нас сейчас рыночные отношения. Тебе нужен «прицел», а у меня он есть в коллекции.

– А «мерседеса» у тебя нет в коллекции? – начал свирепеть Горилла. Колька, не зная, что у Гориллы угнан «мерседес», стоял и спокойно торговался.

– В коллекции нет, но я могу выступить посредником, агентом, если о комиссионных договоримся. Тебе купить надо или продать?

Горилла подумал, что над ним издеваются, отобрал «прицел» и положил его себе в карман. Раздалась звонкая оплеуха. Колька заорал благим матом.

– За что?

– Говори, коммерсант, где взял?

– Московский пацан Макс на удочку выменял! – давясь слезами, стал сдавать нас Колька.

– На какую удочку?

– Вот на эту! – Колька, видимо, показал на удочку, которую мы ему вернули несколько минут назад. – Он ее на час брал, рыбу половить.

– Что ты врешь, что у него, своей удочки нет?

– Может, и есть. Но ему нужна была длинная. Вот он и отдал мне ее за «прицел».

– Как ты думаешь, Коль, где он мог его взять? Не с моей машины? – Горилла заговорил с Колькой самым мягким тоном, на который только был способен.

– Я почем знаю, может, и с твоей. С ним и разбирайся, а то драться лезет сразу.

– Ну, смотри, если соврал – башку откручу. А где сейчас этот Макс?

– Я откуда знаю? На озере, наверно.

Мы сидели за забором ни живые ни мертвые. Если Горилла за какую-то паршивую эмблему готов открутить голову, то что он сделает, если узнает, что мы утопили его «мерседес»?

– Надо на дно тебе ложиться, Макс, на время, пока все не уляжется, – сказала Настя.

Хорошо говорить – надо на дно ложиться. А где оно – дно, в этом маленьком городке? Не спрячешься. Все друг друга знают. Что-то мне разонравилась история, в которую мы ввязались. Мы выглянули на улицу. Там уже никого не было.

– Пойдем посидим на берегу, обсудим, как нам дальше быть, – предложила Настя.

Зря мы пошли на берег озера. Мы забыли, что он хорошо просматривается с дерева, на котором сидел Фитиль. Проходя мимо дома Хромого, мы заглянули во двор. Балбес, развалившись на солнцепеке, высунув дымящийся язык, геройски спал.

– Ах, скотина, не мог раньше уснуть, – выругался Данила.

Сели в тени раскидистой ивы.

– Надо в милицию заявить, сказать, что у них жучок установлен, – предложила Настя.

– Ага, если Гориллу посадят за такие дела, ты думаешь, он нам простит? – спросил я.

– Никто его не посадит, отмажется он, как всегда, – высказал свое мнение Данила.

– Жалко, что алмаз уплыл, я думала от него отпилить два кусочка на алмазные подвески, – мечтательно вздохнула Настя.

– Алмаз не пилится, он самый твердый из режущих материалов, его только шлифовать можно, – блеснул я своей эрудицией.

– А если молотком по нему, он, как орех, не расколется? – спросил Данила.

– Деревня!

– Сам ты сельпо, – обиделся Данила.

– А я бы все равно попробовала его распилить, – не унималась Настя.

В это время Данила показал рукой на двух рыбаков, сидящих недалеко от нас.

– Странные какие-то рыбаки, второй день сидят, у них не клюет, а они даже место не переменят.

Мы с Настей тоже посмотрели в ту сторону.

– Бинокль у них есть? – сразу спросил я Данилу.

– Не, я бутылку водки видел.

Неожиданная догадка молнией осветила мою пустую черепную коробку. Я даже мысль гениальную в ней раскопал.

– А может, они алмазные конкуренты Гориллы. Бандиты, раз водку пьют. Вот бы их столкнуть лбами.

– Да какие они бандиты? – Данила был уже не рад, что привлек к рыбакам наше внимание.

– Я думаю, это оперативники, – наконец высказала свое мнение и Настя. – Если милиция разрабатывает Хромого, значит, где-то рядом должны быть топтуны. Они могут даже женщиной переодеться.

– Ну ты и фильмов насмотрелась, теперь тебе будут везде мерещиться молодые женихи, красавцы оперативники.

Настя с Данилой чуть снова не подрались.

– Что-то слишком много случайных совпадений, не кажется вам? – сказал я. – Горилла сидит на дереве второй день. Рыбаки неподалеку, тоже два дня. И с того места, где они сидят, хорошо дом Хромого просматривается. Пожалуй, права ты, Настя, они не рыбу ловят, а кого-то пасут.

– Если пасут, то не нас, а Хромого.

– Давайте проверим! – предложил я.

– А как?

– Их проверить очень просто. Если они ловят на червя, значит, они или оперативники, или бандиты. Под первым же забором выкопали червяков и изображают второй день, что ловят рыбу. А хороший рыбак никогда не ленится, приготовит тесто, добавит в него всякие ароматизаторы. Например, масло анисовое или лавандовое или чеснок. Или заедет на рынок, купит мотыля. Поэтому, если ловят на червя, первый признак, что они на операции.

– А второй? – Данила слушал с открытым ртом.

– А второй признак – это место. Если ничего не поймали, значит, на операции. Видите, все рыбаки сидят на плотине. Во-первых, там глубже и рыба ловится. Во-вторых, от плотины пляж дальше, значит, шума меньше. В третьих, они на машине, если не клюет, давно бы озеро десять раз объехали, а они сидят на одном месте, как ослы упертые. В разведке говорят: два совпадения – это уже не случайность, а слежка. Так что подойдем и спросим, посмотрим, что ответят.

– Получается, что у нас все рыбаки на озере на оперативном задании, – извиняющимся голосом сказал Данила, – у нас же только на червя и ловят, никто никакое тесто с чесноком не мешает, а если сядут на одном месте – так по три дня водку пьют, и наплевать им, ловится рыба или нет, никто место не меняет. Куда они пьяные сядут за руль?

– Есть еще третий вариант проверки, – сказал я. – Затеем рядом с ними возню, если они рыбаки, то прогонят нас. А если им наплевать на шум, то даже внимания не обратят. Так что ты, Данила, сделай крюк, выйди с другой стороны на тропинку и иди нам с Настей навстречу. А встретимся прямо посередине, около этих двух рыбаков..

– А если я пройду мимо, а вы опоздаете, или вы пройдете раньше, что мне тогда делать?

– Дурак, тогда спрашивай их про улов, на что ловят, а мы подойдем, понял?

– Ага!

– Ну, слава богу, наконец дошло, – обрадовался я.

– А я предлагаю свой вариант, он самый хороший! – сказала Настя. – Вы подеритесь!

– Из-за чего? – не понял Данила.

– Из-за меня! Как будто ревнуете друг к другу. И случайно их машину заденьте. Сразу все станет ясно.

Данила покрутил пальцем возле виска:

– Это раньше рыцари из-за дам дрались на турнирах, но дамы были в платьях, а драться из-за каких-то панталон – ищи дурака в месте.

Данила побежал делать крюк, чтобы выйти нам навстречу, а мы, подождав немного, неторопливо, прогулочным шагом пошли по тропинке к рыбакам. Я не спросил Данилу, какой вариант проверки он выбрал: мягкий с возней или жесткий с дракой? Мы уже дошли до двух рыбаков, вызвавших наше подозрение, а Данилы все не было. Куда он мог запропаститься? Нам ничего не оставалось, как только остановиться и поджидать здесь своего приятеля. Ширина плеч рыбаков впечатляла. Целый день в спортзале железо таскают. Времени много свободного. Значит, бандиты, решил я, вон какие шеи наели, даже не поворачиваются. Но с другой стороны, если бандиты, почему приехали на обычной «шестерке», бандиты ездят на джипах, «мерседесах», «БМВ».

Нет, это оперативники.

– Как клев? – спросил я у рыбаков.

Красавцами они не были. Если не красавцы, значит, не оперативники, а если не оперативники, значит, бандиты, снова поменял я мнение. Один из них цепким и внимательным взглядом оглядел меня с ног до головы и ответил:

– Так себе.

А может, действительно это простые рыбаки? И я задал второй вопрос:

– А на что вы ловите?

– На червя.

Выходит, все-таки за домом подглядывают, подумал я. Так кто же они: бандиты или оперативники, оперативники или бандиты? По рожам они больше на бандитов смахивали. Интересно, а кто из них ленивее, оперативники или бандиты, кому слабо самому тесто замесить? У бандитов денег много: на рынке могут всякую наживку купить, хоть тесто, хоть мотыля, а опера победнее – эти будут ловить на червя. Значит, перед нами оперативники. А водка? «Водку же пьют? – вспомнил я, – на задании пить нельзя. Значит, бандиты». Бред.

Мы отошли от них на несколько метров. Наконец показался Данила. Вдруг Настя обняла меня и стала шептать на ухо:

– Пусть думает, что мы обнимаемся.

Данила нес что-то завернутое в газету. Когда он поравнялся со мною, я несильно толкнул его. Для проверки я выбрал первый вариант – легкую потасовку с большим шумом. Как мне потом объяснял Данила, он понял, что мы выбрали вариант проверки с ревностью, и со всей силы врезал кулаком мне в живот. Я завыл, и мы покатились по траве. Бандиты вскочили и удивленно глядели на нас.

Настя с видом греческой жрицы наблюдала за дракой. Отвесив друг другу несколько приличных тумаков, Данила вдруг вскочил, схватил свой сверток и стал убегать в сторону автомобиля. Я погнался за ним и, подобрав с земли приличный булыжник, просто перекинул его через автомобиль, ничего и никого не задев. Когда булыжник упал на землю – непонятно откуда раздался звон разбитого стекла. Бандиты выскочили на косогор.

– В машину попал? – один из них мгновенно поймал меня.

– Я не хотел, я нечаянно, – орал я, пока бандит тащил меня за руку к злополучной «шестерке».

– За нечаянно бьют отчаянно! Петро, вызывай дежурную машину, пусть родители платят! – приказал тот, который вел меня к машине.

Петро тут же вытащил рацию и сказал в микрофон:

– Петрович! Я Второй, вышли наряд с сержантом! Тут малолетки Николаю разбили стекло, пусть протокол составит и родителей вызовет.

Рация запищала, и из нее послышался хриплый ответ:

– Вы что сами не можете справиться? Операцию сорвете.

Все встало на свои места: значит, не бандиты, а опера пасут Хромого.

Мы подошли к машине, она сверкала новой краской, стекла были целые, нигде никакой царапины или вмятины. Николай заглянул даже под машину, что он хотел там увидеть, непонятно. Мгновенно я распушил хвост.

– С чего вы взяли, что я стекло разбил?

Николай с подошедшим Петро недоуменно крутили головами, пока не увидели рядом с валуном осколки разбитой бутылки.

– Вы что, сдурели, из-за девчонки так драться, а если бы он тебя бутылкой по голове?

– Пусть попробовал бы?

Издалека Данила грозил мне рукой:

– Мы с тобой еще встретимся!

– Дяденька, а вы из милиции?

Оперативники переглянулись, поняв, что засветились перед мальчишками. Николай наконец отпустил мою руку. Отвечать на вопрос он, видимо, не собирался.

– Вы что сегодня весь день здесь крутитесь? Что вы делали у того дома? – и он показал рукой на жилище Хромого. Я понял, что они начнут сейчас меня как на допросе раскручивать.

– Рыбу ловили!

Николай вопросительно смотрел на меня. Пришлось разъяснять:

– У Хромого во дворе бассейн, там карп огромный плавает. Вот мы его и ловили.

Оперативники рассмеялись.

– Ты посмотри на этих ухарей, где рыбкой решили поживиться. И как, поймали?

– Ага, только пришлось обратно его вернуть, Хромой вышел из дома и застукал нас с рыбой.

Я не собирался им рассказывать ничего про бартерно-обменную операцию, про то, как ничего с заменой карпа не получилось и что мы знаем намного больше, чем они все вместе взятые: Хромой, Горилла и они, Николай с Петром.

– А Хромой про вас спрашивал! – поддел я оперативников.

– Что?! – в два голоса спросили они.

– Сто рублей!

– Что сто рублей? – переспросил Николай.

– Сто рублей за информацию! – твердо сказал я.

Оперативники засмеялись:

– Импортных фильмов насмотрятся, потом деньги вымогают. Вот орлы пошли, может, тебе еще в баксах дать?

– В баксах не надо! У нас валютные операции без лицензии запрещены. Не хотите, не надо, я пошел.

– Нет уж, говори! Что он спрашивал? – снова схватил меня за руку Николай. – Милиции родной надо бесплатно помогать.

– За ту информацию, что я сейчас вам выдам, ваши жены точно ни рубля бы не заплатили. Отпусти руку, а то ничего не скажу.

Николай отпустил меня и я, отойдя на безопасное расстояние, крикнул им:

– Спрашивал, что за придурки сидят, знаю ли я вас?

– Ну а ты что ответил?

– Я сказал, что знаю, местные алкаши!

– Молодец, – похвалил меня Петро, – и забудьте, о чем мы с вами разговаривали.

– Я не только верблюда, я даже его следа не видал, – заверил я обоих.

– Держитесь подальше от Хромого! – посоветовал мне вдогонку Николай.

Глава IX. Горилла на крючке

Данила поджидал меня с Настей у колодца. Я был зол и на Данилу, и на Настю. На Данилу – за то что он так сильно меня ударил, а на Настю – за то что именно она предложила вариант с дракой. Настя, чувствуя перед нами свою вину, ведь ни за что ни про что, за ее красивые глаза мы надавали друг другу тумаков, стала к нам подлизываться:

– Какие будут следующие наши действия, мальчики?

– Головой тебя в воду макнуть, чтобы придумывала мирные комбинации, – стал выговаривать Данила, – все бока болят из-за твоей дурацкой идеи с ревностью. Вырасту – сроду не женюсь, если все ревнивые такие. Как ты думаешь, кто эти рыбаки?

– Опера обычные, – ответил я.

– Бедные, на сухом пайке сидят второй день, – пожалела их Настя, – им бы по тарелке борща сейчас.

Данила засмеялся:

– Им не по тарелке, по бадье борща надо. Видала, какие загривки, больше, чем у Гориллы. Эти каждый по барану съест. Балбес со своим аппетитом и я рядом с ними – ягнята.

– Мы в сторону отклонились, – перебила Данилу Настя, – давайте ближе к делу. Где будем в первую очередь доставать алмаз, в озере? Или в бассейне у Хромого?

– Надо садиться и удить с утра и до вечера, может, и попадется, – предложил Данила.

– Надо у рыбаков всех крупных карпов покупать, – предложил я.

– Во-первых, набегаешься по озеру, во-вторых, не всякий продаст, а в-третьих, денег не хватит! Сколько их у тебя осталось? – спросил Данила.

Я полез в карман и вытащил все свои скромные капиталы.

– Вот еще сдача с карпа, – сказал Данила протягивая пятьдесят рублей с мелочью.

– Итого семьсот пятьдесят рублей с копейками, – подвел я итог и спрятал деньги в карман, – если в озере плавает сто килограммовых карпов, по пятьдесят рублей за карпа, будет… будет… Пять тысяч рублей.

– То есть денег все равно не хватит, чтобы всех купить?

– Не хватит! И времени не будет целый год дежурить, пока кто-нибудь его поймает.

– А поймает и не захочет продавать, что ты с ним сделаешь?

– А если не поймают и карп в озере так и останется?

– А может, в речку уплывет.

– Или сдохнет и на дне сгниет, – рассматривали мы очередной вариант, складывающийся не в нашу пользу.

– Хорошо бы бреднем ночью пройтись, – помечтал вслух Данила.

– Или озеро спустить и выловить все, что останется на дне, – предложила фантастический план Настя.

– А если он с водой уйдет в реку, что тогда? Тогда будешь речку до Каспийского моря цедить? – спросил я.

– Почему до Каспийского – до Черного, – заспорила Настя, – речка Киржач впадает в Клязьму, Клязьма – в Оку, а Ока – в Черное море.

– Ока впадает в Волгу, а Волга – в Каспийское море, – поправил ее Данила

– Значит, Волга впадает в Каспийское море! – раздался у нас за спиной слащаво-маслянистый, радостный возглас. Мы оглянулись. Пока мы спорили, к нам незаметно подошли Горилла с Фитилем.

– Попались, голубчики! – Горилла схватил за ухо сидевшего ближе к нему Данилу.

– Ну-ка сознавайся, как у меня с «мерседеса» «прицел» сдирали?

– Это не я, – заорал вырываясь Данила.

– А кто? – еще сильнее стал крутить ухо Горилла.

– Я! – выручил я друга.

Горилла опешил от такой наглости и, отпустив Данилу, схватил меня за шиворот.

Фитиль злорадно усмехался:

– Я говорил, наглый москвич! Крутого из себя корчит.

– Он? – спросил Горилла Фитиля, выталкивая меня вперед.

– Он, он. Он мне еще пятьсот рублей должен!

– Вот ты-то мне и нужен. За «прицел» отдашь мне свой бинокль! – сказал Горилла.

– Сейчас, как же, разбежался! Если ты имеешь в виду ту эмблему, что мы отдали сегодня Кольке, так я ее из Москвы привез. Вон и Фитиль свидетель, видел ее, когда я после его проигрыша его же пятьсот рублей клал себе в карман.

Горилла, получив резкий отпор, оторопел:

– Что ты пургу несешь? Кто видел? Фитиль?

– Врет он все. Не было у него «прицела». Был только бинокль и пятьсот рублей. Он мне пятьсот рублей должен, – напал на меня Фитиль.

– Был он у меня! Был! – и я обратился за поддержкой к Даниле: – Подтверди, что был!

Я думаю, Данила и на костре бы подтвердил, что у меня был «прицел».

– Был! – с ненавистью глядя на Фитиля, подтвердил Данила. – Когда его, – и он ткнул пальцем в Фитиля, – Макс через голову бросил, у Фитиля в голове помутилось, он, наверно, подумал, что его проигрыш тоже перевернулся и превратился в выигрыш и Макс ему должен пятьсот рублей, а не наоборот.

Я порадовался за своего приятеля: молодец, хорошо отточил язычок в стычках с Настей, и сам перешел в наступление на Фитиля.

– Там двадцать мальчишек стояло, и все видели и эмблему, и как я выиграл у него партию, и он мне пятьсот рублей отдал. Так что я ему ничего не должен. Он специально тебя привел, чтобы ты за него заступился.

Мне показалось, что Фитиля хватит сейчас удар. Он в ярости сжимал кулаки и скрипел зубами.

Мы, кажется, вконец запутали Гориллу. Ему польстило, что все орущие, и визжащие, и сжимающие кулаки обращаются к нему как к высшему арбитражному суду. Может, Горилла думал, что разводит стрелку?

– Начнем сначала! Ты у него партию выиграл? – спросил Горилла у затравленного Фитиля.

– Нет! – промычал Фитиль, понимая, что было слишком много свидетелей его проигрыша и врать бесполезно.

– А как же ты говорил, что выиграл и у москвича не было денег, чтобы отдать тебе?

– Врет он все! Он трус, только маленьких обыгрывать! Жульничает он. Играть не умеет, – орали мы в два голоса и тыкали пальцами в Фитиля.

– Ладно, с этим понятно. А «прицел» у него был? – Горилла снова спросил Фитиля.

Фитиль не сразу ответил, а стал судорожно вспоминать. Должно быть, ни один подсудимый с таким трепетом не ждал приговора суда, как мы с Данилой ответа Фитиля. Но он долго молчал, вспоминая, был ли у меня «прицел», и передержал паузу. Что бы теперь он ни ответил, это уже не имело никакого значения.

– Не было у него «прицела», хорошо помню!

– Может, ты еще скажешь, что и выиграл у меня, – перебил я его.

Горилла ослабил хватку и замахнулся на Фитиля. Ему было сейчас не до наших разборок с Фитилем. Ему нужен бинокль. У него «мерседес» угнали. Гонец должен был вот-вот прибыть. В общем, я правильно подумал. Горилла был в цейтноте. Мы услышали высокое решение.

– Когда я свой «мерседес» найду, если «прицел» станет на место, вы будете на меня всю оставшуюся жизнь пахать!

«Слава богу, – подумал я, – что мы этот «прицел» аккуратно спилили, а не сломали, иначе по излому он точно стал бы на свое место».

– Неси бинокль, я тебе за него заплачу, – Горилла отпустил мою шею и достал из нагрудного кармана толстый бумажник.

Я молчал.

– Не хочешь продать, сдай в аренду на пару дней…

– За сто рублей, – подсказал Фитиль.

– Можно и за двести, – поправил Горилла жадного Фитиля.

– Сейчас, как же, разбежался, отдай тебе бинокль, считай задаром, а там попробуй получи его обратно, – не соглашался я. – По глазам вижу, обманете.

– Ты что, мне не веришь? – спросил Горилла.

– А с чего мне тебе верить?

– Даю слово мужчины.

– Ты как мужчина дашь слово, и тут же как мужчина заберешь его обратно. Не, так не пойдет, нужны гарантии или залог.

– Залог так залог, говори, что хочешь? – начинал терять терпение Горилла.

И тут меня осенило. Как оставить у себя бинокль и заставить крутиться Гориллу вместе с Фитилем в наших собственных целях.

– Пятьсот рублей – и никаких проблем, – сказал я Горилле. У Насти с Данилой вытянулись лица. Не мог же я при Горилле раскрывать им свой план. Они ведь знали, что ни за какие деньги я не выменяю свою самую большую ценность, бинокль. А тут вдруг так дешево, пятьсот рублей. Фитиль тоже удивленно посмотрел: то я бился за такую же сумму, как гладиатор, насмерть, то отступал, как немец под Москвой.

– Гони пятьсот рублей, и я решу твои проблемы, и бинокль не нужен будет.

Горилла недоуменно переглянулся с Фитилем, когда я сделал ему это предложение.

– Что ты имеешь в виду?

– То же самое, что и ты, Хромого! – и чтобы Горилла посильней заглотнул наживку, я добавил:

– И на дереве никому не придется сидеть.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю. Видел! Пятьсот рублей – и информация твоя.

Для Гориллы, в отличие от Фитиля, пятьсот рублей были не деньги, поэтому он спокойно протянул мне пятисотрублевую купюру. Я пожалел, что не попытался выдоить из него побольше, но возвращаться к первоначальной цене было уже поздно.

– Говори.

– Гонец был у Хромого три часа назад, – сказал я.

– Врешь, – не поверил Горилла, – я на дереве сидел, видел, к нему никто не заходил, только соседка принесла молоко да рыбак продал рыбу.

– Вот второй посетитель после соседки, рыбак, и был гонец! Я видел!

– Он же ему только рыбу принес?

– Наш Киржачский уникум Уимблдон тоже так думает? – с издевкой обратился я к Фитилю.

– И ты знаешь, что за товар он ему принес? – в голосе Гориллы послышались тревожные нотки.

– Конечно!

– Что?

Горилла, затаив дыхание, ждал моего ответа. У Данилы с Настей округлились глаза, они старались незаметно подать мне знаки. Только Фитиль вдруг чему-то улыбнулся, ему, видимо, понравилось, как я постепенно осаживал грозного Гориллу.

Как в театре, выдержав паузу и не затянув ее, я эффектно произнес:

– Уран!

По-моему, отлегло от сердца у всех. Горилла облегченно вздохнул, достал сигарету и закурил. Фитиль отвернулся, пряча перекосившую рот змеиную усмешку, и только Настя с Данилой тревожно ожидали развязки. Вдруг Фитиль резко повернулся и с самым бесстрастным лицом спросил:

– Почему ты решил, что это уран?

– Хочешь узнать – плати сто рублей! – сказал я ему. – С тебя по твоей таксе – сто рублей!

Фитиль даже не шелохнулся, впрочем, другого от него я не ожидал.

– И ты знаешь, куда Хромой его спрятал? – спросил Горилла, растаптывая окурок.

– Конечно, я же в бинокль с крыши видел.

– Куда? – в два голоса, как будто всю жизнь репетировали, спросили Горилла и Фитиль.

Я помедлил, проверяя терпение Гориллы, и выдавил из себя:

– Мою таксу для тебя ты знаешь, – пятьсот рублей.

– Тысяча! – поправил меня Данила.

– Заткнись, малец! – пригрозил Даниле Фитиль. – Думаешь, я поверил про «прицел»?

– С тебя пятьсот! – сказал я Горилле, – и с него сотня, – я показал на Фитиля, – если он хочет знать, где спрятал уран Хромой.

Хоть и жаден был Фитиль, но полез в карман и вытащил сторублевку. Он тоже хотел знать, куда Хромой спрятал уран, который был на самом деле алмазом. Сунув деньги подальше в карман, я сказал:

– Он в щуку его запрятал, в ту, что купил у рыбака.

Я знал, что Горилла смотрел в театральный бинокль, а с того расстояния, на котором находилось дерево, рассмотреть, что за рыбу принес рыбак, было невозможно. Да Гориллу рыбак и не интересовал. Горилла переглянулся с Фитилем, видно было по нему, что он туго соображал.

– А где щука?

– В бассейне плавает!

– Так вы для этого брали удочку у Кольки!

– Ага, – в три голоса подтвердили мы.

– Не вытащили еще?

– Не успели!

Я промолчал о том, что из дома выходил Хромой и отобрал у нас карпа, выпустив снова в бассейн.

– Необязательно удочкой ловить, – посоветовал я, – можно тоннель к бассейну прорыть, там работы шахтеру на два часа, и воду вместе со щукой спустить, или залезть во двор и сачком вытащить, – и я выразительно посмотрел на Фитиля.

– Фитиль, с сачком полезешь! – не особо настаивая, приказал Горилла.

– Что мне, жить надоело? Ты же знаешь, у Хромого кавказская овчарка. Она и тебя сожрет. Пошли лучше к Кольке за удочкой.

Глава X. Кругом пятьсот

Когда Колька увидел нас, мирно идущих с Гориллой и Фитилем, он подумал, что перегрелся на солнце, столько полоть огород нельзя. Он уже слышал историю, связанную с проигрышем Фитиля и его героическим сальто-мортале. Слух по городку быстро разносится. Мы должны были бы сейчас с Фитилем драться на шпагах, а не идти рядом. Но, когда Горилла сам предложил ему за удочку «прицел», Колька стал от него испуганно, как черт от ладана, открещиваться. Колька терялся в догадках, как это мы смогли выкрутиться и еще стать друзьями Гориллы, ведь он нас сдал с потрохами. А то, что это мы спилили «прицел» у Гориллы, он ни одной минуты не сомневался. Мы должны были прийти без ушей.

– Тащи удочку и пару блесен, – приказал Горилла, – и поживее.

– Надо мясо купить, – сказал я Горилле, когда мы проходили мимо продовольственного магазинчика, – чтобы собака не лаяла.

– Молодец, – похвалил он меня и приказал Фитилю: – Купи килограмм пять!

– А деньги?

– Ты же в доле, твоя часть расходов!

– И колбасы килограмм пять, – подсказал я.

Фитиль зло посмотрел на меня, но промолчал. Возражать Горилле он не посмел. Когда Фитиль вошел в магазин, я шепнул Даниле, чтобы он тоже зашел в магазин и незаметно сказал продавщице, что мясо нужно для ревизии. Через несколько минут из магазина выскочил, возмущенно отплевываясь, красный, ничего не понимающий Фитиль и вынес те кости и колбасу – собачью радость, что собирался купить я.

– Ну, змея, подожди, подожгу я твою керосиновую лавку, будешь знать, как кости за вырезку продавать, – прошипел он и пожаловался «шефу»: – Горилла, хочешь верь, хочешь нет, я заплатил пятьсот рублей.

– У тебя кругом пятьсот, меньше, я смотрю, не бывает!

Горилла с Фитилем ушли. Данила напал на меня:

– Ты что, с ума сошел? А если они вытащат щуку, а там ничего нет, тогда что?

– Ничего, пусть Хромого спрашивают, куда он перепрятал алмаз. Но если они случайно вытащат карпа, мы его заменим на другого. Понял? На деньги, купи еще одного на всякий случай.

Данила скрылся в магазине. Настя решила заскочить к себе домой. Со вторым купленным карпом мы направились ко мне в гости. По пути, приникнув к забору, я заглянул во двор к Хромому. Он сидел в тени старой яблони, прямо напротив бассейна, и дремал. Это надолго. Горилла с Фитилем вынуждены будут ждать, пока он уйдет, чтобы закинуть удочку в его бассейн. Так что мы были пока свободны.

Глава XI. Улов Фитиля

Между тем народу прибавилось. Безлюдная Приозерная улица приобрела вдруг оживленный вид. Раньше изредка по ней пройдут прохожие, а сегодня вдруг тут и там виднелись группы людей. На столбе напротив дома Хромого сидел электрик и что-то ремонтировал. Второй стоял внизу. Пятеро рабочих клали асфальт. Тут же стояли две девушки и оживленно что-то обсуждали. Еще там был грузовой «уазик». Я такие видел в фильмах, их еще называли «подводной лодкой». Мы шли по улице и рассуждали:

– Тебе не кажется, – спросил я Данилу, показывая на «уазик», – что из автомобиля кто-то наблюдает за домом Хромого, – те два опера, что сидят на озере, держат в поле зрения выход через огород, а из машины наблюдают за центральным входом?

– Ты думаешь? Давай проверим!

– А как?

– Тащи мяч! Если в машине есть мертвые – мы и мертвых поднимем, а живые сами как тараканы из щелей повылезают.

Сбегав домой, я вынес тяжелый баскетбольный мяч. Данила принялся бить им по кузову, а я увертывался от ударов. Рабочие, укладывающие асфальт, бросили работу и удивленно глядели на нас. Если кто и прятался в кузове, он должен был бы тотчас выскочить, удары тяжелого мяча могли любого свести с ума. Грохот стоял неимоверный.

– Смотри, опер упорный какой, не выходит, – сказал Данила, собираясь, очередной раз кинуть мяч.

Мы долбили уже минут десять и проворонили тот момент, когда появился хозяин машины.

– Попались! Стервецы!

Он вылетел из дома напротив и погнался за нами. Мы улепетывали так, что нас не настиг бы и мотоциклист.

– Вышла ошибка, – сказал я, – зато остались рабочие и электрики. Опера, получается, или асфальт кладут, или проводку тянут. Не волнуйся, Данила, вычислим.

Нас обуял сыщицкий азарт. Мы снова забрались на наш наблюдательный пункт, чердак, и рассуждали:

– Милиция класть асфальт не будет: слишком грязно и долго организовывать укладку. Они идут по более легкому пути. Точно опер сидит на столбе.

– Со столба видно все, что делается во дворе, – согласился я.

А в соседнем дворе у Хромого была идиллия. Хромой отдыхал на раскладном стуле, а рядом грелся на солнышке Балбес.

Наконец Хромой поднялся со стула.

– Стереги! – приказал он собаке и, взяв хозяйственную сумку, вышел на улицу. Начиналось самое захватывающее. Кто из толкущихся на улице возьмет след? Рабочие, укладывающие асфальт, даже не повернули головы. Женщины продолжали разговаривать. А электрик стал быстро спускаться по столбу. И второй торопливо укладывал в сумку ключи.

– Что я говорил? На столбе сидел! Подслушивающий аппарат устанавливал. И еще подглядывал, – обрадовался Данила.

– Похоже! – согласился я. – Только без бинокля ничего не разглядишь.

Мы посмотрели в другую сторону. Фитиль быстро разматывал удочку, рядом начальником стоял Горилла.

– Что ты возишься! Закидывай скорей! – прикрикнул он на Фитиля

Мы кубарем скатились с крыши и выскочили через огород на берег озера. Сунув карпа в кусты, чтобы в случае чего его быстро обменять, мы неторопливо подошли к ним.

– Идите отсюда, а то облучитесь, – посоветовал нам Фитиль.

С забора свисала удочка. Но ни щука, ни карп у Фитиля не клевали. Со стороны эта рыбная ловля смотрелась дико. Увидевший Фитиля с Гориллой сказал бы: два психа сбежали из сумасшедшего дома. Справа в двух метрах озеро, полное воды и рыбы, а два свихнувшихся верзилы забросили удочку в чей-то двор и хотят там что-то поймать. И еще вместо подкормки бросают через забор кости и колбасу. Когда Горилла скормил все кости, он принялся за колбасу. Круги колбасы незаметно исчезали за забором. Мы знали, какой аппетит у Балбеса, и поэтому не удивились, когда он почти все съел. Из-за забора доносилось только довольное рычание. Когда у Гориллы остался в руках последний круг колбасы, он, выкидывая пустой пакет, раздраженно сказал:

– С утра ничего не ел. Весь день в делах. Бесполезно кормить эту прорву. Дай хоть сам колбасы пожую, – и он, как Балбес, откусил сразу приличный кусок и тут же моментально его выплюнул:

– И ты за эту дрянь отдал пятьсот рублей? – рявкнул он.

– Клянусь твоим «мерседесом», пятьсот! – оправдывался Фитиль. – Продавщица, да ты ее знаешь, Светкина сестра, еще спросила: куда столько, не для ревизии ли? Я сдуру и ляпнул: да. Туда. А она будто взбесилась, накидала костей и этой колбасы и сказала: пятьсот рублей! Хочешь – бери, хочешь – нет. Я и взял. Ты же приказал не торговаться.

– Мальцов будешь дурить, понял! Давай лови, пока Хромой не пришел.

Горилле не терпелось заполучить алмаз, он заглядывал через щели в заборе и поучал Фитиля:

– Почему у тебя не клюет? Ты на червя плевал?

– Нет, не плевал. Что, думаешь, от этого рыба лучше ловится? – огрызался Фитиль.

– Правильно, нечего плевать, слюна у тебя ядовитая, щука еще чего доброго сдохнет, – заржал Горилла.

– Раз так, лови сам, – обиделся Фитиль, но удочку не выпускал из рук.

– Я говорил, тоннель надо прорыть, – подал голос Данила.

– Лучше бы он с сачком слазил, ну порвал бы его немного Балбес. Ничего страшного, зажило бы, – подсказал я.

Подначиваемый со всех сторон Фитиль взбеленился:

– Я за себя не отвечаю, Горилла, убери отсюда эту мошкару!

И в это время удилище согнулось. Фитиль подсек и перебросил через забор извивающуюся на солнце щуку. Удилище было длинным, Фитиль слишком сильно потянул, щука зависла над озером и плюхнулась в воду.

– Слава богу, сорвалась, лови ее теперь в озере, – обрадовались мы. Однако не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Фитиль потянул удилище, щука показалась из воды. Она крепко сидела на крючке. Фитиль медленно подвел ее к краю воды и вдруг резко выбросил на берег. Мы с Данилой приуныли. Сейчас они ее разрежут, и откроется наш обман. Фитиль осторожно отцепил ее с крючка и поднес ее к лицу:

– Ах ты, красавица моя! – воскликнул он и от избытка чувств поцеловал щуку. Лучше бы он это не делал. Нечеловеческий крик разнесся над озером. Фитиль крутился на месте, а щука висела у него на носу. Горилла выхватил нож и бросился к Фитилю. Что подумал Фитиль, я не знаю, но он кинулся от Гориллы в озеро и кулаком ударил щуку. Удар был так силен, что она отлетела метров на пять и упала в воду. Николай с Петром, сидящие в засаде, вскочили со своих мест и тревожно глядели в нашу сторону. Когда воющий Фитиль выскочил снова на берег, Горилла ударил его в ухо. Фитиль покатился по откосу и снова упал в озеро. С носа у него капала кровь.

– Ведром вычерпаешь мне озеро, по дну ползать будешь, пока не поймаешь, понял? – играя ножом, подступал к нему Горилла. – Что, не мог подождать, пока я ее срежу?!

– Я думал, ты меня хотел зарезать!

– Идиот!

Подошли Николай и Петро.

– Что случилось?

– Не твое собачье дело! – зло ответил Горилла.

– За что ты его ударил?

– Я тебя бил? – спросил Горилла, обращаясь к Фитилю.

– Нет! – ответил Фитиль, зажимая носовым платком нос.

В это время хлопнула входная калитка. Слышно было, как во двор вошел Хромой. Инцидент сам собой рассосался. Петро с Николаем ушли к своей машине. Фитиль, подгоняемый Гориллой, порывался что-то тому доказать. Слава богу, что Фитиль вытащил не карпа, тот не такой кусачий. Неизвестно, чем бы тогда все закончилось. А так алмаз снова на месте: или в озере, или в бассейне. Зато Горилла с Фитилем думают, что он плавает в брюхе щуки в озере. От греха подальше мы тоже через огород выскочили на улицу.

Глава XII. На земле и под водой

Как-то сама собой возникла тема прослушивающего устройства.

– Тебе не кажется, Данила, что надо изъять в милиции жучок, что поставил Горилла? Он бы нам для чего-нибудь обязательно пригодился.

– А зачем он нам без приемника? Приемник-то в «мерсе» на дне озера.

– А что, долго нырнуть и вытащить его? Ты место помнишь?

– Помню.

– Пойдем в управление, а там разберемся.

Управление внутренних дел занимало трехэтажное здание на одной из улиц, прилегающих к центральной площади. На входе никто нас не остановил, и мы пошли по этажам. Кабинет начальника управления находился на втором этаже. Хорошо, что у него не было секретарши. На прием к нему сидел старый как пень дед лет под девяносто.

– Вы крайний? – спросил его Данила.

Глухой дед, переспросив, ответил, что последний он.

– А вы зачем дедушка? – поинтересовался я.

– Права, милок, не меняют, говорят, старый, мол, да еще глухой, и плохо видишь на один глаз, задавишь еще кого-нибудь, а мне только с дачи картошку домой привести да старуху иногда в больницу отвезти и больше никуда не надо.

– Дедушка, так вы медкомиссию, наверно, не прошли?

– Не прошел, милок, не прошел, но бумаги все у меня вот на руках, пусть начальник на них напишет – принять, а мне другого и не надо. Зачем мне медкомиссия?

– Ну, дед, начальник тебе ничем не поможет, – убежденно сказал Данила и повернулся ко мне.

Дед скрылся за дверью, а поскольку он был глуховат, то весь разговор велся на высоких тонах и был хорошо слышен в коридоре.

– Что там у вас? – спросил начальник.

– Права не меняют твои подчиненные, – сразу взял быка за рога дедок.

– Почему? – перебирая поданные дедом бумаги, начальник думал о чем-то своем.

– Да вот, сфотографировался на права, двадцать рублей отдал, а одно ухо на фотографии не поместилось. Твой подчиненный говорит, надо, мол, перефотографироваться, с одним ухом нельзя. А фотограф говорит, плати еще раз двадцать рублей, и будет новая фотография. А откуда мне их взять, пенсия сам знаешь какая. Я ему и говорю, брак-то, мол, твой, ты фотографировал, мои уши на месте, вот они, а почему одно ухо в кадр не попало, не мое дело. Фотографируй еще раз, иначе я права не получу. А он мне – плати, и все. Бабка-то мне больше двадцать рублей не даст. Может, и эта фотография сойдет, с одним ухом? – и дед пододвинул начальнику фотку размером два на три сантиметра.

– И правда, дед, ты на фотографии с одним ухом, – согласился начальник.

– Но здесь-то у меня два. – И дед потянул себя за уши.

– Сойдет и такая фотография, вот я тебе пишу на заявлении, чтобы поменяли права.

Когда шустрый дед вышел из кабинета – вошли мы. Я сел на стул, а Данила на вопрос: «Что там у вас?» – вышел вперед и, загородив меня, начал плести словесную паутину.

– Товарищ подполковник, мы с Максом решили защищать на мировом уровне честь нашего городка, а нам мешают, не дают полностью раскрыться нашим возможностям.

Своей массивной тушей Данила хорошо закрывал меня от начальственного взгляда, и я, проведя правой рукой под сиденьем, нащупал там небольшой предмет, приклеенный скотчем. Оторвать его было минутным делом. Я сзади пнул ногой Данилу, закругляйся мол, но было поздно, начальник заинтересовался и внимательно слушал его:

– И в каком виде деятельности вы хотите защищать честь города?

– В «Формуле-1», – брякнул Данила.

Начальник рассмеялся:

– А для этого вам нужны права, не так ли?

– Ага.

– До вас тут я деда пожалел, уж очень он красиво очки втирал, но вас не пожалею, даю вам двадцать секунд, и чтобы вас ближе ста метров от этого здания не было.

Если бы начальник милиции знал, какую услугу мы ему оказали, он бы нас точно к ордену представил, в крайнем случае – к медали, а может, и просто руку бы пожал. Да что теперь об этом говорить.

– Дай глянуть на «жучка», – попросил Данила.

На моей ладони лежала небольшая радиодеталька, ничего интересного, где-нибудь увидишь – сроду не подумаешь, что это передающее устройство.

Полдела сделано, надо и вторую половину сделать. Посоветовавшись, мы решили, что поскольку «мерседес» лежит неглубоко на дне, то можно будет спокойно под водой открыть дверцы и вытащить магнитолу.

– А может, она намертво крепится? – усомнился Данила.

– Не может намертво, он же ее на рынке покупал, скорей всего, она съемная.

– Ее водой залило, работать не будет, – тут же нашел другую причину мой приятель.

Я догадался, что Данила не хочет лезть в воду.

– Если прослушку делали наши умельцы, она где хочешь будет работать. Я сам нырну, ты только подстрахуй.

Обойдя по кругу озеро, мы приблизились к тому месту, где недавно утонул «мерседес». Я разделся и полез в воду. Данила с берега командовал:

– Дальше. Левее. Так. Хорошо. Кажется, здесь. Ныряй.

Нырять не пришлось, я ногами нащупал крышу «мерседеса», встал на нем, вытянув руки.

– Давай быстрее, пока никто не видит, – торопил меня Данила.

Я нырнул и постарался открыть переднюю дверцу автомобиля. Она легко поддалась. Вынырнув и отдышавшись, я погрузился второй раз. Под водой было видно не дальше чем на полметра, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть в салоне магнитолу. Необычайно легко она вышла из гнезда. Все операция по изъятию подслушивающего устройства успешно завершилась в несколько секунд. Сунув добычу в целлофановый пакет, мы пошли домой. Сушиться магнитолу оставили в сарае. Я открыл сзади крышку, шесть батареек были на месте. Значит, если подсохнет, может работать в автономном режиме.

Глава XIII. Почти без изменений

В это время рабочие, укладывающие асфальт, ушли, закончив работу. Не было и электриков. Только две девушки так и стояли, обсуждая какие-то свои проблемы. Я толкнул Данилу в бок.

– Смотри, стоят уже три часа, может, они и есть опера?

– Они могут тут до вечера стоять, кости перемывать, ты с ума сошел?

Вдалеке мы увидели Настю. Сегодня она решила показаться нам во всей красе. На этот раз на ней был лиловый брючный костюм. Мы ей рассказали о наших приключениях и стали просчитывать действия наших вероятных противников.

Ситуация почти изменилась. Алмаз по-прежнему плавал или в озере, или в бассейне. Опера сидели на берегу. Фитиль, наверное, залечивал рану, а Горилла…

– У кого из местных есть бредень?

– У Колькиного отца! – сказал Данила.

Мы пошли к Кольке. Я угостил по дороге Данилу с Настей мороженым. Колька, как герой труда, полол огород.

– Он что, не отдыхает? – спросил я Данилу.

– Проштрафился, наверное.

Когда Данила позвал Кольку, тот вздрогнул и испуганно смотрел на нас.

– Если вы насчет бредня – опоздали, Горилла уже унес его. И удочку пока не вернул, – Колька развел руками.

Мы удовлетворенно хмыкнули. Данила ушел домой, пообещав через час вернуться.

Глава XIV. Эх, Данила-мастер…

Поужинав, мы собрались на берегу озера. Я смотрел сбоку на Данилу. Он был похож на японского борца сумо. Настя притихла и молчала, Данила тоже был задумчив. Тишина и идиллия были необыкновенные. Сколько это протянется? Что будет твориться на берегу, если жители городка узнают, что в озере плавает карп с алмазом в желудке? Шансы выловить того карпа, что мы уронили в озеро, были минимальные. Нарушил напряженную тишину Данила:

– Надо первыми поймать того карпа, что остался в бассейне у Хромого, в озере мы всегда успеем выловить. Посмотрим, где Хромой?

Во дворе никого не было, Хромой сидел на веранде, с которой великолепно просматривался весь двор. Балбес спал в тени под забором. Я потыкал его палкой, он даже не шевельнулся.

– Вот скотина! Уснул, наконец!

– Рискнем?

Данила отчаянно махнул рукой:

– Есть из-за чего! – и он многозначительно посмотрел на Настю.

Та сделала вид, что не замечает его откровенного взгляда.

– Надо как-то выманить Хромого, хоть на пару минут, или отвлечь его. Что будем делать? – спросил Данила.

– Давай я с Настей попудрю мозги Хромому, а ты в это время подменишь карпа. Успеешь?

– Успею, только сачок нужен большой!

Мы снова потащились к Кольке. Улица была пуста. Колька на этот раз не полол, а отдыхал во дворе. Когда мы попросили у него сачок для рыбы и Данила за него предложил эмблему от «БМВ», Колька посмотрел на нас как на ненормальных.

– Когда вернете?

– Сегодня! – сказал я, хотя солнце уже село и до конца сегодняшнего дня осталось часа три.

– Ждите. Сейчас принесу. – Колька вынес сачок и долго смотрел нам вслед.

Данила с сачком зашел к Хромому со стороны озера. Мы же, выждав немного, чтобы он успел приготовиться, позвонили в калитку к Хромому.

– Кто там? – раздалось из-за нее, и Хромой сошел с крыльца.

– А как его звать? – шепотом спросил я Настю.

– Не знаю, все его Хромым называют.

Хромой вопросительно смотрел на нас.

– Простите, милостивый сударь, забота о ближнем и его жизни вынуждают нас занять ваше бесценное время! – начал я.

– Ах, это снова вы. Меня зовут Петр Петрович. Что вас привело? Вы о каком ближнем?

Пока Петр Петрович спускался с крыльца и шел к нам, у меня, как озарение, мелькнула гениальная мысль рассказать ему о том, что за ним следят. Пока я буду рассказывать, Данила успеет подменить карпа, плавающего в бассейне, и если алмаз находится в нем, он будет нашим. А когда Хромой захочет вновь алмаз достать из рыбины и его там не окажется, все подозрения падут обязательно на нас, а тут уж вряд ли захочет он отпустить нас с миром. В бассейне и так сейчас не хватает щуки, и кто-то должен за это ответить. А так можно все подозрения спокойно перевести на Гориллу с Фитилем, тем более что у Фитиля на лице остался след неудачной рыбной ловли. В самом крайнем случае, оперативники всегда подтвердят, что Фитиль таскал удочкой из бассейна рыбу. Пусть бандиты между собой разбираются, это у них здорово получается: со стрельбой, взрывами, погонями. Поэтому я сказал:

– О вам, Петр Петрович.

– Не о вам, а о вас.

– Простите, я от волнения оговорился.

– Ничего, бывает. Я вас слушаю.

– Петр Петрович, на вас готовится покушение. Местный авторитет Горилла вместе со своим подручным Фитилем целый день изучали распорядок вашего дня и одновременно выбрали место, с которого можно произвести прицельный выстрел.

– Интересно, откуда же?

– Вон с того дуба, – и я указал на дуб, с которого недавно спустился Фитиль. Я был уверен на сто процентов, что сейчас на нем никого нет.

– А вам не померещилось? С чего вы взяли, что они собираются стрелять в меня?

Я начал живописать картину маслом.

– Во-первых, молодые авторитеты рвутся к власти. Во-вторых, там целый день поблескивало стекло от прицела.

– А может, от подзорной трубы?

– Не-е… в подзорную трубу смотрят обычно на пляж, в другую сторону, а тут примерялись к вашему дому.

– А в чем, молодые люди, ваш интерес, что вы хотите?

– Петр Петрович, исключительно забота о ближнем и ничего более. Простите нас бога ради и позвольте откланяться. – Я церемонно согнулся в поклоне, а Настя вынуждена была присесть в реверансе.

– Я вас не задерживаю, молодые люди.

Данила за то время, пока мы разговаривали с Хромым, мог несколько раз подменить карпа. Мы поспешили к нему.

– Ты где научился так высокопарно шпрехать? – спросила меня Настя.

– К спектаклю в школе разучивали. Роль такую дали. Я был слугой.

– А роль Дон-Жуана ты случайно не разучивал?

– Нет, не разучивал.

– Жалко. Я бы с удовольствием послушала.

Медленно пройдя по улице, мы, как только завернули за наш дом, припустились бегом.

Данила был чем-то расстроен.

– Поменял?

– Да.

– А кислый чего?

– Понимаете, – начал он оправдываться, – я сначала сдуру выпустил бассейн того, что принес, а потом стал второго ловить, и никак не мог его подцепить, а он как даст хвостом, облил меня водой, я его и упустил. Потом, когда глаза протер, все-таки одного вытащил.

Дальше он мог и не рассказывать. Настя чуть не заплакала. Я обалдело смотрел на Данилу, все мое красноречие пошло псу под хвост.

– Так ты которого вытащил?

– По-моему, того, что плавал в бассейне.

– А может, другого?

– Не волнуйтесь, – успокоил нас Данила, – завтра можно будет еще раз обменять, чтобы было наверняка.

Я готов был его убить.

– Ты что, не мог сначала выловить одного, а потом второго запустить? Все тебе подсказывай! – упрекнула Данилу Настя.

Мы отошли подальше от дома Хромого. Данила нес в руке пакет с карпом, зажавши его двумя руками. Я побежал за ножом. На этот раз нож я незаметно сунул за пояс и выскочил через огород на озеро. Я бежал и думал, что даже если Данила спутал, у нас все равно шансы снова равны пятидесяти процентам. Но если завтра мы еще раз попросим у Кольки удочку, он наверняка подумает, что у нас не все дома.

Только мы присели у кустов в укромном месте и собрались разрезать карпа, как из кустов вышел Горилла с Фитилем. Данила тут же спрятал пакет за спину и попытался убежать.

– А, конкуренты, что там у вас, ну-ка покажите! – Горилла выхватил пакет из рук Данилы и заглянул внутрь.

– Ого, карп, а мне говорили, что Хромой товар в щуку спрятал.

– Говорил я тебе, что врут, стервецы, товар может быть не в щуке, – через завязанный нос злорадно гундосил Фитиль.

Горилла достал из кармана нож, щелкнул кнопкой и из него как жало выскочило узкое длинное лезвие. Оставалось только надеяться, что алмаз плавает в озере или остался в бассейне.

Я постарался спасти положение:

– Что я, щуку от карпа отличить не могу? В щуку он спрятал уран! – придерживался я рассказанной Горилле версии.

– Ну что ж, сейчас посмотрим! – сказал Горилла, вспарывая рыбину. Кроме большого белого пузыря и небольшого количества икры, там ничего не было.

– Гляди! Не соврал! – разочарованно сказал Горилла.

Фитиль недоверчиво смотрел на нас:

– Зря ты им веришь, Горилла. Носом чую, врут.

– Замолкни, раззява, иди сети готовь и нос свой не суй, куда не просят.

Хорошо, что Данила снова перепутал и, вполне возможно, вытащил не того карпа. Но ближе к цели от этого мы не стали. А Фитиль оказался умнее, чем мы думали. Когда Горилла с Фитилем ушли, я посмотрел в ту сторону, где сидели Николай с Петром. Там никого не было.

– Сняли «наружку»! – сказала Настя.

Мы разошлись по домам, договорившись с Данилой, что, как только уснут родные, встретимся за нашим огородом.

Глава XV. «Всем оставаться на местах»

Наконец-то поздно вечером мы сидели втроем с дедом и бабушкой и ужинали.

– Что значит вырвался на свободу! – гудел дед. – И домой не загонишь.

– Ешь, внучек, ешь, – приговаривала бабка, подкладывая мне оладьи.

– Проголодался, наверно. Это сколько же можно бегать, ноги, должно быть, горят. Устал?

– Нет, не устал.

– А я вот дойду до магазина, так обязательно несколько раз передохну. Хорошо бы такую невестку, как Настя, заиметь. Быстрая, как коза. Эх, старость – не радость. Правильно говорят: живи, пока молодой. А дед твой сроду не давал пожить: то ему готовь, то стирай, то за детьми смотри. Так и прошла молодость, и вспомнить нечего.

– Нашла с кем равняться, – перебил ее дед, – я в его годы вообще домой ночевать не приходил, все на улице или на рыбалке пропадал.

– Так бы и пропал, если бы я тебя не подобрала, – бабушке не понравилось, что ее перебили.

– Что я, беспризорный был, что ли, чего это ты меня подобрала? – обиделся дед.

– А то нет? Вспомни, когда мы поженились, что у тебя было? Ничего не было. Даже костюма на свадьбу. Костюм, и тот одолжил у приятеля. Жених! А я пришла, – в голосе бабушки послышались торжествующие нотки, – у меня и перина была, и наволочки, и пододеяльники, и шерстяной костюм, и пальто плюшевое, – и снова обратилась к деду: – человеком ты хоть стал смотреться.

– Калоши у нее были, – не сдавался обиженный дед, – я понимаю, если бы брильянты, а то калоши «Красный Октябрь», и туда же – «новая русская», понимаешь.

Я не стал дослушивать их извечный спор и ушел спать. А чтобы не уснуть, привязал к ноге одну из гантелей и свесил ее со спинки кровати. Шпагат больно резал мне ногу, но я терпел. С пятикилограммовой гантелей на ноге никто не уснет. Рекомендую. Наконец дед с бабушкой тоже угомонились.

Когда дед с бабкой уснули, я взял заранее приготовленный мешок и вылез в окно. Данилы еще не было. Одному на озере было страшновато: я и луна, больше никого. Время остановилось. Наконец появился Данила.

– Я думал, ты уже не придешь!

– Бабка телевизор долго смотрела, – сказал он.

– Как ты думаешь, где будет ловить Горилла?

– Бреднем всегда тянут вон там, – и Данила указал на противоположный конец озера, где мы утопили «мерседес».

– Ты не боишься? – спросил я его.

– Боюсь!

– Может, вернемся домой?

– А алмаз как же?

– Ты думаешь, Горилла будет ловить одних щук и нам отдаст карпов? Он, небось, собрал всю свою шпану и уже таскает.

Жалко, Николай с Петром ушли, можно было бы им сказать, что он браконьерствует. Они бы сети отобрали.

– Пойдем хоть посмотрим, как они ловят! – предложил я.

Мы молча прошли по плотине и вышли на другой берег озера поросший лесом. В ночной тиши послышался мужской говор.

– Тише, они рядом! – зашептал я Даниле.

– Нет, просто по воде далеко слышно.

Прячась за кустами и деревьями, мы стали приближаться к рыбакам и тут наткнулись на брошенную рыбу.

– Смотри, сколько ее тут.

На берегу валялись караси, окуньки, карпы. И две щуки. Брюхо было вспорото только у щук. Я сунул карпов в мешок.

– Ты нож взял? – спросил я Данилу.

– Нет!

– И я не взял! Не знал же я, что он будет вспарывать только щук, – ответил Данила, подбирая остальную рыбу.

– Зачем она тебе? – спросил я Данилу, указывая на его потяжелевший мешок.

– Не оставлять же добро, завтра бабка пожарит.

– Завтра мы лучше купим ножик.

– Два!

Внимательно вглядываясь в берег, мы наконец подобрались к рыбакам и выглянули из-за бугра. Ловцов было двое – Горилла и Фитиль. Они только что вытащили бредень далеко на берег и вытряхивали из него рыбу.

– Блин, одни караси и карпы, щук нет, – выругался Горилла.

– Дай нож, я карпов вспорю, – суетился рядом Фитиль.

– Некогда, ловить надо. Пока никто не увидел, надо процедить все озеро. Тащи бредень, помогай. Если бы ты не совал свой нос куда не следует, алмаз давно был бы у нас. Оставь рыбу.

Фитиль нехотя отбросил крупного карпа в сторону и взялся за сеть. Они прошли метров на пятьдесят вперед.

– Залазь, что стоишь! – прикрикнул Горилла.

Подожди, бредень запутался! – слышно было, как Фитиль встряхивает снасть. Наконец он полез в воду.

Горилла шел по берегу. Перед ними вскинулась большая рыба. И тут же упала в озеро.

– Видал, какая рыбина? – зашептал Данила. – Не меньше чем на пять килограмм, вот бы они ее поймали.

– Ты тянешь или нет? – рычал идущий по берегу Горилла на оступившегося и скрывшегося с головой под водой Фитиля. Фитиль вынырнул и стал отплевываться.

– Стой Горилла, бредень за что-то зацепился, наверное, коряга.

– Так ныряй, что стоишь?

Фитиль надолго скрылся под водой и, когда вынырнул, удивленно сказал:

– По-моему, там машина!

– Откуда она там может взяться? – и тут до Гориллы что-то дошло. Он бросил бредень и полез в на глубину. Нырнув в том месте, откуда только что показалась голова Фитиля, он надолго скрылся под водой. Когда Горилла вынырнул, послышался его удивленный возглас:

– Точно, машина! Я по «прицелу» узнал, спиленная головка! Мой, мой «мерседес». У, суки, убью! Завтра вытащим! Поперла везуха, слышь, Фитиль. Клянусь, выбью тебе зуб и глаз, если будет не наш алмаз. Умоем Хромого, попомни мое слово!

– Может, мою долю увеличишь? – сразу сориентировался Фитиль. – Я ведь нашел твою тачку.

– Ты еще мои штаны найди на берегу и скажи, что они мои.

Мы с Данилой подобрались ко второй куче рыбы, я выбрал крупных карпов, их было четыре, а Данила сгреб остальную рыбу в свой мешок. Затем мы отползли подальше к лесу и спрятались в яме. Горилла с Фитилем вылезли из воды. У Гориллы поднялось настроение:

– О, фарт пошел. Может, сегодня и ту щучку поймаем, – он примирительно добавил: – ладно, Фитилек, перекур! На нож, сбегай, проверь своих карпов, но только тогда на щук не претендуй. Щуки мои, а карпы твои, согласен?

– Я так, на всякий случай посмотрю, что у них в брюхе, – сказал Фитиль и, прижавши к животу нож, побежал к тому месту, где мы с Данилой недавно подобрали их улов.

– Горилла! – испуганно закричал Фитиль. – Рыбы нет.

– Что ты мелешь, дурак, ищи лучше!

– Точно говорю, нету, вот только карась один завалялся.

Горилла не торопясь направился к Фитилю.

– Пойди другое место посмотри, – приказал он.

Фитиль пробежал еще метров сто и закричал:

– И здесь ничего нет.

– Не могла же она испариться, значит, кто-то еще тут есть, кроме нас.

Вернувшийся Фитиль испуганно озирался.

– Я больше в воду не полезу.

– Куда ты денешься, полезешь, а не полезешь – утоплю за щуку.

Фитиль заскулил. Мы отползли еще дальше в глубь леса. Горилла воткнул в берег палку и ободрил Фитиля:

– Погоди. Я сейчас это место помечу, где мокнет мой «мерин», и потопали дальше.

Метров через двадцать Фитиль снова полез в воду и остановился.

– Горилла, может, я от берега?

– Лезь, ты длинный, тебе легче на глубине! – довольный своей шуткой, как жеребец заржал Горилла.

– Ты кугу, кугу захватывай! – из воды подсказывал Фитиль. – В ней щука прячется.

– Пора нам сматываться, – сказал я Даниле, – теперь они нас к рыбе больше не подпустят.

– А как мы узнаем, что они не выловили алмаз?

– Элементарно. Если завтра снова будут ловить рыбу, значит, он еще в озере. А если Фитиль пропадет, значит – алмаз нашли.

– Как Фитиль пропадет?

– Так. Ты что, думаешь, Горилла его в живых оставит? Точно утопит.

Зря я это сказал Даниле, он весь аж затрясся.

– А если завтра Горилла узнает, что это мы его рыбу подобрали, что с нами будет?

– За рыбу ничего не будет, а вот если узнает, что это мы «мерс» утопили, вот тогда отвечать придется.

Не успели мы отойти на десяток шагов, как на берегу откуда-то появился свет и раздалась команда:

– Всем оставаться на местах!

Мы с Данилой остановились как вкопанные. И только когда Горилла крикнул: «Беги, Фитиль!», поняли, что она относится не к нам. За спиной у нас послышались возня и нарастающий тяжелый топот. Мы побросали на дороге мешки и спрыгнули в кювет. Как смерч по дороге летел Горилла. Поравнявшись с нами, он зацепил один из мешков и ткнулся носом в песок. В это время раздался выстрел. Горилла вскочил на четвереньки и, не снижая скорости, пробежал так шагов пятнадцать, снова вскочил на ноги, а затем скрылся в темноте. Не зря кто-то наградил его такой кличкой: на четвереньках бегают только медведи и гориллы. Мы стащили мешки с дороги и затаились. Все, что происходило на берегу, было хорошо слышно.

– Сеть доставай! – приказывал голос, похожий на голос Николая. – Я за тебя, что ли, полезу в озеро… Где рыба?

– Какая рыба? – оправдывался Фитиль. – Вы же ее подобрали.

– Отвечай, где рыба?

И тут Фитиль, сообразив, что был кто-то третий, кто уволок рыбу, сразу стал храбрее.

– Не знаю ни про какую рыбу, мы машину искали.

– Что искали? – послышался насмешливый голос.

– «Мерседес» Гориллы.

– Петро, давай его в машину, отвезем в управление, ночь посидит, утром напишет, как ночью бреднем ищут машину в озере.

Через несколько минут послышался гул мотора, и мимо нас проехали «жигули», в которых белел залепленный пластырем нос Фитиля. Мой приятель подал умную мысль.

– Давай здесь проверим карпов, а то еще Горилла нам встретится.

Мы сели и среди глубокой ночи одни на берегу озера взрезали рыбинам животы. Когда там ничего не оказалось, Данила сказал:

– Хочешь, я тебе половину отсыплю, а то тяжело нести.

Мы поровну поделили добычу.

– А Насте?

– Я ей сам завтра отнесу, – сказал я.

Да, тачка сейчас не помешала бы, вздыхал всю дорогу домой Данила. Никого не встретив, мы благополучно добрались до дома. Рыбы было много. Килограмм пятнадцать. Я ее высыпал в бочку с водой, из которой дед поливал огород. Затем на цыпочках проскользнул в свою комнату. О, какое блаженство – вытянуться на мягкой постели!

Глава XVI. Обыск

Нет, так просто день не мог закончиться. Только я стал засыпать, как медленно открылось окно и широкая спина Гориллы заслонила весь оконный проем. У меня онемел язык и отнялись ноги. Горилла приставил к моему горлу нож.

– Кто угнал мой «мерседес»?! Сознавайся. Фитиль на тебя показывает.

Я хотел закричать и не мог. Из того же окошка пришло мое спасение. Не зря мы рассказали Петру Петровичу про готовящееся на него покушение. Два ствола уперлись Горилле в спину. За окном с ружьем в руках стоял Хромой.

– Брось нож. Где алмаз? Говори!

Горилла глазами показывал под кровать:

– Там.

Не успел Хромой опустить ружье, как Горилла бросился на него и всадил нож по самую рукоятку в грудь Хромого. Хромой все же успел выстрелить, и они мертвые упали друг на друга. Я со страху дико закричал и проснулся. В комнату вбегали дед с бабушкой.

– Чего ты, Максимушка? Тебе что-нибудь страшное приснилось?

…Было часов восемь утра. Я обвел взглядом комнату, выглянул за окошко. Нигде никого не было. День давно начался, ярко светило солнце и щебетали птицы.

– Максим, я тебя сегодня со двора никуда не отпущу. Будешь дома целый день сидеть, – сказала мне бабушка.

Дома так дома, я позавтракал и полез на чердак. К дому Хромого подъехал милицейский «уазик» и милицейские «жигули». Из «уазика» в наручниках, как преступника, вывели Фитиля. Бабушка с дедушкой стояли во дворе и с интересом смотрели на это непонятное действо. К ним подошел наш старый знакомый капитан и сказал:

– Мы вас приглашаем в качестве понятых. Обыск будет производиться у вашего соседа Петра Петровича Гусынина. Ничего не имеете против?

– А что он сделал? – сразу поинтересовалась бабушка.

– Сейчас узнаете!

Во дворе зло залаял Балбес, кидаясь на милиционеров. Фитиль, как баран, упирался рогами.

– Не пойду! Куда вы меня ведете?

Из дома вышел Хромой.

– Вы ко мне?

– К вам, вот постановление о производстве обыска, – сказал капитан, показывая бумажку.

– Балбес, на место! – приказал Хромой.

Собака тут же улеглась. «Не хочешь, чтоб защищала, как хочешь», – говорил весь ее оскорбленный вид.

Милиционеры прошли во двор, за ними бабушка с дедушкой. Я кубарем скатился с чердака и, протиснувшись незаметно в калитку, оказался во дворе у Хромого. У забора стала собираться толпа любопытных соседей.

– Гражданин Гусынин, мы вам добровольно предлагаем сдать ценности, похищенные у государства, – официально сказал капитан.

Хромой улыбнулся:

– Таких ценностей у меня нет.

– А вот гражданин Фитиль… – за забором засмеялись. Фитиль недовольно повел забинтованным носом, и капитан исправился: – по фамилии Грязнов, утверждает, что вы прячете у себя алмаз в двести карат, похищенный на алмазных приисках.

– Ищите! – и Хромой указал на дом.

Капитан снова обратился к Хромому:

– Подайте нам вон тот сачок, что висит на дереве.

Я наблюдал за реакцией Хромого. Он побледнел и стал озираться. Убежать он не мог. Не тот возраст, и куда убежишь? Он подал капитану сачок. Капитан передал его нашему знакомому, лейтенанту Николаю.

– Подцепи карпа, – прозвучал приказ.

Бассейн был небольшой и неглубокий. Николай сразу накрыл рыбину и вытряхнул ее на зацементированный бортик бассейна. Карп пару раз ударил хвостом и успокоился.

Капитан театрально обвел глазами собравшихся и сказал:

– Товарищи понятые, прошу вас быть внимательными. Мы сейчас вскроем рыбу и посмотрим, что же находится у нее внутри… Вскрывай, Николай.

Хромой вытащил платок и стал вытирать вспотевший лоб. Я тоже взмок. Но почему они ищут алмаз здесь, а не в озере? Должно быть, Фитиль промолчал про щуку, а в милиции дал ложные показания, что алмаз спрятан в карпе, чтобы потом, когда все устаканится, вдвоем с Гориллой процедить озеро. Все-таки он поверил нам, что товар спрятан в щуке.

Лейтенант пропустил пальцы в жабры вновь проснувшегося карпа и сделал глубокий надрез. Затем запустил руку в брюхо рыбины и извлек внутренности. Кроме них, в рыбе ничего не было. Николай поднял карпа и заглянул ему в рот. И там пусто. Капитан с лейтенантом озадаченно смотрели друг на друга. Я облегченно вздохнул. Фитиль злорадно ухмылялся. Только у Хромого был безучастный вид.

– А что там должно было быть? – спросил кто-то из-за забора.

– Спросите у них, что они там ищут, – и Хромой кивнул на капитана, – а то сейчас мне подбросят наркотики, а я даже не курю.

– Алмаз они ищут! – крикнул Фитиль. – Алмаз там должен быть. Я знаю. Я точно знаю!

И где же он? – спросил кто-то из толпы.

– В озере он! В озере! – кричал Фитиль

Фитиль обратился к капитану:

– Я не вру, Горилла «жучок» установил начальнику милиции в кабинет. Я здесь ни при чем. Отпустите, ради бога.

Его одернул лейтенант:

– Замолкни, тебе говорю! Сейчас поедем назад, покажешь, где «жучок» спрятан.

Я-то знал, что искать в кабинете прослушивающее устройство уже бесполезно. Горилла мог спокойно дышать, а вот Фитилю точно снова не поздоровится, видно, судьба такая. Увидев все, что мне требовалось, я быстро выскочил со двора. Милиция еще долго крутилась во дворе и в доме у Хромого, искали целый день. Выскользнув в калитку, я побежал к Даниле. Теперь-то точно я знал, что алмаз плавает в озере. Надо было придумать, как его оттуда извлечь. Но легче поднять подводную лодку со дна моря, чем выловить в нашем озере карпа.

В магазине рыболовных принадлежностей мы были первыми и купили пять удочек и один сачок. У дедушки тоже было две удочки, складные бамбуковые, и у Данилы – одна. Итого у нас было восемь удочек на двоих. Можно было начинать рыбалку. Хромого, хотя у него ничего и нашли, посадили в автомобиль и увезли в отделение. Там же сидел пока и Фитиль, и только Горилла был на свободе, видно, нечего было милиции ему предъявить.

Глава XVII. Ловись, рыбка, большая и маленькая

Ловить мы начали на следующий день, с утра, за нашим огородом. Не успели мы раскинуть удочки, как к нам подошла Настя.

– По городу слух пошел, что в озере плавает алмаз, – сказала она.

– Плохо! – вздохнул Данила. – Кто-нибудь обязательно его вытащит.

Мы забыли про удочки и стали обсуждать, как нам быть. При таком раскладе сил, когда с одной стороны были рыбаки всего города, с другой – мы, наши шансы резко снижались.

Данила остался рыбачить, а мы с Настей решили пройти по берегу озера.

На озере стало прибывать рыбаков.

Сначала они рассаживались на плотине, где был самый лучший клев. Затем было уже не до выбора места. Казалось, весь город высыпал на берег. У меня в голове не укладывалось, что в маленьком городке может быть такое количество рыболовной снасти: спиннинги, телескопические удочки, бамбуковые и просто леска на обычной палке. Подкормка так и сыпалась в озеро. Если кто-нибудь вытаскивал из озера даже захудалого карася, тут же собиралась толпа на его вскрытие. Поймавший рыбу вспарывал ей живот и осматривал внутренности чуть ли не под микроскопом. Владельцы лодок ловили со своих посудин. К концу дня стали подъезжать рыбаки с московскими номерами, с какими-то необыкновенными спиннингами, надувными лодками. Включались насосы, накачивались лодки, и рыбаки выезжали на середину озера. Кое у кого в багажнике мы видели и сети. Но поставить их, а тем более ловить бреднем никто бы им не разрешил, слишком много было желающих выловить в озере алмаз. В одном месте, где стояла толпа, мы услышали такой рассказ. Говорил молодой парень:

– Я сижу в ресторане, обедаю, а в это время мне позвонил знакомый из администрации, у меня много там знакомых, и предложил срочно ехать сюда. Мол, поступила закрытая информация, что в озере Киржач плавает рыба, а в ней алмаз, здоровый, как грецкий орех, весом то ли в двести тридцать, то ли в триста двадцать карат, а я, то есть он, мой приятель, дескать, потом подтянется.

– Глупость какая-то, что, в администрации больше нечем заняться? – кто-то в толпе обронил замечание.

– Никакая не глупость, я сначала тоже не поверил, но когда узнал, что информация из самых достоверных источников, с Петровки, сразу приехал сюда.

– Врешь ты, конечно, складно, – послышался тот же голос из толпы, – но при чем здесь алмаз?

Молодой парень, воодушевленный всеобщим вниманием, продолжал:

– А при том. Оказывается, местный авторитет какой-то, который десять ходок имел, постоянно контрабандой отправлял алмазы за границу. А для хранения придумал оригинальный метод: алмазы дома он держал где бы вы думали? Не знаете? Молчите? – и, довольный произведенным впечатлением, эффектно закончил: – А прятал он их в живой рыбе, то ли в щуке, то ли в карпе.

– Прятал и прятал, а как алмаз в озеро попал? – послышался тот же недоверчивый голос.

– Был у этого авторитета подручный, в прошлом обезьяна, а сейчас человек.

– В люди обезьяна вышла, что ли? – в толпе засмеялись.

Парень обиделся.

– Зря смеетесь, у авторитета была обезьяна, горилла, на человека очень похожая, если побрить ее. Читать, писать она, конечно, не умела, но за рулем сама сидела и курила сигары. Вот с ней на автомобиле он и перевозил через границу алмазы. Перед тем как переправить их, он три дня не кормил гориллу, а потом перед самой таможней, перед паспортным контролем, давал на обед рыбу. Горилла с голодухи ее целиком вместе с алмазами и глотала. Так и оказывались алмазы на той стороне. С обезьяны какой спрос, декларацию не заполняет, на вопросы не отвечает, покажет на таможне из окошка «мерседеса» документы, паспорт дипломатический – и уже в Швейцарии.

– Как у гориллы может быть паспорт, тем более дипломатический? – послышался новый вопрос.

– Сейчас все может быть. В одной из бывших республик специально для нее купили, там предлагали гориллу еще и академиком информатики и транспорта сделать, но бандит не согласился.

– В южных республиках можно, там всегда дипломы покупали, – посмеиваясь, согласились в толпе.

– А на этот раз алмаз, говорят, был слишком крупный, милиция была откуда-то в курсе всех контрабандных дел авторитета, ну и не захотела рисковать, а решила взять авторитета на месте, в его родном городе, и погналась за ним, когда он с водителем-гориллой выехал из дома. Как всегда, конечно, не догнала, или сделала вид, что не догнала. Алмаз был спрятан в карпе, в корзинке, которая стояла на заднем сиденье. Горилла есть хотела, все время оглядывалась назад, не справилась с управлением и утопила шестисотый «мерседес». Авторитет и горилла, конечно, спаслись, а рыба с алмазом уплыла. Теперь горилла прячется где-то в лесу, «мерседес», говорят, еще на дне озера. Милиция не знает, что ей делать, потому что, как дальше говорил приятель, какой-то фитиль коптит, и хоть старается, но толком осветить ничего не может.

– В городе перебои с электричеством, фитиль – не электростанция, от него света не дождешься, – согласились в толпе.

– А чего же ты сам не ловишь рыбу, а только морочишь другим голову? Или не веришь в собственные байки? – послышался тот же недоверчивый голос из толпы.

– Я невезучий, даже если что и поймаю, обязательно сорвется с крючка. Да мне алмаз и не нужен. Я из интереса здесь, узнать, кому он достанется.

– Рассказывай, как же, алмаз ему не нужен.

Толпа собралась было уже расходиться, как из нее выступил новый рассказчик и занял место молодого парня. Это был худосочный мужчина с бородкой, похожий на научного сотрудника закрытого НИИ. Начал он так:

– Есть две равноценные версии появления алмазов в данном озере, и ни одна из них к бандитам не имеет никакого отношения. А то, что вам здесь до этого рассказали, это бред сивой кобылы на праздник Первого мая.

В толпе засмеялись, предыдущий рассказчик, молодой парень, густо покраснел, а худосочный мужчина продолжал:

– Первая версия связана с бегством Наполеона из Москвы. Когда Наполеон стал отступать, он должен был где-то спрятать награбленное добро, а лучшего места, чем дно озера, и не придумаешь. По свидетельствам очевидцев, глубокой зимней ночью в проруби скрылась кибитка императора, сам он лишь каким-то чудом выбрался из ледяной воды. Сундуки и шкатулка с семью самыми крупными в мире бриллиантами утонули.

– Это что же получается, что Наполеон, отступая, сделал крюк, специально завернул сюда со смоленской дороги, только для того, чтобы утопить здесь бриллианты и самому искупаться? – победно оглядывая толпу, спрашивал молодой парень худосочного мужчину. Но поддержки от окружающих он не получил. Всем хотелось услышать подтверждение того, что в этом озере дно устлано не обычным, а золотым песком с вкраплениями алмазов и что именно здесь плавает золотая рыбка. Поэтому худосочный мужчина, презрительно смерив взглядом молодого человека и не удостоив его ответом, продолжал:

– То, что Наполеон был моржом, всем образованным людям давно известно.

Я покрутил головой: кругом стояли исключительно образованные люди, и раз насчет моржа-Наполеона никто не возразил, значит, так оно и есть. Я хотел уточнить скорость, с которой передвигался Наполеон, но тут увидел Николая с Петром. Они стояли в толпе и внимательно слушали рассказ. А худосочный мужчина, довольный вниманием, не унимался:

– У Екатерины Второй был гвардеец, граф Орлов, надеюсь, об этом вы слышали, голубчик? – Он схватил молодого парня за пуговицу на рубашке и стал ее крутить.

– Ну, слышал!

– Во-первых, не ну, вы меня не запрягли, а во-вторых, слава богу, вы хоть что-нибудь слышали.

В толпе засмеялись. Молодой парень стряхнул руку рассказчика.

– Дальше-то что? Ну, был Орлов, их аж пять братьев было, а при чем тут алмаз?

– Как при чем? – удивился рассказчик. – Когда убили Грибоедова, он был послом в Афганистане. Вы знаете, кто такой Грибоедов?

– Ну, знаю.

– Да не нукайте вы, пожалуйста. Если знаете, кто такой был Грибоедов, должны помнить, что персидский шах в знак примирения послал русскому царю алмаз.

– Пургу несешь, браток, он в Алмазном фонде выставлен, тот алмаз, – вновь победно оглядел толпу молодой парень.

– Совершенно верно, он выставлен в Алмазном фонде, но Екатерине Второй граф Орлов подарил неимоверной красоты алмаз, который так и называется «Граф Орлов», – продолжал рассказчик, – вот его-то…

– Вот его-то она и вставила в скипетр, палку такую державную, министров по голове бить, и он, скипетр этот, тоже в Алмазном фонде, – вновь перебил рассказчика молодой парень и снова победно повел головой, мол, знай наших. Но сбить худосочного мужчину было тяжело:

– Правильно, алмаз «Граф Орлов» в Алмазном фонде, а вы знаете, что подарил императрице Екатерине Второй князь Потемкин? – И он снова за пуговицу притянул к себе молодого парня. – Вот то-то, раз молчите, значит, не знаете! А князь Потемкин переплюнул их всех: и шаха, и графа Орлова, и твоего бандюка с обезьяной. Он построил на берегу озера базу отдыха, раньше усадьбой называлась, пригласил сюда императрицу и ловил щук не на блесну, а на крупные алмазы. Просто так подарить алмаз может и дурак, хотя бы граф Орлов или шах, а в пойманной рыбе преподнести его императрице – надо было догадаться. Потемкин и догадался, поэтому до конца жизни и был в фаворе. Но тут случилось несчастье. Самый крупный алмаз, черного цвета, который больше всего понравился императрице, он, видимо, неудачно прикрепил к леске. Тут и случилось несчастье. Когда на крючок попался огромный карп, Потемкин резко подсек. Леска оборвалась, и карп ушел.

– Не было в то время здесь никакого озера, – снова подал голос молодой парень, – его только при советской власти налили.

– Правильно, Екатерина Вторая с горя приказала спустить его, вот его и не было. А при советской власти его повторно налили, карп из речки снова вернулся в озеро, – моментально выкрутился непотопляемый худосочный мужчина.

– Но карп за триста лет тридцать раз должен был сдохнуть, – не унимался молодой парень.

– Перед тем как сдохнуть, он родил потомство, молодого, как вы, карпа, уже с алмазом в желудке.

Молодой парень чуть не задохнулся от возмущения:

– Ты что, нас за лохов держишь? Рыба вылупляется из икры, а не рождается, как телята.

– Смотря какая рыба. Кит, дельфин, пингвин, тюлень, касатка и карп киржачский рождают детенышей, в энциклопедии написано, Брокгауза и Эфрона. Историю своей страны знать надо, молодой человек. И наконец, существует третья версия…

Но в чем она заключается, так и не пришлось нам узнать, потому что на берег выехал подъемный кран, остановившись напротив того места, где мы утопили «мерседес», и толпа потеряла интерес к рассказчику. Из кабины вышел Горилла:

– Здесь! – сказал он водителю. – Разворачивайся.

Горилла разделся и полез в воду. Вокруг собралась толпа любопытных. Подошли и мы с Настей.

Горилла нырнул и надолго скрылся под водой.

– Что ищут? – спросил кто-то в толпе.

– Сундук с драгоценностями будут поднимать, тяжелый очень.

– А я слышал – шестисотый «мерседес»!

Вынырнул Горилла:

– Давай концы.

Водитель подал ему трос. Горилла потащил его в воду и нырнул вместе с ним. Когда он показался, на поверхности подал команду:

– Тяни!

Водитель завел двигатель и медленно стал отъезжать. Трос натянулся, и из воды показался корпус автомобиля. Это был «мерседес», но не шестисотый, а триста двадцатой модели. Подъемный кран вытащил его на берег. Из автомобиля быстро стекала вода. Горилла открыл дверцу, заглянул внутрь и вытащил мою фирменную кепку с надписью «Спартак».

– Твоя? – спросила Настя, оттаскивая меня подальше от автомобиля. – Кто тебя в ней видел?

– Фитиль.

– А еще кто?

– Колька.

– Фитиль пока сидит, а вот Колька обязательно продаст.

Горилла покрутил кепку в руках и снова бросил на сиденье. У меня резко испортилось настроение.

– Не у меня же одного такая кепка.

– А как ты объяснишь ему, что вы с Данилой сидели мокрые в кустах, и эмблема от «мерседеса» у вас была.

– Ничего я ему объяснять не буду. Ему сейчас не до меня.

И правда, у Гориллы возникли проблемы. Подъехала милицейская машина. Из нее в наручниках вывели Фитиля. Фитиль, не глядя на Гориллу, объяснял сопровождавшему капитану указывая на «мерседес»:

– Когда Горилла подвозил меня к дереву, в салоне стояла магнитола, по которой мы слушали приказания вашего начальника. Потом машину украли. По идее, она должна здесь быть, кому она нужна. Не из-за магнитолы же воровали «мерседес».

Капитан заглянул в салон. Никакой магнитолой там и не пахло. Она лежала вместе с «жучком» у нас в сарае. Знал бы Горилла, кто спас его от тюрьмы. Милиция внимательно осмотрела «мерседес», но так никаких улик против Гориллы не наскребла. Задерживать его было не за что. Он и так был пострадавший. Еще мы заметили взгляд, которым Горилла смерил Фитиля и от которого Фитиль съежился.

Мы вернулись к Даниле. За то время, что мы отсутствовали, он поймал двух карасей. Разве это клев, так никогда алмаз не выловишь. Я прикинул количество удочек, опущенных в озеро, получалось не меньше тысячи. Наши шансы были меньше одного процента. Нужно было что-то срочно придумать. И как назло, ни одной дельной мысли. А народ на озере, после того как подняли «мерседес», уверовал в алмаз, перестал ходить толпами и усиленно занялся ловлей.

Пока мы молчаливо смотрели на неподвижные поплавки, откуда-то появился Хромой и сел рядом с нами. Он принес садок с пятью карпами, опустил его в озеро, раскинул две удочки и подмигнул нам.

– Сейчас самый клев начнется! – заверил он нас. – Что поймали, похвастайтесь?

– С утра вот два карася и один рак, – Данила показал сетку опушенную в воду, в которой плавал утренний улов.

– Подай-ка мне ее, – Хромой взял наш садок и бросил в него двух карпов. – Смотрите не продешевите.

Мы разинули рты от удивления. Таких карпов сколько хочешь можно было купить в любом рыбном магазине. К Хромому минут через десять подошел тот парень, который рассказывал про драгоценности:

– Как клев?

– Нормально! – ответил Хромой.

Мы молчали. Парень спустился к садку и приподнял его над водой.

– Ого, а не продадите?

– Почем? – спросил Хромой.

– По сто рублей за каждую рыбину.

– Мне уже предлагали за двести, может, к ночи больше предложат, – ответил Хромой.

Данила хотел что-то сказать, но я его пнул ногой. Парень заволновался:

– Хорошая же цена.

Тут одновременно клюнуло у нас и у Хромого. Хромой подсек рыбу и, подведя ее к берегу, подцепил сачком. Затем бросил в садок. Это была небольшая плотвичка. У Данилы сорвался карась.

– Вот, может, мальцы вам продадут? – кивнул Хромой в нашу сторону.

Парень подошел к нам и нагнулся над нашей сеткой. В ней, мордой к берегу, стояли два карпа.

– Продаете?

Парень задрожал. В глазах его появился алчный блеск. И в это время на то место, где вчера стоял автомобиль оперативников, подъехал джип. Из него вылез холеный господин и направился в нашу сторону. Одет он был как новый русский времен первоначального накопления капитала: малиновый пиджак, дорогие часы, шляпа, трость, сигара в руке и черный дипломат.

Я его узнал. Это был тот рыбак, который приходил к Хромому с карпом в день моего приезда. Подойдя к нам и не обращая никакого внимания на молодого парня, он вытащил из озера нашу сетку и небрежно процедил:

– За каждого по пятьсот!

Парень взвился:

– Я первый купил их за тысячу рублей. По пятьсот за каждого. И у него вон купил! – указал он на Хромого.

– Правда, купил? – переспросил холеный господин.

– Не купил еще, но первый подошел! – перебил я парня. – Мы в цене не договорились.

Холеный господин твердо посмотрел на парня.

– Хорошо. Если договоришься по цене, эти твои. А все, что поймают после, мое. Вот аванс, – он открыл дипломат, доверху набитый перевязанными пачками с деньгами. Разорвав одну пачку, он отсчитал десять пятисотрублевых купюр и передал их Хромому. – Мои люди каждый час будут обходить озеро. О цене договоримся.

Парень скорее достал бумажник и отсчитал мне тысячу рублей:

– На, держи!

Я взял деньги.

– Может, и рака возьмешь, я сброшу, – предложил я парню. Но он торопливо переложил рыб к себе в сумку и, подойдя к Хромому, отсчитал ему еще полторы тысячи.

– Вот, по пятьсот за каждого.

Хромой отдал ему трех карпов. Парень, схвативши сумку, рванул по узенькой тропинке и случайно задел холеного господина.

И в это время меня осенила мысль, что неплохо бы было послушать темную личность, холеного господина, что приехал на джипе. Я бросил удочку и стрелой понесся к сараю. Вот и «жучок». Куда только его прикрепить? Где холеный господин может открыто говорить? Только в своей машине и больше нигде, кругом полно народа. Пробежав по улице метров двести, мимо чьего-то огорода, я спустился прямо к джипу. Двери не были закрыты на ключ. Тем же скотчем я прикрепил «жучок» снизу к приборной доске. Затем вернулся к своим удочкам, пусть теперь холеный господин с кем хочет уединяется в автомобиле, я спокойно услышу весь разговор, только бы магнитола высохла и заработала. Хорошо, что она на батарейках. Я сидел с удочками и следил, кто же подойдет к холеному господину, джип которого стоял несколько в стороне от рыбаков. И тут поднялся Хромой.

– Пойду договорюсь о цене с тем господином из джипа под будущий улов.

Не успел Хромой дойти до джипа, как я, добежав до сарая, включил магнитолу. Она заработала. Слышно было, как кто-то затягивается сигаретой. Хорошую технику продают на Митинском рынке в Москве. Я устроился поудобнее.

– Рад тебя видеть, Петрович, – послышался голос холеного господина.

– И я рад, курьер ты мой с алмазных приисков, – ответил Хромой.

– Все идет по плану?

– И даже с дополнительными лицами, чтобы ты знал.

– Расскажи-ка все по порядку, а то я боюсь, что-нибудь пропущу и не так сделаю, а тебе, Петрович, здесь расхлебывать.

Дальше был слышен голос Хромого:

– Когда ты отправил письмо об алмазе в милицию, я думал, они выкинут его в корзину и на этом все закончится. А наши пинкертоны приняли его за чистую монету и организовали слежку по всем правилам. Задействовали все управление. Двое сторожили огород. Пять человек вчера весь день клали асфальт. Спасибо им, все ямы заделали, можешь теперь подъезжать прямо к дому. Еще двое, тоже вчера, протянули мне телефон, хотя заявление на телефонном узле валялось третий год, и заодно заменили перегоревшую лампочку на столбе. Обложили меня, как зверя, с этим алмазом. Две сотрудницы из управления, я их в лицо знаю, простояли под окнами четыре часа, бедные, мозоли на языке набили, пока им дали отбой. Но наши умники знаешь что придумали? Вызвали спецмашину из Владимира, а номера забыли сменить и поставили ее напротив, так соседские мальчишки ее чуть не раздолбили.

– Много же против тебя милиция задействовала народу: двое за огородом, плюс пять на асфальте, плюс двое на столбе, плюс две сотрудницы на подстраховку, плюс спецмашина. Тебе, Петрович, не кажется, что пора и отбой давать: цели достигнуты, асфальт положили, телефон установили, лампочку ввернули. Ты доволен?

– Отбой-то можно дать, да тут в управлении милиции где-то есть утечка информации. Поразительно, но в тот день об этом вымышленном алмазе стало известно местному мафиозо, Горилле. Пусть наши пинкертоны у себя пока ревизию произведут и наведут порядок, а мы займемся торговлей, надо же местных бандитов проучить. У меня для них полный бассейн карпов, вчера, в ночь, целую цистерну закупил.

– Что же ты и меня не похвалишь? – послышался голос холеного господина.

– За что?

– Как за что, за «куклы». Думаешь, так легко нарезать целый дипломат бумаги, перевязать их в пачки и выдать за настоящие деньги? Всю неделю трудился.

– Хвалю! И «алмаз» ты раздобыл – от настоящего не отличишь. А сейчас с этим дипломатом я такую конкуренцию заведу на берегу. Цены на рыбу подскочат до небес.

Я выключил магнитолу. Что дальше слушать? Как нас обвели вокруг пальца? Господи, какие же мы идиоты, удочек накупили, кобеля кормили деликатесами…

Я заскочил в дом, схватил бинокль и полез на чердак. Так и есть, бассейн Хромого кишел рыбой, карпы терлись друг о друга. У него сегодня базарный день, прибавка к пенсии. А мы – пешки в чужой игре. Я медленно стал спускаться с чердака. А вдруг сейчас весь их разговор предназначался мне? Может, холеный господин знает, что у него в машине «жучок», и так они отводят меня от алмаза, с которым кто-то их засветил. Я посмотрелся в зеркало: не проступила ли случайно у меня на лице мания величия, бзик, как говорил Фитиль. Зря я до конца их разговор не дослушал, может, Хромой и нас упомянул бы с какого-нибудь краю. Я вернулся в сарай и включил магнитолу – «жучок» молчал. Пора было возвращаться на берег. Итак, Хромой с холеным господином знали, что никакого алмаза нет, а милиция, бандиты и все рыбаки на берегу были уверены, что он плавает в озере.

А на берегу колдовал Хромой. Вдвоем с Данилой они выносили со двора Хромого какой-то мешок.

– Что это? – спросил я.

– Подкормка, чтобы лучше клевало, – ответил Хромой, – всю ночь варил кашу. Хочешь попробовать, хороша кашка, с анисовым маслом, с чесночком.

– А как же рыба до нее доберется через мешок? – удивился я.

Хромой засмеялся:

– А добираться до каши и не надо, главное – запах, сейчас на него приплывет пол-озера, только успевай рыбу таскать, а не будет клева – так у меня полный бассейн карпов.

Моя догадка получила первое подтверждение. Хромой с Данилой размахнулись и кинули мешок с кашей в озеро. Он булькнул в метре от берега и тут же утонул.

В это время к нам подошли оперативники Николай с Петром и обратились к Хромому:

– Гражданин Гусынин, вы снова принялись за старое?

– За что, позвольте узнать, если не секрет?

– Снова баламутите народ? То у вас была оппозиция – десять лет за нее отсидели, теперь подметные письма в милицию.

Хромой улыбнулся:

– Вы, ребята, должно быть, перегрелись на солнце, не пойму я вас.

– Мы знаем, кто распространяет слухи про алмаз, – перебил его Николай, – это вы прислали письмо, на уши всю милицию поставили, а теперь и весь город, скоро сюда вся Москва съедется.

– А вы снимите отпечатки пальцев с письма и сверьте с моими или сравните почерк. А за телефон спасибо, вчера установили, – хитро улыбался Хромой, – это не ваше отделение укладывало перед моим домом асфальт, знакомые вроде бы лица? А я все голову ломаю, кого мне благодарить? – и, немного подумав, добавил: – Если вы утверждаете, что письмо в милицию поступило к вам от меня, откуда тогда местные бандиты могли узнать о нем и дежурить подряд два дня на дереве? Еще Фитиля какого-то мне во двор привели, а я ведь им ничего не сообщал, у вас что, утечка информации? Или вы заодно с бандитами?

Николай зло сплюнул:

– Вы словами-то, гражданин, не бросайтесь. Я два года буду рыть, но докажу, что это вы написали в милицию, и тогда вам не поздоровится. Тоже мне шутник нашелся, сиди его тут три дня карауль, пока он чаи распивает.

– С чего вы взяли, что это шутка? – спросил Хромой. – Я сейчас вот вытяну карпа, и в нем будет алмаз, редкостный, черный, что тогда скажете?

И в это время один из поплавков на удочке Хромого резко ушел под воду. Каша начала действовать. Хромой подсек и стал медленно вываживать рыбину. Почти одновременно клюнуло и у нас. Мы с Данилой расхватали удилища. Мне показалось, с той стороны за леску тянул человек.

– Помогите же, – закричал я Николаю с Петром. Они не знали, за что им хвататься, потому что еще два поплавка ушло под воду, а одна удочка, прошелестев по траве, набрала скорость и поплыла на середину озера. Вот это клев. Ничего такого я отродясь не видел. Я выбросил карпа на берег вместе с той удочкой, что держал в руках и схватился за другую. На крючке сидел кто-то большой и сильный. Удар хвоста – и рыбина, срезав леску, вместе с крючком ушла в воду. За две минуты мы поймали четырех карпов, двух щук, плотвичку, пять жирных карасей и трех окуней. Рыбаки, сидевшие неподалеку, обалдело глядели на нас. У них тишь да гладь, у нас сумасшедший клев. Николай с Петром тоже ничего понять не могли. У нас что, заколдованные крючки что ли, чтобы так клевало?

– Хотите, я сейчас буду рыбу ловить плетенкой? – посмеиваясь, спросил оперативников Хромой. – Или пусть лучше вот сосед слазает, он моложе, – и Хромой протянул мне связанную из ивовых прутьев вместительную корзинку. В том месте, где был утоплен мешок с кашей, я осторожно полез в воду. Когда круги на воде, поднятые мною, разошлись, я, внимательно всмотревшись в глубину, увидел прямо над мешком с кашей стоящую стаю рыбы. Стая медленно шевелила хвостами и тыкалась мордами в мешок. Я даже над водой чувствовал, какой аромат исходит от мешка. Высмотрев самого большого карпа, я подвел корзинку ему под жабры. Карп от запаха анисового масла получал такой кайф, что даже не попытался уплыть, а, наоборот, приподнял подбородок, когда я заводил под него корзинку. Оперативники обалдело смотрело на такую рыбную ловлю. Я подсадил карпа в корзину, и только когда поднял ее из воды, карп понял, что сплоховал, и стал бить хвостом. Но было поздно. Карп был килограммов на пять, не меньше. Я выбросил его на берег и снова полез в воду. Так ловить я согласен был все оставшееся лето.

– Гражданин Гусынин, да вы прямо волшебник какой-то, по вашей наводке не только милиция и бандиты бегают так, как вам хочется, но еще и безмозглая рыба вам подчиняется, – восхищенно заметил молчавший до этого оперативник Петр.

– Ну что ж, ребята, за телефон и асфальт спасибо, что отремонтировали и установили, а сейчас не мешайте, до свидания, вон мои клиенты идут.

За молодым парнем шел, видимо, его приятель, тот, который поделился с ним информацией, в крутом пиджаке, с толстой борсеткой в руках. На виду у них Данила с Хромым вытащили по килограммовому карпу, а когда они стали у нас за спиной, я зачерпнул воду корзинкой. Вытаскивать ее из воды было очень тяжело, потому что на треть она была заполнена рыбой. Я высыпал рыбу в садок. Молодой парень подошел и без спросу поднял садок из воды. В нем плавало не менее десяти килограммов рыбы, вместе с тем пятикилограммовым карпом. На глазах потенциальных покупателей рыба была вытащена непосредственно из озера. Молодой парень оставил садок, и они с приятелем о чем-то стали шептаться за нашей спиной. Данила и Хромой не успевали подсекать, а я еще раз зачерпнул пустой корзинкой. Рыбы на этот раз было поменьше, но все равно она закрывала все дно у корзины. Мы ждали дальнейшего развития событий и молчали. Первым заговорил молодой парень:

– Вы меня помните, я у вас карпов первым купил?

Хромой согласно кивнул головой.

– А поэтому я имею право и дальше первым покупать, вы согласны?

Мы не встревали в разговор взрослых и только заинтересованно прислушивались. Хромой промолчал на сделанное ему предложение. У молодого парня, видимо, не все было в порядке с нервишками, он вдруг заволновался и стал что-то горячо шептать на ухо своему приятелю. Последовало новое предложение:

– Мы берем подряд все, по пятьсот рублей за килограмм.

– И раков? – спросил Данила.

– Да, и раков, если их будет немного, – подтвердил приятель молодого человека.

– А если попадется лягушка? – невинно спросила Настя.

– И лягушку возьмем. Согласны?

Мы вопросительно смотрели в сторону Хромого и ждали, что он ответит. Хромой, подтверждая правило, что золотом является молчание, без единого слова вытащил из кармана куртки весы и завесил свой садок. Пружина вытянулась, и метка остановилась на уровне восьми с половиной килограммов.

– С вас, молодые люди, четыре с половиной тысячи рублей. Вон можете еще у ребят взять, они больше наловили.

Когда на весах завис наш садок, в нем было более десяти кило, и еще отдельно мы взвесили большого карпа, того, что я вытащил первый раз корзинкой при обалдевших оперативниках. В нем было пять с половиной килограммов.

– Итого шестнадцать кило, – подытожил Данила, – будете брать? Если будете, с вас восемь тысяч рублей.

– Да, рыбка получается золотой, – раскрывая борсетку и доставая деньги, сказал приятель молодого человека.

– А куда вам ее высыпать, у вас даже пакета нет, не в штаны же? – спросил Данила.

– А что, хорошая идея. А ну-ка, Сергей, снимай штаны, – приказал молодому человеку его дружок. – И в трусах походишь, а девушка отвернется.

Настя фыркнула и скользнула в калитку в нашем огороде. Молодой парень снял штаны, приятель завязал обе штанины внизу узлом, и в этот самодельный хурджин мы и высыпали всю рыбу из двух садков. Когда покупатели удалились, нас с Данилой поманил к себе пальцем Хромой. Мы подошли.

– У меня во дворе полный бассейн карпов, надо их продать. Если поможете – ваша доля двадцать процентов, пятая часть, согласны?

– Ага.

– Сейчас покупатели пойдут косяком. Балбеса вы не бойтесь, он, после того как вы его вырезкой накормили, считает вас своими лучшими друзьями. План у меня следующий.

И он изложил нам свой план, гениальный и простой.

Да, надо было до конца мне дослушать разговор Хромого с холеным господином в джипе. Поторопился выключить приемник. А Хромой развивал свой план:

– С одной стороны покупатели, ищущие алмаз, с другой стороны мы, с бассейном, полным карпов.

Вдруг Данила сорвался с места и пулей помчался в сторону своего дома.

– Ты куда?

– Может, бабка рыбу еще не пожарила, я ее в ванну с водой высыпал, – крикнул он.

Господи, я ведь тоже высыпал рыбу в бочку с водой, целый пуд, не меньше. Как ошпаренный я вскочил с места и понесся на другой конец дедова огорода, туда, где стояла бочка. Ага, хорошо, что никто еще с утра ничего не поливал. Я попробовал выловить рыбу руками, она ускользала. Тогда я опрокинул бочку и собрал всех карасей, окуней, плотву, язей, щук и другую мелюзгу в мешок. Скользнув в соседский двор, к Хромому, я высыпал содержимое мешка в бассейн. Рыбы не стало больше, но теперь среди одинаковых по размеру карпов плавала и другая рыба. Через несколько минут, согнувшись под тяжестью ноши, через парадную калитку ввалился Данила. И его рыба пополнила бассейн. Не зря прошлой ночью старались Горилла с Фитилем. Мы отвязали два полных садка, заранее приготовленных Хромым, и незаметно по ложбинке вынесли их на берег озера, опустив в воду. В каждом из них было не менее десяти килограмм отборных карпов. Данила и я сели с удочками, клева больше не было, он так же неожиданно прекратился, как и начался. Причину мы поняли позднее, но клев нас больше не интересовал, интересовали покупатели. А на другом конце озера кто-то свалил в воду целый «КАМАЗ» жмыха. Через несколько минут вокруг этого места закишела рыба. Рыбаки, забыв про удочки, стояли кто по пояс, кто по грудь в воде и хватали ее руками. Наконец вода была взбаламучена до такой степени, что разглядеть в ней что-либо было невозможно. Говорят, что ловили карпов даже рубахами, правда, я сам не видел, врать не буду. Холеный господин тоже отлучился посмотреть на это представление. В минуту я сбегал к джипу и снял «жучок», еще пригодится.

Через час на берегу закончилась кутерьма, и рыбаки четко поделились на две части: одни ловили рыбу, другие – ходили и тут же ее покупали. В течение часа к нам подошли шесть человек и скупили все, что мы им предложили, а предлагали мы им килограммов по десять рыбы в каждом садке, по твердой цене – пятьсот рублей за килограмм. Для правдоподобия перед каждым появлением нового покупателя Данила поочередно с Хромым демонстративно удочкой вытаскивали из озера по приличному, предварительно посаженному на крючок карпу.

Покупатели от вида выловленной при них рыбе совершенно глупели и не задавали вопросы, почему карпы как в магазине, все на подбор. Когда кто-то из покупателей решил постоять рядом с нами, Хромой негромко свистнул и в воротах появился Балбес. Покупателя как ветром сдуло. Можно было снова менять пустые садки на полные. К вечеру мы продали килограммов триста рыбы, казалось, золотая жила никогда не иссякнет. В бассейне было еще столько же рыбы. Но тут случилась катастрофа. Кто-то из неудачливых рыбаков, то ли подкупленный, то ли из зависти к более удачливому соседу, пригнал на плотину бульдозер и соскреб ковшом сверху небольшой слой. Потек ручеек. А через несколько минут он превратился в речку и размыл плотину. Вода резко пошла на убыль и обнажила берег. Побросав удочки, мы вместе со всеми побежали к плотине. Озеро утекало с невероятной скоростью.

Через два часа вся вода сошла, и обнажилось илистое дно. В бучилках, ямах плескалась не успевшая уйти рыба. Народ полез в воду. Ловили мешками. Мы одиноко стояли на плотине и смотрели на этот рыбный шабаш. Наш бизнес так же неожиданно закончился, как и начался. Пора было возвращаться и считать прибыль или убытки. Когда мы собрались на берегу, Хромой подвел итоги:

– Мы продали триста тридцать кило рыбы на сто шестьдесят пять тысяч рублей. Ваша доля, пятая часть, составляет тридцать три тысячи рублей. И можете взять из бассейна рыбы, кто сколько донесет. Мешки я дам.

– А можно задать вам вопрос, Петр Петрович? – спросила Настя у Хромого.

– Конечно, не стесняйся.

– Вы про алмаз все придумали?

– Нет, не все, я вам всем идею подкинул, а дальше уже вы ее разрабатывали самостоятельно. Понятно?

– Да.

Уставшие, но довольные, мы вышли со двора Хромого, уважаемого нашего соседа Гусынина Петра Петровича. Данила, как всегда, сгибался под тяжестью мешка с рыбой. Только мы с Настей вышли налегке, с полиэтиленовыми пакетами. Так закончилась первые два дня моих каникул. А впереди было все лето.

***

Через пару дней втроем я, Настя и Данила ехали во Владимир на экскурсию. На половине дороги спустило колесо, и водитель объявил часовой перерыв. Мы спустились к протекающей неподалеку реке, чтобы убить время. И вдруг услышали знакомые голоса:

– Киржач впадает в Клязьму, Клязьма впадает в Оку, Ока впадает в Черное море.

– Слушай сюда, Фитиль, говорю тебе я – Горилла. Помнишь московского нахала? Да не морщись ты, не морщись, он не чета тебе, этот умник. Вспомни, что он говорил, что Киржач впадает в Клязьму, Клязьма – в Оку, Ока – в Волгу, а Волга – в Каспийское море. Так что, Фитиль, крепись, мы еще только Киржач облазили, даже до Клязьмы не добрались, а впереди сколько рек. Пахать тебе – не перепахать, Фитиль, тяни бредень.

Потихоньку мы отвернули от берега. Когда садились в автобус, ехидный Данила, как всегда, заметил:

– Хорошо, что Волга впадает в закрытое море – Каспийское, которое ни с одним океаном не соединено. А представляете, что было бы, если бы она впадала в Черное? Им бы пришлось цедить океан.

Content

Дмитрий Щеглов
Прикольная история

Глава I. Ставки сделаны

Глава II. Где находится Пиккадилли?

Глава III. Вид с чердака

Глава IV. Хиросима в бассейне?

Глава V. Поездка в «мерседесе»

Глава VI. Спи, моя радость, усни…

Глава VII. Не клюет…

Глава VIII. Странные рыбаки

Глава IX. Горилла на крючке

Глава X. Кругом пятьсот

Глава XI. Улов Фитиля

Глава XII. На земле и под водой

Глава XIII. Почти без изменений

Глава XIV. Эх, Данила-мастер…

Глава XV. «Всем оставаться на местах»

Глава XVI. Обыск

Глава XVII. Ловись, рыбка, большая и маленькая