Кинг Стивен

Вступление к сборнику «Экипаж скелетов»

Стивен Кинг

Вступление к сборнику «Экипаж скелетов»

Не всех интересует, откуда берутся сюжеты рассказов, и это вполне объяснимо: чтобы водить автомобиль, не обязательно знать, как устроен двигатель внутреннего сгорания. Вот и читатель может получить удовольствие от рассказа, не интересуясь обстоятельствами, послужившими причиной его появления на свет. Двигатели — удел механиков, подробности творческого процесса — академиков, фэнов и жаждущих сунуть нос в чужие дела (первые и последние зачастую совпадают но не будем об этом). В этих заметках я коснулся лишь некоторых моментов, которые, по моему разумению, могут показаться читателю любопытными. Но, если вы придерживаетесь другого мнения, можете закрыть книгу на этой странице безо всякого сожаления — вы ничего не потеряете.

«Туман» я написал осенью 1976 года для сборника новых произведений, который готовил мой агент Кирби Маккоули. Маккоули двумя или тремя годами раньше выпустил еще одну книгу, которую назвал «Страшилки». В мягкой обложке. Новую книгу предполагалось выпускать в переплете, то есть проект стоил куда больших денег. Назвал он ее «Темные силы». Кирби хотел получить от меня рассказ или повесть и проявил не только настойчивость, но и… дипломатичность. Последнее, насколько я понимаю, и отличает действительно хорошего агента.

Я не мог ничего придумать. Чем больше я думал, тем больше усилий тратилось попусту. Я уже начал подозревать, что встроенная в мою голову машина, пишущая короткие рассказы, или остановилась на ремонт, или безнадежно сломалась. А потом случилась гроза, описание которой вы можете найти в этой повести. Над Длинным озером в Бриджтоне, где мы жили в то время, разверзлись хляби небесные, и я настоял на том, чтобы мое семейство спустилось вместе со мной вниз (хотя мою жену зовут Табита. Стефани — имя ее сестры). Поездка в супермаркет (мы отправились туда на следующий день) также нашла место в повести, хотя мне и не пришлось ехать в компании такой одиозной личности, как Нортон: в реальной жизни в летнем коттедже, куда я поселил Нортона, живут очень приятные люди, доктор Ралф Дрюз и его жена.

В супермаркете моя муза внезапно вернулась ко мне — случилось это, как всегда, без предупреждения. Я стоял в центральном проходе, выбирая приправу для хот-догов, когда перед моим мысленным взором возникла большая доисторическая птица, прокладывающая путь к мясному прилавку; сшибая банки с ананасовым компотом и бутылки томатного соуса. К тому времени, как я и мой сын Джо встали в очередь в кассу, я уже обдумывал историю о людях, пришедших в супермаркет за покупками и оказавшихся в западне: супермаркет осадили доисторические животные. Я подумал, что получится неплохо: эдакий вариант «Аламо» в постановке Берта И. Гордона. Половину повести я написал тем же вечером, вторую — на следующей неделе.

Кирби просил рассказ, а не повесть, но написанное мною ему понравилось, и он включил ее в книгу. Я же поначалу относился к «Туману» скептически, пока полностью не переписал повесть. Особенно меня не устраивала сюжетная линия, связанная с Дэвидом Дрэйтоном (он спал с Амандой и так и не узнал, что случилось с его женой). Я решил, что здесь выбран самый легкий путь. Но, переписывая повесть, я поймал нужный ритм, который и сохранил до последней страницы. «Туман» удался мне лучше, чем многие другие повести («Способный ученик» из «Четырёх сезонов» — особенно удачный пример свойственной мне болезни: литературной слоновости).

Ключом к этому ритму стало сознательное использование первой фразы, которую я просто выдрал из блестящего романа Дугласа Фэйр-бейрна «Стрельба». Эта фраза стала для меня квинтэссенцией всей повести, эдаким заклинанием из учения «дзэн».

Должен отметить, что мне также очень по душе метафора, посредством которой Дэвид Дрэйтон дает понять, что его возможности имеют свои пределы: понравилось мне и то, что повесть динамична и вызывает веселые улыбки: вы словно смотрите ее, обняв за плечо подругу (друга). И без труда можете представить себе вторую серию.

«Здесь тоже водятся тигры». Мою первую учительницу в начальной школе в Стратфорде, штат Коннектикут, звали миссис Ван Бурен. Мы ее жутко боялись. Полагаю, если бы пришел тигр и съел ее, я бы пожал ему лапу. Сами знаете, какие они, эти дети.

«Обезьяна». Четыре года назад я ездил в Нью-Йорк по делам. И возвращался в отель после встречи с издателями в «Новой американской библиотеке», когда увидел парня, продающего обезьянок на улице. Целый отряд зверьков стоял на сером одеяле, которое он расстелил на углу Пятой авеню и Сорок четвертой улицы, все они дергались, корчили рожицы и чем-то звенели. Меня они очень напугали, и, шагая к отелю, я размышлял почему. И решил, что они напомнили мне даму с ножницами, ту самую, что в один из дней отрезает нить жизни каждого из нас. С такими вот мыслями я и написал этот рассказ прямо в номере отеля.

«Короткая дорожка миссис Тодд». Настоящая миссис Тодд — моя жена. Вот уж кто при малейшей возможности сокращает путь. И та дорожка, о которой идет речь в рассказе, действительно существует. Она сама эту дорожку и нашла. Иной раз Табби и впрямь молодеет, хотя я надеюсь, что не похож на Уэрта Тодда. Стараюсь не походить на него.

Мне очень нравится этот рассказ. Он меня веселит. А голос старика успокаивает. Не так уж часто удается написать рассказ или повесть, возвращающие тебя в прошлое, когда все, что ты писал, казалось новым и открывающим новые горизонты. Именно такие чувства я и испытывал, когда работал над «Миссис Тодд».

И последнее — все женские журналы отказались от публикации этого рассказа, два — из-за строчки, в которой говорилось о том, что женщина, справляя малую нужду, обязательно должна присесть на корточки, если не хочет, чтобы моча попала на ноги. Редакторы этих журналов то ли полагали, что не женское это дело — писать, то ли не хотели лишний раз напоминать своим читательницам об этой физиологической особенности человеческого организма. В третьем журнале, «Космополитэне», заявили, что рассказ печатать не будут, поскольку главная героиня слишком великовозрастна, чтобы заинтересовать основную группу их читательниц.

Оставляю это утверждение без комментариев, разве что скажу, что рассказ взяли в «Редлук». Благослови их, Господи.

«Долгий Джонт» предназначался для «Омни», который отказался от этого рассказа, и совершенно справедливо, так как науки в нем явно недоставало. Бен Бова предложил написать рассказ о колонистах, добывающих воду из-под земли, вот я и использовал эту идею в предлагаемом варианте рассказа.

«Плот». Я написал этот рассказ в 1968 году под названием «Плот». В 1969 году я продал его в журнал «Адам», который, как и многие женские журналы, платил не после принятия рассказа, а после публикации. Мне обещали двести пятьдесят долларов.

Весной 1970 года, в половине первого ночи, возвращаясь домой на белом «форде-пикапе» из «Юнивесити мотор инн», я наехал на стойку охранявшую перекресток, на котором днем сделали разметку. Краска высохла, но никто не удосужился убрать стойки до наступления темноты. Я незамедлительно впал в дикую ярость, столь свойственную подвыпившим студентам. И решил покружить по городу Ороно, собирая стойки, чтобы наутро оставить их у полицейского участка с запиской, что претендую на медаль, поскольку спас от поломок многочисленные глушители и выхлопные трубы автомобилей местных жителей.

Я собрал сто пятьдесят штук, прежде чем в зеркале заднего обзора замигали синие огни.

Мне никогда не забыть выражения лица ороновского копа, когда он, насмотревшись на лежащие в автомобиле стойки, спросил меня: «Сынок, эти оградительные стойки твои?»

Стойки забрали в участок, вместе со мной. И остаток ночи я провел на попечении города Ороно, столь любимого составителями кроссвордов. Месяцем позже я предстал перед окружным судом Бангора по обвинению в краже. Адвокатом на процессе выступал я сам и, должен отметить, выставил своего клиента круглым идиотом. Отделался я штрафом в двести пятьдесят долларов, которых у меня, естественно, не было. Деньги предлагалось заплатить в течение семи дней. В противном случае меня ждало тридцатидневное пребывание в местной тюрьме. Я, наверное, смог бы занять эти деньги у матери, хотя мне с трудом удалось бы объяснить, что побудило меня собирать эти стойки (собственно, причина была одна — выпивка).

Хотя в произведениях не принято использовать такой прием, как deux ex machina, потому что в существование богов из машин никто не верит: я заметил: в реальной жизни они таки появляются. В моей такой бог объявился через три дня после того, как судья наложил на меня штраф. И прибыл он в образе чека из журнала «Адам» на сумму двести пятьдесят долларов. Гонорара за рассказ «Плот». Вот тут я понял, до чего приятно получить яичко к Христову дню. Я немедленно обналичил чек и заплатил штраф. Решив при этом стать убежденным трезвенником и объезжать оградительные стойки по широкой дуге. Насчет трезвости я, конечно, погорячился, но, можете мне поверить, со стойками более в конфликт не вступал.

И вот что еще. «Адам» платил только за публикацию, деньги я получил, следовательно, рассказ был напечатан. Но экземпляр журнала мне не прислали, я так и не увидел его на полке газетного киоска, хотя регулярно туда наведывался, протискиваясь между похотливыми старичками, пролистывающими фривольные журналы.

А тут еще выяснилось, что рукопись утеряна. Вспомнил я об этом рассказе тринадцать лет спустя, в 1981 году. Я тогда находился в Питсбурге, где шла доработка сценария телевизионного цикла «Ужасы Стивена Кинга», и ужасно скучал. Вот и решил восстановить этот рассказ. Основная идея осталась, разумеется, прежней, но в мелочах наверняка что-то изменилось.

Так или иначе, если кто-то прочитал первоначальную версию, если у кого-то сохранился экземпляр журнала, я буду очень признателен за ксерокопию моего рассказа. Даже за открытку с подтверждением того факта, что я не псих. Рассказ мог появиться в «Адаме», в «Адаме за квартал» или в «Адаме на ночь» (название не из лучших, но тогда у меня были лишь двое брюк да три смены нижнего белья, нищим выбирать не приходится, но лучше печататься в «Адаме», чем в «Веселых лесбиянках», доложу я вам). Я просто хочу убедиться, что рассказ этот был опубликован где-то еще, помимо «Мертвой зоны».

«Оставшийся в живых». Однажды я задумался о каннибализме, потому что такие, как я, иногда задумываются над этим, и моя муза в очередной раз облегчилась у меня в голове. Знаю, сколь неприлично это звучит, но лучшей метафоры предложить не могу, без разницы, покажется она кому-то изящной или нет: более того, я всегда готов дать ей слабительное. Так или иначе, я начал думать о том, сможет ли человек съесть самого себя, а если сможет, то сколь много съест до того. как случится неизбежное. Идея показалась мне слишком уж мерзкой и отвратительной, так что не один день я лишь обдумывал ее, ничего не записывая, полагая, что ничего из нее не выйдет. Однако, когда моя жена спросила, над чем я так радостно смеюсь (мы как раз ели на террасе гамбургеры), я решил, что стоит попробовать.

В то время мы жили в Бриджтоне, и я провел час или около того, беседуя с Ралфом Дрюзом, ушедшим на пенсию доктором, который жил в соседнем доме. Сомневаясь поначалу, что такая идея может реализоваться (годом раньше, в связи с другим рассказом, я спрашивал его, может ли человек проглотить кошку), он все-таки признал, что какое-то время человек может питаться самим собой: как и любой материальный объект человеческое тело является источником энергии. Тогда я спросил насчет шока от череды ампутаций. Его ответ: с минимальными изменениями приведен в первом абзаце рассказа.

Наверное, Фолкнер никогда не написал бы ничего подобного, не так ли? А я вот пишу.

«Грузовик дяди Отто». Грузовик настоящий, как и дом. Идея эта родилась в тот день, когда я поехал покататься на машине. Она мне понравилась, поэтому рассказ я начал писать, как только вернулся, и через несколько дней поставил последнюю точку.

«Протока». Младший брат Табби, Томми, служил в береговой охране. База его находилась на востоке, в районе Джонспорт-Билз, штат Мэн. В тех краях основная работа береговой охраны заключалась в замене аккумуляторов на больших буях да спасении идиотов контрабандистов, которые терялись в тумане или напарывались на скалы.

Там много островов, на которых живут люди. Он рассказал мне о настоящей Стелле Фландерс, которая жила и умерла на острове. То ли Свином острове, то ли Коровьем. Вспомнить не могу. Но в названии точно присутствовало какое-то животное.

Я не мог ему поверить.

— Неужели она даже не хотела побывать на материке? — спросил я.

— Нет, она до самой смерти не хотела пересекать Протоку, — ответил Томми.

Термин «протока» я раньше не слышал, и Томми объяснил, что он означает. Он также рассказал о шутке ловцов омаров насчет широкой и длинной Протоки между Джонспортом и Лондоном, и я вставил ее в рассказ. Первоначально он был опубликован в журнале «Янки» под названием «Поют ли мертвые?», тоже хорошим названием, но, поразмыслив, я решил вернуться к первоначальному.

Вот и все. Не знаю, как вы, а я, когда дохожу до конца, словно пробуждаюсь. Немного грустно расставаться со сном, но все вокруг, это я про реальность, тоже выглядит чертовски здорово. Благодарю за то, что составили мне компанию. Мне это понравилось. Как всегда. Надеюсь, вы прибыли к финишу в полном здравии и вновь отправитесь со мной в путь, потому что, как говорит управляющий одного нью-йоркского клуба, новые истории будут появляться всегда.

Стивен Кинг

Бангор, Мэн

Content

Кинг Стивен Вступление к сборнику «Экипаж скелетов»

Стивен Кинг Вступление к сборнику «Экипаж скелетов»