Николай Леонов, Алексей Макеев

Пулевое многоточие

Глава 1

– Тебе ничего не говорит фамилия Быков? – спросил генерал.

Снимая с носа очки в тонкой золоченой оправе, он внимательно посмотрел на подчиненного, сидящего перед ним по другую сторону стола.

Впрочем, отношения генерала Орлова, начальника главка, и полковника Гурова, старшего оперуполномоченного по особо важным делам, уже давно не определялись простым официальным противопоставлением «начальник – подчиненный». Они понимали друг друга с полуслова и являлись не только соратниками, но и друзьями. Потому один на один и держались так, как подобает старым друзьям, по-свойски и без чинопочитания.

Перед генералом на столе лежала подшивка каких-то бумаг, которые он просматривал перед приходом Гурова. Его вопрос, по-видимому, напрямую был связан с содержанием этих бумаг. Однако знакомить с ними Гурова генерал не спешил, напускал тумана, поэтому и Гуров ответил столь же неопределенно, не стараясь сильно напрягаться.

– За свою жизнь я знал, наверное, не меньше двух десятков Быковых, – ответил он с улыбкой. – Из них примерно одна треть имела хотя бы один привод в милицию. Тебе, Петр Николаевич, подготовить досье на каждого?

Гуров был мужчиной, что называется, в самом расцвете сил, но уже с легкой сединой на висках. Высокий, широкоплечий, уверенный и экономный в движениях, он до сих пор нравился женщинам. Однако этой своей особенностью Гуров не злоупотреблял. В жизни ему уже улыбнулось счастье, и он дорожил им. Гуров был женат на известной актрисе, великолепной Марии Строевой, женщине не только красивой и талантливой, но и обладающей незаурядными душевными качествами, которые привлекали Гурова куда больше, чем красота жены и ее блестящий талант. Мария сумела увидеть в Гурове не просто мента, с головой погруженного в милицейскую рутину, а цельную творческую личность. Можно сказать, что Мария Строева нашла в Гурове нечто родственное. Их брак был неожиданностью для многих, но Гурову теперь казалось, что он шел к нему всю жизнь, и дорожил своей семейной жизнью как самым большим сокровищем. Многочисленные поклонники знаменитой артистки полагали, что Гуров совершенно прав в этом, но сомневались, достоин ли он такого сокровища. Впрочем, ни Гурова, ни Марию эти сомнения нисколько не интересовали. Жизнь их была насыщенной до предела. Отвлекаться на пустяки не хотелось.

– Ты мне тут шутки не шути! – сурово сказал Орлов, хмуря брови. – Я ответа жду, а не досье. Досье у меня и без тебя хватает. Ладно, скажу конкретно – Быкова Дмитрия Леонидовича знаешь?

Гуров раздумывал всего несколько секунд.

– Это подполковник из УБОПа? – с некоторым удивлением спросил он. – Кажется, пару лет назад Быков уволился со службы и куда-то в частные структуры подался? Ну, так, знаком, шапочно, да. Но Стас его лучше знает. Поэтому, если…

Полковник Стас Крячко был давним напарником и другом Гурова. По характеру, внешности и манере одеваться этот человек являлся его полной противоположностью, но внутренне они оба были, можно сказать, единым целым, всегда шли на выручку друг другу без раздумий.

– Не нужно мне ваших «если», – отмахнулся Орлов. – Значит, в общих чертах представляешь, о ком речь. Вот и прекрасно. Это ты верно говоришь, что он уволился из органов. Но подался он не в какие-то частные структуры, между прочим, а собственный бизнес открыл.

– Значит, на себя работает? – спросил Гуров. – Торгует чем-то? Он вообще-то человек не склонный к коммерции. Вроде бы ревностный служака… Я помню, многие тогда удивлялись, что он решил погоны снять…

– Нет, не торгует он, – сказал Орлов. – И не торговал никогда. Разве что услугами. Весьма специфическими, кстати. Он частное детективное бюро открыл, понимаешь? Говорят, у него там все как в кино было – офис, телефон, секретарша, картотека… У него же опыт огромный, информацией владел ценной. Связи опять же… Его ведь и в управлении ценили, и в министерстве не хотели приказ подписывать. Но, говорят, и на вольных хлебах дела у него неплохо шли.

– Случилось что-то? – озабоченно спросил Гуров. – Ты ведь не просто так разговор затеял, а, Петр Николаевич?

Орлов бросил на Гурова быстрый взгляд.

– Ясно, не просто так. Конечно, случилось. Но вот что именно, это вам со Стасом разбираться придется. Если в общих чертах, то выглядит все очень странно. В Нижнем Новгороде наши коллеги недавно взяли мошенника. Мошенник мелкий, интеллект чуть выше плинтуса, потому и попался. Но тут важно вот что – он вводил людей в заблуждение, оперируя лицензией, выписанной на имя Быкова Дмитрия Леонидовича. Улавливаешь? Пользовался правовой безграмотностью некоторых граждан, которые полагали, что частное детективное агентство является неким филиалом МВД. Под эту марку он то ли штрафы какие-то налагал, то ли уголовные дела закрывал… В сущности, это не так важно. Тем более разоблачили его очень скоро. Люди ведь тоже кино смотрят. Одним словом, важен сам факт – лицензия Быкова находилась в руках какого-то проходимца. Откуда она у него, преступник внятно объяснить не смог или не захотел. Твердит, что нашел в помойном ящике. Мол, любовница попросила выбросить мусор – и он с утреца там в баке эту лицензию и обнаружил. Сверху. Чуть помялась только.

– Красивая сказка! – сказал Гуров. – А Быкова, значит, спросить обо всем этом не получилось?

– Не получилось, – с сожалением ответил Орлов. – Увы, не получилось. Дело в том, что наш Быков исчез.

– Вот как! – воскликнул Гуров, поднимая высоко брови. – Это уже серьезно. А что еще известно?

– Да, собственно… – развел руками Орлов. – Вышло как? В Нижнем эту бумажку прочитали, сделали сюда запрос. Наши, естественно, отреагировали сразу (Быкова ведь многие знают), дали ответ, что такой существует. Но когда попытались связаться с Быковым, чтобы уточнить, как его лицензия могла попасть в руки проходимца, выяснилось, что в офисе никого нет. Ни один телефон не отвечает…

– А дома? – быстро спросил Гуров.

– Видишь, тут какое дело… – смущенно пробормотал генерал. – Дома он последнее время практически не жил. Ну, ты же знаешь нас, мужиков… Жена надоела, красавица-секретарша… В общем, все как в кино. Одним словом, включайся! Судьбой Быкова даже наверху интересуются. Он многим помогал щекотливые дела решать. Ну и сам человек был надежный, настоящий мужик. Нужно его найти, и побыстрее. У нас в главке опер работает в отделе экономических преступлений. Засекин его фамилия. Они с Быковым друзья. Не то чтобы не разлей вода, но общались. Я в отдел звонил, он как только появится, так сразу к вам и зайдет. Включайте его в поиски, соответствующее распоряжение я уже отдал.

– Постой, я все-таки насчет секретарши не понял, – сказал Гуров. – Допустим, жена побоку. Но у той же секретарши ведь можно было спросить, где шеф?

– Секретаршу тоже не могут найти. Заглядывали в офис. Там все на замке. Домой к ней ходили. Та же история. Напрямую сказать, что исчезла женщина, мы не можем. Все-таки нужно сначала выяснить. Может быть, к родственникам в деревню уехала, или на море отдыхать, или в Париж. Да мало ли… Никто же не проверял. А вот с Быковым коленкор другой. Его исчезновение вкупе с появлением лицензии в неположенном месте настораживает.

– Лично меня и отдых секретарши настораживает, – признался Гуров. – Как-то не вовремя она исчезла. Или, наоборот, слишком вовремя.

– Возможно, ты и прав, – вздохнул генерал. – Вот и разберись побыстрее. Если понадобится какие-то мероприятия провести – обыск, задержание, – сразу со мной связывайся, обеспечу вам режим наибольшего благоприятствования. Повторяю, за Быкова волнуются очень важные люди. Не исключаю, что наверху руководствуются какими-то своими соображениями. Потому и поиски эти поручаю именно вам. Действовать нужно решительно, но деликатно. Ты, я думаю, в курсе, что большинство дел, которыми занимаются частные сыщики, касаются, как правило, личной жизни их клиентов? Вот-вот, супружеская неверность, разводы и прочая романтика… И охота было Быкову выбрать себе такой удел! Не понимаю! Наше ли дело неверных супругов ловить?

– Кому-то же надо этим заниматься, – краем губ усмехнулся Гуров. – Вот мы со Стасом на покой отправимся – тоже частное агентство откроем. Будем за этими… за неверными подглядывать. А что? К тому времени мы только на это и будем способны.

– Не знаю, на что вы будете способны, но учти, что Быков мужик в самом соку, – заявил генерал. – Ему бы сейчас бандитов ловить. Матерых. А он… Ну ладно, раз такой сигнал тревожный был, значит, нужно нам тоже насторожиться. Все-таки это наш старый товарищ. Бывших сотрудников, как говорится, не бывает.

– Понял, – сказал Гуров. – Сотрудник не иголка. Даже бывший. Найдем.

Он вернулся в свой кабинет, где полковник Крячко в мятых джинсах и расстегнутой на груди рубахе с газетой в руках охотился за огромной зеленой мухой, барражировавшей над столами с торжествующим гудением и удручающей наглостью. Окна по случаю небывалой жары были распахнуты настежь, но незваная гостья отнюдь не собиралась покидать помещение и не стремилась на волю, предпочитая играть в прятки со смертью, роль которой исполнял полковник Крячко. Возможно, ее привлек запах свежего кофе, который Крячко как раз варил на маленькой плитке, но, отвлекшись на обезумевшее насекомое, упустил момент закипания, и теперь запах кофе в комнате чувствовался особенно ярко и аппетитно. Но, к сожалению, сие было все, что осталось от этого чудесного напитка.

Разъяренный Крячко сыпал ударами направо и налево, но шестиногий камикадзе с презрением в последнюю секунду уходил от верной гибели, вновь и вновь оставляя полковника с носом. Крячко был уже на пределе, когда появился Гуров.

– Лева! – воззвал Крячко, останавливаясь и воздевая к потолку руку с зажатой в ней газетой. – Хорошо, что ты пришел! Эта тварь довела меня до точки! Я или ее пристрелю, или застрелюсь сам! Честное слово, я применю сейчас табельное оружие!..

Гуров скептически посмотрел на его красное лицо, проследил за вензелем, который выписала над его головой муха, пожал плечами и заметил:

– Вот что бывает с человеком, когда он предпочитает проводить время в пивном баре, а не в тренировочном зале! А про табельное оружие вообще не заикайся! Когда ты последний раз заглядывал в тир? То-то и оно! Не тешь себя мыслью, что ты способен попасть сейчас во что-то мельче шкафа для бумаг. Это нереально. А стреляться я тебе не позволю, потому что пропал наш товарищ и мы должны его найти.

– Кто таков? – спросил Крячко, провожая угрюмым взглядом муху, которая с приходом Гурова удвоила свои усилия, видимо вообразив себя абсолютно неуязвимой.

Гуров объяснил. Крячко тут же забыл про муху и, швырнув в угол смятую газету, плюхнулся на стул.

– Черт возьми! – сказал он потрясенно. – Димка Быков пропал! Ничего себе! Я слышал, что он вроде бы от жены ушел, но что пропал – это для меня новость. А что случилось-то?

– Это мы должны выяснить, что случилось, – сказал сердито Гуров. – Возможно, придется ехать в Нижний.

– В такую жару? – простонал Крячко. – Я представляю, что это будет за поездка!

– Моя Мария сейчас на гастролях, – сказал Гуров. – Именно в такую жару. И весь театр с ней вместе. И тысячи людей в такую жару едут в командировки.

– На юг они едут, – проворчал Крячко, невольно ища глазами газету, потому что муха опять принялась атаковать его макушку. – На солнечном пляже, в июле… Как там у Вертинского?

В дверь постучали, и сразу же на пороге возник среднего роста человек в сером костюме, серьезный и аккуратный, с каким-то баллончиком в руках. Он был похож на того среднестатистического гражданина, которого рисуют на плакатах, разъясняющих, с какой стороны следует обходить транспорт или куда звонить при пожаре. И Гуров и Крячко знали этого человека, но он тем не менее представился:

– Разрешите, товарищ полковник? Засекин. Из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Вам генерал еще ничего не говорил?

Муха выписала перед его носом мертвую петлю. Засекин на мгновение насупился и вдруг, быстро подняв руку с зажатым в ней баллончиком, выпустил из него струю аэрозоля. Ядовитое облако окутало веселящуюся тварь, муха панически зажужжала, заметалась, неожиданно рухнула под стол и испустила дух. Крячко посмотрел на гостя как на волшебника.

– Слушай, Засекин! – сказал он с чувством. – Ты просто гений! Или у вас в отделе всем такие выдают?

Засекин повертел в руках баллончик и сдержанным негромким голосом объяснил:

– Я просто тут по пути зашел, взял у ребят отраву взаймы, чтобы пшикнуть у себя в кабинете. Тоже мух налетело – сил нет. И откуда только они берутся? А вот, значит, и вам пригодилась.

– Это точно, – кивнул Гуров. – Но ты, Засекин, нам еще больше нужен. Говорят, вы с Быковым друзья?

– Ну, не закадычные, – подумав, ответил Засекин, – но иногда на футбол вместе ходили. В гости взаимно. Последнее время-то нет. Моя супруга не одобряет, что Дмитрий Леонидович из семьи ушел. Вот, значит…

– Понятно, – снова кивнул Гуров. – А ты как? Ну, насчет выбора, который сделал Быков?

Засекин пожал плечами.

– В чужой монастырь, как говорится… – вздохнул он. – Лидия Ивановна, секретарша его, баба, конечно, видная. На лицо, может быть, и не так красива, но фигура исключительная. Одевается броско. Ну и возраст, само собой. Елена Владимировна, супруга его, на двенадцать лет старше. Что же тут скажешь? Если мужика повело, его уже ничем не остановишь.

– А куда они оба подевались? – спросил Гуров. – Быков и его секретарша? Что вы об этом думаете?

– Видите ли, товарищ полковник, последний раз я видел Дмитрия не менее месяца назад. А Лидию еще раньше. Поэтому даже не пытаюсь строить предположений.

– Вы не созванивались ни разу за этот период? – поинтересовался Гуров.

– Да как-то не случилось, – терпеливо сказал Засекин. – Много работы. И Дмитрий постоянно занят, ему тоже не до меня. У нас ведь интересы теперь резко разошлись. Так сказать, дан приказ ему на запад, а мне, значит, в другую сторону…

– Да, мало ты знаешь… – задумчиво протянул Гуров. – Ну, тем не менее лучше тебя про Быкова никто не расскажет. Будем работать в одной связке. Ты нам покажешь его офис?

– Разумеется, – кивнул Засекин. – Только ведь офис закрыт.

– Ты же говоришь, что давно туда не заглядывал? – нахмурился Гуров.

– Только вчера был, – невозмутимо ответил Засекин. – Как мне генерал про эту историю с лицензией рассказал, так я сразу туда и сгонял. Точно, закрыт офис, и никаких объяснений. Я и звонил тоже. И Дмитрию, и Лидии. Молчок. Вот Елене не стал пока. Знаете, как говорят? Муж и жена одна сатана. Как бы там ни было, а они вместе столько прожили. Разволнуется, если узнает, что Быков пропал. Я так рассудил, что понапрасну тревожить человека не стоит.

– Все равно придется тревожить, – махнул рукой Гуров. – Мы не можем игнорировать жену. Пусть даже они уже вместе не живут. Она должна что-то знать. Или подозревать.

– Тоже верно, – согласился Засекин. – Так я пойду отнесу баллончик и опять к вам?

– Ты прямо на улицу выходи, – посоветовал Гуров. – Поедем на поиски.

Через пять минут все трое усаживались в «Пежо» Гурова. Он предпочитал пользоваться на работе своими колесами, не слишком доверяя служебному транспорту.

Засекин сказал, что им нужен район Измайловского шоссе.

– Не слишком бойкое место для офиса, а? – отреагировал Крячко. – Даже обидно за товарища. Мог бы выбить себе что-нибудь поближе к центру.

– Поближе к центру – аренда кусается, – заметил Засекин. – А для такого рода услуг некоторая отдаленность даже желательна.

– Действительно, – согласился Гуров. – В центре куда больше шансов попасться на глаза знакомым и коллегам по работе. Кому приятно, если начнут задавать щекотливые вопросы? И вообще, судя по тому, что рассказывали, дела у Быкова идут неплохо.

– Ну да, если не считать, что он потерялся, – хмыкнул Крячко. – А его лицензия обнаружилась в кармане у какого-то проходимца. Кстати, а почему в Нижнем? У Быкова были в последнее время дела в Нижнем?

Вопрос явно был обращен к Засекину, но тот промолчал. За него ответил Гуров:

– Почему нет? Но, в конце концов, лицензию могли украсть и в Москве. Не исключено, что тот аферист перед своей посадкой гастролировал в столице. Все это нуждается в проверке.

Прибыв на место, Гуров, однако, вынужден был признать, что место для своего агентства Быков выбрал не самое веселое. Его офис располагался на первом этаже узкого и длинного, как океанский корабль, здания, все шесть этажей которого поражали редким однообразием. В таком доме могло помещаться что угодно, начиная от общежития и кончая казармой, но заходить в него не хотелось однозначно. Оперативники поднялись на широкое крыльцо и остановились перед двустворчатыми дверями, вокруг которых все было облеплено табличками фирм, арендующих здесь помещения. Засекин нашел среди них одну и потыкал в нее пальцем. «Бюро «Доверие». Поиск людей и специальные юридические услуги» – было написано там золочеными буквами.

– Они и есть, – пояснил Засекин. – Дмитрий не любит слова «детективный». Говорит, у нас тут не Голливуд.

– Это уж точно, – согласился Гуров. – У нас тут не Голливуд.

Они вошли в здание. По странной прихоти архитектора, первый этаж представлял собой сплошной длиннющий коридор, в котором не было дверей, и лишь в самом конце, где коридор делал поворот, обнаружилась лестница, ведущая наверх. Со второго этажа начиналась активная деловая жизнь, а под лестницей, чуть-чуть в стороне, располагалось бюро «Доверие». На запертой двери висела табличка, слово в слово повторяющая надпись, которая была снаружи. Гуров подергал ручку и убедился, что кабинет заперт.

– Я же говорил, – без выражения произнес Засекин.

Полковник Крячко обернулся и, задрав голову, проводил взглядом группу посетителей, поднимавшихся по лестнице на второй этаж. Потом подмигнул Гурову и, понизив голос, сказал:

– Из-за чрезвычайных обстоятельств я считаю, что мы можем позволить себе проникнуть в бюро без всяких нудных формальностей. Два раза ковырнуть отмычкой, и все дела. Мы только посмотрим, чтобы не терять времени. Наверное, в базе данных у него есть какой-то план, из которого станет понятно, чем он занимался в последнее время.

– Наверное, есть, – кивнул Гуров. – Но твое предложение мне не нравится. И вообще, что о нас подумают?

Засекин помалкивал, деликатно отвернувшись.

– Что о нас подумают, это не так важно, а вот что я думаю, послушай! – пробормотал Крячко, буквально обнюхивая запертую дверь сверху донизу. – Офис не поставлен на сигнализацию, замок несложный. Вообще, у меня такое ощущение, будто заперли это на скорую руку, мимоходом. Словно собирались вот-вот вернуться. Был такой случай в мировой истории. Помнишь «Марию-Селесту»? Брошенный корабль, ни одного человека, а в каютах еще кофе дымится…

– Ладно, не нагоняй таинственности! – отмахнулся Гуров. – Сирена! Кофе дымится… Это у тебя кофе дымится – когда выкипает на раскаленную плитку. Пока ты мух ловишь.

– Нет, серьезно, Лева, – продолжал как ни в чем не бывало Крячко. – А для чего мы вообще сюда ехали? Чтобы убедиться, что граница на замке? По-моему, это очень непродуктивно. Давайте, отвернитесь, а я одним глазком…

– Ну вот что! – решительно заявил Гуров, поворачиваясь к Засекину. – Доставай телефон и звони. Сначала Быкову, потом его секретарше. По всем известным тебе номерам. Если не откликнутся…

Они не откликнулись. Засекин добросовестно несколько раз набирал номера мобильных телефонов, принадлежавших его другу Быкову и секретарше, но без толку. Тогда Гуров сделал знак Крячко:

– Дьявол с тобой, искуситель! Вскрывай! Не нравится мне это молчание. Сколько же это, получается, дней? Суток пять? Неделю?

На риторический вопрос никто Гурову не ответил. Засекин, видимо, не знал, что сказать, а Крячко был занят своим делом. Обладая золотыми руками и набором великолепных отмычек, он справлялся в считаные минуты с самым сложным замком. Гуров не позволял ему сильно разворачиваться на этом поприще, иначе полковник Крячко вообще бы без затруднений проникал в любые помещения и в любое время. Авантюрная жилка была в нем сильна, несмотря на долгий опыт аналитической оперативной работы. А может быть, как раз благодаря этому самому опыту…

Дверь «Доверия» полковник Крячко открыл почти мгновенно, презрительно усмехнувшись.

– Было о чем говорить! Можно сказать, почти открыта…

Он заглянул в комнату и осекся. Гуров поспешно шагнул вперед и навис над его плечом. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – кто-то уже побывал здесь до них. И явно не хозяева. Поскольку в офисе все было выпотрошено и перевернуто – видимо, тут долго и упорно что-то искали. Пол был усыпан бумагами, а крышки с компьютеров сняты.

– М-да, – сказал Гуров с сожалением. – Кто не успел, тот опоздал. Наша находка, конечно, весьма красноречива, но, похоже, бесполезна, как пустой орех. Держу пари, что нужную нам информацию отсюда уже вынесли.

Засекин, сохраняя абсолютно невозмутимый вид, задал тем не менее на редкость глупые вопросы:

– Кто вынес? Куда вынес? Зачем?

Гуров иронически на него посмотрел.

– Так я вам и сказал, кто и куда! А вот зачем – пожалуйста. Кому-то очень не хотелось, чтобы мы знали, чем занимался Быков. Но эти люди очень торопились, поэтому для верности вынесли все, что могло хранить информацию.

– И что теперь? – спросил Крячко.

– Теперь ходатайствуем о проведении обыска на квартире гражданки Пригожиной Лидии Ивановны, – сказал Гуров. – Так, кажется, зовут секретаршу Быкова? Они ведь теперь вместе живут. Вот и посмотрим, чем живут.

Глава 2

Несмотря на обещание генерала Орлова быстро оформить разрешение на обыск в квартире гражданки Пригожиной, секретарши детективного агентства «Доверие», сразу получить его не удалось. В прокуратуре посчитали недостаточными те основания, которые предъявили оперативники. Даже разгром, который обнаружился в офисе агентства, никого не убедил. Гурову было предложено установить местонахождение Быкова и его сотрудницы без проникновения в жилище. Гуров испытывал по этому поводу тревогу, но, хладнокровно поразмыслив, пришел к выводу, что переубедить ему никого не удастся. Придется смириться с обстоятельствами.

Он предполагал проверить кассы железных дорог и аэропортов, чтобы выяснить, пользовались этим транспортом Быков и его любовница в последние дни или нет, а также навестить жену Быкова и его мать, которые жили порознь и, по слухам, не поддерживали между собой никаких отношений. Полковник Крячко убеждал Гурова в том, что и в случае с квартирой Пригожиной они могут применить тот же способ, что и в офисе агентства, но Гуров попросил об этом даже не заикаться. Им не составило труда убедить генерала, что офис вскрыли еще до них (состояние, в котором находились кабинеты, подтверждало это), но второй раз похожий трюк явно не прошел бы.

Что произошло с Быковым и его секретаршей, никто не знал. Не было даже фактов, стопроцентно подтверждающих, что действительно что-то произошло. Но общее ощущение настораживало, и Гуров отчетливо понимал, что с каждым часом они теряют нечто очень важное. Требовались немедленные результаты, однако рассчитывать на них Гуров не мог.

Увы, ни жена Быкова, ни его мать также не прояснили ситуацию. Несмотря на разницу в возрасте, обе женщины в чем-то оказались неуловимо схожими между собой. Гурову показалось, что обеих более волнует собственное представление о муже и сыне, нежели сам муж и сын во плоти и крови. Наверное, и у матери, и у жены имелись поводы для обиды, и, наверное, обе женщины были по-своему правы, но ситуацию их позиция нисколько не проясняла.

– Дима рос замечательным мальчиком, – убежденно заявила Гурову мать Быкова, Валентина Сергеевна, женщина уже в годах, сохранившая гордую осанку и твердость речи. – Послушным, заботливым сыном. С ним никогда не возникало проблем. Его испортили эти женщины. Им были нужны только материальные блага. Чтобы их обеспечить, Дима целыми днями работал, совершенно забыл о себе, обо мне… Мне показалось, что он одумался, когда ушел от этой… Ведь вы знаете, она и сына воспитала таким же, как она сама! Бессовестным потребителем, который знает только одно слово: «Дай!» Мне показалось, что начнется новая жизнь, но выяснилось, что моего сына опутала еще одна безнравственная женщина…

Дальнейший разговор ничего нового не прибавил. Валентину Сергеевну совершенно не интересовало, чем занимался ее Дима помимо своих взаимоотношений с женщинами. Она понятия не имела, какие он вел дела и куда мог уехать. Но узнав, что Пригожиной тоже нет в городе, безапелляционно заявила, что ей все понятно и «что эта женщина наверняка поехала просаживать заработанные Димой деньги на какой-нибудь модный курорт».

Жена Быкова смотрела на проблему совсем под другим углом, но столь же неконструктивно.

– Он предал не меня, – заявила она Гурову. – Он предал семью. В первую очередь сына. Он предпочел все отдать той шлюхе… Извините. Но теперь мы прекрасно без него обходимся, и я не желаю знать, чем этот человек сейчас занимается. Его жизнь меня больше не волнует.

Эти два мнения Гуров и Крячко живо обсуждали по дороге в Новогиреево, где проживала гражданка Пригожина. Жара стояла необыкновенная. Даже при открытых окнах в машине сохранялась температура сауны, а врывавшийся в салон ветерок был насыщен жаром доменной печи и сизым дымом сгоревшего бензина. Грубо вылепленное лицо полковника Крячко было красным и мокрым, словно он действительно только что выбрался из парной. Гуров, который по случаю жары позволил себе снять пиджак и галстук и даже засучить рукава рубашки, крутил баранку и размышлял вслух:

– Вот что за странная штука семейная жизнь! Казалось бы, самые близкие люди, вместе живут столько лет! И в то же время такое глубочайшее взаимное непонимание!

– Так оно всегда и бывает, – глубокомысленно заметил Крячко. – Достаточно бегло просмотреть криминальные сводки. Убийства как чаще всего происходят? Сидят близкие люди, выпивают, а потом обнаруживают это самое взаимное непонимание и начинают проламывать друг другу черепа. Видимо, чтобы лучше проникнуть в мысли друг друга… Ничего удивительного тут я не вижу. Чужая душа, как говорится, потемки.

– Тебе бы только потрепаться, – вздохнул Гуров. – А ведь это поистине философский вопрос. Ни мать, ни жена меня будто не слышали. Обе заняты своими обидами. Одна считает состоявшегося матерого мужика ребенком, которого испортили гадкие женщины. Другая безоговорочно называет его предателем семьи. Хотя, думаю, репутация Быкова в смысле того, что он якобы бабник, почти безупречна. Подумаешь, разлюбил одну и нашел другую! Сын у него уже совершеннолетний… Нет, конечно, я понимаю, что женщины имеют право по-своему смотреть на жизнь, но ведь ни та, ни другая даже не обеспокоились исчезновением Быкова! Как будто он вышел за хлебом и через пятнадцать минут вернется! А ведь до сих пор никто не может толком сказать, где Быков и что с ним!

– Наш народ всерьез задумывается, только когда видит труп, – заявил Крячко. – До тех пор все надеются на авось.

Гуров недовольно покосился на друга.

– Типун тебе на язык! – сказал он. – Какой еще труп? Будем надеяться, что Быков все-таки объявится живым и здоровым. Наверное, частные детективы тоже иногда отправляются в командировки. А раз командированный сам себе начальник, то и документов никаких не оформлялось.

– Ну да, командировка! – хмыкнул Крячко. – Раз сам себе начальник, то и лицензию можно оставить кому попало, и секретаршу отпустить на все четыре стороны…

– Ладно, хватит сыпать соль на раны! – поморщился Гуров. – Порой для самых заковыристых вещей находятся очень простые объяснения. Будем надеяться на лучшее. Вот, например, сейчас мы придем к Пригожиной, а она дома! Вернулась из отпуска, загорелая, бодрая…

– Все может быть, – ответил Крячко. – Только вряд ли. Когда сильно чего-то хочешь, всегда все наоборот получается. Я вот на днях решил в баню сходить. В сауну. Чтобы, значит, оттянуться как полагается. Баня, она же первое средство для организма. Но только я собрался, как у соседа наверху лопнула труба. Он поставил новые, из металлокерамики, – и что-то там не состыковалось. В общем, купание состоялось, но на дому. А когда течь устранили, мне ничего уже и не хотелось. Вот такая история.

– История ужасная, – согласился Гуров. – Но я все-таки не теряю надежды.

Вскоре, однако, надежды его сильно пошатнулись. Они нашли дом, в котором жила Пригожина, поднялись на пятый этаж и минут пять безуспешно звонили в квартиру секретарши «Доверия». Поняв, что никто им не откроет, Гуров для профилактики набрал телефонные номера Быкова и Пригожиной. Телефоны молчали.

– Ну что же, отсутствие информации – тоже информация, – вздохнул Гуров. – Примемся за опрос соседей. Не в лесу, в конце концов, живем.

На лестничную площадку выходили двери еще трех квартир. Гуров обзвонил все, но открылась лишь одна, и то после продолжительного интервала, во время которого, судя по всему, они с Крячко проходили некий скрытый фейсконтроль. Тем не менее им все же открыли, и из полумрака прихожей на них выглянули настороженные, но довольно симпатичные глаза румяной дамочки лет тридцати пяти, обладающей аппетитными формами, задрапированными в домашний халат с лиловыми цветами. Во взгляде читалась не только настороженность, но и неприкрытый интерес. Интерес к незнакомому мужчине, видимо, вел ее по жизни, и, вероятно, не будь этого интереса, Гурова с Крячко ждал бы от ворот поворот. Собственно, дамочка так и сказала с обезоруживающей откровенностью:

– Я не хотела открывать, но все-таки присмотрелась в глазок и попробовала себя убедить, что к нам сегодня явились положительные мужчины… – Она остановила взгляд на высокой фигуре Гурова, и глаза ее потеплели. – Сердце мне подсказало, что камня за пазухой у вас нет…

– Какой камень, драгоценная! – весело подхватил Крячко. – Камень! По такой погоде не то что камни, штанов таскать не хочется, извините! Сейчас бы на пляж… С какой-нибудь милой… гм… особой…

Симпатичная соседка чуть наклонила голову и осмотрела полковника Крячко уже с несколько иным выражением лица. Его вытертые джинсы и мятая ковбойка не произвели на нее большого впечатления, но как женщина, обладающая жизненным опытом, она не стала отбрасывать запасной вариант, поэтому в конце концов одарила благосклонной улыбкой и Крячко. Правда, мечту его разрушила тут же.

– Нет уж, увольте! – решительно сказала она. – Пляж, суета, песок! Да еще трястись два часа в душном транспорте! Нет, благодарю покорно! Мне и дома хорошо.

– Дома лучше. Это древняя народная мудрость, – сказал Гуров, решительно вмешиваясь в разговор. – Тут вы совершенно правы. А камня за пазухой у нас нет. Даже наоборот. За пазухой у нас вот такие удостоверения…

Он протянул женщине корочки, которые та изучила со жгучим любопытством. Настроение ее поднялось сразу на полсотни градусов, и она уже глядела на Гурова влюбленными глазами.

– Надо же! – жеманно сказала она, возвращая документ. – Настоящий полковник! Недаром сердце у меня с утра было не на месте. И гороскоп на этой неделе намекал…

– Гороскоп если на что и намекал, уважаемая, – усмехнулся Гуров, – то на моего товарища. Он, кстати, тоже полковник. Настоящий и холостой. А мой гороскоп уже заполнен поминутно, извините.

– Ой, как интересно! Два полковника! А мое имя Кристина. И я занимаюсь женскими прическами. Я парикмахер. Но работать предпочитаю на дому. Надеюсь, вы пришли поговорить не о моих налогах? Боюсь, я не всегда аккуратна в этом отношении…

– Нас не интересуют ваши налоги, – сказал Гуров. – Все, что нас интересует, это ваша соседка Пригожина Лидия Ивановна. Возможно, вы что-то о ней знаете.

От Гурова не укрылось, как в лице их новой знакомой что-то дрогнуло, точно в него ударил внезапный порыв ветра. Вопрос ее напугал. Правда, не настолько, чтобы заставить полностью замкнуться в себе. Наоборот, Гурову показалось, что Кристине давно хотелось выговориться, но по каким-то причинам это ей до сих пор не удавалось.

– Ой! Значит, вы из-за Лиды пришли?! Я так и знала! Это добром не кончится. И знаете что?! Вы должны ей помочь! Она ни в чем не виновата. Она просто несчастная баба. Вы знаете, какой может быть несчастной баба, у которой нет ни ребенка, ни мужа? Да вообще ничего! Одна работа и постоянные обещания?!

– Постойте-постойте! – взмолился Гуров. – Вы совсем нас запутали! Давайте попробуем говорить связно, ладно? Объясните нам, почему гражданка Пригожина несчастная, в чем она виновата и что именно не кончится добром. А кроме того, может быть, вы впустите нас в квартиру, чтобы мы не разговаривали о важных делах на лестничной клетке?

– Да я с удовольствием! – немного невпопад ответила Кристина и посторонилась, пропуская мужчин в прихожую.

Они вошли, причем полковник Крячко старался держаться к хозяйке по возможности ближе и сразу же попросил у нее холодной воды. Чувствовалось, что румяная и темноглазая Кристина произвела на него большое впечатление. Гуров понял, что, если не сосредоточить усилия на деле, его друг бросит все силы на ухаживание за соблазнительной свидетельницей. А то, что Кристина является ценной свидетельницей, Гуров уже понял.

Хозяйка усадила оперативников в комнате и принесла им ледяной минеральной воды в пластиковых бутылочках. Полковник Крячко одним махом осушил свою бутылку, глядя на Кристину восхищенными глазами. Гуров пить не стал и спросил:

– Так вы сказали, что с вашей соседкой что-то не в порядке? Что с ней случилось?

Кристина посмотрела на него большими глазами и сказала с чувством:

– Вот именно, случилось! Мне и самой хотелось узнать что. Но она же такая скрытная! Из нее лишнего слова не вытянешь. У нее же это… Мужик – секретный агент. Этот вообще… Он такой вечно мрачный, весь в себе, здоровенный такой бугай! Посмотрит – просто мороз по коже! И ее втянул в свои дела. Они же целыми днями у себя в офисе пропадали. А что у них на работе и как – никогда не рассказывали. Это же ненормально, согласитесь! О чем еще разговаривать? О мужиках, простите, да о работе. А они – никогда!.. Я, бывало, сама напрашиваюсь, говорю: «Лидка, чем вы там у себя занимаетесь?» Она только рукой махнет – и все.

– Ясно. Но что-то же Лидия Ивановна вам сказала?

– В том-то и дело, что почти ничего! – делая многозначительную мину, ответила Кристина. – Сначала ее мужик куда-то пропал. Смотрю, уже несколько дней домой не заявляется. А он же был женат, вы знаете? Ну, я Лидку так исподволь и спросила – мол, не к своей ли благоверной вернулся? А она головой мотнула, нет, говорит, в командировке. И все. Но я же вижу, что она сама не своя и с каждым днем все больше в меланхолию впадает. А потом вдруг она ко мне приходит вечером, сама, и ключ отдает. Присмотри, говорит, за квартирой, мне срочно нужно уехать.

– Когда это было? Вспомните точно. И еще, она не сказала куда?

– Ну-у, как я могу вспомнить это точно? – с капризной интонацией произнесла Кристина. – У меня же голова не Дом советов! Дней пять назад. И еще она сказала, чтобы я поглядывала, не крутятся ли тут мужики…

– Какие мужики?!

– Ну-у, такие… – Кристина своей полной рукой нарисовала в воздухе замысловатую фигуру. – Подозрительные. И если такие будут крутиться, то позвонить ей…

– Что?!! – вскричал Гуров. – Так вам известно, где находится Пригожина?! Что же вы молчите?!

– Я не молчу, – обиженно поджала губки хозяйка. – Я вам все рассказываю. А у вас терпения нет выслушать. Между прочим, мне неизвестно, где Пригожина находится. Мне известен только телефон. И потом, откуда я знаю, может, вам и про телефон говорить нельзя? Может, вы и есть те подозрительные мужики?

Тут она будто споткнулась, ахнула и, прижав ладонь ко рту, посмотрела на Гурова с ужасом.

– Ну что вы, Кристина! – с ласковым упреком сказал Крячко. – Это мы-то подозрительные мужики! Да перекреститесь! Смотрите внимательнее! Надежней мужиков вы вообще в пределах этих государственных границ не сыщете! А на меня вы вообще можете рассчитывать каждую минуту. Просто звоните в любое время суток, и я тут же приду на помощь. Как тот самый супермен, клянусь!

– Ах, эти мужские клятвы! – сказала женщина, но посмотрела на Крячко с гораздо большим интересом, чем прежде.

Однако Гуров уже окончательно перешел на серьезный тон. Он строго посмотрел на хозяйку и стальным голосом произнес:

– Прошу прощения, Кристина, но свои документы мы вам уже показали. Можете воспринимать их как маскировку, но мне больше убеждать вас нечем. Вашей соседке, по-видимому, действительно грозит опасность, и, кроме нас, помочь ей некому. Если вы сообщите нам номер телефона, мы постараемся с ней связаться и все выяснить.

– Опасность?! Что, в самом деле? – ахнула Кристина. – Я так и знала! А вы ничего не путаете?

– Мы ничего не путаем, – терпеливо разъяснил Гуров. – Вернее сказать, мы ничего толком не знаем. Но подозревать приходится худшее. Сожитель вашей соседки так и не вернулся из командировки. Он исчез, понимаете? А Пригожина почему-то неожиданно покинула свою квартиру и попросила вас быть настороже с незнакомыми мужчинами. Несомненно, она чего-то боится. Нам нужно срочно выяснить, чего она боится.

– Я поняла, – кивнула Кристина. – Лида действительно боится. Но она никогда не скажет. В общем, записывайте номер. Я его наизусть помню! Правда, звонить мне не пришлось. Лидка сказала, звонить только тогда, когда я увижу, что кто-то крутится около ее квартиры. Ну, вот я и увидела. Вас. Не знаю, правильно это или нет, но я почему-то вам верю…

Она продиктовала телефонный номер, и Гуров немедленно его набрал.

– Общежитие! – ответил ему смешливый женский голос. – Кого на этот раз?

– Пригожину Лидию Ивановну, пожалуйста! – вежливо попросил Гуров.

На другом конце провода слегка задумались.

– Здесь такая не проживает. Нет, не припоминаю. Точно такой нет. Вы чего-то напутали, мужчина. Освежите память!

– Минуточку! – Гуров прикрыл трубку ладонью и вопросительно посмотрел на Кристину. – Говорят, такой нет. Что делать?

На лице хозяйки отразилось смятение.

– Н-не знаю, – сказала она. – Ах да! Она сказала, что звонить нужно только по четным дням. А сегодня семнадцатое. Наверное, сегодня ее не будет.

Гуров опять поднес трубку к уху и быстро сказал:

– Девушка, послушайте, наверное, ваша сменщица в курсе. Вы можете с ней как-нибудь связаться?

– С кем связаться? Чего вы вообще хотите, мужчина? – голос женщины приобрел агрессивные нотки.

– Что это за общежитие? – спросил Гуров. – Адрес, пожалуйста!

– Так вы сами не знаете, куда звоните! – захлебнулась от возмущения собеседница. – Ну, вообще!

Связь прервалась, и как Гуров ни пытался снова соединиться, ничего не получалось. Наверное, на вахте приняли меры – может быть, отключили телефон.

– Вот дьявол! – в сердцах сказал Гуров. – Как не повезет, так уж не повезет до конца! Придется потревожить Засекина. Думал, что сегодня обойдемся без него, но времени жалко.

Он набрал номер Засекина и, едва тот ответил, быстро распорядился:

– Владимир Палыч, это Гуров! По нашему общему делу открылись новые обстоятельства. Вот тебе телефонный номер, и быстренько выясни, что за общага, где он установлен. Есть сведения, что Пригожина может проживать в данное вроемя в этом общежитии. Возможно, подруга или родственница помогла. Одним словом, давай, действуй! И как только что-то выяснишь, сразу туда выезжай. У меня, знаешь, сердце не на месте. Оказывается, Пригожина всерьез опасается кого-то. Не знаю, в чем дело, но лучше поторопиться.

– Понял, – кратко сказал Засекин. – Сделаем.

– И нам звони, как только получишь адрес.

– Само собой. Будет исполнено.

Засекин дал о себе знать примерно через тридцать минут. Он сообщил, что телефон, номер которого сообщил Гуров, установлен на проходной общежития одного из медицинских училищ, которое находится неподалеку от Лужников. Засекин сказал, что только что выехал, и продиктовал Гурову точный адрес.

Покидая квартиру Кристины, Гуров успел заметить, как его друг будто бы случайно положил на край стола свою визитку. Гуров незаметно усмехнулся – похоже, суровое сердце полковника Крячко пронзила стрела амура. По пути к Лужникам он даже попытался выяснить, насколько серьезно увлечен Крячко, но тот притворился, что не понимает, о чем идет речь, и заверил Гурова, что даже не думал оставлять визитку.

– Тебе померещилось, Лева! – глядя на Гурова честными глазами, сказал он. – В такую жару это вполне возможно.

Гуров не стал спорить. Его мысли сейчас сосредоточились на предстоящей встрече. Если Пригожина приняла такие меры безопасности, значит, положение складывалось действительно серьезное. Гуров боялся, что Пригожина не поверит им с Крячко и попытается скрыться. Нужно было торопиться.

И тем не менее они опоздали. Трагическую суть произошедшего Гуров осознал, когда на проходной общежития не обнаружил вахтерши, зато отметил болезненное возбуждение, царившее среди молоденьких студенток, перешептывающихся дрожащими голосами и кружащих по коридорам, как заблудившиеся ночные мотыльки. В их общем жилище произошло нечто ужасное. В этом не было никакого сомнения.

Гуров и Крячко молча устремились туда, куда направлялась большая часть молодежи. Толпа вывела их в конец коридора на втором этаже, где общий ужас достигал предела. Слышался чей-то плач. Гуров довольно бесцеремонно растолкал напуганных студенток и оказался перед раскрытой настежь дверью, из которой навстречу ему вдруг вышел как всегда невозмутимый Засекин. Он был, пожалуй, чуть серьезнее, чем обычно, но в голосе его не прозвучало никаких эмоций.

– Опоздали, Лев Иванович! – негромко сообщил он. – Я только что приехал, а тут… В общем, вахтерша их видела, но она сейчас в истерике, а прочие ничего не могут вспомнить. Сами понимаете, что тут за публика. К тому же у них сейчас экзамены в самом разгаре, и больше их ничего не интересует. Молодежь, что с них возьмешь!..

Гуров ожег его злым взглядом, но ничего не сказал, сообразив, что Засекин виноват в случившемся ничуть не больше, чем они с Крячко. Так же молча он вошел в небольшую, убого обставленную комнату, где самые храбрые студентки (их набралось человек пять) пытались привести в чувство зашедшуюся в рыданиях женщину, сидящую на полу у порога. Руки женщины были прижаты к лицу. Слезы, градом катившиеся из ее глаз, просачивались меж пальцев, украшенных дешевыми колечками, и стекали по тонким запястьям в рукава кофточки. Успокоить ее никак не получалось. Девчонки в узких брючках суетились вокруг, совали ей воду в стакане и называли Верой.

– Это вахтерша, – объяснил Засекин. – Когда я объяснил ситуацию, она испугалась и побежала сюда. Ну а когда увидела труп…

Гуров тоже увидел труп. Тело лежало головой в сторону раскрытого окна. Убита была молодая женщина, одетая в элегантное серое платье с большим разрезом по правому боку. Ей выстрелили, судя по всему, в затылок из не слишком мощного пистолета с глушителем. Крови было совсем немного, и зрелище смерти не вызывало у любопытных молодых людей содрогания. Двое худых и нескладных парней лет восемнадцати (редкие представители сильного пола среди основной массы студентов) стояли над убитой, изображая из себя видавших виды людей. Третий их товарищ с интересом выглядывал в раскрытое окно, опираясь ладонями о подоконник. Гуров поморщился.

– Что ж ты, Засекин, допустил, чтобы тут все затоптали? – недовольно сказал он. – Мало нам, что человека убили, так еще и улик не осталось! Гильзу хотя бы нашел?

Засекин пожал плечами.

– При беглом осмотре не замечено, – спокойно ответил он. – Не исключено, что убийца ее подобрал. А что касается народа, так он как-то сам набежал. Еще раньше меня. Я один и поделать ничего не мог. Студенты!

Гуров только рукой махнул. Крячко потянул его за рукав и тихо спросил:

– Слушай, а это точно Пригожина? Вроде на фотографии она другая.

– На фотографии прическа другая, – мрачно сказал Гуров. – И вообще, звони прямо сейчас!

– Кому?

– А ты не догадываешься? Соседке звони! Пускай собирается и едет на опознание.

Глава 3

Соседка подтвердила, что убитая действительно ее соседка Пригожина Лидия Ивановна. Опознание было сложным, с обмороком, слезами и даже c небольшой истерикой. Гуров поручил разбираться с этим Засекину с Крячко, а сам попытался собрать хотя бы крохи информации среди возбужденных студенток. Большим урожаем похвастаться он не мог. Сведения, которые давали девчонки, были самыми противоречивыми. Кто-то видел одного незнакомого мужчину, одетого с ног до головы в черное, кто-то видел двоих, а одна причудливо стриженная девушка в шортах заявила, что наблюдала целую группу крепких парней, покидающих общежитие через окно. К этому рассказу Гуров отнесся почему-то предельно скептически, и, как выяснилось, поступил очень правильно, потому что к тому времени пришла в себя вахтерша Вера и наконец смогла в какой-то степени прояснить ситуацию.

– Он пришел один, – всхлипывая, объяснила она Гурову. – Веселый такой, симпатичный. Все улыбался, зо… золотком меня называл… Цветочки вон принес… Понимаете, есть такие мужчины… В общем, растаяла я…

Вахтерше было около тридцати лет, и если бы не опухшее от слез лицо, ее вполне можно было бы назвать хорошенькой. Гуров вспомнил, что по телефону голос ее звучал насмешливо и уверенно. Вероятно, еще час назад эта молодая женщина радовалась жизни, а симпатичный незнакомец с цветами пробудил в ней понятные надежды. Увы, изнанка жизни оказалась более чем неприглядной…

– Значит, это был мужчина приятной внешности, молодой, – сказал Гуров, направляя мысль девушки в нужное русло. – И вы доверились ему. А чего он, собственно, хотел?

– Он сразу спросил, где живет у нас посторонняя молодая женщина, – вздохнула Вера. – Вроде бы это его невеста, они поссорились, и вот она ушла, а он пришел просить у нее прощения. На коленях… Вот и попросил! – горько усмехнулась она.

– А как у вас оказалась посторонняя женщина?

– Ну, тут такое дело… – замялась вахтерша. – Моя сменщица попросила ее поселить. У нас имеются три-четыре комнаты, которые на особых условиях. Ну, в общем, студенты в них не живут. Я тут не решаю, это вы с начальством разговаривайте. Короче, вот эта женщина и поселилась на некоторое время. Сказала, недели на две. Наташа сама иногда в этой комнате жила, чтобы через всю Москву не ездить. Она вообще-то квартиру снимает аж на Лосиноостровской. Нет, вы не подумайте, она коренная москвичка. Просто у нее несчастье случилось. Мужик ее бизнесом вздумал заниматься, задолжал… В общем, пришлось им квартиру продать… А потом он погиб при невыясненных обстоятельствах. Ну, всего я не знаю. Наташка – она скрытная. В общем, вроде бы этой женщине она чем-то обязана…

– Полное имя вашей Наташи и адрес! – потребовал Гуров. – И телефон, если таковой имеется.

– Наталья Дмитриевна Поздеева. Я точный ее адрес не знаю, а телефон – пожалуйста. – Вера продиктовала Гурову номер сотового.

– Оставляю вас на попечение подполковника Засекина, – сказал ей Гуров. – Скоро подъедет следственная бригада. Следователь будет задавать вам вопросы. Постарайтесь ответить на них как можно полнее. Наверняка вас попросят составить словесный портрет молодого человека, который пришел к вам сюда с цветами. Надеюсь, портрет получится удачный. А я попробую навестить подругу погибшей.

Гуров объяснил ситуацию Засекину, забрал Крячко, и они поехали в сторону Лосиноостровской. Гуров не без внутреннего напряжения набрал номер, который дала вахтерша. Какова будет реакция незнакомой ему Наташи на смерть подруги, ему даже не хотелось представлять.

К его удивлению, Наталья Поздеева восприняла страшную новость с удивительным мужеством. Она не растерялась и не ударилась в слезы, а рассуждала на удивление трезво и последовательно. Гурову она не то чтобы не поверила, но не поверила, что он тот, за кого себя выдает. Когда он попытался договориться о встрече, заявила:

– Лучше сделаем так. Вы объясните, как вас найти, и я сама подойду. И еще желательно, чтобы на входе для меня уже был готов пропуск. Так я буду уверена, что вы действительно работаете в милиции.

Гуров попытался возражать:

– Наталья Дмитриевна, мы не можем так разбрасываться временем! Беда уже произошла, и неизвестно, что ждет нас впереди. И улики, кстати, имеют обыкновение портиться. Подумайте об этом!

– Мне нечего думать, – отрезала собеседница. – У меня есть некоторый опыт по этой части. И я вам не верю. Или мы встретимся завтра, или я вообще прекращаю разговор.

– Ну послушайте! – возмутился Гуров. – Это сущее безумие! Ваша подруга убита…

– Она мне не подруга, – невозмутимо отозвалась Поздеева. – Просто знакомая. Да, мы доверяли друг другу, на то имелись основания. А вот доверять вам у меня оснований нет. Чувствуете разницу?

– Хорошо, – сдался Гуров, останавливая машину. – Слушайте внимательно…

Он подробно расписал Поздеевой, как и когда найти его в главке, и попросил явиться к нему как можно раньше.

– Странно вообще, что вы прячетесь, – устало заметил он в конце. – Прекрасно известно, где вы работаете. Легче всего вас там найти. Опять же вопрос времени.

– Если вы и милиционер, – торжествующе заявила Поздеева, – то наверняка неважный. Уж сыщик бы мог сообразить, что я больше не появлюсь в общежитии. Почему? Но это же элементарно, Ватсон! Моя знакомая явно опасалась за свою жизнь. Но ее все же убили. Логично предположить, что теперь мне угрожает опасность.

– Почему вам? Вам что-то известно об этой истории? – встревожился Гуров.

– Нет, вы явно не тот, за кого себя выдаете! – с уверенностью сказала Поздеева. – Я прекращаю разговор. И учтите, я уже сказала, что у меня есть кое-какой опыт!

– Что она сказала? – с интересом спросил Крячко, когда Гуров с видом полной досады сунул телефон в карман.

– Она сказала, что я неважный сыщик, – буркнул Гуров. – И еще обозвала доктором Ватсоном. Удивительно неделикатная женщина! А хуже всего то, что она тоже до смерти напугана и не хочет с нами встречаться. Это мне не нравится, но, боюсь, придется принять ее правила игры.

– Не нужно было сообщать ей про смерть Пригожиной! – сказал Крячко.

– Может быть, – согласился Гуров. – Но слово не воробей. Придется возвращаться и ждать до завтра. Поздеева заявила, что сама навестит нас.

– Это я понял, – сказал Крячко. – Слышал, как ты прокладывал маршрут. А если она не явится?

– Может случиться и так, – задумчиво произнес Гуров. – На работу она, во всяком случае, грозится больше не выйти. Но это может означать только одно: Поздеева явно что-то знает! Иначе с чего бы ей так бояться?

– Возможно, она просто осторожный человек, – возразил Крячко. – Она приютила знакомую, которая от кого-то пряталась, знакомую убили. По-моему, естественно, что теперь ей не хочется выходить на работу. Мне бы тоже не захотелось.

– Нет, я уверен, что причина неприятностей Поздеевой известна, – заявил Гуров. – Осторожность не рождается на пустом месте. Если ты знаешь, что электроприбор не бьет током, зачем ты будешь надевать резиновые калоши? Причем Поздеева не просто боится! Она страшно напугана. Сам же слышал, как подробно я расписывал приметы нашего главка! В общем, поехали обратно. Будем надеяться, что завтра нам повезет больше и Поздеева найдет в себе силы войти с нами в контакт.

Он развернул машину и направился обратно к центру. Но когда они уже подъезжали к Останкино, на телефон Гурова вдруг поступил вызов. Он удивил его настолько, что Гуров опять затормозил и продолжил разговор уже в стоящей машине. Звонила Поздеева.

Голос у нее на этот раз оказался совсем не таким спокойным, как некоторое время назад. Она задыхалась и была по-настоящему взволнована. Впрочем, присутствия духа Поздеева не теряла и сейчас, несмотря на чрезвычайные обстоятельства. Фразы у нее получались короткие, рубленые, как бы брошенные на бегу:

– Это вы, сыщик? Слушайте, вы мне нужны!

Гуров не стал осыпать собеседницу упреками.

– Что-то случилось? – серьезно спросил он.

– Вот именно. Кажется, я влипла. Меня преследуют. Давайте попробуем у Перловского кладбища…

– Хорошо, – сказал Гуров. – Перловское кладбище. Мы уже едем.

Он быстро вылез из-за баранки, уступая место Крячко. Они поменялись местами и поехали. Стас понял Гурова с полуслова и погнал машину на предельно возможной скорости.

– Почему вы решили все-таки с нами встретиться? Вдруг мы те, кто вас преследует? – спросил Гуров, продолжая разговор.

– Я уже навела справки. Убедилась, что вы именно тот, за кого себя выдаете. С большой вероятностью.

– Вы очень непростая женщина! – сказал Гуров. – Где именно у кладбища мы встретимся? Я буду на синем «Пежо».

– Ясно. Оставьте машину у входа и пешком обойдите кладбище со стороны пруда. Потом возвращайтесь. Я к вам подойду. В случае чего… У вас есть оружие?

Голос женщины был наполнен такой болью, что Гуров не решился отшутиться.

– Куда же мы без оружия! – сказал он с легкой досадой. – Не волнуйтесь.

Оружия при них не было. По случаю жаркой погоды скрытное ношение его было затруднительно, а шататься по городу с наганом за поясом, по мнению Гурова, приличествовало только революционным матросам. Но теперь, почувствовав нешуточную тревогу в голосе незнакомой ему женщины, Гуров встревожился и сам. Ему показалось, что про оружие она упомянула неспроста.

Полковника Крячко тема оружия волновала всегда, и он тут же стал соображать, что можно прихватить с собой на время прогулки по кладбищу.

– Монтировка, гаечный ключ, какая-нибудь железяка? – поинтересовался он. – Что в нашем распоряжении?

– Идти на встречу с женщиной с монтировкой в руке? – покачал головой Гуров. – Это совершенно невозможно! Только человек, абсолютно лишенный вкуса, может так поступить.

– А если за ней гонится целый автобус отморозков? – спросил Крячко. – Когда нам настучат по башке…

– Целый автобус нам не одолеть и с оружием, – заметил Гуров. – Будем надеяться на лучшее. И вообще, главное оружие – это воля и сила духа. И тебе это прекрасно известно. Вот если мы их лишимся, тогда наше дело плохо.

– Ну смотри, – покачал головой Крячко. – Ты начальник, тебе виднее. А я бы все-таки на твоем месте возил в тачке помповое ружье. На всякий случай. Как, знаешь, в кино – шериф останавливает машину, снимает шляпу, достает из-под сиденья ружье…

– Размечтался! – усмехнулся Гуров. – Если я буду возить в машине ружье, его сопрут в первый же день. Это тебе не Дикий Запад, тут надо держать ухо востро.

За разговорами они не заметили, как добрались до Перловского кладбища. Женщина больше им не звонила, а набирать ее номер Гуров не хотел из соображений безопасности. Неизвестно, в каких условиях она сейчас находилась. Возможно, неожиданный звонок мог ей повредить.

На площадке возле кладбищенских ворот стояло несколько запыленных легковых машин. В остальном место казалось пустынным, почти безлюдным. Никаких похоронных процессий. Солнце палило нещадно, и листья на деревьях жухли буквально на глазах, сворачивались в трубочку. Когда Гуров и Крячко вышли из машины, лучи буквально набросились на них. Крячко сразу же полез за носовым платком и принялся утирать покрывшуюся потом шею.

– Да-а, жарища! – сказал он, покряхтывая. – А как ты думаешь, нашей дамочке не могло напечь голову? Ну, типа галлюцинаций? Мания преследования, встреча у кладбища… Антураж уж больно какой-то экзотический. Может, все это одни нервы, а?

– Может быть, – ответил Гуров, оглядываясь по сторонам.

Он не видел ничего, что могло бы насторожить и даже просто привлечь внимание. Сонная атмосфера окраины нарушалась назойливым рокотом автомобильных моторов, накатывающимся с Кольцевой дороги. Однако весь транспорт мчался мимо.

– Ну что? Разделимся? – спросил Гуров. – Я пройдусь, а ты посмотри, что тут и как. Наверняка если эти преследователи существуют, то пришли сюда не пешком.

– Давай, – согласился Крячко. – Только не задерживайся. Одна нога здесь, другая там. И вообще, я бы предложил сейчас окунуться. Если эта дамочка за нами наблюдает, то сразу поймет, что мы не злодеи. Злодеи, купающиеся в пруду, – это невероятно!

– Боюсь, что в таком случае она точно решит, что милиционеры из нас никудышные, – усмехнулся Гуров. – И еще меня интересует: если вдруг появятся настоящие злодеи, ты станешь бегать за ними в мокрых трусах?

– Ладно, будь по-твоему! – махнул рукой Крячко. – Будем париться дальше. Но ты все-таки постарайся провернуть это дело по-быстрому.

Гуров пообещал сделать все, что в его силах, и, оставив напарника на стоянке, обогнул угол кладбища и отправился вдоль пруда, высматривая в раскаленном воздухе что-нибудь похожее на женскую фигуру. Он не был уверен, что Поздеева зафиксировала их появление. В конце концов, она не являлась тайным агентом, поднаторевшим в конспирации. Несмотря на свое хладнокровие, действовать могла только как обычная женщина, попавшая в чрезвычайную ситуацию. «Наверное, прячется где-нибудь в кустах неподалеку от кладбищенской ограды», – решил Гуров.

Сухая редкая трава шуршала под ногами. Кожа на голове, казалось, плавилась от солнца. Гурову и самому вдруг невыносимо захотелось залезть в прохладную воду пруда и не выходить оттуда до самого заката. «Надо же! И это только начало лета! – подумал он. – Что ждет нас дальше? Армагеддон? Пустыня Сахара?»

Гуров все же пересилил себя и заставил не размышлять о жаре. Дойдя до конца ограды, он остановился. Впереди в полусотне метров над полоской асфальта струился горячий воздух. Очертания жилого квартала, расположенного за дорогой, колебались, точно это был мираж. Там же, у дороги на краю пруда, стояла машина – «жигуль» зеленого цвета. Людей ни в автомобиле, ни поблизости не наблюдалось. Гуров постоял еще немного, повернулся и пошел назад. Постепенно его все больше брала досада. Было похоже на то, что Поздеева попросту решила водить их с Крячко за нос. «Добро бы погода еще подходящая, – сердито подумал он. – А то загнала на край света, и топай тут по жаре!»

Он хотел побыстрее вернуться к машине и уже ускорил шаг, как вдруг услышал у себя за спиной какой-то непонятный шум. Гуров повернулся и обомлел.

Откуда взялась эта женщина, он понять не мог, да у него и не оставалось для этого времени. Две вещи не вызывали у него никакого сомнения: то, что это была Поздеева, и то, что о грозящей ей опасности она ничуть не нафантазировала. Слишком невероятным оказалось появление преследуемой женщины именно в этом месте и именно в этот момент.

А женщину, безусловно, преследовали. Она бежала, довольно быстро, но достаточно неловко, не в такт взмахивая руками, как это делают молодые женщины, не занимающиеся спортом. Лицо ее было обращено к Гурову – но он в первую очередь увидел только глаза, показавшиеся ему огромными.

Еще он успел заметить коротко стриженные темные волосы, куцую джинсовую курточку и вытертые на коленках джинсы. С первого взгляда ее можно было принять за подростка. Но подробнее Гуров не сумел рассмотреть ее внешность. Его внимание тут же переключилось на тех, кто преследовал женщину.

Их было двое. Двое молодых, хорошо тренированных мужчин в легких, не стесняющих движений костюмах. Они бежали за женщиной, и расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. Откуда они появились, Гурову стало ясно, когда он увидел стоящий неподалеку от зеленых «Жигулей» автомобиль-седан, марку которого издалека угадать не сумел. Этот автомобиль подъехал совсем недавно. Раньше его на этом месте не было.

Прикидывая, сумеет ли справиться с парочкой молодых бугаев в одиночку, Гуров полез в карман за мобильником. Звонок окажется нелишним. Во-первых, он позовет на подмогу Стаса, во-вторых, преследователи поймут, что имеют дело не с одиночкой. Это тоже будет ему на руку.

Он успел набрать номер и назвать Крячко по имени. А больше ничего сказать не успел, потому что бегущая прямо на него женщина крикнула с раздражением:

– Ну что вы уставились?! Не видите, что нужна помощь? Задержите этих ублюдков! Я вызову милицию!

Последнюю фразу она произнесла, уже пробегая мимо. Подобный поворот дела озадачил Гурова. Но на рассуждения не оставалось времени. Те, кто гнался за женщиной, были уже близко. На Гурова они не обращали внимания. Возможно, воспринимали его как обычного прохожего, мирно прогуливающегося у пруда. Когда Гуров заступил им дорогу, один из парней угрожающе крикнул:

– Папаша! Прими в сторону! А то как бы не помяли!

Несмотря на злое выражение лица, этого типа можно было назвать красавчиком, и он вполне подходил под описание «убийцы с цветами», которое дала вахтерша Вера. Но сейчас он мало походил на дамского угодника, да и с Гуровым церемониться явно не собирался. Поняв, что Гуров никак не хочет уступить дорогу, мужчина решительно бросился вперед, норовя с ходу снести препятствие крепким плечом, которое выставил вперед наподобие тарана. Действовал он не слишком хитро, видимо предполагая в Гурове обычного гражданина, незнакомого с приемами самообороны.

В последнюю секунду Гуров уклонился от несущегося на него парня, резко взмахнул рукой и нанес удар уже по уходящей цели. Самоуверенный красавчик сам подставил ему свой тыл, и ребро гуровской ладони, точно алебарда, обрушилось на незащищенную шею бегущего. Шея была накачана, но и удар получился достаточно плотным – послышался короткий хруст, парень вскрикнул и, раскинув руки, полетел на землю.

Второй преследователь, который поначалу вообще не обратил на Гурова никакого внимания, пробежал уже метров десять, но, услышав крик, обернулся. Увиденная картина заставила его остановиться. Он еще раз обернулся, посмотрел вслед убегающей женщине, потом снова взглянул на лежащего в пыли товарища, выругался и медленно стал возвращаться. Теперь он не сводил глаз с Гурова, но при этом что-то искал у себя в заднем кармане. Это был высокий широкоплечий человек с невыразительным, несколько асимметричным лицом, на котором самой примечательной деталью оказался высокий лоб.

Гуров не стал представлять, что может быть у лобастого в кармане. Желая предупредить непоправимое и внести ясность в ситуацию, сердито крикнул:

– Стоять на месте! Милиция! Предъявить документы!

Напряженный взгляд идущего на него человека прояснился. Наверное, до сих пор он терялся в догадках, что за неожиданное препятствие возникло у них на пути, и, страшась неизвестности, чувствовал себя не слишком уверенно. Но теперь, точно зная, что имеет дело всего лишь с милицией, приободрился, и события стали развиваться с пугающей быстротой.

Не успел Гуров моргнуть глазом, как его противник выхватил из кармана кастет, надел его на пальцы и прыгнул вперед, как тигр. Делал он все очень быстро, да еще был вооружен, и Гуров, испугавшись, что уступит в прямом бою, бросился нападающему в ноги. Просто сгруппировался и как бы швырнул себя вниз, под набегающего врага.

Маневр удался. Лобастый, уже собиравшийся нанести сокрушительный удар никелированным кастетом, споткнулся, потерял равновесие и, перевернувшись через Гурова, упал на землю.

Но, потеряв равновесие, парень не потерял присутствия духа. Он превосходно владел своим громоздким телом и, перекувырнувшись еще раз на траве, одним движением распрямился и вскочил на ноги, словно и не было никакого падения. Далее он принял боксерскую стойку и, пританцовывая, опять пошел на Гурова. Кастет грозно посверкивал в лучах полуденного солнца.

Гуров понял, что словами этого человека не проймешь. Поэтому он не стал повторять заклинание про милицию, а сразу перешел к делу. Все преимущества были на стороне лобастого. Поэтому Гуров мог противопоставить ему сейчас только одно – наглость. Противник был уверен, что Гуров будет стараться уклоняться от схватки и тянуть время. Для человека, на которого идут с холодным оружием, такое поведение вполне естественно. Но Гуров не стал тянуть резину. Очертя голову он бросился вперед, имитируя хук с правой, а сам в последний момент исхитрился нанести удар ногой в пах.

Лобастого тоже подвела самоуверенность. Он попался на уловку, и его запоздавший выпад пришелся в воздух. Гуров услышал, как отягощенный кастетом кулак просвистел над самым его ухом, а потом уже почти без помех подъемом ноги, что называется, «зарядил» сопернику в пах.

Надо было признать, что этот громила оказался на редкость терпелив к боли. Обычный человек после такого удара катался бы по земле, ни на что больше не реагируя. Этот же только окаменел на мгновение (колени его при этом слегка подогнулись, взгляд помутился), но тут же, нечеловеческим усилием собравшись, он ухитрился ткнуть Гурова кастетом в висок.

И без того ослепительное солнце словно взорвалось у Гурова над самой головой. Он увидел как будто нестерпимую вспышку пламени, услышал неприятный хруст в собственном ухе и неловко отвалился в сторону, споткнувшись о валяющегося рядом красавчика. Следом в глазах потемнело, и Гуров на какое-то время потерял сознание.

Очнулся он быстро и как-то сразу сумел подняться. В голове у него гудело и звенело, и соображал он плохо, действуя в основном инстинктивно. Но то, что ему несказанно повезло, Гуров сообразить сумел. Если бы не его удачное контрнаступление и не первый удар, все могло бы окончиться гораздо плачевнее. Приложи его лобастый не вскользь, а во всю свою силу, и Гуров мог бы уже никогда не увидеть синего неба и ясного солнца.

Теперь же он опять мог все это видеть, и даже кое-что помимо этого. Он оценил обстановку вокруг и принял кое-какие меры. Его последний соперник, все силы которого ушли на удар кастетом, теперь все же опустился на землю и восстанавливался после травмы, нанесенной Гуровым. Зато начал приходить в себя красавчик. Кажется, он был очень зол, и возобновление общения с ним грозило неприятностями. Между тем женщина улепетывала все дальше и дальше, не собираясь останавливаться и даже не оглядываясь назад. Крячко еще не появлялся. Гурову стало очень одиноко. Он допускал, что поблизости кто-то из окрестных жителей наблюдает за его мучениями, но эта мысль нисколько не согревала ему душу. По такой жаре трудно было надеяться на правовую активность населения.

– Вот сволочь! – вдруг отчетливо сказал красавчик, одним махом поднимаясь с земли. – Бабий заступник! Жить надоело?

– Это мент, Сивый! – прохрипел сидящий на четвереньках лобастый. – Понял? Ментяра. Что ты его уговариваешь?

– Вот оно что! – почти не удивился красавчик. – Ну, мент, извини! Ничего личного, как говорится…

Гуров с усилием выпрямился и сжал кулаки. Он сейчас был не в лучшей форме. После обмена ударами ему хотелось взять небольшую паузу, может быть, утереться мокрым полотенцем, прополоскать рот водой, отдышаться. Но секундантов и рефери рядом не было. Только враги, которые не хотели ждать.

Красавчик подпрыгнул и довольно неплохо изобразил прием карате, намереваясь, видимо, снести Гурову голову. Тот каким-то невероятным усилием поставил блок и сумел частично отвести разящий удар, но все же не удержался на ногах и упал на землю. Вошедший в раж красавчик не собирался останавливаться, поэтому Гуров постарался откатиться как можно дальше. Нужно было сопротивляться до последнего.

Трудно сказать, что произошло бы дальше, но в этот момент с той стороны, куда бежала женщина, раздался разъяренный мужской рев. Крик этот прозвучал настолько яростно, что не обратить на него внимание было невозможно. Нападение сорвалось, и все уставились на бегущего вдоль пруда мужчину.

Таким страшным Гуров еще не видел своего друга. Крячко был красен от солнца и гнева. Рубашка на нем почему-то была нараспашку и болталась, как на огородном пугале. Выпученные глаза были налиты кровью. И в руке у него блестел никелированный ствол пистолета!

Гуров недоумевал, где Крячко сумел раздобыть пистолет. Уж точно не в его «Пежо». И еще Гуров не мог понять, куда исчезла женщина. Он только что видел ее хрупкую фигурку. Бежать до конца ограды ей еще долго. Не сквозь землю же она провалилась?

Но размышлять и разгадывать загадки времени не было. Красавчика тоже обеспокоило появление нового лица с оружием. Шутить он не собирался. Не дожидаясь, пока Крячко приблизится на расстояние прицельного выстрела, он выхватил из-под пиджака пистолет и открыл огонь.

Даже если он являлся тем самым убийцей, который расправился в общежитии с Пригожиной, глушитель с пистолета он, разумеется, успел уже снять. А навинчивать его сейчас не было времени. Выстрел прогремел над сонным кладбищем, вспугнув прятавшихся в пыльной листве воробьев и прокатившись эхом над гладью пруда.

Попасть с такого расстояния он в Крячко не сумел, но опасность была слишком реальной. Крячко упрямо бежал вперед. Красавчик снова вскинул пистолет. Гуров схватил его за лодыжки и дернул с такой силой, будто хотел швырнуть через ограду кладбища. Парень, уже падая, все же успел нажать на спусковой крючок. Снова стукнул выстрел.

– Бросай оружие, сука! – дико заорал бегущий Крячко. – Пристрелю на месте!

Гуров сцепился с красавчиком, который потерял пистолет. Он пытался удержать парня, но тот все-таки вырвался и, ударив Гурова в грудь обеими ногами, отбросил в сторону. Затем он попытался найти на земле пистолет, но лобастый схватил его в охапку и толкнул в сторону пруда.

– Уходим!

Красавчик подчинился сразу. Но поступил неожиданным образом. Прямо в одежде бросился в воду и быстро поплыл на другую сторону пруда. Лобастый тем временем тоже достал из кармана пистолет и с застывшим лицом принялся выстреливать патрон за патроном в сторону Крячко. Гуров попытался вскочить, чтобы помешать лобастому, но у него перехватило дыхание, а боль в груди не позволила двигаться.

Под градом пуль был вынужден залечь и Крячко. Но, похоже, у лобастого отсутствовало намерение кого-нибудь убить. Он вполне удовлетворился произведенным эффектом и тоже бросился в пруд и с удивительной ловкостью поплыл на противоположный берег. Первым желанием Гурова было последовать за ним, но ему даже не сразу удалось подняться на ноги, настолько неважно он себя в тот момент чувствовал.

Сначала ему показалось, что Крячко ранен. Стас был на удивление спокоен. Ни следа той ярости, с которой он мчался на выручку Гурову. С расслабленным видом Крячко присел на сухой траве и хмуро наблюдал, как переплывают пруд два дерзких преступника. Гуров, морщась от боли, сел рядом. Он уже понял, что догнать бандитов не удастся. Не говоря ни слова, он полез за мобильником, намереваясь звонить в дежурную часть. Он надеялся, что удастся окружить район прежде, чем эти двое уйдут далеко. Но, к его огромному разочарованию, выяснилось, что телефон пострадал даже больше, чем хозяин. Кнопки не реагировали, экран не светился, поэтому, предприняв несколько безуспешных попыток, Гуров выругался и зашвырнул телефон далеко в пруд. Телефон упал в воду, булькнул и ушел на дно.

– На мой не надейся, я его в машине оставил, – буркнул Крячко.

– А ты чего? – спросил Гуров.

Крячко понял его с полуслова.

– Ногу подвернул, когда этот козел палить начал, – нехотя сказал он. – Не ожидал. Наглые попались твари. Чьи, интересно? Подготовлены дай бог! Хоть пятиборье сдавай!

Действительно, беглецы уже преодолели водный барьер, выбрались на противоположный берег и скрылись в зеленых зарослях.

– Куда они в мокрых штанах? – проворчал Крячко.

Гуров вспомнил про машину и повернул голову. Иномарка у дороги уже исчезла. «Слаженно действуют, – подумал он. – И чуть-чуть побыстрее, чем мы».

– Откуда пистолет? – спросил он. – И где женщина?

– Пистолет? – Крячко уставился на него непонимающим взглядом, потом криво улыбнулся и принялся озираться по сторонам, будто потерял что-то. – А! Так это, когда ты позвонил… Я так психанул, что сгоряча оторвал у тебя в машине какую-то никелированную штуку. Вы ее издали за ствол приняли. Я, собственно, на это и рассчитывал. Только я не рассчитывал, что у вас тут свои стволы имеются. А женщина… Если честно, то я…

Он не успел объяснить, что произошло с женщиной, потому что вдруг со стороны жилого квартала донесся какой-то странный и сильный хлопок. Гуров и Крячко разом повернули головы и ахнули – зеленые «Жигули» пылали, со всех сторон охваченные прожорливым рыжим огнем. Гуров даже вскочил, опершись о плечо Стаса, но потом безнадежно махнул рукой и сел обратно на землю.

– Ну и попали! – сказал он с отвращением. – На ровном месте, да мордой об асфальт! Называется, съездили на встречу!

– Кто мог знать? – заметил Крячко. – Кто мог знать, что эту психопатку и в самом деле пасут?

– Почему психопатку? – спросил Гуров.

В этот момент слева донесся жалобный женский крик. Гуров обернулся. Откуда ни возьмись опять появилась женщина в джинсах. Так же неловко взмахивая руками, она мчалась теперь обратно. Лицо ее было искажено гримасой отчаяния.

Крячко молча дернул подбородком в ее сторону.

– А говоришь, почему психопатка? – пробурчал он. – Куда вот она сейчас мчится? Со мной разбираться?

Но женщина, не обращая внимания на оперативников, пробежала мимо и продолжила путь, выкрикивая что-то нечленораздельное.

– Вот дьявол! – произнес Гуров, с усилием поднимаясь. – Похоже, это ее машина!

Прихрамывая, он затрусил вслед за женщиной. Поднялся и Крячко. Он тоже попытался бежать, но охнул и тут же опять уселся на траву. Растирая поврежденный сустав, дождался, пока Гуров и женщина вернулись.

– Я пять лет копила на эту машину! – всхлипывала женщина. – Какие вы все гады!

– Ну не преувеличивайте, Наталья Дмитриевна! – утешал ее Гуров, который уже выяснил, что они имеют дело действительно с гражданкой Поздеевой. – Не все. Мы, например, за вас. Но я полагаю, что кто-то хочет вас сильно напугать. Для этого и машину взорвали. Обещаю, как только мы их возьмем, я приложу все силы, чтобы добиться от них материальной компенсации для вас. Однако скажите мне, почему на вас открыта настоящая охота? Знаете что-то?

– Да ничего я не знаю, – простонала Поздеева. – У Лиды Пригожиной мужик влез куда не надо, а я виновата?

– Влез? Куда влез?

– По-моему, этого и Лидка точно не знала, – плача, ответила женщина. – Терзалась, что от него ни слуху ни духу. Он пропал, а за ней какие-то мужики стали ходить. Телефон прослушивали. В общем, у нее крыша поехала, и она ко мне прибежала. Спрячь, говорит, на пару дней. А теперь вот и я…

– Значит, выходит, у Пригожиной мужик пропал, не сказав ни слова? – покачал головой Гуров.

– Нет, почему? Два слова он ей сказал, – вспомнила Поздеева. – Она все еще удивлялась. Он в последний раз ей позвонил, что-то хотел объяснить, но связь прервалась, и она разобрала только два слова.

– Что за два слова? – Гуров в волнении схватил женщину за плечи.

– Да чепуха какая-то, – скривилась она. – Он сказал… Он сказал: «Советская Родина…»

Гуров и Крячко уставились друг на друга. Ни у того, ни у другого даже двух слов сейчас не было.

Глава 4

Поезд уносил Гурова и Крячко в сторону Нижнего Новгорода. На этот раз они оба сами вызвались отправиться в командировку. Нужно было прийти в себя после цепи неудач в Москве. Зализать, так сказать, раны. Смерть Пригожиной, проигранная схватка у пруда, убежавшие бандиты, взорванная машина Поздеевой – все это легло на плечи Гурова тяжким бременем, и он даже не видел путей, как избавиться от этого бремени. Несмотря на обилие событий, они ни на шаг не приблизились к сути происходящего. Одно теперь стало ясно абсолютно точно – бывший опер Быков на самом деле попал в нехороший переплет. Но никаких предположений, никаких намеков не было. Кроме тех двух слов, о которых упоминала подруга покойной Пригожиной, – «Советская Родина».

– Что это вообще такое – «Советская Родина»? – сердясь, спросил Гурова генерал Орлов, когда выслушал доклад подчиненного. – Это к чему вообще? Ты сам-то понимаешь, что сказал?

– Это не я сказал, – возразил Гуров. – По словам Поздеевой, это сказал Быков, когда в последний раз звонил сожительнице. Разговор прервался, и к чему имеют отношение эти два слова, не знала и сама Пригожина. Увы, но теперь мы не можем у нее ничего спросить. Однако не думаю, чтобы в трудную минуту Быков стал бы говорить какую-то чепуху.

– Не такой он человек, – подтвердил Крячко. – Мужик конкретный. Не говорю «был», хотя оно так и просится на язык…

Генерал гневно посмотрел на него.

– Типун тебе на язык! Вот чего! – сказал он. – Про Быкова каждый день спрашивают. В министерство из Думы звонят. Интересуются, как продвигается дело. Крупные бизнесмены справляются…

– Кто именно? – вскинул голову Гуров. – Фамилии можешь назвать, Петр Николаевич?

Генерал покрутил головой:

– Чего ты встрепенулся? Для чего тебе их фамилии? Вижу я, куда ты клонишь! Так я никаких тебе фамилий не скажу. Во-первых, потому, что не считаю это правильным. Во-вторых, потому, что сам не знаю. Меня в министерстве об этом в известность поставили. В общих чертах, без фамилий. Просто чтобы я уяснил значимость… Вот и ты уясни.

– Я уяснил, – проворчал Гуров. – Только мне немного странно, что обычным частным сыщиком, бывшим опером интересуются такие большие люди. Это в двух случаях только бывает – или когда эти люди чего-то опасаются, или в кино, где всем до всего есть дело.

– Ну ты это брось! – прикрикнул Орлов. – Как будто у нас наверху одни манекены сидят! Я тебе уже говорил, Быков оказывал услуги кое-кому из важных людей, считался надежным и ловким человеком. А многие его и по прежней службе знают. Пользуется человек уважением.

– Так пользуется, что вторую неделю никто его найти не может, а те, кто каким-то образом имел к нему отношение, прячутся по глухим углам, – сказал Гуров. – Тут не уважением пахнет.

– Вообще-то я вам поручил разобраться, чем это пахнет, – нахмурившись, заявил генерал. – А вы только и делаете, что вопросы задаете. Распустил я вас, ребята! Давайте, двигайте в Нижний! Может быть, там что-то отыщете. Здесь, я полагаю, вам пока делать нечего. Та банда, которая с вами схватилась, сейчас на дно наверняка заляжет.

– А Поздеева? – быстро спросил Крячко.

– За Поздеевой присмотрит Засекин, – жестко сказал Орлов. – Дам ему в подмогу пару человек и поручу сдувать с этой женщины пылинки. Больше ничем заниматься не будет. Довольны? Ну, разумеется, из Нижнего я вас жду в самые короткие сроки и с весомыми результатами. Если опять вернетесь ни с чем…

– Не исключено, – дерзко сказал Гуров. – Паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Ну и что, если в Нижнем обнаружили какую-то бумажку? Какими путями она туда попала, никому не известно.

– Вот и узнайте каким! – подвел черту под разговором Орлов. – Максимум вам четыре дня на это.

– Без дороги, – мрачно, но твердо добавил Гуров.

В Нижний прибыли ранним утром. Их встречали. Служебная машина с шофером у вокзала и сотрудник в штатском на перроне, нервный насупленный блондин лет тридцати семи, без остановки трындевший с кем-то по мобильному. Впрочем, болтовня не мешала ему внимательно следить за пассажирами, выходящими из вагонов.

Гурова с Крячко он вычислил безошибочно, спрятал в карман телефон и представился с исключительным пиететом, чем сразу же понравился Гурову.

– Платон Ребров, оперуполномоченный, – сообщил сотрудник. – Добро пожаловать, товарищи полковники, много о вас наслышаны, это честь для нас… Я на машине. Сейчас подъедем в гостиницу, отдохнете…

– Гостиница – это здорово, – сказал Гуров. – Но, может быть, мы просто перекусим где-нибудь и сразу займемся делом? Вам поручено нас только встретить или вы готовы ввести нас в курс дела?

– Прошу в машину, товарищ полковник, – сказал Ребров, словно не слыша вопроса. – Мы тут очень серьезно относимся к гостям из Москвы. Гостиницу вам подыскали хорошую, с видом на Оку. Номер удобный, есть душ, ванна, кабельное телевидение. Есть даже компьютер с выходом в Интернет. Мы рассудили, что вам может понадобиться. И отдохнуть не помешает. Все равно сейчас никого на месте не найдете.

Он усадил гостей в машину и скомандовал шоферу:

– Трогай!

Потом опять заговорил про гостиницу, про особое обслуживание, которое позволяет даже заказать в номер любое блюдо в любое время суток.

– Так что завтрак вас уже поджидает, – оптимистично заявил он и вдруг почти без паузы добавил совсем другим тоном: – А в курс дела я вас непременно введу. Только дела у нас тут паршивые, если честно. Потому что хотите верьте, хотите нет, а Дужкин сбежал.

– Не понял, – ошарашенно отреагировал Гуров. – Какой еще Дужкин?

– Ну тот самый артист, у которого обнаружилась лицензия вашего Быкова, – объяснил Ребров. – Вы же из-за него приехали?

– И он сбежал?

– Сбежал, – подтвердил Ребров. – Ну вот так вышло.

– А он, может быть, и лицензию с собой прихватил? – ехидно поинтересовался Крячко.

– Нет, лицензия у следователя, – серьезно ответил Ребров. – Подшита к делу. Но Дужкин в бегах. Такая вот оказия. Вчера вечером убежал. По правде говоря, из-за разгильдяйства охраны это случилось.

– И что, невозможно теперь его поймать? – спросил Гуров. – Мне говорили, что этот ваш Дужкин не особенно ловок, не профессор преступного мира.

– Так-то оно так, но в этом заключается и некоторое его преимущество, – поморщился Ребров. – Если руку на сердце, он не слишком кому и нужен. То есть, конечно, его ищут, товарищ полковник…

– Но спустя рукава, – закончил Гуров. – Понятно.

– Не то чтобы… – уклончиво сказал Ребров. – Но сами знаете, людей постоянно не хватает, уровень преступности высокий, особенно возросло число дерзких преступлений. Само собой, все силы туда брошены.

– А Дужкина пускай полковники из Москвы ловят, раз он им так нужен! – засмеялся Крячко. – Теперь ясно, почему хозяева нам с самого начала про отдых толкуют. Перед охотой собак всегда кормят и дают отдохнуть.

– Ну что вы, совсем не поэтому! – запротестовал Ребров. – Кстати, мы номер подготовили раньше, чем сбежал Дужкин. Так что тут никакой связи, товарищ полковник!

– Он шутит, – сказал Гуров. – Ты, Ребров, не обижайся. Но вообще некрасиво получилось. Последняя надежда у нас оставалась на вашего афериста. А теперь получается – ищи ветра в поле.

– Попробуем найти, – виновато отозвался Ребров. – Хотя он и не совсем наш. Дужкин то есть. Он вообще-то залетный, из Мордовии. Там ему вроде как тесно стало. А здесь у него кое-какие связи образовались. Сами знаете, рыбак рыбака…

– Одним словом, поможешь нам найти Дужкина? – спросил напрямую Гуров.

– Постараюсь, – скромно ответил Ребров. – Меня пока от других дел освободили. Предполагали, что вы с пустыми руками уезжать не захотите…

– Да уж, – хмыкнул Гуров. – Значит, сейчас перекусим, потом с делом бы ознакомиться, и будем решать, где Дужкина искать. А еще очень хотелось бы посмотреть личные дела тех охранников, по чьей вине Дужкин сумел совершить побег.

– Понимаю, – кивнул Ребров.

– Только последнее не так явно нужно сделать, – заметил Гуров. – Исподволь. Понимаешь, Ребров?

– Так точно, сделаем.

Они приехали в гостиницу, позавтракали, оставили вещи в номере и в сопровождении Реброва отправились в следственный комитет. Ознакомление с делом Дужкина почти ничего им не дало. Его художества не имели прямого отношения к деятельности Быкова, да и вообще не имели к ней никакого отношения, за исключением лицензии, которая, похоже, попала к Дужкину если не с помойки, то, во всяком случае, достаточно случайно. Собственно, главное и заключалось в том, каким путем оказалась лицензия у мелкого провинциального афериста. Гуров был уверен, что следователю тот рассказал обычную байку, достоверность которой никто особенно и не проверял, поскольку не было такой необходимости. По-настоящему эта лицензия интересовала только их с Крячко.

«Что выросло, то выросло, – решил Гуров. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Придется самим включаться в поиски, ничего не поделаешь. Лишь бы этот Ребров оказался толковым парнем. В одиночку нам здесь не разобраться. А действовать нужно быстро».

Времени катастрофически не хватало. Гуров отлично помнил, на сколько отпустил его генерал Орлов, и понимал, что это не было шуткой. Орлов ждал значимых результатов. Слишком много неприятностей уже закрутилось вокруг имени Быкова.

В первую очередь Гуров хотел прояснить для себя обстоятельства побега Дужкина. Однако тот человек, который считался виновником побега, некий Трофимов, надзиратель СИЗО, находился в больнице, и к нему никого не пропускали. Гуров навел справки и пришел к выводу, что это не спектакль. Трофимов и раньше жаловался на сердце, а неприятность с заключенным совсем его сразила. Возможно, никакого злого умысла в его действиях и не было, но утверждать это никто бы не решился.

Гуров предпринял попытку объясниться с местным милицейским начальством, заручиться, так сказать, поддержкой, был принят им довольно любезно, но все ограничилось только несколькими дипломатическими заявлениями о сотрудничестве, после чего начальство растаяло в воздухе, сославшись на занятость.

Поняв, что выбор у них остается совсем небольшой, Гуров собрал в гостиничном номере совещание.

– Значит, так, Платон Ребров, друг ты наш любезный! Делай что хочешь, но не сегодня завтра негодяй Дужкин должен быть у нас в руках! Понимаю, это звучит дико, но другого выхода нет. Мы должны с ним встретиться во что бы то ни стало. Разрешаю применить для этого любые методы, в том числе даже те, которые могут показаться не слишком законными. Другими словами, ты можешь предложить какое-то нестандартное решение? Ты же местный, знаешь все реалии!

Ребров надолго задумался. Он долго и мучительно о чем-то размышлял, исподлобья посматривал на московских гостей и тер переносицу. Наконец поднял голову и неуверенно проговорил:

– Ну, я не знаю… Сложно, конечно. Да он все равно попадется, не сегодня, так через неделю. Это же без царя в голове люди…

– Мы, Ребров, ждать не можем, – перебил его Гуров. – И потом, есть еще одна важная деталь. Вдруг все это гораздо серьезнее, чем показалось вначале? Тогда Дужкина просто-напросто пристукнут, и останутся нам тогда одни рожки да ножки!

– Это может быть, – согласился Ребров. – Пристукнуть могут и без причин, между прочим. Среди этого контингента разборки сплошь и рядом. Только я хочу сказать, что обычным порядком его искать невыгодно. Проще подождать, пока сам объявится. Или его труп. Сами понимаете, здесь он никого особенно не волнует. Если только нелегальными путями идти…

– Не разбегайся, прыгай, Ребров! – рассердился Гуров. – Мы ему про дефицит времени, а он кашу по тарелке размазывает!.. Говори конкретно, что нужно сделать?

– Да что сделать? – вздохнул Ребров. – Можно попробовать поискать среди блатной публики. Наверняка кто-то знает, где Дужкин, а за хорошие бабки кто-то его и сдаст с удовольствием. Сейчас такие времена – все можно купить, только назови цену…

– Ну, ты даешь, Ребров! – округлил глаза Крячко. – Ты как это себе представляешь? У нас статьи на представительские расходы в командировочном бюджете не предусмотрено. Ты не гляди, что мы из Москвы. Мы такие же бедные менты, как и ты.

– Ну, ты, Стас, нарисовал картину! – мотнул головой Гуров. – «Мы не местные, подайте, кто сколько может…» Но, в общем, суть верная – платить нам совершенно нечем. Тем более подозреваю, что за такую информацию с нас сдерут три шкуры. Можно было бы попробовать согласовать с руководством, но это опять-таки займет кучу времени и ни к чему, скорее всего, не приведет. Нужно искать какой-то иной путь.

Все задумались. Атмосфера в номере сгущалась невеселая. За окном разгорался безоблачный день, и все было залито горячим солнечным сиропом. Если бы не кондиционер в номере, жара бы сделала ситуацию и вовсе невеселой. Все-таки нижегородские коллеги неплохо обо всем позаботились, подумал Гуров. Обо всем, кроме главного.

Из окна номера был виден кусочек водной глади. Под лучами палящего солнца Ока выглядела точно сверкающая золотая фольга. Гурову подумалось, как было бы здорово сейчас окунуться в эту сверкающую воду, поплавать хорошенько, а потом растянуться где-нибудь на берегу, на горячем песочке и лениво потягивать пиво из запотевшей бутылки… «Хватит! – сердито сказал он себе мысленно. – Один раз уже искупались. На пруду. До сих пор кости ноют. И в глазах какие-то искры летают».

– Я вот что подумал, – вдруг с запинкой сказал Ребров. – Можно попробовать один вариант. Но он не слишком надежный, это я сразу говорю. То есть имеется один человек, который может что-то знать. Но у него характер – гаже не бывает. Может такое отмочить, что потом всю жизнь отмываться будешь. А может помочь и денег никаких не спросит.

– Кто такой? Уголовник? – быстро спросил Гуров.

– Да уж не профессор философии! – сокрушенно сказал Ребров. – Правда, сейчас он как будто отошел от активной деятельности. Промышляет валютными операциями. Ну, там, купюры меняет диким порядком. Конкурирует с банками, так сказать. Тоже, конечно, занятие не сахар, но по сравнению с тем, чем он раньше занимался…

– А чем он раньше занимался? – поинтересовался Крячко.

– Была у них такая отчаянная компания, четыре человека, – объяснил Ребров. – Они разбойными нападениями промышляли. Нападали на мелких бизнесменов, грабили, машины угоняли. На их счету четыре трупа и несчетное количество тяжких телесных… Потом в один прекрасный момент нарвались на человека с крутой «крышей». В общем, всех перестреляли, кроме одного. Он чудом выжил, потом под суд попал. Удалось ему отвертеться почти ото всех обвинений – адвокат у него был неплохой. Тот сумел убедить суд, что к большинству эпизодов его клиент непричастен. И хотя никто в это по-настоящему не верил, но доказательства прямые отсутствовали. В общем, дали ему сравнительно немного – четыре года. Он отсидел, вышел и с тех пор живет тихо. Даже иногда помогает органам. Ну, тут у него свой расчет. Не хочет, чтобы его за бизнес тягали.

– И много он тебе помог? – спросил Гуров.

– Да было дело, – уклончиво ответил Ребров. – Но вы если сомневаетесь, то лучше забудем про это предложение. Я этого Змея давно уже не видел. Какая ему сейчас шлея под хвост попала, не знаю.

– У него Змей кличка? – засмеялся Крячко. – Это что же, за мудрость или за изворотливость так назвали?

– Скорее за хладнокровие. Змеи же хладнокровные. А этого вообще мало что расшевелить может. Он почему еще сравнительно спокойно живет – его даже крутые предпочитают не трогать. Взять с него нечего, а нахлебаться можно по самое горло. В общем, вот такой человек.

– А что? По-моему, симпатичный портрет ты нарисовал, Ребров! – похвалил Гуров. – Может быть, в самом деле стоит встретиться с твоим Змеем?

– Смотрите, товарищ полковник! – хмуро предупредил опер. – Этот Змей любой номер может отколоть. Для него авторитетов нету. Если вы ему, например, не понравитесь, он просто может вас послать или, того хуже, на смех выставить…

– Ну, выставить мы, допустим, тоже можем, – грозно заявил Крячко. – Нас пугать нечего.

– Да я не пугаю. Просто чтобы потом претензий не было.

– Да мы все понимаем, Ребров! – успокоил его Гуров. – Действительно, не в академии наук работаем. К тому, что нас кидают, посылают, по мордасам хлещут – к этому мы, можно сказать, с детства привыкли. Как говорится, цель оправдывает средства. Раз есть шанс, значит, нужно его использовать. Нечего думать, связывайся со своим Змеем – будем работать. Единственное, о чем попрошу, заранее не разглашать наших замыслов. Вдруг этот тип и в самом деле нас сразу пошлет? В таком случае ни к чему ему знать про наши дела. А это мы сначала присмотримся, как он настроен, как на нас реагирует…

– Да в этом плане он совершенно нормальный, – сказал Ребров. – Я тут немного сгустил краски. Вообще-то Змей на блатного не очень похож. Ведет себя культурно, вежливо, жаргоном не злоупотребляет. Он даже хамит, как бы это сказать, в рамках… Тут в другом дело – в характере. Непредсказуем, современным языком говоря.

– Ладно, потерпим, – сказал Гуров. – Давай своего Змея!

Ребров предупредил, что на поиски уйдет неопределенное время, и исчез, пообещав позвонить, когда все будет готово. Гуров и Крячко маялись без дела около двух часов, которые показались им бесконечными. Только когда набухшее жаром солнце начало склоняться куда-то к городским окраинам, позвонил Ребров.

– Я извиняюсь, товарищ полковник, – скованным голосом заговорил он. – В общем, ваше задание и выполнено, и не совсем выполнено. Даже не знаю, как это объяснить… В общем, свой финт этот гусь выкинул, как я и предполагал. Наверное, вы…

– Да не тяни ты! – разозлился Гуров. – Мы и так уже очумели тут, тебя дожидаясь, а ты опять предисловия разводишь! Говори суть!

– Суть такая, – заторопился Ребров. – Он согласен с вами встретиться. Но поставил условие – меня на встрече быть не должно. Мы, говорит, сами разберемся. Вот такой наглец!

– Да, наглец, это точно, – согласился Гуров. – И где назначена встреча?

– Если вы согласны, то просто выходите из гостиницы и направляйтесь к спуску, – объяснил Ребров. – Ну, вы видели этот крутой спуск к берегу? Он сам вас встретит на ступенях.

– А чем он мотивирует свое условие? – спросил Гуров. – Почему не желает, чтобы ты присутствовал?

– Говорит, что моя личность слишком хорошо в городе известна, а ему не резон светиться в такой сомнительной компании.

– Ну что же, убедительно, – признал Гуров, – хотя и цинично. Пока я не стал бы называть это капризами. Только не пойму, как этот тип нас узнает? Он что, будет следить за нами от гостиницы?

– Возможно, – кисло сказал Ребров. – Мне пришлось остаться в городе. Я неправильно сделал?

– Да правильно, пожалуй, – махнул рукой Гуров. – Попробуем этот вариант. Пока можешь расслабиться, Ребров. Когда понадобишься – созвонимся.

Он вкратце объяснил ситуацию Крячко, и они отправились на встречу с загадочным Змеем.

После неприятной истории в Москве оба предпочли надеть по такому случаю пиджаки. Разумеется, не из эстетических соображений. На этот раз табельное оружие было при них. Крячко заявил, что лучше будет париться в пиджаке, чем бегать в атаку с никелированной ручкой от автомобиля. Гуров так резко не высказывался, но, в общем-то, разделял это мнение. Выставлять себя на посмешище ему больше не хотелось. Современные преступники мало реагировали на слова. Им требовались более веские аргументы.

Удушающий зной после номера с кондиционером оба почувствовали сразу. Гурову показалось, что под пиджаком у него температура приближается к температуре доменной печи. Но делать было нечего, приходилось терпеть.

Они вышли из гостиницы и зашагали в сторону реки. Даже несмотря на близость огромной водной массы, жара ничуть не казалась меньше. С реки дул легкий ветерок, но он был такой раскаленный, словно прилетел с просторов Северной Африки.

Прогуливающихся вокруг было совсем мало. Никого похожего на Змея они не увидели. Оказавшись у крутого берега, начали долгий спуск по ступеням – занятие довольно занудное, а под палящими лучами солнца почти невыносимое. Была пройдена уже почти половина высоченной лестницы, как вдруг над ухом у Гурова прозвучала негромкая фраза:

– Хороший денек, не правда ли?

Гуров резко повернулся. Его взяла досада. Как можно было не заметить приближения этого человека? Он появился точно из-под земли, хотя на бесконечных ступенях все как на ладони. «Непростительная беспечность! – подумал Гуров. – Но этот Змей действительно ловкач каких мало. Как он умудрился так неслышно подкрасться?» У него уже не возникало сомнений, что дело они имеют с тем самым человеком, о котором рассказывал Ребров. И все-таки Гуров спросил напрямую:

– Ты – Змей?

– Я – Змей.

Их новый знакомый выглядел лет на тридцать, был высок, подтянут и неплохо одет. Его продолговатое загорелое лицо имело резкие, типично мужские черты, что подчеркивалось двумя небольшими шрамами – на щеке и на подбородке. Однако его смягчал взгляд темных глаз – спокойный и вдумчивый, нетипичный для заурядного преступника.

– А вы, значит, Дугу ищете?

– Дугу? – не сразу сообразил Гуров.

– Ну, Дужкина, – усмехнулся Змей. – Который с СИЗО оторвался. По правде сказать, первый раз слышу, чтобы по поводу такой незначительной фигуры проявляли беспокойство в Москве. Может, я чего не знаю?

– Наверняка, – сказал Гуров. – Наверняка не знаешь. Таких людей еще женщины производить не научились – которые все бы знали. Да ведь и поговорка есть: меньше знаешь – крепче спишь.

– Ага, и дольше живешь, – поддакнул Змей. – Но должен заметить, что вы все равно меня уже втянули в этот круговорот и я узнал больше, чем хотелось бы… Что ж, теперь до конца нужно идти. Вам, по крайней мере, а то разговора у нас дальше не получится, это точно.

Гуров и Крячко переглянулись. Змей держал себя так, будто крупный промышленник на деловых переговорах. С одной стороны, ситуация выглядела забавной, но, с другой – ничего забавного не было и в помине. Все висело на волоске. Вздумай сейчас Змей выкинуть очередной фортель, и их планы рушились, как карточный домик. Приказать они ему не могли, да и вообще не имели никаких рычагов воздействия на этого человека. Даже Реброва сейчас с ними не было. Увы, дальнейшее расследование зависело сейчас от доброй воли незнакомого человека с преступным прошлым и сомнительным настоящим, а у Гурова оставались большие сомнения насчет наличия у этого человека именно доброй воли. Поэтому Гурову совсем не хотелось посвящать Змея в детали расследования. Неизвестно, каким образом он мог воспользоваться информацией, и неизвестно, как его вмешательство откликнулось бы впоследствии. Но прервать переговоры еще хуже – Гуров просто не представлял, как они без посторонней помощи сумеют отыскать в чужом городе человека, который намеренно скрывается от правосудия. Это была почти лотерея.

– Действительно, зачем тебе наша головная боль! – сказал Гуров. – Здраво рассуждаешь! Только одного не пойму – зачем же ты по такой жаре тащился на встречу с нами?

Змей посмотрел на Гурова почти весело.

– Нравится мне это! – воскликнул он. – Зачем? Но ведь это и ежу понятно – какая-то выгода у меня имеется, раз я согласился. Только не спрашивайте у меня подробности – все равно не скажу.

– Я вижу, ты хорошо подготовился. Отвечать не собираешься, но вопросы задаешь. Наверное, в детстве ты милиционером мечтал стать… Ладно, слушай! Беглый ваш каким-то образом завладел лицензией частного детектива, нашего бывшего сотрудника. Этот сотрудник пропал. Мы его ищем. Естественно, хотим знать, откуда у Дужкина мог появиться чужой документ. Можешь на этот счет что-то прояснить?

Змей нахмурился и задумчиво поскреб щеку.

– Этот ваш сыщик… Он сюда ездил, что ли?

– Данных таких нет. Но и утверждать обратное сложно. Могу сказать только одно – это хороший человек. Наверное, у тебя иное мнение…

– Какое у меня мнение, не имеет никакого значения, – перебил его Змей. – Но, по-моему, вы сейчас не кривите душой. Это говорит в вашу пользу.

– Гладко излагаешь, – не утерпел Крячко. – Тебе бы в дипломатический корпус – международные конфликты утрясать. Где научился так трепаться?

– У меня работа такая, с людьми, – серьезно ответил Змей. – И не с подзаборниками всякими, а с людьми, у которых по два образования бывает. Нужно уметь связать два-три слова, как вы думаете?

– Нет, все правильно, – подхватил Крячко. – С образованным человеком всегда легче договориться, чем с тем, который слов не знает. Я только в этом смысле. С тобой-то мы, считай, договорились?

В его прищуренных глазах вспыхивали хитрые искорки. Змей посмотрел на него и усмехнулся.

– Считай, договорились! – сказал он, выдержав драматическую паузу. – Помогу вам, так и быть! Сейчас спускаемся вниз, там нас отвезут на катере в один район, где мы наведем кое-какие справки. Возражения имеются?

– Нет, только нужно позвонить Реброву… – начал Гуров.

– Не только не звонить, – жестко заявил Змей, – но даже ни одного слова не произносите вслух. Пока я не скажу «можно».

– Вот отвязался! – восхищенно мотнул головой полковник Крячко. – Как говорится, отыгрался за годы унижений! Чего ты еще для нас придумал, выкладывай!

Змей посмотрел на него с легким превосходством:

– Выкладывать будем по мере поступления, господин полковник. Всему свое время.

Глава 5

Несомненно, Гуров испытывал значительный дискомфорт, отправляясь в «путешествие» с таким лоцманом, как Змей. Во-первых, ему были неизвестны истинные намерения этого непростого человека. Во-вторых, приходилось играть по тем правилам, которые на ходу выдумывал Змей. Держал он себя как хозяин города, принимающий бедных родственников, каждую минуту старающийся напомнить о разнице в их положении. Наверное, ему действительно льстило, что его вечные враги, милиционеры, вынуждены следовать за ним, как покорные овечки. С другой стороны, ничего запредельного он пока не требовал. А трепать языком при тех спутниках, которые подвозили всю их компанию на грязном битом катере в отдаленный район города, Гурову и самому не хотелось – типы были самые подозрительные. Двое небритых, одетых в рванье мужиков, с мрачными недобрыми глазами, могли насторожить кого угодно. Запросто можно представить, что такие отправят за борт кого угодно за пару новых башмаков.

Впрочем, прокатились по волнам они вполне благополучно. Прогулка даже освежила их. Башмаки с них не сняли, и вообще сошли на берег они в целости и сохранности, в хорошем настроении. Крячко даже с трудом удержался от того, чтобы поблагодарить лодочников за доставленное удовольствие.

Но дальше пошло хуже. Они очутились в довольно мрачном районе, где старые деревянные дома были перемешаны с редкими облезлыми «хрущобами», где с балконов свисало белье, а мусорные баки были погребены под кучами мусора. По раскаленным переулкам проезжали редкие автомобили. В тени дворов кучками собирались мужики с опухшими лицами. Откуда-то доносилась надсадная пьяная ругань.

– Не обращайте внимания! – посоветовал Змей. – Тут, правда, не слишком уютно, зато ваша полиция тут редко бывает. Большое удобство, если вдуматься.

– Да, надо прямо сказать, сюда не тянет, – заметил Крячко, озираясь с большим любопытством по сторонам. – Надеюсь, мы ограничимся одним посещением этого благословенного места? Или нам уготован цикл экскурсий?

– Это уж как повезет! – пожал плечами Змей. – Мне ведь с вами хороводы водить тоже нет резона. Так что давайте молиться, что ли, чтобы бог послал нам удачу.

– Боюсь, таких молитв еще не придумали, – сказал Гуров. – Лучше объясни нам, что ты намерен теперь делать. Надо ли так понимать, что Дужкин может здесь прятаться?

Змей мотнул головой.

– Здесь может быть человек, который знает, где, возможно, прячется Дуга, – подробно объяснил он. – И мы к этому человеку наведаемся.

Прошли через грязный, забитый какими-то ящиками двор, свернули еще в один переулок, нырнули под арку и вдруг оказались между двумя серыми пятиэтажками, которые разделяла аллея пыльных кривоватых ясеней.

– Здесь, – объявил Змей и уверенно направился к подъезду.

Первая дверь висела на единственной петле, и открывать ее не требовалось. Но в тамбуре перед второй дверью Змей вдруг остановился и зачем-то полез в карман. Увидев в его руке связку ключей, Гуров сначала подумал, что их спутник имеет ключ от нужной квартиры. Но выяснилось, что дело в другом. Кроме ключей, в связке присутствовало некое компактное орудие, напоминающее штопор. Собственно, это и был в некотором роде штопор, однако искусно вырезанный на станке из целого куска хорошей стали. Будучи зажатым в кулак, орудие превращалось уже в холодное оружие, возможно, не смертоносное, но в умелых руках достаточно разящее.

– Штопор пока еще не в черном списке, – ухмыльнулся Змей, заметив взгляд Гурова. – Удобно. За лезвие-то ваша братия меня с удовольствием заметет, даже если это будет сувенирный ножичек, а тут штопор и штопор. Можете считать меня кем угодно, но по пустякам рисковать не хочу.

– Очень взвешенная позиция! – сказал Крячко. – Вот только я не понял, чего ты его нам-то показываешь?

– Да я не вам, – ответил Змей. – Место тут такое – без штопора лучше не соваться. Я бы и вам посоветовал слегка напрячься. Как говорится, целее будем.

Гуров пожал плечами. Такие меры предосторожности показались ему несколько наигранными. Да и сонный, изнывающий от жары двор не располагал к мыслям о какой-то опасности. Возможно, в сумерки здесь лучше не гулять, подумалось Гурову, но сейчас-то…

Змей открыл дверь, перешагнул порог и отступил в сторону, пропуская в подъезд своих спутников. Гуров шагнул вслед за ним и только успел увидеть черную тень, выскочившую на него из темноты. Он чудом успел уйти влево, споткнулся обо что-то мягкое и растянулся на грязном бетонном полу. Бита, которая должна была обрушиться на его голову, с треском врезалась в дверной косяк. Гуров еще лежа подсек ноги нападавшего, с силой дернул, и человек с криком рухнул на пол. Но тут же и сам Гуров не удержался от крика – в его ногу впились чьи-то зубы.

В подъезде было темно, и Гуров не сразу осознал, что то мягкое, обо что он споткнулся, оказалось пацаном лет четырнадцати, который лежал у порога в засаде и только и ждал, кого бы укусить за ногу. Гуров попытался оторвать щенка от себя, но тот словно обезумел. Мыча, он все глубже впивался зубами в плоть Гурова.

Между тем над головами у них снова заметались тени и послышались два или три смачных удара, закончившиеся диким воплем, стуком упавшей на бетон бейсбольной биты и падением чьего-то потного тела прямо на голову Гурову. В эту секунду в подъезд ворвался Крячко. Он налетел на кучу-малу у порога и тоже растянулся среди прочих. Бедлам был полный. Однако дальше послышалось еще несколько ударов, кто-то застонал, а мальчишка наконец оставил в покое ногу Гурова, вскочил на ноги и с ловкостью бельчонка вылетел из подъезда на улицу. Гуров даже не успел его как следует рассмотреть. Потирая укушенную ногу, Гуров попытался подняться. Он отпихнул навалившегося на него человека, и тот вдруг ожил, сорвался с места, подпрыгнул и помчался вверх по лестнице. За ним с дробным стуком шарахнулись еще две тени. Грохот каблуков наполнил лестничную клетку, потом наверху посыпалось стекло, послышались крики, и все стихло. Но на Гурова надвинулась еще одна тень, в которой он признал Змея. Змей подал ему руку и помог принять вертикальное положение. Рядом смущенно откашливался и отряхивался полковник Крячко, который даже не успел ничего понять.

– Что это было? – спросил он.

– То самое, о чем я вас предупреждал, – вежливо ответил Змей. – Сюда без дела лучше не ходить. Зашел, спросил – и назад.

– А все-таки, – перебил его Гуров, у которого нестерпимо болела нога, – что это за призраки подворотен?

– Подростки, – объяснил Змей. – Родителям до них дела нет, никому до них дела нет, на работу их не берут, да и не хотят они работать. А деньги на пиво и прочие вечные ценности нужны – вот они и шакалят по подъездам.

– Ничего себе шакалят! – буркнул Гуров. – Чуть конечность не отхватили! Они у вас тут хоть не ядовитые, я надеюсь?

Змей хмыкнул.

– Это вы на мелкого нарвались, – сказал он. – Обычный прием. Они в ногах ложатся, вы о них спотыкаетесь, падаете, и все – бери вас голыми руками. Ну а на крайний случай и укусить может. Женщин это особенно пугает. Но вообще-то вам повезло. Если бы битой по голове попало…

– Ну спасибо, утешил! – сердито сказал Гуров. – Мог бы, вообще-то, по-человечески предупредить, как тут обстоит дело!

– А я и предупредил! – удивленно откликнулся Змей. – Я разве не предупредил?

– Ладно, что выросло, то выросло, – махнул рукой Гуров. – Будем считать, что все это нам померещилось.

– Если только это не был тщательно подготовленный экспромт! – подозрительно заметил Крячко. – Уж больно все гладко разыграно. Как в кино. Спичка у кого-нибудь есть?..

Он вытряхнул из пачки сигарету и сунул ее в рот. Змей щелкнул зажигалкой и поднес Крячко огонек. Дождавшись, пока его спутник прикурит, Змей присел и посветил зажигалкой на зашарканный пол. В колеблющемся свете газового пламени они увидели свежие пятна крови, разбрызганные по бетону. Гуров озадаченно крякнул.

– Ну, брат, дела! – неодобрительно сказал он. – Ты со своим штопором…

– А вы решили, что это тут вам представление разыгрывают? – спокойно спросил Змей. – Обижаете, граждане начальники! Тут все по-настоящему. И скажите спасибо, что не ваша кровь на полу.

– Еще раз спасибо, – поблагодарил Гуров. – Как говорится, еще не вечер.

– Это верно, – сказал Змей, щелкая зажигалкой и пряча ее в карман. – Что там у нас впереди, сказать трудно, поэтому постарайтесь теперь быть наготове.

– Я уже готов, – заявил Крячко, доставая пистолет и демонстративно передергивая затвор. – Не позволю проливать кровь работников правоохранительных органов!..

– Ты, знаешь, охолонись! – строго сказал ему Гуров. – Спрячь свою железяку подальше. Еще не хватало, чтобы мы тут беды наделали.

– Нет, ваш товарищ прав, – вмешался Змей. – Пушка совсем не помешает. Даже наоборот. Зря вы сразу мне не сказали, что при оружии. Ну, ничего, дорогá ложка к обеду.

– Забудь про оружие, – сердито сказал Гуров. – Только этого нам еще не хватало! Ты вообще соображаешь, в каком положении мы с тобой оказываемся?

Змей пожал плечами:

– Я ведь никого не неволю. Наоборот, свое время на вас трачу. В то время, как мог бы с успехом заниматься «незаконными валютными операциями в не особо крупных размерах»… Если что не так, то давайте разбежимся, пока не поздно.

В темноте выражения его лица нельзя было рассмотреть, но Гуров почему-то представил себе, что на губах Змея играет торжествующая улыбка, и настроение у него окончательно испортилось.

– Ладно, раз уж пошла такая пьянка… – буркнул он, но при этом решительно сжал локоть своего напарника и приказал: – И все равно, убери! Мы не ковбои – с пистолетами наперевес разгуливать. Будет ситуация, тогда…

– Будет, – успокоил его Змей. – Наверняка будет. Да не переживайте вы так! В этой дыре теперь только так и живут. Одно слово, фавелы! Если не слышали – это примерно то же самое, что фазенда, только наоборот.

– Спасибо, что просветил! – буркнул Крячко, с сожалением убирая пистолет в кобуру под пиджаком. – Ну, веди, что ли, дальше в свои фазенды!

– Мы сейчас на третий этаж, – сказал негромко Змей. – Не исключено, что кто-то попытается уйти через окошко…

– Ага, значит, нужно снаружи покараулить? – догадался Крячко. – Это мы запросто.

– Не нужно, – мотнул головой Змей. – Здесь, если обратили внимание, цокольный этаж высокий. Будут прыгать – ногу обязательно сломают. Проверено. Просто, если я скажу, что этого нужно вернуть, значит, за ним придется сбегать. А если не скажу, значит, не надо. Посторонние пускай прыгают – нам по фигу, правильно?

У Гурова не было даже комментариев по этому поводу. Он молча пошел за Змеем, который провел их по грязной лестнице мимо разбитого окна, из которого совсем недавно выскочили на улицу участники нападения. На этой площадке было посветлее и отчетливо виднелись вырезанные в камне стен матерные ругательства и похабные рисунки.

«Действительно, фавелы, – мрачно подумалось Гурову. – Будто и не было самого справедливого государства, неусыпно заботящегося о своих гражданах… Так, наверное, его и в самом деле никогда не было. Однако крепко меня припечатал этот засранец! Чистый волчонок! На «Клинское» им, видишь ли, не хватает! А если бы вместо нас бабушка шла с кошелкой? А если бы не Змей со штопором, а какой-нибудь студент-ботаник? Куда же, интересно, смотрят коллеги? Ясное дело, что не с милиции тут начинать нужно. Здесь новый Макаренко нужен… Эх!»

Змей вдруг поднял руку и приложил палец к губам. Они стояли напротив простой деревянной двери, покрытой потеками то ли краски, то ли еще какой-то едкой жидкости. Цвет этих потеков был очень неопределенный, и торжеством дизайна назвать эту дверь было трудно. Кроме того, табличка с номером была вырвана с корнем.

– Готовы? – спросил Змей, взглянув поочередно на своих спутников.

Вопрос при кажущейся его простоте немало смутил Гурова. Он мог подразумевать все, что угодно. Мелькнула мысль о том, что опер Ребров поступил очень мудро, рассудив, что его присутствие будет лишним. Гурову и самому хотелось сейчас оказаться где-нибудь на краю света, подальше от этого грязного подъезда. Однако дело нужно было доводить до конца, и Гуров сказал, что они готовы.

Дальше предполагалось, что кто-то из них будет стучать или звонить – в зависимости от того, функционирует электрический звонок или нет. Однако Змей поступил нестандартно. Он без всяких звонков и стуков сделал короткий разбег и сильным ударом плеча вышиб дверь. Вступать в прения было поздно. Гуров и Крячко вломились следом за своим ненадежным проводником в совершенно незнакомую квартиру. Внутри их встретила ужасающая вонь давно не убиравшегося и не проветривавшегося жилища. Запах перегара, табака, прокисшего супа и прочие изысканные ароматы висели в плотном горячем воздухе, образуя совершенно ядовитую смесь. Обитатели квартиры, однако, не испытывали дискомфорта – то ли привыкли, то ли находились в постоянном опьянении. Они и появление незнакомцев восприняли без особого удивления. Видимо, такие визиты случались тут часто.

Всего в квартире находилось четверо. В комнате прямо на полу, подложив под себя плащ, спал русоволосый красавец лет тридцати. Он был смертельно пьян и ни на что не реагировал. На тахте лежала женщина. Лицо ее нельзя было рассмотреть. Только спутанные волосы и не совсем чистая рука с колечком на безымянном пальце – вот и все, что открывалось взору.

На кухне бодрствовали двое. Лысоватый мужик в майке и трикотажных шароварах (видимо, хозяин) и коротко стриженный брюнет с усиками. Они пили водку и закусывали ее холодными макаронами. То ли от этого зрелища, то ли от запахов и жары Гурова слегка затошнило. Хозяева, наоборот, чувствовали себя прекрасно, и только незнакомые лица в дверях навели на них небольшую оторопь. Они застыли с раскрытыми ртами и со стаканами в руках.

Змей, не обращая ни на кого внимания, сделал два быстрых шага вперед и ловким пинком вышиб стул из-под человека в майке. С коротким криком тот полетел на пол, расплескав по сторонам водку.

Его собутыльник с усиками вскочил, инстинктивно метнувшись задом к окну. Гуров сразу представил себе, как он прыгает вниз на щербатый асфальт, как ломает ногу, как соседи вызывают «Скорую»…

Неизвестно, исполнил бы усатый такое намерение, но Змей и тут оказался быстрее. Он отпихнул бедром стол, выскочил перед усатым и без объяснений двинул ему по физиономии. Голова усатого мотнулась назад, врезалась затылком в стену, послышался звук, будто в стену запулили мячиком, – и усатый тяжело рухнул в угол возле окна. Глаза его закатились. Змей тут же присел рядом, схватил его за грудки, тряханул что есть силы и еще раз хорошенько приложил головой о стену. Звук на этот раз получился такой, что у Гурова защемило в груди.

– Ты, брат, не перебарщиваешь? – спросил он недовольным тоном. – Придержи вороных, а то как бы не нажить нам греха!

– Вы не беспокойтесь, – хладнокровно отозвался Змей. – Эта публика на такое почти не реагирует. Это для них вроде душа. Я только одно хочу посоветовать – за лексиконом следите, а то вылетит лишнее слово… Они тут дураки-дураки, а на ус мотают.

Тем временем проморгался гражданин в майке. Он протер глаза и, не вставая с пола, пораженно уставился на Змея, который обыскивал усатого.

– Ба! Это ты, что ли?! Вот ни хрена себе!

– Ну я, – неприветливо ответил Змей. – В чем дело?

– Как в чем? – обиделся хозяин. – Не по-людски это. Ты ко мне в дом пришел. Водяру вон разлил… А ты ее покупал, водяру? Кореша моего вырубил зачем-то…

– Очухается твой кореш, – сказал Змей, доставая откуда-то из одежд усатого пистолет Макарова и показывая его Гурову. – Видал, с чем ходит? А не думает о том, что этой штукой поранить кого-нибудь можно. Ты, Самсон Иваныч! Хватит там ныть! Плесни воды на Ангела! Пусть просыпается – у меня времени мало! И давай живее, пока я тебе мозги не вышиб, сволочь!

– Что-то ты совсем борзый стал, Змей! – с осуждением сказал хозяин, однако тут же поднялся и, нацедив из-под крана полчайника воды, вылил ее на голову усатому.

Тот вздрогнул, зафыркал, зашевелился и обвел всех злыми глазами.

– Во сука! Это что, наезд? – не совсем членораздельно спросил он. – Да вы знаете, на кого наехали, падлы?

– Знаем, Ангел, знаем! – нетерпеливо ответил Змей. – Только это еще не называется «наехали». Вот если через минуту ты не разрешишь мои сомнения, тогда узнаешь, что я называю наездом!.. Давай колись, где сейчас Дуга?

Ангел чуть отодвинулся и украдкой сунул руку за спину. Кажется, он намеревался воспользоваться «макаровым». Змей сильно ударил его в переносицу. Ангел снова стукнулся затылком о стену и взвыл.

– Хочу, чтобы ты запомнил, – заявил Змей. – Огнестрельное оружие без специального разрешения – это статья. Я тебя избавил от многих забот. Должен быть благодарен.

– Я тебя отблагодарю, Змей! – с угрозой сказал Ангел, сжимая ладонями разбитую голову. – От души отблагодарю!

Змей наотмашь хлестнул его по лицу и рассек губу. Кровь обильно хлынула Ангелу на белую рубашку.

– Вот сука! – сказал он с чувством. – У меня ведь это последняя рубашка.

– Ничего, купишь! На водку деньги есть, а на прикид не хватает? Денек пороть не будешь, прибарахлишься. Только ты от темы не уклоняйся. Я ведь знаю, что вы с Дугой не разлей вода. Он в бегах и, между прочим, мне две штуки должен. Я тут подумал, что положение у него теперь шаткое и в любую минуту он присесть может надолго. Плакали тогда мои денежки! Поэтому давай-ка мне по-быстрому его новый адресок, и расстанемся, Ангел, друзьями!

– Пошел ты! – гордо сказал Ангел.

– Знаешь ведь, что не уйду, – усмехнулся Змей. – Давай адрес, последний раз прошу.

– Да что ты мне сделаешь, гнида? – все еще хорохорился Ангел. – Плевать я на тебя хотел!

– Ну, это ты погорячился! Что значит «что сделаешь». Ты у нас кто? Брачный аферист? Отлично? И с картишками балуешься помаленьку, верно? А я вот начну тебе сейчас пальцы ломать, один за другим, пока не скажешь, – это как? Хорош ты будешь с культями!

– Только посмей, сволочь! – с ненавистью сказал Ангел, невольно пряча руки за спину.

– Сомневаешься? – деловито спросил Змей, перехватывая его правую руку. – Не сомневайся!

Он вывернул Ангелу кисть, и тот заверещал тонким голосом:

– Стой, сука! Отпусти! Хорош, слышишь! Хрен с тобой! Скажу, где Дуга залег! Только не вздумай говорить, что это я тебя навел…

– Не буду, – пообещал Змей, отпуская его руку. – Ты сам скажешь. Потому что пойдем вместе.

– Ты что, офонарел? – вытаращил глаза Ангел. – Ты хочешь, чтобы меня потом замочили?

– За Дугу, что ли? Не смеши меня! – презрительно сказал Змей. – Поднимайся и вперед! И береги руки!

Змей бесцеремонно выволок Ангела в ванную, заставил умыться, заправить рубашку в брюки и привести себя в относительный порядок. Гуров и Крячко чувствовали себя как на иголках. Они видели, что хозяин исподтишка изучает их своим сумрачным хмельным взглядом, и радовались тому, что долго здесь не задержатся.

Действительно, вскоре появился Змей со своим подопечным, у которого слегка распухла физиономия и рубашка была перемазана кровью, но тем не менее держаться он старался орлом, видимо осознавая, что угроза переломать пальцы в устах Змея не пустой звук. Вряд ли помыслы его были так уж наивны. Наверняка продумывал какую-нибудь каверзу, но Гуров надеялся, что он вряд ли сумеет привести ее в исполнение в ближайшее время. Змей держался уверенно и не давал Ангелу даже перевести дух.

Он вытолкал его на лестничную площадку и, ухватив за локоть, повел вниз.

– Кто эти, с тобой? – мрачно спросил Ангел. – Я их не знаю.

– А тебе ничего знать и не надо, – отрезал Змей. – И вообще закрой пока пасть, чтобы я тебя не слышал. Будешь говорить, когда я разрешу.

Но адрес, судя по всему, он от Ангела уже получил, потому что, выйдя из дома, решительно направился в определенном направлении.

– Здесь недалеко, – бросил он через плечо. – Как я и думал, Дуга здесь залег. Если, конечно, этот сучок не соврал! Но это ему невыгодно – я тогда ему точно руки пообрываю. Нечем будет невест тискать. Слышишь, Ангел?

– Я слышу, – с двусмысленной интонацией отозвался Ангел.

Змей на всякий случай саданул его под ребра. Ангел охнул и замолчал надолго. Они миновали несколько грязных переулков и вышли на кривую улочку, застроенную деревянными бараками. Улочка сбегала к волжскому берегу. Здесь сильно пахло тухлой водой и рыбой.

Змей обернулся к Гурову и негромко сказал:

– Вот теперь я советовал бы держать стволы наготове. В этом районе даже лохи сначала стреляют, а потом спрашивают. И вообще, не надо церемоний. Я понимаю, честь мундира и все такое, но здесь это никого не щекочет. Если нужен вам Дуга, значит, слушайте!

Гуров не нашелся, что ответить на такую вводную. А Змей, уже не обращая на него внимания, отпихнул от себя Ангела и приказал:

– Веди, Сусанин! Первым в хату зайдешь. Под каким-нибудь умным предлогом. И не дай бог, облажаешься, я из тебя лично потроха выну и собакам отдам, все понял?

– Да понял я! – с отвращением произнес Ангел и, резко повернувшись, зашагал вниз по улице.

Глава 6

Через какое-то время Змей начал проявлять беспокойство и наконец озабоченно сказал Гурову:

– Вы постойте пока тут в сторонке, а я схожу гляну. Не хотелось бы, чтобы из-за одного идиота сорвалась такая затея. Только никуда не уходите. Я мигом.

Он исчез.

Минут через пять забеспокоился уже Гуров:

– Ну, Стас, похоже, нас с тобой сегодня кинули по полной программе! По-моему, уже можно возвращаться в гостиницу. Провели нас, старых дураков! Ну, устрою я теперь Реброву!

Крячко почесал в затылке.

– А знаешь, давай еще немного подождем! – предложил он. – В конце концов, над нами не каплет. Может, еще не кинули? Лично у меня почему-то нет ощущения, что нас кинули. Все-таки кидают, чтобы извлечь выгоду, правильно? А какую выгоду извлек из нас этот Змей? Использовал как группу прикрытия? Так, по-моему, она ему не требовалась, да он и понадежней сообщников мог найти, чем мы с тобой. Он даже имен наших не спросил. Я понимаю, что у него есть что-то такое на уме, но сомневаюсь, что это и есть его цель – бросить нас здесь, на вонючей улице. Как-то мелко, не находишь?

– Я нахожу, – буркнул Гуров. – Я вообще нахожу всю эту затею отвратительной и бессмысленной. Я виноват! Понадеялся на Реброва, ввязался в авантюру…

– Это еще не авантюра, – заметил Крячко. – Подумаешь, один мошенник навешал другому по физиономии! Согласен, зрелище неаппетитное, но мы-то здесь при чем? Он и без нас ему нащелкал бы! Мы же неофициально сотрудничаем с этим Змеем. Считай, что мы пока вроде Быкова – частные детективы – и в события активно не вмешиваемся.

– Вот это меня больше всего и злит, – сказал Гуров. – Что мы болтаемся, как дерьмо в проруби. Слушаем какого-то проходимца, выполняем его условия!.. Стыдно, в конце концов!

– Пепла только не хватает, – заметил Крячко.

– Какого пепла? – не понял Гуров.

– Которым голову посыпают, – невинным тоном пояснил Крячко. – Но можно заменить пылью – ее-то здесь предостаточно! Не понимаю, из-за чего ты переживаешь? Переживать надо из-за того, что уже вторая половина дня, а мы еще не обедали! Вот где трагедия!

– Брось трепаться! – перебил его Гуров. – Нашел время и повод!

– А что? Ты тоже не на производственном собрании – развел тут самокритику! Лучше подумай о том, что мы будем делать завтра, если не поймаем Дужкина! Вот это будет положение – хуже похмелья! Представь себе: опять жара, дефицит времени – и ни единой зацепки… Нет уж, я согласен на любое отклонение – хоть влево, хоть вправо, – лишь бы добраться до нужного нам человека. И тебе советую не заниматься чистоплюйством.

– В таком случае вперед! – разозлился Гуров. – Ты видел, в какой двор зашел Змей? Вот и двинули! Нечего ждать у моря погоды! Раз уж пошла такая пьянка, то режь последний огурец! Поснимают с нас погоны, эх!.. – Он в сердцах даже плюнул на дорогу.

Но Крячко был доволен. Он томился от бездействия, и любая заварушка, чреватая рукоприкладством, резко поднимала ему настроение. Он страшно переживал, что не принял участия в потасовке, которая случилась в подъезде «хрущобы», и теперь буквально рвался в бой. При этом он знал, что в глубине души и Гуров имеет авантюрную жилку, а при умелом подходе его тоже можно завести. И он не терпел бессмысленного ожидания.

Крячко действительно видел, в каком дворе скрылся Змей, и теперь уверенно направился к воротам. Они с Гуровым торопились. Времени и так было потеряно много.

Во дворе обнаружился покосившийся сарай и деревянный дом, выглядевший ненамного солиднее сарая. Во дворе висели рыбацкие снасти – то ли сохли, то ли были приготовлены к починке. На занятие хозяина указывала также чешуя, рассыпанная повсюду, и проволочные клетки, в которых вялилась рыба.

– Да, симпатичное местечко! – похвалил Крячко. – Не хватает только бочки с пивом, а то можно было бы хорошо посидеть. А что? По крайней мере, не было бы так обидно, если бы не нашли Дужкина!

– Как-то тихо здесь, – не слушая его, сказал Гуров. – Слишком тихо, если учитывать, с какой целью мы все здесь собрались. Не нравится мне это!

Он озирался по сторонам, пытаясь понять, что его тревожит. Но ничего подозрительного вокруг вроде бы не было. Беспокоила именно тишина. Трудно назвать тихоней Змея, особенно когда он занимался поисками знакомых. Да и Ангел был далеко не ангелом. Почему же их визит сюда сопровождается такой тишиной? Неужели тут все нашли общий язык?

Возле дверей Гуров оттеснил Крячко и ступил через порог первым. В убогой прихожей, тоже увешанной рыбацкими сетями, тишина казалась совершенно невыносимой. В груди у Гурова образовалась свинцовая тяжесть, его мучило скверное предчувствие. Крячко тоже примолк. Несмотря на открытые двери, дом выглядел необитаемым. Это казалось невероятным.

– Куда они все попрятались? – пробормотал себе под нос Крячко и невольно полез под пиджак. Прикосновение к рифленой рукоятке «макарова» немного успокоило его.

Но все спокойствие улетучилось, едва они перешли с Гуровым из сеней в кухню, с которой начиналось жилище. Сразу напротив двери ярко светились два окна, и солнечные лучи, падавшие к порогу, почти театрально высвечивали огромную лужу крови, еще не успевшую впитаться в доски пола. Кровавые полосы тянулись также в сторону, куда-то за газовую печку. Дверь в соседнюю комнату была задернута ситцевой занавеской.

Гуров и Крячко достали оружие одновременно. Крячко взял на прицел дверь, а Гуров, осторожно перешагнув через лужу, вышел на середину кухни. Сначала он увидел валяющийся у стены багор с железным наконечником, также перемазанный кровью, а затем в углу за печкой – лежащего человека, в котором по общему облику признал Змея.

Лицо Змея рассмотреть было невозможно. Оно было вдрызг разбито, размозжено – очевидно, тем самым багром, что валялся рядом. «А встретили его в этом доме более чем нелюбезно, – подумал Гуров. – Ангел все-таки отомстил. Но кто бы мог подумать, что он такой кровожадный? Там, где мы его увидели в первый раз, он казался ягненком. Хотя человек, таскающий в кармане пистолет, должен настораживать с самого начала. А вот Змей допустил легкомыслие и за это поплатился. Похоже, жизнью».

Но Змей был жив. Из кровавой каши, которая теперь обозначала у него лицо, вдруг, будто два белесых пузыря, выкатились глаза. Взгляд был мутный, но осмысленный. Змей тоже узнал Гурова. Невероятным усилием он поднял руку и приложил палец к тому месту, где у него должны были быть губы. Он призывал Гурова быть осторожнее. Потом скосил глаза в сторону двери, закрытой занавеской.

Гуров и сам догадывался, что за этой дверью их с Крячко ожидает сюрприз, но тут рука Змея медленно опустилась, и большой палец недвусмысленно указал куда-то вниз. «Подполье! – догадался Гуров. – Неужели эти идиоты полагают, что могут спрятаться от нас в подвале? Или здесь есть подземный ход? Да ну, бред какой-то!»

Он решительно отдернул занавеску. Огромный косматый мужик, похожий на медведя, вывалился на него из темной комнаты и молча нанес удар огромной ручищей.

Гурова уже столько раз били за последние дни, что это его здорово утомило. А получать удар от такого громилы вообще не входило в его планы. Это было все равно что получить затрещину от экскаватора. Хорошо, что у хозяина не оказалось в доме запасного багра. У Гурова даже мороз прошел по спине, когда он представил этот багор, опускающийся ему на голову. Одним словом, он успел увернуться, а Крячко, который следил за каждым движением в комнате, не раздумывая, выстрелил.

Лицо нападавшего исказилось, он отшатнулся и, облокотившись о дверной косяк, схватился за простреленное плечо.

– Ты что сделал, сука?! – прохрипел он. – Ты за это ответишь!

Из его ослабевшей руки со звоном выпал длинный узкий нож. Гуров уставился на тускло отсвечивающее лезвие.

– Ничего себе, так это он меня зарезать собирался! – пораженно сказал он. – А я-то сразу и не сообразил! Ну, Стас, с меня пол-литра!

– Ты погоди, – пробормотал Крячко, осторожно двигаясь в сторону двери. – Ты погоди ставить. Там небось еще с десяток таких припрятано!.. Рыбак рыбака видит издалека!.. Ангелочек еще этот… Где он? Слышь, ты, образина! Где Ангел?

– Да пошел ты! – выдохнул из себя раненый. – Вы, твари, в мой дом вошли. С оружием. Имею право.

– А Змей тоже с оружием?

– Тоже! У него пушка в заднем кармане была. Не имеет права. Я законы знаю.

– Ну ты законник! – сердито сказал Гуров. – Освободи проход! Мы должны осмотреть помещение!

– Хрен тебе! – злобно сказал хозяин. – Ордер покажи! А до сих пор твое пребывание здесь незаконно, понял?

– Ну что с тобой делать? Ордер! Выписать тебе между глаз ордер, что ли? – с досадой сказал Крячко.

– Охолонись, Стас! – остановил его Гуров. – Мне кажется, в этой черепной коробке имеются кое-какие мозги. Попробуем объяснить человеку, в чем дело.

– Не надо мне объяснять! – зарычал мужик, здоровой рукой с необыкновенной ловкостью вдруг выхватывая из-за спины «макаров». – Я и без вас все понимаю. Вы ко мне вломились, значит, будете лежать, как этот!

Он вскинул пистолет, но сразу не выстрелил. Наверное, все-таки понимал, кто «вломился» к нему в дом, и не был уверен, что стрельба по милиционерам сойдет ему с рук. Он рассчитывал их припугнуть и, в общем-то, своего добился. Крячко выстрелил не задумываясь и прострелил ему вторую руку.

Второе огнестрельное ранение подкосило даже такого здоровяка, как хозяин. Колени его подогнулись, он застонал и всем своим тяжелым телом рухнул вниз, припечатав задом половицы. «Макаров» тоже упал на пол.

– Ну, гады! – бессильно простонал мужик и загадочно добавил: – Все равно вам не жить!

– Многообещающе звучит, – сказал Гуров. – Ты слышал, Стас? Что бы это значило? Нужно быстрее осмотреть дом, и особенно подполье…

Едва услышав про подполье, мужик дернулся из последних сил и попытался ногой сделать подсечку Гурову, который, отшвырнув далеко в сторону чужое оружие, намеревался шагнуть в комнату.

Гуров понял, что они на правильном пути. Поскольку хозяин, несмотря на свои раны, намертво решил держать оборону, Гурову пришлось еще раз его потревожить, хорошенько приложив по скуле пистолетом. Ударил он от души, выместив на рыбаке накопившуюся досаду. Тот откинулся на спину, упал и наконец потерял сознание.

– Лева, осторожнее! – предупредил Крячко, бросаясь следом за Гуровым. – Там их полно!

Но в соседней комнате никого не оказалось. Занавешенные наглухо окна, грубая мебель, опять рыболовные снасти, которые были разложены тут повсюду. Гуров подозрительно оглядывался по сторонам, но ничего подозрительного не находил. Не видел он и люка в подполье. Может быть, его здесь и нет? Может быть, его следовало искать где-то во дворе, в сарае?

Но только он об этом подумал, как откуда-то снизу донесся приглушенный стон.

– Здесь! – прошипел Крячко, тыча пальцем в пол. – Здесь кто-то есть! Скорее ищем лаз!

Люк в подполье был неплохо замаскирован, но усердные поиски привели к тому, что уже через минуту они подняли доски, прикрывающие сверху глубокую, но узкую дыру, выкопанную в земле и укрепленную кирпичной кладкой. На дне дыры различались две человеческие фигуры. Один человек лежал, уткнувшись носом в землю, другой сидел, запрокинув голову. На его бледном лице было написано выражение смертельного ужаса. Увидев наверху зловещие тени, он решил, что пришел его последний час, и закричал тонким бабьим голосом. От этого крика полковник Крячко невольно вздрогнул и выругался.

– Чего орешь, придурок? – спросил он нелюбезно. – Напугал до смерти. По-русски говорить умеешь?

Звук человеческого голоса как будто привел пленника в чувство. Он внезапно умолк, но ужаса в его глазах меньше не стало.

– Вот так-то лучше, – сказал Крячко. – А то орет… Аж в ушах засвербело. Ты бы с товарища пример брал – лежит спокойно, не дергается… Ба, Лева! Да ведь это, похоже, наш Ангел!

Гуров уже и сам видел, что лежащий человек не кто иной, как недавний знакомец Ангел. Увы, внешний вид его тела не давал никаких надежд на то, что в этом теле еще теплится жизнь. Видимо, его отправили на тот свет первым и сбросили до поры до времени в подвал. Потом настала очередь Змея, но в подвал он попасть не успел. Теперь оставалось узнать, кто такой третий гость, пребывавший, по сравнению с первыми двумя, в здравии и благополучии.

– Давно обосновался? – спросил его Гуров. – Ты вообще кто такой? Документы есть?

Ужас в глазах подземного человека постепенно угасал. Он, кажется, понял, что сразу его убивать не будут, и слегка приободрился. Через некоторое время даже смог разговаривать, причем проявил и некоторые чудеса изворотливости.

– А вы кто? – осторожно поинтересовался он. – Мы раньше не встречались? Что-то мне лицо ваше знакомо.

– Детей мы вместе крестили! – бросил сердито Гуров. – Ты мне зубы не заговаривай, а то сейчас досками прикрою – и сиди себе дальше!

– А, нет, не надо! – испугался пленник. – Я давно сижу. Кашлять уже начал. Мне бы на солнышко, а то я погибну тут, начальник…

Кажется, он уже сообразил, с кем имеет дело.

– Будет тебе солнышко, только скажи мне, ты случайно не аферист Дужкин по кличке Дуга?

– Он самый, – покорно сказал пленник. – Только какой же я аферист? Несчастный я человек просто. Бывают такие люди, которым всю жизнь одна непруха. Вот и я такой.

– Но сегодня-то ты поймал фарт! – усмехнулся Крячко. – Можно сказать, второй раз на свет родился. Если бы не мы, тебя бы здесь и похоронили. Или ты сам эту комнатку присмотрел?

– Какое там! Мне даже есть не давали. Только воду. Я ослаб совсем. Вы бы меня вытащили, а? А то тут этот мертвяк лежит, а я мертвяков не уважаю. У меня нервы слабые.

Гуров и Крячко помогли Дужкину вылезти из дыры. Ангела поднимать не стали – он уже давно не дышал.

– Похоже, эта горилла его голыми руками прикончила, – заключил Гуров, осмотрев труп. – Кроме синяков и ссадин, ничего не видно. Недолго, однако, прожил бедняга Ангел!

Они вылезли наверх. Дужкин пытался придать себе приличный вид, отряхивал и разглаживал ладонями брюки.

– Эту гориллу зовут Макар, – сказал он. – Было время, когда он с такими же дуболомами кассы в магазинах подламывал. Потом их всех повязали. Макар отсидел свое и прежнее ремесло бросил, занялся рыбой – браконьерил тут по-черному. Ну и кое-какие услуги кое-кому оказывал по старой памяти. Уточнять, я думаю, не будем… А вы меня повяжете, конечно? Может быть, сначала в ресторан закатимся? Кутнем напоследок. Я угощаю! Вы же Макара пристрелили, я слышал. Бабки у него можно взять. У меня с собой мелких нету…

Он оперялся на глазах. Гуров теперь отчетливо представлял, с кем имеет дело. Дужкин был типичным мелким жуликом, трусливым, но одновременно наглым и склонным к фанфаронству. Только это не объясняло, каким образом ему в руки попала лицензия Быкова.

– Не размазывай кашу по тарелке! – перебил он афериста. – Говори, как тебе удалось бежать из тюрьмы, как ты оказался здесь, а главное, как тебе в руки попала лицензия частного детектива.

– О-па! – вытаращил глаза Дужкин. – Да вы, начальники, про меня больше знаете, чем родная мама! Значит, точно по мою душу явились!

– А ты сомневался? Но знаем мы не все, поэтому колись побыстрее! Время дорого!

Гуров и не подозревал, насколько у них туго со временем. Неизвестно, стал бы колоться Дужкин или для форса поломался бы немного, но тут произошло то, чего никто из них не ожидал. Раздался странный шум на кухне, и одновременно вдребезги разлетелось стекло в окне как раз напротив Гурова.

– На пол! – дико заорал полковник Крячко.

Он бросился вперед и обеими руками что есть силы толкнул Дужкина. Тот охнул, споткнулся, упал на бок, полетел в подпол и исчез. Гуров упал на пол сам. Через окно в комнату выпустили короткую очередь из автомата с глушителем. Пули с неприятным треском прошили оштукатуренные стены. Поднялась белесая пыль, и почему-то особенно сильно запахло рыбой. Гуров, не целясь, трижды выстрелил в направлении окна. Убивать он никого не собирался. Напротив, опасался, как бы шальная пуля ненароком сама не задела кого-нибудь, поэтому все три выстрела пришлись в потолок. Но их грозный треск заставил нападавших отступить, и это позволило Гурову перекатиться в самый угол комнаты. Держа в поле зрения выбитое окно, он хотел крикнуть Крячко, чтобы тот прикрыл его, поскольку намеревался выглянуть на улицу. Но тут за спиной у него отрывисто грянул выстрел.

Гуров обернулся. Стас, мучительно сдвинув брови, целился куда-то сквозь дверной проем. Его широкое лицо казалось необычно бледным, и мозг Гурова пронзила догадка – в друга стреляли! И не просто стреляли, а даже ранили! Вот что означал тот странный шум на кухне – кто-то незаметно прокрался не только к окну, но и в дом тоже!

– Тебе нужна помощь? – крикнул Гуров.

Стас обернулся к нему и странно усмехнулся.

– Это ему нужна помощь! – крикнул он в ответ. – Я зацепил одного! Но он, кажется, отвалил. Держи окно – я проверю!

Гуров сосредоточился на окне, а Крячко с некоторым напряжением поднялся и осторожно прошел на кухню. Отсутствовал он недолго, а когда появился, шаг его сделался заметно тверже, да и кровь уже прилила к лицу.

– Вставай! – сказал он с досадой. – Они слиняли. Во дворе никого, ворота нараспашку, и я слышал, как отъехала машина.

– Вот так попали! На ровном месте, да мордой об асфальт! – произнес Гуров, поднимаясь. – Счастье еще, что кишки из нас не успели выпустить. Вот только изгваздались мы теперь с тобой, как два бомжа с помойки. Да еще и рыбой этой провоняли. Интересно мне нашего хозяина спросить, Макара, почему у него кругом рыбой воняет?

– У Макара ты уже ничего не спросишь, – мрачно сообщил Крячко.

Гуров вопросительно уставился на него.

– Макара они первого пришили, как только в дом зашли. И Змей отмучился – ему тоже пулю в лоб загнали. Так что мы с тобой одни на этом празднике жизни…

– Постой! – испугался Гуров. – Как одни? А Дужкин?!

– Про Дужкина я забыл, – сконфуженно признался Крячко. – Как-то совсем из головы вылетело. Столько всего навалилось, что я и забыл, для чего мы сюда приперлись. А где он, кстати?

– Ты его сам обратно спихнул, – напомнил Гуров. – Не дай бог, он себе шею в этой яме свернул! Тогда мы с тобой в такой заднице, какой ты и представить себе не можешь! Кстати, а чего ты побледнел, когда стрелял? Задело тебя?

– Да чепуха! – махнул рукой Крячко. – Он торопился, стрелял навскидку. От шкафа кусок отщепило и этим куском мне по кости… Больно было – страх! Контузия своего рода!

– Ты его видел?

– Смутно. Он против света же был. И потом, тут со всех сторон то одно, то другое… Но оружие с глушителем – значит, знали, на что шли, готовились.

– М-да! Интересно! – сказал Гуров, качая головой. – Команда, вооруженная автоматами с глушителем, идет на приступ рыбацкой хижины… Это для Гомера сюжет.

– Ты сам что об этом думаешь?

– Я много чего думаю, – сказал Гуров хмуро. – И о многих. Но давай лучше спросим, что думает этот… из подземелья…

Они подошли к дыре в полу и заглянули вниз. К счастью, их подопечный был жив, хотя вид у него был растерзанный дальше некуда. Должно быть, он уже распрощался с жизнью. Уставив на Гурова круглые, как тарелки, глаза, Дружкин дрожащим голосом спросил:

– Они ушли? Они в самом деле ушли? Вы уверены?

– Ты сам-то как думаешь? – в свою очередь спросил у него Крячко. – Пошевели мозгами! И вообще, ты сегодня собираешься выбираться из своей могилы, призрак?

На «призрака» Дужкин почему-то сильно обиделся, надулся и сразу же самостоятельно, хотя и не без труда, вылез из подполья.

– Ты знаешь, кто эти люди, – утвердительно сказал Гуров, сверля его взглядом.

– Примерно, – буркнул Дужкин. – Они не местные, это точно. Скорее всего, из Москвы. Тут, короче, так получилось. Меня повязали, а потом в один прекрасный день меня вертухай здешний сплавил. Объяснил, что и как делать, чтобы с кичи подорваться. Ну все вышло – просто пальчики оближешь. Я, правда, сразу подумал, что за благодетель, но не придал значения. У него свой интерес, у меня свой. А ему, оказывается, эти ребята забашляли, чтобы меня выдернул. Короче, они меня и встретили. И сразу сюда. Между прочим, то же спрашивали, что и вы, – откуда я лицензию взял. Ну, я не призрак, – тут он бросил мстительный взгляд на Крячко, – я сразу просек, что к чему.

– Чего это ты просек? – ревниво спросил Крячко.

– А то, что они меня кончат, если я им правду скажу, – вот что! – заявил Дужкин. – Хорошо, у них какие-то тут дела еще были. Они меня на этого урода оставили, на Макара. Макар, он сволочь, но мы с ним как-никак сто лет знакомы. Он меня бил, но не сильно. И все извинялся, что бьет. Мол, если бить не будет, его самого замочат. А я думаю, что ему просто бабок отвалили за меня. Он, сука, и жрать мне не давал… Но, правда, бил не очень сильно. А сегодня эти как раз с утра заскочили. Спросили, что и как, – приказали выбить из меня признание во что бы то ни стало к их возвращению и опять укатили. Ну, Макар стал со мной проводить беседу, а тут вдруг Ангел! Влетает и говорит, мол, какие-то люди Дугу ищут и сюда уже идут. Ну, Макар, он долго не раздумывает. Ах, говорит, сука, стукач поганый! И раз Ангела в висок! А вы его кулак видели? Ну, короче, Ангел с копыт, Макар его в яму запихал пока, а тут и Змей подвалил. Но Макар его уже ждал – приложил багром, тот даже и не пикнул. Макар хотел и его в яму, а тут вы пришли…

– Ну, теперь твоему Макару тоже только и осталось, что в яму, – сказал Гуров. – Тебе за побег, конечно, накинут, но изо всей этой своры ты самый счастливый оказался. А если нам поможешь, так, глядишь, выторгуем мы для тебя пару годков. И всего-то нам надо знать, где ты раздобыл лицензию. Ведь не на помойке же нашел? Это ты следователя мог дурить, а у нас живой интерес.

– Ясно, – кивнул Дужкин. – Мне тут особо скрывать и нечего. Но раз у вас интерес насчет лицензии, то я про лицензию и буду говорить, ладно? А зачем и почему все остальное, этого я вам рассказывать не буду… А дело было так… Примерно две с половиной недели назад я взял у кореша лодку с мотором…

Глава 7

На середине реки было совсем хорошо – прохлада, исходящая от огромной массы воды и тучи сверкающих брызг, создавала ощущение свежести и комфорта. Единственное, что вызывало разочарование, – несколько подзатянувшееся путешествие, потому что остров в русле Волги, про который Гурову рассказал Дужкин, оказался довольно далеко от города. Гуров даже начинал опасаться, что они попадут на место, лишь когда стемнеет. Это заставляло и его, и полковника Крячко нервничать, а лодочник, которого они не столько наняли, сколько принудили везти их на дальний волжский остров, вообще был мрачен и зол, как тысяча чертей.

Полученное от Дужкина признание многое объясняло, но тоже никак не могло поднять настроения. Гуров во всем предпочитал убеждаться лично, однако если рассказ Дужкина оказывался правдой, то дела были совсем плохи. Собственно, Гуров почти не сомневался, что дела плохи, но теперь предстояло уточнить, насколько плохи.

Их с Крячко и без того ожидала куча неприятностей, о которой Гуров пока не хотел даже думать. Кровавая потасовка в доме Макара наверняка будет связана местным начальством с именами столичных коллег и вызовет у них множество неприятных вопросов. Непременно кто-нибудь накатает на них в Москву «телегу» и, пожалуй, будет сто раз прав. Гуров и сам соглашался, что повели они себя в данном случае не по правилам. Но времени оставалось совсем мало, а если учитывать, что лицензией Дужкин завладел уже более двух недель назад, то упущено было практически все, и навести на след их могла теперь только случайность.

Из-за дефицита времени Гуров не стал задерживаться в разоренном, залитом кровью доме, а позвонил Реброву, объяснил ситуацию и приказал тому заняться этим делом. Ребров мог спокойно не подчиняться приказу, но то ли был настолько ошеломлен случившимся, то ли слишком уважал Гурова, что перечить не стал. Гуров же и Крячко в компании Дужкина немедленно отправились на берег Волги искать человека с лодкой, который бы смог их доставить на небольшой волжский остров. Правдами и неправдами им удалось найти такого человека. Небритый худой мужик по имени Аркадий, владеющий старой «казанкой», в конце концов согласился отвезти их, запросив втридорога. На уговоры и сборы ушло не меньше часа, и многие на берегу наблюдали за ними. Гурова это не слишком вдохновило – ему хотелось отплыть как можно незаметнее. Но не получилось.

Аркадий на полпути уже начал сомневаться, что получит деньги с милиции, и оттого впал в страшную мизантропию. Назад он не повернул только потому, что интуиция подсказала ему – с пассажирами сейчас лучше не связываться. Поступил он, надо сказать, чрезвычайно предусмотрительно, потому что Гуров скорее бы выбросил лодочника за борт, чем согласился повернуть обратно.

Его, кстати, беспокоило еще одно обстоятельство. Островков на пути попадалось немало, и Гурову все они казались на одно лицо. Он начал сомневаться, сумеет ли Дужкин отличить свой остров от всех прочих и существует ли этот остров вообще. Не является ли вся история очередной отмазкой недалекого жулика? Дужкин так и не объяснил, для чего он посещал этот клочок земли. Единственное, что мог предположить на этот счет Гуров, – Дужкин по старому пиратскому обычаю прятал на острове денежки. Способ непростой, но достаточно надежный, если учитывать, среди какой публики приходилось вращаться этому человеку. Пожалуй, остров сокровищ был для него самым надежным местом. Но Дужкин прямо ничего так и не сказал, а Гуров не настаивал. Ему требовалось увидеть не то, что Дужкин на острове, возможно, прятал, а то, что он там, возможно, нашел.

Кое-какие сомнения насчет правдивости показаний Дужкина у Гурова все-таки сохранялись. Во-первых, сам мошенник ни внешне, ни своим поведением не вызывал ни малейшего доверия, что вообще-то было странно для человека подобной профессии. Как правило, аферисты в совершенстве владеют способностью располагать к себе любого. Но Дужкин был исключением из правил – вероятно, в каком-то смысле приятным. Ведь он попадался чаще, чем другие его коллеги, и, соответственно, меньше приносил вреда. Хотя если у него было что прятать на «необитаемом» острове, значит, промысел все же давал Дужкину какую-то прибыль.

Во-вторых, Гурова беспокоило возможное психическое расстройство их спутника. Ведь он долгое время находился в состоянии стресса, подвергался насилию и содержался в заточении. Все это могло привести к неадекватному восприятию действительности и к появлению фантазий. Правда, тогда непонятно, где Дужкин взял лицензию…

Чтобы снять сомнения, Гуров попытался исподволь еще раз расспросить Дужкина о его бегстве из тюрьмы и о новом заточении. Толкового разговора не получилось, мешали присутствие постороннего человека, шум лодочного мотора и вообще вся обстановка, более напоминающая выезд на рыбалку, чем очередной этап расследования. Но кое-что Дужкин все-таки к своему рассказу добавил.

– Получается, что тебя вытащили из тюрьмы люди, которых ты в жизни прежде ни разу не видел? – спросил у него Гуров. – А они никогда не видели тебя, но им позарез понадобилось выяснить, где ты взял лицензию Быкова. Ради этого они на риск шли, деньги тратили… Замечательная история. Почти сказка. Зачем это им?

– Я сам удивился, – признался Дужкин. – Во-первых, откуда пронюхали про лицензию? От ментов – вот что вам скажу. Это ваши – хотите обижайтесь на меня, хотите нет. И вообще, они с самого начала так держались, что любой поймет – эти баланду никогда не хлебали. И прикид, и разговоры… Нет, точно менты. Только не наши здешние, а из Москвы. По привычкам тоже видно – наглые как танки.

– Ну ты с комплиментами поосторожнее! – вмешался Крячко. – Они тебе что, документы ментовские показывали? Нет? Ну и не трепись, раз не показывали! Как они друг друга называли хотя бы? По званиям, что ли?

– А правда, имена какие-нибудь упоминались? – заинтересовался Гуров.

– Да какие имена? Четверо их было, а погоняло только одно помню – Сивый там у них вроде как главный…

– Сивый? Уверен? – встрепенулся Гуров. – Как выглядит? Молодой, приятной внешности, бабам нравится?

– Про баб не знаю, а мне его внешность без разницы. Моя бы воля, тет-на-нет я бы эту внешность ему так разрисовал – его бы и мама родная не узнала…

– Ну, это вряд ли! – усмехнулся Гуров. – Подозреваю я, что этот Сивый тебя одной левой бы сделал. Он что, такой же мозгляк, как и ты?

– Ты не смотри, начальник, что я с виду такой… не очень… Я если разозлюсь, ко мне лучше не подходи! Но вообще-то… – вдруг потух он, – вообще-то да, этот Сивый – здоровый лось. И, как правильно говоришь, морда у него смазливая. Наверняка баб у него миллион. Меня они тоже стороной не обходят, так что я в этом деле понимаю…

– Тьфу! Ну и балабол! – разозлился Гуров. – Тебя слушать – все равно что по испорченному телефону разговаривать. Половина слов непонятна. Ты сам-то себя понимаешь?

– Для меня главное, чтобы люди меня понимали, – проникновенно сказал Дужкин. – Профессия у меня такая, начальник. С людьми работаю. До сих пор никто не жаловался. А что меня на пустяке повязали, так это с каждым может случиться. Фортуна. А если я маленько путано сейчас излагаю, так посидите неделю в подвале – сами все слова позабудете… А Сивый наверняка москвич, и наверняка из ваших. Тренированный, наглый… Уж извините, что есть, то есть…

– Нет, Лева, мы его до цели не довезем! – убежденно заявил после этого полковник Крячко. – Я его сейчас собственноручно сброшу в набежавшую волну! Что-то разговорился он слишком, и все не по теме!

Лодочник Аркадий прений, которые проводились у него за спиной, не слышал, но тем не менее обстановку почувствовал и посмотрел на своих пассажиров предельно мрачным взглядом. Поездка нравилась ему все меньше и меньше.

Солнце уже начало подбираться к самому краю высокого обрыва на берегу, и Гуров с Крячко совсем приуныли, но тут Дужкин неожиданно вытянул руку и указал на зеленое пятно острова, выраставшего прямо по курсу лодки.

– Ну вот мы и на месте, – объявил он. – Это и есть тот самый остров.

– Где ты прячешь свои нечестно нажитые капиталы? – пробурчал Гуров.

Дужкин поперхнулся, закашлялся и посмотрел на него с ужасом. Но Гуров больше ничего не говорил, и Дужкин тоже не стал комментировать его замечание.

– Туда, что ли? – хмуро спросил Аркадий, не глядя в глаза пассажирам. – Вы назад вообще когда думаете? В темноте, что ли, возвращаться собираетесь? Никаких денег не надо.

– Не надо так не надо, – легко согласился полковник Крячко. – Нам еще лучше. А ты без нас не вздумай удрать. Мы ведь тебя потом разыщем, и тогда ты пожалеешь, что вообще нас встретил…

– Уже пожалел, – сказал Аркадий.

Он выключил мотор, лодка сбавила скорость и по инерции бесшумно пошла к зеленому острову. Через минуту нос лодки ткнулся в песчаный берег. Гуров проворно соскочил на песок и обернулся к Дужкину.

– Далеко нам идти? – деловито спросил он.

Дужкин неопределенно махнул рукой.

– Понятно! – Гуров обернулся к лодочнику и довольно резко предупредил: – В самом деле, не вздумайте что-то перепутать! Оставайтесь здесь и дожидайтесь нашего возвращения. За помощь правоохранительным органам вам будет заплачено полностью, хотя вы и назвали совершенно несуразную сумму. Но если вы бросите нас здесь, с вами придется разговаривать в другом месте и по всей строгости закона!

– Да уж, попал ты, мужик! – развязно добавил Дужкин, подмигивая Аркадию. – С ментами кто завяжется, тот уже не развяжется. И бабок они тебе не заплатят, не надейся. Спасибо скажешь, если статью тебе не пришьют и целым отпустят!

– Кончай трепаться, гражданин Дужкин! – сказал Гуров. – Язык у тебя как помело. Человек и правда подумает, что у нас к нему претензии. А у нас к честным людям претензий нет.

– А кто такой честный человек? – хитро прищурился Дужкин. – Каждый на свой лад честный. А руки-то, они вот как устроены – к себе гребут, не от себя!

– Ладно, шагай! – прикрикнул на него полковник Крячко. – Развел тут философию, философ!

Втроем они зашагали по рыхлому песку к зарослям ивы, которые густо покрывали этот довольно большой остров, торчавший прямо на середине полноводного русла Волги. Песок, который за день хорошенько прокалился на солнце, теперь постепенно отдавал тепло. В зарослях было душно, тесно из-за перепутанных ветвей, и вдобавок тысячами летали комары. Через минуту полковник Крячко, немилосердно искусанный, вовсю хлестал себя по щекам, по рукам, по загорелой шее и почему-то призывал все кары небесные на голову несчастного Дужкина.

– Я-то тут при чем, начальник? – обижался Дужкин. – Я, что ли, комаров выдумал? Природа! Между прочим, берите пример с гражданина полковника – его тоже кусают, а он как огурец!

Гуров действительно стоически терпел наскоки комариного племени, но только лишь потому, что не хотел ударить лицом в грязь перед Дужкиным, которому укусы насекомых были нипочем. Гуров никак не мог угадать, была ли то его врожденная особенность или же после издевательств в доме Макара подобные неприятности просто воспринимались Дужкиным как цветочки.

Бродили они среди душных зарослей около четверти часа, и Гуров опять начал сомневаться, не водит ли их завзятый мошенник за нос, чтобы улучить момент для бегства, но тут вдруг в горячем, наполненном комариным гудением воздухе поплыл тошнотворный, пугающий аромат разложения. Едва учуяв его, Гуров остановился как вкопанный и больно сжал плечо Дужкина. Тот искоса посмотрел на обоих своих спутников и сказал обыденным тоном, от которого почему-то делалось особенно жутко:

– Ага. Он и есть. Значит, тут и лежит. У нас почему-то этот остров не любят. Редко кто здесь останавливается. Я потому его и выбрал.

– Так, веди к телу! – решительно приказал Гуров. – Побыстрее покончим с этим делом.

Он отпустил плечо Дужкина, и тот пошел дальше, раздвигая руками тяжелые ветки. Теперь с каждым шагом запах смерти становился все сильнее и удушливее. Полковник Крячко разом забыл про комаров и прочие неудобства. Лицо его будто застыло и сделалось серым как камень. Наконец Дужкин остановился и, зажимая пальцами нос, прогнусавил, оборачиваясь:

– Вот он лежит! А вы мне не верили, начальники! Тут я его и нашел. Ну, взял документы, есть грех. И чего такого? Ему они уже не нужны…

– Заткнись! – сказал Гуров.

Он постоял еще несколько секунд, а потом сделал шаг вперед и присел на корточки возле груды высохших и завядших веток, из-под которых шел уже почти невыносимый смрад и над которыми роем сновали отвратительные зеленые мухи.

– Это я его прикрыл, – шепотом сообщил Дужкин. – Хоронить мне его не с руки было, да и не положено это, верно? Он ведь не своей смертью помер, это очевидно. Если бы я его похоронил, вы бы в первую очередь меня тягать стали, не так разве?

– Заткнись! – повторил Гуров с раздражением и принялся разбрасывать ветки, которые прикрывали мертвеца.

Зловеще гудя, мухи взмыли в воздух. Гуров отмахнулся и продолжил свое занятие. Дужкин не выдержал и отступил на несколько шагов. Лицо его сделалось бледным.

– Не люблю покойников! – признался он, персонально ни к кому не обращаясь.

– Мародерствовать зато ты любишь! – буркнул в ответ Крячко, но тут же замолчал, потому что Гуров уже разбросал по сторонам ветки и они увидели обезображенный, полуразложившийся труп, по которому ползали черви.

Несколько секунд вокруг царило полное молчание. Потом Гуров негромко сказал:

– М-да, картина! Ну и сукин ты сын, Дужкин! Бросил человека здесь, можно сказать, на поругание. Польстился на бумаги, а про христианские обычаи забыл?

– Да ведь слабая у меня натура, начальник! – жалобно сказал Дужкин. – Знаешь ведь! А насчет христианства я так скажу. В бога я не верю, потому что мне со школы внушали – бога нет. Бога нет, бога нет… Откуда же он теперь появился? Я считаю, неоткуда ему взяться.

– Ладно, помолчи! – Гуров обернулся к другу: – Ну что, Стас, как насчет опознания? Ты можешь подтвердить, что это и есть Быков?

Крячко развел руками.

– Ну ты же видишь, в каком состоянии труп! – хмуро сказал он. – Если бы сразу! А благодаря этому вот… – Он мотнул головой в сторону Дужкина. – Тут теперь детальная экспертиза нужна. А почему он голый? Ты его так голым и нашел? Где же у него документы были?

– Он в плавках был, – тихо сказал Дужкин. – А в плавках типа такой потайной карман был. Непромокаемый. То есть он эти ксивы при себе всегда носил. На крайний случай. Вот, видать, такой случай и подошел…

– Не понимаю! – сказал Гуров. – В плавках, с документами… Если его тут выбросили, то почему документы не забрали? Нелогично!

Немного помолчав, Дужкин сказал:

– Извиняюсь, начальник, но я думаю, он сам сюда приплыл. Выплыл и спрятался. Наверное, погоня за ним была.

– Погоня? Какая погоня? Откуда он приплыл? От кого прятался?

– Ну ты, начальник, даешь! – обиделся Дужкин. – Это не мое дело, гадать, от кого да почему. Я свидетельские показания дал, теперь с меня взятки гладки… Да! Я ведь совсем забыл. Наверное, он раненый сюда уже приплыл. У него на правой ноге рана была – кровища и все такое. Может, подстрелили, может, ножичком пырнули. Короче, истек он кровью. Уйти – ушел, от кого хотел, а от судьбы не уйдешь!

– А от кого он хотел уйти? – спросил Гуров, пристально всматриваясь в лицо Дужкина. Он все надеялся, что мошенник, из которого нужно было все вытягивать клещами, вспомнит еще что-нибудь.

Но, кажется, Дужкин действительно выложил уже все, что знал. Он развел руками и с выражением сказал:

– Ну хоть пытай, начальник!

– Ясно! – Гуров поднялся во весь рост, повернулся к напарнику: – Ну что скажешь, Быков это или не Быков?

– По фигуре если судить, – сводя брови, буркнул Крячко, – то вполне может быть Быков. Опять же, если этот не врет и в плавках у покойника были документы Быкова, значит, вероятность еще более повышается. В общем, как ни крути, а скорее всего, Быков это и есть, Лева…

– Я тоже так думаю, – неохотно признался Гуров. – Но ты мне скажи, зачем он таскал с собой документы? Я имею в виду именно лицензию. Значит, для него было важно при случае засвидетельствовать свой статус. Видимо, он следил за кем-то и не хотел, чтобы его приняли за агента спецслужб или милиции. Он надеялся – если будет захвачен врасплох, представится частным лицом и избежит крупных неприятностей. Но, похоже, даже не успел предъявить свои документы. За кем же он следил? И почему нашел смерть на этом острове? Другими словами, откуда он приплыл сюда?

– Спроси что-нибудь полегче, – сказал Крячко. – Например, сколько километров от Земли до Юпитера.

– А знаешь?

– В том-то и дело, что не знаю!

– Да, может, он, как мы, на лодке был? – подал голос Дужкин. – Плыл с кем-нибудь, выпили, поссорились, слово за слово, его, скажем, пырнули, он за борт – и к острову…

– Сомнительно, – покачал головой Гуров. – Что же они, на лодке не смогли его догнать, что ли?

– Не захотели. Пускай, думают, плывет.

– Чепуха! – сердито бросил Крячко. – Быков серьезный мужик. А ты нам дешевую пьяную драку рисуешь. Плыли, выпили, за борт… В глупой пьяной драке Быков погибнуть не мог. Значит, причины были серьезные. А раз серьезные, значит, те, кто его за борт сбросил, обязательно бы его настигли. Пустынное место, остров, река. Разве позволили бы ему уйти? Или ты нам недоговариваешь чего-то?

– Да чего я недоговариваю! – обиженно отозвался Дужкин. – Откуда я знаю, какой он был? Я вам вариант подсказываю. Ну, не хотите на лодке – пускай на пароходе. Если он с парохода сиганул, то вряд ли за ним на пароходе поплыли бы…

– Возможно, он прав, – задумчиво проговорил Гуров. – Если дело было на каком-нибудь теплоходе ночью? На Быкова напали, он был вынужден спасаться, прыгнул за борт, добрался до острова… Естественно, убийцы не стали прыгать за ним с теплохода. Тогда все сходится.

– Все, да не все, – возразил Крячко. – Что за теплоход такой – у них пассажир пропал, а они молчат в тряпочку?

– А откуда ты знаешь, что они молчат? Мы ведь до сих пор не интересовались речным транспортом. Возможно, там давно бьют тревогу…

– Вряд ли, – вставил Дужкин. – Обычно, если подобные вещи случаются, пропавшего ищут. Водолазы там, МЧС… А тут, сами видите, ни сном ни духом… Вряд ли его искали. Возможно, на пароходе решили, что он сошел на берег там, куда плыл.

– А вещи? – ревниво спросил Крячко.

– Вещи могли прибрать его враги, – покачал головой Гуров. – Для правдоподобия. Да что гадать! Что выросло, то выросло. Нам теперь нужно обеспечить транспортировку тела в город, его опознание и экспертизу. А параллельно прошерстить все речные компании, все турфирмы, связанные с круизами по Волге, узнать, что им известно о пассажире по фамилии Быков. Сделаем так: ты, Стас, отправляйся сейчас с лодочником обратно, докладывай все местному руководству и требуй немедленного обеспечения нужных мероприятий. Чтобы и транспортную милицию на ноги поставили, и вообще всех, кого положено… А мы с Дужкиным останемся здесь, будем караулить место происшествия.

– Да чего его караулить! – пренебрежительно заметил Дужкин. – Куда оно денется? Сто лет стояло и еще сто лет…

– Разговоры отставить! – перебил его Гуров. – Нам теперь нельзя допустить ни одной ошибки. Лимит выбран. Поэтому действуем, как я решил!

– Это вам нельзя, – упрямо сказал Дужкин. – А мне все равно. Мне прокурор все одно дело сошьет, не посмотрит на то, что я здесь первый потерпевший получаюсь…

– Ты еще скажи, что единственный! – ядовито заметил полковник Крячко. – Между прочим, ничего бы с тобой вообще не случилось, если бы ты мародерствовать не стал, а просто, как положено, сразу сообщил в милицию о найденном теле…

– Ага, чтобы меня за мокруху закатали!.. – с негодованием воскликнул Дужкин. – Не на того напали! Я эти ваши дела знаю!..

– Что ты знаешь, скотина! – долгое раздражение, копившееся в душе Крячко, грозило вот-вот вырваться наружу.

Он сделал шаг в сторону Дужкина – тот испуганно отшатнулся, но в этот момент Гуров схватил друга за руку.

– Тихо! – свистящим шепотом произнес он. – Что это?

Все замерли, прислушиваясь. Где-то в отдалении отчетливо слышался треск ломаемых веток, словно сквозь заросли, не разбирая дороги, мчалось какое-то крупное животное. Вначале казалось, что оно бежит прямо на то место, где стояли трое озадаченных мужчин, но потом шум стал удаляться и пропал на противоположном конце острова.

Гуров и Крячко переглянулись.

– Что за дьявольщина? – спросил Крячко недовольным тоном. – Здесь водятся лоси? Вот бы никогда не подумал!

– Здесь вообще никто не водится, – неуверенно ответил Дужкин. – Кроме птиц. И вообще, это, по-моему, человек пробежал…

– Какой человек? Сам сказал, что, кроме птиц, тут никого нет!

– Ну, я не знаю! Лодочник-то тут точно есть.

– Лодочник есть, – с тревогой в голосе произнес Гуров. – А с чего ему бегать по лесу?

Гуров и Крячко уставились на Дужкина.

– Чего пялитесь?! – завопил тот. – Я тут при чем вообще?! Я за вами как жучка на поводке хожу! Шаг вправо, шаг влево – расстрел! И лодочника вы сами нанимали, я его первый раз в жизни вижу! Чего на меня-то пялиться?!

– В самом деле, чего? – примиряюще сказал Гуров. – Так уж получилось, Дужкин, извини! Ты у нас действительно сейчас как бы вне подозрений. Но, видишь, смотреть больше не на кого.

– А надо, – сказал Крячко. – Идемте посмотрим, чего этот идиот бегает. Не нравится мне эта беготня.

Гуров кивнул. Ему тоже показалось странным поведение лодочника. Вместо того чтобы присматривать за лодкой, он вдруг вздумал носиться по острову. Зачем? Что произошло?

Крячко хотел сразу направиться туда, где они высадились. Но Гуров настоял, чтобы сначала они прошлись по острову – в ту сторону, куда удалился бегущий. Что заставило его принять такое решение, он и сам не мог объяснить.

Но, судя по всему, это было то самое, что в прежние века называли провидением, потому что, пройдя по зарослям метров сто, они вдруг наткнулись на лежащего ничком лодочника. Между лопаток у него темнело запекшейся кровью пулевое отверстие…

Глава 8

Несколько секунд они остолбенело смотрели на неподвижное тело, лежащее у их ног. Все казалось настолько невероятным, что ни Гуров, ни Крячко не хотели поверить в случившееся. И только Дужкин в конце концов брякнул то, что становилось теперь очевидной истиной:

– А ведь его мочканули, ребята!

Гуров даже не обратил внимания на фамильярное «ребята». Он тревожно огляделся по сторонам. Повсюду он видел лишь рябь зеленых листьев и белый песок, испещренный следами, которые оставили ветер, дождь и птицы. Но Аркадий был мертв, и погиб он совсем недавно, был подстрелен на бегу, о чем свидетельствовала напряженная неестественная поза, в которой застыло бездыханное тело.

Крячко все-таки на что-то еще надеялся, но, присев возле покойника и проверив у него сонную артерию, только присвистнул и тоже начал оглядываться.

– И кто же это? – тихо спросил Гуров.

– Кто – не скажу, – ответил Крячко. – Но ты просто гений, что не захотел идти к лодке. Не исключено, что мы сейчас все бы лежали с дыркой в туловище.

– Но выстрелов же не было! – жалобно проблеял Дужкин, до которого только сейчас дошло, в какую передрягу они опять попали.

– Выстрелы как раз были, – жестко сказал Гуров. – С глушителем. Те, кто в последнее время постоянно переходит нам дорогу, как раз привыкли пользоваться глушителем. Так что свой вопрос «кто?» я снимаю. Кто – более-менее понятно. Вот что теперь делать – это вопрос. Какие будут предложения?

– Да какие предложения? – пожал плечами Крячко. – Лодку они, ясное дело, накрыли. Возможно, уже утопили. Лодочника прикончили. Теперь ищут нас. Видимо, они никуда не уехали, а следили за нами от самого дома. Видели, как мы нанимали лодку, и пустились в погоню. Держались в отдалении, пока мы не причалили. А теперь у них развязаны руки. Настырные ребята! Похоже, Быков нарыл что-то такое, про что знать нельзя никому, кроме посвященных.

– Ну, это общие вопросы, – нетерпеливо перебил его Гуров. – А я спрашиваю: какие предложения по спасению? У тебя есть варианты?

– Только вот этот, – ответил Крячко, доставая из-под пиджака «макаров». – И учти, желательно разделаться с ними до наступления темноты, потому что ночью нам все равно не жить – комары сожрут.

Гуров оглянулся на взбудораженного Дужкина, который сразу сделался похожим на нахохлившегося больного воробья, и отвел друга немного в сторону.

– Мы все-таки не одни, – негромко сказал он. – Следи за лексиконом. Что это значит – «разделаться»? Мы не рейнджеры в джунглях. Потом про нас будут ходить слухи, будто мы пленных не берем.

– Вот это было бы замечательно! – заявил Крячко. – Такие слухи – это то, о чем стоит мечтать. Но ты зря беспокоишься об этом. Твой аферист настолько напуган, что вообще ничего не соображает. Как бы он вообще память не потерял от страха, а то некому будет показания на суде давать! И тебе, кстати, не о репутации переживать надо, а как раз о том, чтобы разделаться с этой братией раньше, чем она разделается с нами. Или ты думаешь, что они плыли за нами для того, чтобы пристукнуть никому не известного лодочника?

– Да уж, не повезло бедняге! – сокрушенно сказал Гуров.

– Нам повезет еще меньше, если мы будем думать о репутации и прочих завитушках! – убежденно произнес Крячко. – А нам нужно думать, как нанести удар первыми!

– Я предпочитаю говорить о захвате, – возразил Гуров. – А у тебя получается, будто мы на охоту вышли. Мы должны попытаться арестовать тех, кто убил лодочника. С ними должны разбираться по закону. Тем более что уже нет никаких сомнений – все они имеют какое-то отношение к исчезновению или гибели Быкова. Они нужны нам живыми! Это объективная реальность, и с ней ничего нельзя поделать. Лишние трупы нам абсолютно ни к чему.

– Я согласен. Но особенно ни к чему нам наши с тобой трупы, – упрямо заявил Крячко. – Поэтому в первую очередь я буду спасать свое бренное тело. Уж не обессудь, но оно для меня важнее информации!

– Не сомневаюсь, – сказал Гуров. – И тем не менее попытаемся все-таки совместить приятное с полезным. Сейчас я попробую связаться с Ребровым по телефону. Пускай немедленно отправляется к начальству и требует у них вертолет. Подмога на вертолете – вот сейчас оптимальное решение!

– Да, верно, – скептически сказал Крячко. – Жаль только, что принял это решение ты, а не начальник местного УВД.

– Я звоню, – спокойно сообщил Гуров, доставая из кармана мобильник. – Будем надеяться, что связь здесь, как сейчас выражаются, продвинутая. А вы посматривайте по сторонам. Мне бы не хотелось, чтобы нас застали врасплох. В этом отношении я склоняюсь в твою сторону, Стас!

– Ты в нее склонишься еще больше, когда запахнет жареным! – пообещал Крячко.

С пистолетом в руках он заставил Дужкина сесть на песок рядом с трупом, а сам начал медленно кружить вокруг разговаривающего по телефону Гурова, внимательно вглядываясь в марево листвы, закрывающее обзор. Жара понемногу начинала отступать, и над Волгой подул легкий ветерок, ивы на острове принялись тревожно перешептываться. Их бесконечное шелестение раздражало Крячко – под этот шум запросто можно было пропустить шаги подкрадывающихся врагов.

Но все было спокойно. Им повезло и со связью – Гуров дозвонился до Реброва довольно быстро. Но тут везение закончилось. Платон Ребров, услышав голос Гурова, буквально застонал от досады.

– Товарищ полковник! – с отчаянием проговорил он в трубку. – Ну вы меня подставили! Тут такое творится! Все управление на ушах стоит. Меня самого грозят в двадцать четыре часа… с волчьим билетом… Вас кроют самым отборным… Короче, я сейчас не могу разговаривать. Тут начальства полно…

– А ты и не разговаривай, раз не можешь! – вспылил Гуров, не дав Реброву договорить. – Передай трубочку этому самому начальству – я с ним поговорю.

Судя по всему, просьба была выполнена Ребровым незамедлительно, потому что Гуров услышал в трубке властный и откровенно злой голос:

– В чем дело? Я слушаю!

– Это говорит полковник Гуров, старший оперуполномоченный из Москвы.

– Ах, так! Очень приятно! – саркастически произнес собеседник. – Вас-то нам и не хватает! Я заместитель начальника городского УВД полковник Прошин. Может быть, потрудитесь объяснить, господин полковник, что вы тут нам такое учудили?..

– Мне объяснять некогда, – перебил его Гуров. – Я здесь с напарником и с подозреваемым, который бежал у вас из СИЗО, с гражданином Дужкиным. Известна вам такая фамилия? Так вот…

– Вас плохо слышно! – безапелляционно заявил Прошин, явно не желая ничего слушать. – Вам необходимо немедленно явиться к нам в управление. С напарником, без напарника – ваше дело. Мне все равно. У нас накопились к вам вопросы. Вы все-таки не в Москве у себя. У нас тут все чуть-чуть по-другому…

– Прошин, дорогой! – почти с ненавистью воскликнул Гуров. – Речь как раз и идет о том, чтобы доставить нас в управление. Ты только послушай внимательно…

– Вас плохо слышно! – еще раз категорически объявил Прошин и отключился.

– Вот сукин сын! – потрясенно глядя на Крячко, пробормотал Гуров. – Это и называется – попали на ровном месте мордой об асфальт! Он даже не стал слушать, где мы находимся!

– Неужели? – притворно удивился Крячко. – А я думал, вы о марке вертолета договориться не можете…

– Кончай трепаться! – сердито оборвал его Гуров и снова принялся терзать клавиатуру телефона.

На этот раз он намеревался заставить Реброва передать все подробности начальству своими словами. Но Ребров подключился всего на какую-то секунду и, не слушая Гурова, прошелестел испуганной скороговоркой:

– Не могу, не могу! Никак не могу говорить! Потом!

Он тоже отключился, причем так, что стал недоступен для вызова. Гуров с большим трудом сдержал обуревавшие его чувства, но, одержав эту небольшую победу, произнес уже довольно ироничным тоном:

– Как всегда, нам повезло. Зовут Реброва Платоном, но повадки у него абсолютно бабьи. Возле непосредственного начальства он впадает в ступор. Бог с ним! Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! Таким образом, конкурс по выдвижению предложений продолжается. Дужкин, как ты думаешь, каким образом мы можем спастись?

– Ну, спрятаться… – неуверенно сказал аферист. – Дождаться ночи и вплавь…

Гуров медленно помотал головой:

– Не пойдет. Мы дождаться можем, но нас дожидаться никто не будет. Они не собираются оставлять свидетелей.

– Да и нам ждать нечего, – сварливо добавил полковник Крячко. – Даже если нас не найдут бандиты, комары до темноты нас точно сожрут. Я эту пытку терпеть не намерен.

– И чего же? – упавшим голосом произнес Дужкин. – Мы сами будем их искать? После того как я выбрался из этого чертова подвала, я должен сдохнуть на этом чертовом острове?! Вот спасибо!

– Нам-то за что спасибо? – усмехнулся Гуров. – Разве что за то, что мы вытащили тебя из того чертова подвала. А этот чертов остров ты выбрал сам, Дужкин! Мы о нем ведать не ведали! Кстати, как тебе вообще пришла в голову мысль прятать деньги на острове?

– Да не прячу я никаких денег на острове! – завопил Дужкин. – Что за фуфло! У тебя, начальник, черви в голове завелись, что ли? А про остров я знаю, потому что с детства с пацанами на Волге. И рыбалили, и вообще…

Он хотел еще что-то добавить, но тут Гуров вдруг прыгнул на него, как тигр, сбил наземь и навалился сверху, вдавливая в песок. Дужкин хотел закричать от ужаса, но Гуров широкой ладонью намертво зажал ему рот и прошипел, делая страшную физиономию:

– Тише! Умолкни, я сказал!

Едва он прошептал это, как в зарослях возник странный звук, будто кто-то пустил сквозь листву вращающийся диск – вроде тех, которыми ради забавы перебрасываются на пляже. Только этот диск летел гораздо быстрее, и листва стрекотала, когда он ее задевал. Перекрывая шелест ветра, этот звук долетел до того места, где прятались Гуров со своими спутниками. На их головы посыпались срезанные ветки. Беззвучно ругаясь, полковник Крячко упал на землю и, поводя по сторонам дулом пистолета, стал выглядывать кого-то в тени ив.

– Они нас засекли, Лева! – сообщил он немного погодя очевидную истину. – Менять дислокацию надо!

– Хватай мешки, вокзал отходит! – бросил сквозь зубы Гуров. – Так они и позволили тебе менять дислокацию! Раз засекли, значит, окружают… Чертов Прошин! Не вовремя ему вожжа под хвост попала. В общем, что толку волосы на себе рвать? Пробиваться надо. Дужкин, не рыпайся! Держись рядом! Сумеешь провести нас куда-нибудь в тихое место?

– Какое тихое место?! – с ненавистью проговорил Дужкин, со страхом отодвигаясь от Гурова. – С вами тут подохнешь в любом месте! Вы, начальники, как хотите, а я с вами дальше никуда не пойду! Вы не имеете права…

– Не размазывай кашу по тарелке, Дужкин! – с досадой оборвал его Гуров. – Нашел время лекцию о правах читать! Еще пара минут, и нас всех тут покрошат мелко – как в салат, понимаешь? А ты все-таки с детства по этим островам путешествуешь…

Дужкин смотрел на него дикими глазами и постепенно отползал задом по песку. Он был напуган сверх меры, но Гуров не ожидал, что страх заставит его совершить очевидную глупость. Отодвинувшись от Гурова метра на два, Дужкин вдруг молча вскочил и сломя голову кинулся прочь, продираясь сквозь шелестящие ивы.

– Уходит, черт! – Гуров с досады даже ударил кулаком по песку.

Но тут в зарослях что-то произошло. Сквозь треск сучьев звук бесшумных выстрелов до них не донесся, но сам треск вдруг неожиданно оборвался, и Дужкин, подпрыгнув на месте, накренился и упал на песок. Полковник Крячко, не сводивший глаз с зарослей, вытянул руку с пистолетом и выстрелил. Грохот прокатился по всему острову. За деревьями кто-то болезненно вскрикнул. Не сговариваясь, держа пистолеты наготове, Гуров и Крячко на полусогнутых бросились влево, подальше от того места, где только что сидели. Они преодолели десятка два метров и упали на песок, глядя в разные стороны, готовые в любую секунду открыть огонь.

– Еще один труп! – тяжело дыша, просипел Гуров.

– Надеюсь, что два, – сказал Крячко. – Кажется, я хорошо приложил своего.

– Ты видел, кто это?

– Какое там! Только силуэт. Чертовы деревья!

– Если бы не деревья, нам бы пришлось совсем туго, – заметил Гуров. – Впрочем, Дужкину даже деревья не помогли. Совсем сбрендил от страха. Однако надо поторапливаться. Давай ползком вон в ту сторону! Попробуем пробиться к лодке.

– Там нас наверняка ждут.

– Но здесь нас тоже ищут!

Только он это сказал, как вдруг прямо перед ним из-под зеленой шапки старой ивы вынырнул человек – по виду типичный горожанин, собравшийся на корпоративную вечеринку. Хороший костюм, галстук, выражение туповатой бодрости на квадратной физиономии. Только в руках он держал не упаковку пива, а автомат «узи» с глушителем. Вышел он на друзей неожиданно для себя и заметил их чуть позже, чем они заметили его. Он только успел вскинуть автомат, как грянули сразу два выстрела. На груди человека образовались два кровавых пятна. Он отшатнулся, заколебался, как былинка на ветру, и все-таки рухнул на песок, раскинув в стороны тяжелые мускулистые руки. Гуров проворно подскочил к нему и схватил выпавший автомат.

– С этой штукой шутки плохи! – словно оправдываясь, крикнул он Крячко.

– Сюда! – заорал кто-то совсем рядом и стал ломиться сквозь заросли.

Гуров пустил в сторону бегущего очередь, услышал стон и бросился на этот звук. Крячко устремился за ним. Вскоре они наткнулись на лежащего ничком человека. Этот был в менее официальном облачении – его мощные ноги были обтянуты джинсами, а широкие плечи распирали замшевую куртку. Рядом валялся пистолет с глушителем. Крячко подхватил его, и они побежали дальше. Разбираться, жив или мертв противник, было некогда. По звукам, доносившимся из-за деревьев, можно было понять, что их пытаются окружить. Преследователи не слишком ясно представляли себе ситуацию и перестали стрелять, опасаясь попасть в своих. На какое-то время шум вообще прекратился. Скорее всего, противники переговаривались между собой по мобильной связи. Сколько их было и сколько осталось, ни Гуров, ни Крячко не имели понятия. По крайней мере двоих им удалось вывести из игры. Дальнейшее зависело от многих факторов. Но главное, конечно, – количество преследователей. Гуров понимал – если их много, то они не отстанут, пока не добьются своего.

– Давай попытаемся добраться до берега! – шепнул Гурову Крячко. – Выберем местечко поглуше. Подплывем вдоль берега к лодке…

– В воде нас перещелкают, как щенков! Даже спрятаться будет негде. Я предлагаю, наоборот, держаться середины и все время менять место дислокации. Остров большой. Не взвод же у них тут!

– Взвод вряд ли, – согласился Крячко. – Я на слух прикинул. Может, человек пять еще бегают. А может, больше, не знаю. Но не взвод – точно.

– Утешил, – сказал Гуров. – В общем, давай вприсядку и как можно бесшумнее. Если удастся сбить их с толку, то можно попробовать добраться до лодки по суше…

Он не договорил. Справа от них послышался нарастающий шум. Гуров не сразу понял, что это такое. Лишь немного погодя сообразил, что противники поливают из автоматов участок леса, который показался им подозрительным. А затем поодаль глухо, но плотно бабахнул звук взрыва.

– Ого! – произнес Крячко. – Они за гранаты взялись! Дело дрянь, Лева!

– Ничего, на весь остров гранат не напасутся! – возразил Гуров, не слишком, впрочем, уверенно.

Он махнул рукой и осторожно пошел в противоположном направлении от места, где только что прозвучал разрыв гранаты. Крячко последовал за ним, поминутно оглядываясь. Они ушли довольно далеко, как вдруг совсем рядом снова послышался шум. Двигались несколько человек. Бегущие старались не производить шума, но они торопились и невольно выдавали свое присутствие. С каждым мгновением шум приближался.

– Стой! – Гуров схватил друга за руку. – Я понял. Они устроили пальбу для отвода глаз. А теперь бегут к лодке, предполагая, что мы тоже так поступим. Шанс у нас один – внезапность. Встретим их!

Не сговариваясь, они упали на песок, развернувшись лицом к бегущим. Топот слышался уже совсем рядом. Люди бежали, растянувшись цепочкой. Первыми из зарослей выскочили трое. Одного из них Гуров узнал сразу – это был красавчик Сивый. Гуров выстрелил ему по ногам из автомата. Рядом Крячко уже палил из двух пистолетов сразу. Двое бегущих упали, остальные мгновенно бросились назад и снова исчезли в листве. Судя по звукам, они рассыпались за деревьями и залегли.

– Граждане преступники! – заорал Гуров во всю глотку. – Не усугубляйте своего положения! Вы напали на работников правоохранительных органов. Это не сойдет вам с рук. Предлагаю немедленно прекратить сопротивление…

Он читал эту проповедь лишь для того, чтобы отвлечь внимание бандитов и позволить Крячко подползти к трупам. Тот проворно, как ящерица, юркнул между стволами и осмотрел лежащие на песке тела. Прежде чем Гуров успел договорить свою речь, Крячко вдруг поднял руку и что-то с силой метнул за деревья. Через две секунды в зарослях снова жахнул взрыв. Земля под Гуровым подпрыгнула. Между тем Крячко посылал вперед пулю за пулей. Гуров на всякий случай тоже выстрелил, хотя никого не видел. После короткой очереди автомат щелкнул и заглох – кончилась обойма. Гуров снова достал свой «макаров» и пополз к другу.

– Ты молодец, здорово придумал с гранатой! – сказал он вполголоса. – Ну и что тут?

– Знаешь, по-моему, они свалили, – ответил Крячко, настороженно вслушиваясь в звуки леса. – По-моему, для них это слишком. Выбрали лимит.

– Спросим Сивого, – предложил Гуров. – Я целил ему по ногам и…

– По ногам, по ногам… – буркнул Крячко. – Наверное, перешиб артерию. Глянь, сколько кровищи!

Гуров забыл про опасность и, бросившись к телу Сивого, перевернул его. На него глянуло бескровное вытянувшееся лицо, которое сейчас ни в коем случае нельзя было назвать красивым. Смерть будто высветила внутреннюю сущность этого человека. Песок под ним, наверное, на целый метр в глубину был пропитан кровью.

– Твою мать! – в сердцах выругался Гуров. – Ну как же так?! Он мне нужен живым!

– Напиши в небесную канцелярию, – посоветовал Крячко. – «Прошу выдать во временное пользование».

– Кончай трепаться! – разозлился Гуров. – Нашел время, герой-одиночка!

– Герой – это ты, – спокойно возразил Крячко. – Уже минуту стоишь в полный рост под прицелом. Я страшно удивляюсь, как это тебя до сих пор не сняли. Должно быть, ребята и вправду отступили… Пойдем посмотрим, что ли?

– Надо бы осмотреть трупы, – сказал Гуров. – Чьи это люди? Должны же быть какие-то улики. Документы, телефоны…

– Я уже посмотрел. Пустые они, – сказал Крячко. – Кроме оружия и раций – ничего. Судя по всему, они весьма предусмотрительны.

– Тем более нужен кто-то живой! – буркнул Гуров. – Пошли!

Пригнувшись, выставив перед собой стволы пистолетов, они пробрались туда, куда упала брошенная Крячко граната. Там они нашли небольшую воронку, ободранные взрывом ивы и несколько пятен крови на песке. Пятна эти вытягивались в цепочку и, делаясь все мельче, исчезали в зарослях.

– Кого-то задело, – объявил Крячко. – Но он, сукин сын, смог даже подняться и смыться отсюда. Ну, ничего! Противник деморализован. Нужно добивать его, пока он еще не пришел в себя!

– Подожди! Что это? – спросил Гуров, поднимая голову.

Совсем недалеко затрещал лодочный мотор. Листва скрывала от друзей русло Волги, но они отчетливо слышали, как мимо них по реке пронеслась моторная лодка. Потом звук мотора растаял вдали.

– Что это было? – спросил подозрительно Гуров. – Не хочешь же ты сказать, что они оставили нас одних среди горы трупов?

– Я вообще ничего не говорю, – хмуро отозвался Крячко. – Тебе послышалось. Но сдается мне, что эта лодка отошла с того места, где причаливали мы. Только у нас мотор стучал как-то иначе.

– Ты полагаешь, что нашу лодку они не взяли? – с сомнением спросил Гуров.

– Тут один путь – нужно пойти и взглянуть самим, – ответил Крячко.

Ускоряя шаг, они направились туда, где должна была лежать на песке «казанка», на которой они приплыли. Наивно было думать, что она по-прежнему там находится. Если бандиты не пощадили лодочника, то с лодкой они в любом случае не станут церемониться. И все-таки в душе Гурова жила надежда, что в суматохе бандиты на лодку просто не обратили внимания.

Эта надежда рассыпалась очень скоро – едва они вышли на узкую полоску берега. Кроме многочисленных следов на песке, здесь вообще ничего не было. От «казанки» осталась только глубокая длинная вмятина. Вряд ли бандиты забрали ее с собой. Скорее всего, лодка лежала где-то рядом на дне реки с пробоиной в днище. Покинуть остров они не могли.

Гуров устало опустился на песок.

– Итак, мы опять в дураках! – сказал он. – Причем меня не оставляет предчувствие, что эта свора еще вернется. Они слегка дрогнули, получив отпор, но рано или поздно им придется связаться со своим начальством. Как думаешь, какой приказ отдадут им в первую очередь?

– Вернуться на остров и разделаться с нами окончательно, – убежденно заявил Крячко. – Причем случится это скорее, чем мы ожидаем. Сдается мне, что база у них где-то рядом.

Гуров помолчал, глядя на багровый солнечный шар, готовый вот-вот исчезнуть за кромкой противоположного берега.

– Скоро сумерки, – без особой надежды произнес он. – Может, они отложат мероприятие до утра?

– Вряд ли, – ответил Крячко. – Нужно плыть.

– Места пустынные, – заметил Гуров. – Мы тут как вошь на гребешке. Если бы, по крайней мере, стемнело…

– Смотри-ка! – перебил его Крячко. – От того берега кто-то чешет!

Действительно, поперек течения, направляясь к пологому левому берегу, мчалась небольшая деревянная лодка. По мере того как лодка приближалась к острову, все отчетливее становилось видно, что в ней всего один человек. Невзрачный мужичок в брезентовой куртке и сплюснутой как блин кепке сидел на руле с непроницаемым лицом и правил на одну ему известную цель. На бандита он не был похож ни с какого боку, поэтому Гуров и Крячко одновременно замахали руками.

Мужичок обратил на них внимание не сразу, да и когда обратил, не проявил интереса. Менять курс он категорически не собирался, и проблемы суетливых непонятных островитян его нисколько не заботили.

– Засранец! – с чувством сказал Крячко. – Просто пособник врага! По пособникам врага – огонь!

И прежде чем Гуров успел его остановить, Крячко вскинул пистолет и выстрелил в направлении лодки. Выстрелил один раз, второй, третий, с каждым разом опуская прицел все ниже, пока пуля не чмокнула нос лодки. Тут уже Гуров не выдержал и с силой пихнул друга так, что тот повалился на песок. Упал он неловко, тут же изменился в лице и, выронив пистолет, вцепился обеими руками в лодыжку.

– Ах, зараза! – простонал он. – Та же самая нога! Она же у меня еще не зажила толком! Ах, зараза!

Гуров смущенно кашлянул и покрутил головой. Наносить травму другу он не собирался, но поправить уже ничего было невозможно. А хромой Крячко – это самое неприятное, что только можно себе сейчас представить. У них и на четырех ногах оставалось не слишком много шансов.

К счастью, на лодке тоже произошли перемены. Внезапный обстрел, который открыл по ней Крячко, перепугал владельца плавучего средства. Мужичок свалился от испуга с кормы и плюхнулся в воду. На несколько секунд он исчез из поля зрения, и только засаленная кепка свободно качалась на волнах, напоминая о том, что ее хозяин существует на белом свете.

Между тем оставшаяся без рулевого лодка круто развернулась и, ведомая все еще работающим мотором, в считаные мгновения достигла берега. Она была небольшого размера, без груза, и мощный мотор выбросил ее далеко на песок.

– С доставкой на дом! – криво ухмыльнулся Крячко, продолжая массировать лодыжку. – А ты не верил! Если бы не я, где бы сейчас был этот кулак? Ручкой ему помахали бы – и все дела!

– А где он теперь?! – завопил Гуров, вглядываясь в неспокойную воду. – Ты понимаешь, что будет, если человек утонул?

Мотор лодки работал вхолостую, грозя разрушить винт, который, сердито жужжа, разбрасывал по сторонам мокрый песок. Гуров вскочил в лодку и заглушил мотор. Когда он поднял голову, владелец плавсредства уже вынырнул на поверхность. Однако увидев, что его судно в руках вооруженных проходимцев, мужичок выпучил глаза, втянул в себя побольше воздуху и снова ушел под воду.

– Ихтиандр! – презрительно сказал Крячко. – Держу пари, на нем болотные сапоги, каждый по пуду весом. Придется тебе, Лева, его доставать, иначе он точно утонет. Я бы и сам достал, но вот нога…

– Помолчал бы уж – сам! – сердито бросил Гуров, начиная разуваться. – Одни проблемы от тебя!

Он не успел пуститься вплавь. Хозяин лодки, видимо, сообразил, что лучше попытаться выжить на суше, чем точно кануть в пучине, и с помощью сверхусилий сумел выкарабкаться на берег. Здесь он упал на песок, глядя на оперативников собачьими глазами и тяжело дыша. Видимо, он ожидал мгновенного расстрела.

Но Гуров молча обулся, встал и принялся толкать лодку в воду.

– Чего разлегся? – сердито спросил он между делом мужика. – Помогай!

Вдвоем они спустили лодку на воду. Гуров помог сесть в нее Крячко, забрался сам и приказал хозяину заводить мотор. Тот послушно все выполнил, и они поплыли дальше. Никто не произнес больше ни слова. Лишь когда лодка почти достигла пологого берега реки, Крячко вдруг схватил Гурова за руку и, возбужденно тыча пальцем, указал куда-то в начинающий сереть воздух.

– Ты посмотри-ка, Лева! – выкрикнул он. – Ты только взгляни!

Гуров обернулся. Из-за острова появилось идущее против течения судно. Это был красавец теплоход, белый, трехпалубный, украшенный яркими огнями. Где-то на палубе играл оркестр. Пронзительная сентиментальная мелодия старой песни неслась на водой. Слышен был каждый звук, точно рядом играл радиоприемник.

На боку судна золотом отсвечивали буквы его имени. Судно называлось «Советская Родина».

Глава 9

Гуров и Крячко еще спали мертвым сном, когда поезд, заскрежетав, остановился на каком-то полустанке. До Москвы оставалось около часа езды. Гуров открыл глаза, увидел едва начинающее светлеть небо за окном и вознамерился продолжить сон, как вдруг в коридоре громко застучали каблуки, дверь купе отворилась, и в проеме возникла фигура проводника. Увидев, что Гуров смотрит прямо на него, он с облегчением сказал:

– Не спите? Вот и хорошо. А то вас там встречают. Велели побыстрее.

– Кто?! – изумился Гуров, вскакивая. – Кто нас встречает? И где мы, кстати?

Проводник назвал полустанок, но поразило Гурова то, что на этом захудалом полустанке их встречает генерал Орлов. Так, во всяком случае, объявил проводник.

Гуров растолкал Крячко и, быстро натягивая брюки, распорядился:

– Подъем! Петр решил перехватить нас по дороге. Случилось что-то серьезное.

Крячко без звука принялся одеваться, а Гуров, подхватив чемоданы, быстро прошел в тамбур. У него еще оставались сомнения, но, увидев служебную машину Орлова, он понял, что сомневаться не стоит – произошло нечто экстраординарное.

– Куда уж хуже? – процедил он сквозь зубы. – И так в дерьме по уши. Что еще могло случиться?

Высоко подняв голову, он с независимым видом сошел на перрон. Гуров прекрасно понимал, что обо всем произошедшем с ними в Нижнем Новгороде начальству давно известно, но интерпретировать эту информацию можно было по-разному, и какой вариант выбрал генерал Орлов, догадаться пока не представлялось возможным. Особенно после такой неожиданной встречи. Это вообще ни в какие ворота не лезло!

Крячко, взъерошенный и не до конца проснувшийся, спрыгнул на перрон вслед за Гуровым. С лязгом захлопнулась дверь вагона.

– Блин! Приехали! – с досадой прокомментировал Крячко, протирая глаза. – Что происходит? Что это за дыра? Война началась, что ли?

Гуров, не отвечая на его риторические вопросы, с чемоданами в руках направился к автомобилю, из которого навстречу ему выбирался сам генерал Орлов. Он был в мундире – видимо, хотел предупредить возможные недоразумения на железной дороге. Генералу милиции мало кто решится перечить.

Орлов пошел навстречу Гурову и по-отечески сжал его плечи. Его глаза из-под кустистых бровей смотрели озабоченно, но вовсе не сердито.

– Приветствую! – сказал генерал. – Извини, что нарушил ваш нежный сон. Поговорить нужно. Срочно. В Москве нам этого уже не позволят сделать.

Поезд свистнул и постепенно начал набирать ход. Гуров поставил чемоданы на землю.

– Что, настолько плохи наши дела? – спросил он.

– Дела наши неважные, – подтвердил генерал и сердечно обнялся с подошедшим Крячко. – Не проснулся еще? Сейчас я тебя разбужу!

Из машины вышел водитель, сдержанно поздоровался и стал укладывать чемоданы в багажник.

– Поговорим по дороге, – объявил генерал. – Кстати, и представлю вас друг другу…

Забравшись в машину, Гуров обнаружил на заднем сиденье худого сутулого человека в стандартном сером костюме, рубашке в крапинку и съехавшем набок галстуке. Пробор на голове человека тоже как будто съехал набок, на затылке торчал вихор. Вообще вид у человека был нескладный и несчастный. Поздоровался он, застенчиво отводя в сторону глаза.

– Это наше тайное оружие, – хохотнул Орлов. – Знакомьтесь, капитан Кувшинников Сергей Степанович. Как в каком-то кино – ас из асов! Уверен, вы еще с ним обязательно подружитесь. А это вот мои орлы, про которых я тебе говорил, Сережа! Это вот Лева, а это вот Стас.

Все пожали друг другу руки, но особых восторгов никто не выказал. Гуров только удивился про себя, почему Орлов с таким упоением рекомендует им этого недотепу и почему они обязательно должны подружиться с человеком, которого никогда и в глаза не видели. И еще было непонятно, в какой области мог быть асом такой чудила.

– Ну что же, поехали! – скомандовал генерал, когда все уселись. – Шибко не гони, рассчитывай так, чтобы мы смогли все обсудить и примерно за час до начала рабочего дня прибыть на место.

– Сделаем, товарищ генерал! – пообещал водитель.

Они поехали.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал Орлов. – В Нижнем вы наломали дров, тут не отвертишься. Вникать в подробности я пока не хочу, потому что не в этом дело, насколько я понимаю. Знаю, что ребята вы лихие, махновцы в душе практически, но то, что случилось, даже для вас чересчур. Ведь, насколько мне известно, теперь не осталось в живых никого, кто хотя бы боком был причастен к смерти Быкова?

– Никого, – скупо ответил Гуров. – Кроме тех, кого мы не знаем.

– Я это и говорю, – подхватил генерал. – Тут на вашу голову готовится министерская комиссия. В связи с последними событиями. Кому-то очень хочется рассмотреть вопрос о вашей профпригодности. Я вначале хотел внести ясность насчет истинных виновников – мол, если против моих людей возможно вести боевые действия на пересеченной местности, то почему они-то не имеют права защищаться? Но потом понял, что мои слова никого не интересуют. Нажим идет сверху. Основная инициатива – из Думы, но их поддерживает и кое-кто из администрации Кремля. В общем, все по-взрослому. Но самое интересное, что катят на вас бочку практически те же люди, которые инициировали включение вас в разыскную группу. Улавливаете? Те, кто просил меня найти Быкова, сетовали по поводу его исчезновения, теперь страшно недовольны и требуют немедленного вашего отстранения. Кое-кто даже заикается об увольнении из рядов. Вот такая кутерьма. И это меня более чем насторожило.

– Так, значит, у тебя, Петр Николаевич, к нам нет никаких претензий? – с некоторым удивлением спросил Гуров.

– Что значит никаких?! – вскинулся генерал. – Претензий масса! Но я же вижу, куда и откуда ветер дует! Все как будто разом забыли, что найденное на острове тело принадлежит тому самому Быкову. Все уже только и говорят, что о непрофессиональных действиях московских оперативников, которые привели к многочисленным случаям насильственной смерти. В одной газетенке уже подсуетились и тиснули про вас статейку. Знаете, как название? «Кровавая пляска смерти»! Во!

Гуров и Крячко переглянулись, но, к удивлению генерала, никто из них не произнес ни слова.

– В общем, мы с вами стали объектами какого-то странного спектакля, – продолжил Орлов. – При этом, что совершенно для меня непонятно, расследование разборок с вами в Нижнем будет проходить без участия наших оперативников и следователей. Так решили наверху. Хотят сделать вид, что крутые пацаны с гранатами и погибший Быков – разные истории. Кому-то это выгодно, и я хочу знать кому.

– Я тоже хочу это знать, – мрачно произнес Гуров. – Но у нас не осталось ни одной зацепки… Нет, вру, одна есть, но… – он выразительно покосился на Кувшинникова. – Лучше поговорим об этом потом.

– Поговорим сейчас! – отрезал генерал. – Для чего я вставал ни свет ни заря, мучил людей, гнал сюда машину?.. Мы должны прямо сейчас выработать план действий. А Сергей Степанович с сегодняшнего дня становится вашей правой рукой…

– Третьей ногой, – хмыкнул Крячко.

Генерал сверкнул в его сторону глазами.

– Я, может быть, не очень ловко выразился, умник, но суть вам понятна! Капитан Кувшинников – тот человек, который нам сейчас нужен! Не нравится, как он выглядит? Ты, Стас, положим, тоже не красавец! А внешность капитана – это практически его дополнительное преимущество. Это он с виду такой растяпа и мямля. В деле он – зверь! А нам сейчас нужен для того, чтобы передать ему дело Быкова…

– Как передать?! – воскликнул Гуров. – После того, как нам пришлось нахлебаться дерьма…

– А его у вас все равно отобрали бы, – хладнокровно сказал Орлов. – Неужели не доходит, что я вас перехватил по дороге не просто так? Уверен, едва вы явитесь в управление, как тут же поступит приказ отстранить вас от дел и передать на рассмотрение министерской комиссии, или думской комиссии, или обеих вместе… А от меня потребуют представить подходящую кандидатуру для передачи дела. Тут-то и выйдет на сцену капитан Кувшинников. Ни одна сволочь не поверит, что человек с такой постной физиономией способен что-либо раскрыть. Ты не обижайся, Сережа!

– Я не обижаюсь, товарищ генерал, – услужливо ответил Кувшинников.

– Вот и хорошо, – кивнул Орлов. – Берите пример. Человек вообще ни на что не обижается. Делает свое дело и молчит в тряпочку. Его утвердят без разговоров, в этом я уверен. Кое-кому очень хочется, чтобы дело Быкова спустили на тормозах. Капитан Кувшинников как раз тот человек, который сумеет сделать вид, что у него все валится из рук.

– А мы? – сердито спросил Гуров.

– Вас будет терзать комиссия, – хладнокровно ответил генерал. – Или даже две. Но тут я тоже все уже продумал и подготовил. В госпитале МВД подготовлены две палаты и заведены две истории болезни. Как только вы узнаете про разбирательство, у вас обоих прихватывает сердечко. Вы у нас все же не мальчики, верно? Организм изношен, постоянные стрессы, а тут такое… Одним словом, вы оба сляжете в больницу…

– Я не хочу в больницу! – категорически заявил Крячко. – Я лучше в комиссию…

– Идиот! – сурово оборвал его генерал. – Вы будете заниматься поисками убийц Быкова. Вы будете искать связи между его исчезновением и деятельностью неизвестной, хорошо вооруженной банды. Вы будете искать также связи между этой бандой и теми высокопоставленными товарищами, которые собрали по вашу душу комиссии. Такие связи наверняка есть, и если вы их обнаружите, то не только реабилитируете себя, но снимете все прочие вопросы.

– А больница? – недоверчиво спросил Крячко.

– Всех устроит ваша болезнь, – сказал генерал. – С докторами из госпиталя я уже договорился, что вы там лежите. Возможно, придется два-три часа там покрутиться, пока Кувшинников будет входить в курс дела. Сдадите мочу, кровь из пальца… – усмехнулся Орлов. – А завтра втроем начинаете совместную работу. Беретесь за дело осторожно, но плотно. Я в вас верю, ребята, поэтому иду на такой откровенный риск.

– Действительно, неожиданно, – несколько растерянно отозвался Гуров. – Но почему ты так в нас уверен, Петр Николаевич? Ведь я же предупредил – зацепок у нас никаких.

– Кроме… – генерал выжидающе уставился на него. – Ну! Ты же сам сказал, кроме…

– Да. Об этом мы пока никому не сообщали, – кивнул Гуров. – Ни одному лицу. Что-то удержало.

– Так сообщите нам, наконец! – теряя терпение, вскричал генерал. – Или собираетесь носить эту страшную тайну при себе до самой смерти?

– В общем-то, я не уверен, есть ли тут какая-то связь, – сказал Гуров. – Но подозреваю, что есть. Помнишь, я рассказывал? Быков, когда последний раз звонил своей секретарше, заговорил что-то про Советскую Родину? В тот вечер, когда нас чуть не прикончили на волжском острове, мы видели на реке теплоход с названием «Советская Родина»…

– Вот даже как! – удивился Орлов.

– Да, но это еще не все, – продолжил Гуров. – Пока мы в Нижнем отдувались по поводу случившегося, давали показания следователю и организовывали мероприятия по опознанию трупов, попутно мы еще консультировались по поводу этого теплохода. Встречались с речниками, с людьми из волжского пароходства, в общем, со всеми, кто имеет отношение к этому делу…

– Ну и… – нетерпеливо спросил генерал.

– Никто из них про такой теплоход не слышал, – объявил Гуров. – То есть на бытовом уровне его знают, кое-кто видел такое судно на Волге, но, похоже, официально оно нигде не зарегистрировано, и никто не мог припомнить, чтобы хотя бы раз встречал этот теплоход у причала. О том, чтобы побывать на борту, – об этом даже речи не идет. Тебе не кажется это странным?

Генерал повернулся к рохле Кувшинникову и распорядился:

– Я сейчас с этими поеду в министерство, а ты сразу же приступай к выяснению статуса этой «Советской Родины», ясно? Какому пароходству оно принадлежит, кто капитан, кто владелец, и так далее, и тому подобное. Но при этом постарайся сделать так, чтобы никто не обратил на твои поиски внимания. Нехорошо будет, если наш интерес заметят в самом начале.

– Я аккуратно, товарищ генерал, – жалобно сказал Кувшинников. – Комар носа не подточит.

При звуках его голоса Гуров только головой покрутил. Но генерал, кажется, остался вполне доволен.

– Значит, договорились, – заключил он. – Сейчас быстренько по домам – душ, легкий завтрак, внешний вид… В порядок себя привести от и до! Чтобы безукоризненно выглядеть, понятно? На ковер в министерство идем, возможно, в Думу тоже вызовут. Пусть видят, что мои сотрудники – не олухи царя небесного.

– А когда же в госпиталь? – угрюмо спросил Крячко, которого перспектива приводить внешность в порядок совсем не вдохновляла.

– В госпиталь заглянем сразу после экзекуции, – махнул рукой генерал. – Да это не главное. С госпиталем все будет как надо, не сомневайтесь. Главное – настраивайтесь на работу. Нужно будет разобраться во всей этой карусели в рекордно короткие сроки, по-стахановски.

– Ну ты, Петр Николаевич, вспомнил – по-стахановски! – хмыкнул Гуров. – Иные времена на дворе.

– Времена иные, а результат должен быть добыт в рекордно короткие сроки, – повторил генерал. – В противном случае… Ну, сами понимаете, что будет в противном случае. Только противное и будет…

– Противное меня мало волнует, – сказал Гуров. – Вот что будет противно, так это если убийство Быкова действительно перейдет в разряд «глухарей». В связи с ним погибли невинные люди. Оставлять это безнаказанным? Ради чего можно оставлять безнаказанным убийство невинных людей?

– Ради собственной безопасности, – робко проблеял капитан Кувшинников. – Обычно это основной мотив. За убийством Быкова стоят некие силы, которые боятся за собственную безопасность. Ради нее они готовы на любое новое преступление. Это очень распространенный мотив.

– Спасибо, что просветил! – буркнул Гуров. – Вообще-то мой вопрос был чисто риторическим. Зря напрягался.

Он замолчал и до самой Москвы больше не проронил ни слова. Погрузился в размышления и генерал Орлов, который посчитал свою миссию выполненной и думал теперь исключительно о ближайшем будущем. Только доставив Гурова и Крячко по домам, он еще раз предупредил и того и другого:

– Через час – как штык! Будем держать оборону!

Дальнейшее, правда, мало походило на оборону. Лишь только свежевыбритые и наглаженные Гуров и Крячко явились в управление, Орлов сразу же повез их обоих в министерство, где в кабинете одного из заместителей всем им устроили жесткую выволочку, обвиняя во всех смертных грехах, начиная от непрофессионализма и кончая пособничеством чему-то весьма нехорошему, что напрямую не называлось, но подразумевалось очень отчетливо. Гуров решил, что их хотят зачислить в пособники террористов. Самого ужасного, однако, не произошло, несмотря на категорический тон разбирательства и прозрачные намеки. Вышло даже лучше, чем предполагал Орлов. Гурова и Крячко не отстранили от дела, а только предложили влепить по строгому выговору, серьезно предупредить и отдать под руководство более взвешенного и адекватного сотрудника. Заместитель министра выразил надежду, что таковые у генерала Орлова найдутся.

– Понимаю, Петр Николаевич, старая гвардия. Но ведь не зря говорят – седина в бороду, бес в ребро. Это, между прочим, не только личной жизни касается. Как показывает практика, и производственный процесс страдает. Нельзя, нельзя терять чувство реальности! У нас не шоу-бизнес. У нас правоохранительная структура! Мы должны обеспечивать безопасность, а у нас что получается? Потом в опросах общественного мнения граждане жалуются, что боятся милиции больше, чем преступников. Стыд и позор!

Однако это были уже отдаленные раскаты уходящей грозы, и из министерства генерал Орлов вышел даже приободрившимся.

– Вот как славно получилось! – заявил он Гурову. – А все потому, что привели себя в порядок, побрились и на людей стали похожи. Это Стаса, конечно, касается в первую очередь. Я, признаться, ожидал худшего. Надо же, как лояльно отнеслись! Так что теперь можно и без госпитализации. Не надо голову ломать. Руководителя я вам назначу отличного. Кувшинников и будет руководителем. С ним вы горы свернете!

– Где ты, Петр Николаевич, чудо это раздобыл? – недовольно спросил Гуров. – С луны он у тебя свалился, что ли? Ты извини, но такого клоуна я руководителем совершенно не вижу. Он, когда стреляет, наверное, глаза закрывает от страха, а?

– Нет, не закрывает, – серьезно ответил Орлов. – Стреляет он, между прочим, без промаха. В темноте стреляет, на слух. Ас, я же говорю. Вы его просто не знаете. Он человек сложной судьбы. Служил в одной структуре, о которой я вам говорить не буду, потому что не положено, – там у него случилась крупная неприятность. Ну, примерно как у вас сейчас, только гораздо хуже. Чудом избежал суровой кары. Вот сумел перевестись к нам. Так что вы носы-то не воротите, примите человека со всем уважением.

– Но ты-то откуда его знаешь?!

– И это тоже не вашего ума дело, – уже сердито сказал генерал. – Для вас он капитан Кувшинников, милиционер, оперативный работник, понятно? И прекратить все расспросы! Работать! Через три дня я жду весомых результатов. А пока свободны!

Несмотря на относительно удачное завершение мероприятия, Гуров и Крячко вернулись в управление не в самом радужном состоянии духа. Крячко принялся возиться с плиткой – за неимением лучшего он решил утешиться чашечкой крепкого кофе. Священнодействуя над кофеваркой, размышлял вслух:

– У меня, Лева, сложилось впечатление, что замминистра на самом деле не имел к нам тех жутких претензий, которые высказал. Мне показалось, что он выполняет некий заказ. Видимо, на него надавили сверху и потребовали нагнать на нас страху. Страху он нагнал, но при этом не посчитал нужным задвинуть куда-нибудь подальше в угол, закинуть на чердак, перевести в архив и все такое прочее… Боюсь, что инициаторы заказа не будут удовлетворены подобным решением и вскоре снова начнут нас доставать. Поэтому нужно подумать о том, как стать невидимыми, по крайней мере для посторонних. Самый лучший способ, на мой взгляд, – сделать вид, что мы присутствуем совсем в другом месте. Иными словами, необходимо имитировать ложный след, по которому мы якобы пустимся… Здорово я придумал?

Гуров посмотрел на него иронически и сказал негромко:

– Придумано великолепно. Только прежде чем имитировать ложный след, надо бы для начала отыскать истинный. Иначе мы можем совершить непоправимую ошибку. Вдруг этот ложный след как раз и окажется самым что ни на есть истинным?

– Вообще-то ты прав, – вздохнул Крячко. – Я как-то об этом не подумал. Но черт его разберет, какой след истинный? Ты его видишь?

– Если честно, то пока не очень, – ответил Гуров.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату проникла голова капитана Кувшинникова.

– Разрешите, товарищ полковник? – робко промолвила голова, обращаясь к Гурову.

Гуров слегка приподнял брови и довольно холодно заметил:

– Ты, Кувшинников, теперь здесь главный! Это мы у тебя должны разрешения спрашивать. Или тебя еще не поставили в известность, что группу с сегодняшнего дня возглавляешь ты?

– Со вчерашнего, – виновато поправил Кувшинников, протискиваясь в дверь целиком. – Приказ генерал отдал уже вчера, предвидя, как развернутся события. Но я бы не хотел, чтобы этот приказ воспринимался вами в том смысле, в каком он написан. Это ведь всего лишь формальность, обходной маневр. Разумеется, руководство и все прочее принадлежит вам.

– Нет уж, приказы я воспринимаю именно в тех смыслах, в каких они написаны, – отрезал Гуров. – Так что командуйте, товарищ капитан! Какие будут распоряжения?

– Да какие же распоряжения? – развел длинными руками Кувшинников. – Я пришел доложить, что узнал насчет теплохода. И еще кое-что всплыло…

– И что же у тебя всплыло? – по-свойски спросил у Кувшинникова полковник Крячко. – Надеюсь, не очередной труп? А то этого добра у нас более чем достаточно. Кофе хочешь?

– Не откажусь! – благодарно улыбнулся Кувшинников.

Крячко щедро налил ему в собственную кружку горячего кофе, подвинул сахар.

– Сам клади, как нравится. А пожрать, извини, не запаслись.

– Это верно вы подметили, – кивнул Кувшинников. – Я с утра так и не пожрал. Некогда все было. Зато результат кое-какой имеется.

Он присел за стол и с удовольствием отхлебнул из кружки. Потом поднял виноватые глаза и пояснил:

– Всплыл пока не труп, а… Вернее даже не всплыл. Нет, скорее взлетел. Я его вспугнул, а он взлетел! Как куропатка.

Гуров с любопытством посмотрел на нескладного коллегу.

– И кого же ты вспугнул, капитан?

– В общем, я стал наводить справки. Так или иначе, но такое крупное судно где-то ведь зарегистрировано, не так ли? На нем должна работать команда, капитан должен быть, обслуга. Вы говорили, что по виду это круизное судно, оркестр на нем играл тем более… Я обращался в пароходство, в Министерство речного флота, задействовал кое-какие старые связи. Получается так, что судно с таким названием нигде не зарегистрировано. Странная штука! Регистрируются даже катера, а тут целый круизный теплоход бесхозный! Ходит по Волге туда-сюда, его видят, но никто про него ничего не знает. Просто речной «Летучий голландец» какой-то! И тогда я понял, что в этом вся штука и заключается!

Кувшинников высказал последнюю фразу с гордостью пятиклассника, решившего самостоятельно задачу на математической олимпиаде. После этого он припал к кружке и принялся с шумом пить кофе. Гуров мрачно поглядывал на него, но, поскольку процесс затягивался, не выдержал и воскликнул:

– Послушай, капитан, ты к нам не из художественной самодеятельности пришел? Уж больно здорово паузу держишь! А у нас, между прочим, суровая служба. Сопряженная с опасностями. Поэтому не размазывай кашу по тарелке…

– Да я не размазываю, – спокойно сказал Кувшинников, поставив на стол уже пустую кружку. – Спасибо. Замечательный кофе. Я просто понял, что случайностью это быть не может и, скорее всего, этот таинственный теплоход имеет прямое отношение ко всей нашей истории. И тогда я поступил следующим образом – взял самый полный список турагентств, которые специализируются на речных круизах, взял такси и проехался по всем. Кстати, их не так уж и много оказалось.

– И ты купил путевку на «Советскую Родину»? – с энтузиазмом сказал Крячко. – Угадал?

– Конечно, нет, – помотал головой Кувшинников. – В проспектах агентств такого теплохода не значится. Но когда я с большим жаром принялся добиваться этой путевки, один из посетителей агентства заговорил со мной, отвел в сторону и поинтересовался, чем меня так прельстила «Советская Родина». Что отвечать, я не знал и брякнул наугад, что это судно мне посоветовали друзья, которые замечательно проводили на нем время. Сообщение напрягло гражданина (я это заметил), и он принялся выспрашивать у меня дальше, что за друзья, каким образом они проводили время в круизе и все такое прочее. Это уже больше походило на настоящий допрос. Но я же человек покладистый, возмущаться не стал и только смущенно ответил, что не могу ему ничего рассказать, потому что это секрет. Я, мол, дал слово друзьям. Тогда он стал выспрашивать меня про друзей. Но тут я вывернулся, соврав, что с таковыми познакомился на одной закрытой презентации. Все были выпивши, царила свободная атмосфера, все общались, рассказывали всякие истории… После такого рассказа у моего собеседника совсем испортилось настроение. Понимаете, сам того не ведая, я нащупал нерв этого дела. Он поверил в мой рассказ! Так могло быть, понимаете?

– Ну, рассказываешь ты убедительно, трудно тебе не поверить, – заметил Гуров. – Возможно, расскажи ты кому-нибудь про пришельцев, тебе и в этом случае поверили бы. Одна беда, фактов у тебя не прибавилось. Мы уже неделю думаем про это чертово судно и чешем языки. Теперь вот ты тоже поговорил про него с каким-то гражданином. Что толку-то?

– Может, какой толк и будет, – робко сказал Кувшинников. – Ведь этот человек мне встречу назначил.

– То есть? – сдвинул брови Гуров. – Как это понимать?

– Когда он себя убедил, что я действительно что-то знаю про «Советскую Родину», он предложил мне встретиться.

Гуров резко поднялся. Он был по-настоящему взволнован. Впившись глазами в растерянное лицо Кувшинникова, быстро спросил:

– Ты уверен? Он предложил тебе встретиться? Когда? Зачем?

Капитан неловко развел руками:

– Он мне дал адрес. Это какой-то клуб. Сказал подъехать туда вечером, спросить Велеса. Мне покажут, куда идти, и он сведет меня с людьми, которые имеют доступ на «Советскую Родину». Из этого я заключил, что уже вышел на такого человека. Иначе с какой стати он предлагал бы мне встречу? Его обеспокоила моя «осведомленность».

– Велес, Велес… – Гуров повернулся к Крячко. – Это что-то из славянской мифологии, кажется?

– Я человек необразованный, – отозвался Крячко. – И если честно, большой разницы между мифологиями не вижу. Меня больше волнуют факты, особенно когда они задокументированы и подшиты в дело. Так что в этом случае, если сказано Велес, значит, Велес, конкретный мужик. Он на кого хоть похож был?

– На солидного такого служаку, – объяснил Кувшинников. – На человека, который привык принимать нелегкие решения. Крепкого телосложения, среднего роста, черты лица твердые, слегка оплывшие, лет ему на вид сорок пять – сорок семь. Одет был в темно-серый костюм с жилеткой. Выглядит чуть-чуть старомодно и в глаза не бросается. Держится спокойно и уверенно. Не хамит, но на своем настаивает. Короче говоря, доминирующая личность. Полагаю, что имеет отношение к частным охранным структурам.

– Вот, значит, какая у тебя картина нарисовалась… – скептически протянул Гуров. – Ну и что же решил делать?

– Давайте вместе решать, – сказал Кувшинников. – Идти на встречу надо однозначно. Но не исключаю, что эта встреча таит в себе угрозу. Поэтому нужно что-то придумать в плане безопасности.

– Логично, – хохотнул Крячко. – Пойдем все вместе. Тебе же не сказали приходить в одиночку?

– Не сказали, – подтвердил Кувшинников. – Но, думаю, лишь потому, что приняли за одиночку. За кустаря-одиночку, который случайно прикоснулся к чьей-то тайне. Кстати, этот человек поинтересовался у меня, каким я бизнесом занимаюсь. Бизнесом! Я сразу смекнул, что мелочиться не стоит, и сказал, что мой партнер занимается импортом лекарств, а у меня, мол, только двенадцать процентов акций. Кажется, он поверил.

– Ну что же, давайте обдумаем ситуацию! – нахмурившись, сказал Гуров. – Как, говоришь, называется клуб, куда тебя пригласили?

Глава 10

Клуб «Галлея», который располагался между Таганкой и Лефортовом, не понравился Гурову с первого взгляда. Это был старинный двухэтажный особняк, отгороженный от общей суеты витой чугунной оградой и двумя рядами старых раскидистых лип. Со стороны строение казалось нежилым и слегка запущенным – так же как и двор, усаженный деревьями. Однако над воротами, оборудованными механизмом для автоматического открытия, была укреплена видеокамера, бесстрастно фиксирующая все, что попадало в ее поле зрения. Судя по всему, пройти в дом просто так, «на халяву», было нереально. Еще не начинало смеркаться, и огней в домах не зажигали. Трудно было понять, происходит ли что-нибудь в особняке, есть ли там какая-нибудь жизнь.

Гуров, Крячко и Кувшинников наблюдали за объектом издали, сидя в машине и рассматривая дом и двор в бинокли. Они специально приехали пораньше, чтобы посмотреть, кто посещает клуб «Галлея», и в соответствии с полученной информацией выработать окончательный план действий. Об их вылазке в известность был поставлен только генерал Орлов. Он же выделил им автомобиль-фургон, закамуфлированный под транспорт городских электросетей. Больше в управлении никто не знал, куда отправились Гуров и Крячко. На этом настоял Гуров.

– Раз инициатива наказуема, будем маскироваться. Прикинемся сучком. Никому ни слова. Я перестаю понимать, где нахожусь – среди друзей или врагов. Если вы понимаете больше меня, растолкуйте, буду очень благодарен. Но пока мне неясно, почему за мной охотятся с автоматами и я же оказываюсь виноват.

– Скажи спасибо, что вас под суд не отдали! – рассердился генерал. – Запросто могли квалифицировать как превышение полномочий. А вас даже от дела не отстранили! И ты еще спрашиваешь, среди друзей ты или нет!

Несмотря на свою отповедь, идею Гурова он поддержал и даже автомобиль распорядился выделить для Кувшинникова лично, не вдаваясь в детали.

Теперь они прели в этом фургоне, рассматривали особняк в бинокль и дожидались темноты. Через полтора часа наблюдений Гуров счел нужным подвести некоторые итоги.

– Интересное получается кино, – сказал он, в очередной раз откладывая бинокль. – Вообще-то мне всегда казалось, что клуб – это некое место, где собираются люди. Мы с вами сидим уже черт знает сколько, а в это место ни одна собака даже носа не сунула. Ворота на замке, окна темны, движения во дворе не видно. Не кажется вам, что это откровенная западня?

– Западня не бывает откровенной, – возразил Кувшинников. – А место действительно тихое. Придушить тут человека можно в два счета. Никто и не почешется.

– Думаешь, до этого дело дойдет? – спросил Гуров.

– Пока своими глазами не увидел, не думал. А теперь уверен. Сначала, конечно, у меня постараются выпытать, что за друзья рассказали мне про «Советскую Родину» и что именно рассказали, а потом…

– В таком случае, как только стемнеет, направляемся к воротам вдвоем, – заявил Гуров. – Действительно, тебя не предупреждали, чтобы ты приходил один. И они будут вынуждены принять обоих, вот увидите. Пока они будут с нами возиться, Стас изыщет возможность проникнуть на территорию своими силами и по возможности будет отслеживать ситуацию. Если мы окажемся в пиковом положении, у нас, по крайней мере, будет призрачная надежда, что ты где-то рядом. Надежда нам сейчас нужна как воздух.

– А что мы будем внутри делать? – спросил Кувшинников. – Вы себе как представляете?

– Сначала прикинемся чайниками, – сказал Гуров. – Будем тянуть резину, пока вопрос с теплоходом хоть немного не прояснится. Когда будем уверены, что ниточка в наших руках, нужно будет постараться взять кого-то из этой компании. То есть практически поменяться ролями. Это не они нам должны задавать вопросы, а мы им!

– Ладно, только тогда вы меня не останавливайте, – вдруг сказал Кувшинников. – Вы мой приятель, который вообще ничего не знает. Пошел со мной просто потому, что я попросил. Стоите рядом и ничего не понимаете. Я буду ломать комедию, пока они сами не проговорятся. Я на это мастер. А уж когда посчитаете, что выяснили мы достаточно, чтобы брать «языка», вы тогда… покашляйте, что ли!

– Оружия с собой не берем! – категорически заявил Гуров. – Нас не должны ни в чем заподозрить. Все оружие оставляем Стасу. То же самое с документами.

Снова потянулись долгие минуты ожидания. Лишь когда вдоль переулка затеплились фонари, в особняке на первом этаже наконец-то вспыхнуло окно на первом этаже.

– Пора! – сказал Гуров.

Они заперли машину, разделились и пошли к особняку – отдельно Гуров с Кувшинниковым и отдельно – Крячко. Последний сразу же растворился в темноте, и Гурову только и оставалось молиться в душе, что друг его будет достаточно благоразумен.

Вдвоем они подошли к чугунным воротам, сквозь прутья которых просматривались таинственные тени деревьев на асфальтовых дорожках, нашли кнопку звонка и позвонили. Почти сразу же ожил спрятанный где-то динамик. Спокойный размеренный голос поинтересовался, кто они такие и что им нужно.

Заикаясь и мямля, Кувшинников кое-как объяснил цель своего визита. Его терпеливо слушали, пока он не упомянул имя Велес.

– А кто это с вами? – строго спросил голос.

Кувшинников с первобытным страхом уставился прямо в объектив видеокамеры и подобострастно принялся объяснять, что чувствует себя не совсем в своей тарелке, поэтому взял с собой товарища. Он запутался в собственных объяснениях, но, как и предполагал Гуров, в доме сочли необходимым впустить обоих. Ворота автоматически отворились, а потом с легким стуком закрылись за гостями. Гуров и Кувшинников направились к дому. Возле крыльца фонари не горели, и они не сразу заметили встречающего их человека.

Но затем Гуров различил невысокую фигуру человека в костюме и вопросительно посмотрел на своего спутника. Кувшинников еле заметно кивнул – значит, это был тот самый человек, что назначил ему встречу.

– Прошу, господа! – сказал человек, выступая из темноты. – Мы вас уже давно ждем.

Он показал рукой на дверь. Гуров и Кувшинников вошли. Перед ними была небольшая комната, уставленная аппаратурой. Одну стену занимали мониторы, на которых высвечивались различные участки территории особняка и некоторые помещения. Правда, половина мониторов не была включена, а на включенных наблюдалось удивительное безлюдье, из чего Гуров заключил, что в здании, скорее всего, никого, кроме них, нет. Тем не менее за мониторами наблюдали. Двое человек, один в комбинезоне со множеством накладных карманчиков и надписей латинскими буквами, а второй – в темно-синем пиджаке и белых брюках, похожий на стареющего плейбоя, сидели за круглым столиком, по которому были разбросаны игральные карты. Еще там стояли бутылка виски и несколько бокалов. Однако уровень жидкости в бутылке понизился совсем немного по сравнению с изначальным, из чего Гуров заключил, что все здесь в здравом уме и твердой памяти.

Гости привлекли особое внимание. После того как Гуров и Кувшинников перешагнули через порог, их долго и придирчиво осматривали, а потом человек, сопровождавший их, объявил:

– Ну так, господа! Думаю, пришло время познакомиться. Это тот самый господин, имеющий долю в фармацевтическом бизнесе, которого очень интересует проблема речных круизов. Его друга я совсем не знаю, но полагаю, что это белое пятно будет ликвидировано в самое ближайшее время.

От слова «ликвидировано» у Гурова мурашки пробежали по спине, но он не подал виду и сказал:

– Честно говоря, у меня бизнес совсем другой и речными круизами я не увлекаюсь, а со своим другом я отправился лишь потому, что никому не доверяю. И его отговорил идти в одиночку. Он человек непрактичный, и облапошить его ничего не стоит. Да если честно, я и сейчас вам не верю. Кто вы такие? Для чего вам понадобился мой друг? Чего вы хотите?

Гуров говорил с напором, изображая из себя человека, который абсолютно убежден в своей правоте. Кувшинников ему подыгрывал. На его лице нарисовалась мучительная гримаса, свидетельствующая о том, что ему очень стыдно за невыдержанность друга. Хозяева переглянулись.

– Простите, вы, кажется, не совсем верно поняли своего друга, – сказал тот, что встретил их на крыльце. – Это не мы хотим. Это он хотел узнать побольше о круизе. Я просто предложил ему…

– Хорошо, – перебил его Гуров. – Если дело в этом – излагайте. Не будем терять времени.

– Нет, простите, но пока мы не узнаем, с кем имеем дело… Меня, кстати, зовут Игорем Петровичем. Это Владимир Корнеевич. Это Дима.

– А Велес? – робко спросил Кувшинников.

– Велес – это что-то вроде пароля, – слегка улыбнулся Игорь Петрович. – Для своих. Для членов клуба «Галлея».

– Что-то тихо у вас в клубе, – недружелюбно заметил Гуров.

– Мы предпочитаем тишину, – многозначительно сказал Игорь Петрович. – И не любим тех, кто поднимает волну. Так как вас зовут, господа?

– Меня зовут Григорий Васильевич Савенко, – торопливо сказал Кувшинников. – Мой друг – Плаксин Иван Сергеевич.

– Ну что же, вот и познакомились! – заключил Игорь Петрович. – Присаживайтесь, господа, выпьем, перекинемся в картишки… В очко играете?

– У вас тут игорный дом, что ли? – подозрительно спросил Гуров.

– Ну что вы, какой игорный дом! – с негодованием ответил Игорь Петрович. – Кстати, вы первоначально правильно заметили – сейчас этот дом практически пуст. Идет ремонт. Кроме нас, здесь никого нет. Торопиться некуда. Нам никто не помешает. Давайте присядем и поговорим по душам!

Теперь в его интонациях звучала хорошо завуалированная угроза. Гуров понял, что все-таки они не зря сюда пришли. История с речным лайнером завязывалась в очень хитрый узел. Гуров с наигранным сомнением посмотрел на Кувшинникова.

– Хорошо, мы присядем, – согласился он. – Только мой друг с вами играть не станет. За него сыграю я.

Сердито сопя, он уселся за стол. Кто-то налил ему виски. Человек в комбинезоне, которого отрекомендовали как Диму, глядя Гурову в глаза, начал сдавать карты.

– Так что за друзья просветили вас насчет «Советской Родины», Григорий Васильевич? – вдруг спросил Игорь Петрович. – Здесь вы можете назвать их совершенно спокойно. Если они действительно поднимались на борт этого судна, значит, они нам известны. Говорите смело!

Гуров взял свои карты, посмотрел – у него были валет и десятка. Он поднял глаза на банкомета.

– Какая ставка? – грубовато спросил он.

Банкомет ухмыльнулся:

– Меньше сотни – только пальцы бить, правильно?

Гуров опять засопел, полез в карман (при этом обратил внимание на то, с каким напряженным интересом все уставились на его руку), достал банкноту в сто долларов и бросил на стол. Дима неуловимым движением добавил в банк свою купюру и весело посмотрел на Гурова.

– Еще! – твердо сказал Гуров.

Перед ним упала карта. Даже еще не перевернув ее, Гуров скомандовал:

– Себе!

Дима бросил себе карту и плотоядно улыбнулся. Они раскрылись. К Гурову пришел туз. У Димы набралось ровно двадцать одно.

– Очко! – сказал он со вкусом.

– Так что насчет друзей? – нетерпеливо повторил Игорь Петрович.

Кувшинников жалобно посмотрел на Гурова.

– Кажется, нас хотят здесь надуть, Иван Сергеевич! – сказал он. – Правильно вы говорили, что зря мы сюда идем! Они нас просто кинуть хотят! Пойдемте отсюда!

– Это они хотят, – подыграл ему Гуров, поудобнее усаживаясь на стуле. – Но только ничего у них не получится. Мы еще себя покажем. Сдавай!

Дима слегка поднял брови.

– Деньги, – нежно сказал он.

Гуров небрежно бросил на стол купюру. Это была его последняя сотня. Захватил по наитию. Напрягшиеся было хозяева, видя вошедшего в азарт гостя, расслабились. Дима сдал карты.

Гурову достались валет и дама. Он попросил карту. Пришел еще один валет. Попросил еще. Пришла десятка. Остановился.

Дима небрежно бросил на стол свои карты – все увидели двух тузов. Игорь Петрович негромко зааплодировал.

– Великолепно, Дима! – сказал он. – Но, боюсь, теперь наши гости окончательно решат, что мы ведем с ними нечестную игру.

– Пускай сначала докажут! – ухмыльнулся Дима, неуловимыми движениями тасуя колоду.

Гуров изображал чувства человека, который никак не может поймать удачу, а сам тем временем пытался понять, что за компания их окружает и есть ли в доме кто-нибудь еще. Украдкой он посматривал на мониторы и убеждался, что ни одной живой души на них так и не появилось. Возможно, люди находились там, где камеры были выключены. Но вряд ли – ведь сам Игорь Петрович сказал, что у них здесь ремонт. Жаль, не было времени выяснить, кому принадлежит клуб «Галлея» и что за люди являются его завсегдатаями.

Тем временем Дима сдал карты и подмигнул Гурову.

– Ждем-с! – сказал он, кивая в сторону банка на столе.

– Деньги кончились, – спокойно сказал Гуров. – Доиграем в следующий раз.

– До следующего раза дожить нужно, – заметил Игорь Петрович, останавливаясь за спиной у Кувшинникова. – Но раз денег нет, то играть, конечно, не следует. Лучше займемся нашими делами.

Он вдруг выхватил откуда-то тонкую прочную петлю и накинул ее на длинную шею Кувшинникова. Сидевший сбоку Владимир Корнеевич тут же выхватил пистолет и направил его на Гурова. Дима уронил карты и тоже выхватил пистолет.

– Говори, сука, от кого слышал про «Советскую Родину»? – прошипел Игорь Петрович, резким движением затягивая петлю на горле у Кувшинникова. – Или сдохнешь, как собака на живодерне! И не надейся, что пронесет, – здесь кругом наши люди, а вы в капкане!

Гуров увидел мгновенно побагровевшее и сделавшееся страшным лицо Кувшинникова. Несмотря на два направленных на него пистолета, он был уже готов броситься на помощь товарищу, но тот опередил его на какую-то долю секунды. Как позже признавался Гуров, он никак не мог ожидать от нескладного Кувшинникова такой прыти. Но, главное, этого не ожидали враги.

Рохля Кувшинников не стал дергаться, не стал хрипеть и царапать ногтями стол. Он просто вскинул руки и наугад, но с поразительной точностью ударил ладонями по ушам Игоря Петровича. Видимо, боль была настолько сильной, что тот на мгновение потерял контроль над собой. Он вскрикнул и выпустил из рук петлю. Кувшинников тут же вцепился в его пиджак и с удивительным проворством швырнул Игоря Петровича через себя. Тот пролетел по воздуху, врезался головой в монитор, из которого с треском сыпанули искры, и рухнул без чувств на пол. Из черного жерла монитора пополз вонючий дым.

Гуров что есть силы пнул стол. Дима, получив удар в грудь, опрокинулся на пол и выстрелил. Пуля взвизгнула рядом с Гуровым и разнесла лампу под низким потолком. В комнате воцарилась полутьма, рассеиваемая лишь мутным отсветом экранов.

Гуров метнулся влево, намереваясь любой ценой обезвредить третьего. Но Владимир Корнеевич уже выскочил за дверь. Мигом переориентировавшись, Гуров прыгнул сверху на Диму, выбил у него из руки пистолет и попытался схватить за горло. Но противник оказался на редкость ловок. Поймав Гурова на встречном движении, он легко швырнул его через голову, примерно так, как только что проделал это Кувшинников.

К счастью, Гуров не врезался головой в монитор и удара током не получил. Но в легком нокауте все же оказался. Пока он приходил в себя, его карточный партнер тоже выскочил за дверь. За ним устремился Кувшинников. Гуров помотал головой. В голове гудело.

«Ловок, сукин сын! – с неодобрением подумал он о Диме. – Но каков Кувшинников!»

Он никак не мог найти в себе сил, чтобы подняться, но тут за стенами во дворе стукнул выстрел. Цепляясь за какие-то деревянные углы, Гуров встал, широко шагнул к двери. И тут в кармане Игоря Петровича зазвонил телефон.

Гуров остановился, точно громом пораженный, на секунду задумался, а потом быстро наклонился и достал из кармана поверженного противника мобильный телефон. С номером звонящего разбираться было некогда. Он включился и, пытаясь подражать тембру Игоря Петровича, сказал, что слушает.

– Это ты? – задали риторический вопрос откуда-то издалека. – Ну что у тебя там?

– Пока пусто, – сказал Гуров.

– Со сторожем проблемы были?

– Никаких проблем.

– Тогда бросай все. Только что мне стукнули, что эта неугомонная баба опять наняла какого-то лоха. Записывай его адрес. Это его домашний, естественно. В офисе он по ночам торчать не будет. Сгоняйте сейчас к нему и поговорите хорошенько. Скажите, что, если он не выбросит из головы это дело, его выбросят вместе с головой. Мне говорили, что этот Вагин – говнюк. Вы его в две минуты сломаете. Главное, не жалейте аргументов, не стесняйтесь! А с бабой мы будем думать, что делать. Тут дело тонкое. В общем, записывай адрес!

Гурову не надо было ничего записывать. Адрес он запомнил с одного раза.

– Уже еду! – сказал он, подражая интонациям Игоря Петровича.

Потом, когда собеседник отключился, Гуров постоял минуту, собираясь с мыслями. Тем временем в комнату с шумом вернулись Крячко и Кувшинников. Даже в полутьме было видно, какой у них расстроенный вид.

– Лева! – прогудел Крячко покаянным тоном. – Ушли! Оба ушли! Рванули, как два спринтера! Физподготовка у них на высшем уровне.

– А вы что же? – спросил Гуров, наклоняясь над неподвижным телом Игоря Петровича. – Впрочем, сейчас это неважно. Быстро ликвидируйте следы нашего здесь пребывания! Отпечатки пальцев, карты заберите, проверьте, не велась ли тут видеозапись, в общем, действуйте! Да! И мои денежки! Двести долларов. Этот шулер у меня их выманил. И нас здесь, запомните, вообще не было!

– Очень разумно, – сказал растерянно Крячко, принимаясь за дело. – Потому что тут я нашел подвал, Лева, а в подвале – свежий труп человека. Судя по всему, это здешний сторож. И этот клуб на самом деле не функционирует. Может быть, и не функционировал никогда. Похоже, здесь давно и неспешно идет реставрация здания, и еще неизвестно, когда и что здесь будет. Нас просто купили. Эти ребята выбрали место не случайно, они знали, что по ночам здесь тихо и можно со вкусом перерезать нам глотки.

– Все это очень грустно, – сказал Гуров. – Но нам нужно поторапливаться. Мы сейчас же уходим отсюда.

– А как же законность, товарищ полковник? Как же официальная процедура расследования? Мы ведь, вроде того, главные свидетели? – промямлил Кувшинников за спиной у Гурова.

– Не забудьте колоду карт! – напомнил Гуров и ответил вопросом: – Ты, Кувшинников, говоришь об этом как руководитель группы? В таком случае тебе стоит лишь отдать приказ…

– Нет, я не претендую, – поспешно сказал Кувшинников. – Просто у меня сложилось впечатление…

– Правильно оно у тебя сложилось, – кивнул Гуров. – Но и обстоятельства сложились таким образом, что все перевернулось с ног на голову. Если мы сейчас же не покинем это место, нас ждет такое фиаско, о котором вы даже не подозреваете. Между прочим, Кувшинников, своего противника ты приложил сильно – он до сих пор без сознания. Пульс неровный, дыхание слабое, и я не уверен, что этот человек сумеет в ближайшие три-четыре недели быть нам полезным. Дай бог, чтобы он вообще выкарабкался!

– Вы же видели, товарищ полковник, как он меня зажал! – плаксиво сказал Кувшинников. – Мог шею сломать! Я от безысходности…

– Я так и понял, – заметил Гуров и добавил: – Никому теперь не посоветую тебя зажимать. Зажатый, ты опасен для окружающих. Я ничего подобного в жизни своей не видел. Как ты его!

– От безысходности, товарищ полковник! – виновато повторил Кувшинников и тут же бодро доложил: – Следы пребывания уничтожены! Видеозаписей здесь не велось – только наблюдение. Отпечатки протерты, карты изъяты. Кстати, по ним можно будет идентифицировать отпечатки наших оппонентов.

– Верно мыслишь, – сказал Гуров. – Но все это потом. Сейчас мы немедленно едем в сторону Тушина. Опоздать нельзя ни в коем случае. По дороге расскажу, в чем дело.

Глава 11

– Только бы успеть! – пробормотал Гуров, выходя из фургона и задирая голову, чтобы рассмотреть возвышающееся над ними двадцатидвухэтажное здание. – Только бы эти мерзавцы не успели выманить его из дома!

На сердце у него было тревожно. Те двое, что сбежали, наверняка уже доложили своему начальству о случившемся, и начальство уже поняло, какую совершило ошибку. Какой путь теперь оно выберет – это был главный вопрос, который мучил Гурова. То ли бандиты залягут на дно и постараются не выдавать ничем своего присутствия, то ли с присущей им наглостью захотят расправиться с Вагиным, прежде чем к нему явится Гуров.

– Ты ничего не слышал про этого Вагина? – задумчиво поинтересовался Гуров у Крячко. – Если это еще один частный детектив и если он из наших, кто-то должен его знать.

Крячко пожал плечами.

– Залетная птица, не иначе, – сказал он. – К тому же твой корреспондент сказал, что этот Вагин – говнюк. Среди наших таких нет.

– Это в тебе корпоративная гордость говорит, – заметил Гуров. – И вообще, это мнение из ряда крайне субъективных. Не стоит ему доверять.

– Я тоже про Вагина ничего не слышал, – сказал Кувшинников, который скромно стоял рядом и прислушивался к разговору. – Но в Москве столько народу, что про всех услышать невозможно. Пока они не влипнут в криминальную разборку.

– Типун тебе на язык! – сердито сказал Гуров. – Только разборок нам сейчас не хватало. Уже выше головы этих разборок. А самое главное, нужно, чтобы Вагин не попал в такую разборку. Поэтому ты, Кувшинников, как самый ловкий, остаешься здесь – будешь отслеживать перемещения врага, если таковые возникнут. Связь по сотовому. Действовать сообразно с обстановкой. Но стараться обойтись без кровопролития до последнего. Понял меня, капитан Кувшинников?

– Так точно, товарищ полковник! – молодцевато ответил Кувшинников и тут же озабоченно добавил: – Так вы идите, а то, не дай бог, подъедут…

Гуров и Крячко трусцой помчались к подъезду. Связавшись с квартирой Вагина и получив ответ, Гуров объявил:

– Это старший оперуполномоченный по особо важным делам, полковник Гуров из главка. Судя по всему, вы, господин Вагин, являетесь сыщиком? У нас к вам имеются кое-какие вопросы. Советую впустить нас как можно скорее. Вам угрожает опасность.

– Какая, к черту, опасность? Что за бред? – с досадой ответил в домофон Вагин. – Ничего не понимаю. Я уже собирался ложиться. Если у вас ко мне дело – приходите завтра в офис.

– Послушай, Вагин! – сердито перебил его Гуров. – Не пойму, как тебе, такому тупому, лицензию дали! Все просто, как задница новорожденного. Уйдем мы, придут другие, которые не станут спрашивать разрешения. Они сами войдут и в лучшем случае переломают тебе руки и ноги. Ты взял новый заказ от некоей дамы, верно? Вот за этот заказ тебя и отметелят. Ты в курсе, что… – Гуров быстро огляделся по сторонам, не подслушивает ли его кто-то посторонний. – Что этим заказом уже занимался частный сыщик по фамилии Быков?

Осведомленность незнакомого человека озадачила Вагина. Он не отключился, а все терпеливо выслушал, долго молчал, а потом сказал мрачновато:

– Ну, допустим, я этого не знал. И что дальше?

– А дальше то, что Быкова уже похоронили, – безжалостно сказал Гуров. – Ты пока не планировал?

– Ладно, я вас впущу, – согласился Вагин. – Но учтите, если что, у меня имеется оружие… – В голосе его звучала тревога.

– Мы покажем тебе наши документы, – сказал Гуров. – Они настоящие.

Вагин открыл им дверь. Пока поднимались в лифте на двенадцатый этаж, Гуров соображал, что может предпринять в таком двусмысленном положении частный детектив, имеющий оружие. Отведет семью к соседям, вызовет милицию, будет звонить каким-то покровителям? Меньше всего Гурову хотелось сейчас огласки. Впрочем, еще меньше ему хотелось, чтобы с Вагиным что-нибудь случилось. Раз уж судьба подбросила им неожиданный шанс в лице этого человека, то нужно воспользоваться им в полной мере.

Как и предполагал Гуров, дверь в квартиру отворилась ровно на длину дверной цепочки. В полутьме сверкнул недоверчивый глаз. Гуров молча сунул в щель удостоверение. Хозяин скрылся на некоторое время. В прихожей вспыхнул свет. Изучив документ, Вагин остался, кажется, удовлетворен увиденным. Звякнул цепочкой, пропустил гостей в квартиру. Гуров увидел в конце коридора мелькнувшее на мгновение любопытное женское лицо, едва успел поздороваться, но не получил ответа – женщина тут же скрылась. Похоже, в этом доме слабому полу не полагалось вникать в мужские дела.

– Ко мне в кабинет прошу! – сухо сказал хозяин, делая приглашающий жест рукой.

Несмотря на удостоверение, поворачиваться спиной к незваным гостям он не собирался.

«Предусмотрительный черт! – подумал Гуров. – Даже сейчас он нам не верит. Удастся ли вытянуть из него что-нибудь?»

Кабинет у Вагина выглядел совсем аскетично – простой письменный стол, книжный шкаф, сейф и несколько стульев. Ничего лишнего, никакой роскоши и украшений. Компьютер на столе, правда, стоял хороший, последнего поколения. Хозяин предложил присаживаться.

Гуров наконец смог рассмотреть Вагина как следует. Это был невысокий, но мускулистый, подвижный человек лет сорока. Большие залысины в области лба, недоверчивые строгие глаза, чуть сероватая кожа.

– Что вас привело ко мне? – спросил он без предисловий. – О какой опасности вы говорите? Что это за Быков, которого вы упоминали, и при чем тут я? Я никогда не слышал ни о каком Быкове.

– Мы тоже ничего не слышали до сегодняшнего вечера ни о каком Вагине. К сожалению, это блаженное неведение закончилось. Вы ведь частный детектив?

– Ну-у, можно сказать и так, – неохотно признался Вагин. – Я предпочитаю более расплывчатый термин. Юридический консультант – это мне нравится больше. Частный детектив – это кино.

– Ну бог с ними, с терминами! – махнул рукой Гуров. – Скажите, что за гражданка обратилась к вам совсем недавно? Как ее фамилия, что она хотела выяснить?

Вагин посмотрел на Гурова почти враждебно.

– Простите. Это официальный допрос? – спросил он. – У вас есть полномочия? Если нет, то предупреждаю – ни на какие вопросы, кроме общих, отвечать не буду. Есть такое понятие – «профессиональная этика». И еще служебная тайна.

– А еще судебно-медицинская экспертиза, – грубо сказал полковник Крячко. – Морг представляешь себе? Вот это как раз то, что тебя в самое ближайшее время ожидает. Хотя… Те, кто имеет на тебя виды, считают, что с таким мозгляком всегда можно договориться. Но инвалида они из тебя все равно сделают. Такие лихие ребята.

Лицо Вагина затвердело. Он обернулся к Гурову и холодно спросил:

– Вы явились ко мне в дом, чтобы оскорблять? Полагаете, что я стану терпеть оскорбления от милиции?

– Мой товарищ, конечно, хватил лишку, – ответил Гуров. – Но он не со зла. На самом деле вы плохо представляете, какая беда вас подстерегает. Как вы думаете, откуда нам вдруг стал известен ваш адрес и тот факт, что некая женщина к вам обращалась с какой-то проблемой? Он стал известен нам случайно, от совершенно незнакомого человека. Но суть не в этом, а том, что этот человек очень не хочет, чтобы вы занимались проблемами этой женщины. Если вы будете упрямиться, вас заставят силой. Возможно, возьмут в заложники семью. С полной ответственностью заявляю – эти люди способны на все, мы в этом убеждались неоднократно. А ваши служебные тайны нас не интересуют.

– Ну конечно, – сказал Вагин. – Поэтому вы явились ко мне с этой сказкой. А знаете, что я вам скажу, господа? Я усматриваю за всем этим политический заказ. Вы явно намерены извлечь отсюда некие дивиденды. Разумеется! Я ведь тоже вышел из этой структуры и отлично знаю, что милиция чувствует себя в таких скользких ситуациях как рыба в воде. Милиция вписалась в бизнес лучше многих других. Сила, дисциплина, спайка. Да и возможности просто огромные. При случае любого можно закатать лучше, чем асфальтовым катком, не так ли?

– Ты несешь полную ахинею, – произнес Гуров, от негодования переходя на «ты». – Тебе никто не давал права…

– В таком случае, – раздраженно перебил его Вагин, – хочу еще раз напомнить, что вам тоже никто не давал права давить на меня и неофициальным порядком вытягивать из меня служебные секреты. Действуйте как полагается!

– Вот чудило! – сказал Крячко. – До тебя никак не дойдет, что нам плевать на твои производственные секреты! Быков, который имел дело с твоей клиенткой, был убит, ясно тебе? Теперь возьмутся за тебя. Возможно, не поздоровится и клиентке. Ты этого хочешь?

В кабинете воцарилась тягостная пауза, во время которой собеседники молча изучали друг друга. В какой-то момент Гурову показалось, что им удалось убедить Вагина и тот сейчас начнет делиться с ними информацией. Но Вагин неожиданно выпрямился, стараясь казаться выше, и твердо заявил:

– Мое последнее слово – приходите ко мне в офис с официальным запросом. Он будет подшит, зарегистрирован, зафиксирован, как угодно! А в иные игры я не играю! Прошу извинить меня, но, так или иначе, вам лучше покинуть этот дом!

– Во как! – покрутил головой Гуров. – А говорил, кино не любит. А тут чистое кино! Покиньте этот дом! Великолепно! Ну что, Стас, пойдем? Видно, разучились мы с тобой убеждать…

Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент у него в кармане зазвонил мобильник. Гуров быстро вытащил трубку и услышал взволнованный шепот Кувшинникова:

– Они идут! Трое! Один остался в машине. Настроены очень решительно. Вскрыли нижнюю дверь на раз – я свидетель! Это они! Очень торопятся!

– Подстрахуй нас, Кувшинников! – бросил Гуров, устремляясь к двери. – Сейчас я тебе открою…

Вагин метнулся ему наперерез. Лицо его было искажено гневом.

– Кто вам позволил?.. – выкрикнул он. – Не сметь! Еще спектакля мне тут не хватало! Вон из моего дома! Законники, мать вашу!

В коридоре прозвучал сигнал домофона. Вагин попытался перехватить Гурова. Гуров провел подсечку и швырнул Вагина на пол. С грохотом повалились стулья.

Гуров выскочил из кабинета и, не обращая внимания на бледную хозяйку, которая снова появилась в поле зрения, ринулся в прихожую. Нажал кнопку домофона, прислушался к тому, что творится на лестнице. Было тихо.

Через несколько секунд к нему присоединился полковник Крячко.

– Я прицепил его к батарее, Лева, – хмуро сказал он. – Пусть отдохнет, с мыслями соберется, а то голова у него что-то плохо работает. Ну что там?

Гуров приложил палец к губам. Из-за двери донеслись еле слышные шаги. Кто-то подошел к самой двери и тоже замер на некоторое время. Потом в замке что-то легонько щелкнуло, и дверь начала отворяться. Гуров и Крячко затаили дыхание. Руки их скользнули под пиджаки и нащупали рукоятки пистолетов.

И тут из кабинета раздался страшный рев Вагина:

– Лариса! Вызывай милицию! Звони в прокуратуру, куда угодно! Пусть остановят этот беспредел! Я не позволю!

Стало слышно, как он пытается освободиться, звеня наручниками. И еще воздух прорезал высокий истерический женский голос:

– Я вызываю милицию! Слышите? Вызываю!

Входная дверь открылась разом, и в прихожую влетели двое. Гуров узнал знакомые лица – впереди мчался Дима. Гуров ударил его пистолетом в висок, но парень каким-то чудом сумел уклониться, и удар пришелся по касательной. Тем не менее Дима слегка «поплыл», покачнулся и, ведомый чувством самосохранения, метнулся назад на лестничную площадку. Его напарник Владимир Корнеевич среагировал еще быстрее и помог приятелю покинуть квартиру. Ударом ноги он захлопнул дверь перед самым носом Гурова.

Пока возились с замком, бандиты уже сбегали вниз по лестнице. Гуров и Крячко разом бросились за ними. Но не успели они пробежать и двух лестничных маршей, как внизу раздался отчаянный крик Кувшинникова:

– Стоять!

И одновременно почти такой же крик, но женский, донесся сверху. Кричала жена Вагина, кричала от ужаса, и крик этот очень быстро оборвался.

– Ах, идиоты! – с досадой воскликнул Гуров, махнул рукой другу, чтобы тот продолжал погоню, а сам резко развернулся и бросился назад.

Его жгло ощущение собственной ошибки. Кувшинников предупреждал, что идут трое, и третьего они проворонили. Судя по всему, он поднялся этажом выше и, когда завязалась погоня, без помех проник в квартиру Вагина.

Однако оказалось, что все не так плохо, как предполагал Гуров. Видимо, в последнюю секунду жена Вагина сумела захлопнуть дверь перед самым носом бандита, и теперь он, торопясь, ковырялся в замке отмычкой, весь сосредоточившись на этом занятии. Гуров вылетел на него и с разгона нанес ему удар справа в челюсть, так что у парня лязгнули зубы. Его словно ураганом оторвало от двери, пронесло вдоль всей лестничной площадки и бросило на резиновый коврик у дальней двери. Несколько мгновений он лежал неподвижно – с закатившимися глазами, перемазанный штукатуркой, которую соскреб со стены при падении.

Тем временем внизу, к огромному огорчению Гурова, завязалась настоящая схватка. Судя по всему, чтобы расчистить себе путь, бандиты, не задумываясь, применили оружие, а Крячко с Кувшинниковым пустили в ход свои табельные стволы. Отрывистые хлопки выстрелов в замкнутом пространстве звучали оглушительно, как грохот поезда в тоннеле.

– Вот попали, на ровном месте, да мордой об асфальт! – в сердцах пробормотал Гуров себе под нос.

Ему очень хотелось крикнуть вниз, чтобы там немедленно прекратили стрельбу, но он понимал, что вряд ли сейчас его слова возымеют какую-то силу. Приходилось полагаться на волю случая. Его собственная ситуация тоже еще далеко не разрешилась.

Нокаутированный соперник отдыхал недолго. Он вдруг зашевелился и с каждым движением казался все бодрее. Наверное, этот человек занимался боксом и был привычен к ударам. Гуров, пытаясь открыть дверь в квартиру Вагина, едва не упустил момент, когда бандит вскочил на ноги и попытался выхватить что-то из-за пояса. Это был человек лет тридцати пяти, плотного телосложения, в матерчатой куртке без карманов и в широких серых брюках. На лице его темнела двухдневная щетина, что придавало ему мрачноватый вид. Хотя, возможно, причиной этого был легкий нокаут, который устроил ему Гуров. Однако человек был полон решимости взять реванш и без раздумий бросился на Гурова.

Он был подвижен и ловок, но уже пропустил один удар, и к тому же Гуров был страшно зол. А заметив, что в руке незнакомца сверкнуло что-то металлическое, он окончательно рассвирепел. Бандит чуть-чуть запоздал с ударом – видимо, реакции у него были еще заторможены, – и Гуров, пригнувшись, успел подставить корпус, перехватил руку противника и швырнул его через себя, безжалостно выворачивая локтевой сустав. Хруст рвущихся связок и дикий вопль боли наполнили подъезд от первого этажа до последнего.

Бандит рухнул к ногам Гурова, несколько раз дернулся и потерял сознание от боли. Вывернутая рука его упала на бетонный пол, звякнув никелированным кастетом. Гуров заглянул в закатившиеся под лоб глаза и буркнул:

– Паны дерутся – у холопов чубы трещат! Полежи теперь, передохни, болезный!.. А мы попробуем спасти то, что еще можно спасти…

Он обшарил карманы бандита, но, кроме набора отмычек, ничего не нашел. «Жаль, что у этого нет огнестрельного, – подумал Гуров. – Задержать его надо, но, боюсь, надолго не получится. С доказательной базой туго. Что мы будем ему предъявлять? Интересно, что там внизу? Надеюсь, обошлось без кровопролития…»

Но надеждам его сбыться не довелось. Только он закончил обыскивать бандита, как на ступенях с крайне смущенным видом появился капитан Кувшинников. Он трагически посмотрел на Гурова снизу и сказал:

– Беда, товарищ полковник! Упустили!

– Мать вашу! – выдохнул Гуров. – Упустили! Хоть все целы?

Кувшинников мотнул головой.

– Полковника рикошетом задело, – виновато сказал он. – А ихнего… это самое… наповал… Второй ушел. Я не стал его преследовать. Мне показалось, что полковник серьезно ранен.

Гуров сделал то, что только и оставалось делать в сложившейся ситуации. Он сел на ступеньку лестницы и мрачно задумался. Кувшинников терпеливо смотрел на него, словно не решаясь подниматься, а потом все-таки продолжил свои пояснения.

– Они сыпанули вниз по лестнице, – сказал он, – а тут мы. Ну, приказали им остановиться. Они без разговоров начали по нам шмалять. Прямо на бегу, не заботясь о последствиях. Поверите ли – пули градом! Полковник вскрикнул. Смотрю – кровь. Эти совсем рядом. Стреляют. Ну я и снял одного. Думал, второй образумится, а он через перила вниз, еще раз через перила и утек. Я бы его догнал, но мне показалось, что полковник…

– Это я понял, – перебил Гуров. – С полковником все в порядке?

– Оглушен. В себя приходит.

– Ладно, что выросло, то выросло, – хмуро заключил Гуров. – Хотя, конечно, денек закончился отвратительно. Хотели как лучше, а получилось… Хорошо, хоть одного взяли. Вопрос только в том, даст это нам что-нибудь или не даст. Как бы еще он не подал против нас иск. Руку я ему, похоже, сломал. Но уж слишком он меня взбесил, наглый как танк.

Он прервал свою речь, потому что по лестнице медленно поднялся Крячко и остановился пролетом ниже, придерживаясь рукой за голову. Щека у него была перемазана кровью.

– Лева, – сказал он. – Наверняка милицию уже вызвали. Надо поскорее убираться отсюда, если мы не хотим продолжения этой истории.

– Поздно уже, – возразил Гуров. – К тому же необходимо разобраться с Вагиным. Иначе все теряет смысл.

Он поднялся и позвонил в квартиру детектива. Долго никто не отвечал, а потом истеричный женский голос выкрикнул:

– Убирайтесь! Я милицию вызвала!

Крячко, уже поднявшийся наверх, подобрал с пола связку отмычек и молча отпер замок. Едва переступив порог, Гуров сразу же поймал за плечи храбрую женщину, которая в отчаянии бросилась на них грудью, в намерении во что бы то ни стало защитить своего мужа.

– Ради бога, успокойтесь! – увещевал он ее. – Мы не причиним вам ни малейшего зла.

Тем временем Крячко быстро прошел в кабинет Вагина и снял с него наручники. О чем они разговаривали, осталось неизвестным, но через несколько секунд оба появились в прихожей. Гуров отпустил женщину. Она бросилась к мужу, и они обнялись так, словно обоих разлучали лет на десять как минимум. Женщина только плакала и тяжело дышала. Говорить она не могла. Вагин то с жалостью смотрел на ее склоненную голову, то бросал полные ненависти взгляды на оперативников.

– Вы и сейчас, после стрельбы в подъезде, убеждены, что все это спектакль? – спросил Гуров. – К сожалению, мне приходится настаивать на тех же условиях. Вы должны проинформировать нас о своих служебных секретах, иначе с вами расправятся так же, как с вашим коллегой Быковым. А если вы такой уж Фома неверующий – выгляньте на лестничную площадку. Там лежит один из тех, кто приходил по вашу душу.

– Пройдите в кабинет! – обронил Вагин. – Я только отведу жену в спальню. – Он говорил сердитым голосом, но что-то в его интонациях неуловимо изменилось.

Гуров и Крячко прождали его в кабинете довольно долго. Каждую секунду они прислушивались, не завоет ли под окнами милицейская сирена, но коллеги, будто подыгрывая им, не торопились на вызов. Однако Гуров не сомневался, что такой вызов был – в таком большом доме наверняка найдется хотя бы один человек, который наберет 02.

Оказалось, что Вагин действительно выходил на лестничную площадку. Вид человека с вывернутой рукой убедил его лучше всяких слов. Он молча уселся напротив Гурова, посмотрел на него исподлобья и неожиданно сказал:

– Дроздова Ирина Сергеевна. Супруга одного крупного сотрудника из фирмы, занимающейся цветными металлами. Она подозревает, что муж ей изменяет. Решила вывести его на чистую воду. Периодически он отправляется в командировки. Собственно, по роду его работы это обычное дело, но Дроздова обратила внимание, что иногда муж собирается в поездку с каким-то особенным подъемом. Случайно или намеренно проверила однажды вещи, которые он с собой приготовил. Уверяет, что ничего необходимого для работы при нем не было. Ну, чисто по-женски устроила скандал, обвинила во всех грехах. Вывести на чистую воду ей мужа тогда не удалось, конечно, но отношения с ним с этой минуты стали портиться на глазах. Скандалы, оскорбления, постоянная нервозность. Командировки, кстати, участились. Теперь Дроздова решила выяснить, с кем ее супруг проводит время, и по возможности подготовить материал, который поможет при бракоразводном процессе. Все.

– Как все? А что вы предприняли после того, как приняли заказ?

– Пока ничего, – пожал плечами Вагин. – Заказ я принял буквально сегодня утром. Успел только ознакомиться с некоторыми материалами, которыми снабдила меня клиентка, навел кое-какие справки через Интернет. Собственно, по договоренности Дроздова должна поставить меня в известность, когда ее муж опять отправится в командировку. Я должен буду последовать за ним и… Ну, в общем, вы понимаете. По-моему, я не делаю ничего противозаконного.

– Сейчас не это важно, – озабоченно сказал Гуров. – Говорите, командировки? Это любопытно. А эта, гм, гражданка ничего не говорила о том, что она уже обращалась с подобной просьбой в частное бюро?

– Нет, я об этом не знал. Она ни словом не обмолвилась.

– Довольно странно. Выходит, она каким-то образом узнала о смерти Быкова? – задумчиво пробормотал Гуров. – И сочла за благо не посвящать вас в эту подробность. Очень хорошо. Похоже, для этой женщины предстоящий раздел имущества куда важнее, нежели жизнь одной-двух ищеек… Если бы прикончили вас, она бы методично принялась навещать прочие бюро.

– Не исключено, – сумрачно подтвердил Вагин. – Женщина высокомерная, неприятная… Живет на Рублевке – сами понимаете. Правда, денег не жалеет. Аванс отвалила приличный.

– Надеюсь, еще не потратили? – спросил Гуров. – Потому что с этой минуты вы этим делом заниматься не будете. Этим делом будем заниматься мы.

– Ничего себе! Я очень рассчитывал на эти деньги, – серьезно сказал Вагин. – Дочь-старшекурсница выходит замуж, нужно снимать квартиру, нужно организовать свадьбу…

– Скажите спасибо, что не пришлось организовывать ваши похороны, – буркнул Гуров. – Если бы мы случайно не узнали о планах неких лиц, сегодня вечером вы бы не отделались одними наручниками. Возможно, вас сразу бы не убили, но отказаться от дела заставили однозначно. Судя по всему, за Дроздовой присматривают. О ее утреннем визите к вам вечером было уже известно. Возможно, она похвасталась какой-нибудь подруге. Возможно, к ней приставлен соглядатай.

– Муж? – безнадежно спросил Вагин. – Вроде бы он не из братков. Приличный человек.

– Понятие «приличный человек» в наше время отдает такой архаикой! – вздохнул Гуров. – Но я полагаю, что муж тут ни при чем. Есть у нас одно соображение, но вас, извините, мы пока ставить в известность о нем не будем.

– Я и не претендую. Но что мне теперь делать?

Гуров посмотрел в окно, за которым переливалась ночными огнями Москва. Наконец-то где-то поблизости прорезался звук милицейской сирены. Гуров кивнул Крячко:

– Выйди на лестницу! Появится наряд – постарайся договориться, чтобы они пока не поднимали шума. Скажи, что у нас секретная операция. Возможно, удастся удержать ситуацию. Если коллеги заупрямятся, то пускай отдувается Кувшинников. Номинально он у нас руководитель. Но самое главное – никому никакой информации. Только общие слова. Как говорит господин Вагин – служебный секрет!

– Понятно, – ухмыльнулся Крячко, направляясь к двери. – Прорвемся!

Оставшись один на один с хозяином, Гуров посмотрел ему в глаза и сказал самым решительным тоном:

– Послушай, Вагин! Мы, сами того не ведая, вышли на тебя, помогли тебе избежать расправы, но сами попали в трудное положение. Те, кто напал на твою квартиру, нас знают. Не с детства, конечно, но физиономии наши им знакомы. Теперь они в курсе, что мы с тобой контактировали. Из этого какой вывод? Вывод такой, что ты нам все рассказал. Это очень плохой вывод. Все внимание переключится на нас, а нам этого совсем не нужно. Поэтому давай сделаем так, будто ты у нас сегодня умер…

– То есть? – встрепенулся Вагин.

– Дело в том, что тот человек, которому я сломал руку, едва не проник к тебе в квартиру. Второпях, зная, что сообщников преследуют, он вполне мог тебя прикончить. Тем более что ты сидел тут, прикованный наручниками. Тебя убил, а то, что касается гражданина Дроздова, изъял… Где у тебя эти материалы – в компьютере, на дискете?

– В обычной папке для бумаг, – сказал Вагин. – Я не заносил ничего в компьютер.

– Отлично. Но для правдоподобия лучше компьютер распотрошить тоже. Итак, тебя убил, папку нашел, жесткий диск снял и скрылся. Об этом происшествии – скупо в утренних новостях…

– Тогда получается, что он и Ларису убил, – мрачно подсказал Вагин. – Не станет же он оставлять свидетелей?

– Это верно! – согласился Гуров. – Значит, нужно спрятать и Ларису тоже. Давай-ка хорошенько все обмозгуем…

Глава 12

Где-то за верхушками сосен, смутно выступающими из вечерней мглы, трижды прокричала какая-то птица. Гуров в очередной раз приник к окуляру подзорной трубы и принялся рассматривать территорию соседней усадьбы, принадлежавшей предпринимателю Дроздову. Вместе с полковником Крячко, капитаном Кувшинниковым и частным сыщиком Вагиным они уже два дня дежурили на наблюдательном пункте, который располагался на Рублевском шоссе и в обычное время был особняком, принадлежавшим бывшему милицейскому генералу, полному, розовощекому весельчаку, с довольного лица которого, казалось, ни на минуту не сходила улыбка. На любую тему он рассуждал, посмеиваясь и иронически подмигивая глазом. Дударев, так звучала фамилия генерала, был хорошим приятелем генерала Орлова, который и предложил Гурову организовать наблюдение за Дроздовым с дачи Дударева.

Каким отделом или частью командовал в свое время этот генерал, чем занимался – для Гурова так и осталось полной загадкой. Дударев очень ловко обходил эту тему. Орлов вообще отказался об этом говорить. Но, судя по беспредельному жизнерадостному цинизму Дударева, можно было предположить, что повидать генералу в жизни пришлось немало.

К просьбе старого знакомого Дударев отнесся с пониманием. Вникать в суть дела не стал, посчитав, что не вправе вмешиваться в чужую работу. Жил он один, но гостей принимал чуть ли не ежедневно, а также частенько отправлялся на охоту или рыбалку. Гурову он предоставил в распоряжение одно крыло в своем большом доме, которое имело отдельный вход. Здесь добровольные затворники могли не опасаться, что их обнаружит какой-нибудь чересчур любознательный гость.

Вопрос конспирации Гуровым соблюдался чрезвычайно строго с того самого момента, когда они повели «игру со смертью». С фиктивной смертью семьи Вагиных.

Сообщение об этой смерти прошло чрезвычайной новостью в утренних новостях одного из местных телеканалов, как и хотел Гуров. Объявили и о выпотрошенном компьютере, и о похищенных бумагах. Все это, наряду с бездействием оперативников, должно было убедить бандитов в том, что Гурову у Вагина ничего выяснить не удалось. Под серьезной охраной был помещен в тюремную больницу задержанный. Но держать его там вечно было, конечно, невозможно. Рано или поздно правда выплывет наружу. Гуров торопился, а предприниматель Дроздов все никак в командировку не собирался.

На дачу к Дудареву их привезли в закрытой машине, ночью, приняв все меры предосторожности, чтобы ничем не выдать присутствия посторонних. Тем не менее Гуров опасался, что утечка информации вполне могла произойти – слишком многие имели отношение ко всей этой истории. О ней в той или иной степени знали милиционеры, которые приезжали на вызов к дому Вагина, знали те, кто сторожил задержанного, знал кое-кто в управлении, теперь вот знал Дударев, и список этот был еще не полон.

Задержанный Гуровым бандит не давал никаких показаний, но это не явилось для Гурова сюрпризом. На этого человека он и не рассчитывал. Главным для него было выяснить планы Дроздова. Именно его командировки являлись тем самым узловым пунктом, вокруг которого разыгрывались кровавые сцены. Правда, после «гибели» Вагина в доме Дроздовых внешне все выглядело мирно.

Вначале Гуров всерьез опасался за жизнь госпожи Дроздовой, но она практически не покидала стен своего особняка, и к ней никто не приходил. Не было заметно и никакого наблюдения за домом. Возможно, личность этой женщины являлась неприкосновенной для данной группировки. С мужем она не общалась. Судя по всему, обстановка в семье была действительно грозовая. В малогабаритной квартире подобное напряжение непременно вылилось бы во что-нибудь ужасное. В огромном доме Дроздовых можно было не общаться неделями. Территории супругов в такой ситуации становились чем-то вроде пограничных районов, куда чужим вход воспрещен.

Гуров так себе это и представлял, но неожиданно выяснилось, что это не совсем верное заключение.

Глядя без особой надежды в подзорную трубу на особняк Дроздовых, Гуров вдруг увидел, как из дома через какую-то потайную калитку выходит женщина и, стараясь не привлекать к себе внимания, направляется прямиком к даче Дударева. Когда ее фигура попала в яркую полосу света, Гуров с изумлением понял, что это госпожа Дроздова собственной персоной! Одета она была совсем невзрачно, без своего обычного шика, и это тоже казалось странным. Но совсем странное ощущение возникло у Гурова, когда через минуту зазвонил его телефон и добродушный голос отставного генерала Дударева сообщил:

– Судари сыщики! Интересная для вас новость. Мадам Дроздова звонит сейчас у калитки и просит ее принять. Мы с ней иногда общались, но в гости ходили друг к другу нечасто. Думаю, вам будет интересен наш разговор? Тогда спуститесь ко мне в кабинет и спрячьтесь в шкафу – в том, что подальше от камина, с золочеными инкрустациями. Там удобно, – хохотнул он. – Проверено. А я пошел принимать гостью.

Гуров усадил к подзорной трубе Крячко и помчался в кабинет хозяина. Он едва успел расположиться в шкафу, про который говорил генерал, когда тот вернулся в сопровождении гостьи. Видеть лиц Гуров не мог, но голоса слышал отчетливо и сразу понял, что Дроздова находится в глубочайшем волнении.

– Владимир Валентинович! Спасите! Я не знаю, что делать! – трагическим речитативом начала она свою речь. – Мне некуда идти. Я среди врагов. Вы уважаемый человек, вы заслуженный работник правоохранительных органов…

Даже такое горячее вступление не смогло нарушить душевного спокойствия генерала. Добродушно посмеиваясь, он, судя по всему, усадил свою гостью в кресло и зазвенел стеклом.

– Вы, голубушка, смотрю, совсем расклеились! – жизнерадостно объявил он. – Эдак нельзя! Ну-ка, дерните стаканчик! Это вас подбодрит. Вы успокоитесь и посмотрите на все другими глазами. А там и покалякаем… Ну, давайте-давайте!

Наступила короткая пауза – видимо, женщина угощалась каким-то напитком. Потом генерал произнес:

– Лимончик? Ну и отлично! А теперь давайте по порядку – что такое вас так взволновало, дорогая Ирина Сергеевна? На вас просто лица нет. Не заболели? Да нет, такая цветущая женщина! Эх, сбросить бы мне лет эдак… надцать! Непременно приударил бы за такой красавицей, хе-хе…

– Владимир Валентинович! Мне совсем не до шуток! – плаксиво сказала Дроздова. – Я боюсь за свою жизнь. Он меня прикончит! Сделайте что-нибудь! Его надо остановить. Вы можете попросить, чтобы его арестовали?

– Голубушка, арестовывают не по просьбе, а по постановлению суда! При всем моем восхищении вами организовать арест я не могу. Я вообще в некотором роде на пенсии. Но вот советом помогу. Ну-ка, объясните, кого вы задумали арестовать и кто этот мерзавец, покушающийся на вашу жизнь?

– Это мой муж! – рыдающим голосом сказала Дроздова. – Он хочет от меня избавиться.

– Да ну! Не может такого быть! – изумился Дударев. – Я господина Дроздова знаю. Он не способен убить. Ну разве что чужими руками, хе-хе… А за что ему вас убивать? Да нет, это невозможно! Не обманывайте меня!

– Я вас не обманываю, Владимир Валентинович! – с горечью в голосе сказала Дроздова. – Мне некуда идти. Этот страшный человек держит все под контролем. Все друзья дома – это его друзья, их жены – просто мерзкие твари, которые только и ждут… В общем, спасите меня! Вы генерал, вы честный, безупречный человек…

– Ну, безупречные у нас только младенцы, – фыркнул Дударев. – Да и те только и смотрят, где титька, извините. А я что ж… но помочь – помогу, конечно, если в моих силах. Только вы конкретно расскажите, что вас тревожит. Я в эмоциях плохо разбираюсь. Вы женщина сильная, я знаю, поэтому соберитесь и излагайте.

– Ну что же, я изложу, – решительно заявила Дроздова. – Мой муж, Дроздов Сергей Константинович, – убийца! Он виновен в смерти двух человек и намеревается покончить со мной. Все началось несколько месяцев назад…

Дальше Дроздова поведала генералу историю, уже известную Гурову, – про то, как она заподозрила мужа в измене и наняла сыщика, чтобы зафиксировать факт измены.

– Сначала я наняла человека по фамилии Быков. Он показался мне умелым и надежным. Но вскоре он исчез, а потом я узнала, что он убит. Тогда я не связала эти факты, подумала – случайность. Но вот я наняла второго сыщика – и слышу в новостях, что его убили прямо на дому. Вместе с семьей. Это мог сделать только он! По его приказу! Он следит за мной и убирает людей, которых я нанимаю. А что дальше? Дальше он доберется до меня!

– Нет-нет, голубушка! – весело закудахтал Дударев. – По вашей теории, он сначала меня должен прикончить! Вы же меня тоже в некотором роде нанимаете? А, ха-ха! Нет, не могу!.. Вы в самом деле считаете, что ваш муж в состоянии заказать человека только на том основании, что он может обнаружить следы его неверности? В таких случаях проще подстраховаться, поглубже законспирироваться, понимаете? Зачем же убивать? Это такая головная боль, драгоценная, уж поверьте моему опыту! Сам не убивал, ха-ха-ха, каюсь, но кое-что в этих делах понимаю. Думаю, вы стали в некотором роде жертвой невольного заблуждения, Ирина Сергеевна! Испытывая некоторую неприязнь к своему супругу… гм… вы приписываете ему вымышленные злодеяния… то есть злодеяния, разумеется, истинные, но не имеющие к нему никакого отношения. Я ведь немного знаю Сергея Константиновича и убежден, что он на злодеяния не способен. Абсолютно! Шалости мужские, хе-хе, это вполне возможно, и тут не отрицаю. Все мы грешны, но убийство… Побойтесь бога, Ирина Сергеевна!

На некоторое время наступила тишина. Видимо, Дроздова переваривала сказанное. Но слова генерала не слишком ее убедили.

– Раз вы не хотите мне помочь, Владимир Валентинович, – обреченным голосом произнесла она наконец, – значит, никто мне не поможет. Мне остается только смириться и ждать конца. Вы-то уж знаете, как это бывает. В новостях об этом каждый день говорят. Но обещайте – когда найдут мой труп…

– Придержите-ка язык, дорогая Ирина Сергеевна! – впервые рассердился Дударев. – И никогда больше таких слов не говорите! Черт, он всегда рядом ходит. Вы лучше скажите-ка, куда это ваш драгоценный супруг срывается? В какие командировки? Имеются какие-то конкретные подозрения?

– Да! Имеются! – неожиданно твердо произнесла Дроздова. Послышалось какое-то шуршание, а потом слова: – То есть нет, не совсем. Как я уже говорила, все мои попытки выяснить это пресекались с неслыханной жестокостью. Но вот что я нашла сегодня в бумажнике мужа. Могу поклясться, прежде я этого никогда у него не видела. Обратите внимание на дату. Это завтрашнее число. Завтра утром мой благоверный опять «уезжает в командировку»!

Гуров услышал хмыканье генерала. Хотелось немедленно выйти и включиться в разговор. Но сделать это было совершенно невозможно. Гуров стоически вытерпел до тех пор, пока Дударев не отправил гостью восвояси, предварительно хорошенько ее успокоив и пообещав во всем досконально разобраться. И еще категорически попросил ее ни во что больше не вмешиваться и не предпринимать никаких самостоятельных шагов. Наконец он проводил Дроздову до ворот, вернулся и дал Гурову сигнал вылезать. Гуров с облегчением выбрался из шкафа, в котором чувствовал себя под конец заточения как в парилке.

– Ну, товарищ генерал! – сказал он, вытирая вспотевший лоб. – Пора вам оборудовать свои убежища кондиционерами! Чуть не спекся!

– Ничего, это чтобы служба медом не казалась, – посмеиваясь, ответил Дударев, помахивая в воздухе какой-то карточкой из серого глянцевого картона. – Зато не нужно больше торчать в темной комнате и пялиться в подзорную трубу. Ваш объект сам принес ответ на интересующий вас вопрос. Во всяком случае, очень похоже, что принес. Вот, полюбуйся! – он перекинул карточку Гурову.

Тот поймал ее, всмотрелся и внутренне ахнул. Среди затейливых вензелей и тисненных золотом корон он прочел уже знакомое слово «Велес», являвшееся, видимо, ключевым. Но что оно означает, понять было трудно. Присутствовали там и еще кое-какие слова и цифры, но картину они проясняли мало. Больше всего картонка напоминала некую карту доступа. Возможно даже, она имела встроенную магнитную полосу. Доступ, судя по всему, обеспечивался в кабину номер 26.

– Кабина-кабина… – забормотал Гуров, поднимая глаза к потолку.

Слово было напечатано по-английски, и он не сразу сообразил, что оно на самом деле обозначает.

– Да это же каюта! – воскликнул он, ошеломленно глядя на улыбающегося генерала.

– Что ты имеешь в виду? – с интересом спросил генерал. – Намекаешь на тот теплоход, про который мне заливал Петр Николаевич? «Советская Родина»? Полагаешь, что цель командировки Дроздова – этот самый теплоход? Что же, версия интересная. Но, между прочим, карточка, я бы сказал, игриво выполнена – финтифлюшки всякие… Только, ты знаешь, никогда не слышал про такой теплоход. В круизе по Волге плавал, но судна с таким названием не припомню. Это, конечно, не факт…

– Конечно, не факт, – нетерпеливо сказал Гуров. – Но ведь что важно – Дроздова сказала, что муж едет в командировку завтра утром. Полагаю, что за ним следует проследить и выяснить, куда он направляется на самом деле.

– А попробуйте! – великодушно разрешил Дударев. – Только сделать это нужно так, чтобы самим не засветиться. Успеете приготовиться за ночь?

– У нас, собственно, все готово, – с досадой ответил Гуров. – Мы такой вариант предусматривали, поэтому нужно только расставить людей по местам. Одна машина будет ждать на выезде у шоссе, вторая примет у нее эстафету через километр-другой, и еще нужна машина для нас с Крячко и Кувшинниковым.

– Не боишься, что вся эта кутерьма окажется блефом? – спросил Дударев, подмигивая. – Я ведь в самом деле немного знаю этого Дроздова. В сущности, мелкая личность, в бизнес пристроился за счет связей отца – тот долгое время возглавлял эту компанию, но потом тяжело заболел. Но успел втянуть сына, и вот теперь Дроздов у нас тоже предприниматель. На самом деле он скорее плейбой, гедонист, прожигатель жизни. Ирина Сергеевна, его супруга, ничуть не ошибается, подозревая его в измене. Но согласись, супружеская измена и двойное убийство – это две большие разницы. Тем более что второго-то убийства вообще не было! Но у Дроздова и на одно кишка тонка. Нет-нет! Чтобы такое случилось, причины должны быть куда более серьезные.

– Не знаю, какая кишка у вашего Дроздова, – заметил Гуров, – но в моем мозгу нарисовалась цепочка. Цепочка простая – муж уезжает, жена нанимает сыщика, чтобы он следил за ним. Сыщика убивают. Он опять уезжает. Она опять нанимает сыщика. Сыщика теоретически опять убивают. На фоне этого – теплоход «Советская Родина», карточка с номером каюты. А если вспомнить резню на одном пустынном волжском острове… Я убежден – нужно проверить судно. Там ключ ко всему.

– Ну, попутного ветра вам в задницу! – засмеялся генерал. – Может, и в самом деле догоните этот корабль-призрак.

– У меня такое ощущение, что догоним, – сказал Гуров. – И еще что это совсем не призрак.

Глава 13

В том, что теплоход, полностью занимавший его мысли, не призрак, Гуров убедился на следующее утро, когда они всей компанией негласно сопровождали «гедониста» Дроздова прямиком в речной порт.

Собственно, цель его поездки обозначилась в последний момент. Куда он направляется, никто точно не знал. Ехал Дроздов один на сером «Вольво» и небольшой чемодан из мягкой кожи в багажник тоже положил сам. Настроение у господина Дроздова было неважное – так, во всяком случае, выглядело со стороны. Возможно, перед отъездом он успел поскандалить с женой. При всем при этом Дроздов совершенно не выглядел затравленным, чего-то опасающимся человеком. Скорее, наоборот, в его движениях чувствовалась некоторая расслабленность и раскрепощенность. Крячко обратил внимание на то, какой сегодня день.

– Суббота – на пикник человек собрался, определенно! – заявил он. – Ну, типа, на рыбалку. Рыбак рыбака видит издалека.

Но Дроздов слежки за собой не заметил. Вел он свою машину совершенно спокойно, назад не смотрел, оторваться ни от кого не пытался и благополучно прибыл в речной порт.

Когда его автомобиль повернул к некоей VIP-стоянке, где уже находились три сверкающих лимузина, Гуров приказал остановить машину.

– Наш драндулет будет там как вошь на гребешке, – сказал он. – Пройдемся пешком.

Они втроем вышли из машины (Вагин остался на даче под присмотром Дударева) и направились к автостоянке, за которой был виден причал и стоящий у причала теплоход. Они торопились, потому что «Вольво» Дроздова уже въехал на стоянку. Но чем ближе подходили они к цели, тем больше волновались Гуров и Крячко. Кувшинников сохранял абсолютное спокойствие, потому что вид белоснежного судна у причала ни о чем особенном ему не говорил. Гуров же с Крячко были готовы поклясться, что им уже доводилось видеть этот теплоход. Он как две капли воды был похож на «Советскую Родину». Однако сейчас на его борту золотыми буквами красовалось довольно нейтральное название «Олимпия».

– Лева, похож! – в величайшем возбуждении прошептал Крячко, который ни на минуту не сводил глаз с теплохода.

Гуров тоже находил теплоход очень похожим, за исключением золотых букв названия, но внимание его сейчас больше привлекало не это. Его удивило, что Дроздов, припарковавшись, не спешит выходить из машины. К нему сразу же обратился служащий автостоянки, и Дроздов переговорил с ним, но из «Вольво» все равно не вышел. Что-то его удерживало. Поскольку Дроздов не мог знать никого из них в лицо, Гуров решил подойти как можно ближе. Через опущенное боковое стекло «Вольво» было видно, как господин Дроздов лихорадочно обшаривает карманы и перетряхивает бумажник. На лице его было написано чувство глубокой досады. Он походил сейчас на ребенка, которому обещали подарить какую-то дорогую и желанную игрушку, а вместо этого подсунули пустую коробку с ленточкой.

– А ведь наш командированный, кажется, потерял что-то важное! – негромко сказал Гуров, доставая у себя из кармана бумажник, а из бумажника отливающий глянцем кусочек картона. – Кажется, ему не хватает вот этой маленькой штучки. И кажется, без нее он теряет право попасть на корабль. Интересно! А что, если попробовать самому воспользоваться карточкой? Глянуть хотя бы одним глазком! Как вы думаете, ребята? – он обернулся к своим спутникам. – Только нужно соображать быстрее. Если Дроздов пойдет разбираться с администрацией судна, нам туда ход будет заказан.

– Дерзни, Лева! – тут же загорелся Крячко. – Погляди, что там внутри! Не получится, так не получится. А получится – глядишь, найдем верное направление в поисках. Осмотрись там хорошенько, если пропустят. А этого кренделя мы в случае чего придержим.

– То есть как придержите? – встревожился Гуров. – Вы давайте мне без самоуправства!

– Да мы без самоуправства, товарищ полковник! – искренне произнес Кувшинников. – Мы же человека и без самоуправства имеем право слегка придержать, правильно? Документы проверить, например, личность установить. А вдруг он нам на крупного наркоторговца похожим показался?

– Ну, смотрите, не перебарщивайте! – строго насупился Гуров, а потом махнул рукой. – А, была не была! Раз пошла такая пьянка…

– За погляд денег не берут! – радостно поддакнул Крячко.

Гуров повернулся и быстро зашагал к трапу, перекинутому на борт «Олимпии». Поднялся он бодро, стараясь сохранять на лице выражение благожелательности и самоуверенности одновременно. Собираясь на эту операцию, он интуитивно надел свой лучший костюм и галстук и теперь не пожалел об этом.

У сходен его встретил человек, одетый немного странно – его униформа являлась некоей смесью из морской формы и лакейской ливреи. Обилие золоченых галунов на ней сразу заставило Гурова вспомнить какие-то смутные сцены из виденных когда-то оперетт. На лице у речника-лакея были написаны внимание и подобострастие. Он смотрел на Гурова так, словно ожидал от него какого-то откровения.

– Добрый день! – небрежно сказал Гуров, помахивая перед его носом карточкой. – Могу я занять свою каюту?

Это была чистой воды импровизация. До конца Гуров не был уверен, что речь идет о каюте и вообще об этом теплоходе.

Встречающий деликатно забрал у Гурова карточку, внимательно ее осмотрел и поднял глаза.

– Господин у нас зарегистрирован как… – негромко спросил он.

– Дроздов Сергей Константинович, – ответил Гуров. – Какие-то проблемы?

– Ну что вы! – вежливо ответил служащий. – Абсолютно никаких. Просто я не припоминаю, чтобы у нас в регистрационном листе упоминалась такая фамилия. Впрочем, это ваше право назваться любым именем, которое вам нравится…

– Ну да, – с понимающей улыбкой перебил его Гуров. – Вы же тоже плаваете не под тем именем, под которым стоите?

Это тоже была чистейшая импровизация, но, кажется, она попала в точку. Служащий грустно улыбнулся в ответ и слегка кивнул.

– Традиции сильны не только на море, – сказал он. – Однако не стану вас задерживать. Сейчас я вызову человека, который доставит в каюту багаж.

– Я налегке, – небрежно сказал Гуров.

– Ах так? – нисколько не удивился служащий. – Разумеется, вы в любую минуту можете воспользоваться услугами любого из наших бутиков. Если понадобится что-то из одежды, туалетных принадлежностей, напитков, каких-то прочих заказов сверх прейскуранта… Напоминаю, что у нас действительны любые карты оплаты…

Болтая, он сумел каким-то незаметным способом вызвать еще одного служащего, рыжего и конопатого, на вицмундире которого было чуть-чуть поменьше галунов, и перепоручил ему Гурова. Конопатый кивнул и почтительно указал Гурову дорогу.

– Прошу вас следовать за мной! – замороженным голосом сказал он.

«Гм, прямо как в кино! – подумал Гуров, держа курс на рыжий затылок. – Просто чувствуешь себя эдаким олигархом на отдыхе! Лакеи в галунах, «следуйте за мной»… Забавно, если сейчас меня приведут в каюту, отделанную красным деревом и венецианскими зеркалами. Будет о чем рассказать в управлении. Но что же означает эта плавучая хреновина? Куда собрался наш командированный?»

Сопровождающий провел Гурова узкими коридорами, отделанными хотя и не красным деревом, но весьма богато, и отпер полированную дверь с номером 26. Ключ был золотистый, с причудливой бородкой и фигурным металлическим брелоком, по которому вязью шло слово «Велес». Ключ слуга торжественно вручил Гурову.

– Прошу, располагайтесь! Если вам будет что-то нужно, я к вашим услугам. Как только у вас возникнет проблема, вы нажимаете вот эту кнопку…

Он распахнул дверь каюты, пропустил вперед Гурова и сам быстро прошел следом, осторожно ступая по ворсистому, без единой пылинки ковру, которым был застелен пол. Возле низкого дивана, обтянутого мягкой кожей, он остановился и указал на малоприметную кнопку в стене.

– Нажимаете и говорите в микрофон, что вам необходимо, – пояснил он. – В считаные минуты любой заказ будет выполнен.

Гуров огляделся с большим любопытством. Сопровождающий понял его взгляд по-своему.

– К вашим услугам холодильник со льдом, бар. Напитки самые качественные, не сомневайтесь. Это, естественно, стереосистема, домашний кинотеатр… Направо спальня, сюда вот – душевая… Впрочем, вы, вероятно, уже не первый раз являетесь нашим гостем?

– Когда отходим? – поинтересовался Гуров, уклоняясь от ответа.

– У вас есть еще какие-то дела на берегу? – с беспокойством спросил слуга. – Боюсь, у вас уже нет времени. Трап уже убран. Отчаливаем через пять минут. Вы последний на сегодня гость, а по некоторым обстоятельствам, вы же в курсе, мы стараемся не задерживаться в портах… Может быть, вы сможете отдать какие-то распоряжения на берег по телефону?

– По телефону? – Гуров на секунду задумался. – А это мысль! Только, с вашего позволения, я бы вышел на палубу. Здесь, по-моему, душновато…

– Разрешите, я включу кондиционер, – моментально засуетился служащий. – У нас великолепные кондиционеры японского производства…

– Не нужно, – сказал Гуров. – Я хочу на свежий воздух.

На лице рыжего появилось выражение растерянности.

– Но… Вы же знаете, по нашим негласным правилам до выхода из порта пассажирам не рекомендовано появляться на палубе. Это же в целях вашей собственной безопасности! Вас может случайно увидеть с берега какой-то знакомый…

– Я не боюсь случайных знакомых, – перебил его Гуров. – А правила тем и хороши, что иногда их можно нарушать, не так ли?

Он улыбнулся парню, решительно отодвинул его в сторону и вышел из каюты.

Дорогу на палубу он нашел самостоятельно, но оказался на стороне, противоположной причалу. Чтобы перейти к другому борту, пришлось обогнуть чуть ли не всю палубу, и Гуров довольно быстро понял, что делает серьезную ошибку: встретившиеся ему по пути матросы поглядывали на него немного странно – кто-то с недоумением, а кто-то и с откровенным подозрением. Судя по всему, его физиономия здесь выглядела достаточно чужеродно. Внутренний голос подсказывал Гурову, что ему следует покинуть судно, но было уже поздно – «Олимпия» безо всякой помпы, тихо и деловито отваливала от берега.

Гуров добрался наконец до противоположного борта, облокотился о поручень и, достав мобильник из кармана, посмотрел в сторону причала. За причалом на автостоянке он разглядел серый «Вольво» и три фигуры рядом. Это были Крячко, Кувшинников и Дроздов. Последний что-то доказывал, отчаянно жестикулируя и то и дело указывая на отходящий теплоход. Даже с такого расстояния было видно, что лицо у него багровое от гнева. Оперативники слушали его упреки внимательно, но держались индифферентно. Гуров поспешно набрал номер Крячко.

– Это я, – сказал он. – Я отплываю.

– Мы так и поняли, – добродушно отозвался Крячко. – Попутного ветра и шесть футов под килем!

– Сейчас не время скалить зубы! – рассердился Гуров. – Здесь что-то не то. Внутри роскошь, вышколенные слуги, но пассажирам почему-то не рекомендовано появляться на палубе. И, кажется, они тут сомневаются насчет меня.

– Понял тебя, Лева! – сказал Крячко. – Мы немедленно принимаем меры. Я сейчас же мчусь к генералу. Что-нибудь придумаем. Не волнуйся, мы будем рядом.

Судно содрогнулось. Загудели, завибрировали двигатели в машинном отделении.

– Вы горячку-то не порите! – озираясь по сторонам, сказал Гуров. – Нужно спокойно выяснить, что здесь такое, поэтому дайте мне возможность сделать это. Но вообще-то постарайтесь не упускать меня сильно из виду. Дроздов имеет к вам претензии?

– Скорее мы имеем к нему претензии, – невозмутимо ответил Крячко. – Он уже собирался скрыться на судне, как мы проявили бдительность и остановили его для досмотра. Он показался нам очень подозрительным. Откровенно говоря, внешне этот господин – вылитый фальшивомонетчик, которого мы ищем уже второй месяц. Но оказалось, что документы у него в полном порядке. Мы, как положено, принесли ему свои извинения, но он пришел в ярость и стал угрожать нам всяческими карами. Грозил обратиться в суд, чтобы взыскать с нас убытки. Оказывается, ушел теплоход, на котором он должен был плыть. Пропал билет, как заявил этот господин, путевка и так далее. Сначала он хотел, чтобы мы возместили ему эти расходы, но когда мы согласились на суд и даже предложили ему помочь составить исковое заявление, господин заметно остыл и в суд идти раздумал. У нас даже сложилось впечатление, что этот человек боится огласки…

– Ну вы там поаккуратнее! – в некоторой растерянности сказал Гуров. – Не наломайте дров! И обязательно свяжитесь с Петром! Я больше не могу разговаривать!..

Гуров чувствовал себя человеком, который съезжает вниз со скользкой крыше и ничего не может сделать, чтобы замедлить скольжение. Теплоход шел на небольшой скорости, но тем не менее причал уже казался совсем далеким, а фигурки на автостоянке стали похожи на муравьев. Гуров остался один на один со странным теплоходом. В довершение всех бед, подняв голову, он вдруг увидел, как на верхней палубе мелькнуло лицо человека, показавшееся ему знакомым. Не эту ли физиономию он видел в клубе «Галлея» и на лестничной площадке Вагина? Владимир Корнеевич! Кажется, это был он. Ну что же, ничего удивительного. Слово «Велес» и там являлось чем-то вроде пароля. Гуров тоже в некотором роде был посвящен в тайну, но не стоило сомневаться – если он попадется на глаза Владимиру Корнеевичу, дело примет весьма неприятный оборот. Кто знает, как поступают тут с теми, кто обманом попадает на борт? Скорее всего, гуманизмом здесь не злоупотребляют. Или он ошибается?

Гуров спрятал мобильник и потихоньку вернулся к себе в каюту. На этот раз ему никто не встретился по дороге. Гуров с большим любопытством посматривал на тонированные снаружи иллюминаторы кают и гадал, как много пассажиров на борту, чем они собираются здесь заниматься и что думают, видя сквозь иллюминаторы его, Гурова? Увы, ни на один из этих вопросов он пока не мог получить ответа.

«Терпение! – решил он мысленно. – Все только начинается. Главное, я попал сюда. А присутствие Владимира Корнеевича придает особый смысл происходящему. Так что это скорее добрый знак для меня. Только нужно вести себя здесь взвешенно и аккуратно. Не делать резких движений».

Почему-то, однако, он тут же невольно проверил наличие табельного оружия в кобуре под мышкой. Благоразумно ли он сделал, захватив его с собой, или эта мелочь может сослужить ему плохую службу?

Гуров оказался перед дверью каюты номер 26 (назвать ее своей он даже мысленно не соглашался), посмотрел направо, налево, с величайшей осторожностью приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Служащего в каюте уже не было. Не побежал ли он к своему начальнику жаловаться на странное поведение пассажира, нарушающего неписаные правила? Гуров вошел в каюту, подумал немного и запер дверь на ключ. Потом он быстро осмотрел все помещения. Везде было пусто.

Каюта ему понравилась: просторная, уютная, снабженная всем необходимым и, пожалуй, даже чрезмерно роскошная – она была создана для бесконечного волшебного отдыха. Чего стоила одна кровать, широченная, застеленная великолепным атласным покрывалом! Это была даже не кровать, а самое настоящее царское ложе, предназначенное не для банального сна, а для таких приятных вещей, о которых Гурову даже подумать было неловко. По большому счету, его несколько озадачила эта кровать. Для одного человека, по его мнению, такие площади были избыточными. Не подразумевался ли в таком случае еще кто-то, претендующий на то, чтобы разделить с ним это ложе?

Только Гуров подумал об этом, как в дверь постучали. Он неторопливо подошел ближе, прислушался. Увидел, как легонько дрогнула золоченая ручка двери. Выпрямил спину, придал лицу суровое волевое выражение и резким движением повернул ключ в скважине. Дверь отворилась, и Гуров слегка опешил.

Перед ним стояла молодая, очень красивая женщина в черном длинном платье с глубоким декольте. У нее была матовая смугловатая кожа, восточный разрез глаз и черные как смоль волосы, гладко зачесанные назад и туго стянутые в узел на затылке. На высокой, безупречной формы шее поблескивало серебряное ожерелье, которое замечательно контрастировало с теплым оттенком кожи. С первого взгляда Гурову показалось, что это тоже героиня некоего виденного прежде фильма, принцесса, путешествующая инкогнито, мечта мужественного героя, идеал женственности и очарования. Почему-то тут же пришла на ум атласная постель за спиной. Гуров смущенно кашлянул, отгоняя непрошеные мысли, и отступил в сторону.

– Прошу вас! – сказал он. – Вы ко мне?

У женщины был взгляд, который обычно называют бархатным. Но после вежливых слов Гурова этот взгляд приобрел какую-то странную жесткость. Женщина явно тоже пребывала в растерянности. Она попыталась заглянуть Гурову за спину, а потом, запинаясь, задала вопрос, звучавший довольно необычно:

– А-а где… Ну, это… Вы кто вообще?

– Вообще я человек. Мужчина, – твердо ответил Гуров и, подумав, добавил: – Дроздов Сергей Константинович.

Это имя не произвело на женщину никакого впечатления. По ее глазам Гуров понял, что ей очень хочется немедленно смыться. Но что-то ее удерживало.

– А вы надеялись увидеть тут кого-то другого? – доброжелательно спросил он.

– Ну, ясное дело! – сказала она с какой-то странной интонацией. – Другого, конечно. Он чего, вместо себя вас, что ли, послал? Мне, в принципе, по барабану, но такие обломы мне вообще не по кайфу…

Ее речь абсолютно не гармонировала с благородной внешностью. Теперь она напоминала Гурову участницу дешевого маскарада. В голове его возникла некая мысль, похожая на догадку.

– Вы бы все-таки прошли! – сказал он с улыбкой. – Нехорошо держать такую красавицу на пороге. К вашим услугам эти самые удобные, самые мягкие кресла на свете! Располагайтесь!

Красавица посмотрела на предложенные ей кресла с брезгливой гримасой и довольно непосредственно сообщила, что ее уже тошнит от всех этих кресел, диванов и кроватей.

– Век бы их не видала! – доверительно заявила она Гурову, но затем с великолепной непоследовательностью прошествовала к ближайшему креслу и с размаху уселась в него. – Ну, говорите, почему вы сегодня вместо Томилина? В принципе, мне наплевать, но вообще я не люблю сюрпризов. Вы, конечно, мужчина ничего… – Она оценивающим взглядом окинула статную фигуру Гурова и махнула рукой: – Куда интереснее этого… А-а, ладно!

У Гурова была с собой фотография Дроздова. Он достал ее и показал женщине.

– Этого вы называете Томилиным?

Она с большим интересом уставилась сначала на Гурова, потом на фотографию, потом опять на Гурова и наконец высказалась с неподражаемой интонацией:

– Ничего себе! Это называется «попала девушка»! Выходит, ты, красавчик, всего-навсего мент? Ну, тогда я пошла! У меня в контракте строго оговорено – не базарить с посторонними.

– С каких пор менты стали посторонними? – с улыбкой спросил Гуров, мягко, но непреклонно усаживая женщину обратно в кресло. – Менты всюду свои, и тебе это должно быть прекрасно известно, раз подписываешь такие контракты. Между прочим, я вот тоже разочарован. Думал, ты девушка из высшего общества, как в песне поется, а ты всего-навсего проститутка. Я же не обижаюсь! И потом, ты так и не ответила на мой вопрос, девочка. Этого человека ты называешь Томилиным?

– Это он себя называет Томилиным. У нас, между прочим, каждый называет себя так, как ему удобнее. Только главный знает, как кого зовут на самом деле. А мне сказали – Томилин, пускай так и будет… Ну все? Я пошла?

– Куда тебе торопиться? – удивился Гуров. – Посиди. Ведь ты, насколько я понимаю, была заказана гражданином Томилиным на выходные в качестве попутчицы?

– Ага, как же! Попутчицы! Этому уроду такие номера нравятся… Бр-р! Вспоминать лишний раз не хочется. И вообще, рожа у него противная. Вот с тобой бы я… Но это строго между нами, красавчик, ладно? А то меня спишут на хрен на берег, а за длинный язык еще и фейс попортят. Куда мне тогда идти бизнес свой делать? На Курский вокзал? А вы Томилина повязали, что ли? Зря, между прочим, все равно отмажется. Он где-то на Рублевке живет. Такие вам не по зубам.

– Ты еще наших зубов не видела! – засмеялся Гуров. – Давно здесь трудишься?

– Год уже, – сказала девушка. – Подруга надоумила. Вообще-то, здесь классический стиль предпочитают. Как ты сказал, чтобы на высшее общество похоже было. Но и такие простые девушки, как я, тоже ценятся. Томилин, например, любит, когда я его матом подбадриваю. Ему его гламур этот надоел до рвоты, хочется чего попроще. А вообще я тебе так скажу, что высшее общество, что низшее – кругом один бардак! Дом терпимости, короче!

– Яркая мысль! – заметил Гуров. – Я ее позже запишу. А сейчас расскажи мне про структуру вашего общества. Кажется, оно «Велес» называется?

– Ну да, – неохотно ответила девушка. – Только, извини, все-таки я с тобой больше базарить не буду, красавчик. Если хочешь, можем в постельке покувыркаться, раз уж ты сюда затесался, но колоться я не буду. Себе дороже.

– А не колись, – кивнул Гуров. – Я тебе просто буду некоторые вещи называть, о которых сам догадался, а ты скажешь, правильно это или нет. Вот, к примеру, название этого судна «Олимпия», так? А когда оно на большую воду выберется, название сменится, верно? «Советская Родина» будет?

У девушки весело сверкнули глаза.

– Угадал! – одобрительно сказала она. – У них специальные приспособления – буквы на борту менять. Теплоход частный. Зарегистрирован как «Олимпия», а всякие безобразия на «Советской Родине» происходят. Кто со стороны посмотрит, так это и понимает… Ой, я опять с тобой разболталась! Ты точно хочешь, чтобы мне ливер выпустили!

– Ну что ты! Кто его тебе выпустит, девочка! Мы этого не допустим! – добродушно сказал Гуров и очень в первый момент удивился, какую реакцию вызвали его слова.

Девушка расширившимися от ужаса глазами смотрела куда-то мимо него и, кажется, даже не дышала. Гуров резко обернулся. На него в упор смотрели два вороненых ствола.

Глава 14

Но даже не угрожающий вид этих стволов поразил Гурова. Его куда больше поразили лица тех, кто держал в руках оружие. Они были ему прекрасно знакомы – Владимир Корнеевич и партнер по картам Дима оказались тут как тут, словно Гуров произнес какое-то заклинание, вызывающее злых духов.

«Значит, на палубе не только я заметил этого прохиндея, – решил Гуров, – но и он меня заметил. Видимо, подсуетились и остальные. Ну что же, так всегда бывает, когда суешься в осиное гнездо без подготовки. Недаром Петр так не любит, когда мы со Стасом пускаемся в импровизацию. Честно говоря, даже не знаю, что теперь нужно делать».

Выбор у него и правда был невелик. По злым физиономиям его старых знакомых было видно, что настроены они очень решительно. Судя по всему, получили приказ стрелять при сопротивлении. Единственное, что в такой ситуации мог позволить себе Гуров, – хотя бы внешне сохранить независимый тон.

– Вы, ребята, просто как те семеро из ларца, – насмешливо сказал он. – Не успеешь про вас подумать, а вы тут как тут. Просто волшебство какое-то! Кстати, вы и на свободе-то до сих пор только чудом. Не пора ли, хлопцы, остановиться? Если отдадите мне сейчас свои хлопушки, я, пожалуй, закрою глаза на очередное нападение на представителя власти. Как вам мое предложение?

– Закрой пасть и не дергайся, мент! – сказал Владимир Корнеевич. – Ты меня уже достал сверх невозможности! Суешься, гад, куда не просят! С удовольствием скормлю тебя рыбам!

– Сначала из него надо вытрясти те бабки, которые я у него в очко выиграл! – заявил Дима. – Эта сука карточные долги не отдает! Последний подонок так делает, понял, мент?

– Чего ж тут не понять? – усмехнулся Гуров. – Только зря ты решил, что я с тобой тогда в карты сел играть. Тут совсем другая игра идет.

– И ты ее проиграл, – злорадно сказал Владимир Корнеевич, обходя Гурова сзади. – Ну-ка, Дима, пошмонай начальника! Чтобы без сюрпризов. А ты, мент, если дернешься – я в тебе дырку просверлю без разговоров. У меня полномочия.

Дима с усердием обыскал Гурова, забрал у него пистолет, телефон и бумажник. Телефон и оружие он рассовал по своим карманам и с большим любопытством полез в гуровский бумажник. Для этого ему пришлось освободить обе руки, поэтому Дима и свой пистолет сунул за пояс.

– Ты, придурок! – сказал из-за спины Гурова Владимир Корнеевич. – Куда нос суешь? Все его барахло велено отдать Велесу! Не вздумай там чего цапнуть – я тебе руки пообрываю, слышишь!

– Пошел ты! – отозвался Дима. – Я свои бабки беру. Имею право. У Велеса их и так как грязи.

– Сказал, не трогай! – повысил голос Владимир Корнеевич. – Неприятностей на свою жопу ищешь? Мало тебе неприятностей?

По его голосу Гуров понял, что Владимир Корнеевич делает шаг в сторону, желая этим угрожающим движением привлечь внимание строптивого приятеля. Внимание напарника, однако, было сосредоточено исключительно на бумажнике Гурова. Дима проигнорировал горячую речь Владимира Корнеевича, и того это взбесило. Он сделал еще один шаг в сторону, намереваясь силой забрать у Димы бумажник.

Но на какую-то долю секунды он потерял контроль над ситуацией, и Гуров понял, что это его единственный шанс. Не поворачивая головы, действуя исключительно на интуиции, он резко выбросил в сторону правый локоть и нанес удар Владимиру Корнеевичу в область шеи чуть пониже левого уха. Тот издал звук, напоминающий кваканье, голова его мотнулась в сторону, словно игрушечный шарик на резинке, а сам Владимир Корнеевич стал падать на пол, выронив из руки пистолет.

Дима резко вздернул голову, швырнул под ноги бумажник, будто он жег ему руки, и попытался выхватить из-за пояса пистолет. На его физиономии появилось упрямое и слегка растерянное выражение. Но до пистолета он добраться не успел. Гуров сгреб его за грудки и своим лбом протаранил ему переносицу. Дима слишком поздно среагировал на изменение ситуации. Удар Гурова вывел его из строя мгновенно. Он тоже рухнул на ковер, обливаясь кровью.

Владимир Корнеевич еще сделал робкую попытку подняться. Скорее даже намек на такую попытку, но Гуров, не желая больше рисковать, схватил его за шиворот и с силой швырнул лицом в угол каюты. Владимир Корнеевич врезался лицом в стену, запачкал кровью обшивку, распластался на полу и затих окончательно. Гуров быстро вернул себе свое имущество, забрал оружие у побитых врагов и только тогда повернулся к девушке, которая, словно изваяние, застыла в дальнем углу каюты. Гуров с удивлением отметил, что в ее глубоких черных глазах он видит не испуг, а что-то похожее на восхищение.

– Ну ты реально красавчик! – сказала она с неподдельным уважением. – Я думала, ты только вопросы задавать умеешь, а ты… Круто ты этих слонов завалил! Чемпион, короче!

– Ну, чего уж там! – скромно сказал Гуров. – Просто я сильно напугался. Вдруг, думаю, и правда он у меня бумажник заберет?

– Ты еще и хохмач! – заметила девушка одобрительно. – Ты мне определенно нравишься. Только теперь бери ноги в руки и вали с этого парохода! Потому что Велес тебя все равно достанет. Слышал же, что они говорили!

– А Велес – это реальный персонаж? – спросил Гуров. – Не мифология? Я-то полагал, что это бог какой-то языческий…

– Может, он и бог, конечно, – убежденно заявила девушка. – Только очень суровый, и милосердия от него хрен дождешься. Раз он что-то против тебя имеет, значит, тебе не жить. Поэтому хоть вплавь пускайся, но дальше тебе здесь оставаться нельзя. Сейчас они хватятся этих уродов и начнут тебя искать.

– Я не для того сюда пришел, чтобы бежать. У меня вообще-то большие планы. Давно мечтал о круизе по Волге. Вы же на Волгу направляетесь?

– А меня это вообще не колышет, – ответила девушка. – Мне что Волга, что Москва-река, что Яуза. Все равно, кроме спальни, я, можно сказать, ничего и не вижу. А ты сильно-то не гоношись. Это неважно, что ты такой крутой и что у тебя красные корочки в кармане. Здесь на это плевать хотели. Знаешь, какие люди на этом теплоходе развлекаются?

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Гуров. – Что за люди?

Девушка мотнула головой.

– Мы, между прочим, подписку давали, что трепаться не будем, – сказала она многозначительно. – А кто подписку нарушит – с ним разговор простой. Ножом по горлу и в воду!

– Ну ладно, коли так серьезно, то скажи хотя бы, как тебя зовут, – предложил Гуров. – А то как-то неудобно.

– Маша.

– В самом деле?

– Не верите? И никто не верит, – вздохнула девушка. – Все почему-то думают, что у меня какое-нибудь крутое имя, а как услышат, что Маша, так удивляются. А чего удивляться? Нормальное русское имя.

– В самом деле, – согласился Гуров. – Однако, Маша, нам с тобой нужно быстренько соображать, что делать дальше. Ты не знаешь, где можно спрятаться, чтобы подольше не нашли?

– Везде найдут, – убежденно заявила девушка. – Тут знаешь как людей подбирали? По личной преданности! Все проверенные. И все подписку давали. Так что спрятаться тебе тут негде.

– А у тебя есть каюта?

Маша посмотрела на Гурова с изумлением.

– Ну есть, – неуверенно сказала она. – Там, внизу. Только там тебя еще быстрее поймают. Девушек же постоянно вызывают – то к одному клиенту, то к другому… Но тебе лучше уйти, пока не поздно. Вот из Москвы выйдем, и никто тебе уже не поможет. Во-первых, название сменят, во-вторых…

– Ну вот что, – решительно заявил Гуров. – Сейчас я этих артистов определю, а ты пока подумай, как нам до твоей каюты безопасно добраться. Ты же теплоход хорошо знаешь. Изучила небось каждый трап, каждый закоулок. Вот и думай. Тебе это, между прочим, зачтется, когда это осиное гнездо шерудить будут.

Подручными средствами Гуров крепко связал обоих бандитов (более подходящего определения их деятельности он так и не подыскал) и отволок связанных в душевую. Вернувшись, он отряхнул руки и сочувственно посмотрел на свою новую знакомую, которая с несчастным видом, опустив руки, стояла возле двери и, судя по всему, никак не могла решиться на любое действие. Ей было страшно оставаться наедине с Гуровым и было страшно выйти за пределы каюты, где ее ждал беспощадный Велес, герой отнюдь не мифологический, хотя и обладающий почти божественными возможностями. Сейчас Маша вовсе не была похожа на принцессу, путешествующую на белоснежном лайнере. Теперь это была простая провинциальная девчонка, которая влипла в нехорошую историю. Гуров понял, что если он не придаст ей уверенности, вся затея сорвется в самом начале.

– Выше нос, Мария! – сказал он уверенным тоном. – Вот увидишь, враг будет разбит, победа будет за нами!

Ответ поразил его своей непосредственностью и даже, в каком-то смысле, мудростью.

– Это только в кино всегда побеждают красавчики, – с тоской произнесла Маша. – На самом деле тебе просто ноги переломают – и все на этом закончится. Если даже живой останешься, тебя свое же начальство уволит. Ты видел, какие тут в ванной краны? Серебряные! А какая роскошь тут в казино, видел? Знаешь, какие тут бабки вертятся? Целая река бабок! Мы по долларовой реке плаваем, понял?! За такие бабки любого угробят, тем более это хозяйство такие люди прикрывают!

– А тут еще и казино, значит?! – с энтузиазмом спросил Гуров. – Интересное кино!

– А ты думал? – запальчиво ответила Маша. – На одних наших задницах большого навара не сделаешь. А вот в рулетку большие господа та-а-акие большие деньги проигрывают – не один корабль, целую флотилию купить можно! Угадай с трех раз – сколько Велес налогов со всего этого платит?

– Ноль целых ноль десятых? – спросил Гуров.

– Умный! – иронически сказала девушка. – А раз ты такой умный, скажи мне откровенно, есть мне смысл с тобой связываться? Я вот стою и думаю, не заложить ли тебя хозяину?

– Ты тоже, по-моему, умная, – заметил Гуров спокойно. – И наверное, ты уже решила, что делать тебе этого не следует, потому что тогда тебя точно не пощадят.

– Ну да, я так и подумала, – в голосе Маши снова зазвучала тоскливая нота. – И послал тебя черт на мою голову! Только и осталось, что в омут головой!

– Ты это брось! – строго сказал Гуров. – Ты слушай, что тебе старшие говорят. Нарисовала мне тут картину всеобщей тоски и безысходности! Я тебя уму-разуму учить не буду, ты и сама уже не маленькая. Живи, как нравится. Но сейчас ты мне поможешь, иначе, предупреждаю, запишу тебя в соучастники, и ты не победу со мной разделишь, а с вашими бандитами поражение! Так и запиши: твои хозяева бандиты, и никакие большие люди им не помогут. За неуплату налогов даже легендарный Аль-Капоне сел! Слышала про такого?

– Это который в Эмиратах? – неуверенно спросила Маша. – Чего-то слыхала. А только как я тебе помогу? Говорю же, здесь ни одного уголка нету спокойного, везде шестерки Велеса. Даже девки друг за другом шпионят… Ладно, есть один вариант. Сейчас сколько времени?

Гуров посмотрел на часы.

– Одиннадцатый.

– Ага. Скоро в главном зале Велес всех соберет, традиционную речь держать будет.

– О чем?

– Ну, типа, добро пожаловать на борт нашего фрегата… Путешествие будет незабываемым. Мы все здесь одна семья, хотя друг друга не знаем… Это фишка такая – тут же все под другими именами отдыхают, ну Велес как бы и подыгрывает, принимает за чистую монету. Мол, не беспокойтесь, все будет в шоколаде и ни одна собака ничего не узнает… Только, между прочим, тут почти во всех каютах камеры установлены, – многозначительно понизила она голос. – Понимаешь, красавчик? У Велеса на пульте в любое время можно любую каюту включить и любоваться. Ну и записывают, естественно, если надо…

– Ага, значит, Велес еще и шантажом балуется?

– Не знаю, чем он балуется, – мрачно сказала девушка. – Меня это не колышет.

– А ваши каюты тоже просматриваются?

– Нет смысла, – ответила Маша. – Они маленькие, тесные, невзрачные. Туда клиент даже зайти побрезгует. Зачем там дорогие камеры ставить?

– Значит, пошли к тебе! Решено!

– Подожди! Говорю, сейчас начнется профсоюзное собрание – так мы его называем. И тогда можно попробовать обходными путями.

– А куда эти должны были меня доставить? К Велесу? Где это? Далеко от твоей каюты?

– Велес наверху! – укоризненно заметила Маша. – У него там роскошные апартаменты. А тебя наверняка в трюм бы запихали. Есть у нас такое место для провинившихся, типа камеры. Туда люди иногда попадают, а обратно уже не выходят. И сбежать оттуда невозможно, потому что там рядом вся гвардия Велеса. Бычары, человек двадцать. Он им чего скажет, они все сделают. И при нем всегда человека четыре ходит. Сам он щуплый, соплей перешибешь. Но злой невозможно. Только с гостями с улыбочкой. А с другими… Не дай бог поперек ему чего сказать. Он этого не любит страшно!

– Да кто любит! – согласился Гуров. – Когда поперек-то! Ну а как, к примеру, мы узнаем, когда «профсоюзное собрание» начнется? Я так понимаю, туда большая часть присутствующих стечется, так? И на палубе посвободнее будет?

– Посвободнее, – безнадежно вздохнула девушка. – А узнаем мы очень просто. Это дело по телику транслируют.

Она подошла к плоскому телевизору, укрепленному на стене напротив дивана, и включила его.

– Это специально сделано. Ну, типа, если какой гость не захочет светиться – чтобы он в курсе был, для него трансляцию организуют. Обычно-то все ходят, потому что все тут друг друга знают, друзья-приятели, короче, но если какой-то важный перец попадется, то он может за весь рейс из каюты носа не высунуть… Вот гляди, начинается!

Гуров уставился на большой экран. Там весьма отчетливо нарисовался хорошо освещенный овальный зал, похожий на зал для заседаний или концертов, но напротив небольшой сцены располагались не ряды кресел, а отдельные столики, на которых стояли цветы и напитки. За столами восседали солидные люди в отлично пошитых костюмах и дорогих галстуках. На их сытых, слегка оплывших лицах было написано легкое возбуждение, свойственное мужчинам, которые вырвались из круга будничной рутины и теперь предвкушают минуты абсолютной свободы. Столики были далеко не заполнены. Навскидку Гуров насчитал не более пятнадцати VIP-пассажиров, но зато среди этих пятнадцати без труда угадал трех очень известных бизнесменов, четырех депутатов и парочку телевизионных звезд. Наверное, этот рейс не являлся типичным. Скорее всего, здесь бывало гораздо больше народу, но даже сейчас состав гостей впечатлял. Маша была совершенно права, когда говорила, что у Велеса более чем надежная «крыша». Впрочем, Гурова это не смущало.

– Главное – не «крыша», главное – фундамент, – пробормотал он себе под нос и подошел к экрану поближе.

На маленькой сцене вспыхнуло яркое пятно света, и в этом пятне объявился невысокий щупловатый человек в светлом щегольском костюмчике, в серебристом галстуке и начищенных до блеска штиблетах. У него были густые вьющиеся волосы и резкие морщины вокруг рта. Сколько ему лет, Гуров определить затруднился. «От двадцати пяти до пятидесяти, – подумал он про себя. – То ли вечный юноша, то ли омоложенный старик. Но рожа эта мне определенно незнакома. Значит, в криминале товарищ замешан не был. Или был замешан по мелочи».

– Приветствую вас, господа, на борту нашего благословенного фрегата! – с пафосом произнес со сцены Велес. Ответом ему были снисходительные ленивые аплодисменты.

Гуров не стал вслушиваться в приветственную речь. Он обернулся к девушке и спросил:

– Велес – он кто? Откуда взялся?

– Говорят, он сначала был офицером, – почему-то шепотом сказала она, – потом его за что-то из армии выгнали, и он вроде в священники пошел. Выучился и стал в церкви служить. А потом у него и там какая-то фигня вышла, и ему пришлось опять уходить. А потом он нашел компаньонов и занялся бизнесом. Потом компаньоны оба вдруг умерли, и он бизнес взял в свои руки, а потом вот купил себе этот теплоход и стал плавать. Пока судоходный сезон, он плавает, бабки гребет лопатой, а как зима – летит куда-нибудь в Эмираты, в Мексику и там оттягивается.

– А вы? Все остальные что делают?

– Кто как, – пожала плечами Маша. – Но вообще, если хочешь у Велеса работать, приходится за собой следить. Если ты где-то засветилась или заболела – все, на работу тебя больше не возьмут. Режимный объект! – фыркнула она. – Главное – помалкивать. Поэтому все сидят тихо. А кто тихо не может, с тем разговор короткий.

– Скажи, а не было ли такого случая на вашем судне, – спросил Гуров, – примерно три-четыре недели назад, чтобы сюда проник человек, частный детектив? Вот его фотография, кстати…

Гуров полез в карман и показал Маше снимок Быкова. Она захлопала глазами, но не вспомнила.

– Знаешь, мы ведь за судном не следим, – сказала она. – Мы ведь другим делом заняты. Говорю, кроме подушек и жирных ляжек, ничего здесь не видим. Ну разве что в бар с «милым» выйдешь – и опять в койку. Припоминаю, что с месяц назад был какой-то переполох ночью. Шакалы Велеса бегали по палубам, суетились. Потом наутро все тихо было. Но из-за этого мужика сыр-бор разгорелся или по другой причине, этого не скажу. О, смотри, Велес свою речь закончил! Сейчас они шампанского хлопнут, и начнется веселье. Кто в казино завалится, а кто по бабам пойдет… Тогда на каждом углу охрана торчать будет. Спешить надо… А между прочим, главного гостя-то нет! – вдруг сообщила она, вглядываясь в экран.

– Это какого же? – заинтересовался Гуров.

– А Подушкина, – небрежно сказала девушка. – Он вообще не любит, когда народу много. Сидит у себя в каюте, как сыч, и в карты ходит играть только всегда с одними и теми же. Бережет себя, осторожничает! А того не понимает, что и его, как прочих, на видео снимают.

– Подушкин?! – поразился Гуров. – Тот самый Подушкин?!

Маша назвала фамилию, которая ежедневно звучала в телевизионных новостях и печаталась в газетных колонках. Известный политик, занимающий ключевой пост в большой партии, авторитетный юрист и, по слухам, владелец весьма прибыльного бизнеса. Имея в друзьях такую крупную фигуру, Велес действительно мог чувствовать себя достаточно уверенно. Важно было знать, как далеко зашла эта дружба.

– Ну ты чего теперь стоишь?! – прервала размышления Гурова Мария. – Сейчас они расходиться будут, все шестерки по теплоходу расползутся, и тебя мигом повяжут. Хочешь спрятаться, значит, пошевеливайся! Я из-за тебя подыхать не собираюсь!

– Уважаю твое желание! – сказал Гуров, прилаживая под пиджаком пистолеты. – Тогда пошли! И старайся держаться поспокойнее. Ты же у себя дома!

– Ты так не шути! – строго сказала девушка. – Дома! Врагу такого дома не пожелаю! Если бы не бабки, которые тут платят…

Они осторожно вышли из каюты. Коридор, освещенный матовыми светильниками, был пуст. Гуров запер каюту на ключ и сунул его в карман. Маша схватила его за руку.

– Да пошли же наконец! – раздраженно прошипела она. – Достал уже! Копается, копается!

Гуров доверился своей спутнице, и она потащила его по сверкающему узкому коридору куда-то в направлении кормы. Похожие одна на другую двери, светильники, неотличимые друг от друга, как капли воды, создавали ощущение нереальности, некоего навязчивого сна, предвестника кошмара. На душе у Гурова было неспокойно, он предчувствовал, что без приключений им до каюты девушки не добраться.

Так и вышло. Едва им понадобилось свернуть в какой-то тесный проход, как на них сверху почти свалился по ступеням трапа человек в белоснежной форме с нашивками на рукавах. Он не был похож на лакеев, которые встретили Гурова у сходен. Его форма напоминала офицерскую, и сам он изо всех сил изображал на своей узкой костистой физиономии, украшенной тонкими усиками, надменную мину. Наверное, это был кто-то из помощников капитана. Он уставился на Гурова так, будто тот был голым или носил на голове рога. Правда, никаких вопросов он не задавал, но, едва разминувшись с Марией и Гуровым, достал из кармана рацию и быстро приложил ее к губам.

– Скорее вниз! – в панике прошептала девушка.

Но едва они нырнули в люк, через который открывался путь куда-то в недра теплохода и откуда шел густой механический гул, как им навстречу сразу стали подниматься какие-то бодрые парни в рубашках с короткими рукавами. Круглые шары бицепсов весело перекатывались под бронзовой кожей. Поднимаясь, они неотрывно смотрели на Гурова, и этот взгляд ему настолько не понравился, что он даже не стал завязывать разговор, а просто с силой припечатал первого бодрого парня каблуком в лоб, так что тот мигом отлепился от поручней и всей своей немалой массой рухнул на бегущих за ним следом соратников. Молодые люди были настолько в себе уверены, что выпад Гурова явился для них полной неожиданностью. На трапе мгновенно образовалась куча-мала, и вся компания посыпалась вниз с криками, из которых самым приличным был:

– Ах, сука!

Тот, кого Гуров приложил каблуком, однако, не кричал и, кажется, даже самостоятельно не двигался.

Уточнять, впрочем, детали было некогда. Откуда-то снизу донеслись тревожные крики и топот. Похоже, они с Машей все-таки опоздали, и погоня за ними уже началась.

Теперь Гуров схватил девушку за руку и увлек за собой. Они опять взбежали наверх. Пустой коридор наполнился звуками торопливых шагов. В проеме двери на миг появилось чье-то бритое лицо. Глаза испуганно уставились на Гурова.

– Они здесь!

Маша ахнула. Ее хорошенькое личико заливала восковая бледность. Она еле держалась на ногах от страха. Гуров придержал ее за плечи. Неожиданно его осенило.

– Где каюта Подушкина?! – свистящим шепотом спросил он, привлекая к себе девушку. – Быстро соображай! Где?!

– Туда! – пролепетала она, ткнув в сторону пальцем.

Держа в одной руке пистолет, а в другой полуживую от страха девушку, Гуров бросился в указанном направлении.

Глава 15

К счастью, каюта Подушкина была расположена совсем недалеко. Пришлось только взобраться по трапу и пройти метров двадцать пять по застеленному пушистой ковровой дорожкой коридору. На пути Гурову попались два матроса в опереточных костюмчиках с накрахмаленными воротниками. Они выглядели весьма грозно, но, заметив вороненый ствол, сочли за благо ретироваться, ловко нырнув в какую-то щель.

Куда серьезнее повел себя появившийся следом за матросами еще один чин в белоснежном мундире. По гордой осанке и золотым галунам можно было предположить, что это сам капитан или, по крайней мере, первый помощник. Кроме мундира, он обладал еще и тонкими белыми перчатками. Повелительно взмахнув рукой, затянутой в белую перчатку, он решительно пошел на Гурова и раскатистым баритоном объявил:

– Прошу вас остановиться! Вы находитесь на частной территории и будете нести ответственность по всей строгости закона! Немедленно сдайте оружие!

Одними словами он не ограничился. Не сводя с Гурова водянистых озлобленных глаз, лихорадочно шарил то ли за поясом, то ли в заднем кармане. Желая предупредить непоправимое, Гуров холодно бросил:

– Не валяй дурака, морской волк! Я из милиции!

– Мне плевать, откуда ты, убогий! – отрывисто сказал «морской волк». – Ты здесь никто. Скинь ствол, или я вышибу тебе мозги! Не веришь?

В его руке сверкнул никелированный щегольской пистолетик. Маша вскрикнула и юркнула за спину Гурова. Капитан (или помощник) вскинул пистолет. Голова гордо поднята, ноги в белых брюках на ширине плеч, на лице брезгливая гримаса.

– Считаю до трех! – надменно сказал он. – Раз!

– Два! – сказал Гуров и выстрелил.

Рука капитана дернулась, пистолет сам собой выскочил из пальцев и кувыркнулся ему под ноги, исчезнув в пушистом ворсе. Ослепительно-белая ткань мундира мгновенно окрасилась кровью, и темно-красное пятно стало быстро-быстро расползаться по рукаву. Гордое выражение с физиономии капитана будто ветром сдуло. Он ойкнул и вцепился ладонью в простреленное плечо.

– Ты… Ты… Что наделал? – изумленно пробормотал раненый капитан, медленно отступая назад по коридору и, кажется, готовый уже пасть без чувств.

Все его великолепие исчезло в одно мгновение. Теперь это был раздавленный, перепуганный насмерть человек, которому больше всего хотелось, чтобы его пожалели. Но жалеть его было некому.

На выстрел стали сбегаться охранники. Гуров услышал характерный лязг автоматного затвора. Требовалось срочно прятаться в укрытие. Гуров бросился к лакированной двери каюты, которая, по словам Маши, принадлежала сейчас Подушкину, и рванул ее. Он приготовился к тому, что дверь окажется запертой, но она была открыта. Вместе с девушкой они влетели в каюту и захлопнули за собой дверь. Ключ торчал изнутри в замке. Гуров дважды провернул его и облегченно вытер пот, выступивший на лбу. В коридоре кто-то с разгона сильно врезался плечом в дверь, но быстро понял бессмысленность своих усилий. На минуту стало тихо. Видимо, бандиты за дверью совещались.

Гуров окинул взглядом каюту. Она была просторнее той, где он только что был, раза в два или даже в три. Здесь имелся даже рояль. Мебель и ковры чем-то напомнили Гурову виденный некогда репортаж о быте арабских шейхов. В золотой пепельнице на круглом столике дымилась длинная сигара. Но самого курильщика нигде не было видно.

Гуров подумал, не забрался ли господин Подушкин под диван, но сразу отбросил эту версию. Комплекция этого уважаемого человека никак не позволила бы ему проделать что-то подобное. Он бы, пожалуй, и под «КамАЗом» пролезть не сумел, даже если бы речь шла о его жизни.

Тогда Гуров, приказав Маше внимательно слушать, что происходит за дверью, отправился в ванную.

В ванной возле огромного зеркала стоял господин Подушкин в бирюзовом халате и увлеченно выдавливал прыщик, образовавшийся на его высоком лбу. Судя по всему, никакие выстрелы и никакие погони не могли поколебать уверенность этого человека в собственной неуязвимости. Он их просто не замечал.

Он даже вошедшего бесшумно Гурова заметил не сразу. Столкнувшись с ним в зеркале взглядом, господин Подушкин не испугался. Не прекращая своего увлекательного занятия, сердито буркнул:

– Ваш сервис становится чересчур навязчивым! По-моему, я дал распоряжение не беспокоить меня до особого распоряжения! Или вы привели девушку? – вдруг спросил он более благосклонно и резко повернулся.

Суровый вид Гурова и пистолет в его руке несколько озадачили влиятельного политика. Он нахмурился и оглядел Гурова более пристально.

– Что за хренота? – спросил он с обезоруживающей простотой. – Что вам здесь надо? Зачем пистолет? На нас напали пираты? Честное слово, мне все это перестает нравиться. Так я жду ответа!

– На какой вопрос? – спросил Гуров. – Если про девушку, то ответ будет «да», но только вряд ли это та девушка, которую вы ждете. Если про пиратов…

– К черту пиратов! – разозлился Подушкин. – Если вы думаете, что я на отдыхе и поэтому вам тоже можно расслабиться… Я сейчас же звоню этому… как его… Велесу и прошу вас уволить. Должны же быть какие-то рамки… Где мой мобильник? Ага, вот он! Так как ваша фамилия? – спросил он, сердито сопя.

– Полковник Гуров, с вашего позволения. Старший оперуполномоченный по особо важным делам. Так что Велесу звонить не стоит. Он не в состоянии меня уволить. Разве что убить. Чем, собственно, он сейчас уже и занимается, по-моему… Ситуация крайне двусмысленная, господин Подушкин, поэтому предлагаю вам сделать выбор. С кем вы?

У Подушкина был такой вид, будто он вместо коньяка выпил по ошибке керосина. В какой-то момент Гурову даже показалось, что он расплачется. Но Подушкин быстро взял себя в руки (все-таки он был тертый калач) и деловито спросил:

– Кто курирует операцию? А, знаю! Это наверняка происки… – Он назвал фамилию высокопоставленного чиновника, с которым у Подушкина, как слышал Гуров, были трения. – Ну что же, ноль—один не в нашу пользу… Ничего, еще не вечер! Велесу я, конечно, звонить уже не буду, а вот позвоню-ка я Петру Николаевичу! Вы генералу Орлову подчиняетесь? – Он строго уставился на Гурова.

– Не нужно никому звонить! – произнес Гуров. – Тем более что в каюте наверняка связь неважная. Давайте попробуем решить проблему по-мужски. Вы ведь государственный человек?

– А что, есть сомнения? – грозно рыкнул Подушкин.

– Имеются, – спокойно ответил Гуров. – Насколько я понял, на этом судне процветает проституция, азартные игры, бог знает что еще, владельцами и организаторами этого безобразия не платятся никакие налоги, а вы называете себя государственным человеком? Если бы это было так на самом деле, то вы бы немедленно достали бумагу, ручку, сели за стол и написали бы мне подробные показания. Все, что вам известно о незаконной деятельности господина Велеса и его команды. Вот это был бы государственный подход!

Подушкин на некоторое время потерял дар речи. Он начал постепенно багроветь и сделался таким красным, что Гуров испугался, как бы его не хватил удар. Но все обошлось, и вскоре депутат сумел с большим чувством из себя выдавить:

– Негодяй! Сопляк! Что ты себе позволяешь? Да я тебя в порошок! Пошел немедленно вон!

Он сделал движение, словно собирался броситься на Гурова. Но все же что-то его удержало – возможно, Подушкина смущал пистолет в руке Гурова, но нельзя исключить, что он сначала хотел до конца выяснить, кто затеял против него интригу. Он остановился, пожевал губами, мрачно еще раз взглянул на Гурова и махнул рукой:

– Ладно, извини, полковник! Погорячился. Но ты тоже хорош – лезешь, понимаешь, не в свое дело! Азартные игры, проституция… Ну, собираются приличные люди, чтобы отдохнуть вдали от родных берегов, хе-хе… Ты хоть представляешь себе, какие мы испытываем нагрузки? Этот груз, который приходится нести на себе с утра до ночи, – законы, бюджеты, этнические конфликты… Думаешь, просто выдержать такую ответственность? Что страшного, если мы иногда потихоньку расслабимся? Чтобы жены не видели… А? Ты же сам мужик! Понимать должен! Вот Велес – тот понимает! Хоть и скотина, а понимает! И за это я его ценю! Ценю и в обиду не дам! Заруби это на носу, полковник!

– А вот он, если что, сдаст вас с потрохами, – заметил Гуров. – Потому что, правильно сказали, скотина. Только вот о размерах его скотства вы не догадываетесь.

– Это ты куда клонишь? – подозрительно спросил Подушкин.

– Вы хотя бы знаете о том, что ваши расслабления методично снимаются Велесом на видео? – спросил Гуров. – Догадываюсь, что с такими клиентами он не бедствует, но главный его капитал – видеоматериал, который он кропотливо собирает на каждого своего гостя. Это просто атомная бомба, а не капитал!

– Ты… Ты… – снова начал багроветь Подушкин. – Ты что такое несешь? Он не посмеет! Меня он снимать не будет! Однозначно! Табу!

– Может, поищем вместе камеры? – любезно предложил Гуров.

Но искать ничего не пришлось. В каюте вдруг зазвучал посторонний голос с экспрессивными интонациями. Напряжение минуты было таково, что Гуров не сразу сообразил, откуда он знает этот голос. Но потом мысленно выругал себя последними словами – он только что слышал его по телевизору. Точно так же Велес читал приветственную речь.

– Прошу внимания! Господа, прошу внимания! – надрывался в каюте голос Велеса.

Гуров и Подушкин выскочили из ванной. Огромный экран телевизора светился. Фатовская физиономия Велеса выглядела на нем огромной – видимо, он сидел перед самым объективом камеры. Теперь было отчетливо видно, что Велес здорово потрепан жизнью. Люди с такими злыми и слегка сумасшедшими глазами способны на что угодно – Гуров знал это по собственному опыту.

Он быстро нашел взглядом Машу. Девушка стояла возле двери и вслушивалась в звуки, доносившиеся из коридора. Но сейчас все заглушал назойливый голос Велеса:

– Господин Трунин! Где же вы?

– Кто это? – спросил Гуров.

– Это я! – сердито бросил Подушкин. – Не думаете же вы, что я обязан регистрироваться здесь под настоящим именем? Но я не понимаю, для чего он так кричит? Мы же все равно не можем ему ответить!..

– А, вот вы где! – вдруг радостно воскликнул Велес, впиваясь взглядом в экран. – А я уж было… Кто это рядом с вами, господин Трунин? Вы знаете этого человека?

– По-постой! – ошарашенно проговорил Подушкин, тоже вперившись в экран взглядом. – Ты… ты… ты как меня видишь? Ты как посмел?

– Господин Трунин! – укоризненно воскликнул Велес. – О чем вы? Да как вы могли подумать! Эти камеры установлены для экстренных случаев. Вот, например, для таких, как сегодня. В ваши покои ворвался вооруженный бандит. Согласитесь, очень удобно в подобном случае контролировать ситуацию! Я сразу хотел бы предупредить нарушителя вашего спокойствия – если с головы господина Трунина упадет хотя бы волос…

– Послушай, Велес! – громко перебил его Гуров. – Хватит размазывать кашу по тарелке! И не морочь голову клиентам! Если кто здесь и бандит, то только ты со своими хлопцами. И камеры у тебя установлены для того, чтобы собирать компромат на сильных мира сего. Но сколько веревочке ни виться…

Велес вдруг пропал с экрана. Где-то в студии щелкнул тумблер. Воцарилась тишина. Подушкин секунду стоял точно остолбеневший, а потом сорвался с места и принялся грузно бегать кругами по каюте. Ворсистый ковер заглушал его топот, но зато прочего шума от Подушкина было много. Он размахивал руками и орал:

– Уничтожу всех! Я пущу это корыто на дно со всей вонючей сворой! У-у, проститутки! – пробегая мимо Маши, он едва не засветил ей кулаком в глаз. – Ну-ка, выпустите меня! Я пойду немедленно разберусь с мерзавцем Велесом, я пасть ему порву!

– Вы только что сказали, что за Велеса на ножи пойдете, – насмешливо заметил Гуров. – А теперь в одном халате собираетесь бежать с ним разбираться, пасть рвать… Для государственного человека это чересчур непоследовательно. Нужна более взвешенная стратегия.

Подушкин остановился и, тяжело дыша, уставился на Гурова.

– Что ты такое плетешь, умник? – прорычал он. – Какая еще стратегия? Ты хотя бы понимаешь, что себе позволил этот скобарь? Меня, Подушкина, снимали скрытой камерой! Это ЧП национального масштаба, ты осознаешь это?! Нужно немедленно вернуть отснятый материал. Он не должен находиться в чужих руках.

– Хватился! – неожиданно сказала Маша. – Так он тебе и отдал ЧП национального масштаба! Ушел поезд, дяденька! Кусай теперь свои жирные локти!

Подушкин сорвался с места и ринулся к девушке.

– Ах ты, сучка! – завопил он. – Ты что себе позволяешь, тварь? Кто ты и кто я – знаешь?! Да я тебя…

Гуров все-таки успел перехватить его по дороге, потного, взбешенного, и крепко ухватил за руки.

– Охолонись! – строго сказал он ему. – Девушка не виновата, что вы тут свинарник решили устроить. Посмеешь тронуть ее хотя бы пальцем, будешь иметь дело со мной. Я не посмотрю на то, что ты государственный человек. Кстати, сильно начинаю сомневаться в этом…

Подушкин обмяк, в драку больше не кидался, но сделался мрачнее тучи и категорически заявил:

– Ну все, сыт по горло! Немедленно иду к капитану – пусть как угодно доставляет меня на сушу. Еще немного, и у меня случится сердечный приступ. Не знаю, кто будет за это отвечать…

– Я тоже не знаю, – произнес Гуров, – но никуда вас не отпущу. Единственный выход у нас – сидеть здесь и ждать, пока подойдет помощь. Давайте попробуем связаться с большой землей по телефону.

– Что? Как это «не отпущу»? Это произвол! Да я вас…

– Спокойно! – сказал Гуров. – Я еще не сказал вам, что команда Велеса состоит из профессиональных убийц. Не знаю, решатся ли они покончить с вами (возможно, вы войдете с ними в сговор, не исключаю такой возможности), но нас с Машей они уничтожат. Мы рисковать не можем. Поэтому без моего разрешения отсюда никто не выйдет. И попрошу без возражений. Иначе я вас закрою в ванной комнате.

– Меня, Подушкина?! – поразился депутат.

– Могу заточить вас под именем Трунина, – великодушно предложил Гуров. – И вообще, не надейтесь, что вся эта история останется тайной. Слишком много погибло людей ради сохранения этой тайны. Не чересчур ли большая цена за ваш отдых, господин депутат? Говорите, что плохого, если вы тут немного расслабитесь? Расслабляться тоже нужно по закону. Или законы вы пишете для других? Ну, ничего, не сомневайтесь, я это дело доведу до конца, чего бы мне это ни стоило…

– Это самый черный день в моей жизни! – буркнул Подушкин.

Он подошел к столу, где все еще дымилась сигара, и взял в руки еще один мобильный телефон, который лежал рядом с пепельницей. Он принялся нажимать на кнопки, но только все больше раздражался и краснел.

– Что за чертовщина! – воскликнул он наконец. – Ни один номер не соединяется! Никогда такого не бывало!

Гуров достал свой телефон, попытался вызвать Крячко. Однако абонент был недоступен. Предчувствуя худшее, Гуров попробовал еще несколько номеров – все напрасно.

– Ясно, – сказал он. – На судне имеется установка, блокирующая сотовую связь. Велес привел ее в действие. Судя по всему, теперь он будет решать, что с нами со всеми делать.

– В каком смысле? – подозрительно спросил Подушкин.

– В том, – сказал Гуров, – что ему нужно со мной расправиться, а с вами договориться. Думаю, второе у него получится. Ведь я испортил всем отдых. Но с первым будет посложнее. Ему нужно избавиться от меня как можно незаметнее, без шума, а я этого не допущу.

– А что собираетесь предпринять вы? – насупившись, спросил Подушкин. Спесь с него немного слетела, и он как-то незаметно перешел на «вы».

– Каждому овощу свое время, – твердо ответил Гуров. – Нужно все хорошенько обдумать.

– Так давайте думайте побыстрее! Драгоценное время уходит. Я не собираюсь проводить выходные дни взаперти в компании мента и проститутки. И предупреждаю, если моей репутации будет нанесен ущерб, ответите за это вы!

– Я так и думал, – спокойно произнес Гуров. – В этом конфликте интересов вы всегда будете заодно с Велесом. Но конец будет не тот, на который вы надеетесь…

– О чем это вы?

– Мне не нужная здесь пятая колонна, – объяснил Гуров. – Поэтому, чтобы вы не мешали мне работать, я все-таки запру вас в ванной комнате. Ничего с вами не случится, займитесь вплотную гигиеной…

Несмотря на сопротивление, Гуров заломил депутату руку и затолкал его в ванную. Замок на двери позволял надежно запереть ее снаружи.

– Он тебе этого не простит, красавчик! – восхищенно сказала Маша. – Знаешь, какие они все злопамятные?

– Речь сейчас не о нем, – озабоченно ответил Гуров. – Речь сейчас о нас с тобой, Маша!

Глава 16

К вечеру «Олимпия» уже миновала все каналы и вышла на простор великой Волги. Весь день Гуров провел в добровольном заточении, в обществе известного депутата и не известной никому девушки, в совершенстве овладевшей самой древней профессией. Компания не слишком вдохновляющая, но выбора у Гурова не оставалось. Кроме того, у него отсутствовала связь со своими. Сначала Гуров ломал голову, каким образом ему выйти из создавшегося положения, но потом бросил это и перешел на «режим выжидания». Дело в том, что Велес решительно отказался вести всякие переговоры. Он только еще один раз появился на экране телевизора и потребовал от Гурова отпустить заложников, иначе вся ответственность за возможные последствия ляжет исключительно на самого Гурова. Он так и сказал – «заложников», словно расставляя все точки над «i».

«Опять как в кино, – подумал Гуров. – Он хороший парень, а я плохой парень. Я захватил заложников, я мешаю отдыху трудящихся, я несу угрозу их жизни и здоровью. Покончить со мной – дело чести. Но это мы еще посмотрим, кто кого!»

Вначале Гуров ожидал скорого разрешения проблемы, надеясь на расторопность Крячко и Кувшинникова. Но время шло, а помощь все не появлялась. Теплоход без помех проходил через шлюзы, где-то на верхней палубе заиграл оркестр, и, видимо, несмотря на «военное положение», жизнь на судне все-таки пошла обычным порядком, а Велес не суетился и не проявлял признаков нервозности. Сопоставив эти два факта, Гуров догадался, что, создав помехи для связи, Велес сам тем не менее сумел связаться с кем-то на берегу, с неким высокопоставленным и влиятельным лицом, которое, видимо, и создавало помехи в работе милиции. Наверное, уровень решений был такой, что даже генерал Орлов не мог им открыто противостоять. Трудно сказать, насколько покровители Велеса были посвящены в его художества. Гуров твердо знал одно: если самые серьезные преступления станут достоянием общества, высокие покровители предпочтут поскорее отречься от аутсайдера. Главное – найти возможность представить доказательства.

Чтобы не терять впустую время, Гуров занялся тем, что начал кропотливо выискивать спрятанные в стенах и потолке каюты видеокамеры. Он сумел отыскать двенадцать миниатюрных видеокамер, укрепленных таким образом, что они могли давать полную панораму всех событий, происходящих в каюте. Трогать их Гуров пока не стал, предполагая, что они еще сыграют свою роль.

Гуров не имел полной уверенности, что ему самому удастся уцелеть в предстоящей заварухе. Намерения Велеса были примерно ясны. Велес ждал темноты, чтобы перейти к решительным действиям. В темноте он безжалостно расправится с Гуровым, с Машей и, возможно, даже с Подушкиным, которого представит жертвой террориста. Террористом у него будет, конечно же, Гуров, а живой и обиженный на Велеса Подушкин – слишком опасный враг.

Одним словом, предстоящая ночь не сулила ничего доброго. Гуров гадал, пойдет ли Велес на откровенный штурм каюты или выберет какой-то хитрый вариант. Разумеется, он был у себя дома и лучше знал его, нежели Гуров, или Подушкин, или даже Мария. Впрочем, от этих двоих ничего доброго ждать тоже не приходилось. Мария в конце концов начала хныкать, что проголодалась, а Подушкин, сидя в ванной, принялся сыпать угрозами, из которых одна была страшнее другой. Он даже пообещал Гурову выслать его из страны. Похоже, от голода он мучился даже больше, чем Маша. Но, кроме каких-то освежающих дыхание таблеток, в каюте ничего не нашлось. Слава богу, в изобилии была вода – Велес не решился ее отключить. Реакция Подушкина в таком случае могла стать совершенно непредсказуемой. Пока же Велес рассчитывал уладить дело миром. Депутата он считал своим человеком. В этом убедился Гуров ближе к ночи, когда за иллюминаторами потемнело, на судне зажглись огни, а в каюте снова замерцал экран телевизора. Велес появился на нем не такой томный и разряженный, как утром. На нем были темный пиджак, черная водолазка, а на лице застыло мужественное и решительное выражение. Теперь он создавал образ делового человека, каждому слову которого можно верить без оглядки.

– Добрый вечер, господа! – сказал он безо всякого юмора. – Надеюсь, у вас все в порядке? Мне хотелось бы наконец уладить небольшое недоразумение, которое возникло между нами. Господин… гм… Трунин высказал мне справедливый упрек, и я его принимаю. Это далось мне непросто, но по размышлении я понял, что вы абсолютно правы, господин Трунин! С этими камерами я где-то перешагнул рамки джентльменского соглашения. Но в этом не вина моя, а беда. Я слишком осторожный человек. Вы же видите, какие теперь времена. Ни минуты покоя! Повсюду слежка, чужие проникают в любые секреты, каждый хочет денег, денег, денег! Разумеется, я счел за благо подстраховаться. Но я понял свою ошибку и готов ее исправить. Я готов передать вам, господин Трунин, все записи, сделанные в вашем номере, все до одной! Вы вольны делать с ними что угодно. Я же со своей стороны обещаю…

– Мерзавец! – заорал Подушкин, которого Гуров к тому времени уже выпустил из «тюрьмы». – Он мне одолжение делает, сука! Наверняка копии себе оставил! Я тебя в порошок сотру!

– Господин Трунин! – ледяным тоном ответил ему Велес. – Я делаю вам шаг навстречу. Протягиваю руку дружбы. А вы опять разжигаете огонь конфронтации! Это неконструктивно, поверьте. Если вас подначивает этот неудачник, выдающий себя за офицера милиции, то советую не обращать внимания на его провокации. Даю вам слово, с ним мы договоримся, и все пойдет как прежде…

– Ты меня за идиота держишь?! Ты, сволочь, наснимал картинок, как я с твоими шлюхами кувыркаюсь, как я у тебя тут баблом сорю, а теперь надеешься, что все пойдет как прежде? Да я тебя уничтожу!

– Послушайте, господин Подушкин! – совсем мрачно заговорил Велес. – Я уж буду называть вас официально, ладно? Раз уж мы перешли на такой тон. Я вижу, вы не хотите мира. Отлично. Но тогда давайте сохраним хотя бы хорошую мину. Ведь на нас посторонние смотрят! Я согласен немедленно передать вам все записи, касающиеся вас, а затем любыми путями доставить вас в любое место, куда вы только пожелаете. Захотите остаться на судне и продолжить отдых – добро пожаловать. Нет – ради бога! Другого варианта у меня нет. Выбирайте!

Подушкин заморгал и беспомощно посмотрел на Гурова. Он впервые в жизни попал в ситуацию, когда ему так беспардонно диктовали свою волю. Да кто диктовал! Не начальство, а выскочка-авантюрист, который и вознесся на вершины только благодаря Подушкину и таким, как он, личностям. Подушкин чувствовал, что Велес хочет обмануть его еще раз, и из-за этого нервничал. Все его властные рычаги сейчас не действовали, и он невольно обратил свой взор на Гурова, которого до сих пор воспринимал только в качестве врага.

Гуров понял, что наступила решающая минута.

– Доверьтесь мне, – шепнул он Подушкину. – Дальше я буду вести переговоры.

Обернувшись к экрану, он сказал, глядя в каменное лицо Велеса:

– Нам нужно около получаса на сборы.

– А вы кто такой? – надменно спросил Велес. – Я разговариваю с господином Подушкиным.

– Сейчас вы разговариваете со мной, – невозмутимо ответил Гуров. – И не теряйте зря времени. Господин Подушкин согласен на ваши условия. Передача записей будет проходить в районе кормы на нижней палубе. Корма должна быть ярко освещена прожектором, и на ней не должно быть ни одного человека. Прочая часть нижней палубы должна быть без огней! На встречу придете вы один, господин Велес. Я вооружен, и если увижу еще кого-нибудь, то открою стрельбу без предупреждения. Пораскиньте мозгами, нужно ли это вам сейчас. Если увижу кого-то по дороге, также стреляю без предупреждения. Вы должны явиться на корму ровно в десять часов вечера. Мы появимся там в промежутке между десятью и четвертью одиннадцатого. Согласны вы или нет, я не спрашиваю. Других условий не будет.

– Ну потешься, потешься! – медленно произнес Велес, деревянно усмехаясь. – Я сделаю все по-твоему. Но это будет твоя последняя победа, ублюдок. Последнее слово останется за мной.

– Да, изложишь его суду, – спокойно сказал Гуров.

Закончив переговоры, он выдернул шнур телевизора, чтобы Велес больше не докучал ему, а затем принялся методично уничтожать одну за другой видеокамеры. На вопрос Подушкина, зачем он это делает, Гуров ответил:

– Считайте, что так я ему мщу за вас.

– Тоже мне месть! Вот если бы взорвать все это корыто со всеми ублюдками, которые на нем находятся… – мечтательно прищурился он.

– Вас, конечно, исключаем? – вежливо подсказал Гуров.

– Безо всякого сомнения! – отрезал Подушкин. – Моя фигура слишком значительна, чтобы сопоставлять ее с кем попало. Уж не воображаете ли вы, что все люди равны?

– Ну что вы! Даже в тюрьме нет равенства, хотя казалось бы – тюрьма!

– Да что вы заладили – тюрьма, тюрьма! – разозлился Подушкин. – Меня это не касается, зарубите себе на носу! Налоги, проституция – на все это существуют соответствующие ведомства. Я просто отдыхал, понятно?

– Понятно. Интересно, а какое ведомство организует подобный отдых? – задумчиво спросил Гуров. – Не дадите адресок?

– Да пошел ты! – раздраженно сказал Подушкин, направляясь к бару. – Сначала организуй мне записи, которые этот подонок настрогал тут, а потом поговорим…

Он уже второй раз совал нос в бар, заявив, что должен снять стресс. Гурову очень не хотелось возиться с пьяным Подушкиным, но мешать ему он не стал – сейчас нужны были взаимопонимание и мир в команде.

Покончив с видеокамерами, Гуров отвел в сторону совсем загрустившую Машу и негромко предупредил:

– Отправляйся в ванную и распори платье!

– Чего?

– Придется плавать, – пояснил Гуров. – Тебе нужно будет быстро освободиться от платья. Твоя задача не дать утонуть этому жиртресту.

– А он не умеет плавать? – с ужасом спросила девушка.

– Не знаю. Думаю, что все-таки умеет. Хотя бы по-собачьи. Но у нас нет другого выхода.

– Почему нет?

– Потому что нас постараются прикончить раньше, чем мы дойдем до кормы, – объяснил Гуров, оглядываясь на Подушкина, который увлеченно дегустировал виски. – Думаю, план у них будет именно такой. Прикончат всех, но из разного оружия. То, из которого прикончат вас, вложат мне в руку, а потом представят дело так, будто пришлось пристрелить меня, как опасного террориста. Отдельные шероховатости сгладят высокие покровители. Таким образом разрешатся все неприятные вопросы. Что-то удастся спрятать, что-то просто замолчать…

– Ладно, я согласна, – тихо сказала девушка. – А куда нам плыть?

– Куда глаза глядят. Не знаю я куда. Понятно?

– Понятно, – вздохнула Маша и направилась в ванную.

Вернулась она через две минуты. Красивое платье было распорото по шву сверху донизу и слегка прихвачено импровизированным пояском.

– Я готова. Пошли, что ли?

– Пошли, – решительно произнес Гуров.

Он передернул затвор и мотнул головой, призывая Подушкина расстаться с бутылкой. Тот мрачно засопел, хлопнул себя по коленям и встал.

– Черт с вами, пошли! – сказал он. – Ну и выходной получился, мать вашу!

«Ты еще не все знаешь! – усмехнулся про себя Гуров. – Какая сдача норм ГТО!»

Они двинулись к дверям каюты – впереди Гуров, за ним – похожая на испуганную птицу Маша, и в самом конце покачивающийся Подушкин в широких брюках и расстегнутой на волосатой груди рубахе. Он бормотал себе под нос:

– Подумать только, все эти подонки сейчас отвязываются под музыку, в картишки перебрасываются, баб дерут, а я тут в компании чокнутого мента! Нет, с этим надо что-то делать! Нужна законодательная инициатива!

Он уже заметно захмелел.

Гуров бесшумно отпер замок и медленно выглянул в коридор. В глубине его в мареве золотистого искусственного света мелькнуло чье-то озабоченное лицо. Гуров, не задумываясь, поднял пистолет и выстрелил. Гром выстрела раскатился по теплоходу, на мгновение заглушив звуки оркестра, неутомимо наяривающего на верхней палубе. Лицо исчезло.

– Я предупреждал! – угрожающе крикнул Гуров.

Наступила тишина. Гуров обернулся и кивнул. Цепочкой они пробрались к трапу, спустились вниз и вышли на палубу. На пути им больше никто не встретился, но Гуров шкурой чувствовал, что кольцо вокруг них незримо сжимается.

На палубе веял свежий, пахнущий рекой ветер. Звуки музыки весело порхали над теплоходом. Наверху и в рубке горели огни.

Гуров ободряюще пожал руку Маши. Они медленно пошли вдоль борта, держа курс на ярко освещенную корму. Вокруг не было видно ни души, но Гуров опять почувствовал рядом присутствие беспощадного и опасного врага. Смерть могла подстерегать у каждого иллюминатора, у каждого люка. Гуров был уверен, что до кормы им не дадут добраться.

Он остановился возле спасательного круга, укрепленного на борту, незаметно освободил его и швырнул вниз. Раздался звучный шлепок.

– Чего это упало? – пьяно удивился Подушкин.

Не сказав ни слова, Гуров быстро наклонился, схватил депутата за ноги и, напрягая все силы, перекинул неподъемную тушу за борт. Подушкин с душераздирающим криком полетел в темноту и рухнул в воду, как обломок айсберга.

– Пошла! – зашипел Гуров и пихнул девушку к борту. Мария рванула поясок, и платье упало к ее ногам, разом обнажая стройное юное тело. Она ловко перемахнула через поручень и полетела вниз ласточкой. Когда и она скрылась под водой, Гуров выхватил из-за пояса два пистолета и побежал обратно. Здесь он уже ничего не мог сделать.

– Полундра! – завопили где-то совсем рядом. – Человек за бортом!

Гуров интуитивно бежал зигзагами, и не зря, – по нему почти сразу же дважды выстрелили. Выстрелов не было слышно. Как всегда, в дело пошли глушители, но пуля дважды свистнула над самым ухом Гурова. Он нырнул в боковую дверь и бросился по трапу наверх. Ему навстречу бежали. Гуров выстрелил с обеих рук. Кто-то дико заорал и повалился ему под ноги. Гуров едва успел перепрыгнуть через упавшего человека и выскочил из люка.

Затем он сразу перевернулся через голову, откатился в сторону, прижался к стене и, не глядя, принялся палить в обе стороны коридора. Затрещала пробитая пулями обшивка. В ответ тоже стреляли. Но, видимо, здесь Гурова не ждали. Основные силы были еще на палубе. На время стрельба стихла. Гуров успел перезарядить обойму и осмотреться. Трап был рядом, но наверху кто-то подозрительно топтался. Гуров поднялся и на цыпочках побежал дальше по коридору. Увидел еще один трап. Одним махом взлетел по нему наверх. Перед ним выросли двое. Гуров ударил одного в переносицу пистолетом, боднул другого лбом и помчался вперед.

«М-да, а ведь ГТО приходится мне самому сдавать, – подумал он. – И еще неизвестно, уложусь я в норму или нет».

Он вдруг очутился на открытой палубе, где вовсю горели огни, играл оркестр и хорошо одетые люди расслаблялись за накрытыми столиками. Суета на судне еще не коснулась их, поэтому они с большим удивлением наблюдали, как Гуров с двумя пистолетами в руках мчится по направлению к рубке. Но здесь уже никто не пытался его задерживать. «Видимо, мне все-таки удалось их провести, – мелькнуло у него в голове. – Ну, последний бросок!»

Он ворвался в рубку, где суровый рулевой с квадратной челюстью под наблюдением капитана в белоснежной форме стоял на руле. Капитан был невысок, поджар и бородат. На Гурова он уставился с таким видом, будто на судно высадились пришельцы. Рулевой вообще никак не реагировал – он был убежден, что в присутствии начальства его ничего не касается.

– В чем дело? Кто вы такой? – хрипло спросил капитан, невольно отступая на шаг назад.

– Этот вопрос я с удовольствием бы задал тебе! – прорычал Гуров. – Устроили бардак на воде! Ты что, не в курсе, что творится у тебя на судне? Белый мундир надел, дерьмовоз!

– Да как вы смеете?! – начал заводиться бородач, но гнев его выглядел не слишком естественным. Похоже, в душе его уже начали роиться сомнения.

Для полного эффекта Гуров выстрелил ему под ноги и заорал:

– Право руля! Выполнять – или всех положу!

Суровый рулевой впервые посмотрел на Гурова и невозмутимо сказал:

– Направо как раз мель, приятель. Сядем – до вторника сидеть будем. Как минимум.

– Вот и хорошо! – прорычал Гуров. – Это нам сейчас и надо. Перекладывай вправо!

– Не сметь! – завопил капитан, сжимая кулаки.

Сквозь стекло он видел бегущие к рубке фигуры с автоматами в руках, и это придало ему смелости.

– Право руля! – зверски заорал Гуров, снова стреляя под ноги капитану.

– Да ради бога! – сказал, усмехаясь, рулевой и быстро-быстро завертел колесо.

Теплоход содрогнулся, будто в него попала торпеда, накренился и вдруг пошел боком. С палубы донесся многоголосый вопль ужаса. Судно все круче забирало вправо, пока с силой не врезалось в невидимое препятствие. По всему кораблю пошел грохот и звон бьющегося стекла. Людей с палубы будто ветром сдуло. Крики ужаса множились. Завыла сирена, и вдруг погас свет. «Олимпия» больше не двигалась.

От удара Гурова швырнуло вперед, он не удержался, врезался головой в переборку и упал на пол, который сейчас будто встал дыбом.

«В темноте и не видно будет, сменили они на борту название или нет, – подумал Гуров, прежде чем потерять сознание. – «Советская Родина»…

Глава 17

Гуров выписался из госпиталя через неделю. Всю эту неделю он находился в полном неведении как о своем положении, так и о положении дел в управлении. Но то, что никто его не навещал, показалось Гурову плохим предзнаменованием. Общался Гуров только с медперсоналом, который держался с ним чрезвычайно любезно, и это тоже было плохим знаком. Голова у него пришла в норму уже на третий день, но врач всячески оттягивал выписку, ссылаясь на серьезность диагноза.

– Голубчик, у вас контузия! Понимаете, что это значит? С таким диагнозом комиссуют, понятно вам?

Это тоже было воспринято Гуровым как намек. Вышел он на свободу сердитый и хмурый и собирался прямиком отправиться в управление, чтобы подать рапорт об отставке.

«Уйду сам, – решил он. – Больного меня уволить не должны. Предупрежу всех. Учитывая прошлые заслуги, мне должны пойти навстречу».

Он вышел из корпуса во двор госпиталя и обомлел. Напротив входа жарились на солнце трое в гражданских костюмах – Крячко, Кувшинников и генерал Орлов собственной персоной. Они смолили сигареты и поглядывали на часы. Появление Гурова привело их в восторг.

– Наконец-то! А мы думали, что ты решил остаться! – завопил Крячко, бросаясь к Гурову с объятиями.

Они обнялись так, что захрустели кости. Следом подошел Орлов, тоже прижал Гурова к широкой груди. Кувшинников подошел последним, скромно пожал Гурову руку. Под мышкой у него торчал пухлый потрепанный портфель.

– Как ваше здоровье? – вежливо спросил он.

– Это уж от вас зависит, – усмехнулся Гуров. – Мое здоровье. Я пока лежал, всю голову изломал, почему это ко мне никто носа не кажет. Так плохи дела?

– Это как сказать, – хмыкнул Орлов и, обернувшись к Кувшинникову, заговорщицки ему подмигнул. – Давай, как договорились!

Они повернулись и пошли в густую аллею, где, расположившись на дальней лавочке, извлекли из потрепанного портфеля две бутылки водки и нехитрую закуску.

– Давненько мы все не собирались вот так запросто, – сказал Орлов, похлопывая Гурова и Крячко по плечам. – Но сегодня можно. Есть что отметить. Давайте!

– Так я не понял, – спросил Гуров, когда все опрокинули по первой. – Мы чего празднуем? Кто-нибудь мне скажет?

– Во-первых, твое чудесное исцеление, – сообщил Крячко. – Во-вторых, вот этот крендель, Кувшинников, вышел сегодня из-под домашнего ареста. Ага! Сидел как руководитель нашей группы. За плохую организацию. Легко, я скажу, отделался. Могли и в лейтенанты смайнать.

– Но вообще наломали вы дров! – мечтательно сказал Орлов. – Давно я так не крутился. Как уж на сковородке! Тебя зачем на этот теплоход понесло?

– Посмотреть, – сказал Гуров.

– Посмотрел? А если бы тебя там пристукнули? Очень даже могли, между прочим. Этот Велес такой хлюст оказался – у него поддержка даже в нашем ведомстве была.

– Между прочим, я Стаса предупредил, пока связь была, чтобы он поддержку организовал!

– Правильно, «предупредил»! – передразнил Орлов. – А нас тут знаешь как по первости за глотку взяли? Понесли по кочкам! Самоуправство и так далее…

– Я уж вижу, ждать бесполезно, – доверительно сказал Крячко, – взял на свой страх и риск пяток ребят, две тачки личные и следом за тобой рванул. Вы по каналам, а мы за вами по берегу. Связаться невозможно, от Петра ничего утешительного. Так и гнали, пока ты это корыто на мель не посадил. Ну тут мы по полной программе развернулись – вызвали местные службы, МЧС, милицию, а сами вплавь рванули. К счастью, совсем рядом деревня оказалась, мы там катер напрокат взяли. Ну, приплыли, на судне дым коромыслом, бабы орут, кто-то шлюпки на воду спускает, кто-то сейфы под шумок чистит. Стрельба даже кое-где началась. Мы первым делом тебя бросились искать, потому что поняли – без тебя на мель эта дрына сесть не могла. В рубке тебя нашли и на берег переправили. А тут местные службы подоспели. Спасибо местной администрации – они сразу туда ОМОН отправили, транспортную милицию и чуть позже оперативно-следственную группу. А поскольку на судне полный бедлам был и главный их, Велес, пропал, практически получилось так, что все судно, как одна большая улика, нам досталось.

– Мы предполагаем, что в момент крушения Велес находился на палубе, – продолжил за него Орлов, – и упал за борт. Может, выплыл где, а может, рыбу кормит. Лично мне не жалко. Зато его свора, те, которых взяли, показания сразу стала давать. У Велеса специальная группа была, он ее «группой быстрого реагирования» называл – вот она за людьми и охотилась. Но из этих пока человек пять только взяли. Остальные в бегах или потонули. Зато архив этого подонка достался нам целиком – вся бухгалтерия, все секретные видеозаписи… Только… – голос его слегка упал. – Только все это у нас, Лева, забрали и передали дело ФСБ. Ну, в том смысле, что государственные люди там замешаны и не нам это разгребать. Топорные, мол, у нас методы. Вот и кораблекрушение твое – тоже лыко в строку. Говорят, подверг реальной опасности жизни людей. А то, что эти люди годами вытворяли, неважно! Ну, слава богу, отделались мы все-таки легко. Мне – выговор, Кувшинникова под домашний арест и неполное служебное соответствие, тебя пощадили, поскольку у тебя диагноз серьезный, а Крячко, как всегда, сухой из воды вышел. В общем, орденов не заработали, Лева!

– Зато очаг заразы ликвидировали, – серьезно заявил Кувшинников.

– И давайте за это выпьем! – подхватил Крячко.

Они разлили водку по стаканчикам.

– Да, а как этот… Подушкин? – вспомнил Гуров. – Я ведь как за борт его спихнул, так сердце с тех пор и болит: выплыл – не выплыл…

– Оно, знаешь, не тонет, – засмеялся Крячко.

Генерал сердито сверкнул на него глазами и обернулся к Гурову.

– Вызывали тут меня в один кабинет, – доверительно сказал он. – И намекнули, чтобы такую фамилию мы на время забыли. Совсем. А если уж тебе невмоготу, можешь телевизор включить – там эта фигура в полной красе ежедневно.

– Ага! А девушка, девушка с ним была! – заволновался Гуров. – Про нее ничего не известно?

Орлов хмыкнул.

– Совсем забыл! Мария ведь мне звонила! Она с гастролей возвращается, хотела тебя порадовать, а ты недоступен. Ну, я как мог ее успокоил, сказал, что с тобой все в полном порядке, выполняешь секретное государственное задание. Вот как! А ты про девушку! Жена приезжает!

– Здорово! – Глаза у Гурова загорелись. – С этого и надо было начинать! Вот за это давайте и выпьем!

Они подняли чарки, а потом Орлов засмеялся и сказал:

– А девчонка твоя жива, не волнуйся! Такая бойкая, эта не пропадет. Она, понимаешь, выплыла там у какого-то населенного пункта практически без ничего – и прямиком в ментовку. Я, говорит, сотрудник МУРа, нахожусь здесь по заданию полковника Гурова. А там твою фамилию откуда-то знают. Ну, развесили уши ребята, нашли твоей красавице форму подходящую, приодели, телефончик еще спросили. Она им ручкой – и была такова!

Крячко твердой рукой разлил водку.

– Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. Давайте за это!

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Пулевое многоточие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17