Марина Серова

Оплаченные фантазии

Глава 1

Чтобы любимая мелодия быстро надоела, надо поставить ее на звонок лучшей подруги. Проверено. Эту «должность» еще с детского сада занимала Алина Нечаева. И с тех пор, как у меня появился мобильник, я ставила на ее вызов самый горячий хит. Моя суперобщительная подружка позволяла себе звонить мне в любое время дня и ночи. Чаще всего – в самый неподходящий момент. Последнее время Алинка усердно уговаривала меня последовать ее примеру – стать дистрибьютором какой-то новой фирмы. Я не соглашалась. Говорила, что нет в моем характере коммерческой жилки, что мне и других забот хватает. Все мои аргументы против участия в этой затее уже истощились. А у Нечаевой было еще полным-полно доводов в пользу сетевого маркетинга. Вот и теперь, когда я нежились в душистой ванне, до меня донесся отдаленный звук мобильника. «Перебьется», – подумала я и нырнула под воду. Когда вынырнула, снова услышала ту же мелодию – песню в исполнении группы «Презент-коктейль». Неужели Алина не понимает, что если я не ответила в течение десяти секунд, значит, и не отзовусь? Точно, не понимает. Вот настырная!

Если уж Нечаева решила, что непременно должна со мной поговорить, то она не успокоится, пока не сделает этого. Подобно Афродите, я восстала из пены, обула мягкие тапочки, накинула махровый халат и вышла из ванной.

– Алло!

– Полина, ну наконец-то! – завопила Алинка. – Почему так долго не отвечала?

– Не слышала звонка. А что ты так нервничаешь?

– Да как же тут не нервничать! Со мной случилось такое...

– Какое? Твоя дистрибьюторская фирма снова развалилась и ты осталась без средств к существованию?

– Как тебе такое только в голову пришло! – возмутилась Нечаева. – Нет, в этом плане у меня все нормально.

– А что тогда? От тебя сбежал очередной бойфренд?

– Снова пальцем в небо. Ты, Полина, лучше не перебивай, все равно не догадаешься, что произошло. На меня сегодня, – подружка выдержала значительную паузу, – покушались: плеснули в лицо серной кислотой!

– Это что, шутка такая?

– Поля, такими вещами не шутят, – патетично заявила Алина. – На меня действительно покушались.

– Не может быть! – обалдела я. – Кто? За что?!

– Это не телефонный разговор. Приезжай, поговорим.

– Ты где? В больнице?

– Нет, я уже дома. Полиночка, прошу тебя, приезжай ко мне сегодня же, – жалобным голосочком попросила Алинка. – Понимаю, уже поздно, но тут только ты сможешь помочь. Лицо для женщины – это главное! А шрамы, изуродованные черты лица – это катастрофа...

Нечаева, похоже, расплакалась, а я не нашла никаких слов для утешения. Только пообещала, что буду у нее через полчаса. Наскоро просушив феном волосы, я собрала их в хвостик на затылке, надела первое, что подвернулось под руку, и, напрочь забыв о макияже, выбежала в вечернюю прохладу улицы. Села в свой «Мини Купер» и покатила к подруге.

Надо признаться, новость ударила мне по мозгам. Кто этот изверг, решившийся покуситься на Алинкину красоту? Может, маньяк? Природа наделила Нечаеву очень красивыми чертами лица – огромными выразительными глазищами, аккуратненьким, чуть вздернутым носиком, пухлыми губками. Она была воплощением того женского типажа, который нравится всем мужчинам без исключения. Порой я ей даже завидовала. Вот приходили мы с ней в клуб на дискотеку, и все внимание доставалось ей, а я – так, на втором плане. Конечно, меня дурнушкой не назовешь. Но по сравнению с Алиной моя внешность была самой безликой. Правда, умелый макияж преображал меня полностью. Да и не хотела я, чтобы во мне видели только красивую куклу.

Впрочем, теперь речь шла не обо мне. У меня все в полном порядке. А вот подруга, лучшая и единственная, пострадала. Кто-то плеснул ей в лицо серной кислотой. Наверное, все-таки женщина. Соперница? Из ревности?..

Чем ближе я приближалась к дому своей подруги, тем менее спокойно становилось у меня на душе. Я боялась увидеть Алину с лицом, изуродованным химическим ожогом. Возникло чувство вины. Она приглашала провести этот вечер вместе, а я отказалась. Достали меня ее уговоры насчет занятий сетевым маркетингом. Потом, мне хотелось просто побыть дома, посвятить вечер себе, любимой. Если бы я согласилась, то все могло быть иначе...

Я нажала на кнопку звонка и собрала в кулак всю свою волю. Догадывалась: зрелище будет не из самых приятных. Заскрежетал металлический замок, дверь открылась, и я увидела Алину во всей ее красе. Она была жива-здорова, обаятельна и привлекательна, как обычно. Никаких следов изуверского покушения. Все-таки соврала, нахалка!

– Ты что же творишь, подруга! – тут же бросилась я в словесную атаку. – Я рисую в голове разные ужастики, а ты, оказывается, все выдумала? Выглядишь прекрасно, даже дешевая косметика тебя не портит.

– Спасибо за комплимент.

– Ничего, не стоит. Значит, таким образом ты решила выманить меня из дома? Обманом, да? Как тебе такое в голову могло только прийти? Плеснули в лицо серной кислотой... Типун тебе на язык! Умнее ничего не придумала? А если сбудется? Постучи кулаком по дереву!

– Полина, успокойся! Что ты разоралась-то, ни в чем не разобравшись? На меня действительно покушались. К счастью, неудачно. Разве я по телефону не сказала?

– Нет, ты скромно умолчала о последствиях покушения.

– Понимаешь, ветер был на улице, и кислота на лицо не попала. Подожди... или ты хотела, чтобы я уродкой стала, да? – Нечаева насупилась, но не потеряла своего природного шарма.

– Дурочка! – сказала я, переступая наконец через порог квартиры. – Просто я тебя не поняла. У тебя был такой трагический голос! Не удалось покушение, и замечательно! Могла бы еще по телефону погасить интригу. Нет, ты хотела, чтобы я нервничала!

– Да я не специально...

– Ты хоть знаешь, кто на тебя так обозлился и почему?

– Конечно, знаю. Я тебя с ней познакомлю. Раздевайся, давай пуховик.

– С кем познакомишь? – насторожилась я. – С той сумасшедшей? Думаю, не стоит. Все обошлось, и ладно.

– Надо, Поля, надо. Она вовсе не сумасшедшая. Просто это было ее ошибкой. Понимаешь, Ольга меня с другой женщиной спутала. Караулила ее у входа, а вышла я... Сейчас ты все поймешь. – Нечаева повесила мой пуховик, потом подошла ко мне вплотную и сказала на ухо: – Только ты ничему не удивляйся! Она выглядит довольно странно, точнее, ужасно. Но в этом-то все и дело. Я Ольге сказала, что только ты можешь ей помочь.

– Я?! Помочь?! Чем? Вместо нее вооружиться пузырьком с кислотой? Или мне просто постоять на стреме? – возмутилась я, правда, негромко.

– Нет, надеюсь, этого не потребуется. Проходи, – Алина подтолкнула меня к двери в комнату.

Я вошла в гостиную и увидела женщину, сидевшую в кресле, спиной ко входу. Точнее, только ее голову за высокой спинкой.

– Здравствуйте, – сказала я.

Дама не ответила. Она стала медленно разворачиваться, и я едва не ахнула от ужаса. Хорошо, что Алинка меня предупредила, и я смогла сразу же взять себя в руки. Но, черт возьми, и в страшном сне не приснится такое! У женщины, сидевшей в кресле, было какое-то отекшее, одутловатое лицо с явной асимметрией черт. Один глаз был прищурен, другой – неестественно вытаращен. Кончик носа был смещен вправо, а губы казались перекошенными. Просто персонаж из мистического триллера!

– Знакомьтесь, это моя лучшая подруга, Полина, – звучным голосом сказала хозяйка квартиры, и я кивнула. – А это – моя новая знакомая, Ольга.

Женщина, наверное, хотела улыбнуться в знак приветствия, но у нее получилась какая-то жуткая гримаса. По моему телу забегали леденящие мурашки.

– Я кажусь вам уродкой, не правда ли? – спросила Алинкина гостья.

Ответить на этот вопрос было невозможно. Лицемерить, опровергая очевидное, глупо, а соглашаться – неделикатно. Я стояла в центре комнаты как истукан, мысленно ругая Алину за то, что она поставила меня в такую идиотскую ситуацию. Могла бы по телефону хоть в двух словах намекнуть, что к чему! Я ехала сюда, думая, что Нечаева попала в беду, а выяснилось, что она сама пригласила беду к себе в гости. Впрочем, с моей подружкой такое частенько случается. У нее просто талант притягивать к себе разные несчастья.

Немного помолчав, я сказала первое, что пришло мне в голову:

– Простите, я не совсем понимаю, по какому поводу меня сюда пригласили...

– Садись, – сказала Алинка, ничуть не смутившись. – Сейчас я тебе все объясню. Пошла я, значит, сегодня к стоматологу...

– С утра у тебя не было никаких проблем с зубами, – заметила я.

– При чем здесь зубы? Я пошла к Виктору Валерьевичу Маршанскому, он стоматолог. Помнишь, у меня с ним когда-то намечался роман, но тогда мое сердце было занято диетологом?

– Да, что-то такое припоминаю.

– В общем, я подумала: а не напомнить ли Витюше о себе? Да и зубки проверить не мешало бы. Но оказалось, что он в отпуске, причем только второй день...

– Алина, а нельзя ли покороче?

– Да я и так в двух словах! Окажись Маршанский на месте, ничего бы и не произошло. Раз его не было, то я надолго в поликлинике не задержалась. Вышла на улицу, и тут ко мне подбежала какая-то женщина, – Нечаева посмотрела на Ольгу, та в смущении закрыла лицо руками, – и чем-то плеснула в меня из банки... Как я уже сказала, порыв ветра снес струю в сторону, и только по счастливой случайности я не пострадала.

– Я ждала совсем другую женщину, она тоже была одета в синее пальто, такого же роста, – стала оправдываться Ольга. – Можно, я сама вам все с самого начала расскажу?

Я перевела взгляд на Нечаеву, и Алинка кивнула:

– Да, пусть она сама расскажет.

– Ну хорошо, – ответила я и устроилась поудобнее в кресле.

Женщина с уродливым лицом приступила к бесстрастной констатации фактов. Примерно год тому назад Ольга Николаевна Владимирцева попала под машину. Переходила дорогу на нерегулируемом перекрестке, и водитель не смог быстро затормозить, поскольку ехал со значительным превышением скорости. Ольга пришла в себя через несколько дней, в больнице. У нее была черепно-мозговая травма, множественные переломы рук и ног и открытый перелом челюсти. В больнице она провела четыре месяца. Все бы ничего, но некрасивый шрам на лице ставил крест на ее личной жизни и карьере. В свои тридцать четыре года Ольга была не замужем. До аварии дело медленно, но верно шло к свадьбе, но после выписки кандидат в мужья сразу от нее отдалился. С работой тоже возникли проблемы – психологического характера. Владимирцева преподавала в коммерческом колледже маркетинг. С обезображенным лицом она боялась появиться перед аудиторией. Как жить дальше, Ольга не знала.

Только получив страховку и щедрую компенсацию за материальный и моральный ущерб от водителя, она вынырнула из моря охватившей ее паники и задумалась о пластике лица. Ей казалось: если удалить шрам, можно будет начать жизнь с чистого листа. В местной газете ей очень кстати попалась на глаза реклама частной клиники «Приват-мед», в которой делали пластические операции. На следующий же день Владимирцева направилась туда на консультацию. В клинике Ольгу сразу же взяли в оборот. Оказалось, что удалить шрам – это пара пустяков. Местные эскулапы предложили ей еще и подкорректировать черты лица – убрать мешки под глазами и горбинку на носу, сделать более чувственной линию губ, а также увеличить размер молочных желез. Такая обширная программа стала для Владимирцевой неожиданностью. Она взяла время для размышления. Судьба предоставляла ей шанс не только вернуть свою прежнюю внешность, но и значительно улучшить ее. Стать похожей на модель с глянцевой обложки? Почему бы и нет? Тем более что деньги на осуществление этого замысла были.

Посоветовавшись с родителями, Ольга приняла решение в пользу нескольких пластических операций. В клинике «Приват-мед» ее заверили, что можно и нужно делать все одним махом – и менять лицо, и увеличивать грудь. В суть договора она особенно не вникала. Считала это пустой формальностью, вот и подписала документ после первого беглого прочтения. Потом внесла в кассу требуемую сумму и легла под волшебный нож пластического хирурга.

Оперировал Владимирцеву главный врач клиники, Андрей Александрович Жупанов. Увы, результат его работы оказался самым плачевным. Безобразный шрам он удалил, но обещанной красоты после хирургического вмешательства не получилось. Напротив, в лице появилась асимметрия, которой раньше не было. Сначала медики внушали Ольге, что через какое-то время неизбежные отеки спадут и черты лица станут не только симметричными, но и соблазнительными. В хорошее охотно верится.

Проходила неделя за неделей, но внешность ее к лучшему не менялась. Правый глаз как был вытаращенным, так и остался. Позже выяснилось, что повреждена мышца, отвечающая за подъем верхнего века. В результате Ольга была вынуждена даже спать с одним приоткрытым глазом. Такая же неприятность произошла с одним популярным певцом. Об этом наперебой трещали все средства массовой информации. Но Владимирцевой от этого было ничуть не легче.

Я подумала о том, что хотя бы с грудью Ольге все-таки повезло. Выглядел ее увеличенный бюст довольно привлекательно. Но тут страдалица призналась, что силикон доставляет немало хлопот. Стоит ей поднять руки вверх, как грудь подпрыгивает к шее самым неестественным образом.

– Нет, это, конечно, вытерпеть можно, но лицо... За что мне такое наказание! – Женщина крепилась-крепилась и все-таки расплакалась.

Алина тут же засуетилась. Налила в чашку каких-то капель и заставила Ольгу их выпить. Когда та успокоилась, я спросила:

– Скажите, вы не думали о том, чтобы подать иск в суд на хирурга, оперировавшего вас?

– Думала, но у меня не приняли заявление.

– Почему?

– Понимаете, договор, который я подписала, был так ловко составлен...

– Покажи ей договор! – скомандовала Нечаева. – Полина – дипломированный юрист. Она сразу поймет, правомерный он или нет.

Владимирцева полезла в сумку и достала потрепанную ксерокопию договора. С профессиональным рвением я углубилась в его чтение. Чем дальше я читала, тем понятнее мне становилось, что врачи заранее сняли с себя всю ответственность за эстетический результат будущей операции. Это меня изрядно удивило и возмутило. Я считала, что пластическая хирургия и существует для того, чтобы улучшать внешний вид лица и тела клиента. А глядя на Ольгу, поняла, что это – миф. Никаких гарантий, что так все и будет, нет. Пациент всегда идет на огромный риск. Казалось бы, Владимирцевой терять было нечего, кроме ужасного шрама на лице. Но ее уговорили на большее. Профессионально так уговорили. Пообещали, что ее внешность значительно улучшится, а значит, перед ней откроются новые перспективы. Незамужняя женщина купилась на это, причем с удовольствием.

– Ну что, по-вашему, там можно за что-нибудь зацепиться? – с надеждой спросила она, когда я оторвала глаза от договора.

– Вы сказали, что в результате операции была повреждена мышца правого глаза. По-моему, это прямой ущерб здоровью. На это и надо давить. Я помогу написать иск...

– Все без толку, – Ольга безнадежно вздохнула.

– Почему?

– Я прошла семь кругов ада, но мое хождение по мукам не увенчалось успехом. Где я только не была со своей проблемой – в суде, в прокуратуре, в горздраве, в обществе по защите прав потребителей... Везде люди сначала в ужасе шарахались от меня, а потом беспомощно разводили руками. Мне даже приходилось слышать замечания – мол, я сама во всем виновата. Нечего было менять то, что дано природой! Но мне бы даже в голову не пришло идти на пластику, если бы не безобразный шрам на лице, оставшийся после аварии, – уже в который раз повторила Ольга. – Если бы в клинике «Приват-мед» меня не уговорили, я бы ни за что не стала менять еще и форму глаз, носа... Как профессионально меня там убеждали! А потом все повернули так, словно я сама настаивала на пластике глаз, носа, губ, да еще и торопила со сроками. Да, получилась асимметрия, говорил Жупанов, но это потому, что лицо было ранее травмировано, а я злостно нарушала постоперационный режим...

– Но ты этого не делала? – уточнила Алина.

– Я неукоснительно соблюдала все рекомендации врачей, – заверила нас Ольга. – Очков и контактных линз не носила. Да, я немного близорука, но у меня всего-то минус единичка. И такой уж сильной необходимости в использовании очков и линз не было. Я же тогда не работала! Но Жупанов пытался убедить меня в том, что смещение носовой перегородки произошло из-за давления дужки очков на переносицу. А контактные линзы якобы повлияли на мышцу века. Все это вкупе с черепно-мозговой травмой, полученной мною при аварии, и привело к такому результату. Я не смогла доказать обратное. В итоге ему верили все, а мне – никто.

– Ну хорошо, носила ты очки и линзы или нет, это сейчас доказать невозможно. Но вот насчет предшествующей травмы все было предельно ясно, – сказала я.

– Да, будто бы Жупанов раньше не знал о моей травме черепа и не мог предусмотреть неблагоприятных последствий! Вот жук! – в сердцах воскликнула Алина.

– Значит, ты пыталась, но так и не смогла добиться компенсации морального и материального ущерба? – уточнила я.

– В обществе по защите прав потребителей мне все-таки подсказали, что надо делать. Я прошла так называемое независимое медицинское освидетельствование. Оно подтвердило, что повреждена мышца глаза, но прямой вины Жупанова в этом, видите ли, нет. Все дело во мне, в индивидуальных особенностях моего организма. Вот это заключение. – Ольга протянула мне другую бумажку со словами: – По-моему, у всех врачей существует круговая порука. Они никогда не подтвердят вину своих коллег и будут горой стоять друг за друга. Еще мне показалось, что у Жупанова сильная поддержка в горздраве. Он при мне звонил кому-то и разговаривал на «ты», как с хорошим приятелем.

Я стала читать медицинское заключение, но мало что поняла в специфических терминах. Пробежала глазами еще раз договор и пришла к выводу, что идти в суд действительно бесполезно. Как это ни печально, но законными методами помочь Владимирцевой просто невозможно. Она взяла всю ответственность за последствия пластических операций на себя – согласно хитроумно составленному договору.

– Мама с утра до вечера плачет, глядя на меня, – причитала Ольга. – Отец снова запил, хотя до этого три года держался. А мне – хоть в петлю лезь! Из института я уволилась. Со шрамом-то не решалась перед учащимися колледжа показаться, а уж с таким уродством – тем более. Время потекло для меня в монотонном однообразии, а были такие планы...

– Значит, вы не работаете? – уточнила я.

– Официально не работаю, но кое-какой доход имею. Пишу дома рефераты, курсовые и дипломные работы. На улицу боюсь лишний раз выйти. Если выхожу, то в очках на пол-лица и с шарфом, закрывающим рот. Прохожие от меня шарахаются. Похоже, придется всю жизнь просидеть в четырех стенах. Ни личной жизни, ни детей, ни подруг. Кому-то все, а кому-то – ничего! Алина, Полина, скажите, почему жизнь так несправедлива ко мне?! – этим вопросом Владимирцева выплеснула на нас очередную порцию накопившегося в ее душе негатива. Мы промолчали, тогда она стала оправдывать неудавшуюся попытку мести: – Сначала у меня в душе было лишь отчаяние, а потом я спросила себя – почему судьба так милосердна к тем, кто сотворил со мной такое? Так ведь не должно быть! Расплата обязательно должна настигнуть виновников.

– Я так понимаю, что ты решила отомстить за свое испорченное лицо и вынужденное затворничество. На кого, интересно, ты собиралась плеснуть серной кислотой? – поинтересовалась я.

– Да, я действительно собираюсь отомстить, – ничуть не смутившись, сказала Владимирцева. – Сначала хотела самому Жупанову лицо испортить, чтобы он прочувствовал, каково это. Но мужчин шрамы только украшают, по известному общему мнению. Тогда я решила, что надо изуродовать лицо его супруге. Я как-то раз видела ее в клинике. Красивая женщина...

– Ясно, значит, ты перепутала Жупанову с Алиной, и только по чистой случайности преступление не удалось.

– Да, но я повторю попытку! Еще я хочу отомстить Старыгиной, ассистентке хирурга, и Нечипоренко, анестезиологу. Они тоже виноваты в том, что операция прошла неудачно. Но пока я не придумала, что именно с ними сотворить. Потом, в горздраве есть секретарша, Аня. Она так надменно со мной разговаривала! Так унижала меня! Я хочу и ее поставить на место. Вы ведь мне поможете? – Ольга перевела вопросительный взгляд с меня на Нечаеву. Но мы молчали. Совершенно не осознавая всю абсурдность своей просьбы, она продолжала уговаривать: – Одной сложно спланировать все детали. А втроем будет проще отомстить всем по очереди. Я вам заплачу за содействие. Алина, ну скажи что-нибудь! Ты же обещала мне помочь...

Нечаева сконфузилась. Она ведь знала: на предложение Владимирцевой я никогда не соглашусь.

– Ольга, неужели ты действительно думаешь, что, отомстив таким образом людям, причастным к твоей неудачной операции, ты обретешь покой? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну, наверное, – как-то не слишком убежденно протянула Владимирцева. – Я осознаю, что все они так или иначе наказаны, и мне станет от этого легче. Разве нет?

Я отвела взгляд в сторону, чтобы не встречаться с ее молящим взором, и сказала:

– Это чистейший самообман. Согласна, хирург действительно заслуживает определенного наказания. Но при чем здесь его супруга?

– При том, – сказала Ольга, ничего не объяснив.

Мне казалось, что она все еще не понимает: подобная месть не поможет ей вернуться к прежней жизни. Она просто не знала, как убедить нас с Алиной помочь ей совершить задуманное.

– Оля, извини, – начала Нечаева, – когда я сказала, что Полина тебе обязательно поможет, я имела в виду нечто другое...

– А что еще тут можно иметь в виду? – Несчастная женщина повернулась ко мне и спросила: – Сколько вы хотите за помощь? Много обещать не могу, но буквально на днях один студент заплатит мне за курсовую...

Я – юрист с высшим образованием, и мне только что предложили соучастие в череде тяжких преступлений. Мне стоило обидеться, демонстративно сказать «нет» и уйти с гордо поднятой головой. Но я не сделала этого, понимая, что Владимирцева вовсе не от скуки решилась разливать направо и налево серную кислоту. В моей жизни тоже был период, когда я была одержима жаждой мести. Хотела наказать бывшего прокурора города, по чьей вине погибли мои папа и мама. Только встав на тропу мести, я поняла, что никто не давал мне права лишать другого человека жизни и даже здоровья. Пусть и такого подонка, как Синдяков. Чем я тогда буду лучше его? Я нашла способ наказать убийцу, но при этом он остался жив и теперь до последнего вздоха будет осознавать никчемность своего жалкого существования.

– Оля, давай рассуждать логически, – я заговорила медленно, с расстановкой, чтобы получилось доходчивее. – Пластическая операция не оправдала твоих надежд. Она не только стоила больших денег, но и принесла тебе физические страдания и колоссальный моральный ущерб. Так?

– Так, – подтвердила несчастная. – И виноват в этом прежде всего Жупанов! Он оперировал меня в понедельник, а в выходные дни у него было какое-то семейное торжество. Понимаешь, он держал скальпель с похмелья! Это – преступление! Но все инстанции, в которые я обращалась, не захотели признать этого.

– И что же, мстить теперь всем подряд? Для этого и цистерны серной кислоты не хватит.

– Ну, не всем же мстить одинаково, – возразила Владимирцева.

– Оля, тебе надо абстрагироваться от идеи наказания виновных и сосредоточиться исключительно на себе.

– Сосредоточиться на себе?! – жертва профессионального «искусства» пластического хирурга тронула рукой свое обезображенное лицо. – Такую, какой я стала, я себя ненавижу! Даже в зеркало стараюсь на себя не смотреть. Полина, неужели ты этого не понимаешь?! Нет, пока я не отомщу, не успокоюсь!

Так, все ясно. Эту паранойю следует держать под контролем. Ольга явно зачислила в отряд своих личных врагов чуть ли не половину Горовска. Примется всем им мстить – и быстренько попадет за решетку.

Я посмотрела на Алину. Кажется, она сама не рада, что пообещала Владимирцевой помощь. М-да, тяжелый случай.

– Ольга, ты хочешь, чтобы твое лицо снова стало привлекательным? – спросила я.

– Ну разумеется! Зачем ты об этом спрашиваешь?

– Само собой это не произойдет, – пояснила я. – И твоя месть, с точки зрения ее успешности и результативности, – самое бестолковое занятие, к тому же, м-м... малопочтенное. Выход только один – надо снова делать операцию, возможно, не одну.

– А я не раз читала в журналах, что звезды по нескольку раз перекраивают свое лицо, делая одну операцию за другой, – вставила Алина. – Так что даже у знаменитостей не все сразу получается.

– Но я-то не звезда, у меня таких денег просто нет, – заметила Ольга.

– Пока нет, но допустим, что у тебя появятся средства...

– Откуда?

– Неважно. Допустим, они будут.

– Ну, тогда я, конечно, сделаю еще одну попытку улучшить лицо.

– Вот! – воскликнула я. – Вот это – единственный для тебя выход. А ты явно не тем занялась. Месть – это тупик.

– Да, да, конечно, мне надо сделать новую операцию, – проговорила Ольга, трогая щеки трясущимися руками. Такая простая мысль ей, кажется, совсем не приходила в голову. – Но только не в той же клинике! Этот Жупанов... Мясник! Да и откуда в нашем глубоко провинциальном Горовске может взяться хороший пластический хирург? Как же я была наивна и слепа! Я только потом из Интернета узнала, что официально в России нет такой специальности – пластическая хирургия.

– Правда? – удивилась я. – Пластические хирурги существуют, операции делают, а дипломированных специалистов, оказывается, нет?

– В том-то все и дело! Хорошо, если кто-то из них за границей прошел обучение и стажировку. Думаю, Жупанов к их числу не относится. Мне сказали по большому секрету, что его специальность – ВПХ.

– Что это? – уточнила Нечаева.

– Военно-полевая хирургия.

– Ну, тогда все понятно! Хирург, он же – вооруженный терапевт. Любую мозоль от портянки он будет лечить кардинально – ампутацией ноги. Причем вместо наркоза даст пациенту выхлестать кружку спирта. А уж если диагноз посложнее, то неудачная операция сойдет за удачное вскрытие, – начала было умничать Алина, но под моим строгим взглядом скоренько заткнулась.

– Думаю, что надо искать лучшего пластического хирурга и самую хорошую клинику.

– Надо, – Ольга согласилась со мной, – но где я возьму такие деньги? Чем лучше хирург, тем дороже он берет за свою работу. Знаете, какие расценки в московских клиниках? Это же огромное состояние! Тогда я получила страховку от несчастного случая и компенсацию ущерба от водителя, мама добавила свои сбережения...

– Деньги должен дать Жупанов, – бескомпромиссно заявила Алина, и в этот раз ее мнение полностью совпадало с моим.

– Точно! Как же я сразу до этого не додумалась? Надо его шантажировать! Подбросить Жупанову письмо, пригрозить: если он не даст крупную сумму, то его супруге понадобится пластическая операция. – Владимирцева была не прочь сию секунду приступить к этому сценарию.

– Ольга, конечно, шантаж – очень действенное средство, но его надо применять крайне осторожно. А то, что ты предлагаешь, очень грубо. А главное – это может иметь для тебя самые неблагоприятные последствия.

– Какие? – непонимающе скривилась несчастная женщина.

– На тебя могут завести уголовное дело. Понимаешь, в твоем случае следует действовать тоньше, изящнее. Не откровенно шантажировать Жупанова, а через посредников склонять его к безвозмездным платежам...

– Как это?

– Ничего конкретного пока сказать не могу. А суть моей идеи в том, чтобы создать такую ситуацию, когда Андрей Александрович сам отдаст деньги, принесет их в клювике... Возможно, понадобится не одна, а несколько ситуаций, пока не накопится нужная сумма. А когда мы соберем урожай с грядок Жупанова, можно будет лишить его лицензии. Раз не умеет оперировать, пусть и не занимается этим! Это, конечно, трудный, но единственно верный путь.

– Ты говоришь разумно, красиво, но на практике этого не осуществить, – Ольга окончательно приуныла. – Алина, Поля, я благодарна вам за сочувствие, но вы – законченные идеалистки. Понимаю, вины в этом вашей нет. Просто у вас в жизни не было серьезных проблем. Все у вас хорошо, во всяком случае, с внешностью...

– Это у нас-то не было проблем? – всплеснула руками Алина. – Да что ты знаешь о нас? Полька вон в четырнадцать лет круглой сиротой осталась!

– Да? – недоверчиво переспросила Оля.

– Да, – подтвердила я, после чего вкратце рассказала Владимирцевой о придуманных методах восстановления справедливости.

Женщина была обескуражена.

– Ну, я не знаю, – сказала она после паузы, – если тебе с моей проблемой удастся справиться, то это будет просто супер. Обобрать Жупанова на солидную сумму, не совершая ничего противозаконного... Мне такое даже в голову не приходило, а это то, что надо! Мне очень повезло, что судьба свела меня с вами, девочки.

– Конечно, и более чем повезло, что твоя задумка с кислотой провалилась, – заметила Нечаева. – Иначе сидела бы ты уже в следственном изоляторе.

* * *

– Полетт, ты так неожиданно исчезла, – сказал дедуля, когда я вернулась. – Куда это ты вдруг сорвалась на ночь глядя?

– Ездила искать себе новые приключения.

– Откровенно... Какие именно?

Я рассказала деду Арише о неудачном покушении на Алину и о том, что моя подруга проявила небывалую снисходительность, не только простив Ольгу, но и решив принять участие в ее судьбе.

– А ты, дорогая, тоже хочешь принять участие в судьбе этой женщины? – уточнил мой прародитель.

– Знаешь, дедуля, вначале Владимирцева не вызвала у меня особой симпатии. Но потом я взглянула на ситуацию глубже. Сколько еще женщин, да и мужчин, могут стать жертвами бездарного пластического хирурга? И ведь с юридической точки зрения к нему не подкопаешься. Договор так мастерски составлен, что исполнитель в любом случае будет прав. А заказчик рискует всем – деньгами, здоровьем, красотой.

– Ну, не знаю, – протянул Ариша. – Медицина – это такая тонкая сфера... Ты хоть знаешь, как к этому делу подступиться?

– Для начала схожу в клинику пластической хирургии – это же совершенно неизвестная сфера деятельности. Посмотрю, что это за «Приват-мед», составлю собственное представление о докторе Жупанове, о других специалистах, а потом уже буду строить конкретный план. К тому же Ольга не отказалась бы от мести, если бы я не предложила ей альтернативу, – сказала я и заметила, что Ариша явно не в восторге от моих намерений. – Дедуля, понимаешь, я просто не могла не взять это под свой контроль.

– Полетт, ты свой выбор однажды уже сделала, – без особого энтузиазма произнес дед. – Отговаривать тебя бессмысленно. Но ты знаешь, как я переживаю за тебя всякий раз, когда ты занимаешься восстановлением справедливости. Спасая других, ты сама ходишь по лезвию бритвы. Что греха таить, риск хоть и благородное дело, но иногда он заводит далеко не в самые благородные места...

– Какие такие места?

– Да хотя бы в каталажку.

– Это не про меня, – я три раза сплюнула через левое плечо. – Ариша, пойми, ну не могу я равнодушно проходить мимо несправедливости! Если закон оказывается бессилен, это не значит, что нет других вариантов. Да, мне порой приходится действовать на грани фола, но я юрист, поэтому имею представление, как самой не угодить за решетку. Это незнание законов не освобождает человека от ответственности, а вот их знание – наоборот, освобождает.

– Полетт, – сказал дедуля, явно намереваясь сделать мне очередное внушение.

– Что, дедуля? – спросила я, нежно глядя ему в глаза, и Аришино сердце окончательно растаяло.

– Ничего. Просто я хотел тебе сказать, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, – дед нежно поцеловал меня в щечку. – Спокойной ночи, дорогая.

Глава 2

На следующий день я отправилась в частную клинику «Приват-мед». Она размещалась в историческом центре Горовска, в бывшем здании роддома, где я когда-то появилась на свет. После того, как роддом перевели в новое современное помещение, здесь одновременно стали соседствовать сразу три медучреждения: частная стоматологическая поликлиника, диагностический центр и аптечный супермаркет. А несколько лет тому назад Жупановым удалось каким-то образом выселить эти фирмы, подмяв все здание под себя. Фасад был отремонтирован, на окна первого этажа поставлены чугунные решетки с завитушками.

Я открыла тяжелую дубовую дверь и прошла в просторный холл. Симпатичная девушка в белом халатике, сидевшая за стойкой ресепшена, тактично поинтересовалась у меня, какова цель моего визита.

– Да вот, хочу изменить форму носа. Кажется, это называется ринопластикой, да?

– Да, – подтвердила администраторша, присматриваясь к моему лицу. – Вы пришли по правильному адресу.

– Говорят, ваш Жупанов просто чудеса творит...

– Да, Андрей Александрович – очень хороший хирург. Но сначала вам надо пообщаться с его ассистентом, Старыгиной Валентиной Ивановной. Она вас осмотрит, проконсультирует.

– А нельзя проконсультироваться лично у Жупанова?

– Понимаете, он не ведет предварительный прием пациентов.

– А почему? – не унималась я.

– Он очень занят. Все-таки Андрей Александрович – главврач клиники, к тому же он оперирующий хирург.

– Ладно, запишите меня к Старыгиной, – сдалась я.

Администраторша полистала журнал и сказала:

– Вы можете встретиться с ней через час. К ней только что зашла одна пациентка, на одиннадцать часов назначена другая, а вот в одиннадцать тридцать Валентина Ивановна сможет вас принять. Вы подождете? У вас есть время?

Значит, у них тут конвейер. Всего полчаса достаточно для того, чтобы решить судьбу человека – резать или не резать. Действительно, зачем тянуть? Хирург тоже человек, и ему позарез – каламбур! – нужны деньги. Больше клиентов – выше доход.

– Пожалуй, подожду, – сказала я, даже обрадовавшись тому, что у меня появился целый час для законного пребывания в стенах этой клиники, и это время я смогу употребить по своему усмотрению.

– Замечательно! Гардероб – направо, а кабинет Старыгиной – на втором этаже, в левом крыле.

Девушка ответила на телефонный звонок, а я воспользовалась тем, что она отвернулась от меня, достала мобильник и сфотографировала лицензию, вывешенную в рамке под стеклом для всеобщего обозрения. Затем я направилась в гардероб.

Сначала я посидела напротив кабинета Старыгиной на белом кожаном диванчике и просмотрела рекламные буклеты клиники. Они красноречиво свидетельствовали о том, какие чудеса может творить пластическая хирургия. Но после общения с Владимирцевой доверия именно к этой клинике у меня не было, и в частности – к доктору Жупанову. Насмотревшись фотографий каких-то людей и их отдельных органов до и после операции, я пришла к выводу, что люблю себя такой, какая я есть. Женщина постбальзаковского возраста, вышедшая от Старыгиной, на мой взгляд, тоже не нуждалась в пластике. Она показалась мне очень даже симпатичной. Но, судя по реплике, донесшейся из кабинета, ее будут ждать здесь на следующей неделе. Пациентка, записанная на одиннадцать, чуть припоздала, но при ее тучной фигуре и черепашьей походке это было неудивительно. Наверное, пришла узнать насчет липосакции.

Пока ее консультировали, я решила немного прогуляться по клинике. В правое крыло второго этажа вход посторонним был воспрещен. Об этом гласила табличка на двери. Вероятно, за ней находился операционный блок. Но строгая надпись лишь обострила мое любопытство. За чуть приоткрытой дверью первого кабинета слышались женские голоса. Я остановилась и прислушалась.

– Таня, ну неужели Жупанов-младший тебе совсем не понравился? – спросил распевный женский голос.

– Соня, мамаша хоть и говорила, что он несколько несовременный, но я не думала, что до такой степени. Чистый ботаник! Полчаса мы практически молча шатались по улице, туда-сюда. О чем я ни заговорю, Шурик поддержать беседу не может, беспомощно барахтается в общих фразах. Фильмов он не смотрит, музыку не слушает... Представляешь, он понятия не имеет, что «Жесткий диск» – это последний альбом группы «Презент-коктейль»! Он и о самой группе-то не слышал! Стал мне в ответ об устройстве компьютера рассказывать.

– Там, типа, тоже жесткий диск есть? – хихикнула другая девушка.

– Ага, вот придурок! Подошли мы к моему дому, я пригласила Шурика на чашечку кофе, а он перепугался до смерти. Словно я его изнасиловать собралась.

– Значит, не зашел?

– Зашел, но стеснялся, как пятиклассник. Я кофе с коньяком нам обоим налила, подсела к нему на диванчик, а он от меня отодвигается и спрашивает, скоро ли мои родители придут. Я ему отвечаю – нет, еще не скоро, мы можем делать все, что нам заблагорассудится...

– А он?

– А он залпом выпил горячий кофе, обжегся, но виду не подал. Зато сказал, что ему домой пора. Соня, ты ни за что не догадаешься, какую он отмазку второпях придумал!

– Какую?

– Будто бы он взял в институтской библиотеке на сутки какую-то умную книжку и должен ее до завтрашнего утра прочитать.

– Да, тяжелый случай. Сексопатология! Парню двадцать два года, девушка его в гости пригласила, а он, оказывается, живому общению предпочитает чтение научной литературы, – проговорил нараспев женский голос. – И ты отпустила его?

– Соня, а что я могла? Мне впервые такое бесчувственное бревно попалось. Я ему на прощание руки на плечи положила, прижалась к нему, поцеловать хотела, а он сказал мне «спасибо за кофе» – и ушел. Точнее, убежал. Соня, ну вот скажи мне, что это такое?

– Психическое расстройство в чистом виде. Правильно Раиса Васильевна сказала, что сын у них с Андреем Александровичем – не от мира сего. Ни разу в жизни с девушками не встречался. На уме одна прикладная физика. Институт, аспирантура... Да, Танюша, даже если ты не сумела его растормошить, то и никто не сможет. А Жупанова так на тебя надеялась...

– А я-то как на ее деньги надеялась! Уже мысленно все потратила, но, похоже, не видать мне ее бабок как своих ушей. Такой облом!

– Да погоди ты отчаиваться! Пусть первый блин вышел комом. Так всегда бывает. Вдруг второе свидание пройдет лучше? Слушай, а может, тебе духами с феромонами воспользоваться? – предложила некая Соня. – А знаешь, есть еще одно новшество – трусы с биофотонами...

– Ну, о магии феромонов я слышала, такие духи якобы привлекают лиц противоположного пола. Моя подружка как-то пробовала на своем начальнике. Не помогло. А что это еще за биофотоны? Вдруг они посильнее феромонов?

– Трусы с биофотонами – это результат нанотехнологии. В общем, на нашем рынке появились нанотовары, которые поистине чудеса творят. Вот, например, мужские трусы. Выглядят, как самые обычные, но усиливают половое влечение.

– Это интересно! Никогда об этом не слышала.

– Моя сестра занимается распространением нанотоваров. Позвонить ей?

– Соня, ну как ты себе это представляешь? «Саша, у меня есть для тебя подарок – нанотрусы! Прошу тебя, носи их, не снимая, круглые сутки!»

– Да, это, конечно, глупо. Хотя есть вариант. Можно рассказать об этом новшестве Раисе Васильевне! Она ведь покупает ему одежду, белье, пусть купит и нанотрусы, несколько штук – для смены. Других вариантов просто нет.

– Нет, Соня, все это из области фантастики. Думаю, ничего у меня не получится с Шуриком. Даже время на него больше тратить не хочу. Только вот как объясняться с Раисой Васильевной, не знаю. Не могу же я ей прямо сказать – ваш сын безнадежен... Так дело и до увольнения может дойти, а меня это место устраивает.

– Слушай, может, он мужиками интересуется?

– Вряд ли, хотя в наше время все возможно...

Оказывается, в семье Жупановых не все так гладко. Сын главного врача, двадцати двух лет от роду, не то абсолютно инфантильный тип, не то голубой. Мамаша спохватилась, занялась его половым воспитанием, подкупила подчиненную мужа, чтобы та соблазнила ее великовозрастного мальчика. Раиса Васильевна – женщина, похоже, недалекая. Заботясь о сыне, о репутации мужа не подумала. Лучше бы шлюшку какую-нибудь с улицы наняла, меньше бы пересудов было в конторе. Хотя от этого «контингента» можно и ВИЧ-инфекцию подхватить. А персонал клиники периодически полное медицинское обследование проходит. Во всяком случае, должен проходить.

Ладно. Пришло время познакомиться с другими сотрудниками «Приват-меда»! Я зашла в кабинет Старыгиной. Ассистентка Жупанова была женщиной лет сорока пяти с очень своеобразной внешностью. На мой взгляд, ее нос картошкой требовал немедленной коррекции. А огромная черная родинка над губой – удаления. Но Валентина Ивановна, кажется, не доверяла своим коллегам.

– Так, внимательно слушаю вас, – сказала докторша, присматриваясь ко мне профессиональным взглядом.

– Я хотела бы изменить форму носа.

– Понимаю, – согласно кивнула Старыгина, словно мой нос был на самом деле вопиюще уродливым, хуже, чем у нее самой. – Что еще?

– Все, больше ничего. В принципе, я своей внешностью довольна, но вот нос... он какой-то простой. Даже определения никакого ему дать нельзя. Нос и нос. Хочу, чтобы он был чуть вздернутым. Думаю, это придаст моему лицу... некую харизму.

– Вздернутый, говорите? – Валентина Ивановна посмотрела на мой профиль. – Да, это очень мудрое решение, но несколько незаконченное.

– То есть как это? – я непонимающе уставилась на Старыгину.

– Вздернутый нос сейчас в моде, но к нему нужны пухлые губки.

– Нет, мои губы меня полностью устраивают.

– Девушка, вы меня не поняли. Один вздернутый носик не решит вашей проблемы. Вот, к примеру, вы покупаете прелестную сумочку красного цвета, но она совершенно не подходит к вашему гардеробу. Но стоит повесить на шею соответствующие бусы или надеть на руку браслет в тон, и все – проблема решена!

Прессинг пошел. Если бы я хоть на сотую долю процента реально желала изменить свою внешность, то всерьез задумалась бы над словами Старыгиной.

– Ну, аксессуары – это одно, а черты лица – совершенно другое, – возразила я. – Да и вообще, не могу себе представить, что в мои губы закачают силиконовый гель. Это просто ужасно!

– Милочка моя, синтетические гели для коррекции формы губ – это вчерашний день! – Валентина Ивановна посмотрела на меня как на законченную деревенщину. – Силикон и акрил, чужеродные нашему организму, для этих целей уже лет десять не применяются. Теперь в пластической хирургии – и в нашей клинике в том числе – используется биологический гель на основе гиалуроновой кислоты, которая является компонентом всех тканей нашего организма, а в коже ее особенно много. Впрочем, есть и другой вариант – липофиллинг.

– А это что такое? – настороженно уточнила я.

– Увеличение объема губ при помощи инъекций собственного жира, специально для этого подготовленного.

Я брезгливо поморщилась и сказала:

– Нет, думаю, надо ограничиться только ринопластикой. Я хочу лишь вздернутый носик, а губы пусть остаются прежними.

Валентина Ивановна положила передо мной альбом с фотографиями знаменитостей и сказала:

– Чтобы будущий нос гармонично сочетался с другими чертами вашего лица, мы можем сделать компьютерное моделирование. Но пока посмотрите сюда. Это – общепризнанные красавицы разных эпох. В сущности, ни одну из них нельзя назвать эталоном красоты, но все они являются своеобразными иконами того или иного стиля.

– Собственно, я давно уже догадывалась, что конкурсы красоты – это на самом деле состязание между пластическими хирургами, – заявила я, и Старыгина приняла мои слова за комплимент.

– Ну, доля истины в этом, конечно, есть, причем очень большая... Я хочу лишь сказать, что вы вольны выбрать любой стиль. Вздернутый носик – хорошо. – Докторша стала энергично перелистывать альбом. – Вот, это примерно то, что вы хотите, не так ли?

– Да, наверное.

– Симпатичный носик. А губы, вы видите, какие губы?

– Пухлые.

– А я о чем вам говорю? Одно без другого – никуда. – Старыгина перелистнула еще несколько глянцевых страниц и, ткнув пальцем в рот какой-то зарубежной кинодивы, спросила: – А как вам эти губы?

– Ну уж нет! Эти слишком пухлые, словно ее покусали пчелы. Вот эти, – я перелистала альбом обратно, – еще куда ни шло...

– Согласна, эти – беспроигрышный вариант. – Валентина Ивановна удовлетворенно улыбнулась. – Пожалуй, я бы еще уши ваши подкорректировала. Уж доверьтесь мне, у меня стопроцентный эстетический глазомер...

«Что ж он насчет себя, любимой, не работает? – усмехнулась я в душе. – Не иначе, ты только в кривое зеркало смотришься».

– Я не понимаю, чем вам не нравятся мои уши? Мне всегда казалось, что с ушами у меня все в порядке. Кстати, со слухом тоже.

– Слух – это забота отоларингологов, – Старыгина тут же разграничила сферы деятельности. – Наша забота – форма ушных раковин. У вас она очень своеобразна...

Последняя фраза прозвучала как оскорбление. Я даже обиделась.

– Что значит – своеобразна? Каждый человек по-своему индивидуален. По-моему, у меня очень привлекательные мочки. – Я достала из сумки зеркальце. – Нормальные уши. Не понимаю, что вам в них не нравится!

– Нормальные – смотря что считать нормой. На мой взгляд, все-таки не мешало бы прижать ушки к голове, вот так, – продемонстрировала Старыгина.

– Нет! Ни в коем случае! – отчаянно запротестовала я. – Уши я однозначно оставлю без изменений, поскольку их не видно, когда волосы распущены. А я чаще всего такую прическу и ношу. А насчет губ, пожалуй, подумаю. Хотелось бы знать, во сколько мне обойдется подобная операция?

– Я сейчас покажу вам прайс-лист. Наши цены значительно ниже московских, а качество медицинских услуг на столичном уровне, – заверила меня ассистентка пластического хирурга.

Я заглянула в прайс – и обалдела. Понятно, почему хирурги работают в масках! Лично мне такие расценки были не по карману. Если только дедуля сорвет в казино джекпот. По существу, именно он – основной добытчик материальных благ в нашей небольшой семье.

– Знаете, кажется, я решила вернуться к своему первоначальному мнению. Только ринопластика, губы мне, к сожалению, не по карману.

– Ну, мы можем сделать скидочку, – тут же нашлась Старыгина. – Я думаю, не стоит отказываться от пухлых губ из-за такого пустяка, как деньги. Вы об этом очень быстро пожалеете. Уверяю вас, изменив форму носа, вы поймете, что сделали только один шаг на пути к совершенству, и придете к нам во второй раз. Так почему бы не решить все проблемы одним махом! Зачем вам еще один наркоз, еще неделя-другая на реабилитацию? Многие женщины стремятся изменить одновременно не только лицо, но и форму груди или сделать липосакцию... Кстати, вы не задумывались о том, чтобы увеличить свой бюст?

– Нет, я никогда не думала об этом.

– Странно. Мне казалось, все женщины без исключения мечтают иметь пышную форму груди, потому что понимают – это их тайное орудие обольщения! Я посоветовала бы вам увеличить грудь хотя бы на один размер. Представьте, каким игривым может стать ваше декольте!

– Да, представляю, но это для меня так неожиданно. – Я сделала вид, что нахожусь в замешательстве.

– Ничего, у вас есть еще время об этом подумать. Если вся проблема в деньгах, то позвольте мне дать вам один совет, – сказала Валентина Ивановна и, не дожидаясь моего позволения, дала его: – Вы можете взять банковский кредит на неотложные нужды! Сейчас многие так делают.

Такая нахрапистость превзошла все мои ожидания, и я решила немного остудить пыл предприимчивой ассистентки пластического хирурга.

– Скажите, а может случиться такое, что результат операции будет отличаться от ожидаемого? Вдруг моя внешность испортится?

– Исключено, – бескомпромиссно заявила она. – Потом, мы предварительно заключаем со всеми пациентами договор, в котором все-все оговорено.

– То есть все пациенты были довольны результатами пластических операций, никогда не возникало никаких осложнений?

– О чем вы говорите! – всплеснула руками Старыгина. – Конечно, осложнений не было. Вы должны знать, что пластические операции подразумевают манипуляции лишь с поверхностными тканями и никоим образом не затрагивают области, граничащие с жизненно важными органами и центрами.

Вроде бы заявление Старыгиной казалось вполне компетентным, но я-то знала, что на деле осложнения случаются. Ольга Владимирцева была тому живым примером.

– Знаете, я где-то читала, что у одного известного певца при подтяжке век была повреждена мышца глаза, и веко перестало опускаться...

– А вы поменьше читайте желтую прессу, – тут же посоветовала мне ассистентка Жупанова. – Там еще и не такое напишут! К тому же вы ведь лично блефаропластикой не интересуетесь? У вас носик проблемный, так?

– Так, я интересуюсь ринопластикой, поэтому хотела бы знать, не повлияет ли она на дыхание.

– Если вы будете соблюдать после операции наши инструкции, то все будет нормально.

– Ой, а что это за инструкции?

– Успокойтесь, пожалуйста, ничего сверхъестественного от вас не потребуется. Правила реабилитации после ринопластики весьма просты. Самое главное – не носить очки в тяжелой оправе. А также не рекомендуется первые две недели принимать ванны, заниматься спортом и употреблять спиртные напитки, дабы не провоцировать длительные отеки.

– Понятно, – пролепетала я, собираясь закончить наше общение.

Но Старыгина не хотела меня отпускать, не заручившись согласием.

– Я вижу, вас что-то по-прежнему настораживает? Ничего, сейчас я покажу вам книгу отзывов. Сколько там слов благодарности в адрес клиники! К сожалению, не могу показать фотографии бывших пациентов, ведь наши услуги, как вы могли догадаться по названию клиники, носят приватный характер. Ну, так принести книгу с благодарностями?

– Спасибо, но меня скорее не книга отзывов интересует, а договор, в котором все-все оговорено. Хотелось бы взглянуть на типовой проект... Это возможно?

– Конечно. – Докторша принялась усердно рыться в ящиках своего стола, но ничего не нашла. – К сожалению, у меня все бланки закончились.

– Может, у кого-то другого есть? – не унималась я.

– Да-да, конечно, я сейчас спрошу на ресепшене. – Валентина Ивановна вышла из кабинета, но вернулась довольно быстро и с пустыми руками. – Знаете, оказывается, у нас проблема с принтером. В нем чернила закончились. Минуту назад поехали за новым картриджем.

– Жаль.

– Вот вы в следующий раз придете и почитаете договор. Мы сделаем серию фотоснимков и составим план операции. Итак, что вы решили? Когда ложимся на операцию? – осведомилась ассистентка, словно все целиком и полностью зависело только от моего желания и кошелька.

– Подождите, но вы даже не поинтересовались состоянием моего здоровья! Вдруг мне вообще противопоказаны такие операции? Может, у меня давление скачет и до гипертонии – два шага?

– Да, эта болезнь сегодня помолодела. Вы давление периодически измеряете? – заботливо осведомилась Старыгина.

– Нет. Но иногда, знаете ли, голову как обручем сжимает.

– Ну, головная боль – это не так страшно. Она бывает и при нормальном давлении. А другие жалобы на здоровье у вас имеются?

– Разве только моих слов достаточно?

– Ну конечно же, нет. Все наши пациенты предварительно проходят обследование в стенах нашей клиники. У нас очень хорошая диагностическая аппаратура и высококлассные врачи-диагносты. Случается, что пластическая операция несколько откладывается. Разумеется, в период обострения хронических заболеваний от пластики придется отказаться, но вот в период стойкой ремиссии можно снова вернуться к этому вопросу. Итак, у вас имеются какие-то хронические заболевания, например, сахарный диабет? – запоздало поинтересовалась Валентина Ивановна.

– Диабета нет, а вот насчет других заболеваний я как-то не уверена...

– А в детстве вы состояли на учете у какого-нибудь узкого специалиста?

– Нет, но вдруг со временем я что-то и нажила? Экология неблагоприятная, стрессы на каждом шагу поджидают...

– Стало быть, кроме периодических головных болей, других ярко выраженных болезненных симптомов у вас нет? – уточнила Старыгина, и я неуверенно пожала плечами. – Если бы были, вы бы о них вспомнили. А раз их нет, то это обнадеживает.

– Наверное.

Ассистентка пластического хирурга посмотрела на часы. Кажется, отведенные мне полчаса уже прошли, но я пока не согласилась на операцию.

– Не понимаю, что вас так настораживает. Может, вы боли боитесь? Совершенно напрасно! Уровень современной анестезиологии таков, что обеспечивается абсолютное, полное обезболивание. У нас замечательные анестезиологи! Госпитализация в вашем случае не превысит трех дней. А к работе вы сможете вернуться уже через две недели. Никаких видимых разрезов в вашем случае не будет, – увещевала меня Валентина Ивановна. – Мы сделаем разрезы внутри ноздрей, и со временем швы совсем рассосутся. Я могу сама вас прооперировать, но если вы настаиваете, то операцию проведет сам Жупанов.

– Знаете, на меня столько информации сразу навалилось... Мне надо хорошенько обо всем подумать, все взвесить.

– Да-да, конечно, думайте, взвешивайте, берите, если надо, кредит в банке и приходите. Мы вас будем ждать.

С точки зрения Старыгиной, моя внешность однозначно требовала корректировки, и весь персонал клиники «Приват-мед» был готов сделать из меня соблазнительную красавицу. Только деньги плати.

Покидая кабинет ассистентки пластического хирурга, я была обескуражена. Неужели природа на самом деле как-то схалтурила с моим лицом? Мельком я взглянула на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Чушь! Я далеко не уродка, просто здесь делают бизнес на доверчивых и легковерных женщинах, имеющих комплексы по поводу своей внешности. Конечно, Ольге на самом деле требовалась операция по удалению шрама на лице, и ей бы стоило на этом остановиться. Но она не смогла противостоять увещеваниям Старыгиной. Это действительно нелегко, теперь я в этом самолично убедилась. Еще у меня сложилось впечатление, что в «Приват-меде» руками и ногами хватаются за каждого пришедшего на прием, навешивают ему – ей – дополнительные эстетические проблемы, которые храбро берутся решить, но мало думают о здоровье будущих пациентов. Ну еще бы, типовой договор составлен таким образом, что никаких претензий к эскулапам потом не предъявишь! Потому-то Валентина Ивановна и не показала мне эту бумажку. Наверняка договор подсовывают на подпись в самый последний момент, да еще и отвлекают клиента от его внимательного изучения.

Выходя из клиники, я столкнулась в дверях со своей бывшей классной руководительницей. Вот уж кого никак не ожидала здесь увидеть!

– Здравствуйте, Людмила Семеновна!

Пожилая женщина прищурилась, вглядываясь в мое лицо, а узнав, улыбнулась:

– Казакова Полина, ты?

– Она самая.

– Здравствуй, Поля! А что это ты здесь, интересно, делаешь? – Лицо учительницы снова стало строгим. – Только не говори, что решила сделать пластику.

– Нет, это я так, – замялась я, не зная, что ответить Людмиле Семеновне.

Наша класснуха всегда отличалась суровым нравом. А главное – она чуяла ложь за версту. В общем, я стушевалась, как школьница, опустила глаза вниз. А потом вдруг спросила себя: «А что, интересно, она сама здесь забыла?»

– Не слышу, Казакова! Что ты здесь делала?

– Хотела узнать насчет расценок. Меня подружка попросила, – пролепетала я чуть слышно. – У нее лишний вес, и она хотела липосакцию сделать.

– Подружка? Такая же молодая, как и ты?

– Нет, она немного постарше, – соврала я и почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Полина, ты никогда не умела врать. Вижу, что ты не для подружки стараешься. Расценки можно и по телефону узнать. Если ты задумала изменить то, что дано тебе природой, – Малинина погрозила мне пальцем, – то я решительно выступаю против. Насмотрелась я на этих дурех...

– Вы насмотрелись? – робко переспросила я.

– Да, представь себе! Я ведь здесь работаю и все вижу. С лица воду не пить. В общем так, Полина, немедленно выбрось всю эту дурь из головы! Иначе я твоему дедушке позвоню, Аристарху Владиленовичу, и все ему расскажу. Уверена, он не знает, что его внучка удумала. – Училка снова помахала пальцем перед моим носом.

– Значит, Людмила Семеновна, вы здесь работаете? – спросила я, совсем не испугавшись ее угрозы. – Кем?

– Санитаркой. И не считаю это для себя зазорным! Работа рядом с домом, посменно. Времени свободного много, зарплата такая же, как и моя пенсия, – теперь уже Людмила Семеновна, в свою очередь, стала оправдываться. – Ладно, Полина, мне уже пора к работе приступать. Я советую тебе и твоей подружке хорошенько подумать, стоит ли в вашем возрасте ложиться под нож. Хотя тут и думать нечего – не стоит!

– Да, мы подумаем, – сказала я, вытянувшись в струнку. Учительница удовлетворенно кивнула и взялась за ручку двери. Я вдруг поймала себя на мысли, что теряю счастливый шанс. В конце концов, я уже не школьница, и в моей голове уже давно нет никаких глупостей. – Людмила Семеновна, простите, я хотела бы с вами поговорить кое о чем. Вы когда освободитесь?

– Поговорить? Ну что ж, Полина, я привыкла к тому, что ко мне обращаются за советом бывшие ученики и особенно ученицы. Приходи ко мне домой, часиков в семь. Я живу все там же. Помнишь, где?

– Да, помню.

– Что ж, буду тебя ждать.

Я села в машину и позвонила Нечаевой.

– Алина, привет! Ты не представляешь, кого я сейчас встретила!

– Кого?

– Нашу бывшую классную, Людмилу Семеновну! Она, оказывается, полы в небезызвестной нам клинике моет. В общем, я напросилась к ней в гости. Пойдешь со мной?

– Ой, что-то не хочется. Опять она начнет мораль читать. К тебе-то Малинина всегда лояльна была, а меня она просто ненавидела. «Нечаева, ты снова ресницы накрасила и сережки нацепила? Придешь завтра в школу с родителями», – сказала подружка, подражая голосу нелюбимой училки.

– Значит, ты бросишь меня одну?

– Ну зачем же так сразу, – замялась Алина. – А ты, Поля, уверена, что этот визит нам так уж необходим? Ну что может знать санитарка?

– Наша Людмила Семеновна должна знать абсолютно все, что творится в клинике. Я думала-гадала, кого бы расспросить о главвраче поподробнее, а тут мне Малинина и подвернулась. Сначала она мне допрос с пристрастием устроила. А потом, когда я поинтересовалась, что она сама там делает, с Людмилы Семеновны вся спесь спала, куда только девался ее учительский тон. Стала оправдываться, что пенсии не хватает...

– С трудом это себе представляю, как и то, что она не указкой машет, а шваброй.

– Вот именно, со своей шваброй она бывает и в палатах, и в кабинете главврача. Наверняка ко всем разговорам прислушивается и все мелочи подмечает. Такой уж у нее характер.

– Да, Малинина, конечно, очень дотошная. Но в этом есть и свои плюсы, и минусы. Нам ведь тогда тоже придется рассказать, почему мы интересуемся Жупановым. А когда с ним начнутся разные финансовые неприятности, то от сотрудников это не скроется. Людмила Семеновна сразу догадается, кто за этим стоит. Как бы она нас не сдала своему работодателю! Помнишь ее жизненное кредо – лучше горькая правда, чем сладкая ложь?

– Помню, но мы попробуем соврать, хотя это будет нелегко. Ну так что, пойдешь со мной к Малининой?

– Ладно, уговорила, пойду, – неохотно согласилась Алина. – Надо, наверное, ей тортик купить.

– Хорошая идея! Значит, в половине седьмого я за тобой заеду.

Глава 3

Людмила Семеновна приняла нас с Алинкой очень радушно. Во всяком случае, прямо в прихожей не стала читать мораль и тортику заметно обрадовалась. Уже потом, за чаем, сказала:

– А я так и подумала, что это ты, Нечаева, послала Казакову в «Приват-мед».

– Ну почему сразу – я? – обиделась моя подружка.

– А потому, Алина, что у тебя всегда был ветер в голове. А Полина – цельная натура. Но у тебя все задатки лидера. Ты любого человека можешь заставить плясать под свою дудку. Вот Казакова и пошла у тебя на поводу. Так ведь? – строго спросила Людмила Семеновна. Мы с Нечаевой промолчали. Разочаровывать бывшую училку не хотелось. А она по-прежнему думала, что видит нас насквозь. – Молчите, значит, так и есть. Алина, вот скажи, что тебя в своей внешности не устраивает?

– Меня все устраивает, – сказала Алина, виновато опустив глаза, – и я тут совсем ни при чем.

– А кто при чем? – строго, как на уроке, спросила Малинина.

Я легонько стукнула подружку под столом по ноге, потому что она тормозила с легендой, которую сама же и придумала. За годы самостоятельной жизни Алина в совершенстве овладела искусством феерично врать, но присутствие бывшей учительницы вогнало ее в ступор.

– Все дело в моей маме, – начала рассказывать Алинка, наконец справившись с волнением. – Людмила Семеновна, вы, наверное, не знаете, что она вышла замуж за испанца...

– Не знаю. И что с того? – сурово спросила классная.

– Так вот, с годами мама располнела, а муж страшно этим недоволен. Мама уже все диеты перепробовала, но все без толку. В общем, она решила сделать липосакцию, но в Испании такие операции очень дороги, – стройно вещала Нечаева. – Вот она и попросила меня узнать, сколько они у нас стоят.

– А зачем же ты Полину в «Приват-мед» послала? Почему сама не пошла?

В логике Малининой нельзя было отказать, но у нас был готовый ответ:

– Ну, у Польки ведь высшее юридическое образование. Я хотела, чтобы она узнала, все ли в порядке у этой клиники с лицензией, правильно ли составлен типовой договор...

– Понятно, – сказала бывшая учительница, удовлетворенная Алинкиным враньем. – Я рада, что у вас обеих нет в голове этой дури насчет пластики.

– Людмила Семеновна, скажите, а бывают ли неудачные операции? Как часто? – спросила я, но санитарка молчала. Пришлось ее подтолкнуть: – Вы сказали мне сегодня на улице, что насмотрелись на каких-то там дурех...

– Да, меня тоже интересует, что за специалисты работают в «Приват-меде»? Все-таки маму туда хочу направить... – поддержала меня Алинка.

– Эх, девочки, по идее, не должна я вам этого говорить, но и молчать не могу. Всякое случается. Смертельных исходов не было, но, возможно, печальный счет скоро откроется. Вот на прошлой неделе боксера одного оперировали, Колю Рассомахина. Он, между прочим, в нашей школе учился, в прошлом году ее закончил. Такие надежды Николай подавал!

– Какие? – спросили мы в один голос.

– Был чемпионом области в легком весе, его в сборную страны хотели включить. Так вот, нос ему по кусочкам Жупанов собрал. Но после наркоза Рассомахин не пришел в сознание, в кому впал, его из «Приват-меда» в городскую больницу перевели. И я слышала, что он до сих пор лежит там без сознания.

– Впал в кому? Отчего? – поинтересовалась Алинка.

– Поговаривают, что все дело в наркозе. Я, как вы понимаете, всех медицинских тонкостей не знаю. Мое дело – чистоту в коридорах наводить, но уши у меня имеются. Слышу, о чем персонал шепчется. А врачи говорят, что организм пациента был так напичкан разными анаболиками, что наркоз стал последней каплей.

– Значит, пока что боксер в коме, и вернется ли он в сознание или нет, неизвестно, – срезюмировала я.

– Вот помрет, не приходя в сознание, и даже не узнает, что операция на нос прошла удачно, – съязвила Алина. – Обидно!

Людмила Семеновна укоризненно покачала головой. Я поспешила увести разговор немного в сторону:

– А что же родственники боксера? Они какие-нибудь претензии врачам предъявили?

– А у него нет никаких родственников. Помнится, Колю мать одна воспитывала, но она умерла в прошлом году, как раз перед выпускным вечером. А тренер в клинику приходил, но главврач как раз ему свои претензии предъявлял.

– С какой стати? – вырвалось у Нечаевой.

– Вроде бы тренер пичкал своего подопечного запрещенными допинговыми препаратами, и наркоза организм уже не выдержал.

«Ясно, снова Жупанов свалил свою вину на другого! Надо было сделать перед операцией все необходимые анализы, посмотреть картину крови, но, скорее всего, ничего этого не осуществили. Пока я сама не заикнулась о противопоказаниях, Старыгина даже не поинтересовалась моим здоровьем, а уговаривала меня на расширенную программу хирургического вмешательства». Пока я думала об этом, речь, кажется, пошла об Ольге Владимирцевой.

– Была на моей памяти еще одна горемычная, – сказала Малинина. – Молодая женщина, преподавательница какого-то колледжа, вот ее мне действительно жалко.

Мы с Алинкой переглянулись, и Нечаева робко уточнила:

– А что с ней произошло?

– Попала под машину, лицо оказалось изуродованным. Легла она, значит, в клинику, дабы улучшить внешность, сделали ей операцию, но неудачно. – Малинина вздохнула: – Не вернулась к ней красота.

– А почему так произошло? Врачи схалтурили? – предположила Алина.

– Нет, врачи у нас хорошие. Уж больно нетерпелива была та пациентка, надо было ей несколько повременить с пластикой. Она ведь до этого несколько других операций перенесла, организм не успел восстановиться...

– Подождите, но откуда преподаватель колледжа может знать, своевременна ли пластика или стоит еще подождать? Мне кажется, срок проведения такой операции должен определить врач.

– Возможно, ты, Полина, права, я тоже к такому мнению склоняюсь. Но медсестрички в ординаторской говорили, что пациентка торопилась к новому учебному году восстановить лицо. Не слушала она никого, на своем настаивала, торопилась... Только после операции она стала выглядеть еще хуже, чем до нее. Как-то перекосились черты лица... Знаете, это такое жуткое зрелище...

«Знаем», – читалось в моем и Алинкином взгляде, только бывшая учительница на нас не смотрела. Она накладывала нам песочный тортик.

– Спасибо, – сказала Нечаева, придвинув к себе тарелку с десертом. – Это что же такое получается? Нет никаких гарантий, что маме сделают у нас удачную операцию? Жалко. Выходит, лучше ей разориться и лечь в клинику в Испании.

– Алина, если ты хочешь знать мое мнение, то я скажу. – Людмила Семеновна сделала пару глотков уже остывшего чая и продолжила: – Лучше бы избежать всякого хирургического вмешательства в организм. Если очень захотеть, то можно похудеть без всякой липосакции. Я вот как в санитарки пошла, сразу пять килограммов сбросила. Да и лишний вес – это не такая уж большая проблема. Многие мужчины как раз любят корпулентных женщин.

– Многие, да не все, – вздохнула Нечаева и с отвращением засунула в рот кусочек торта. – Мой испанский отчим не такой. Он сам стройный, как матадор, и хочет видеть маму по-прежнему изящной. А на нее средиземноморский климат неправильно действует.

– Отчаянная женщина твоя мама! И как она только осмелилась замуж за иностранца выйти?

– Любовь, – мечтательно произнесла Алина. – Она границ не имеет.

– Если это настоящая любовь, то и размер одежды значения для нее не должен иметь, – назидательно сказала Малинина. Она была старой девой, но любила порассуждать на тему семьи и брака. – Вот скажите мне, пожалуйста, почему вы обе до сих пор не замужем?

– Карьеру делаем, – тут же нашлась Алина.

– Разве карьера – помеха браку? Потом можно с супругом вместе ее делать. Вот взять, к примеру, нашего главврача и его супругу. Их семья – всем другим семьям пример для подражания.

– А чему же там стоит подражать? – спросила я.

– Да всему! Не так давно Жупановы серебряную свадьбу отмечали, весь персонал клиники в ресторан приглашали и обо мне не забыли.

– Простите, а когда это было?

Людмила Семеновна немного подумала и назвала дату. Ольга была права: Жупанов оперировал ее как раз после этого торжества. Что ж, у него действительно могли трястись руки, а в голове остаться алкогольный туман.

– Сколько теплых слов в адрес Жупановых было на том банкете сказано! А как они нежно друг на друга смотрели, словно только вчера познакомились. А ведь у них уже сын взрослый, аспирант. Какой умный мальчик! Серьезный, целеустремленный. Вот повезет той, кого он замуж возьмет. Чувствуется, что он, как и отец, однолюб.

– Так у него уже есть девушка? – осторожно поинтересовалась я.

– Не знаю, но девки наши на вечеринке так и увивались около него, а он вел себя с ними достойно...

Нечаева прыснула:

– Достойно – это как?

– Ой, Алина, все бы тебе подвох найти! Достойно – значит, скромно, без всякой пошлости. Я так его матери и сказала, что она может гордиться своим сыном. А она в ответ прямо расцвела вся. Доброе слово всегда приятно. С тех пор Раиса Васильевна никогда молча мимо меня не пройдет, – разоткровенничалась Малинина, – остановится, спросит, как здоровье...

– А она частенько в клинику наведывается? – уточнила я.

– Муженька, наверное, своего пасет, чтобы похорошевшие пациентки не увели, – шепнула мне Алина.

– Раиса Васильевна тоже у нас в клинике работает, главным бухгалтером, – прояснила ситуацию санитарка с педагогическим стажем. – Такая хорошая женщина, душевная...

«И совершенно недалекая, – подумала я, – бросила своего неискушенного сына-ботаника на растерзание распутным медичкам. Только ничего у них не получилось. Некая Таня, наверное, самая опытная и неотразимая из всего женского персонала, даже за деньги не смогла уложить Шурика в постель. Не клиника, а бордель!»

– Понятно: Жупанова – женщина душевная, а ее супруг – он какой? – поинтересовалась Алина.

– Тоже хороший человек. Всегда выходит из своего кабинета, когда я там убираюсь.

Понятие Малининой о хорошем человеке оказалось достаточно оригинальным. Впрочем, уборщица действительно не может судить о профессионализме практикующего хирурга.

Мы не стали злоупотреблять гостеприимством Людмилы Семеновны и вскоре ушли.

– Ну вот зачем ты меня к ней потащила? – набросилась на меня Алина. – Мы с тобой уже давно не школьницы, а она нас все учит! Сама-то жить не умеет – семьи нет, учительскую работу на мытье полов сменила, и все туда же... советы дает! Ничего интересного Малинина нам не сообщила. О том, что жена Жупанова – главбух, я и так знала, Ольга сказала.

– А я не знала, а это важно.

– Теперь знаешь. И что это меняет? Хотя, кажется, я начинаю понимать... Если Жупанова – бухгалтер, то ее надо в первую очередь трясти. У меня даже есть кое-какой план.

– Нет, я думаю, надо начать с Шурика.

– С кого?! – опешила Алинка. – Он аспирант, откуда у него деньги? Ты же мне сама рассказывала, что он от женщин как черт от ладана шарахается. Девственник с ученой степенью. Зачем он тебе такой? Полька, ты, наверное, прикалываешься, да?

– Отнюдь. Жупанов-младший – очень интересный персонаж.

– Тем, что он неадаптирован к жизни в реале!

– А мне нравятся всякие нестандартные ситуации. Я даже знаю, как надо с ним действовать, чтобы провентилировать атмосферу в семье Жупановых.

– Как?

– Мне кажется, все пытаются переделать Шурика, а я поступлю с точностью до наоборот. Возведу все его недостатки и комплексы в ранг достоинств. Это должно ему понравиться.

– В этом что-то есть, – согласилась со мной Алина. – Когда ты начнешь приручать мальчика?

– Скоро, но сначала надо задать несколько вопросов Ольге. Она ведь следила за семейством Жупановых, так?

– Похоже на то. Иначе как она узнала, что Раиса Васильевна пошла к стоматологу? Но, с другой стороны, Ольга боялась лишний раз на улице показаться, – резонно заметила подружка. – Наверное, ей кто-то помогал. Неужели мама или папа?

– Да, что-то здесь не так. В общем, звони Владимирцевой, я хочу с ней серьезно поговорить.

Нечаева, недолго думая, набрала домашний телефон своей протеже.

– Оля, привет! Узнала?.. Мы сейчас с Полькой за тобой заедем. Да, процесс пошел, и по ходу дела надо обсудить кое-какие детали.

Вскоре выяснилось, что Владимирцева не сама следила за Раисой Васильевной, ей помогал младший брат Толик. И благодаря этому юному шпиону на поверхность всплыла еще масса полезной информации о семействе Жупановых. Узнав о ежедневном маршруте аспиранта Саши, я задумала устроить эпохальную встречу двух «ботаников».

* * *

С утра я сгоняла в ближайшую оптику и прикупила себе симпатичные очки со стеклами без диоптрий. В них я выглядела шибко умной. Именно такого эффекта мне и хотелось достичь благодаря этому аксессуару.

Вернувшись домой, я перетряхнула свой гардероб. Увы, ничего подходящего для создания придуманного мною образа там не нашлось, поэтому я полезла в чулан, где лежали старые, но еще добротные вещи. С каждой были связаны определенные воспоминания, и выбросить их было жалко. Например, в этом платье я «обмывала» в ресторане диплом юриста. Только один раз всего и надела его. А этот лаковый плащ мы покупали вместе с дедулей. Он тогда выиграл в преферанс просто баснословную сумму и устроил мне биг-шопинг. Мы весь день ходили с ним по горовским магазинам, но, кроме этого плаща, мне ничего не приглянулось. Жаль, что мода на лаковые вещи очень быстро прошла.

Перемежая воспоминания с делом, я все-таки нашла несколько вещиц, которые могли создать задуманный образ. Примерила и с грустью подумала, что годы идут. Но еще быстрее меняется мода. Из глубины зеркала на меня смотрела барышня, которая могла бы побороться за звание мисс Антигламур.

– Привет, Клава! – сказала я своему отражению. – Сегодня великий день. У тебя появится первый в жизни молодой человек. Он – физик, поэтому ты должна дружить с лирикой. Хочешь работать в библиотеке и писать в свободное время стихи? Не хочешь. Точнее, не умеешь. Речка-овечка, море-горе... Да, такими рифмами Шурика не сразишь, а на большее ты, кажется, не способна. Надо придумать легенду правдоподобнее. Ты – студентка, допустим, журфака. Нет, что-то не очень похожа...

Послышался легкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дедуля просунул свою седую голову в мою комнату:

– Полетт, ты не знаешь, где мой шейный платок? Что-то я не помню, чтобы был когда-то таким рассеянным... Так, а что это за маскарад?

– Вживаюсь в образ одной особы, которая должна тронуть сердце серьезного молодого человека, аспиранта, – и я вкратце посвятила Аришу в свои планы.

– Ты уверена, что ничего не перепутала с этим образом? Просто синий чулок какой-то! Полетт, ты мне такой не нравишься, – неделикатно признался мой импозантный дедушка. – Моя внучка – красавица, с хорошей фигурой, живыми глазами, а эта барышня какая-то...

– Какая? – перебила я.

– Скажем, так: либо ненастоящая, либо она заблудилась во времени. Вышла за несколько лет до нужной станции... Ну так где мой шейный платок?

– Лежит в верхнем ящике комода в прихожей.

– А что он там делает?

– Напоминаю. Три дня назад ты вернулся домой из казино около полуночи, будучи подшофе. Разулся, снял пальто, развязал швейный платок и хотел продолжить стриптиз прямо у входной двери. Но я заботливо отвела тебя в спальню...

– Значит, я уже три дня не ходил на заработки? – Ариша смущенно потупил взор. – Признаюсь, последний проигрыш здорово выбил меня из колеи. Наверное, старею, раз не распознал за столом налапников. Да, никогда не думал, насколько трагично ощущение надвигающейся старости.

Я должна была отвлечь дедулю от этих мрачных мыслей, поэтому спросила:

– Налапники – это кто?

На самом деле я неплохо разбиралась в шулерской терминологии. Но Арише только подкинь карточную тему, и он будет говорить без устали, перескакивая с одного аспекта на другой. Пусть вещает, лишь бы не думал о своем возрасте.

– Налапники – это игроки, которые играют на один карман. Нет, я должен был об этом догадаться, когда Андрон выиграл подряд шестую пулю! – дедуля вдруг занялся запоздалым самобичеванием. – Но я, старый дурак, ждал, когда фарт от него отвернется. Да, в последнее время ему везло чаще, чем положено честному человеку. И Корней все время с ним рядышком был. А я даже мысли не допускал, что этот самый Корней может быть его налапником. Он ведь человек здесь новый. Нарисовался в Горовске всего пару недель назад. Выходит, Андрон его подмял под себя... Как же я сразу не понял, что они делали друг другу знаки! Старый идиот!

Что-то моя задумка не сработала. Дед слишком уж зациклился на своем возрасте.

– Ну ничего, Ариша, не расстраивайся. На ошибках учатся...

– В моем возрасте учиться уже зазорно. А вот в твоем – как раз можно и нужно послушать несколько советов. Насколько я понял, вот... в этом ты собралась обольщать сына пластического хирурга, так?

– Так. Говорят, он не от мира сего...

– Помню, помню... Но ты, ma chиre, несколько переборщила. На тебе все – dйmodй, все вышло из моды, но не износилось. Напрашивается вопрос – где ты пребывала последние пять лет?

Я посмотрела на свое отражение в зеркале и неуверенно сказала:

– В учебе была с головой. Читала умные книжки, а в это время жизнь пролетала мимо, как столбы за окном электрички.

– Не верю! – в сердцах крикнул дед. – Ты выглядишь слишком театрально. Тебя словно выдернули из прошлого и перенесли в наши дни. Но ведь это не так. Пусть ты прилежная студентка, пусть стеснена в финансах, но ты ведь все-таки молодая барышня, поэтому должна каждый сезон обновлять хоть что-то в своем гардеробе. Допустим, на натуральную шубку денег нет, но новую шапку, пусть вязаную, ты можешь себе позволить. Сапожки прошлого сезона, но сумочка должна быть новая, пусть не слишком дорогая, из искусственной кожи. Понимаешь, если нельзя идти в ногу со временем, то надо хотя бы успевать идти в ногу с собой...

– Дедуля, ты прав. Я хочу соблазнить парня из состоятельной семьи. У него с мозгами что-то не то, но с финансами все в полном порядке. Заботливая мамочка наверняка покупает ему дорогие шмотки из последних коллекций. А я решила, что в этом смогу выделиться на фоне атакующих его корыстных девиц, особо не блещущих умом. Понимаешь, я думала, что нужна игра на контрастах.

– А очки – это, наверное, для ума?

– Да, он очкарик, вот и я хотела...

Дедуля снял с моего носа очки, посмотрел в стекла и сказал:

– Ни два, ни полтора, ни плюс, ни минус. Простая стекляшка. Если ты хочешь завязать серьезные отношения с очкариком, не надо спекулировать такими вещами. Если он, паче чаянья, поймет, что ты его обманула, – а он рано или поздно обязательно это поймет, – то сразу же бросит тебя. Потом, без очков ты выглядишь гораздо привлекательнее.

Раскритиковав в пух и прах все мои потуги создать образ девушки, подходящей для Шурика Жупанова, Ариша вышел из комнаты. Наверное, отправился за шейным платком. Надо сказать, мой дедуля, несмотря на свой почтенный возраст, прекрасно разбирался в последних тенденциях моды и, разумеется, был тонким психологом. Как любой профессиональный карточный игрок. Правда, иногда и он садился в лужу. Так случилось три дня назад, когда дедуля оставил в казино очень внушительную сумму. Трое суток он не вылезал из дома, анализировал причину поражения, сделал для себя важные выводы и теперь рвался взять матч-реванш. Попутно высказал мне справедливые замечания. Теперь я и сама понимала, что была на пороге провала. Наверное, несколько удачных дел, достойных славного Робин Гуда, затмили мне глаза. Конечно, я переиграла... Хорошо, что Ариша не стал юлить, сказал мне правду-матку в глаза. Вообще, он многому меня научил. В детстве тренировал мою память, развивал логические способности, даже учил интриговать.

Действительно, моя скромная персона должна заинтриговать аспиранта, а для этого нужна кропотливая предварительная работа, в том числе и над собственным имиджем. А я хотела сделать все с наскока, полагаясь лишь на закон физики. Думала, две разнозаряженные частицы столкнутся, притянутся друг к другу... Нет, эта «Клава» точно никого не сможет к себе притянуть! Да встречу лучше перенести из библиотеки в другое место. В какое? Хотя бы просто на улицу. Конечно, сейчас не весна, располагающая к романтическим встречам, а осень, уже вступившая в свою последнюю стадию. Вот-вот и зима заявит о своих правах.

* * *

– Вон он, – подросток ткнул пальцем в боковое окно машины. – Высокий, в очках, видите?

– Вижу, – сказала я, отметив про себя, что аспирант – очень даже ничего.

– Своей тачки у него нет, поэтому сейчас он пойдет к автобусной остановке.

– Ну что ж, Толик, теперь я знаю объект в лицо. Спасибо тебе огромное-преогромное, я займусь Жупановым-младшим, а Алина отвезет тебя домой.

– Не хочу домой, – закапризничал Владимирцев.

– А куда ты хочешь? В кафе-мороженое?

– Нет, хочу посмотреть, как у вас все пройдет, чтоб Ольке рассказать. Вот она не взяла меня на «дело», и ничего у нее не вышло...

– И хорошо, что не вышло, – заметила Нечаева. – Если бы ты мне лицо изуродовал, я бы тебя собственными руками на клочки разорвала!

– Ну уж я ни за что бы вас не перепутал. Это Олька от нервности вас за Жупанову приняла. А у меня холодный рассудок, – по-взрослому пиарил себя пятнадцатилетний отрок.

– Ладно, Толик, может, как-нибудь я еще воспользуюсь твоей помощью, но не сегодня, – сказала я и открыла дверцу.

– Ни пуха ни пера, – пожелала мне Нечаева.

– К черту! – ответила я и решительной походкой направилась в сторону автобусной остановки.

Моя задача вдруг осложнилась тем, что к Шурику прилипла какая-то низкорослая девушка в короткой красной куртке с опушкой. Взявшись буквально из ниоткуда, она стала что-то говорить-говорить, глядя на него снизу вверх, как на предмет своего обожания, а он даже не пытался скрыть, что это общение его тяготит. Переминался с ноги на ногу, поглядывал на наручные часы, высматривал автобус. Надо же, какой недоступный! Девушка очень даже симпатичная и, кажется, умная, говорит о каких-то протонах, наверное, тоже учится на физфаке. Но она ему неинтересна.

С первой попытки мне не удалось завязать знакомство с аспирантом, и я вернулась обратно в машину. У Толика и Алины был разочарованный вид. Конечно, я тоже рассчитывала на другой расклад. Но нет худа без добра. Сегодня я составила о Жупанове-младшем свое собственное мнение, и оно в корне отличалось от того, что вначале сложилось у меня с чужих слов. Во всяком случае, мне уже не хотелось называть Александра ботаником, скорее мажором. Хоть сын пластического хирурга и носил очки, но они его нисколько не портили, а придавали образу благородство. А беспроводная гарнитура для мобильника около уха внушала солидность. Одет Александр был дорого и со вкусом. Хотелось бы верить, что налицо был именно его вкус, а не мамочкин. Хотя какое мне дело до внешнего и внутреннего мира этого молодого человека? Никакого. Уж так случилось, что Шурик – сын врача, причинившего серьезный ущерб Ольгиному здоровью и отказавшегося его компенсировать.

В истории часто вставал вопрос о том, должны ли дети отвечать за грехи своих отцов или нет. В данном случае мне казалось, что Александр должен ответить за профессиональную ошибку своего папочки, бездарного пластического хирурга, да и ушлой мамочки-главбуха. Шурик ведь в полной мере пользовался материальными благами, которые изливались на него из клиники «Приват-мед». С такими родителями успешность в его жизни была запрограммирована. Если Жупанов-младший такой уж талантливый, пусть пробивается в науку сам, врезается в нее по правилу буравчика. Но сначала неплохо бы через него пролезть в эту семью и наладить обратный канал движения денежных средств.

Немного поразмыслив, я окончательно убедилась в том, что начинать благое дело надо с Шурика, хотя он, похоже, был крепким орешком. Достучаться до его сердца не так-то просто. Вероятно, у медсестры Тани – слава отъявленной обольстительницы, раз Раиса Васильевна обратилась именно к ней со своей оригинальной просьбой, но у них вышел облом. И даже невооруженным глазом видно, что у девчонки в красной куртке тоже нет практически никаких шансов заинтересовать собой аспиранта. В чем же причина такой холодности?

Меня таки скрутило непристойное любопытство насчет особенностей личной жизни Александра. Может, у него есть девушка, но он прячет ее от всех, даже от родителей? Допустим, она не того круга или живет в другом городе... А если у Шурика все-таки нетрадиционная сексуальная ориентация? Да, это может стать неприятным открытием для его родных и знакомых...

А ведь тайна – штука дорогостоящая! Если Александр – голубой, то этим можно его шантажировать... Нет, как-то не верится мне в это. Точнее, не хочется верить. Если честно, то зацепил он меня, прошелся по касательной к сердцу... Неужели я могла бы положить глаз на гея? Вряд ли.

Вернувшись домой, я достала из футляра саксофон и стала играть. Музыка всегда приводила мои мысли в порядок, но только не в этот раз. В голове оставался полный сумбур.

Глава 4

Дед вернулся домой уже за полночь, похвалился выигрышем и поинтересовался моими успехами.

– А мне похвастаться нечем. День прошел почти впустую, если не считать кое-каких выводов. Оказывается, Шурик – вовсе не аморфное существо, зацикленное на физике. Он высок, красив, ухожен и обласкан обожающими женскими взглядами. Другой бы на его месте стал вторым Казановой, а этот, напротив, избегает женщин. Я никак не пойму, что за этим стоит, поэтому не знаю, как действовать дальше.

Ариша втиснулся в кресло, сделал глубокомысленное лицо, затем изрек:

– Видишь ли, Полетт, а ты не подумала о том, что этот молодой человек мог однажды потерпеть фиаско, а потому уйти от своих любовных переживаний в науку?

– Нет, ничего подобного мне в голову не приходило, – чистосердечно призналась я.

– А жаль, это самое простое объяснение, – с поучительной интонацией сказал Ариша. После небольшой паузы он продолжил: – Знаешь, ma chиre, я тут навел кое-какие справки... Городок у нас небольшой, поэтому шила в мешке не утаишь.

– Дедуля, не томи, рассказывай, что ты выяснил!

– Не спеши, Полетт, всему свое время. Откровенно говоря, я не отказался бы от чашечки цейлонского чая.

– Хорошо, сейчас заварю.

Когда я заварила чай и принесла поднос с чашками в гостиную, дедуля продолжил:

– Фамилия Жупановых показалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах я ее слышал. А сегодня пришел в казино, увидел Петровича и тут же прозрел. Именно он упоминал как-то о Жупанове, рассказывая о своей дочери. Я как бы невзначай снова подтолкнул беседу к этой теме... В общем, его единственная дочь Ксюша училась с Александром в одном классе. Он появился в школе в десятом классе, и девочка тут же на него запала. Впрочем, он тоже положил на нее глаз...

– Так, а что было дальше? – поторопила я.

– Первая любовь, записки со стихами и все такое прочее. Два года пролетело незаметно, настал выпускной бал. Саша Жупанов был башковитым парнем, поэтому после школы подался в Москву. Ксюша, несмотря на строжайший запрет родителей, отправилась за ним. Жупанов поступил в Бауманку, а она провалилась в МГУ, но познакомилась с каким-то состоятельным москвичом и тут же про Сашу забыла. Едва Ксюше исполнилось восемнадцать, как она вышла замуж, но тут-то и оказалось, что муженек ее – наркоман, жертва кошелька своих родителей. Она терпела-терпела, да и не вытерпела – к Жупанову в общагу прибежала, прощения просила, умоляла его начать все сначала. А он, гордый, не простил ее. Более того, окончил первый курс Бауманки и перевелся в горовский институт. Ксюша же развелась с наркоманом, но жить-то в Москве осталась. Вышла второй раз замуж, но снова неудачно: бросил ее муженек. Недавно она приезжала в Горовск, искала встречи со своей первой любовью. Жупанов все еще неженатый ходит, но Ксюше он сказал, что поезд ее ушел.

– Выходит, гордый слишком? Ну, Ксюша разбила ему сердце, это понятно. Но вот что у него с мозгами? Вроде ума палата, Бауманка приняла провинциала с распростертыми объятиями, но он сбежал из столицы в нашу глушь, где нет особых перспектив...

– Видишь ли, Полетт, я подозреваю, что сбежал он из Москвы лишь потому, что там Ксюша жила. Она ведь возвращаться в Горовск не собиралась, ей столичная жизнь пришлась по душе, только вот не в ту семью с наскока попала... Петрович говорил, что она Сашу обратно звала, обещала ему там какие-то перспективы, но он даже слушать ее не стал. Умерла так умерла! Так что обжегся твой Жупанов однажды и с тех пор ушел с головой в науку. А наука – дама эгоистичная, она не терпит соперниц. Все поняла, внучка?

– Поняла. Дедуля, ну как же я тебя люблю! – я крепко прижалась к Арише.

– И я тебя, – ответил дед и поцеловал меня в щечку.

Мы с Аришей еще немного поворковали, потом я пошла в свою комнату и сбросила из мобильника в компьютер сфотографированную лицензию клиники «Приват-мед». Она была выдана Горовским комитетом здравоохранения. Ну, и как же местные чиновники определили компетентность Жупанова и иже с ним? У Ольги создалось впечатление, что Кирюшкин, начальник нашего горздрава, приятельствует с Жупановым. Если так, то он и ветеринару мог бы дать подобную лицензию, не то что военному врачу.

Неплохо бы и самим Кирюшкиным заняться. Роман Афанасьевич откровенно наплевал на жалобу Владимирцевой. Секретаршу свою настропалил так, чтобы она женщину с лицом, обезображенным на хирургическом столе, не пускала в его кабинет. Она, послушная его воле, так и сделала. А Ольга, разбудив в своей душе злобного демона, и ей хотела отомстить. Совершенно напрасно, на мой взгляд, ведь Анечка всего лишь выполняла указание своего шефа. А вот этого самого шефа надо потрясти. Если он напрасно занимает свое кресло, то следует поскорее свалить его с высокого поста. Без мощной поддержки начальника городского комитета здравоохранения закрыть клинику «Приват-мед» будет гораздо проще.

* * *

Утром я позвонила Курбатову, давнему другу нашей семьи, полковнику ФСБ.

– Здравствуйте, дядя Сережа, это Полина.

– Я узнал. Доброе утро!

– Дядя Сережа, у меня есть к вам одна небольшая просьба, – прощебетала я ангельским голосочком.

– Так, для начала – одна небольшая, а за ней еще три-четыре побольше? – уточнил Курбатов, посмеиваясь. – Я прав?

– Возможно, пока сама не знаю. Решила пластической хирургией заняться...

– Полька, ты мне это брось! Что еще удумала? Ты же такая молодая и красивая!

– Дядя Сережа, вы меня неправильно поняли. Никаких операций я делать не собираюсь. А вот одной моей знакомой пришлось доверить свое лицо и грудь местным эскулапам, – и я вкратце поведала Сергею Дмитриевичу печальную историю преподавательницы горовского института.

– Н-да, под боком такие ужасы творятся, и никому до этого нет дела. А ведь моя супруга уже несколько раз говорила, что мечтает сделать подтяжку лица. Я ей сегодня же расскажу о том, что в «Приват-меде» военный врач всем заправляет и скальпелем, как кинжалом, орудует. Надеюсь, после этого у нее сразу вся дурь из головы улетучится, – не на шутку разошелся Курбатов. – Так что ты, Полина, хотела у меня узнать?

– Может, у вас в архивах имеется какая-нибудь интересная информация о Жупанове Андрее Александровиче – это главврач клиники, и о Кирюшкине Романе Афанасьевиче?

– Ну, регалии Кирюшкина перечислять не надо. Мне его должность известна. Что ж, Поля, я постараюсь побыстрее разузнать, нет ли в биографиях этих граждан каких-либо темных пятен.

– Спасибо, дядя Сережа, буду ждать вашего звонка.

* * *

После обеда я собралась предпринять попытку номер два. На этот раз решила обойтись без свидетелей и поехала к институту одна. Подкараулив Александра на выходе из этого учебного заведения, я шагнула ему наперерез, поскользнулась на влажной листве, прилипшей к асфальту, и упала прямо к ногам аспиранта. Поразительная меткость, причем без всякой репетиции! Упасть-то я упала, но вот эффекта от этого, кажется, не получилось. Жупанов-младший стоял, не проявляя ко мне никакого интереса, будто привык к падению девушек к его ногам. А я-то рассчитывала, как минимум на проснувшееся в нем чувство стыдливой неловкости.

– Ой?! – застонала я.

Жупанов очнулся от задумчивости, наклонился и потянул за руку. Когда я встала на ноги, мое лицо оказалось рядом с его. Эта кислая физиономия лишила меня последних иллюзий. Да, Шурик помог мне, но сделал это нехотя, просто подчинившись суровой необходимости. Ну не переступать же через меня! Что тогда прохожие подумают?

– Девушка, вы бы впредь под ноги смотрели, а то покалечитесь, – назидательно буркнул он и устремился к автобусной остановке.

Я бросила ему вслед:

– Нахал! Сам толкнул и еще под ноги смотреть советует!

Александр остановился и поспешил оправдаться:

– Простите, но я вас не толкал. Вы сами... Может, вы ударились головой? – заботливо уточнил он. – Вам бы лучше показаться врачу.

– Да, вы правы: ударилась и сошла с ума. Вы не знаете телефон какого-нибудь психиатра?

– Психиатра? Я имел в виду травматолога... – Жупанов-младший растерялся.

К нему подбежала девушка в красной куртке. Жупанов смутился еще больше и пробормотал:

– Ира, ты иди. Мне надо вернуться... Я забыл зайти на кафедру...

Ира фыркнула, резко развернулась и гордо удалилась.

– Девушка, подождите. – Жупанов догнал меня. – Мне на самом деле неловко, что все так получилось...

Я молча шла вперед, Жупанов – за мной. И вдруг спросил:

– Девушка, а как вас зовут?

– Молодой человек, вы что, ловелас? – огрызнулась я.

– Ну почему же сразу ловелас? – опешил аспирант.

– Послушайте, вы мне надоели! Не собираюсь я с вами знакомиться! – я усиленно изображала злыдню.

– Почему? – спросил Александр, продолжая идти рядом со мной.

– А потому, что вы не в моем вкусе!

– Девушка, почему вы такая... злая? – спросил он с глупым выражением лица.

– Ну, нормально! Я же еще и злая! Вы толкаете меня в грязь, и после этого я должна источать во все стороны доброту и другие положительные эмоции? Да таких наглых типов я еще в своей жизни не встречала! Хотя нет, встречался один, в Москве, но это было давно и неправда.

Упоминание о столице задело Жупанова, он аж весь передернулся. Его московские впечатления точно были не из самых приятных. Мой попутчик какое-то время шел молча, наверное, пытался прогнать воспоминания, а потом вдруг сказал:

– Александр.

– Почему Александр? Его звали Сергеем.

– Кого? Ах, вашего знакомого москвича!..

– Да, его. Пожалуй, вы могли бы с ним посоревноваться в наглости, – уколола я его.

– У вас ошибочное представление обо мне, уверяю вас... Меня зовут Александром, – во второй раз представился аспирант.

– Я вас об этом не спрашивала!

– Вы мне очень понравились, и я хочу с вами познакомиться. Как вас зовут?

– Понравилась? – усмехнулась я. – Интересно, в какой же момент? Когда лежала у ваших ног или когда уже поднялась?

– Не знаю, пока не понял. Но в вас есть что-то необычное.

Ну, разумеется, есть! Ты привык к тому, что все вешаются тебе на шею, а я, напротив, отвергаю тебя. Все-таки правильно, что я выбрала игру на контрастах.

– Вы очень симпатичная. Я думаю, вы добрая, хоть и не в настроении сегодня. Отчасти я в этом виноват... – бормотал он. Ага, зацепило!

– Почему же отчасти? На все сто, – безапелляционно рубанула я по самолюбию Александра.

– Пусть будет так. – Шурик не стал больше возражать, наверное, понял, что каждое его слово вновь будет мною оспорено. – И все-таки, как вас зовут?

– Клава.

– Так звали мою бабушку, она умерла три года тому назад. Сейчас мы живем вчетвером – мама, папа, я и дед. А у тебя, Клава, большая семья?

– Мы уже перешли на «ты»?

– Если ты против...

– Ладно, давай на «ты». «Выкать» такому нахалу даже смешно, – сказала я и поняла, что опять перегнула палку. – Нет, семья у меня небольшая. Я, Васька, в смысле – кот, и бабушка.

– Клава, а где ты живешь? Нет, на кофе я напрашиваться не буду. На чай тоже...

– А в чем же тогда дело? Ты решил соригинальничать? Попросишь свежевыжатый сок или минеральную воду без газа, так?

– Клава, наверное, тебе неловко в таком пальто идти... Надо бы все-таки взять такси...

– Александр, не парься, я уже пришла. Вот здесь мы и живем с бабушкой. – Я решила, что на сегодня пора сворачивать общение, и остановилась около первого попавшегося дома.

– Клава, подожди! – крикнул Жупанов, когда я взялась за ручку подъездной двери. – Мы еще с тобой увидимся?

– Знаешь, Саша, наша встреча уже оставила в моей душе неизгладимое впечатление. – Я многозначительно посмотрела на грязное пятно на светлой ткани. – Не думаю, что вторая будет интереснее. Прощай!

– Завтра, в шесть часов вечера, я буду ждать тебя около памятника влюбленным, – на одном дыхании выпалил Жупанов.

– Это еще зачем?

– Я назначаю тебе свидание и надеюсь, что ты придешь. Ты придешь?

– Не знаю. Если мне захочется, чтобы кто-то испортил мне настроение, то ты будешь в этом списке первым, – сказала я и вошла в подъезд. Поднялась на второй этаж и посмотрела в окно. Аспирант все еще стоял у подъезда, словно ждал, что я вернусь. Разумеется, я не собиралась бежать за ним вдогонку, а чуть погодя, когда он скрылся из виду, отправилась к Алине, жившей в соседнем доме.

Нечаева с интересом выслушала рассказ о моих «любовных» достижениях, но от комментариев воздержалась. Она положила на стол кипу каких-то бумаг и деловым тоном сказала:

– Полина, есть одна очень интересная тема. Ты что-нибудь слышала о нанотехнологиях?

– Слышала, – я вспомнила о мужских трусах, изготовленных по этой технологии и повышающих потенцию.

– Так, значит, мне перебежали дорожку. Я две недели пыталась до тебя достучаться, а ты сразу же отводила разговор в сторону! При Ольге я не стала говорить о нанотоварах, ей сейчас не до этого. Собралась было ввести тебя в курс дела, но оказалось, что тебя уже просветили на этот счет. Скажи, ты уже получила индивидуальный номер покупателя? – Алина явно забыла, что сама мне о трусах рассказала, и решила, что я поддалась на чьи-то чужие уговоры.

– Нет, и даже не собираюсь.

– Значит, с тобой неправильно разговаривали, и у меня все же есть шанс приобщить тебя к этому бизнесу, – обрадовалась Нечаева.

– Ты хочешь, чтобы я торговала трусами с этими, как их там... вспомнила – биофотонами?

– Почему только трусами? Ассортимент нанотоваров достаточно широк. Лично я уже вовсю пользуюсь насадкой для душа с нанорудой и пью исключительно из наностакана.

– И как эффект?

– Сногсшибательный, – призналась Алина.

– В чем же он проявляется?

– Вода в наностакане уже через десять минут становится «живой». Если пить такую воду каждый день, то можно избавиться от многих хронических заболеваний и даже похудеть. Я уже два килограмма двести граммов сбросила. А нанодуш способствует омоложению кожи, – Нечаева погладила себя по щеке, – и еще он заряжает энергией. Я горы способна свернуть!

– А меня и обыкновенный душ заряжает энергией.

– Поля, все познается в сравнении. Купи насадку с нанорудой, прими душ, и поймешь, в чем разница.

– Не куплю.

– Ладно, жадина! – сказала Алинка, заговорщически улыбнувшись. – Думаешь, зачем я тебе это все рассказываю?

– Чтобы вовлечь меня в свой сетевой маркетинг – или как покупателя, или как продавца.

– Я бы от этого, конечно, не отказалась, но, вижу, ты не настроена поддержать меня на этом поприще. Ничего, я на тебя, Полина, не обижаюсь. Напротив, хочу тебе помочь с Жупановыми.

– Каким же образом, интересно?

– Шурик, если я не ошибаюсь, физик, так?

– Да, медички в «Приват-меде» так говорили, – сказала я и поняла, к чему клонит Алина. – А ты права, наверное, нанотехнологии должны его заинтересовать... Будет о чем поговорить на первом свидании. Разговор на эту тему определенно придаст нашей завтрашней встрече налет романтики.

– Не язви, а лучше слушай меня внимательно, если сама практическую выгоду не видишь. Физик-аспирант должен понимать, какую практическую пользу приносят нанотехнологии! Конечно, я не надеюсь, что Шурик сам будет заниматься распространением этой продукции, но он может рассказать о ней своим родителям. Представляешь, Полина, как было бы здорово сделать в «Приват-меде» точку по реализации нанотоваров! – Алина уставилась в потолок, наверное, мысленно калькулировала будущие прибыли.

– Не представляю.

– Это потому, что ты пока не знакома с номенклатурой. Вот, посмотри буклет, – Алина подвинула ко мне брошюру. – Все эти товары обладают целебными свойствами, поэтому не будет ничего удивительного в том, что они станут быстро продаваться в клинике Жупанова. Люди приходят туда за здоровьем и красотой, а им предлагают, например, наноноски. С виду они выглядят как обычные, но лечат.

Я заглянула сначала в буклет, потом в прайс. Пара чудо-носков стоила около тысячи рубликов.

– Ну, при такой их стоимости они должны не только от потливости избавлять, но и плоскостопие лечить, – снова съязвила я.

– Они и лечат, – на полном серьезе ответила Алинка. – Кому плоскостопие выправляют, а у кого и пяточные шпоры уменьшают, вплоть до полного их исчезновения. Про массажный эффект и уничтожение грибка я уж молчу. Это вчерашний день.

– Да, широкий спектр действия, – согласилась я, все еще до конца не осознавая, что такое на самом деле возможно. – Алина, но как носкам это удается?

– Что же ты хочешь? Нанотехнологии!

– Сильно. – Я попыталась вспомнить из школьного курса физики хоть что-нибудь об этой чудо-технологии, но не смогла. Может, нас этому не обучали? Оставалось верить Нечаевой на слово.

– Если дело выгорит, то проценты, причитающиеся мне за реализацию товара, я согласна отдать Ольге на операцию. Мне хватит начисленных очков и бонусов за развитие сети.

– Твое бескорыстие заслуживает уважения. Но, видишь ли, Алина, я не уверена, что в клинике «Приват-мед» станут предлагать пациентам эту твою номенклатуру.

– Почему? – искренне удивилась Нечаева.

– Слушай, не тупи! Этот бизнес пойдет в ущерб их основной деятельности. Вот, смотри, – я тыкнула пальцем в прайс, – нанобелье для коррекции фигуры стоит в десять раз дешевле липосакции.

– Это же хорошо!

– Для кого-то, возможно, и хорошо, но не для Жупановых. У них же прибыли уменьшатся! А знаешь, как они за каждого клиента цепляются? Ну разве что капканы не расставляют.

– Прибыли уменьшатся? Знаешь, я об этом как-то не подумала. – Алина схватилась за голову. Ее грандиозный бизнес-проект сразу же оказался на грани краха. Несколько минут моя подруга просидела молча, потом сказала: – Поля, я пошевелила мозгами и поняла, что одно совсем не мешает другому. Кому противопоказано хирургическое вмешательство, тому можно тот или иной нанопродукт предложить. Для постоперационной реабилитации нанотовары тоже сгодятся.

– Да, Алина, наверное, «живая» вода из наностакана и правда действует. Тебе в голову пришли толковые мысли. Можно попытаться осуществить это на практике. Какая разница, как выкачивать из Жупановых деньги на операцию Ольге? Если нанотехнологии в этом помогут, то я только за... Скажи, а вот пальто очистить от грязи с ее помощью можно?

– Увы, – Нечаева развела руками. – Но я могу одолжить тебе что-нибудь из своих вещей, чтобы ты добралась до дома. Полька, ты бы уж что-нибудь постарее для этого трюка подобрала. Мне кажется, пальто даже в химчистку не примут. Или ты хочешь, чтобы Шурик тебе три цены за него компенсировал?

– Да не ношу я это пальто уже два сезона. А чтобы собрать сумму, необходимую Ольге для пластической операции, надо целый взвод девушек уронить в грязь. А лучше – роту. Я упала не из корыстных соображений, а в... в «гуманитарных» целях. Хотела завести знакомство. И мне это удалось!

Глава 5

Памятник влюбленным появился в Горовске позапрошлым летом. Его установили на площади перед отреставрированным Дворцом бракосочетания. Купидон, пронзивший своими стрелами сразу два сердца – юноши и девушки, полюбился всем, даже людям, бывшим идейными противниками института брака. Немало коварных любовных интрижек начиналось именно здесь. Сама грешу этим не в первый раз.

Жупанов стоял около памятника, торжественно сжимая в руках букет хризантем и выжидающе сканируя взглядом окружающее пространство. Эта милая картинка пробудила во мне мимолетное чувство стыда. Вдруг Шурик действительно в меня влюбился? Мне ведь предстоит безжалостно разбить его сердце вдребезги. Вдруг второго удара этот орган больше не выдержит? Лично мне Жупанов-младший ничего плохого не сделал. Даже заляпанное грязью пальто – исключительно на моей совести. Но такова его печальная участь – отвечать за грехи родителей.

Я наблюдала за Александром через тонированные стекла своего «Мини Купера» и ждала, насколько у него хватит терпения. Романтический запал спал минут через пятнадцать. Взгляд уже не искал мою приближающуюся фигуру, а стал все чаще фиксироваться на наручных часах. Букет был опущен вниз. Неужели рука уже устала его держать? Слабак! Но для научного работника физическая сила – не главное. Ладно, еще пять минут, и можно будет осчастливить аспиранта.

Завернув за угол, я поставила машину на парковку около супермаркета и неторопливо направилась к памятнику. Жупанов заметил меня в самый последний момент и ожил. Его радость была вполне похожа на настоящую.

– Здравствуй, Клава, это тебе, – Шурик, немного смущаясь, протянул мне букет.

– Хризантемы... Я обычно такие цветы на могилу моих родителей приношу.

– Извини, сейчас уже не лето, не сезон для других цветов.

– Правда? А я думала, что розы выращивают в теплицах круглый год. Ладно, возложим хризантемы к памятнику, в качестве взятки Купидону. Пусть пронзит чье-нибудь сердце стрелой в нужное время и в нужном месте. – Я небрежно бросила букет к гранитному монументу. – Ну что, Саша, какая программа на этот вечер?

– Погода вроде хорошая... Прогуляемся?

Ясно: на интим он по-прежнему не настроен, поэтому будет водить меня по промозглым горовским улицам. Все как с медичкой Таней.

– А идеи поинтереснее тебе генерировать не удалось?

– Ну, можем зайти в кафе, – тут же нашелся Жупанов.

«Готов немного потратиться, это уже хорошо». Сделав про себя этот обнадеживающий вывод, я спросила:

– Александр, а ты не боишься, что я заведу тебя в самый дорогой ресторан Горовска?

– Нет. Почему я должен бояться? Там что, бандиты собираются?

– Не в этом дело. Ты ведь, кажется, студент, а не бизнесмен, – я полупрозрачно намекнула на платежеспособность своего кавалера.

– Я не студент, а аспирант, – поправил меня Шурик. – Кроме того, я преподаю физику в институте.

– Значит, на пиццу с пивом твоей наличности хватит?

– Клава, неужели ты пьешь пиво? – Шурик искренне удивился, и правильно сделал. На самом деле я пиво терпеть не могу.

– Не только. Хорошей водкой тоже не побрезгую.

– Снова прикалываешься?

– Почему? Говорю на полном серьезе.

Врала, естественно. Пить водку на первом свидании – это пик авантюризма, тем более если потом придется садиться за руль. А мне придется.

– Клава, ты ведь на самом деле не такая, но почему-то хочешь показаться хуже, чем есть на самом деле.

Я действительно была не в меру колкой, но это Шурику только во благо пойдет. Пусть знает наперед, что я – не подарок, и не питает иллюзий.

– Саша, а ты, оказывается, знаток женской психологии! Хотя ловеласам без этого нельзя. К каждой женщине нужен особый подход.

– Да никакой я не знаток женской психологии и не ловелас, просто... просто мне показалось, что ты ведешь себя неестественно.

– Ты прав, я немного стесняюсь. Все-таки первое свидание, практически с незнакомым человеком. Вот я и жду в каждом твоем слове подвох.

– Да нет никаких подвохов в моих словах, и быть не может! А вот тебя стеснительной не назовешь.

– Ладно, Саша, давай сменим тему.

– Давай, – охотно согласился Шурик. – Клава, тебе нравится группа «Презент-коктейль»?

О, свидание с Таней не прошло даром! По крайней мере, ее музыкальный ликбез удался. Аспирант-физик начал разбираться в поп-музыке. Эта девушка обладает определенными талантами. Мне надо ее остерегаться. Какая-никакая, но конкурентка.

– Как ты сказал? «Презент-коктейль»? Никогда о такой группе не слышала, – снова соврала я, хотя не знать ее хитов мог только глухой или зацикленный на физике.

– Правда? – искренне удивился Жупанов. – Они недавно записали новый альбом. «Жесткий диск» называется.

– Оригинальное название, но я, правда, его ни разу не слышала.

– Странно... Все их песни обладают потенциалом навязчивого шлягера. Знаешь, группа «Презент-коктейль» образовалась совсем недавно, весной этого года, в ее состав входят две девушки и три молодых человека. Все они – финалисты одного музыкального конкурса. Между прочим, у них музыкальное образование. – Шурик стал вдохновенно просвещать меня на тему, в которой сам совсем еще недавно плавал, как студент-двоечник на экзамене. Не иначе, Жупанов почерпнул эти знания в Интернете. – Клава, неужели не слышала ни одной песни в исполнении этой группы?

– Не слышала. Удивлен? – спросила я, и в моей сумке зазвонил мобильник.

Алинка, назола, ведь знает же, что у меня свидание, но все равно звонит! Ну надо же было так подставить меня!

– Клава, если я не ошибаюсь, то это как раз хит «Презент-коктейля», – заметил Саша.

– Правда? А я понятия не имела, кто это поет. Извини... Алло!

– Полиночка, привет, извини, что отвлекаю. Просто я хотела тебе о нанотоварах напомнить, – ангельским голосочком пропела моя подружка, – ты ведь наверняка об этом забыла. Я же тебя знаю!

– Спасибо, я это учту, – ответила я и убрала телефон в сумку. – Бабушка. Предупреждает, чтобы я допоздна не задерживалась.

– Значит, ты поставила эту мелодию на звонок бабушки, но не знала, кто ее исполняет? Бывает, – сказал Саша, и я поняла, что он купился на мою ложь. – Я сам об этой группе только недавно узнал, хотя сто раз эту песню слышал.

Далее разговор не клеился, точнее, Жупанов не мог больше его поддерживать. Иссякли точки соприкосновения. Пришлось взять инициативу в свои руки и брякнуть без всякой предварительной подготовки:

– Саша, скажи, а что ты знаешь о нанотехнологиях?

Жупанов посмотрел на меня с уважением, но не стал тут же грузить теорией, сказав скромно:

– Ну, это, конечно, не моя тема...

– Как не твоя? Ты же физик!

– Понимаешь, Клава, нанотехнология – это междисциплинарная область фундаментальной и прикладной науки и техники, – Шурик не замедлил проявить свою компетентность в этом вопросе. – А что именно тебя интересует?

– У меня вопрос скорее практического плана. Могут ли носки, изготовленные с применением нанотехнологии, излечить человека от грибка, плоскостопия и пяточных шпор? – осведомилась я и тут же поняла, как нелепо прозвучал мой вопрос.

– А ты сама что думаешь? – Жупанов еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Говорят, что с помощью этих самых нанотехнологий в различные продукты включаются биофотоны, которые оздоравливающе действуют на организм человека. Носки – на ноги, а шапка, как ни странно, на голову.

– Клава, я не пойму, ты серьезно все это говоришь или снова прикалываешься?

– Прикалываюсь.

– Я так и понял, хотя мне уже приходилось слышать о чем-то подобном, – Жупанов смущенно потупил взгляд.

«Уж не о трусах ли? – я усмехнулась, вспомнив разговор двух медичек. – Неужели они быстренько воплотили свою угрозу на практике, подсунув Раисе Васильевне нанотрусы для ее сына? Может, он их уже носит?»

– Ну, если ты считаешь, что все это ерунда, то я тебе верю.

– Нет, Клава, за нанотехнологиями, конечно, очень большое будущее, но пока в нашей стране ничего подобного не производится.

– У нас – нет, а вот Китай в этом вроде бы преуспел.

– Китай? – скептически переспросил Шурик. – Насколько мне известно, мировые лидеры в этом вопросе – Япония и США. В России разработки тоже ведутся.

– Ясно, значит, все эти носки и шапочки с биофотонами – блеф сетевых маркетологов.

– Клава, ты должна знать, что фотон – это частичка света. Вот скажи, можно ли частичку света удержать в носках или в какой-либо другой одежде?

– Ну, нет так нет...

– Скорее всего, так. Хотя надо почитать кое-какие научные статьи...

– То есть ты все же допускаешь, что наноноски, полезные для здоровья, существуют?

– Говорю же, это не моя сфера научной деятельности, – Жупанов сделал озабоченное лицо, – но ты меня заинтриговала. Я точно знаю, что биометрические загранпаспорта изготавливают с применением нанотехнологий... А вот носки... Я обязательно попробую что-нибудь разузнать об этом. Честно говоря, мне даже неловко, вдруг я не знаю того, что известно людям, в принципе, далеким от науки? Кстати, Клава, я до сих пор не знаю, чем ты занимаешься – работаешь или учишься?

– Знаешь, я как раз очень далека от науки, и меня очень легко запугать разными специфическими терминами...

– Прости, если я тебя обидел.

– Попробую. – Я остановилась, демонстративно закрыла глаза, потом открыла. – Да, простила.

– Клава, ты не перестаешь меня удивлять.

– Даже и не думала этого делать.

– И все-таки, чем ты занимаешься?

– Работаю.

– Где, если не секрет?

– Я сотрудничаю с редакцией одного столичного журнала. – Из вредности характера мне захотелось снова пробудить его не слишком приятные московские воспоминания. – Понимаешь, некоторые москвичи хотят знать, как живут люди в глубокой провинции, чем там дышат. Мы для них – как люди с другой планеты, находящейся совсем на другой ступени цивилизации. Моя задача – разрушить этот стереотип.

– А мне жизнь в Москве не понравилась.

– Почему же?

– Слишком большой город. Много времени уходит впустую, чтобы добраться с одного конца Москвы в другой. А вот и пиццерия. Ты, кажется, хотела пиццу с пивом? Честно говоря, никогда не пробовал одно с другим. Может, это действительно вкусно?

– В другой раз попробуешь. Меня на сладенькое потянуло.

– Ладно, тут за углом есть детское кафе «Сказка».

– Ты думаешь, во взрослых заведениях нет в меню сладких блюд?

– Есть, наверное. Клава, а что с твоим пальто?

– Выбросила.

– Его не захотели принять в химчистку?

– Принять-то согласились, но вот никаких гарантий, что выведут пятно, не дали. Я решила, что выбросить – дешевле.

– Мне очень жаль... Я до сих пор не пойму, как такое могло получиться.

– Ладно, Саша, я, пожалуй, пойду домой. Спасибо за романтический вечер. Пока он ничем не омрачен, нам надо расстаться.

– Клава, а как же кафе и сладкое?

– Расхотелось.

– Я тебя чем-то обидел? Наверное, все дело в пальто.

– Нет, что ты, просто не хочу бабушку надолго одну оставлять.

– Клава, – Саша робко взял меня за руку. – Я хочу пригласить тебя завтра...

– В кино, на мультики?

– Нет. К себе домой.

Обалдеть! Вот это прорыв в мировоззрении! Не иначе, трусы с биофотонами действуют.

– Александр, за кого ты меня принимаешь? Я к тебе домой не пойду. Даже не настаивай.

– Клава, ты меня неправильно поняла, – смущенно промямлил аспирант. – Мы там будем не одни...

– А кто еще? – робко уточнила я.

– Мама, папа и дед. У него день рождения.

– Ты думаешь, я куплюсь на такой примитив?

– Клава, я не вру. У нас завтра на самом деле маленький семейный праздник, и я подумал, что это хороший повод познакомить тебя со своими родственниками.

– А я думаю, что это – ловушка для наивной девушки. Ой, Александр, я чувствовала, что ты опасный тип! Знаешь, чего я больше всего в жизни не люблю?

– Чего?

– Лицемерия! Другой бы прямо сказал: Клава, я хочу познакомиться с тобой поближе... А ты сказку про день рождения любимого дедушки придумал. Не надо спекулировать своими родственниками!

– А я и не спекулирую. Клава, уж не знаю, почему у тебя создалось такое ошибочное мнение обо мне... Но я хочу его исправить.

– Саша, а кто та девушка в красной куртке, которая обозвала меня аферисткой? Может, тебе лучше с ней провести завтрашний вечер? Уж она-то точно не откажется.

– Ах вот, оказывается, в чем дело, – Шурик чуть замешкался, подбирая ответ: – Это Ирина, лаборантка с нашей кафедры, она во все дыры лезет...

– А мне показалось, что ты с ней встречаешься.

– Кто – я?! Она не имеет ко мне никакого отношения.

– Да? А со стороны все выглядело так, будто она имеет на тебя права, причем большие.

– Какие права?

– Ну, тебе лучше знать. Может, ты в любви ей объяснялся, даже жениться на ней обещал?

– Не было этого!

– А со стороны выглядело именно так.

Шурик запоздало опомнился, что у меня действительно был повод для ревности, и сказал:

– Клава, выбрось Ирину из головы. У меня с ней ничего не было и нет... Она мне совсем не нравится.

Я еще немного пообвиняла Сашу в распутстве, а на прощание сказала неопределенно:

– Ну, не знаю, может быть, я и приму твое приглашение. Если со мной ничего не случится... Знаешь, со мной постоянно что-то случается. Вот вчера упала, а если сегодня обошлось без приключений, значит, завтра обязательно произойдет что-то непредвиденное и малоприятное.

– Будем надеяться, что ничего страшного на тебя не обрушится. Я буду ждать тебя здесь в шесть часов, – Жупанов осторожно прикоснулся к моей руке.

Такую неслыханную дерзость позволил себе мой одноклассник Пашка Румянцев, кажется, в пятом классе. Проводил до дома и на прощание взял за руку. Двадцатидвухлетний аспирант повторил его подвиг. Очень трогательно!

Я вырвала руку и, заливаясь густым румянцем, забежала в чужой подъезд. В пятом классе я была раскованнее, чем сейчас. Идиотизм какой-то! Поднялась по ступенькам и посмотрела в окно – уходит. Выждав минут пять, я двинулась окольными путями к своей машине. По дороге в коттеджный поселок, где мы жили с дедом, я мысленно ласкала свое самолюбие. Ну еще бы – мне удалось то, чего не удалось ни Тане, ни Ире, ни другим охотницам за достатком и будущей славой нобелевского лауреата! Я тронула сердце неприступного Александра, и он сразу же захотел познакомить меня со своими родителями. Это значит, что у него по отношению ко мне самые серьезные намерения.

А не слишком ли я обольщаюсь? Рука-то у Шурика была холодная, да и в глубине его карих глаз таилось отчуждение... Кажется, Жупанов не так прост, каким выглядит на первый взгляд. Пока мне не удалось найти лазейку в его внутренний мир. Если у Александра и есть серьезные намерения, то совсем не те, о которых я подумала сначала. А что, если этот несчастный аспирантик решил меня использовать? Как? Да очень просто. Мамочка достала Шурика разговорами о том, что в его возрасте уже можно и нужно встречаться с девушками, даже принялась подсылать ему свои кандидатуры. Ничего хорошего из этого не вышло, Сашка не смог ни на ком остановить своего внимания. Раиса Васильевна недовольна, ворчит и ворчит. Но как легко и просто порадовать маму, предъявив ей свою избранницу! Пусть это случайная девушка без серьезных перспектив. Но материнское сердце успокоится.

Если все так и есть, то даже лучше, не придется терзаться угрызениями совести.

Ну, Жупанов, ты думаешь, что я стала частью твоего коварного плана? Очень глубокое заблуждение. На самом деле это ты – часть моего большого плана! Завтра я войду в твою семью и познакомлюсь с пластическим хирургом, изуродовавшим лицо Ольге Владимирцевой. Беда придет к нему, откуда он ее не ждал!

Глава 6

Утром мне позвонил Курбатов и сказал:

– Полина, у меня есть для тебя кое-какая информация. Разговор не телефонный, поэтому подъезжай к моей конторе. Позвонишь, я выйду к тебе и все расскажу.

– Хорошо, дядя Сережа, я буду у вас через часок.

Через час Сергей Дмитриевич подсел в мой «Мини Купер» и спросил первым делом:

– Как поживает Аристарх Владиленович? Когда я последний раз разговаривал с ним по телефону, он был в каком-то упадке. Захворал?

– Нет, со здоровьем у него все в порядке, – я постучала по деревянной отделке передней панели. – Просто неделю назад дедуля оставил в казино очень крупную сумму, но самое страшное – он понял, что стал жертвой налапников.

– Обидно. Значит, Аристарх Владиленович в депрессии?

– Уже вышел из нее. На днях Ариша отыгрался и теперь чувствует себя превосходно. Шутит, дает советы...

– Что ж, я рад за него, – сказал Сергей Дмитриевич, явно затягивая с интересующей меня информацией.

– Дядя Сережа, вас что-то напрягает?

– Полина, а дед в курсе, чем ты сейчас занимаешься?

– Конечно. У меня нет от дедули никаких тайн.

– Ну, тогда мне будет спокойнее. А то действовать за спиной Аристарха Владиленовича мне как-то не хочется, – проговорил Курбатов, глядя мне прямо в глаза. Убедившись, что я не вру, Сергей Дмитриевич продолжил: – В общем, так, покопался я в архивах нашего ведомства, узнал, что оба интересующих тебя персонажа – в прошлом военные врачи, и связался на всякий случай с нашим военкомом. Он мой старинный приятель, поэтому получить дополнительную информацию мне не составило особого труда.

– Так, и что вы узнали? – поторопила я.

– Ничего темного в жизни Андрея Александровича, похоже, не было. Закончил военфак областного медицинского института, сначала служил на Дальнем Востоке, потом в Свердловской области. Никаких нареканий в его личном деле нет, но и наградами он тоже небогат, только юбилейные медали. – Курбатов потер лоб, вспоминая информацию. – К сорока пяти годам Жупанов дослужился только до майора. Затем ушел в отставку, вернулся в родной Горовск и устроился хирургом в районную поликлинику. Проработал там несколько лет, потом уволился по собственному желанию и примерно через полгода открыл небезызвестную тебе клинику пластической хирургии.

– Это все? Скучноватое начало какое-то.

– Согласен, скучное. Как-то не заладилась военная карьера у Жупанова. Но так бывает: сидишь на одной должности, а другие, молодые да ранние, через головы прыгают. Соответственно, звездочки на их погоны так и сыплются. У военных ведь звание от должности зависит. А хороших должностей мало. Конкуренция большая. А Жупанов, похоже, не из прытких. У него и на гражданке не было никакого роста – столько лет просидел в кабинете хирурга в районной поликлинике. Другой бы мог за это время и завотделением стать. Не секрет, что мужчин в поликлиниках мало, их всегда продвигают наверх.

– Да, дядя Сережа, как-то все это странно. У Жупанова – все признаки неудачника. Поначалу все шло ни шатко ни валко, и вдруг такой бизнес-скачок... Но что он вообще знает о пластических операциях? – я пребывала в недоумении. – Не думаю, что в армии у него была богатая практика в этом направлении. Разве что жены офицеров от безделья чудили, меняя носы и губы. Да и в поликлинике, скорее всего, дело дальше удаления бородавок не шло. Дядя Сережа, а что вы об этом думаете?

– Я могу только предположить, что после увольнения из поликлиники Жупанов прошел переквалификацию, точнее, надеюсь на это. Но таких сведений у меня нет. Впрочем, его квалификацией можно в «Приват-меде» поинтересоваться.

– Там только лицензия на частную медицинскую практику. Вывешена для всеобщего обозрения.

– Возможно, нужный документ висит в рамке под стеклом в его кабинете.

– Я попробую это выяснить. – Я подумала, что надо спросить об этом у Малининой, которая моет полы в кабинете главврача. – Ладно, а что там с начальником нашего горздрава?

– Кирюшкин в прошлом тоже военный хирург, но его биография гораздо интереснее, чем у Жупанова. По окончании того же института Роман Афанасьевич получил направление в госпиталь нашего военного округа. Карьера Кирюшкина шла стремительно. Каждый год он получал очередное звание, пока в девяносто шестом году военная прокуратура не возбудила против него уголовное дело. Майора медицинской службы Кирюшкина обвиняли в халатном отношении к своим обязанностям, повлекшем за собой смерть человека. А если проще, то он, будучи дежурным хирургом, не оказал своевременную медицинскую помощь Тарасу Бурдыкину, солдату срочной службы, и тот умер от перитонита.

– Держу пари, что дело было закрыто.

– Ты права, следствие пришло к выводу, что Бурдыкин слишком поздно обратился в свою медсанчасть. А когда его доставили в госпиталь, то воспаленный аппендикс уже прорвался.

– Может, так и было?

– Не уверен. Дело закрыли, но Кирюшкина сразу после этого отправили в горячую точку.

– В Чечню?

– Вот именно. Закрыв пятно на своем мундире орденом, Кирюшкин вернулся обратно в госпиталь. Так сказать, реабилитировался. Вскоре получил очередное звание и вдруг уволился, не дослужив несколько лет до пенсии.

– А это как понимать?

– В личном деле Кирюшкина нет об этом никаких сведений. Написал рапорт на увольнение по собственному желанию, и командование его удовлетворило.

– Неужели у военных такое возможно?

– Сейчас все возможно. Но лично я думаю, что он влип в очередную криминальную историю и оказался перед альтернативой: либо военный трибунал, либо – гуд-бай военная служба и практическая медицина. Во всяком случае, на гражданке Роман Афанасьевич уже никого собственноручно не оперировал, а занимал исключительно руководящие посты. Сначала был заместителем главврача горовской больницы номер два, по хозчасти, потом перешел в горздрав начальником отдела лекарственного обеспечения, а через год возглавил эту контору.

– Да уж, несмотря на прерванную военную службу, неудачником Кирюшкина не назовешь. Этот человек умеет делать карьеру! Полная противоположность Андрею Александровичу. Роман Афанасьевич где-нибудь пересекался с Жупановым по службе?

– В том-то все и дело, что никаких точек их соприкосновения я не обнаружил. Конечно, оба – уроженцы нашего города, и тот и другой окончили одно и то же учебное заведение, но Кирюшкин старше Жупанова почти на шесть лет. Когда второй только поступил в институт, первый уже проходил ординатуру. Служили они в разных местах, но на гражданке оказались примерно в одно время. Когда Роман Афанасьевич стал начальником горздрава, Андрей Александрович уволился из поликлиники...

– Это может быть случайным совпадением, а возможно, как-то взаимосвязано. Вдруг Жупанов только и ждал благоприятного момента, чтобы заняться пластической хирургией? Не думаю, что в его случае получить лицензию было бы очень просто. А вот когда Кирюшкин занял свой нынешний пост, такой счастливый случай и подвернулся...

– Не исключено, – согласился со мной Курбатов. – Прошлое у этого товарища темное. По своему опыту могу сказать, что с людьми подобного рода всегда можно договориться о чем-то незаконном.

– Либо взятка поможет, либо шантаж, – умно заметила я.

– Правильно мыслишь, – похвалил меня Сергей Дмитриевич. – Один из этих двух рычагов давления обязательно сработает. Как поступил Жупанов, нам пока не известно.

– Да уж, без содействия Кирюшкина бизнес у Жупанова не пошел бы. Чувствую, Роман Афанасьевич ему не только с лицензией помог, но и сейчас спускает на тормозах все его профессиональные ошибки. Не удивлюсь, если статистика неудачных операций в клинике «Приват-мед» очень высокая. По крайней мере, я только начала этим заниматься, но уже узнала о двух таких случаях.

– Поля, ты мне говорила только о женщине с обезображенным лицом. А кто еще пострадал?

– Один боксер. Хотел свой разбитый нос восстановить, а в результате оказался в коме. Сейчас его жизнь висит на волоске. – И я рассказала о том, как Жупанов перевел стрелки на тренера.

– Да, я слышал про Рассомахина, только не знал, что операция, после которой он не пришел в себя, была пластической. Талантливый был мальчик, я сам его на ринге видел. Просто зверь!

– Был зверь, а теперь – овощ. Лежит вторую неделю в коме.

– Такого парня сгнобили! Уроды!

– Дядя Сережа, Жупанов все валит на тренера. – Я рассказала про допинг, который вкупе с наркозом привел к трагедии.

– Не нравится мне все это... Хорошо, хоть моя супруга отказалась от своей затеи. А то ведь дня не проходило, чтобы она мне про пластику не говорила. Я едва не согласился, чтобы она себе лицо подтянула. Страшно подумать, что могло бы случиться! Ничего, она теперь себе кремов накупила и об операции больше не заикается. И это благодаря тебе, Полиночка. Конечно, очень хорошо, что ты взялась разворошить это осиное гнездо – «Приват-мед», но как бы эти осы тебя саму не покусали.

– Дядя Сережа, я буду очень осторожна.

– Надеюсь. Полина, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. А сейчас извини, мне пора возвращаться в свой кабинет.

– Да, конечно, не буду вас больше задерживать.

* * *

Жупанов прогуливался около подъезда, ставшего «моим» по методу случайного выбора. На часах было только без пятнадцати шесть. Ну надо же, какой нетерпеливый! Пришел раньше назначенного срока, и я не успела проскользнуть в подъезд. Погода была отвратительной, что вполне характерно для поздней осени. Поэтому тянуть время я не стала.

– Привет! – сказала я, тихонько подойдя к Жупанову со спины. – Саша, а ты что здесь делаешь? Только не говори, что случайно шел мимо.

– Нет, я здесь не случайно. Клава, мы же договорились с тобой здесь встретиться и пойти потом ко мне. У моего деда сегодня день рождения, – смущенно напомнил продрогший аспирант. – Неужели ты забыла?

– Действительно, ты что-то говорил мне про дедушкин день рождения, но в круговерти будничных забот я как-то позабыла об этом. Хорошо, что домой рано вернулась. Иначе ты мог бы простоять здесь еще часа полтора или даже два. Замерз?

– Не очень. Клава, ты правда забыла о моем приглашении? – уточнил Александр, но я в ответ лишь пожала плечами. – Наверное, у тебя были очень важные дела...

– Да, так и есть.

– Клава, нам надо обменяться номерами сотовых телефонов. Мало ли что...

– Ладно, диктуй свой номер. – Я достала мобильник с двумя симками, одна из которых была зарегистрирована на подставное лицо.

Александр продиктовал шестизначный номер своего мобильника. Ну надо же, не длинный федеральный, а городской! Солидно! У меня на крючке крупная рыба, а не какая-то плотва. Я нажала на кнопку посыла вызова и сказала:

– Мой номер у тебя высветился. Ладно, Саша, ты мне на днях позвони. А сегодня я что-то очень устала. Понимаешь, встречи, интервью... Ты иди, а то замерзнешь, простудишься.

– Как на днях позвонить? – опешил Шурик. – На сегодня у меня были планы... Ты не можешь так со мной поступить! Я уже дома сказал, что приду не один. Клава, это нечестно! Ты вчера обещала составить мне компанию. Мои родители горят желанием с тобой познакомиться.

Кажется, верны мои догадки. Санек решил успокоить мамочку, чрезмерно пекущуюся о его личной жизни, предъявив ей меня в качестве своей девушки. Нахал! Но мне придется смириться с тем, что он будет меня использовать, как живой щит, от натиска собственных родителей. Для порядка я еще немного поломалась, поязвила, а потом сказала:

– Ладно, почему бы мне и не разнообразить свои унылые диетические будни праздничным меню? Ты где живешь, далеко отсюда?

– Нет, пятнадцать минут пешком или две, нет, три остановки на автобусе. Поедем на автобусе?

– Нет, лучше прогуляемся. Терпеть не могу давку в общественном транспорте.

Сначала мы шли молча, потом Шурик сказал:

– Клава, признаюсь, вчера ты поставила меня в очень неловкое положение.

– Да, прости, с цветами вышло некрасиво. Ты на них потратился, а я...

– Нет, я не о хризантемах. Если эти цветы навевают на тебя грустные воспоминания, то действительно ни к чему было оставлять их себе. Просто я еще не знал, что ты предпочитаешь розы. Я хотел сказать о другом – о нанотехнологии. Оказывается, это чертовски интересная тема!

«Значит, я поставила тебя своим вопросом в положение недоумка», – усмехнулась я, а вслух скромно поддакнула:

– Да, конечно.

– Подумать только, человек научился работать с частицами размером менее 100 нанометров! – в глазах аспиранта появился блеск одержимости. – Представляешь, американские ученые создали нановзрывчатку, способную порождать сверхзвуковую ударную волну, которая может доставлять лекарства в раковые клетки, не повреждая здоровые!

– Честно говоря, не представляю. Для меня это темный лес. Лучше скажи мне прямо – наноноски, излечивающие плоскостопие и пяточные шпоры, существуют?

– Насчет носков я ничего не узнал. Зато теперь я в курсе, что российским ученым тоже кое-что удалось. Они разработали нанокомпозитное покрытие, обеспечивающее антикоррозийную стойкость металлов...

Первую порцию этой пищи для ума я съела, но едва не подавилась. Следующая точно встанет мне поперек горла. Нет, все-таки Таня была права, он – чистейший ботаник! Я бы добавила – редкостный зануда! Стоит в его мозгу появиться новым знаниям, как он тотчас выставляет их напоказ. Ну кто еще будет развлекать девушек такими заумными речами?

– Саша, все это, конечно, очень интересно, но жаль, что ты о достижениях китайцев ничего не разузнал.

– Дались тебе их наноноски! – разозлился аспирант.

– Тебе этого не понять.

– Клава, а ты попробуй объяснить, почему надо непременно лечить ноги этими сомнительными носками, а не традиционными методами? – с раздражением сказал Жупанов.

– Все очень просто: моей бабушке уже ничто не помогает. Она где-то услышала о носках с биофотонами и попросила меня их достать. Я, конечно, не слишком поверила в их чудесные свойства, поэтому и решила у тебя проконсультироваться.

– Ах, вот в чем дело! – мое объяснение вполне удовлетворило Жупанова. На этом наша ученая беседа о нанотехнологиях была закончена. – Собственно, мы уже пришли. Вот здесь мы и живем.

Шурик махнул рукой в сторону красно-желтой кооперативной высотки, построенной в прошлом году.

– Говорят, в этом доме одни бизнесмены живут. Хоть бы предупредил, что ты не просто из приличной семьи, а из сливок нашего общества! Я бы лучшее платье надела, сходила бы к визажисту, маникюрше...

– Клава, ни за что не поверю, что у тебя есть какие-то комплексы.

– Есть, ты даже не представляешь, сколько их у меня.

– Не волнуйся, никто у нас дома тебя не обидит. Родители у меня простые... Мама – бухгалтер, папа – врач, а дедушка – бывший военный. – Саша несколько упростил свою родословную, но даже глазом не моргнул.

– Слушай, а ведь я без подарка. Неудобно как-то...

– Нормально. Я деду еще с утра подарок подарил.

– Да? Ну, тогда я совершенно спокойна. Тем более что вкусов твоего дедушки не знаю. Подарила бы ему какую-нибудь ерунду, он бы, чего доброго, обиделся еще...

– Заходи, – поторопил меня Шурик. Кажется, он испугался, что в самый последний момент я передумаю и исчезну.

Мы поднялись на лифте на шестой этаж. Саша открыл дверь своими ключами, дернул на себя ручку и пропустил меня вперед. Я вошла в квартиру и тут же оказалась перед заинтересованными взорами домочадцев. В прихожей по росту стояло все семейство Жупановых. То ли они высматривали нас в окно, то ли вышли на лязг открывающегося замка.

– Здравствуйте! – разом поприветствовала я их всех, собравшихся у входной двери.

Мама, папа и дедушка Шурика глазели на меня как на совершенно невозможное существо, инопланетянку. Кажется, они до последнего не верили, что мальчик познакомит их со своей девушкой. Может, это и было подарком? Тогда они еще не знают, каким дорогим!

– Ну, что молчите? Клава с вами поздоровалась, а вы как в рот воды набрали, – сказал Шурик, скидывая куртку.

– Так вот ты какая, Клавочка, – первой опомнилась Раиса Васильевна, – здравствуй! Очень рада тебя видеть. Мы все рады тебя видеть.

– Добрый вечер! – в один голос сказали Сашин отец и дед.

– Андрюша, поухаживай за девушкой, – Жупанова подтолкнула мужа ко мне, и тот принял у меня пуховик. Оглядев меня с ног до головы, мамаша, похоже, осталась удовлетворена, но пожурила сына: – Саша, ну что же ты так долго скрывал от нас Клавочку?

– Молодец, жених! – дедуля хлопнул внука по плечу. – Самую красивую девушку Горовска отхватил.

– Давайте без этого, – огрызнулся Шурик. – Никто никого не скрывал и не отхватывал. Просто раньше не было повода вас познакомить.

– Ну все, все, – примирительным тоном сказала Раиса Васильевна, – мойте руки и проходите к столу. У меня уже давно все готово.

Уф, фейсконтроль прошел благополучно! Я ведь никогда не побеждала на конкурсах красоты, даже и не участвовала в них. Пока шла сюда, немного мандражировала, но скрывала свои эмоции за колкими шуточками. На подобных смотринах я тоже еще ни разу не была, поскольку ни один молодой человек не переходил в статус моего жениха. А Сашины родители, кажется, уже готовы помолвку нашу отметить. Сомнений нет, Жупановым я понравилась. Раз так, то обрабатывать их будет проще. Для начала я отказалась от язвительной формы общения, оставила ее исключительно для приватных встреч со своим «женихом». Мое дальнейшее поведение не могло бы вызвать никаких нареканий даже у самых рьяных ревнителей этикета. Поначалу Жупановы изо всех сил старались произвести на меня впечатление позитивно настроенных и простых в общении людей.

После первого же тоста именинник принялся рассказывать байки из своей военной жизни. Практически все они сводились к тому, как он и его сослуживцы мерились количеством выпитого спиртного. Интересно, у них вообще было время, чтобы Родину защищать?

– Клава, ты знаешь, что такое восхождение и спуск? – как-то неожиданно спросил меня дедок.

– Наверное, это маршрут альпинистов, – сказала я, и все семейство Жупановых посмотрела на меня так, словно я ляпнула совершеннейшую глупость.

– Нет, Клава, это – тест для настоящих мужчин, – гордо произнес именинник, когда я уже сломала себе всю голову насчет того, что имелось в виду. – Кстати сказать, за этим столом только я один его когда-то прошел. Андрей сошел с дистанции на самом пике, а Сашка и вовсе не пробовал. Но ему простительно, он, по причине слабого зрения, в армии не служил.

Шурик, смутившись, попытался заткнуть прародителю рот:

– Дед, к чему ты этот разговор затеял? Клаве это совершенно неинтересно.

– Отчего же, – возразила я. – Мне очень даже любопытно, что это за тест такой. Может, я об этом статью напишу.

– Статью? – Жупанов-дед самодовольно улыбнулся. – Ну, тогда слушай. В стеклянную пивную кружку наливается пиво. После каждого глотка испытуемого туда доливается водка. «Восхождение» будет закончено, когда жидкость в кружке станет прозрачной, как само стеклышко, то есть водка полностью заменит пиво. Это многим удавалось. А вот «спуск» посложнее будет.

– Если я правильно поняла, то «спуск» – это когда после каждого глотка в водку доливается пиво? – догадалась я.

– Именно так. И заметь, Клавочка, без всякой закуски!

– Да, отец, зря ты стал о своих «подвигах» рассказывать, – заметил Андрей Александрович. – Что Клава о нас подумает?

Дед сделал вид, что не расслышал укор своего сына. Он своим «подвигом» явно гордился и предложил выпить за настоящих мужчин. Никто не возразил.

Я чуть пригубила горькую настойку. Сашка после одной выпитой до дна рюмки тоже только делал вид, что пьет. У пластического хирурга настроение почему-то стало ухудшаться, причем этот процесс с каждой выпитой рюмкой только усугублялся. Неужели это ностальгия по армейским годам, возникшая на фоне отцовских мемуаров?

Что касается Раисы Васильевны, она, напротив, пребывала в радужном настроении. Причем не столько спиртное, сколько мое присутствие за этим столом придало ей мощный заряд веселости и оптимизма. Она то и дело посматривала на меня и таинственно улыбалась.

– Сашка, ну вот почему ты скрывал от нас Клавочку? – уже в которой раз вопрошала она.

– Мама, понимаешь, мы совсем недавно познакомились, – все-таки проговорился Шурик. – Столкнулись на улице.

– Ой, как это романтично! Шли навстречу и вдруг остановились, почувствовав исходящие друг от друга флюиды. Ну, просто Мастер и Маргарита!

– Мама, все было совсем не так, – возразил Шурик. – Вечно ты фантазируешь.

– А как? Расскажи, сынок! Нам всем интересно. Правда, Андрюша?

– Да, – подтвердил папаша, но мне показалось, что он думал о чем-то своем и не слышал вопроса жены.

– Клава, ты не возражаешь, если Саша приоткроет нам завесу этой тайны?

– Нет.

– Так, погодите, давайте сначала выпьем еще по одной, – дед схватился за бутылку.

– В общем, шли мы не навстречу, а перпендикулярно друг другу. Поскольку ни я, ни Клава не изменили своей траектории, то столкновение было неизбежным. Она упала, – изрек Александр голосом, начисто лишенным романтики.

– Ой! – вскрикнула Раиса Васильевна. – Саша, ну какой же ты у меня неуклюжий, просто медведь! Клава, ты не очень сильно ушиблась?

– Нет, только пальто пострадало, пришлось его выбросить.

– Сашка, да как ты мог! – возмутился дед. – Такую красивую девушку не заметил. Я бы такого конфуза ни за что не допустил.

– Сын, смотреть надо по сторонам! Ты, наверное, по мобильнику разговаривал. Вот я лично против этой гарнитуры около уха. Это на мозги влияет. В другой раз и на столб налететь можно. С девушкой он столкнулся...

На Шурика обрушился шквал обвинений. Аспирант стал защищаться от своих доброхотных родственников, пытаясь объяснить им случившееся с позиций физики твердых тел.

– Вы должны понимать: масса моего тела больше, поэтому я остался на месте, а Клава упала.

О том, что эти «твердые тела» наделены еще и душой, Шурик, кажется, забыл. Или даже не догадывался об этом. Может, у него как раз этой души и не было? Зато серого вещества – в избытке.

Телефонный звонок прервал научную трактовку истории нашего знакомства.

– Папа, это, наверное, вас, – сказала Раиса Васильевна и передала ему трубку.

– Слушаю, – бодренько рявкнул Жупанов-дед. – А, Ромашка, ты... Значит, помнишь... Да, сидим, потихоньку, по-семейному отмечаем. А отчего же ты не зашел? Ясно, дела, заботы... Спасибо... Ну, вечной молодости мне уже не видать, а от вечной старости я бы не отказался. У тебя рецепта такого случайно нет? Зачем к Андрею? Да я же не баба, чтобы морщины разглаживать. Пусть остаются для старческого шарма. Я про нутро тебя спрашиваю... Язва шалит, и в печенке колет. Да, свой доктор под боком. А ты зазнался, Роман Афанасьевич, старых друзей стал забывать...

Роман Афанасьевич! При упоминании этого имени меня словно пронзил электрический ток. Конечно же, это Кирюшкин, начальник Горовского горздрава! Он поздравляет Жупанова-деда с днем рождения, а старикан с ним фамильярничает. Зато Андрей Александрович смотрит на отца с тревогой и вслушивается в каждое слово. Раиса Васильевна внешне равнодушна к тому, о чем ее свекор болтает с горовским чиновником, но руки, теребящие салфетку, выдают ее нервозность. Только Шурику этот телефонный разговор малоинтересен, наверное, потому что он не отягощен родительскими заботами. Сидит, налегает на морскую рыбу. Ну еще бы, этот продукт полезен для мозга. Кушай, Саша, кушай!

– Ну хорошо, сейчас передам трубочку Андрею, – сказал дед и протянул сыну радиотелефон через стол.

– Алло! Нет, все без изменений, – обреченно выдавил из себя Андрей Александрович, после чего долго и молча слушал своего телефонного собеседника. Его лицо при этом постепенно искажалось от неистовой злобы. Лоб сморщился в гармошку, нижняя челюсть выдвинулась вперед. – Значит, ты хочешь, чтобы я объяснил тебе? Хорошо, я это сделаю!

Жупанов-отец резко встал из-за стола и вышел из гостиной. Раз он не хотел продолжать разговор прилюдно, значит, его объяснение не было предназначено для посторонних ушей. Вероятно, моих. Но я как раз была заинтересована в том, чтобы услышать продолжение их диалога.

– Саша, где у вас туалет? – тихонько осведомилась я.

– Там, – Шурик махнул рукой в том же направлении, в котором исчез его отец.

Пластический хирург стоял в кухне, лицом к окну. Я бесшумно прошмыгнула за дверь ванной комнаты и вся обратилась в слух.

– Ты меня, Роман Афанасьевич, комиссией не пугай! Лучше о себе и своих бабах подумай. Нет, я тебе не угрожаю, хотя мог бы. Похоже, ты забыл, кто тебя когда-то отмазал! Не забыл? Вот и замечательно! Вот и подсуетись, чтобы никакой комиссии у меня не было. Встреть ее и проводи с миром... Как это – не получится? Уж больно ты пригрелся в своем кресле, зад свой от него лишний раз боишься оторвать! К тому же этот Мухаммед Али, он ведь твой протеже, вот сам и расхлебывай эту кашу. Все, не могу больше на тебя время тратить, все-таки застолье у нас, отца чествуем.

Речь, разумеется, шла о боксере, до сих пор пребывающем в коме. Кого-то его судьба сильно взволновала, раз комиссия из областного центра засобиралась в «Приват-мед». Не иначе, тренер подсуетился. Ближе его никого у Коли Рассомахина нет...

Когда я вернулась к столу, Жупановы тянули свои рюмки к центру, чтобы чокнуться. За что они так дружно собирались выпить, я не узнала. Могла лишь догадываться, что за изменения в личной жизни самого младшего члена семьи.

– Клавочка, расскажи нам о себе, – попросила Раиса Васильевна. – Чем ты занимаешься? Учишься или работаешь?

Я повторила свою легенду, прибавив к ней несколько малозначительных деталей.

– Значит, ты – начинающая журналистка. Ну, наберешься опыта, а потом, возможно, захочешь издавать свой журнал. Клавочка, признайся, ты, наверное, уже не раз представляла себя в роли главного редактора...

– Честно говоря, нет.

– Какие твои годы! Мы вот с Андреем всего несколько лет тому назад занялись своим бизнесом. Поверь мне, дело того стоит!

– А каким бизнесом вы занимаетесь?

– Как?! Неужели Сашка ничего тебе о нас не рассказывал? Это он из скромности. У нас частная клиника пластической хирургии, – похвалилась Раиса Васильевна.

– Да что вы говорите! Я даже не знала, что в Горовске есть такая клиника. Как интересно!

– Ну вам, Клавдия, это простительно, – заметил главврач. – У вас нет никаких эстетических проблем.

Знал бы он, что его ассистентка была на этот счет совершенно иного мнения. Эстетический глазомер Старыгиной забраковал во мне все – нос, губы, уши и грудь.

– Спасибо. Андрей Александрович, я могу как-нибудь взять у вас интервью?

Доктор Жупанов замялся, зато его супруга ухватилась за мое предложение.

– Конечно, можешь, Клавочка. Андрюша скромничает. А ведь ему есть чем похвалиться!

– Рая, ты забываешь, что я не могу называть никаких имен и давать для публикации никаких фотографий. Недаром наша клиника носит название «Приват-мед».

– Да это не страшно, такие острые углы легко обойти. Например, вместо фамилий назвать профессию ваших пациентов. Я давно искала такую тему, которая бы перевернула представление о провинции в глазах российской общественности.

– Неужели в столицах до сих пор думают, что в районных городках, типа нашего, ходят в резиновых сапогах и фуфайках? – спросил Андрей Александрович, впервые взглянув на меня не по-отечески, а по-мужски.

– Ну, что-то вроде того, – ответила я, кокетливо улыбнувшись.

– Эка невидаль – операция в клинике, пусть и пластическая, – встрял в разговор именинник. – Вот операция, удачно проведенная в военно-полевых условиях, это совсем другое дело!

– Папа, а ведь Андрей и такие операции делал. Сколько жизней военнослужащих он спас! Да о нем столько хорошего можно написать, а нам это как раз сейчас очень нужно, – проговорилась Раиса Васильевна, но я сделала вид, что не заострилась на ее последней фразе. – Клавочка, на днях Андрей Александрович обязательно даст тебе интервью...

– Да, с радостью, – подтвердил пластический хирург и тайком подмигнул мне.

Я снова многообещающе улыбнулась ему. Никто не заметил наших тайных знаков.

По настоятельной просьбе матери Сашка отправился провожать меня до «дома». По дороге аспирант грузил меня сложными физическими терминами. Наверное, считал, что преимущество разумного человека перед животным состоит не в наличии мозгов, а в их способности усваивать информацию. Расстались мы с Шуриком по-приятельски, без нежных слов и поцелуев. Никакой поправки на лунный вечер и не вполне трезвое состояние моего ухажера.

Глава 7

В ближайший понедельник мне позвонила Раиса Васильевна, наговорила кучу лестной чепухи, а затем пригласила в клинику, чтобы проинтервьюировать ее супруга. Естественно, я с радостью согласилась, хотя у нас были совершенно разные цели. Жупанова наверняка хотела выставить напоказ все мужнины достижения, а я – побольше выведать о его промахах. Наивностью я не страдала, поэтому не надеялась, что Андрей Александрович станет откровенно отвечать на все мои вопросы. Я рассчитывала на альтернативные источники информации. Даже стены могут проговориться. Особенно если эти стены украшены дипломами. Настоящими или поддельными. А уж про компьютер и говорить нечего... Вдруг появится возможность туда заглянуть?

Войдя в клинику, я направилась к стойке ресепшена, около которой тусовалась стайка девиц в белых халатах. При моем появлении медички тут же замолчали и уставились на меня, как мурены на свою добычу. Так и набросились бы и съели всю без остатка. Хищницы!

– Здравствуйте, у меня назначена встреча с господином Жупановым, – сказала я суперофициальным тоном. – Как мне пройти к его кабинету?

– Его нет, – ответила одна из мурен, села за стойку и опустила глаза вниз, откровенно игнорируя меня.

– Женщина, вы на подтяжку лица или коррекцию фигуры? – насмешливо осведомилась самая стройная девушка в неприлично коротком белом халатике. Судя по голосу, это была Таня, даже за деньги не сумевшая обольстить Шурика.

– Наверное, и на то, и на другое, – ядовито улыбаясь, сострила Соня. Ее я тоже узнала по распевной манере говорить.

Сразу после этих слов раздался дружный смех. Такое вызывающее поведение сотрудниц «Приват-меда» я объяснила себе очень просто. Раиса Васильевна растрезвонила на всю клинику, что придет девушка ее сына, с которой он познакомился самостоятельно, без посторонней помощи. Это же сенсация! Хотя и правда – только отчасти. Без моей креативности дело не обошлось.

– Ошибаетесь, я на фотосессию, как икона стиля. Где тут кабинет главного бухгалтера? – небрежно бросила я и постучала ухоженными ноготками по стойке, привлекая внимание администраторши. – Ау, вы меня слышите?

– А она еще и наглая, – заметила Таня, демонстративно развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла по коридору, стуча каблуками. Подружка-мурена бросилась за ней.

– Сразу бы сказали, что вы не пациентка, а журналистка, – начала оправдываться администраторша. К счастью, это была не та девушка, с которой я общалась по поводу ринопластики. – Андрей Александрович действительно уехал в горздрав. Его туда срочно вызвали. А Раиса Васильевна у себя, она ждет вас. Ее кабинет на первом этаже, в правом крыле. Пройдите сначала в гардероб, бахилы необязательны.

– Здравствуй, Клавочка! – Жупанова бросилась мне навстречу, едва я открыла дверь ее кабинета. – Ты уж прости, Андрея Александровича нет, накладка небольшая вышла. Но это не страшно, я сама тебе все о нем расскажу. Садись вот здесь. Удобно?

Вот чудачка! А если я скажу, что неудобно, то ты соломки подстелешь?

– Да, все нормально, не беспокойтесь.

– Может, распорядиться, чтобы нам чайку принесли или кофейку?

– Спасибо, что-то не хочется.

– Ладно, тогда приступим к делу. – Жупанова уселась в кресло, сделала глубокомысленное лицо и начала вещать как по писаному: – Идея открыть клинику пластической хирургии пришла к нам не случайно...

– К вам? Неужели одновременно? – уточнила я.

– Да, мы с Андреем как-то вместе приняли такое решение. У меня уже имелся опыт открытия собственной фирмы, правда, это был небольшой магазинчик, но всегда надо идти вперед, правда?

– Конечно, Раиса Васильевна.

– Будучи военным хирургом, мой муж уже делал операции по улучшению внешности. Однажды в госпитале к нему на операционный стол попала женщина, военнослужащая, у которой после пребывания в горячей точке было обезображено лицо. Другой бы на его месте не стал церемониться, просто зашил бы раны, но Андрей буквально перекроил лицо той женщины. На нем не осталось никаких шрамов, представляете?!

– Ну, мысленно такое представить, конечно, сложно...

– Ничего, я вам сейчас покажу «Красную звезду», у папы специально для вас выпросила. Свекор ведет домашний архив, собирает разные вырезки из периодики... Вот, посмотрите, здесь как раз этот случай описан, есть и фотографии.

Я взяла пожелтевшую от времени газету и пробежала глазами статью. Нельзя сказать, что она была целиком и полностью посвящена Жупанову. Речь в ней шла о военных врачах, и только в одном, не самом большом абзаце была описана история, которую мне поведала Раиса Васильевна. Фотографии тоже имелись, но такого плохого качества, что не могли служить яркой иллюстрацией к статье.

– Да, это впечатляет, – сказала я для пущей важности и вернула газету.

«Надо бы потрясти „генерала“. Может, в его архиве есть что-то поинтереснее. Да и в этот компьютер, – подумала я, бросив взгляд на ноутбук, – тоже не мешало бы залезть».

– В армейской практике мужа был еще один, едва ли не комичный случай, – продолжала Жупанова. – Один капитан из штаба округа страдал крайней степенью ожирения. Дело дошло до того, что он не мог носить военную форму. Наша промышленность такие размеры просто не шила.

– Ну, естественно, у нас же нет подразделения сумоистов!

Жупановой моя посредственная шутка понравилась, она хихикнула, затем продолжила рассказ:

– Заказывать форму в ателье ему по званию было не положено, там обслуживали только старших офицеров и генералитет. В общем, капитана могли комиссовать по состоянию здоровья, но он хотел остаться в армии и в итоге решился на удаление жира. Андрей Александрович блестяще провел эту операцию. У него, Клавочка, золотые руки!

– Интересный случай. Раиса Васильевна, значит, сразу после того, как ваш муж вышел в отставку, он открыл эту клинику?

– Да, можно сказать и так, – подтвердила Жупанова, напрочь выкинув из трудовой биографии супруга несколько лет работы в районной поликлинике. – Конечно, нам понадобилось время, чтобы найти подходящее помещение, подыскать квалифицированный персонал, потом разные чиновничьи проволочки...

– Наверное, Андрей Александрович проходил какую-то специальную подготовку?

– Конечно, Клавочка, конечно, – уверила меня Раиса Васильевна. – Как же без этого? У него и диплом имеется о получении квалификации пластического хирурга.

– А где он проходил переквалификацию? – спросила я с детской непосредственностью.

Жупанова все еще продолжала растягивать рот в улыбке, но ее глаза посерьезнели. Взяв несколько секунд на размышление, Раиса Васильевна сочла, что этот вопрос можно проглотить, и стала пиарить своего мужа дальше:

– Так вот, здесь, в этой клинике, талант Андрея Александровича полностью раскрылся. Конечно, большинство наших пациентов просят соблюсти конфиденциальность. Но некоторые не делают секрета из того, что были пациентами нашей клиники. Они рекомендуют нас друзьям. Клава, ты знаешь Елену Киселеву?

– Нет, а кто это?

– Артистка нашего драмтеатра. Ей уже под семьдесят, а она тургеневских барышень играет. И так органично смотрится на сцене, молодые актрисы ей и в подметки не годятся. Елена Николаевна в своих интервью не скрывает, что делала подтяжку лица, и не в Москве, а у нас. По ее рекомендации к нам из области артисты приезжают! А что, тарифы у нас ниже столичных...

– Понятно. А мужчины пользуются вашими услугами?

– Конечно. Мужчины тоже уделяют внимание своей внешности. Сначала с удовольствием наращивают пивное брюшко, а когда оно начинает им мешать, удаляют его без всякого сожаления. Один бизнесмен уже дважды такую процедуру проделывал. К сожалению, его фамилии я назвать не могу, даже тебе...

– Я понимаю. Он, наверное, говорит своим друзьям и подружкам, что в тренажерном зале фигуру подтягивает.

– Наверное. Ой, Клавочка, ну как же ты мне нравишься! Сашка мой от тебя просто без ума. Скажи, а как он тебе? – совсем по-свойски поинтересовалась Раиса Васильевна.

– Нравится, – сказала я, томно потупив взор. – Он такой умный, эрудированный...

– Да, наш сын такой. Александр в московский институт имени Баумана с первой попытки поступил. И, заметь, без всякого блата!

– Правда? Саша не говорил мне, что закончил московский вуз. Он у вас такой скромный.

– Да не закончил он Бауманку, – призналась Раиса Васильевна, с трудом скрывая горечь. – Год всего там проучился и перевелся в Горовск.

– А почему?

Жупанова бросила на меня беглый взгляд и сказала:

– По семейным обстоятельствам. Бабушка серьезно заболела и через несколько месяцев умерла.

Ложь молниеносно родилась в голове Сашкиной матери, но она была совершенно нелепой. Даже если бы я не знала, что Шурик свалил из Москвы из-за Ксюши, то все равно не поверила бы Жупановой. Сашка же не медбрат, чтобы сидеть с больной бабушкой. Да и не в его это характере. Тем более в доме был свой врач.

– Понятно, – я не стала вдаваться в детали, ведь Жупановой бы пришлось нанизывать одну ложь на другую.

Ай да Раиса Васильевна, соврать для нее – дело не хитрое. Это мне указание. Надо впредь фильтровать каждое ее слово.

– Ксюша, – оговорилась Жупанова и даже не поняла этого, – Сашка у нас такой скромный. Ты уж будь с ним как-нибудь побойчее. Почаще сама проявляй инициативу.

– В смысле?

– Ну, не стесняйся сама звонить ему, приглашать куда-нибудь: в кино, театр, ресторан... Он ведь за учебой и работой не замечает, как идет время. Да, Клавочка, – Раиса Васильевна открыла ящик стола и достала оттуда конверт, – это тебе компенсация за испорченное пальто.

– Ой, ну что вы! Я не могу этого взять, – запротестовала я.

– Почему? – искренне удивилась главбух. Наверное, она была уверена, что я тут же схвачу деньги, без всяких там экивоков. – Мой сын невольно нанес тебе ущерб. Я чувствую... мы все чувствуем себя неловко. Клава, я ведь понимаю, что заработок у тебя нестабильный, а бабушка – пенсионерка... Как же ты вообще крутишься?

– Да я, знаете, еще сетевым маркетингом занимаюсь, – вылетело у меня с языка. Алинкины уговоры вдруг достигли своей цели. – Это приносит мне неплохой доход...

– Косметику распространяешь? Какой фирмы? – поинтересовалась Жупанова, ничуть не удивившись.

– Нет, нанотовары. Биодобавки уже у всех в печенках сидят, а нанотовары пользуются спросом. – И я живописала их чудесные свойства.

– Я уже слышала об этом от наших девочек. Мне даже предлагали приобрести... белье с биофотонами. Пока я раздумывала, надобность в нем отпала, – сказала Раиса Васильевна, и я поняла, что она имела в виду.

Все-таки мурена Таня вняла совету мурены Сони и предложила приобрести для Саши трусы с биофотонами. Ну, от таких порочных девиц еще и не того можно ожидать. Но Раиса Васильевна! Как она могла выставить здесь своего сына таким посмешищем? Наверняка по клинике уже пошел слух о том, что сын главврача и главбухши – импотент. Как же вовремя я появилась в жизни Александра! Не познакомься он со мной, мамочка приобрела бы ему нанотрусы, потому что уже отчаялась не только женить сына, но и просто затолкать его в койку к какой-нибудь женщине. Раз уж Шурик сам познакомился с девушкой, то об этом непременно следовало раструбить на всю клинику. Если уж я оказала Жупановым такую неоценимую услугу, надо взять за это отдельную плату.

– С распространением нанотоваров у меня дела идут неплохо, а вот с развитием сети – как-то не очень, – сказала я, поглядывая на конверт.

Раиса Васильевна была уверена, что в этой жизни все продается и все покупается. Поэтому она быстро среагировала на мой пас, сказав:

– Ксюша, а я могу тебе помочь.

Опять Ксюша! Как же эта девица запала всем в душу! Ну ничего, я эту оговорку проглочу. Надеюсь, меня они тоже надолго запомнят. Точнее, не меня, а Клаву.

– Раиса Васильевна, да как же вы мне можете помочь?

– Легко! Почему бы мне не стать дистрибьютором, а? Опыт прямых продаж у меня есть. Когда-то я косметику успешно распространяла... Думаю, что с реализацией нанотоваров у меня проблем не будет. – Глаза у Жупановой заблестели. – Не только тебе, но и мне лишний доход тоже не помешает. Когда ты сможешь меня подписать?

– Да хоть завтра, – сказала я. – Ой, есть одна проблема...

– Какая?

– Понимаете, Раиса Васильевна, я говорила с Сашей о нанотоварах, и он отнесся к их лечебному эффекту с явным скепсисом.

– Саша – физик-теоретик, он очень далек от вопросов бизнеса. Мы ничего не скажем ему об этом проекте. Пусть это будет нашей маленькой тайной. Согласна? – Жупанова заговорщически подмигнула мне.

– Ну, не знаю... Мне бы не хотелось, чтобы Саша узнал о том, что я за его спиной вовлекла вас в сеть... Но уж больно заманчиво ваше предложение. Конечно, есть один вариант. – Я захрустела пальцами, делая вид, что не решаюсь озвучить свое предложение.

– Какой вариант? Клавочка, ну же, я внимательно тебя слушаю.

– Вы будете в моем «колене». Даже в том случае, если не я сама подпишу вас, а сделает это моя подруга, которую я уже вовлекла в сеть... Баллы и проценты мне будут начисляться те же, но наша с вами связь не будет такой явной.

– Ну, если тебе так удобнее, то и я не против.

– Тогда я дам Алине номер вашего телефона?

– Конечно, – Жупанова покопалась в своей сумке, – вот моя визитка. Пусть позвонит мне завтра на работу.

– Обязательно.

– Клава, я так хочу, чтобы у вас с Сашей все было хорошо! Вы такая красивая пара, так подходите друг к другу, и внешне, и по характеру, и по темпераменту. Мой сын – интраверт, а ты – экстраверт. Такая девушка ему и нужна. Ксюша, ты конвертик-то возьми, – с властной озабоченностью сказала главбух, – купишь себе новое пальто или что-нибудь другое.

Я протянула руку к конверту и почувствовала, как горят мои щеки. Казалось, что я беру взятку. Никогда я так низко не опускалась!

– Спасибо.

– Скажи, Клава, тебе достаточно материала для статьи?

– Конечно, но все же хотелось бы и с Андреем Александровичем поговорить. Может, он уже вернулся?

– Сейчас узнаю. – Раиса Васильевна сняла трубку, набрала номер и спросила: – Надя, мой муж вернулся? Как приедет, скажи ему, чтобы зашел ко мне... Нет, Андрей все еще в горздраве.

Я общалась с Жупановой еще около получаса. Она по-прежнему очень избирательно подавала информацию. Некоторые мои вопросы просто проваливались в никуда. Раиса Васильевна их благополучно проглатывала и принималась невпопад расхваливать либо своего супруга, либо сына. В моей сумке неожиданно заиграл назойливый хит «Презент-коктейля». На этот раз звонок Алины был как нельзя кстати.

– Да, бабулечка, я тебя слушаю.

– Полька, ты с ума сошла! Какая я тебе бабулечка!

– Нет, я не забыла, что надо заехать в аптеку... Да, скоро буду дома, через полчаса.

– Поля, ты что, шифруешься? – Нечаева наконец-то въехала в ситуацию.

– Ага.

– Надо понимать, что ты будешь у меня через полчаса?

– Да, – сказала я и отключилась.

– Ну что ж, Клава, бабушка – это святое, я больше не буду тебя задерживать. Пойдем, я тебя провожу до ресепшена.

Жаль, что мне не представилась возможность скопировать на флешку хоть какие-то файлы из ноутбука главбуха, но ничего, надеюсь, я попаду в этот кабинет, и еще не раз.

Я вышла на улицу и направилась к своему «Мини Куперу». Вскоре, завизжав тормозами, рядом со мной остановилась какая-то машина. Будучи хорошо воспитанной девушкой, я не среагировала на этот трюк. Лишь заметила периферическим зрением, что это – огромный черный джип. Просто сарай на колесах.

– Клава! – крикнул мужской голос, но я не сразу сообразила, что он звал меня. Как-то вышла из образа. – Клавочка, подождите!

Черт! Да это же голос доктора Жупанова! На ловца и зверь бежит.

– Андрей Александрович, это вы? – Я подошла к джипу. – Здравствуйте! А я иду, ничего не замечаю и не слышу. В общем, задумалась.

– Минуточку, я сейчас, – сказал пластический хирург и вышел из машины. – Клава, простите, что подвел вас. Пригласил, чтобы дать интервью, а сам не дождался вас.

– Я все понимаю, у вас появились более важные дела... Но, может быть, вы как-нибудь уделите мне немного времени? Раиса Васильевна кое-что рассказала, но для статьи этого недостаточно.

– Да, да, да... Клавочка, – с придыханием сказал Жупанов и вдруг осекся, посмотрев на наручные часы, – к сожалению, времени у меня в обрез. На вторую половину дня запланирована операция. Мне надо к ней подготовиться. А давайте поступим так. Я вам в самое ближайшее время позвоню, и мы договоримся о встрече. Посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, поговорим, поближе узнаем друг друга... Вы не против?

– Нет, я только «за». У Саши есть номер моего телефона...

– У Саши, – растерянно повторил Жупанов-отец. – Да, конечно, я могу спросить ваш телефон у сына, но мне было бы приятнее получить его лично от вас.

Я выдержала умеренную паузу, потом сказала официальным тоном:

– Хорошо, Андрей Александрович, сейчас я вам где-нибудь запишу номер своего мобильника.

Я порылась в сумке, достала ручку, блокнот, быстро написала номер, оторвала листок и протянула его хирургу.

Жупанов, не отрывая порочных глаз от моего лица, взял мою ладонь, вынул из моих пальцев листок, потом поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Клавочка, я обязательно вам позвоню. Очень скоро!

– Надеюсь, – сказала я, подарив на прощание Сашкиному отцу обворожительнейшую улыбку.

Шурик такой от меня еще не удостаивался, да и вряд ли сподобится. Не буду я его пугать даже намеками на какие-то там чувства... А вот с папочкой – поиграю!

* * *

– Ну, теперь видишь, какая я у тебя молодчина! – воскликнула Нечаева, узнав, что Раиса Васильевна готова продвигать нанотовары. – Какую толковую идею я тебе подсказала!

– Начнем с того, что ты сперва нашла проблему, а потом предприняла робкие попытки ее решить, – заметила я.

– Да, это я нашла проблему. А по-твоему, мне надо было сдать Ольгу в милицию?

– Я этого не говорила. Ты – молодец, и сердце у тебя доброе.

– Доброе! А знаешь, как я зла на нее была? Но потом увидела Ольгино лицо поближе, и все ей сразу простила. Ладно, перейдем к делу. – Алина села за стол и открыла папку. – Знаешь, у нас есть две программы. Пожалуй, я раскручу Жупанову на макси-проект. Если она под это подпишется, то каждый месяц должна будет приобретать нанотоваров на тысячу баксов. Для собственного использования или для последующей продажи – это нам с тобой без разницы. Конечно, не очень-то охота давать этой стерве заработать, но, с другой стороны, я, то есть мы, с этого тоже свой процент будем иметь.

– Кстати, сколько это будет в денежном выражении?

– Ну, – Алина замялась, – сколько начислят, столько и пойдет в копилку. Я от своих слов не отказываюсь.

– И все-таки? – я потребовала конкретики.

– Ладно, подожди, сейчас я посмотрю по схеме, – Алина уперлась глазами в бумаги. – Так, если она подпишется под макси-программу, то это даст мне сто баллов, поэтому мое «колено» удлинится сразу на две ступени. Мой собственный процент повысится с десяти до пятнадцати, а с ее продаж мне начислят пять процентов... Ну, как-то так.

– Алина, а можно взглянуть на твою схемку?

– Уже жалеешь, что сама не подписалась? А я ведь тебе предлагала! Между прочим, если бы я подписала тебя, а ты – Жупанову, получилось бы выгоднее. Мы бы дважды с нее свой процент сняли.

– Алина, скажи, сколько человек находится над тобой, снимающих свои проценты?

– Сейчас посчитаю, – Нечаева стала загибать пальцы. – Если я не ошибаюсь, то от меня до «платинового» директора пять «колен». А почему ты об этом спрашиваешь?

– И каждый из этих пятерых имеет доход с твоих продаж, так?

– Ну, так, – подтвердила Алина. – Это же сетевой маркетинг!

– Но пять «колен» – это не предел, со временем их будет все больше и больше. Выходит, себестоимость вашего нанотовара – сущие копейки. Все остальное – надбавка, чтобы кормить кучу народу в этой пирамиде. Собственно, я об этом и раньше догадывалась.

– И к чему ты об этом упоминаешь? Дело сделано! Жупанова уже ждет моего звонка. Неужели ты дашь ей отбой?

– Да, Раиса Васильевна настроена на продвижение нанотоваров, – подтвердила я. – Ладно, действительно, что сделано, то сделано. Если от них нет особой пользы, то уж такого большого вреда, как от ножа пьяного хирурга, точно не будет.

– Ну, Полька, ты меня и напугала! Я уж забеспокоилась, что ты передумаешь. Выгодное дельце из-за твоего вечного правдоискания могло сорваться.

– Финансовой выгоды в этом особой нет. Если Жупанова подпишется на программу-максимум, то будет покупать товары на тысячу баксов.

– Так это же респект!

– А сколько будет у тебя в сухом остатке? – спросила я, но Алина лишь моргала глазами. – Ты получишь только пятьдесят долларов в месяц – это ведь совсем не густо. Прикинь, сколько лет мы будем так на операцию Ольге собирать. Раиса Васильевна может ограничиться рядовой программой закупок.

– Ничего, я сумею ее убедить, что нанотовары – это прорыв в науке и что они расходятся по счету «раз».

«Ага, прорыв в науке, а себестоимость их производства – копеечная. Изначально наноноски стоят столько же, сколько обыкновенные на оптовом рынке», – подумала я, но не стала дальше разочаровывать Нечаеву. Мне в голову пришла идея, что можно использовать распространение сомнительных нанотоваров против самой Жупановой. Алинке пока ничего не надо было знать об этом.

– Вот визитка Раисы Васильевны, позвони ей завтра.

– Обязательно позвоню. Да, доход не очень большой, но зато постоянный. Так сказать, на накладные расходы. С Владимирцевой же ничего не возьмешь. То, что она получает за курсовые и дипломные работы, ей самой на жизнь еле хватает. Ты, Поля, тоже молодец. Так быстро воплотила мою идею в жизнь! С первого раза обработала мамашку своего ботаника. А говорила, что у тебя нет коммерческой жилки!

– У меня ее действительно нет, я продавать не умею. Чего не скажешь о Раисе Васильевне. Она считает, что все можно купить и продать, причем не только вещи, но и духовные ценности. Слушай, я забыла посмотреть, сколько она мне за испорченное пальто отвалила. – Я нашла в сумке конверт, открыла его и извлекла пять тысячных купюр.

– Да, на прет-а-порте этого не хватит, – скептически заметила Алина, – но на распродаже какое-нибудь пальтишко можно будет купить.

– Ну, уж так и на распродаже... Успокойся, не собираюсь я на них новое пальто покупать! Оно мне ни к чему. Я ведь в основном на машине передвигаюсь, пальто в нем мнется. Так что это – первый вклад в Ольгину копилку.

– Ты права, главное – запустить маховик, а дальше он уже по инерции будет крутиться.

– Нет, по инерции мы нужную сумму не наберем. Первоначальный толчок получился слабым, а раз так, то нужна ежедневная кропотливая работа, чтобы развести Жупановых на большие бабки.

– По-моему, ты мамашкой легко сможешь манипулировать. Мне кажется, она на все пойдет, лишь бы ты не бросила ее ученого сыночка. Скажи, а как насчет папашки?

– Этот, кажется, заинтересован в обратном.

– Понимаю: хочет отбить тебя у сына? Старый хрыч! Вроде отец и сын, а такие разные. Скажи, а как дедуля? Этот клинья к тебе еще не подбивал?

– Нет, он по другой части. Спивающийся солдафон. Все разговоры только про выпивку.

– Значит, будешь раскручивать папочку?

– Еще не знаю. Раиса Васильевна, как главбух, не только финансами клиники распоряжается, но и семейным бюджетом. Она женщина инициативная, и в бизнесе, и в семье. В общем, не последняя спица в колеснице. А вот ее супруг – лузер. Это видно за километр. Хотя сегодня он и пытался строить из себя героя-любовника, но очень неумело.

– Поля, а ты не ошибаешься? Главврач частной клиники, пластический хирург... Разве так выглядит лузер?

– У меня создалось впечатление, что Андрей Александрович – марионетка в руках собственной жены. Не удивлюсь, если его вполне устраивала работа в районной поликлинике, а в бизнес толкнула его Раиса. Как только Кирюшкин занял свой пост, Жупанова моментально сориентировалась...

– Подожди, подожди, а кто такой Кирюшкин?

– Разве я тебе о нем не рассказывала? Начальник нашего горздрава, он выдал лицензию на частную медицинскую практику в области пластической хирургии. Жупановы с ним не только на «ты», но еще и шантажируют его прошлым.

– Да? А почему?

– Кто-то из Жупановых его когда-то отмазал, скорее всего, дед, военный в отставке. В общем, Кирюшкин дважды избежал военного трибунала. Но из армии его все-таки турнули...

– Ой, как все запутано! Армия, трибунал, пластическая хирургия... Поля, зачем ты мне все это рассказываешь? Это имеет какое-то отношение к тому, чем мы занимаемся?

– Пока не знаю.

– А я знаю: это – лишняя информация. Ты, подруга, распыляешься. Нам надо собрать деньги для Владимирцевой. Причем взять их у Жупановых. И больше ничего! Разве не так?

– Алина, ты считаешь, что такая бездарность, как Жупанов, должен и дальше оперировать?

– Это не нам решать. Над ним есть какое-то начальство, вот пусть оно и думает.

– Его начальство – это Кирюшкин, он даже не принял Владимирцеву. Между прочим, я выяснила, что, будучи военным врачом, он как минимум дважды нарушил клятву Гиппократа. Ему запретили заниматься практической медициной. И теперь этот человек возглавляет горовский отдел здравоохранения! Он заведует руководящими медицинскими кадрами, распределяет бюджетные средства по больницам и поликлиникам, выбирает поставщиков лекарств...

– Ты хочешь сказать, что этот Кирюшкин беззастенчиво ворует и берет взятки?

– Пока я хочу сказать только одно: пока такой человек стоит во главе горздрава, мы все – в группе риска.

– Может, кто-то и находится в этой группе, но только не мы с тобой. Мы – молодые, здоровые, – Алинка встала и покрутилась перед зеркалом. – Лично я ежедневной профилактикой занимаюсь: «живую» воду из наностакана пью, душем с насадкой из наноруды пользуюсь и тебе тоже советую. Здорово энергией заряжает, я же говорила!

– Спасибо, мне занятий аквааэробикой хватает.

– Как знаешь, – Алина вновь села за стол. – По-моему, надо позвонить Ольге и рассказать ей о первых успехах. Это ее вдохновит.

– Позвони ей сама, а я в бассейн уже опаздываю. И так из-за этого Шурика два занятия пропустила.

– Ладно, позвоню.

* * *

Я зашла в раздевалку бассейна и увидела, что женщины сбились в кучку около дальней стены. Подошла поближе и услышала:

– Еще есть шапочка. Если ее носить по два часа в день, то можно избавиться от перхоти, причем навсегда! Если по три, то память постепенно будет улучшаться, а если шесть часов не снимать, то через месяц обострятся зрение и слух.

– Я беру, мне надо зрение улучшить, – сказала наша тренерша.

– А я наноноски возьму, две пары! – выкрикнула незнакомая мне пловчиха.

– Хорошо, хорошо, сейчас запишу.

«Наноэпидемия», – подумала я и пошла к своему ящику.

* * *

Когда я вернулась домой, дедуля сообщил, что мне уже несколько раз звонила Владимирцева.

– Я так понимаю, что это именно та самая барышня, чью судьбу ты взяла под свой контроль? Знаешь, Полетт, голос у нее был какой-то озабоченный, надрывный. Будто что-то еще случилось.

– Ариша, ну что с ней может случиться хуже того, что уже произошло? Наверное, просто поблагодарить хотела.

– А есть за что?

– Жупанова сделала первый взнос. Пять штук, как с куста сорвала. Типа, компенсация за пальто. Но, по большому счету, это она мне взятку дала, чтобы я ее сына не бросила и про мужа статью написала. Алинка собиралась Ольге позвонить и рассказать о первых успехах.

– Поблагодарить... – дедуля скептически поджал губы. – Мне так не показалось. Она с горечью пожаловалась, что твой сотовый отключен, словно ты скрываешься от нее. Я сказал, что ты в бассейне и там всегда отключаешь мобильник. Владимирцева грозилась перезвонить. Вот, наверное, это она.

– Алло, – сказала я, сняв трубку городского телефона.

– Полина, здравствуй, это Ольга. Я вот что хочу тебе сказать, – решительно начала Владимирцева и вдруг замолчала.

– Говори, Оля, я слушаю.

– Мне Алина звонила, она сказала про деньги, про пять тысяч...

– Ну...

– Полина, я... мама...

– Да что такое? Что-то случилось с твоей мамой?

– Нет, но она... – Владимирцева явно не решалась сказать мне то, ради чего, собственно, названивала весь вечер.

Благодарностью здесь действительно не пахло. Что тогда? Я терялась в догадках. В трубке какое-то время была тишина, потом другой женский голос сказал:

– Полина, это Олина мама. Дочь рассказала мне, что вы и ваша подруга Аля решили помочь ей. Спасибо, я знала, что мир не без добрых людей. Но дело вот в чем... Наша семья находится в очень сложном финансовом положении. Все наши сбережения ушли на неудачную пластическую операцию. А вот теперь сломался холодильник, надо срочно покупать новый, а денег нет. Без холодильника просто никуда... Раз уж вы получили с Жупанова первую сумму, то отдайте нам ее сразу. Ладно? Мы к ней еще денег добавим, залезем в долги, но холодильник купим.

– Простите, вас как зовут?

– Вера Ивановна.

– Вера Ивановна, дело в том, что я и моя подруга выполняем одну конкретную задачу, – я говорила, тщательно подбирая каждое слово. – Мы собираем деньги на пластическую операцию для вашей дочери. Это последний шанс вернуть ей нормальную внешность. Я понимаю, что сломавшийся холодильник – тоже большая проблема, но попробуйте сами как-то выйти из этого положения.

– Я так и знала! Моя дочь связалась с аферистками! Вы обе только прикрываетесь добрыми делами, благотворительностью, а на самом деле преследуете свои корыстные цели!

– Какие цели? – уточнила я, растерявшись от такой вопиющей наглости.

– Всякие! В бассейнах купаетесь и прочее, а для моей дочери все это недоступно, для нее каждый день – только черная маета...

– Зачем вы так?

– А затем! Теперь мне с вами все предельно ясно! Мошенницы! Только такая дура, как моя Олька, могла вам поверить.

– Вера Ивановна, вы заблуждаетесь...

– Отнюдь! Конечно, тебе не нравится, что я правду говорю. Да, я такая! – рычала в трубку Владимирцева-старшая. – Молчать не стану. Вы – аферистки и мошенницы! Обе!

– Знаете, меня обидеть вам не удастся, а вот дочь свою вы обижаете. Ей поддержка нужна, понимание, а вы хотите сначала все свои проблемы решить, а потом... – я не договорила, потому что около моего уха раздались гудки.

– Полетт, что такое? Что тебе сказали? – спросил дедуля, забирая у меня из рук телефонную трубку. – Детка, на тебе лица нет.

– Ариша, мне только что попытались плюнуть в душу.

– Кто такая Вера Ивановна? Что она от тебя хотела? Это какая-то шантажистка?

– Это Ольгина мамаша. Хочет, чтобы я отдала ей деньги. Ну, эти пять штук за пальто. Холодильник ей срочно новый понадобился.

– А больше ничего ей не надо?! – вскипел дед. – Завтра она у тебя деньги на новый телевизор попросит, а послезавтра – на машину. Что за люди! На всем готовы нажиться, даже на беде собственной дочери!

– Дедуля, она меня обозвала аферисткой... Недавно кто-то меня уже так называл. А, вспомнила – Сашкина сотрудница, ставшая свидетельницей моего падения в грязь. Тогда мне так обидно не было. А вот Ольгина мать не права.

– Да, вот добрые дела и делай... Неблагодарное, оказывается, это занятие. Полетт, ты будешь дальше помогать Ольге?

– Я должна серьезно об этом подумать. Мне и в голову не приходило, что возможна такая дурацкая ситуация. Правильно говорят: чтобы накормить голодного, надо не снабжать его провизией, а научить его добывать еду самому. Получается, что я протянула Владимирцевой руку помощи, а ее мамаша уже норовит ее по локоть оттяпать. Тут есть о чем подумать...

– Подумать никогда не помешает, – согласился дедуля. – Я, честно говоря, испугался, что тебя эмоции захлестнут. А как же мне бросить тебя одну в этой ситуации?

– Не переживай, меня не так-то просто выбить из колеи. Ариша, ты собрался уходить? – Я запоздало заметила, что дед был при полном параде.

– Да, хотел отправиться в «Крестовый король», но теперь уж и не знаю, как быть.

– Не стоит менять из-за меня свои планы. Возьму-ка я саксофон, поиграю и тогда уж точно приду в себя.

– Ладно, Полетт, тогда я пошел.

– Удачи!

Игра на саксофоне действительно помогла мне восстановить душевную гармонию, утраченную после телефонного разговора с Верой Владимирцевой. В конце концов, проблема, которую я взялась решить, выходит за рамки одной неудачной операции. Жупанов – неквалифицированный пластический хирург, и его любыми путями надо отстранить от дела.

Глава 8

Утром мне позвонила Ольга и стала извиняться за поведение своей матери.

– Понимаешь, Полина, она больше никому не верит. Ей кажется, что вокруг – одни негодяи. Я пыталась ее убедить, что вы с Алиной не такие, вот она и решила проверить. На самом деле, с холодильником у нас не все так безнадежно, его можно отремонтировать.

– Ну и в чем тогда дело?

– Просто мама считает, что так надежнее, если деньги будут у нас дома копиться до нужной суммы. Но я иного мнения на этот счет. Отец может их найти и пропить... Поля, почему ты молчишь? Ты обиделась, да?

– Да, мне, конечно, было не слишком приятно слушать обвинения твоей мамы, – сдержанно сказала я, и тут Ольга разрыдалась.

Собственная мать пыталась лишить ее последней надежды, но все выглядело так, словно это собираюсь сделать я. В трубке раздавались горькие всхлипывания. Умом я понимала, что надо помочь Ольге, иначе она снова примется искать утешение в мести. Тем более начало уже положено. Пять новеньких тысячерублевок, выданных мне Жупановой, вполне могут пополниться стопочкой таких же купюр из того же кармана.

– Поля, я тебя понимаю, все правильно, – всхлипывая, говорила Владимирцева, – я бы на твоем месте точно обиделась. Это нормально. Ненормально то, что я свалила на тебя и Алину свои проблемы. Мне не стоило этого делать! Извини, я сама поищу какой-нибудь выход...

– Оля, ну что ты говоришь, какой выход? Я от своих обещаний не отказываюсь. Все остается в силе. Но чтобы впредь не возникало никаких соблазнов и недоразумений, я хочу предложить такой вариант: как только наберется нужная сумма, мы определимся с клиникой и хирургом и сделаем оплату по безналу. Тебя это устраивает?

– Да, конечно, устраивает, – Владимирцева тут же перестала плакать. – Меня только интересует, как скоро это произойдет...

– Точной даты назвать не могу. Да и посвящать тебя ни в какие подробности больше не стану... Так будет спокойнее и мне, и Алине, и тебе, и всем твоим родственникам.

– Я понимаю, – пролепетала Ольга голосом умирающего лебедя. – Значит, мне остается только ждать, причем неизвестно сколько... А вдруг дело вовсе не выгорит? Вот мама говорит...

– Меня не интересует, что говорит твоя мама, – резко оборвала ее я. – Лично я думаю, что все получится. Во всяком случае, шансы очень большие. Извини, Оля, у меня другой телефон звонит.

– Ладно. До свидания.

– Пока, – сказала я и посмотрела на дисплей мобильника.

Номер звонившего мне был незнаком. Но поскольку лишь члены семейства Жупановых могли звонить на «серую» трубу, легко предположить, чей голос я сейчас услышу. Конечно же, пластического хирурга!

– Алло, – сказала я с придыханием.

– Клавочка? – уточнил Жупанов-отец.

– Да, это я. Андрей Александрович?

– Вы меня узнали? Лестно! Клавочка, я очень хочу вас увидеть. Но, к сожалению, мой сегодняшний день расписан по минутам, а вот завтра у меня будет небольшое окно, с пятнадцати до шестнадцати. А у вас это время не занято?

– Минуточку, сейчас посмотрю календарь, – сказала я для пущей важности. – Андрей Александрович, у меня был запланирован один визит, но ради вас я его перенесу.

– Правда?

– Да, встреча с вами для меня важнее.

– Хорошо, тогда мы могли бы пообщаться в ресторане «Вкусснофф». Возражений не будет? – наигранно слащавым голосом уточнил Жупанов.

– Ну что вы, Андрей Александрович, какие могут быть возражения!

– Я закажу столик в VIP-зале. Встретимся у входа в пятнадцать ноль-ноль. Хорошо?

– О’кей, до встречи, – многообещающе пропела я.

– Всего доброго.

– До свидания, – сказала я и наконец отключилась.

Ну ты и нахал, папаша! Решил отбить девушку у собственного сына. Можно подумать, других мало! Что поделаешь, издержки затянувшегося кризиса среднего возраста. Взыграл в хирурге дух соперничества. И ведь он понимает, что сын-ботаник для него – слабый конкурент. Только Раиса Васильевна считает своего Шурика завидным женихом. Слепая материнская любовь...

* * *

Когда я увидела радужную Алинкину улыбку, то сразу поняла, что она благополучно уговорила Жупанову подписаться на макси-проект. Нечаева почувствовала себя докой в сетевом маркетинге и тут же приехала ко мне, чтобы похвалиться очередным успехом. Она буквально с порога стала загружать меня деловыми подробностями, не давая вставить ни слова. Только развалившись в кресле в гостиной, Алина перевела дух и сказала:

– Поля, ты ни за что не догадаешься, что я еще сделала!

– Представилась муренам в белых халатах, как еще одна подружка Жупанова-младшего? Если так, то Таню должен заесть комплекс собственной неполноценности.

– Знаешь, вокруг меня кружила какая-то стайка хищниц. Но я как-то не догадалась их подразнить.

– Жаль. А что же тогда?

– Ладно, не буду долго томить тебя догадками. Сейчас сама все увидишь, – Нечаева достала из сумки мобильник, нажала несколько раз на кнопки и протянула его мне: – На, посмотри, что мне удалось сфотографировать!

– Мелко, ничего не видно, – я увеличила изображение, – Алинка, неужели это фотография диплома Жупанова?

– Да, представь себе!

– Как тебе удалось проникнуть в кабинет главврача?

– Я могла бы похвалиться, что обаяла пластического хирурга и он пригласил меня в кабинет на чашечку кофе. Но все вышло гораздо прозаичнее. Я нарвалась на Малинину, которая как раз собиралась убираться в кабинете Жупанова. Разумеется, я воспользовалась этим моментом.

– Молодчина!

– Поля, ты не представляешь, чего мне стоило пойти на контакт с Людмилой Семеновной, – пожаловалась Алинка, набивая себе цену. – Ну какая же Малинина зануда! А мы ведь ее в школе семь лет терпели.

– Давай перекачаем фотографию в компьютер, – сказала я, проигнорировав Алинкины жалобы. – Модели телефона у нас одинаковые, поэтому мой кабель должен подойти к твоему мобильнику. Пошли!

Алина неохотно поднялась из кресла и поплелась за мной на второй этаж.

– Слушай, а диплом вроде бы настоящий, – предположила Нечаева, тупо уставившись в монитор. – Печать имеется. По-моему, ты напрасно подозревала Жупанова в подлоге. Да и вообще, «Приват-мед» – клиника такая солидная, все чистенько кругом...

– Я бы пока что не делала скоропалительных выводов. Для начала надо поискать в Сети информацию об Институте эстетической медицины, выдавшем этот диплом. Что-то здесь по срокам не сходится. Курбатов сказал мне, что Жупанов уволился из районной поликлиники в феврале, и диплом выдан в том же месяце того же года. Вопрос – когда Андрей Александрович учился?

– Ну, может, заочно или будучи в отпуске, – предположила Нечаева. – А может, он экстерном окончил курсы пластических хирургов?

– В любом случае надо проверить.

– Прямо сейчас? – Алина недовольно поморщилась. – Я бы от кофейку не отказалась.

– Ладно, пошли снова вниз. Кстати, ты еще не знаешь, что вчера Ольгина мамаша отчебучила.

– Что?

Я передала Алине содержание нашего разговора слово в слово.

– Значит, мы – мошенницы?! – завелась Нечаева с пол-оборота. – Я могла по милости ее дочери уродкой стать, а она меня в мошенницы определила! Так, Поля, а что же нам теперь делать? Что-то у меня уже нет настроения помогать Ольге. А не поставить ли на этом жирную точку? Пусть сама выпутывается как может.

– Ольга утром мне позвонила и извинилась за свою мамашу.

– Да? Как у них все просто! Сначала нагрубила, затем извинилась... А что ты ей ответила?

– Я сначала хотела встать в позу, а потом расчувствовалась и приняла ее извинения.

– Лучше бы ты мне ничего об этом вообще не говорила, – Алинка надулась, даже отвернулась от меня.

– Нет, ты должна это знать: чтобы впредь никаких подробностей Ольге не рассказывала. Все-таки мы тоже выбрали не совсем законный путь компенсации ущерба...

– Будь спокойна! Больше я ей слова не скажу.

Нечаева отреагировала на вчерашний выпад Веры Владимирцевой более экспрессивно, чем я ожидала. Вот такая Алинка непредсказуемая. Легко простила Ольге покушение на свою персону. А вот несправедливые обвинения ее матери прочно засели в ее душе. Быстро выпив кофе, она сказала:

– Поля, извини, но у меня еще дел полно. Мне надо снова в офис заскочить. Соседка насадку для душа у меня заказала, а я с Раисой занималась и на склад не зашла. Полька, ты не поверишь, но в Горовске – настоящий нанобум!

– Поверю, еще как поверю, – сказала я, вспомнив вчерашний ажиотаж в бассейне.

Проводив Алину, я вышла в Интернет и набрала в строке поиска полное наименование организации, в которой Жупанов с космической скоростью обрел специальность пластического хирурга. По моему запросу не обнаружилось ни одного сайта! Вот так все просто. В кабине главврача в рамочке под стеклом, оказывается, висела просто красивая бумажка с печатью. Потому-то Раиса Васильевна и ушла от моего вопроса о том, где именно повышал квалификацию ее супруг. Но, похоже, ни одному пациенту клиники «Приват-мед» не пришло в голову проверить, а достаточно ли у Жупанова профессиональных навыков, чтобы менять размер и форму их частей тела! Теперь я знаю, что недостаточно. Его специальность – военно-полевая хирургия. И этим все сказано.

Как же беспечны бывают люди! Даже когда речь идет об их собственном здоровье. Вот вчера, в бассейне, все наперебой стали заказывать нанотовары, но никто не поинтересовался сертификатами. Хотя у каждого дистрибьютора наверняка они есть. Любая бумажка с печатью магически действует на непросвещенный ум.

Меня накрыла волна негодования, и я решила выплеснуть свои эмоции на деда. Судя по звукам в соседней комнате, он уже проснулся. После ночной «смены» в казино Ариша обычно возвращался домой под утро и спал до обеда. Я постучала в его дверь.

– Антре! – бодро крикнул дед.

Я зашла. Ариша, еще в пижаме, мерно покачивался в кресле-качалке, плетенном из ротанга. На его губах светилась лучезарная улыбка.

– Добрый день! Кажется, мы сегодня в плюсе?

– Да, Полетт, сегодня ночью была красивейшая игра! Присядь, расскажу, как я сделал Андрона.

Я покорно села на диванчик. Признаюсь, карточные подробности, которыми время от времени пичкал меня дедуля, были мне малоинтересны. Но я, как послушная внучка, не позволяла себе отказывать Арише в этом маленьком празднике тщеславия. Это о своих проигрышах он неохотно распространялся, а уж если фортуна поворачивалась к нему анфас и широко улыбалась, то мой прародитель должен был непременно поделиться со мной впечатлениями. Я, наверное, тронулась бы умом, если бы пропускала все, что он говорил, через свой мыслительный аппарат. Слишком уж мудреная эта карточная игра – преферанс. Обычно я слушала дедулю вполуха, интуитивно догадываясь, как надо реагировать на ту или иную ситуацию.

– ...Так вот, у меня была одна очень неприятная «заручка» – семь, восемь, дама, король, – в голосе Ариши послышались драматические нотки, – но остальные масти – чистые. Полетт, я таки пошел на мизер!

– Рискованно, – вставила я в образовавшуюся паузу.

– Конечно, было бы спокойнее сразу купить нужные карты и предъявить партнерам «набитый» мизер. Но я надеялся дважды, и на удачный прикуп, и на хороший расклад... Потом Андрон затеял недальновидный блеф, я перебил его тузом, отобрал одну пику, затем прорезал с отбором две бубны, потом трефовым королем отобрал восьмерку... Полетт, ты меня слушаешь?

– Конечно, дедуля, – сказала я, сконцентрировавшись. – Правда слушаю. И даже поняла, что шансы хорошо купить у тебя были пятьдесят на пятьдесят, но тебе повезло.

– Нет, дочка, – Ариша, который один воспитывал меня с четырнадцати лет, частенько обращался ко мне именно так, – это не везение, это – профессионализм! А мой риск – это спутник холодного расчета...

Минут через пять дедуля снова заметил, что взгляд у меня рассеянный.

– Нет, ты должна меня дослушать, самое интересное еще впереди... Я загрузил Андрона взятками, как самосвал мусором. Он перестал вникать в расклад, ожидая неминуемого возмездия... Полетт, это у тебя в комнате телефон звонит?

– Да, но ты продолжай. Позвонит и перестанет.

– А вдруг это важный звонок?

– Нет, важный звонок сегодня уже был. А это так, ерунда.

– То есть ты знаешь, кто это?

– Конечно, я поставила эту мелодию на Шурика Жупанова, – ответила я с напускным безразличием.

– Тебя уже не интересует этот молодой человек? Значит ли это, что после вчерашнего звонка ты решила воздержаться от оказания помощи той барышне с обезображенным лицом? – уточнил дедуля.

– Нет, я не отказалась от своих первоначальных планов. Но Шурик основную функцию уже выполнил – ввел меня в свою семью. Может, конечно, этот умник и еще на что-то сгодится, но надо его немного помурыжить.

– Не боишься его спугнуть?

– Понимаешь, дедуля, я выявила одну закономерность. Когда женщины проявляют инициативу, Шурик шарахается от них, как черт от ладана. Я же стала вести себя с ним иначе...

– Понимаю, понимаю: откровенное игнорирование, пренебрежение...

– Да, только это его и заводит. Поэтому, чем дольше я не буду отвечать на его звонки, тем лучше.

– Вот теперь мне твоя тактика понятна. Все правильно – тише едешь, дальше будешь. А кавалер-то у тебя настырный! Звонит и звонит, никак не уймется.

– Не бери в голову, просто поставил мой номер на автодозвон. Рассказывай дальше!

– Да что-то уж недосуг, – дед резко встал с кресла-качалки. – Нить повествования как-то запуталась. Полетт, а что там у нас насчет обеда?

– Пока что он еще в холодильнике, через десять минут будет на столе.

– Ну, тогда я переоденусь и спущусь.

* * *

На дисплее мобильника было шесть непринятых звонков. Все от Шурика. Седьмой достиг цели.

– Алло!

– Клава, здравствуй! Это Саша.

– Какой Саша?

– Жупанов... Значит, ты меня уже забыла, да?

– Ну что ты, Саша, вот ты фамилию назвал, и я сразу вспомнила. Согласись, имя у тебя не такое уж редкое.

– Да, не то что у тебя, Клава, – сказал Шурик и замолчал.

– Саша, ты зачем звонишь-то? – неделикатно осведомилась я. – Неужели я забыла что-то у вас дома?

– Нет, не забыла. Клава, я хочу пригласить тебя в кино.

– Попробуй.

– Приглашаю, – робко пискнул аспирант. – Ты согласна?

– Саша, да кто ж так в кино приглашает? Надо сказать, когда, в какой кинотеатр, на какой фильм. Пообещать лучшие места в зрительном зале и массу положительных эмоций, – сказала я, напугав Шурика до потери голоса. – Ну же, что ты там мнешься?

– Сегодня, на восемнадцать десять, в «Иллюминатор», – выдавил из себя Жупанов-младший.

– Так, кое-что проясняется. Осталось узнать самое главное – что за фильм?

– «Взрыв под водой».

– Это триллер или блокбастер?

– Скорее второе.

– Саша, неужели ты считаешь, что я с удовольствием смотрю на большом экране, как мускулистые парни рвутся в герои, а попадают в морг? – выпалила я с укором. – Нет, Александр, я люблю комедии. В жизни и так много неприятностей, так зачем еще загружать себя киношными ужасами?

– Клава, я тоже не большой любитель триллеров. Но этот фильм мне интересен с профессиональной точки зрения.

– С профессиональной? Разве ты кинокритик? А врал мне, что твоя специальность – теоретическая физика. Обманщик! Ловелас со стажем.

– Нет, Клава, я тебя никогда не обманывал, – стал оправдываться аспирант. – Я действительно физик. А по сюжету какого-либо фильма ученые-физики иногда создают принципиально новое оружие...

– Ну, ясно: это научная фантастика. Тоже не мой жанр. Пригласи кого-нибудь из своих коллег. Например, ту девушку в красной куртке с опушкой. Будет о чем поговорить с ней после сеанса – протоны, нейроны и прочие невидимые для глаза штучки.

– Клава, я хочу тебя увидеть, – выдавил из себя Шурик. – Ну, если ты не хочешь в кино, давай сходим в театр или просто погуляем.

– Ладно, запасай побольше попкорна, кинокритик!

* * *

Шурик воспринял мою последнюю фразу слишком буквально и купил в буфете самое большое ведерко попкорна. Терпеть не могу эту прилипчивую «заразу», но – сама напросилась!

– А кока-колу? – спросила я уже перед входом в зал. – Я же подавлюсь без нее.

– Сейчас куплю, держи, – Жупанов сунул мне ведерко и бросился за напитком. Ну, чистый тинейджер!

Во время сеанса Шурик неотрывно смотрел на экран, боясь пропустить что-то очень важное. Когда же мы вышли из зала, он сказал:

– Нет, я готов поверить, что электрический разряд разложил воду на кислород и водород. Но почему этот процесс длился так долго? Хотя сверхпроводник способен хранить энергию длительное время, но это в том случае, если...

– Саша, в каком случае? – резко оборвала я. – Ты что, все это всерьез воспринял? Это же не документальный фильм, а художественный, там сплошняком компьютерные спецэффекты...

– Я понимаю, что кино, но в основу сюжета положен один феномен, который лет десять тому назад был описан в журнале «Наука и жизнь». Я после той статьи и увлекся физикой. А сценарий слабоватый, к тому же полно ляпов. Надо было консультанта взять, который подтянул бы им теорию.

– Ну, знаешь, лично я ничего такого вопиющего не заметила. Думаю, что большинство зрителей ходят в кино отдыхать, а не искать ляпы. Кстати, мне в целом понравилось. Спасибо, что вытащил меня из дома.

– Но там не только с физикой были проколы, – не унимался Жупанов-младший. – Неужели ты ничего не заметила?

– Нет.

– Ник сел в машину красного цвета, а вышел из черной.

– Если честно, я не обратила на это внимания.

– Потом взять момент игры в карты...

Это был самый интересный эпизод в картине, поэтому я вступила в отчаянную дискуссию:

– И что тебе там не понравилось?

– Отчего у Теда была такая радость при виде валета? Неужели нам хотели его вместо короля или джокера подсунуть?

– А вот тут ты, Саша, не прав. За столом играли в преферанс, а у Теда была практически чистая масть, не хватало только этого самого валета. И он его прикупил.

– Они играли в преферанс? Я этого не понял... Клава, ты умеешь играть в преферанс?! – изумился Жупанов.

– Ну, так, на дилетантском уровне. А что?

– Ничего, просто я даже приблизительно не знаю правил этой игры. Клава, ты меня научишь?

– Зачем?

– Ну, я так не могу. Ты умеешь играть в этот самый преферанс, а я – нет.

– Да мало ли я что еще умею! – усмехнулась я. – Может же быть у меня какое-то превосходство?

– В принципе, может. Но я так не привык. Если я чего-то не знаю или не понимаю, то обязательно должен докопаться до истины. А если не умею, то пытаюсь научиться.

– Знаешь, Саша, я еще на саксофоне играть умею. Тебя это напрягает?

– Ты играешь на саксофоне? – недоверчиво переспросил аспирант. – А, понял, это твоя очередная шутка.

Странное дело, когда я говорю правду, он не верит. А когда вру напропалую, Шурик воспринимает все за чистую монету.

– Нет, это не шутка, – возразила я.

Но Жупанов все равно остался при своем мнении и даже принялся его отстаивать:

– Клава, по-моему, саксофон – исключительно мужской инструмент. Да и не представляю я тебя с ним. Но даже если бы это было правдой, то я отнесся бы к этому спокойно. Я сам неплохо играю на фортепиано. Так что один – один.

– А я еще и спортом занимаюсь, плаванием. Хвалиться разрядом не буду, но держаться на воде умею. – Про свои успехи в аквааэробике я даже заикаться не стала.

– А я – кандидат в мастера спорта по фехтованию на рапирах, – с чувством собственного превосходства сказал Жупанов. – А по шахматам у меня первый разряд! Я мог бы достичь большего, но из-за папиной службы мы часто переезжали, надо было искать новые секции, новых тренеров...

– Ну, будем считать, что ты победил по всем параметрам. – Мне не хотелось продолжать это нелепое состязание.

– Нет, пока я не пойму суть игры в преферанс, я не успокоюсь.

– Тогда у тебя есть счастливый шанс стать свидетелем игры в «сочинку» на профессиональном уровне.

– В «сочинку»? Что это?

– Это такая разновидность преферанса. В Горовске в основном в «сочинку» играют.

– Откуда ты знаешь?

Рассказывать о дедушке, профессиональном карточном игроке, я не могла. Это не укладывалось в мою легенду о том, что живу я с больной бабушкой.

– Понимаешь, Саша, – я стала на ходу придумывать «отмазку», – мне надо написать статью об игорном бизнесе в нашем городе. Вот я для начала и навожу кое-какие справки. А в самое ближайшее время собираюсь посетить какое-нибудь казино. Хочешь составить мне компанию?

– Ты предлагаешь, нам сыграть? – Жупанов насторожился.

– Нет, для новичков это глупо, все равно, что просто достать деньги из кармана и выбросить их на ветер. Я хочу понаблюдать за процессом со стороны, составить психологический портрет игроков и так далее. Саша, так мне на тебя рассчитывать или нет? – спросила я, но ответа не услышала. Шурик был в смятении. – Ладно, я не настаиваю.

– Подожди, ты же вроде бы о моем отце собиралась писать...

– Да, собиралась, но одно другому не мешает. О казино мне статью заказали, а уж пластическая хирургия – это моя собственная инициатива. Ладно, Саша, я поняла, что моя просьба была некорректной. Казино – заведение специфическое...

– Я пойду с тобой, – вдруг решительно заявил Жупанов.

– Нет, правда, не стоит делать мне одолжение...

– Я пойду, но сначала подтяну теорию. Как ты думаешь, в Горовске можно купить какие-нибудь книги на эту тему?

– Не знаю, но в Интернете есть информация.

– Я уже не раз сталкивался с некорректной информацией в Сети, поэтому предпочитаю постигать теорию по печатным изданиям.

Теоретик! До практики у тебя дело, наверное, еще никогда не доходило. Но ничего, голубчик, я устрою тебе практическое занятие! Нельзя получить разряд по шахматам, не сыграв ни одной партии. Знание правил игры в преферанс – это еще далеко не умение играть в него.

Так, за разговором, мы незаметно подошли к «моему» дому.

– Света в окнах нет. Наверное, бабушка уже спит. Зайдешь на чашечку кофе? – спросила я с легким сексуальным оттенком в голосе.

Этого было вполне достаточно, чтобы напугать Шурика до полусмерти.

– Не сегодня. Ты знаешь, Клава, я должен подготовиться к завтрашним занятиям. Я тебе позвоню. – Дружески пожав мою руку, Жупанов, как ужаленный, рванул к автобусной остановке.

Я смотрела ему вслед и смеялась в душе, причем не только над ним, но и над его отцом. Уж больно несостоятельного соперника выбрал себе Андрей Александрович! Практически беспроигрышный вариант. Именно так поступает законченный лузер. Разуверившись в собственных силах, он ставит самую низкую планку.

Глава 9

Я уже издалека увидела Андрея Александровича. Он прогуливался неподалеку от входа в ресторан и очень напоминал Шурика, ждавшего меня около памятника влюбленным. Ясно чем – хризантемами. Жупанов-отец тоже был с букетом этих цветов, только не белых, а розовых. Надеюсь, он купил их лично для меня, а не прихватил с собой презент благодарной пациентки?

– Здравствуйте, – сказала я, подойдя к пластическому хирургу со спины.

Тот мигом обернулся и выпалил:

– Клавочка, как хорошо, что вы пришли! Это – вам.

– Спасибо, – сказала я, принимая букет. – Неужели вы думали, что я не приду? Я же обещала.

– Ну, мало ли, внезапные дела, нежданные заботы... Пойдемте, столик уже заказан – Андрей Александрович взял меня под локоток и подвел ко входу. – Здесь такая хорошая кухня!

– Значит, вы часто бываете в этом ресторане? – спросила я с оттенком ревности в голосе.

– Нет, что вы, всего пару раз и был, – поспешил оправдаться Сашкин отец, – на деловых переговорах. И мне здесь очень понравилось.

Мы зашли в гардероб. Жупанов со всей присущей ему галантностью помог мне снять пуховик. Но прежде чем отдать его гардеробщице, Андрей Александрович долго мял его в руках, не решаясь что-то сказать. В этот момент он был очень похож на своего сына-ботаника.

Гардеробщица поторопила:

– Мужчина, давайте пальто!

– Да, конечно, возьмите, – хирург передал ей пуховик. Затем скинул свою куртку, кожаную с замшевыми вставками, и, наклонившись, сделал мне комплимент: – Клава, вы – прелесть!

Все же папашка слеплен из другого теста. С прочно укоренившимися донжуановскими замашками. И в этом ресторане он бывал наверняка далеко не пару раз. Персонал учтиво улыбался ему, как частому VIP-гостю. Едва мы сели за столик, как официантка тут же подала вазу для цветов и положила перед нами папки с меню. Андрей Александрович стал консультировать меня насчет фирменных блюд. Я соглашалась со всеми его рекомендациями, и это приводило Жупанова в восторг. Наверное, решил, что я и во всем остальном такая же покладистая.

– Ну вот, Андрей Александрович, теперь мне известно, каковы ваши кулинарные пристрастия, – сказала я после того, как мы сделали заказ. – А вы, оказывается, гурман! Я обязательно упомяну об этом в своей статье. Но мне, конечно же, хотелось бы поговорить с вами непосредственно об эстетической медицине.

– С удовольствием отвечу на любой вопрос, – сказал Жупанов, уставившись на меня, как мартовский кот на новую кошечку во дворе. – Только сначала у меня будет небольшая просьба к вам.

– Какая?

– Клава, давай перейдем на «ты». И зови меня просто – Андрей, без всякого отчества. Ладно? – попросил он с омерзительно заигрывающей интонацией, совершенно не соответствующей деловому разговору.

– Нет, это как-то некорректно... Вы ведь мне по возрасту в отцы годитесь, – напомнила я ему, забыв про всякую дипломатию.

– Да, это так, но я молод душой. А рядом с тобой чувствую себя мальчишкой! Клавочка, зови меня просто – Андрей.

– А если это войдет в привычку? Вдруг я назову вас по имени при Саше? Что он об этом подумает?

– Саша... Да, при Саше этого делать, пожалуй, не стоит. Клавочка, а как ты относишься к моему сыну? – спросил Жупанов, нервно комкая в руках бумажную салфетку.

– Хорошо, – сказала я, скромно опустив глазки. Пусть самоуверенный хирург думает, что стеснение перекрывает мою откровенность.

– Клавочка, если честно, то мне кажется, что ты и мой Сашка, вы очень... очень разные люди. Вы абсолютно не созданы друг для друга.

– Странно... А вот Раиса Васильевна иного мнения на этот счет. Она сказала, что мы очень красивая пара.

– Раиса думает только о сыне. А я, в силу своей профессии, стал лучше понимать женщин. Каждая хочет быть бриллиантом в дорогой оправе. И это правильно. А Саша – тоже драгоценный камень, но другой. И ему тоже нужна оправа. Ему необходима женщина, которая, забыв о своих амбициях, помогала бы его таланту развиваться. Вот скажи мне, Клавочка, зачем тебе это? Так ты потеряешь свое «я». А мне бы этого очень не хотелось. Я мог бы дать тебе гораздо больше, чем мой сын.

О, как страсти-то закипели! Папочка всерьез решил завоевать мое сердце.

– А если я люблю Сашу?

– Любишь? – недоверчиво переспросил хирург. – Ты в этом уверена?

– Андрей Александрович, я не хочу продолжать дальше этот разговор. Честно говоря, я думала, что мы будем говорить о вас. Вы – герой моей будущей статьи, – напомнила я, не обращая внимания на подошедшую с подносом официантку. – Расскажите, пожалуйста, о своих буднях в клинике «Приват-мед».

– Это так скучно...

– То есть пластическая операция – это дело скучное, рутинное?

– Ну зачем же так буквально? Медицина, любая ее область, не может быть скучной. Ни одна история болезни не повторяет другую. И каждый пациент – уникум, и внутренне, и внешне. А пластическая хирургия – это искусство, не побоюсь этого слова.

– То есть вы считаете себя художником или скульптором?

– Скульптором? Да, считаю, – без ложной скромности признался Андрей Александрович. – Правда, у меня всегда есть соавторы. Я очень подробно обсуждаю с пациентами объем предстоящей операции. Иногда мы подолгу не можем прийти к консенсусу. Бывают случаи, когда пациенты сами толком не представляют, в чем именно они желают измениться. Вот тогда совсем не до скуки.

– Наверное, существуют какие-то образцы, иконы стиля, если так можно выразиться, – я вспомнила альбом с фотографиями, который листала передо мной Старыгина.

– Существуют, – подтвердил Жупанов, не вдаваясь ни в какие подробности. Наверное, прерогатива подбирать клиентам черты лица принадлежала его ассистентке. Уж больно у Валентины Ивановны это ловко получается.

– Интересно, а можно сделать разрез глаз, как у Анжелины Джоли, при этом носик, как у Дженнифер Лопес, а губы, как у Джулии Робертс?

– Не думаю, что эти черты лица будут идеально соотноситься друг с другом, – с еле заметной усмешкой сказал хирург. – Клавочка, в моей работе важно чувствовать пациента...

– Скорее, пациентку?

– Можно сказать и так, ведь женщины чаще обращаются в нашу клинику. В любом случае надо учитывать каждый миллиметр строения лица, иначе гармонии не получится.

«А где, интересно, у Ольги пропорциональность черт лица, за которую ты так ратуешь?» – очень мне хотелось задать этот вопрос, но я воздержалась.

– Вот вы говорите о миллиметрах, о пропорциях. Значит, вы скорее чертежник, нежели живописец?

– Ну, как сказать, – Жупанов замялся. – В сущности, лицо любого человека асимметрично и непропорционально. Пластическая хирургия помогает исправить природные диспропорции. Уж что поделаешь, но каждый из нас подсознательно считает красивым то, что пропорционально. Вот твое лицо, Клавочка, очень близко к идеалу...

– Да что вы говорите! Разве у меня не оттопыренные уши?

– Отнюдь нет!

– А нос? По-моему, он слишком банальный, ему даже названия никакого не дашь...

– Клава, не наговаривай на себя, пожалуйста. У тебя, уж поверь мне, очень пропорциональные черты. Да-да, не смейся, я давно ни у кого не видел такого правильного расстояния от бровей до линии губ, от линии губ до подбородка... А посадка глаз, размеры скул, крыльев носа? Все это отвечает идеальным пропорциям, – говорил пластический хирург, внимательно разглядывая мое лицо. Было такое ощущение, что он мысленно смывает мой макияж. Надеюсь, до «раздевания» дело не дойдет!

– Ну хорошо, а как же индивидуальность, харизма?

– Харизму я не трогаю, хотя с некоторыми пациентками приходится повоевать, отстаивая свою точку зрения.

– А было такое, что вы не смогли найти к кому-то подход?

– Клава, я ведь работаю не один. У нас большая, дружная команда: врачи, медсестры. Все – специалисты высокой квалификации...

– А лично вы, Андрей Александрович, где получили квалификацию пластического хирурга? – спросила я, внимательно наблюдая за реакцией Жупанова.

Он нес, но не донес вилку до рта, опустил руку вниз и, глядя в тарелку, сказал:

– В столице, в Институте эстетической медицины. Клава, а вы где учились на журналистку?

– В МГУ, – не раздумывая, соврала я и, будучи не в силах бороться с проснувшимся аппетитом, начала расправляться с салатом.

– Не жалеете, что пришлось уехать из Москвы?

– Это был мой осознанный выбор, – ответила я, отправив в рот креветку. – Андрей Александрович, вы...

– Клавочка, я же просил, не надо никаких отчеств! Скажи, почему, предложив перейти на «ты», я не нашел с твоей стороны понимания? – Жупанов требовательно посмотрел мне в глаза.

Ясно, провинциальному пластическому хирургу совсем неинтересна статья в глянцевом журнале. Понимает: хвастать ему особенно нечем. А скандальная известность может только навредить. Отвечает на мои вопросы так, будто цитирует медицинский справочник.

Только наивная Раиса Васильевна думает, что моя публикация защитит ее супруга от областной комиссии. Чушь, конечно, но я давно подозревала, что Жупанова не слишком умна. Она даже и не догадывается, что ее супруг глаз на меня положил. Комплиментами осыпает, делает недвусмысленные намеки, глазки строит. Косметику с меня «смыл», теперь уже раздевает глазами дальше...

Никаких секретов Жупанов мне не раскрыл. Ответом на мои самые пытливые профессиональные вопросы было упорное молчание. Да я и не надеялась, что он расскажет, где и за сколько купил диплом и почему у него дрожали руки во время операции Владимирцевой. Зато мне поступило предложение:

– Клавочка, – сказал Андрей, забрав мой пуховик у гардеробщицы, – совсем скоро зима наступит. В наших краях морозы бывают очень сильными. Хочешь, я куплю тебе шубку?

Ах ты, старый ловелас! Знаешь наперед стандартную мечту жительницы средней полосы. Только я – не простая девушка, и мои мечты намного оригинальнее.

– Шубку? – переспросила я без особого интереса. – С чего бы это вдруг?

– Как с чего? Мой простофиля испортил твое пальто! Ему и в голову не пришло заменить его новым. Наука одна у Сашки на уме.

– Значит, вы считаете, что меня в его голове совсем нет? – встревожилась я.

– Да при чем здесь голова! Когда любят, ее теряют.

– И это говорит хирург, – усмехнулась я.

– Ты понимаешь, о чем я. Клавочка, ты мне в самую душу запала! Скажи, хочешь новую шубу? – настойчиво спросил Жупанов, когда мы вышли из ресторана. На холодном воздухе из его рта вылетал пар. – Совсем скоро наступят холода, в этой куртке ты можешь замерзнуть. Надо беречь свое здоровье.

– Андрей... Александрович, спасибо за обед. У всех блюд действительно был вкус прекрасных сновидений. А ваше новое предложение, насчет шубы, очень неожиданное, поэтому сейчас я ничего не могу вам сказать. Мне надо о многом подумать...

– Я понимаю, поэтому не тороплю. – Жупанов наклонился ко мне, и я почувствовала тепло его прерывистого дыхания. Но от поцелуя уклонилась, тогда хирург хорошо отработанным жестом взял мою руку и поднес ее к своим губам. – Тебя подвезти?

– Благодарю, но мне хочется пройтись. Одной. Привести свои мысли и чувства в порядок. До свидания.

– Я с нетерпением буду ждать нашего следующего свидания, – промурлыкал Жупанов и направился к своей машине.

Я завернула за угол дома, села в свой «Мини Купер» и только тогда вспомнила о розовых хризантемах. Они остались в ресторане. Не везет цветам Жупановых! Ладно, хризантемы – это мелочи. Нужны подарки подороже. Андрей Александрович это понимает, поэтому предложил купить мне шубку. Надеюсь, речь шла не о каком-то задрипанном кролике, а о по-настоящему ценном мехе. Иная шуба может быть равноценна самой дорогой пластической операции. Но готов ли хирург так раскошелиться? Пока что, может, и не готов, но надо постепенно приучать его к тому, что я – девушка с запросами. С очень большими запросами!

Итак, двух китов из семейства Жупановых я оседлала, буду погонять ими по очереди. Но есть еще третий кит преклонного возраста. Заводить любовную интрижку с глубоким пенсионером я не собиралась. Для него имелся другой рычаг давления – водка. После первой же выпитой рюмки дедушка воспарял в эмпиреи прошедших времен. То, что мне надо. Хотелось бы узнать, при каких обстоятельствах встречались на армейских дорогах Александр Андреевич и Роман Афанасьевич? Да и вообще, неплохо бы заглянуть в пыльный ящик дедовского архива. Только как это сделать?

Когда я уже сворачивала в сторону коттеджного поселка, мне позвонила Нечаева. Пришлось включить громкую связь.

– Поля, привет! Ты не представляешь, с каким рвением Раиса взялась распространять нанотовары! За два дня она уже план за месяц выполнила. Кстати, берегись! Жупанова приобрела мужские нанотрусы в количестве трех штук. Если она их подсунет Шурику, то он скоро в сексуального маньяка превратится.

– Спасибо, что предупредила, – ответила я сдержанно. – Буду иметь это в виду.

Надо отдать Нечаевой должное – она умела что-то продавать и привлекать в сетевой маркетинг новых дистрибьюторов. Когда Алина начинала что-то новое, яркое и многообещающее, ею двигал просто неимоверный энтузиазм. Но со временем ее эйфория неизбежно улетучивалась. Вместе с повседневной рутинной работой появлялись скука и падение интереса к тому, что она делает. Кроме того, Нечаевой просто везло на проходимцев, мечтающих обобрать любыми путями наивных граждан. Сетевой маркетинг подходил для этого идеально, потому что немногие могли сразу разглядеть за продвигаемыми товарами финансовую пирамиду. Рано или поздно все компании, куда «подвязывалась» Алинка в качестве дистрибьютора, лопались, как воздушный шарик. Но моя подружка вновь и вновь наступала на одни и те же грабли. Я подозревала, что бум на нанотовары быстро спадет и Нечаева снова останется не у дел. Радовало только одно – Жупанова тоже пострадает.

* * *

Дня не проходило, чтобы мне не звонил Андрей Александрович. Он особо не утруждал себя придумыванием каких-то культурно-развлекательных программ, а откровенно приглашал встретиться в тихом уютном местечке наедине. Я не говорила категорическое «нет», но и не соглашалась на встречу. То ссылалась на чрезмерную занятость, то на отсутствие настроения. Короче, капризничала, как и подобает любой приличной девушке. О своем обещании купить мне шубу папик как-то подзабыл, и это огорчало меня больше всего. Самой же напоминать о меховом манто мне пока не хотелось. Чувствовалось, что страсти пластического хирурга еще не достигли своего апогея.

А вот Шурик куда-то исчез. Я даже хотела поинтересоваться у Андрея Александровича, не заболел ли его сын. Но, жалея чувства престарелого донжуана, молчала и тихо сгорала от любопытства. Пропажа аспиранта меня напрягала. Неужели я спугнула его своим приглашением в казино? Или Сашка, наоборот, дотошно изучает правила игры в преферанс? Гораздо хуже, если он узнал о моей интрижке с его родителем. Допустим, ненароком услышал телефонный разговор отца. В своих размышлениях я даже додумалась до того, что на Шурика мог повлиять продукт нанотехнологии. Кто знает, вдруг он стал носить бельишко с биофотонами и вспомнил о сексапильной Тане из клиники «Приват-мед»? А меня оставил для интеллектуальных бесед, если когда-то в них возникнет потребность.

Александр позвонил в субботу утром. Я, как водится, пропустила три или четыре его звонка, а затем ответила:

– Алло!

– Здравствуй, Клава! Это Саша Жупанов, – сразу же представился он. – Как твои дела?

– Нормально. Делаю набросок статьи о твоем отце.

– Да? Значит, я не вовремя...

– Ну почему же, как раз наоборот.

– То есть ты можешь прерваться? – обрадовался Шурик.

– Зачем прерываться? Я сейчас задам тебе несколько вопросов о твоем папе. Твое мнение мне тоже интересно.

– Не понимаю, зачем тебе мое мнение. Я у него не лечился. Да и не лезу я в отцовские дела.

– Ну, нет так нет.

– Клава, а другую статью, о казино, ты уже написала?

– Пока нет. Материала мало, без похода по игорным заведениям не обойтись. Иначе получится слишком сухо, а потому неинтересно. Ты обещал составить мне компанию и куда-то пропал, – упрекнула я его.

– Я никуда не пропадал, все время думал о тебе, но времени свободного не было. Клава, давай сегодня встретимся.

Вопреки установившейся традиции, я не стала капризничать, а тут же уцепилась за предложение:

– Хорошо, в десять вечера в «Крестовом короле». А лучше в одиннадцать. Форма одежды – парадная: смокинг, белая рубашка, бабочка...

– Что? Сегодня? Это как-то неожиданно... Потренироваться сначала надо.

– Застегивать бабочку? Это же проще простого.

– Да при чем здесь бабочка! Хотя я ее отродясь не носил. Предпочитаю галстуки. Я о том, что теорию надо бы закрепить на практике.

– О чем ты? Саша, мы не будем там играть. Ты же знаешь мою позицию по этому вопросу. Мы будем только наблюдать за процессом со стороны.

– Знаю, но ты меня не совсем правильно поняла. Я хотел пригласить тебя к себе домой. Мы бы здесь поиграли...

Я почему-то не сомневалась – Сашка имеет в виду именно преферанс и ничего другое. Но на всякий случай осторожно уточнила:

– Вдвоем?

– Нет, втроем. Оказывается, дед еще тот преферансист. Он мне такие истории рассказал о своих карточных баталиях, что я просто в осадок выпал. Вдруг тебе что-то из его мемуаров пригодится для статьи?

Разумеется, я не могла отказаться от такого подарка судьбы. Жупанов-дед, этот сундук полезных сведений, уже сегодня мог поделиться со мной своими секретами! Если, конечно, другие члены семьи ему не помешают.

– А как же родители? Они к нам не присоединятся? Впятером интереснее будет.

– Нет, папа на работе, а мама к подруге собирается. Это до вечера...

– Ну, хорошо, Саша, я принимаю твое предложение.

– Я за тобой зайду. Какая у тебя квартира?

– Саша, видишь ли, какое дело, – начала я, пытаясь на ходу придумать хоть какую-то отмазку, но мой мозг отказывался потворствовать вранью. – Ну, в общем, не стоит тебе так утруждаться, подниматься ко мне без лифта. Мы можем встретиться у подъезда или даже в городе...

– Клава, почему ты не хочешь, чтобы я зашел за тобой? Мне это совсем не сложно, – уперся Шурик.

– Моя бабушка – больной человек...

– Я помню, у нее что-то с ногами. Так вот, Клава, у меня есть сюрприз для тебя, точнее, для твоей бабушки...

– Какой сюрприз?

– Я раздобыл для нее наноноски.

– Да ты что! Где же ты их взял?

– Неважно, – Сашка не стал выдавать свою мать. – Я хотел лично презентовать их твоей бабуле. Конечно, я не уверен, что биофотоны, о которых с орфографическими ошибками написано на этикетке, присутствуют в трикотаже. Но эффект самовнушения вполне может помочь твоей бабушке излечиться.

Значит, Раиса Васильевна не стала держать в тайне от семьи, что занялась распространением нанотоваров. Язык у нее без костей! Хорошо, я хоть догадалась послать к ней Алинку.

– Саша, я даже не ожидала, что ты такой внимательный и чуткий. У меня просто нет слов для выражения моей благодарности. Я даже не спрашиваю тебя, где ты их достал. Но...

– Но все-таки ты не хочешь знакомить меня со своей бабушкой, – печально срезюмировал Шурик. – Ты думаешь, я ей не понравлюсь?

– Саша, не говори глупости. Я уверена, что бабуля будет от тебя без ума. Просто сегодня не очень подходящий для этого момент. Давай в другой раз.

– Хорошо, как скажешь. Но в гости-то ты ко мне придешь?

– Приду, но встретимся в городе, – и я обозначила место и время нашей встречи.

* * *

Можно верить или не верить в чудесные свойства нанотоваров, но Саша меня поцеловал. Наклонился и по-детски чмокнул в щечку. Прогресс в наших отношениях был налицо. Правда, сразу после такого скачка произошло возвращение к прежним позициям. Ну не мог аспирант ежечасно не проявлять признаки своего интеллекта! Иначе бы понизилась его самооценка.

– Знаешь, Клава, преферанс проник в Россию не так уж давно, в начале девятнадцатого века, но ни одна другая карточная игра не претерпевала таких изменений, как эта, – самозабвенно вещал аспирант-физик, и я его не останавливала. Возможно, услышу что-то новое и при случае блесну перед Аришей своей эрудицией. – Сначала он конкурировал с вистом. И эта борьба велась с переменным успехом. Возник даже симбиоз преферанса и виста под названием...

– Винт, – вставила я.

– Ты это знаешь, – Шурик опечалился. – Несмотря на то, что винт давно уже затух. Ничем тебя, Клава, не удивишь. Полагаю, кодекс преферанса тебе известен?

– Ну, так, в общих чертах, – поскромничала я.

Когда мы подошли к дому, я увидела джип Жупанова-отца.

– Странно, отец вернулся. На обед, наверное, приехал, – сказал Сашка и открыл подъездную дверь.

Честно говоря, я даже порадовалась, что у Андрея Александровича будет свежий повод для ревности. Поиграли немного, пора бы уже и форсировать события.

Раиса Васильевна снова встретила нас в прихожей, но уже одна. Ее радости не было предела. Засыпав меня комплиментами, мамашка удалилась в свою комнату. Сашка помог мне снять пуховик и подтолкнул в гостиную. Пластический хирург сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал газету. На мое приветствие он отреагировал вяло – еле заметно кивнул, не отнимая глаз от печатного листа. Ясно, уже ревнует.

– Клавочка, не стесняйся, проходи, садись, – засуетился Шурик. – Папа, ты представляешь, когда я позвонил Клаве, она писала о тебе...

– Не представляю, – буркнул Андрей Александрович, но потом въехал в смысл сказанного сыном, опустил газету и спросил не без интереса: – Это правда?

– Да, – ответила я и мило улыбнулась.

– Хотелось бы почитать статью до того, как она попадет на стол к главному редактору, – вымученно произнес папашка.

– Стол главного редактора – это же не стол хирурга! Если он что-то и порежет, то не больно и шрамов не останется.

Моя шутка никого не рассмешила. Но Жупанов-отец несколько оттаял.

– И все-таки я могу рассчитывать на то, чтобы стать первым читателем? – спросил он, с надеждой глядя мне прямо в глаза.

– Нет, – безжалостно рубанула я, – я Саше уже обещала. Но вы можете стать вторым.

Шурик просиял от радости, чего нельзя было сказать о его отце. Андрей Александрович стиснул челюсти от негодования, резко поднял газету и закрыл лицо. Кажется, он по-своему истолковал мои слова. Быть у меня вторым – после собственного сына – ему явно не хотелось.

– Папа, а куда дед делся?

– Не знаю, когда я приехал, его не было, – со злостью в голосе буркнул отец, но после некоторой паузы сказал уже мягче: – Иди и спроси у мамы.

Шурик вышел из гостиной.

– Клава, – тихо сказал папашка, – значит, ты ко мне не прислушалась?

– Вы это о чем?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Значит, все-таки он? – спросил Андрей Александрович, пытливо глядя мне в глаза.

Саша вернулся почти сразу, и мы не смогли закончить свой диалог. Дальше общение как-то не клеилось. Шурик задавал отцу какие-то вопросы, но тот либо отмалчивался, либо отвечал односложно. Вскоре в гостиную зашла Раиса Васильевна и со всей присущей ей непосредственностью заявила:

– Андрюша, молодежь, наверное, хочет остаться наедине, им есть о чем поговорить...

– Если я им мешаю, могу уйти в спальню, – заявил Жупанов-отец, не отрывая глаз от газеты.

– Андрей, ты обещал подвезти меня, – не унималась его супруга.

– Не помню. Ты, Рая, ни о чем таком меня не просила, – изо всех сил упирался пластический хирург.

– Ну вот, снова забыл, приходится напоминать, – ничуть не растерявшись, сказала Раиса Васильевна. Затем выразительно повторила: – Андрюша, нам пора! Надежда меня уже заждалась...

– Я жду звонка, – сообщил ей Андрей Александрович, который, в отличие от жены, явно не хотел оставлять меня наедине с собственным сыном.

Его упорство меня забавляло. Но Сашка увел меня в свою комнату и стал показывать альбом с детскими фотографиями. Практически на всех был изображен чистенький и прилизанный мальчик-очкарик. Уверена, он все свободное время проводил за чтением книжек, никогда не дрался и не гонял на велосипеде. В общем, тоска зеленая. Минут через десять громко хлопнула входная дверь. Шурик вышел в прихожую, а когда вернулся, сказал:

– Родители ушли. Папа сегодня что-то не в духе, у него вроде бы неприятности на работе...

– Какие?

– Вчера поздно вечером кто-то разбил окно в клинике. Наверное, хотели проникнуть внутрь, но сработала сигнализация, вневедомственная охрана подъехала минут через пять, но никого не поймала.

– Саша, а ведь там на первом этаже решетки. Неужели на втором этаже окно разбили?

– Не везде стоят решетки. Во дворе есть небольшое окошко подсобки, вот его и кокнули. Вахтерша около полуночи позвонила отцу. Он поехал на работу, а утром срочно вызвал бригаду, чтобы окно заменили.

– Подумаешь, окно! Разве это проблема?

– Нет, окно это так, до кучи.

– А что еще случилось?

– Наверное, я не должен тебе этого говорить, ты ведь журналистка...

– Значит, не доверяешь мне? – я сделала вид, что обиделась. – А я, между прочим, перед тем как отправлять статью в редакцию, обещала дать ее тебе почитать, а потом и самому Андрею Александровичу... Ладно, Саша, наверное, ты прав, не стоит выносить сор из избы.

– Да какой там сор, просто комиссия из областного центра к нам приехала. Будет проверять «Приват-мед» по всем направлениям. Родители говорят, что у них все в ажуре. Но если захотят найти нарушения, обязательно найдут.

– Обычно комиссии приезжают не просто так, а по сигналу...

– Да, так и есть. Тренер одного боксера на отца телегу накатал.

– А при чем здесь боксер и его тренер?

– Папа оперировал одного спортсмена, а тот в кому впал... Там все дело в допинговых препаратах, которые боксер принимал, но скрыл это от врачей.

Эту историю я уже слышала из уст Малининой, ничего нового Сашка мне не сказал.

– Ладно, на работе проблемы у всех случаются, – сказала я, зевнув. – Ну а где твой дед, заядлый преферансист? Я собралась его байки записывать, и вдруг такой облом...

– Понятия не имею, – Сашка развел руками. – Он никуда не планировал уезжать. Предстоящая игра его очень заинтересовала. У нас дома это не практикуется, дед иногда к соседу играть ходит. Я пошел за тобой, и за это время все в доме как-то изменилось. Отец приехал, дед пропал... Ничего не понимаю!

В отличие от Сашки, я примерно представляла себе, что произошло. Мамашка узнала, что я приду в гости, и на радостях поделилась по телефону этой новостью с мужем. Тот бросил все свои дела и примчался домой, дабы нарушить интимность обстановки. У Раисы же Васильевны в мыслях было совсем другое. Будучи женщиной прогрессивных взглядов и недалекого ума, она, напротив, хотела создать нам все условия для приятного времяпрепровождения. Заблаговременно отослала куда-то деда, а потом и мужа вытащила из дома, хоть тот и упирался руками и ногами.

И вот мамашкины мечты сбылись – мы остались вдвоем. Шурик, не готовый к такому раскладу, растерялся. Сначала он стал сосредоточенно искать на полках какую-то книгу, вроде нашел, но не знал, что с ней делать. Я тоже не могла понять, к чему здесь научные труды Софьи Ковалевской. Когда стало ясно, что молчание неприлично затянулось, Сашка положил книгу на стол и снова заговорил о преферансе.

– Знаешь, я, наверное, пойду, – сказала я, когда Шурик замолчал, обрушив на меня весь арсенал своих знаний о карточных играх.

Молодой человек вдруг опомнился, что находится в обществе симпатичной девушки, и сделал шаг мне навстречу. В моей голове промелькнула мысль о биофотонах.

– Клава, не уходи, – сказал он и робко взял меня за руки. – С тех пор, как мы встретились...

Глава 10

Решительный звонок в дверь помешал Шурику объясниться. Но он не слишком расстроился по этому поводу. Может, хотел признаться всего лишь в том, что после нашего знакомства работа над его кандидатской пошла быстрее? Именно так я домыслила продолжение, когда Сашка бросился в прихожую открывать дверь.

Пришел Александр Андреевич и вынул из кармана новенькую колоду карт.

– Значит, ты за картами ходил. А что так долго? – набросился на него Шурик. – Клава уже домой собралась.

– Меня твоя мать выпроводила, – тут же раскололся дед. – Я сходил в магазин, потом зашел к Василию. А как увидел в окно, что Рая с Андреем уехали, сразу домой засобирался. Мы ведь играть будем? Я ничего не перепутал?

– Да, именно так, – подтвердил Сашка.

Вскоре мы уже сидели в гостиной за овальным столом и договаривались о правилах. Дед сказал, что втроем чаще всего играют в «ленинградку», но Шурик изучил только «сочинку». Мне было в принципе все равно, но я встала на Сашкину сторону. Затем мы договорились, что вист будет джентльменским, а распасовка – не прогрессирующая.

– Предлагаю выход сделать простым, – предложила я, как в компьютерной версии, в которую время от времени играла.

– Ну уж нет, – завелся Александр Андреевич, – это совсем неинтересно! Я предлагаю жесткий выход. Санек, ты как?

– Не знаю, – Шурик растерялся. – Ты мне напомни, что такое жесткий выход.

– После двойных, тройных и следующих распасов торговля должна быть не ниже семерной.

– Я не против, – согласился аспирант, и мне пришлось уступить двум голосам.

Мы постепенно оговорили все правила предстоящей игры, и Жупанов-дед внес в договорное поле расчерченного листа все необходимые пометки. Затем вынули из колоды по одной раскрытой карте и пересели по их старшинству. Точнее, пересел Шурик, у которого оказалась на руках младшая карта. Дед, вытянувший бубнового туза, стал сдавать. Я посмотрела на свою раздачу и поняла, что без прикупа мне не обойтись. Бросила взгляд на Сашку. Он, кажется, был всем доволен. Неужели пойдет на мизер?

Интрига была нарушена металлическим лязгом открывающегося замка и крадущимися шагами. Через несколько секунд в арочном проеме гостиной нарисовался Андрей Александрович. Увидев за столом дружную компанию преферансистов, он буквально остолбенел. Наверное, папаша совсем сошел с ума от ревности! Ушел, отвез жену с нанотоваром к подруге и вернулся. То ли хотел убедиться, что у меня с Сашкой именно те отношения, на которые он сам и рассчитывал. То ли собирался нам помешать. Увиденное повергло его в шок. В радостный шок. Еще бы, вместо постельной сцены – хоум-казино! Наверное, вот так в старые добрые времена в домах аристократической знати и проводили время молодые люди. Но нынче на дворе двадцать первый век. Другие времена, другие нравы. И вдруг – такой островок целомудрия!

– Папа, а ты чего вернулся? – смущенно пробормотал Шурик, пряча свои карты за спину.

– Да я тут документы забыл, а мне они позарез нужны, – сказал отец голосом, в котором чувствовалось, что ему удалось снять с души давно тяготивший его груз. – Надеюсь, не помешал, картежники?

– Да что ты, Андрюша, – отмахнулся дед. – Пришел бы раньше, мы бы и тебя в «пульку» вписали.

– Нет-нет, я не любитель карт, да и спешу, только папку с документами возьму. Простите за вторжение, уже удаляюсь. До свидания!

Хлопнула дверь, значит, пластический хирург ушел. Даже не стал имитировать поиск забытой папки с документами. Игра продолжалась. Очень скоро выяснилось, что аспирант не слишком разобрался во всех тонкостях преферанса. Он играл прямолинейно, как чистый теоретик, и не достигал успеха. Я, казалось бы, делала совершенно нелепые сносы, оставляя заручки, но тем самым лишала Жупановых возможности предугадывать мои дальнейшие действия. Так учил меня Ариша, а на компьютере я, оказывается, руку уже набила.

Александр Андреевич тоже был не лыком шит. Разок я попалась на хитрый снос отставного полковника, но быстро раскусила его «армейскую» тактику, и мои контракты снова стали выигрышными. Жупановы, и дед, и внук, злились, когда брали взятки. Сашка тихо кусал губы, а Александр Андреевич не чурался коротких, но крепких выражений. Во время игры и особенно во время подсчета взяток дед был максимально сосредоточен и далек от мемуаров. Наверное, давала знать о себе старая привычка заядлого преферансиста. Отвлечешься – проиграешься в пух и прах. Сегодня Жупановым, впрочем, не грозило разорение. Игра была учебной, а ставки – невысокими. Нельзя сказать, что мой выигрыш стал серьезным вкладом в Ольгину копилку. Всего лишь три тысячи рублей. Но все равно приятно.

– Что ж, в первый раз и не могло быть иначе, – глубокомысленно произнес Сашка, – я только сегодня начал осваивать эту игру за реальным столом. У меня еще все впереди.

– Ты уверен, что стоит продолжать? – осведомилась я.

Шурик растерянно пожал плечами. Кажется, он даже не подозревал, что преферанс может стать для него камнем преткновения. С ходу въехать во все нюансы этой карточной игры ему не удалось, и это здорово ударило по самолюбию аспиранта.

Дед хлопнул внука по плечу и сказал:

– Настоящий мужчина никогда не останавливается на полпути. Александр, не переживай, я сделаю из тебя первоклассного преферансиста! Я просто раньше не замечал у тебя склонности к картам. А ты, оказывается, весь в меня! Вот Андрей не игрок... Клавдия, преклоняюсь перед вашими незаурядными способностями.

– Да какие там способности, просто повезло. Карты хорошие попадались.

– Как бы то ни было, я предлагаю это дело отметить. У меня где-то была припрятана бутылочка коньяка.

– Дед, давай без этого, – запротестовал Шурик. – Ты бы лучше Клаве какие-нибудь интересные истории рассказал о карточных играх.

– Да, – я присоединилась к просьбе, – неплохо бы раскрасить мою статью армейскими байками.

– Да сколько угодно! Вот под коньячок и расскажу про гонку карточных вооружений.

Мы перебазировались в столовую. Я нарезала сыр, лимончик, дед принес бутылку «Хеннесси».

– Это мне старый армейский приятель презентовал. Нынче он большой начальник на гражданке. Эх, сколько «пуль» мы с Ромашкой в былые годы расписали! А без него – еще больше.

Александр Андреевич только заикнулся о Кирюшкине, а я не сомневалась, что Ромашка – это он и есть, и тут же перескочил на другие персоны. Все армейские байки на карточную тему сводились к тому, кто сколько проиграл. Но в советских рублях это не слишком впечатляло. Дед увидел мою пресную физиономию и подсыпал чуть-чуть словесного перчика:

– Был у нас майор Аничкин, еще тот фарцовщик. Короче, купи-продай. Так он умудрялся сторублевые часы проигрывать за двести рублей, а автопокрышки – за три цены выставлял. Что поделаешь – дефицит! Ромашка тоже однажды отличился – поставил на кон бочку медицинского спирта.

– Да вы что! Его из армии случайно не уволили за такую растрату? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет, в те годы спирт рекой лился, – сказал дед и опрокинул рюмочку коньяка. – И вообще, плох тот солдат, который ни разу не напоил генерала. Ха-ха-ха!

Значит, Кирюшкин совершил что-то другое, после чего его поперли из армии. Что именно, я не могла прямо спросить у отставного полковника. Он был пьян, но еще не до такой степени, чтобы выболтать топ-секрет. Сашка был и вовсе трезв, хотя он, кажется, почти не прислушивался к нашему разговору, а, глядя на лист с расписанной «пулькой», анализировал свои промахи.

Когда зазвонил телефон и Шурик увлекся ученым разговором с каким-то студентом, я попыталась предпринять разведку боем:

– Александр Андреевич, я слышала, что вы какой-то архив ведете...

– Ну, архив – это слишком громко сказано, но кое-какие любопытные документики у меня имеются. А что, интересно стало? – дед лукаво прищурился.

– Ну, так...

– Пойдем покажу, – сказал Жупанов и встал из-за стола.

Александр Андреевич занимал самую маленькую из четырех комнат. Кроме современного дивана, покрытого медвежьей шкурой, и шкафа-купе, в ней стоял еще старинный комод. Такой вполне мог бы украсить нашу гостиную, выполненную в стиле рококо. Александр Андреевич выудил из кармана брюк небольшой ключик и открыл верхний ящик.

– Так, здесь у меня газеты и журналы, – сказал он, перебирая стопки, – здесь письма сослуживцев, это... это я выиграл в карты у моего преемника, но тебе будет неинтересно, в этой коробке – фотографии, а здесь – мои наградные документы. Ну, так, еще кое-какая чепуха...

Наверное, хлама действительно в этом ящике было много. Но вот папка, которая, по мнению Александра Андреевича, меня не должна была заинтересовать и которую он подвинул к стенке, наверное, имела определенную ценность. Не открытки же с видами городов-героев он выиграл! Я поняла, что не успокоюсь, пока не посмотрю содержимое той папки. Действовать нахрапом я не могла, поэтому начала тянуть время.

– У вас есть фотографии Андрея Александровича в военной форме?

– Конечно. На, сама посмотри. Узнаешь? – дед достал коробку и отдал мне в руки.

Я стала перебирать черно-белые фотографии и без труда нашла несколько фоток военного хирурга. Сашка был копией своего отца в молодости, только в очках.

– Правильно. Это – Андрей, сразу после выпуска. Видишь, лейтенантские погоны?

– Да, ему так форма к лицу!

– К лицу, – подтвердил дед. – В армии все было четко и понятно, а вот когда Андрюша ступил на минное поле частной медицины, то по привычке ждал приказа. Раиса быстро сориентировалась и стала им командовать. Ой, что-то я лишнее сболтнул... Ну, Клава, ты пока смотри карточки, а я отойду на несколько минут.

Едва дед вышел из комнаты, как я подскочила к комоду и достала запретную папку. Развязав тесемки, я стала быстро перебирать документы и вскоре наткнулась на знакомую фамилию – Кирюшкин. Разбираться, что там и к чему, времени не было. Я вынула из кармана мобильник и только собралась сфотографировать документ, как в комнату зашел Шурик. Не думаю, что ему было знакомо содержание той папки, но все же фотографировать при нем не стала.

– Саша, ты не мог бы принести мне попить? – попросила я.

– Тебе просто воды или чаю?

– Да можно просто воды. А дед, кажется, чаю хотел, – соврала я в надежде, что старик задержится в кухне. – Ты у него уточни.

– Ладно, – сказал Шурик и вышел.

Я сфотографировала несколько печатных и рукописных листов, потом услышала приближающиеся голоса и убрала мобильник. Мне удалось засунуть папку обратно в ящик комода до того, как дед и внук вошли в комнату. Саша протянул мне стакан с водой. Похоже, дед чаем не заинтересовался.

– Ну что, нашла что-нибудь интересное? – осведомился пенсионер, открывая ящик и проверяя, на месте ли папка.

– Только фотографии. Можно, я возьму вот эти две? Они могли бы проиллюстрировать статью.

Дед замялся. Чувствовалось, он дорожит всеми своими экспонатами, независимо от их реальной ценности. Что ж, у каждого свои странности. Сашка предложил отсканировать фотки. Я согласилась. В сущности, они мне были без надобности, но нужно было как-то оправдать свой интерес к архиву.

– Клава, так когда мы пойдем в казино?

Я поняла, что интерес Жупанова-внука к преферансу разыгрался не на шутку. Сегодняшний проигрыш не по-детски раззадорил аспиранта. Вдруг аура казино сделает свое дело и он, повинуясь азарту, сядет за карточный стол?

– Можем завтра, – сказала я почти равнодушным тоном, – если ты, конечно, не занят.

– Нет, я не занят. А насчет смокинга и бабочки – это серьезно?

– Более чем. В джинсах и свитере там делать нечего. Будешь как белая ворона. Публика в казино серьезная и хорошо одетая. Кстати, что ты там говорил насчет наноносков для моей бабушки?

– А, носки... да, они у меня в кармане куртки. Сейчас отдам тебе. Думал, сделаю ей презент. Но ты почему-то не хочешь меня с ней знакомить.

Шурик слишком уж зациклился на этом знакомстве, но мне-то некого было предъявить ему в качестве своей любимой бабули, страдающей неизлечимым заболеванием ног.

* * *

Сашка проводил меня до дома и, смущаясь, поцеловал в щечку. Я зашла в подъезд, поднялась к почтовым ящикам и, посматривая в окно, стала ждать, когда он отойдет подальше. Но Жупанов почему-то топтался на месте. Неужели заподозрил, что я здесь не живу?

На втором этаже неожиданно приоткрылась дверь, из нее выбилась полоска света. Я сделала шаг в сторону, чтобы оказаться в тени.

– Стоишь? – спросил хриплый женский голос. – Да не прячься, я уже тебя заметила. Да и не в первый раз тебя вижу здесь. Кому ты голову морочишь?

Я молчала, застигнутая в чужом подъезде врасплох. Между тем женщина не спешила возвращаться в квартиру. Она закурила сигаретку, раскрыла дверь пошире и стала приглядываться ко мне, пуская дым на лестничную площадку. Похоже, я ей понравилась, потому что она вдруг предложила:

– Зайди-ка ко мне, познакомимся, поговорим!

Это было неожиданно. Я посмотрела в окно. Сашка не только не ушел со двора, но и сел на скамейку. Странное, а главное, совершенно необъяснимое упорство. Не торчать же мне здесь до ночи! А тетка предпенсионного возраста с ментоловой сигаретой во рту меня не съест. Почему бы и не принять ее приглашение? Я поднялась наверх.

– Проходи, – женщина любезно распахнула передо мной дверь. – Ну, давай знакомиться, меня зовут Екатерина Альбертовна.

– Клава, – представилась я.

Хозяйка квартиры вскинула на меня лукавый взгляд, в котором читалось: «Будем считать, что я поверила». В ответ я лишь мило улыбнулась. Моя новая знакомая оказалась женщиной лет пятидесяти с хвостиком. Чувствовалось, что в молодости она была чрезвычайно хороша собой, но годы взяли свое. Понятно, не всем по карману подтяжка лица, но с сединой-то можно бороться с минимальными затратами. Ничто так не красит женщину, как перекись водорода.

– Раздевайся... Клава, вот тапочки. – Екатерина Альбертовна прошла по коридору в кухню, остановилась у окна и, отогнув занавеску, посмотрела в окно. – Не уходит, настырный.

Я повесила пуховик на вешалку, скинула сапоги и прошла в просторную комнату, в центре которой стоял журнальный столик. По обе стороны от него располагались низкие кресла. Опустившись в одно из них, я сказала:

– У вас здесь мило.

– Не преувеличивай! – Хозяйка тоже вошла в комнату. – Лучше расскажи, зачем парню мозги пудришь?

– Все очень просто. Его родители – бизнесмены. Машина за два миллиона, квартира в элитном доме, упакованная под завязку. А я живу с дедом на окраине города, в небольшом частном домике. В общем, мы люди разного уровня.

– Понимаю, не хочешь раньше времени раскрывать ему свои карты. А ведь все равно когда-нибудь придется.

– Да, наверное. Но сначала я хочу убедиться, что Сашка относится ко мне серьезно и мое материальное состояние не имеет для него особого значения.

– Я когда-то тоже подобные спектакли разыгрывала, проверки устраивала, только ни к чему хорошему это не привело. Как только парень понимал, что я его дурачила, он сразу же меня бросал, – разоткровенничалась хозяйка. – Но я ни об одном потом не пожалела. Клава, только не подумай, что я тебя жизни учить собираюсь, нет, я вовсе не такая зануда. Просто кажется, что ты что-то мне недоговариваешь. Я права?

– Есть немножко.

– Знаешь, Клава, после безвременной кончины моего мужа я живу одна, иногда сдаю одну комнату квартирантам, чаще всего – девочкам-студенткам. Если хочешь, можешь жить здесь со своим молодым человеком и называть меня тетей Катей. Беру я недорого, понимаю, лишних денег ни у кого нет.

– Екатерина Альбертовна, так далеко наши отношения с Сашей еще не зашли. Мне лишь надо создать иллюзию, что я здесь проживаю вместе с вами, точнее, со своей молодой бабушкой, – польстила я ей. – Сашка очень хочет с ней познакомиться, даже наноноски ей в подарок приобрел...

– Наноноски? – оживилась Екатерина Альбертовна. – Моя приятельница от пяточных шпор с их помощью почти избавилась. Я тоже хочу такие чудо-носки, но они мне не по карману. Живу на пособие по безработице. На прежней работе меня сократили, и никто больше не желает брать на приличную должность без пяти минут пенсионерку. А в уборщицы и посудомойки я и сама не пойду. У меня ведь высшее образование, муж не последним человеком в городе был...

– Екатерина Альбертовна, вот наноноски, – я достала их из сумки и положила на журнальный столик, – возьмите, пожалуйста.

Вдова протянула к ним руку и тут же ее отдернула.

– Клава, а как же твоя бабушка?

– Да нет у меня бабушки! Эти носки хоть и с биофотонами, но мне они без надобности. Я обижусь, если вы не примете этот подарок.

– Клава, мне известно, сколько они стоят. Это просто королевский подарок! – хозяйка прижала упаковку к сердцу. – Можешь хоть сейчас познакомить меня со своим Сашей! Зови его, если он еще не ушел.

– Спасибо, я думаю, что мы не доставим вам много хлопот. – Я подошла к окну и, отогнув занавеску, осторожно посмотрела во двор. Шурика там уже не было. Это и неудивительно, ведь прошло уже полчаса. – Ушел. Екатерина Альбертовна, если вы дадите мне свой номер телефона, то я заранее предупрежу вас о нашем появлении.

– Хорошо, записывай мой телефон, – сказала вдова, с удовольствием разглядывая наноноски.

* * *

Вернувшись домой, я первом делом постучалась в комнату деда.

– Привет! Ты сегодня никуда не пошел?

– Да, решил устроить выходной. А что?

– Понимаешь, дедуля, я на завтра тебе «работу» нашла.

– Какую? – Ариша оживился. – Надеюсь, хорошо оплачиваемую?

– Не очень. Понимаешь, завтра мы с Сашкой Жупановым пойдем в казино. Я сказала, что мне надо набраться впечатлений для статьи, а его попросила составить мне компанию. Но Шурик, кажется, не на шутку увлекся префом.

– Так, начинаю понимать, к чему ты клонишь. Тебе, моя дорогая Полетт, уже видится, что сын пластического хирурга садится за стол и проигрывает мне крупную сумму, так?

– Ну, примерно так.

– Ой, девочка моя, все не так просто. – Дед приосанился и изобразил глубокомысленное выражение лица. – Такую ситуацию надо готовить заранее, и не одни сутки.

– Брось, что там особо готовить? – не поверила я. – Я же знаю по твоим рассказам, как такие дела делаются.

– Как? – Ариша лукаво прищурился.

– Ну с помощью разных там шулерских приемчиков, которые новичку не заметить. А, поняла, ты должен найти себе налапников, так?

Дедуля кивнул, поглаживая бородку, и сказал:

– А как насчет платежеспособности твоего студента? Понимаю, он из богатой семьи. Но есть ли у него свои сбережения?

– Дедуля, ты не раз говорил, что всегда найдется доброхот, предлагающий игроку кредит. Нет собственных денег – пусть залезет в семейный бюджет.

– Не буду отрицать, кредитор – это не проблема. Но есть и другие нюансы. – Ариша сделал внушительную паузу и продолжил: – Нам надо действовать наверняка, так?

– Желательно.

– Тогда не стоит пороть горячку. А следует готовить клиента к проигрышу заблаговременно.

– Как? – удивилась я, потому что в Аришиных рассказах всегда все было легко и просто.

– Ты же сама сказала: необходимо подготовить соответствующий круг игроков, чтобы никто не претендовал на деньги клиента. Потом... там еще много условий.

– Ладно, дедуля, как скажешь. Если все не так просто, как мне представлялось, то придется отодвинуть игру с участием аспиранта, но не очень надолго. Я пока его папочкой займусь.

– Что? – дед насупился. – Позволь полюбопытствовать, как ты собираешься им заниматься? Это наверняка прожженный тип, четко знающий, чего он хочет в этой жизни...

Дедуля, как всегда, был прав, Жупанов-отец хотел затащить меня в койку. Я не рискнула рассказать ему о шубе, обещанной мне взамен на интим. Ариша мог повести себя неадекватно.

– Пока что прорабатываю его связь с начальником горздрава. Ко мне попали копии кое-каких документов. Надо их изучить, возможно, придется что-то толкнуть в прессу...

– Хорошо, – дедуля вздохнул с облегчением, – с этим ты и без меня справишься. Что же касается удовлетворения карточного азарта свежеиспеченного преферансиста, то я возьму решение этого вопроса под свой контроль. Скажу тебе сразу, на выходной день мероприятие с Сашкиным участием мы планировать не будем. Невелика птица, чтобы все вокруг него крутились. Думаю, для этого подойдут вторник, среда или четверг... Кстати, Полетт, сколько ты планируешь поиметь с аспиранта?

– Я как-то об этом не думала.

– Напрасно! Это весьма существенный вопрос. Что греха таить, я, да и мои приятели, к чьей помощи мне придется прибегнуть, люди уже немолодые, поэтому игры в бирюльки нам не подходят. Победа должна приносить если не материальное, то хотя бы моральное удовлетворение. Потом, как ты понимаешь, Полетт, мне придется поблагодарить своих компаньонов за содействие и прилично угостить их...

– Дед, я тебя поняла. Но все равно пока не готова назвать сумму, которую можно заполучить с Шурика. Мне надо сделать кое-какие расчеты.

– Делай, а я тоже не буду терять времени даром. Займусь подготовкой этой благотворительной акции, – сказал дедуля и потянулся к телефонной трубке.

Я не стала мешать Арише, пошла в свою комнату и сбросила фотографии из мобильника в компьютер. Тексты получились мелковатыми и кое-где засвеченными вспышкой, но все-таки их суть до меня дошла. Кирюшкин был начальником медсанчасти при батальоне, которым командовал некий полковник Тихомиров. Как ни прискорбно, но в этом воинском подразделении существовали неуставные отношения. А Роман Афанасьевич не только имел скверную привычку не фиксировать в медицинском журнале побои обратившихся к нему солдат, но и воспитывал в них спартанский дух, оставляя парней без медицинской помощи. Об этом писала начальнику батальона мать Сергея Тамарченко, солдата срочной службы, попавшего в окружной госпиталь, где ему была ампутирована правая голень. Я вновь и вновь перечитывала эти строчки: «Кирюшкин мельком взглянул на ноги моего сына и тут же выпроводил его вон, сказав, что синяки пройдут сами собой. Если бы он оказал ему надлежащую медицинскую помощь, то у моего мальчика не началась бы гангрена...»

В моих руках оказалась настоящая бомба! Если обнародовать эти факты, то Кирюшкину не поздоровится. Я уже хотела позвонить своему приятелю, Антону Ярцеву, сотруднику газеты «Горовск сегодня», но передумала. Представила, как Антон скептически ухмыльнется и спросит: «Поля, а почему я должен верить, что это не утка? Где оригиналы документов?» И Ярцев будет по-своему прав. Он ведь не видел собственными глазами содержимое папки из архива отставного полковника.

Похоже, надо еще потрудиться самой, чтобы горовчане узнали о том, кому вверено их здоровье. Может, выкрасть документы из той папки? Да, это вариант. А можно разыскать этого солдата с ампутированной ногой и из первых уст узнать о том, на каком уровне Кирюшкин чтил клятву Гиппократа. Конечно, прошло уже шесть лет, но это не имеет значения. Так, а еще можно найти мать солдата, умершего от перитонита. Надо позвонить Курбатову и попросить, чтобы он свел меня с военкомом...

Хит «Презент-коктейля» прервал стройную нить моих размышлений. «Опять Алина не вовремя», – подумала я и потянулась к мобильнику.

– Поля, привет, ты телевизор смотрела, местный канал? – скороговоркой выпалила она.

– Мне больше делать нечего, как сидеть у телевизора, – огрызнулась я. – Оставлю это занятие для пенсии. Вот тогда буду сидеть на диване, закутавшись в плюшевый плед, и тыкать морщинистыми пальчиками в кнопки пульта.

– Очень смешно! – сказала Алинка, и я даже представила себе, как она закатила глаза. – Какая пенсия? Лично я всю жизнь собираюсь оставаться молодой и красивой. А вот ты, если хочешь спокойно дожить до старости, напрасно не интересуешься тем, что в родном городе происходит.

– А что у нас происходит? Ах, наверное, нанобум. Горовчане пьют «живую» вода из наностакана и молодеют не по дням, а по часам.

– Да при чем здесь бум на нанотовары! Хотя это правда, спрос на них просто космический. Но я звоню тебе совсем по другому поводу.

– Ну тогда не тяни, говори, в чем дело.

– Вчера вечером было совершено нападение на Ольгу Нечипоренко, анестезиолога клиники «Приват-мед»! Ее ударили чем-то тяжелым по голове и вырвали из рук сумочку. Женщина без памяти доставлена в больницу. Ведется следствие, просят откликнуться очевидцев. – Нечаева на одном дыхании выдала мне эту справку, после чего я услышала ее прерывистое дыхание.

– Алина, я не поняла, это ты была свидетельницей?

– Полька, ты что, совсем не догоняешь? Пострадавшая – анестезиолог «Приват-меда»...

– Подожди, ты хочешь сказать, что... – я запнулась, не решаясь озвучить свою догадку, – что это она?

– Лично мне сразу такая мысль пришла в голову. Ольга нарушила свое обещание и стала мстить, согласно своему списку! Интересно, кто будет следующим? И вообще, не попали ли мы с тобой в ее враги после того, как не отдали наличку?

– Алина, подожди, не надо городить такой огород. Может, наша Ольга к нападению на свою тезку не имеет никакого отношения? Во всяком случае, презумпцию невиновности еще никто не отменял.

– Ой, только не надо вот этих юридических терминов! Мы ведь знаем, что Нечипоренко была в ее черном списке.

– Вот именно – была... В прошедшем времени. Мне кажется, я смогла убедить Ольгу, что ее месть – абсолютна бесперспективна. Владимирцева обещала выбросить свой список из головы. К тому же у нее было больше претензий к ассистентке Жупанова, Старыгиной, которая обещала сделать из нее картинку. А с точки зрения анестезии никаких проблем вроде бы не было. Не понимаю, зачем ей мстить таким образом именно Нечипоренко?

– Мало ли, допустим, тут личная неприязнь. Вдруг эта женщина – просто очень красивая и это раздражало Владимирцеву? Ольга ведь теперь – будем называть вещи своими именами – уродина. А к коже и нутро прилипает. То, что снаружи, то и внутри. Мы с тобой, Поля, что тут греха таить, красивые, потому и делаем людям добро... А Ольга... пока она не вернет себе лицо, так и будет мстить.

– Алина, мне твоя теория не нравится.

– Мне она тоже не нравится, но против законов природы не попрешь. Знаешь, я Владимирцеву не осуждаю. Еще не знаю, что я сама на ее месте сделала бы! Тьфу, тьфу, тьфу... Я лишь хочу сказать, что нам с тобой надо быть осторожными и не доверять Ольге безоговорочно.

– Ладно, будем осторожными.

– То есть ты хочешь оставить нападение на Нечипоренко без внимания? Поля, подумай, а вдруг были и другие жертвы? Только об этом не рассказывали по телевидению, потому что они выглядели несчастными случаями. – Алина умолкла, а в моем мозгу вдруг что-то щелкнуло.

– Кажется, я начинаю склоняться к твоей точке зрения. Знаешь, вчера поздно вечером, уже около полуночи, кто-то разбил окно клиники «Приват-мед». Сработала сигнализация, вневедомственная охрана хоть и подъехала в течение пяти минут, но никого на месте преступления не обнаружила...

– Вот! – пуще прежнего запаниковала Нечаева. – А я что говорю? Это все одна цепочка. Ольга разуверилась в том, что мы ей поможем, и снова встала на тропу мести. Нам с тобой тоже грозит опасность.

– Алина, успокойся, не говори глупости! Ничего нам с тобой не грозит.

– Полина, тебе меня не понять! Она на меня уже один раз покушалась, и я не понаслышке знаю, что Ольга способна пойти на все. Мне кажется, у нее с головой не все в порядке. И зачем я только вызвалась ей помогать? – Из моря паники моя подружка бросилась в океан самобичевания. – Дура! Надо было вызвать милицию, и вся недолга! А я привела эту сумасшедшую в свой дом, тебя заставила приехать... Мы ей золотые горы наобещали... Точно, дура! Поля, прости, что я эту кашу заварила. Но теперь деваться некуда, Владимирцеву надо остановить!

– Значит, так: не будем раньше времени бить тревогу. Неплохо бы для начала поговорить с Ольгой по душам. Сейчас время позднее, а вот завтра ты позвонишь ей и договоришься о встрече.

– Почему я? Может, лучше ты созвонишься с ней?

– Алина, я тебя не узнаю. Ты всегда была смелой и решительной, а теперь едва ли не на пустом месте нагнетаешь психоз.

– Нет, не на пустом месте! Наверное, это запоздалая реакция на стресс, вызванный тем покушением. Я как услышала про Нечипоренко, которая ни за что ни про что получила по голове и лишилась памяти, так сразу себя на ее месте представила. Поля, я не хочу умирать! И уродиной или безвольным овощем тоже становиться не хочу! У меня большие планы на будущее.

– Я тебя понимаю, – мягко сказала я, – поэтому не предлагаю встречаться с Ольгой ночью в глухой подворотне, с глазу на глаз. Просто позвони ей завтра утром как ни в чем не бывало. Ненавязчиво так поинтересуйся, как у нее дела, как настроение, и, словно бы между прочим, предложи встретиться. Уверена, она согласится. А уж на встречу мы придем вдвоем. Неужели это так сложно сделать?

– А почему ты сама не хочешь ей позвонить?

– Да потому, что после того инцидента с мамашей я сказала Ольге, что не буду информировать ее о том, как продвигается сбор средств. Сообщу только о конечном результате. А у тебя с ней совсем другие отношения – дружеские. Да и мамаша ее не тебе лично говорила о мошенницах и аферистках, поэтому тебе и карты в руки.

– Какие карты? – не поняла Нечаева.

– Никакие. Это образное выражение. Объясняю проще – если Ольга действительно виновата, то, услышав твой добросердечный голос, она не почувствует никакого подвоха, – сказала я и услышала, как тяжело вздохнула моя подружка. – Значит, так, Алина, накручивай на душ насадку из наноруды, залезай под него, попей водички из наностакана, это придаст тебе бодрости и оптимизма, а потом – вперед!

– Хорошо, – сказала Алина, не найдя контраргументов, и отключилась.

А я задумалась над тем, есть ли связь между нападением на анестезиолога и разбитым окном в клинике «Приват-мед». Хотелось думать, что никакой связи нет. Женщину ограбили, лишив ее сознания – что ж, такое случается. А окно разбили совсем другие хулиганы. От скуки. Или наркоманы хотели грабануть клиническую аптеку. Прошло минут пять, и я посмотрела на ситуацию иначе. С Алинкиных позиций. Да, Владимирцева действительно могла вернуться к своим первоначальным планам. В сущности, я ведь очень плохо знаю эту женщину... А чужая душа, как известно, потемки.

Глава 11

Все утро я ждала звонка от Алины, но она упорно молчала. Неужели так и не решилась позвонить Ольге и забить ей стрелку? И вот, когда мое терпение практически лопнуло и я потянулась к телефону, он зазвонил.

– Поля, привет! В общем, я связалась с Владимирцевой. Правда, сначала напала на ее мамашу, и та стала рассыпаться передо мной в любезностях. Ее, видишь ли, радует, что у дочери появились подружки. А потом она стала извиняться за тот разговор с тобой. Мол, ты ее не так поняла, никаких корыстных соображений у нее не было и в помине и так далее и тому подобное. Затем она передала трубку Ольге. Я сказала ей несколько общих фраз, а потом предложила встретиться. Оля насторожилась, начала ныть, что она никуда не выходит, так как не хочет пугать людей своим видом. Это мне сразу показалось подозрительным. Скорее всего, и нападение на Нечипоренко, и разбитые стекла в клинике – дело рук этой ненормальной семейки. Они там все заодно, но тщательно маскируются.

– То есть Ольга отказалась с тобой встретиться?

– Сначала она отнекивалась, потом пошушукалась со своей мамашей и согласилась. Полина, это – засада!

– Не говори ерунду! Пока мы с тобой не отказались от сбора денег, нам ничто не грозит. А может, и вообще ничто не грозит, в принципе. Повторяю, вина Владимирцевых не доказана.

– Хорошо, если так. В общем, я обещала подъехать на своей тачке прямо к ее подъезду к двум часам дня. Так что немедленно дуй ко мне!

– Хорошо, через полчаса буду у тебя.

– Может, нам надо захватить какие-нибудь средства самообороны?

– Алина, не пори горячку! До встречи.

Я переключила мобильник на серую симку, набрала номер Шурика и, не вдаваясь ни в какие объяснения, дала ему на сегодня отбой. Думала, он примет это как должное и утешится чтением умных книжек.

– Все отменяется? А я у отца бабочку попросил, – разочарованно пробормотал Сашка, удивляя меня своим примитивизмом. – Так что, мне ее вернуть папе?

– Как знаешь. Если Андрей Александрович привык оперировать в бабочке, то, конечно, верни, – сказала я наставительным тоном.

– Нет, он в халате, а не в смокинге оперирует... Клава, скажи, это мероприятие только на сегодня отменяется или насовсем? – дрожащим голосом переспросил Шурик.

– Только на сегодня. У меня другие проблемы нарисовались. Я тебе на неделе позвоню.

– Клава, значит, мы сегодня не увидимся? – уточнил Жупанов-младший.

– Нет.

– Ну, может, все-таки встретимся, хоть ненадолго, хоть на полчасика или даже на несколько минуточек? – неуклюже уговаривал Сашка.

– Нет, у меня бабушка приболела. Когда ей станет лучше, я тебе позвоню. Пока!

– Клава... – Шурик хотел еще что-то сказать, но я безжалостно нажала на кнопку и отключилась.

Кажется, аспирант только сейчас, по прошествии стольких лет, начал оживать после своего московского фиаско. Какие неравнодушные нотки зазвучали в его голосе! Выходит, я, как Герда, растопила стеклянное сердце Кая? Шурик сильно опечалился, узнав, что сегодня мы не встретимся. Ничего, разлука только разжигает чувства.

* * *

Ольга вышла из подъезда, пулей пролетела мимо кучки мирно беседующих старушек и села в машину. Увидев меня на заднем сиденье, она вздрогнула и опустила взгляд. Алинка многозначительно подмигнула мне и завела двигатель.

– А куда мы едем? – настороженно осведомилась Ольга.

– Да так, в одно место, – неопределенно ответила Нечаева.

– Девочки, что-то случилось?

– Тебе лучше знать, – сказала Алина.

– Я ничего не знаю и не понимаю! Вы что-то задумали... что?

– Успокойся, Оля, ничего мы не задумали. Но кое-что выяснить у тебя хотим, – начала я. – Может, ты нам сама все расскажешь?

– Так, ясно, мама еще что-то отколола. Снова кому-то звонила? Кому? Тебе, Алина, да?

Нечаева промолчала, тогда Владимирцева повернулась ко мне, ожидая, что я проясню ситуацию. Видеть ее обезображенное лицо и предъявлять Ольге какие-то претензии было невозможно. Язык не поднимался. Ольга долго сверлила меня глазами, до тех пор, пока Алинка не сказала:

– Говорят, всех преступников тянет на место преступления. Это правда?

Даже я не сразу поняла, к чему клонит моя подружка. Оказалось, она зарулила во двор здания, занятого клиникой пластической хирургии, и остановилась.

– Это, кажется, двор «Приват-меда». Мы что, будем ждать здесь Жупанова? Думаете, он придет сюда в воскресенье? – спросила Владимирцева.

Неужели она так искусно придуривается? Или действительно не в теме?

– Не уверена. Он вчера здесь был, присутствовал при том, как рабочие меняли окно, решетку на него ставили, – сказала я. – Кто-то разбил его прошлой ночью. И этого кого-то ищет милиция...

– Это вы на меня намекаете? – сообразила Ольга. – Я к этому не имею никакого отношения!

– А может, это твой брат Толик окошко булыжником выбил? – спросила Нечаева. – Такие забавы как раз в стиле тинейджеров.

– Толик? Нет, он бы мне сказал. Это точно не он, я бы знала.

– Где он был в пятницу вечером?

– Дома.

– Ты уверена?

– Уверена. Я как раз курсовую закончила, компьютер освободился, и он весь вечер в стрелялки резался. Спать лег уже за полночь. Я не понимаю, почему вы вообще на нас подумали?

– Потому что произошло еще кое-что. Кто-то в пятницу покушался на Ольгу Игоревну Нечипоренко, небезызвестного тебе анестезиолога.

– А я-то здесь при чем?! Я же отказалась от мести. Правда отказалась! Полина, ты так просто и доступно мне все объяснила, все расставила по своим местам. Удивительно, что я сама этого раньше не понимала.

– Чего не понимала?

– Того, что месть не решит моих проблем. Только новая операция мне поможет... Девочки, если вы поняли, что не справляетесь, то не надо юлить, так и скажите. Я все пойму, ведь вы взвалили на себя непосильный труд. Вы тратите свое личное время, рискуете... Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить.

– Пока что нас благодарить не за что.

– Лучше поклянись, что ты отказалась от радикальных мер! – попросила Алинка.

– Я уже сто раз вам об этом сказала. Ни я, ни мой брат, ни мама, ни папа – никто ничего не предпринимал! И в пятницу вся семья была дома. Такой ответ вас устраивает?

Прежде чем ответить, я задумалась. Она не завралась, не запуталась, не завела саму себя в тупик, а стройно и четко разъяснила нам свою позицию.

– Устраивает, – сказала я. – Извини, но нам надо было узнать правду.

– Я понимаю, – спокойно ответила Ольга.

Нечаева повернула ключ зажигания и стала разворачиваться. По дороге к дому Владимирцевых никто из нас не проронил ни слова. Откровенно говоря, мне было не по себе из-за того, что пришлось подвергнуть Ольгу такой психологической атаке. Покинув машину, она попыталась улыбнуться, но ее гримаса получилась ужасающей.

– Пока, – сказала Владимирцева и, прикрывая лицо руками, побежала к подъезду.

– Поля, ты ей поверила?

– Да. Некрасиво как-то получилось, набросились на нее вдвоем, устроили перекрестный допрос.

– Некрасиво, – усмехнулась подружка. – Некрасиво так беспардонно врать, как она. Лично я не поверила ни одному Олькиному слову! Врет, пользуясь тем, что по ее лицу не определишь, правду она говорит или нет. Если красота спасет мир, то взорвут его уроды.

– Алина, зачем ты так цинично?

Нечаева повернулась ко мне, и я прочитала в ее взгляде: «Поля, я пытаюсь отговорить тебя от участия в этой безнадежном предприятии, а ты уперлась в него руками и ногами. И совершенно напрасно, никто памятник тебе все равно не поставит. Хорошо, если Владимирцевы „спасибо“ скажут. А могут и не сказать».

– Поля, поехали в кафешку, развеемся, – предложила моя подружка.

Я не возражала.

* * *

Вечером мне позвонил Андрей Александрович.

– Клава, здравствуй! – сказал он под звук мерно льющейся воды. Наверное, закрылся с мобильником в ванной. – Я хотел бы знать – что происходит?

– Не понимаю, о чем вы.

– Мне интересно, ты нас обоих решила за нос поводить, или как?

– Странный вопрос!

– Ничего в нем странного нет. Ты ведь куда-то собиралась сегодня вечером с Сашкой, так?

Неужели этот дурачок всем рассказал о казино? Вот уж не думала, что двадцатидвухлетний аспирант отчитывается перед родителями за каждый свой шаг!

– Куда идти?

– Ну, я не знаю, в театр или в ресторан, и вдруг в последний момент ты отказалась.

– Да, отказалась, но на то были свои причины.

– Вот я и хочу знать, что это за причины? – спросил пластический хирург, но не зло, а скорее с надеждой.

Я вдруг поняла, к чему он клонит. Почему бы не сказать стареющему ловеласу то, что он хочет услышать?

– Что за причина? Вы ее знаете не хуже меня. Отдаю вам должное, Андрей Александрович! Вы раньше меня поняли, что мы с Сашей действительно не подходим друг другу. Ваш сын... хороший: умный, добрый, честный... Но мне нужен мужчина более решительный, уже утвердившийся в жизни...

– Это я! Я – такой! – папашка беззастенчиво предложил себя в качестве замены.

– Да при чем здесь вы, Андрей Александрович? Вы женаты. А мне нужен свободный мужчина.

– Да, женат, – горько усмехнувшись, подтвердил Жупанов, – но это не имеет никакого значения. Я уже давно подумываю о разводе. Клавочка, ради тебя я на все готов!

– Например, на что?

– Помнишь, я обещал купить тебе шубу? – сладострастно напомнил он.

Ну, разумеется, я не забывала, думала, что это у хирурга произошло «прободение памяти». Оказывается, все не так безнадежно.

– Шубу? Всего-то?

– Ну нет, конечно, я завалю тебя подарками... Хочешь, я брошу весь мир к твоим ногам?

– Весь не надо, вдруг во что-нибудь вляпаюсь?

– Клава, ты только дай мне шанс...

– Какой шанс?

– Доказать тебе, что я достоин твоей любви. – Шум льющейся воды стал еще громче, а слова Жупанова тише: – Клавочка, я знаю, как угодить женщине...

– Ну разумеется, вы же пластический хирург. К вздернутому носику вы добавите пухлые губки, оттопыренные уши прижмете к черепу...

– Я не об этом! Хотя благодарные пациентки считают меня едва ли не богом. Клавочка, я могу быть нежным и ласковым...

Интересно, мужчины когда-нибудь пытались услышать и увидеть себя со стороны? Наверное, нет. Взять того же Андрея Жупанова, майора в отставке, главврача клиники, отца взрослого сына, наконец, просто женатого человека. Закрылся в ванной, включил воду, спрятался за стиральной машиной и пытается убедить меня, что он является идеальным мужчиной – решительным и нежным, щедрым и способным на круглосуточный подвиг ради любимой. Гульнуть от жены, отбить девушку у сына – на такое он точно способен. Нет чтоб предаваться в свободное от работы время садово-огородной релаксации, он тянется совсем к другой «клубничке».

Наслушавшись вдоволь его порочных словоизлияний, я сказала:

– Хорошо, я согласна для начала перейти на «ты», Андрей.

– Клавочка, давай завтра встретимся, там же, в ресторане «Вкусснофф». В два часа дня. Я очень хочу тебя видеть!

– Хорошо, – ответила я, не ломаясь.

* * *

На следующий день я прямо с утра поехала в город и остановилась у первого попавшегося по пути мехового магазина. Там не было ни одного покупателя. Под вялым взглядом продавщицы, скучавшей за кассой, я подошла к стойке со своим размером и стала перебирать ценники у всех шуб подряд. Они меня горько разочаровали. Самая дорогая шкурка тянула лишь на коррекцию губ. А Ольге этого недостаточно.

– Я могу вам чем-то помочь? – услужливо осведомилась вторая продавщица, неожиданно вынырнувшая из-за дубленки огромного размера.

– Скажите, а поэлегантнее у вас ничего нет? Ну вот что это такое? Овчинка. Ширпотреб!

– Ну зачем же вы так? В этой коллекции учтены все последние тенденции моды. Облегченный мутон очень практичен. Вы его проносите пять-шесть лет, и он будет выглядеть как новый. И цены демократичные. Это потому, что мы работаем непосредственно с отечественными производителями, без посредников.

– В том-то все и дело. Понимаете, мне нужна дорогая шуба, самая дорогая, какая только возможна. Есть у вас еще что-нибудь?

Продавщица разочарованно улыбнулась и сказала:

– Нет, весь ассортимент представлен здесь. Две недели назад к нам поступила партия енотовых шуб, но они сразу разошлись. Норки есть, с прошлого сезона остались, но большого размера, вам велики будут. А знаете что: я дам вам телефон хозяйки, вы ей можете конкретный заказ сделать. Она через неделю, максимум – через две, из Казани привезет то, что вы хотите. Так многие делают.

– Спасибо, если ничего не найду, то вернусь к вам, – промурлыкала я и вышла из магазина.

В другом меховом бутике, хоть он и располагался ближе к центру, ситуация с ассортиментом была похожей, а вот продавщицы – не такими любезными. Мой интерес к ценникам они истолковали по-своему, решив, что мне этот товар не по карману. Заметив насмешливо-презрительные ухмылки на лицах сбившихся в кучку продавщиц, я моментально почувствовала себя в шкуре героини Джулии Робертс. Разговаривать с этими тупыми девицами, которые почему-то забыли, что сами стоят не на самой высокой ступени социальной лестницы, было не о чем. И я ушла с гордо поднятой головой.

Еще один специализированный меховой магазин был закрыт на учет, поэтому мне осталось только посетить соответствующие секции в супермаркетах. Припарковавшись около «Юпитера», я уже в витрине увидела манекен, одетый в совершенно обворожительную шубу. Это было роскошное соболиное манто, длинное, приталенное, с воротником, переходящим в капюшон. В общем, предел моих мечтаний! На какой-то момент я даже забыла о том, что ищу шубу не для себя. Потом мои глаза уперлись в ценник, и я стала автоматически калькулировать стоимость ринопластики, блефаропластики и хейлопластики. Этот соболь стоил практически столько же, как три пластические операции – по коррекции носа, век и губ. Если бы Андрей Александрович сдержал свое слово и купил мне эту шубу, то Ольга была бы спасена.

Я, как завороженная, принялась ходить вдоль витрины туда и обратно, ревностно поглядывая на прохожих. Наверное, со стороны я была похожа на собачку, охраняющую сахарную косточку. Мне в принципе было непонятно, как такое великолепие до сих пор никто не купил. Наверное, приодели манекен и выставили его на всеобщее обозрение только сегодня. Сейчас какая-нибудь богатая дамочка проедет мимо, взглянет на это умопомрачительное манто, резко остановится и побежит его покупать. Прошло пять минут, десять, но никто не останавливался и не бежал сломя голову за этой шубой. Мой взгляд время от времени падал на шестизначное число. Сначала цена соболиного манто меня порадовала, потом напугала. А сдержит ли Жупанов свое слово? Да и вообще, он представляет, какую шубу я хочу? Скорее всего, и понятия не имеет. Значит, надо его тактично проинформировать, какие ему предстоят траты. Пусть поломает голову, как изъять из семейного бюджета такую немаленькую сумму.

По идее, нужно было зайти в магазин и посмотреть, какие шубы там имеются в наличии, но я не сделала этого. Сев в свой «Мини Купер», я предалась размышлениям о том, на какие ухищрения мне придется пойти, чтобы заполучить эту или равноценную ей шкурку с минимальными моральными затратами. Спать с пластическим хирургом я не собиралась. Стало быть, мне предстоит довести страсть Жупанова до критической точки кипения, чтобы он сначала раскошелился, а потом... а потом понял, каким был идиотом.

Странное дело, я по натуре – отнюдь не коварная обольстительница, но кое-какие фишечки быстро пришли мне на ум. Надеюсь, благодаря им у меня все получится. Надо только кое-куда заехать, кое-что подготовить для сегодняшней встречи. Андрей Александрович – это вам не Шурик, ему будет недостаточно просто поговорить со мной, подержать за руку и чмокнуть в щечку...

Глава 12

Я оставила свой «Мини Купер» за углом здания, в котором находился ресторан «Вкусснофф», и дальше пошла пешком. Жупанов-отец стоял около своего джипа и посматривал на часы. Он сразу почувствовал мой взгляд и пошел мне навстречу.

– Клавочка, очень рад тебя видеть, – сказал Андрей и поцеловал мою руку. После чего взял меня под локоток, подвел к своему внедорожнику, открыл дверь и мягко сказал: – Садись, пожалуйста.

– Подождите, Андрей Александрович, я вас что-то не пойму, разве мы не идем в ресторан?

– Ну вот, снова на «вы», – посетовал он, уйдя от ответа. – Мы же договорились, что никаких «вы», никаких отчеств...

– Мы договорились, что снова пообедаем в этом ресторане. Разве нет?

– Ну да, я пригласил тебя сюда. Но вышла небольшая накладка, здесь, оказывается, банкет. Садись, мы поедем в другое место.

Я села в джип, осознавая, что Жупанов задумал что-то непристойное. Но я была к этому готова.

– Ну и куда мы едем? – поинтересовалась я, когда он сел за руль.

– В одно очень уютное местечко, – туманно ответил пластический хирург. – Тебе там понравится. Эх, Клавочка, рядом с тобой я чувствую себя таким молодым, одухотворенным! Что ты со мной делаешь?

Этот дурацкий вопрос не требовал ответа, поэтому я промолчала. Следила за дорогой. Проехав квартал прямо, мы свернули налево, потом еще раз налево и вскоре остановились около ресторана «Богемия». Странно, не обманул! Я не сразу почувствовала подвох, а только тогда, когда Жупанов подвел меня не ко входу в ресторан, а к соседней двери с табличкой «Мини-отель „Богемия“. Предвосхищая мои возможные протесты, он стал засыпать меня сомнительными аргументами:

– Клавочка, мы ведь с тобой взрослые люди! Потом, ты должна понимать, что я – человек в городе известный и мне ни к чему... пока что ни к чему светиться с тобой в людных местах. Закажем праздничный обед в номер, хорошо?

– А что мы будем праздновать?

– Наше знакомство.

– Ну ладно, – согласилась я.

Андрей прямо-таки расцвел от счастья. Наверное, по своей наивности он думал, что чьи-то планы всегда совпадают с будущими событиями. Судя по тому, как хорошо Жупанов ориентировался в коридорах мини-отеля, я поняла, что он бывал здесь не единожды. А вот Раиса Васильевна, наверное, даже не догадывалась, с кем встречается ее супруг в рабочее время. Держу пари, он сегодня сказал ей, что поехал в горздрав.

Снимая с меня пуховик, Андрей снова заговорил о шубе:

– Мы с тобой прямо отсюда поедем в магазин, и ты выберешь себе любой мех, какой только душа пожелает.

Замечательно, что он вспомнил о своем обещании первым. Пусть осознает, что я, в сущности, некорыстна и не цепляюсь за его щедрое предложение. Но раз уж он хочет доставить мне приятное, то я не против.

– Хорошо, – сдержанно ответила я, – за мехом поедем после.

Сразу после этого Жупанов собрался меня поцеловать, но в его кармане отчаянно завибрировал мобильник. Он достал телефон и раздраженно посмотрел на дисплей.

– Извини, Клавочка, это из клиники. Ни минуты без меня обойтись не могут. А знаешь, я не стану отвечать и даже отключусь! Нас больше никто не побеспокоит. Я буду недоступен для всех, кроме тебя, зайчонок.

– Ответь, вдруг это что-то важное... Ты же врач, – напомнила я и стряхнула с его плеча невидимую соринку.

Пластический хирург был вынужден мне подчиниться, но сделал это с большой неохотой.

– Да, слушаю, – сказал, подойдя к окну. – Нет, я еще туда не доехал, застрял в пробке. А что случилось? Пусть перенесут на завтра. Так... Это – к Валентине Ивановне. Она такие вопросы быстро разруливает. Да, все, у меня батарея садится... Клава, еще раз извини. Все, уже отключаю мобильник. Теперь я весь твой!

«Не очень-то удачное приобретение, – подумала я про себя, – с истекшим сроком годности».

Андрей огляделся комнату, подошел к невысокому шкафу, открыл дверку. За ней оказалась другая – от холодильника.

– Какой сюрприз! Шампанское, фрукты, шоколад! – с детским восторгом воскликнул он, словно это стало для него полной неожиданностью.

Лично я бы вообще не сообразила, что за дубовым фасадом скрывается холодильник. Оказывается, в этом отеле все предусмотрено для интимных встреч, а Жупанов здесь – частый гость. Я быстренько сервировала столик. Андрей откупорил бутылку шампанского, половину пролил на белоснежную скатерть, остальное разлил по фужерам. Мы выпили за начало чего-то большого, радостного и светлого. Думаю, каждый из нас по-своему трактовал этот тост. На месте Жупанова слово «начало» вообще надо было заменить на слово «конец». Конец карьеры, банкротство и крах несбывшихся надежд. Аминь!

Шампанское ударило пластическому хирургу в голову, и он стал совсем несдержан в своих речах и поступках.

– Клавочка, любимая моя, – простонал Жупанов, прижимая меня к себе и осыпая поцелуями. Я физически ощущала его потное, обрюзгшее тело, слышала его учащенное дыхание и еле сдерживалась, чтобы не оттолкнуть этого похотливого самца. – Я, как увидел тебя, сразу понял, что ты нужна мне, драгоценная моя...

– Подожди, – сказала я, осторожно освобождаясь от его объятий, и потянулась к своей сумке, в которой надрывался мобильник. Я уже поняла, что это Нечаева, но произнесла в трубку: – Да, Саша, слушаю.

– Поля, ты что? Это я, Алина!

– Я понимаю, но мое решение остается прежним.

– Ясно: снова конспирация?

– Да, так и есть.

Мы обменялись с Нечаевой еще несколькими совершенно бессмысленными фразами. Потом я отключилась.

– Это был мой сын? – строго спросил Жупанов.

– Да, он.

– Значит, вы окончательно расстались? – уточнил Андрей, в ответ я согласно кивнула. – Сашка, конечно, будет переживать, но недолго. Очень скоро он уйдет с головой в науку, продолжит работу над кандидатской. А то чуть расслабился, и сразу чушь какая-то в голову полезла – карты, преферанс... Это все дед, это он страдает без партнеров... Тебя вот в игру втянули. Это хорошо, что ты сама во всем убедилась и сделала свой выбор. А у Сашки вся жизнь впереди, он еще встретит свою Складовскую-Кюри. Будут на пару научные эксперименты ставить... Иди ко мне, любимая!

Как у него все легко и просто! Сын будет переживать из-за того, что его бросила девушка, а отца это только радует. Сыграл с сам собой на «слаб?» и считает, что выиграл? И ведь этот глубоко порочный тип даже не догадывается, с каким превеликим удовольствием я собираюсь оставить его на бобах! Пусть не сразу, пусть это займет неделю или даже месяц, но я вытрясу из него деньги. Я накажу его по полной!

Снова в моей сумке зазвонил телефон, теперь это на самом деле был Шурик, но я безжалостно сбросила его вызов и даже отключила звук мобильника. Настало время уделить внимание его любвеобильному папочке.

– Включи, пожалуйста, музыку, – попросила я, кокетливо расстегнув верхнюю пуговицу блузки.

Андрей послушно встал, подошел к музыкальному центру, поставил диск с инструментальной композицией. Мы протанцевали медленный танец, а затем я отправила хирурга в душ. Уж он-то лучше других должен знать о гигиене! Едва за ним закрылась дверь, я достала из сумки миниатюрную камеру и приладила ее к картине, висевшей прямо напротив белоснежной кровати.

Только я проделала эту работу, как герой-любовник вышел из душа с одеждой в руках и полотенцем на бедрах. Взглянув на этого стареющего донжуана с обвислым брюшком, я испытала чувство глубокого отвращения. Даже соболиная шуба не могла бы заставить меня лечь с ним в постель. Сегодняшний спектакль следовало заканчивать, и побыстрее.

Как бы случайным движением руки я дотронулась до полотенца, и оно упало на пол.

– Шалунья, – простонал Андрей, отбросив в сторону свою одежду, затем притянул меня к себе и начал раздевать.

– Ой, что это? – спросила я, высвобождаясь.

– Где? Ты о чем?

– Вон, видишь, глазок над картиной?

– Не знаю, наверное, пожарная сигнализация.

– Нет, это больше на видеокамеру похоже!

– Видеокамера? Не может быть, – растерянно промямлил голый хирург и спрятался за мою спину.

– Да, точно! – вскрикнула я. – У нас в редакции один журналист пользовался такими штучками. Андрей, куда ты меня привел?! Это – засада. Мы крепко попали!

Жупанов сдернул с кровати покрывало и закутался в него, возмущаясь во весь голос:

– Сволочи! Я разнесу этот отель в клочья! Никогда здесь такого не было. Они пожалеют...

Папашка проговорился, что бывал уже в этом отеле, но не заметил своей оплошности. Замотавшись в покрывало, Андрей осознал, что все еще находится в зоне видимости видеокамеры и выглядит не самым лучшим образом. Он начал лихорадочно собирать свою разбросанную одежду, но уронил покрывало, после чего, сверкая голым задом, бросился в душ. Жаль, что на самом деле никакой съемки не велось. Ну не успела я ее включить! Хорошо хоть удалось внезапно прервать свидание. Однако эта «игрушка» справилась со своим назначением. Ввергла пластического хирурга в панику. Как жалок и труслив он был в тот момент, когда стоял неглиже посреди комнаты! Ну еще бы, голые люди так уязвимы! А ведь Андрей теперь с ума сойдет от мысли, что его могут шантажировать этой видеозаписью. Он ведь не знает, что это всего лишь милый розыгрыш.

Одевшись, Жупанов сразу же осмелел и решил устроить в номере погром, начав с видеокамеры. Разумеется, этого нельзя было допустить. Вдруг он поймет, что попался на обман?

– Андрей, да ты что?! Одумайся! – Я властно схватила хирурга за руку и потащила его к двери. – Хочешь в милицию угодить за хулиганку? Вот тогда твое присутствие здесь будет еще и запротоколировано.

– Ты права, надо все уладить по-тихому. Значит, так, зайчонок: спускайся на улицу, а я интеллигентно попрошу вернуть мне видеозапись. Да, так я и сделаю, – не унимался прелюбодей. – Они мне дорого заплатят за этот беспредел! Я думал, это приличное заведение, а оказалось – черт знает что!

– Боюсь, что платить придется тебе, а не им. Давай не будем никому доставлять удовольствие, выставляя напоказ свои эмоции, а спокойно выйдем из отеля, словно ничего не произошло.

– Нет, я не могу это так оставить! А если эта запись попадет в прессу? Мне только этого не хватало!

– Я попробую поднять свои связи и предотвратить публикацию.

– Клава, если у тебя это получится, то я все-все для тебя сделаю, – пообещал Жупанов, когда мы вышли на улицу.

– Все-все не надо, ты мне шубку обещал, и я не против такого подарка, – скромно промурлыкала я, но Жупанов сделал вид, что не расслышал. Вот нахал!

Когда мы сели в джип, хирург вдруг прозрел:

– Это был «заказ», и я даже знаю, кому это выгодно.

– Кому?

– Клава, у меня сейчас очень сложный период в жизни, мне вставляют палки в колеса, меня хотят лишить бизнеса! Я борюсь изо всех сил, и тут – это...

– Значит, ты уже пожалел, что связался со мной? Я принесла тебе дополнительные проблемы?

– Клавочка, зайчонок, что ты, – Андрей вдруг рухнул на мои колени, – родная моя, с тобой я только-только отвлекся от навалившихся на меня несчастий...

– Я думала, что ты такой успешный, – сказала я, поглаживая хирурга по лысеющей голове, – а ты говоришь про какие-то проблемы, про каких-то врагов... Чего они от тебя хотят?

– Все так сложно, так запутанно! Да и зачем тебе морочить свою красивую головку такими неэстетичными вещами? Клавочка, прости меня, что все так глупо получилось. Я даже подумать не мог, что в номере будет установлена видеокамера. Такой вечер испорчен! Скажи, ты меня из-за этого не бросишь? – Жупанов приподнялся с моих колен и с надеждой заглянул в мои глаза.

– Это во многом будет зависеть от тебя.

Уж не знаю, понял ли хирург мой «пушистый» намек или нет, но взгляд его окончательно потух.

– Куда тебя отвезти? – спросил он, поворачивая ключ зажигания. – Где ты живешь?

Я назвала адрес своей конспиративной квартиры. Андрей повез меня «домой», а не в меховой магазин, как сначала обещал. Оно и понятно: любовное свидание прервалось самым критическим образом, поэтому на шубу мне пока рассчитывать не приходится, даже на облегченный мутон. Ничего, я сама больше не буду о ней напоминать. Пусть невыполненное обещание комом станет у него в горле. А желание обладать мною возрастет и будет уже непреодолимым. Тогда я легко смогу потребовать соболя.

– Вот, видишь ту девятиэтажку? Там я и живу. Ой! – Я едва не потеряла дар речи, потому что около подъезда маячил Шурик.

Хирург тоже заметил своего сына и резко увеличил скорость. В итоге мы так резво промчались мимо Сашки, что тот даже не узнал отцовскую машину. Таких джипов в городе не один десяток.

– Что он там делает? – осведомился Андрей, не скрывая своей ревности. – Тебя ждет?

– Ну откуда же мне знать, что там делает твой сын? Может, он шел в библиотеку.

– Не морочь мне голову! При чем здесь библиотека?! И вовсе он не шел, а стоял около твоего дома! Ты мне можешь объяснить, что он там делал?

– Не могу, сама без понятия.

– Клава, может, ты условилась с ним встретиться? Не много ли – два свидания за один день, а?

– Перестань, ты говоришь какую-то глупость! Я же при тебе разговаривала с Сашей по телефону и еще раз сказала ему, что между нами все кончено! Разве не так?

– Ну, я особо не прислушивался...

– Останови здесь, – потребовала я.

– Побежишь к нему?

– Нет, зайду к подружке.

Жупанов резко затормозил, и я вышла из машины, хлопнув дверью. Вскоре джип исчез за поворотом.

* * *

Когда я вернулась домой, то увидела у забора машину Курбатова. Дед традиционно привечал Сергея Дмитриевича в гостиной, выполненной в стиле рококо. Туда я первым делом и заглянула. Ариша и наш дорогой гость сидели за столом и пили чай с пряниками.

– Добрый вечер, – сказала я, – приятного аппетита!

– Здравствуй, Полина, – ответил дядя Сережа, – а я уже думал, что не застану тебя. Подсаживайся к нам, побалуйся чайком. Аристарх Владиленович знатный чай заварил, с жасмином.

– Спасибо, что-то не хочется.

– Ну, тогда просто посиди с нами, стариками, расскажи, как у тебя дела продвигаются.

– Потихоньку, – сказала я, усаживаясь на парчовую банкетку с гнутыми ножками. – Мне удалось докопаться до того, что стало поводом для изгнания Кирюшкина из армии. По его вине солдат лишился голени. Обратился в часть с жалобой на зверские побои сослуживцев, а Роман Афанасьевич послал его в строй.

– Теперь я понимаю, почему его увольнение прошло так тихо и мирно. Командование части само было в этом заинтересовано. Скорее всего, имелась негласная установка: не фиксировать в медицинском журнале обращения по поводу травм, полученных в результате неуставных отношений... Мне приходилось с таким встречаться. – Курбатов застыл с глубокомысленным выражением лица. Я думала, что сейчас он немного подумает и даст мне совет, как следует воспользоваться этой информацией против Кирюшкина. Но полковник ФСБ молчал, пожимая плечами, а потом сказал: – Да, Полина, самое ужасное в этой ситуации то, что я тебе в этом плане ничем помочь не смогу. Вооруженные силы – не моя епархия. Ты сама-то как планируешь распорядиться этой информацией?

– Я думаю, что свалить Кирюшкина мне поможет «черный пиар».

– Не уверен, что в местной прессе будет опубликован старый компромат на действующего чиновника.

– У меня есть знакомый журналист, он пишет очень смелые статьи, – возразила я.

– Знаю – Ярцев. Мне нравятся его журналистские расследования. Но я на твоем месте на него бы не облокачивался, так что советую поискать другой путь.

– Почему?

– Неблагодарное это занятие – прошлое ворошить, по себе знаю. И Ярцев твой тоже пишет на злобу дня, опираясь на неоспоримые факты. Я за прессой внимательно слежу. Тут надо что-то более актуальное, злободневное на Кирюшкина накопать. Вот ты говорила, он незаконно лицензии выдает. Подтвердилась эта информация?

– Ну, до конца свое расследование в этом направлении я еще не довела... Пока что выяснила только, что Жупанов имеет диплом пластического хирурга, а Института эстетической медицины, который его выдал, уже не существует. Во всяком случае, в «нете» нет ни одной ссылки на него.

– Ну, я особо Интернету не доверяю. Институт мог быть переименован или ликвидирован, поэтому ссылок на него уже не осталось. Тем не менее это надо проверить. Дай мне полное наименование этого заведения, я пробью его по своим каналам. Если у Жупанова с квалификацией не все в порядке, будем раскручивать это дело дальше. Тут уж и Кирюшкина можно будет зацепить, как выдавшего незаконную лицензию на частную медицинскую практику.

– Дядя Сережа, вы еще кое-что сможете для меня узнать?

– Что именно?

– Недавно было совершено нападение на одну женщину, анестезиолога из «Приват-меда», Нечипоренко Ольгу Игоревну. Ее ударили по голове, выхватили сумочку, она без сознания была доставлена в городскую больницу. Мне бы хотелось знать: есть ли у милиции конкретные подозреваемые?

– Ты думаешь, это нападение – не просто уличный грабеж, а как-то связано с ее профессиональной деятельностью?

– В тот же вечер было выбито единственное не обрешеченное окно клиники, расположенное на первом этаже. То ли хулиганство, то ли кто-то хотел проникнуть внутрь здания.

– Интересное совпадение! Хорошо, я поинтересуюсь деталями, – пообещал Курбатов.

Когда дядя Сережа ушел, дедуля спросил:

– Полетт, ты еще не отказалась от того, чтобы усадить физика-аспиранта за карточный стол?

– Наоборот, жду не дождусь, когда все будет для этого готово. Да и он, кажется, тоже этого жаждет, – я вспомнила, как Шурик отирался сегодня около «моего» дома в надежде встретить меня.

– Кстати, ты с суммой определилась?

– Думаю, штук двадцать ему вполне по силам. А если проиграет больше, может и повеситься с горя. И тогда российская наука понесет тяжелую, невосполнимую утрату. Я себе этого не прощу.

– Двадцать кусков – это плевое дело. Мне удалось пока договориться только с одним человеком, со Стасом Бабенко. Но этого мало. Чтобы обработать твоего аспиранта, нужен еще хотя бы один партнер. Миша Кириллов серьезно заболел, лежит в койке и сосет валидол. Аркаша Рудаков куда-то пропал. Говорят, на курорт с молодой женой укатил... Есть у меня еще несколько кандидатур, но я пока не смог с ними пересечься.

– Надо бы поторопиться, – сказала я, так как не знала, до чего могут дойти мои «отношения» сразу с обоими Жупановыми.

Папашка оказался жутко ревнивым, а его сынок – чересчур назойливым. Как бы хирург не вздумал выяснять дома отношения с Сашкой! Хотя ему на сегодня уже хватит острых впечатлений. Я вспомнила о бутафорской видеокамере и невольно улыбнулась.

– И чему это мы так радуемся? – спросил дед.

– Да так, ничего особенного, – отмахнулась я.

– Нет, моя дорогая, меня обмануть тебе не удастся. Я по глазам вижу, ты какую-то аферу провернула...

Обмануть деда было действительно невозможно, поэтому я рассказала ему о нанотоварах, которые Раиса Жупанова бросилась скупать в немыслимом количестве.

– Нанотовары? Я о них уже не раз слышал. Говорят, это чуть ли не панацея от всех болезней. Но, по-моему, это очередная туфта.

– По-моему, тоже.

– Полетт, тогда на что же ты в этой игре ставку делаешь?

– На то, что нанобум быстро спадет.

Ариша силился понять ход моих мыслей, но в конце концов признался:

– Это не для моего ума, поясни.

– Ну, откровенно говоря, это была Алинкина идея-фикс. Она прочно подсела на эти нанотовары, меня ими доставала, а потом предложила вовлечь в сетевой маркетинг Жупанову. Я уступила тягостной необходимости поддержать подружку. Тем более что намерения у нее были благие. Нечаева обещала отдавать все проценты в Ольгин фонд.

– Так, это я понял. Но ты говорила, что делаешь ставку на потерю интереса населения к нанотоварам...

– Делаю, но пока не знаю исход этой игры...

– Ладно, Полетт, что-то я устал сегодня, пойду к себе.

Я вымыла посуду и тоже поднялась в свою комнату. Было уже поздно, но спать не хотелось. Я принялась бродить по Всемирной паутине и нашла сайт общественной организации «Солдатские матери». Побывала на форуме и поняла, что сюда можно и даже нужно слить имеющуюся у меня информацию на военного врача Кирюшкина. Для женщин, чьи сыновья погибли или потеряли здоровье, выполняя свой гражданский долг, нет срока давности.

Глава 13

Утром я хорошенько проанализировала весь вчерашний день и пришла к выводу – надо потребовать у развратного хирурга деньги за видеозапись, якобы сделанную в мини-отеле «Богемия». Наверняка Жупанов предполагает, что ему предложат ее выкупить. Так зачем же обманывать ожидания прелюбодея?

Не беда, что на самом деле в гостиничном номере никакой съемки не велось. Кроме меня, об этом все равно никто не знает. Андрей Александрович был уверен в обратном и даже обмолвился: он догадался, кто его «заказал».

Я достала из коробки чистый диск и задумалась над тем, сколько он может стоить. Пожалуй, тысяч пятьдесят, не меньше. Чтобы уж совсем не наглеть, я решила скопировать на этот диск мой любимый мультик про Винни-Пуха, который недавно скачала из Интернета. Андрей Жупанов чем-то напоминал мне его главного героя, наверное, круглым животиком...

Стерев с диска свои отпечатки пальцев, я аккуратно положила его в конверт. Затем задумалась о том, как оповестить Андрея о сумме, которую он должен заплатить за «изобличающее его видео». Было бы лучше сделать это по телефону и мужским голосом. Я могла бы попросить об услуге Антона Ярцева или другого своего приятеля – Сашку Соколова. Но мне не хотелось подключать к шантажу третьих лиц. На помощь снова пришел компьютер. В «Переводчике с английского языка» была одна очень полезная опция – произношение текста, как русского, так и английского.

«Здравствуйте, Андрей Александрович! Думаю, вы заинтересованы в том, чтобы приобрести видеозапись, сделанную в отеле „Богемия“. Только в течение ближайших суток она продается по рекордно низкой цене – пятьдесят тысяч рублей! Повторяю, пятьдесят тысяч рублей», – написала я и нажала на соответствующую кнопку. Роботизированный голос произнес эти слова вслух. Получилось очень впечатляюще. Но для того, чтобы продолжить игру, следовало сгонять на вокзал и забить свободную ячейку.

На всякий случай я решила изменить внешность. Мало ли с кем ненароком там можно столкнуться. На вокзале и возле него всегда такая толчея! Немного поразмыслив, я перевоплотилась в молодого человека. Такой опыт у меня уже имелся, и даже одежда соответствующая осталась. Для начала я утянула шарфиком грудь, надела водолазку, облачилась в мужской костюм и примерила перед зеркалом короткий взлохмаченный парик.

Будь у меня модный вздернутый носик, а в придачу к нему пухлые губки, «сделать» мужскую физиономию было бы нереально. Мои же черты лица позволяли создавать практически любые образы. Правда, на полноценного мужчину я не была похожа, скорее на юного трансвестита. Придать моему облику мужественность могли бы накладные усы, но на данном этапе не было особого смысла так глубоко входить в образ. Перед выходом из дома я даже сняла парик. Ведь мне предстояло садиться за руль, а значит, надо было соответствовать своей фотографии на водительском удостоверении. Опять же, мало ли что... Шантаж – уголовно наказуемое преступление, и следует продумывать каждую мелочь.

К счастью, по дороге не произошло ничего непредвиденного. Остановившись недалеко от вокзала, я надела парик и дедушкины солнцезащитные очки с зеленоватыми стеклами. Вышла из машины, застегнула кожаную куртку, надела перчатки и пружинистой походкой направилась к ангару, где размещались автоматические камеры хранения.

У входа сидели нищие. Мой взгляд упал на грязно одетую женщину, держащую на руках грудного ребенка. Я не смогла пройти мимо и подала ей полтинник. Мельче купюр у меня просто не было с собой. Другие бомжи моментально оживились и стали бросать на счастливую конкурентку злобные взгляды. Дабы не вводить их в искушение, я подала милостыню всем без исключения. Конечно, я понимала, что этим людям перепадает лишь малая толика из того, что они заработали попрошайничеством, а львиную долю забирает хозяин. Но я не могла поступить иначе.

Чтобы купить билет, я вручила кассирше пятьсот рублей. Пришлось выслушать от нее гневную тираду о том, что сегодня все идут с крупными купюрами и на всех сдачи не напасешься. Тем не менее билет был приобретен. Выбрав свободную ячейку, находившуюся подальше от входа, я вынула из кармана диск и положила его в камеру, затем набрала код и захлопнула дверцу. Запомнила номер ячейки, такой же пружинистой походкой вернулась к своему «Мини Куперу» и поехала домой. Проезжая мимо супермаркета «Юпитер», сбавила скорость. В витрине все еще красовалась на манекене понравившаяся мне шуба из соболя. Ее цена грела мне душу.

Вскоре я уже печатала дальнейший текст: «Положите эти деньги в ячейку номер сто двадцать два автоматической камеры хранения на железнодорожном вокзале. Берите ручку и записывайте: ячейка номер сто двадцать два. Код ячейки: Е-двести восемьдесят три. Повторяю: Елена-двести восемьдесят три. Код оставьте там же. Предупреждаю, если вздумаете шутки шутить, то запись попадет к другому заинтересованному лицу. Каждый ваш шаг – под контролем! Не рекомендую тянуть с оплатой. Счет пошел с этой минуты. Будьте благоразумны, не подвергайте риску свое семейное благополучие и деловую репутацию».

Щелкнув мышкой по кнопке с громкоговорителем, я внимательно вслушалась в текст. Внесла кое-какие незначительные поправки, снова прослушала текст и записала его на диктофон. Затем покопалась в ящике письменного стола, нашла симку с анти-АОНом и вставила ее в старый мобильник. После этого я набрала номер сотового телефона Андрея Александровича. Он ответил практически сразу:

– Доктор Жупанов у аппарата!

Я включила воспроизведение диктофонной записи. Хирург слушал ее молча, до меня доходило лишь его громкое прерывистое дыхание. Едва лишь роботизированный голос замолчал, как Жупанов моментально отключился. Надеюсь, он записал всю необходимую информацию и принял ее к сведению.

Примерно через полчаса Андрей позвонил мне и, забыв поздороваться, тревожно уведомил:

– Клава, случилось то, чего я и боялся! Меня шантажируют, требуют денег в обмен на видеозапись! Как ты думаешь, что мне делать?

– Не знаю. Решай сам. Ты же мужчина.

– Что значит – сам? Ты же обещала помочь! Говорила, что у тебя есть связи в журналистской среде и ты сможешь предотвратить публикацию. Обманула?

– Нет, даже и не думала. Андрей, значит, тебя кто-то из моих коллег шантажирует? – я запоздало озаботилась собственным реноме. – Только не это! Я ведь была там с тобой...

– Зайчонок, я точно не знаю, кто именно меня шантажирует. Голос был такой нереальный, словно из космоса. Я даже не понял, мужчина со мной говорил или женщина.

– По-моему, лучше выкупить запись, – посоветовала я. – Андрей, ты сделаешь это ради меня?

– Что? Ради тебя? Да я и ради себя это сделаю, – бестактно признался он.

– Значит, на меня тебе наплевать? – озлобилась я. – А говорил, что полюбил меня!

– Прости, зайчонок, я неправильно выразился, – Жупанов попытался загладить свою вину. – Ты должна меня понять – я просто в шоке! Ну конечно же, я отдам деньги, что они требуют. Но... но если шантажисты на этом не остановятся?

Мысль была вполне здравой. В девяти случаях из десяти так и происходит. Сначала требуют сумму, которая не принесет значительного ущерба благосостоянию «клиента», затем увеличивают ее, доводя в конечном итоге баланс до критической отметки, когда больше платить будет нечем и в долг брать не у кого. Но Жупанову знать об этом необязательно. Пусть у него останется надежда, что он отвалит один раз пятьдесят кусков и получит компромат.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Опыта в подобных делах у меня нет, но мне кажется, они на этом сразу же и остановятся. Получат деньги и больше рисковать не будут. За шантаж и за решетку угодить можно...

– У меня тоже опыта общения с шантажистами нет, – признался хирург, и я испытала чувство гордости. Ведь благодаря мне на закате своих лет он ощутил что-то новенькое! Судя по голосу, адреналин бурлил в его крови. – Клава, ты думаешь, это так просто – взять и отдать негодяям такие деньги? Я ведь должен как-то объяснить семье, на что их потратил!

– Ну да, ну да, а если видеозапись попадет к твоим домашним, уже ничего объяснять не придется. Так, конечно, дешевле обойдется.

– Клава, ну как ты можешь так рассуждать! Тебя ведь это тоже касается. Вдруг Сашка о нас с тобой узнает...

– Да на твоего сына мне как раз наплевать!

– Правда? – обрадовался Жупанов.

– Абсолютная. Но кто знает, кому из моих знакомых может попасть на глаза эта запись...

– Да, знать бы, что за сволочь нам такое устроила...

– Но ты ведь говорил вчера, что догадываешься, кому это надо?

– Да, говорил. Но потом я всю ночь не спал, все думал и нашел кое-какие неувязочки.

– Какие?

– Не мог никто из моих врагов знать, что я в «Богемию» с тобой поеду. Значит, съемка велась вслепую. На нашем месте мог оказаться кто-то другой.

Размышления хирурга не были лишены логики. Но все-таки я нашла, как ему возразить:

– Мне показалось, ты сказал девушке на ресепшене, что заказал номер по телефону.

– Да, так я и сказал. Подожди, ты намекаешь на то, что мой сотовый на прослушке?!

– Не исключено.

– Выходит, в данный момент нас тоже слушают?! – не на шутку встревожился он.

– Ну, я не знаю...

– Значит, так, козлы, если вы все слышите, то учтите: если я решу заплатить, то сделаю это только один раз! – заорал Жупанов, обращаясь к гипотетическим шантажистам. – Хотя нет, не надейтесь! Я не буду ничего вам платить, потому что... потому что... потому что девушка, с которой я был в отеле, мне очень дорога! Да, я собираюсь на ней жениться, и съемка нашего свидания мне не страшна! Клавочка, ты ведь выйдешь за меня замуж, да?

– Я подумаю над твоим предложением, – неуверенно ответила я, потому что никак не ожидала подобного поворота.

– Она выйдет, слышите, выйдет за меня замуж! Девушки никогда сразу не говорят «да». Они ломаются, кокетничают... Я знаю, Клавочка согласится, так что катитесь вы к черту! – завопил Жупанов во весь голос, и я стала подозревать – он совершенно некстати сошел с ума.

Нет, психушке придется подождать этого пациента до тех пор, пока он не даст деньги на операцию Владимирцевой. Андрей кричал в трубку совершеннейшую чушь и требовал, чтобы я ему вторила. Сумасшествие его явно прогрессировало, но я не знала, как предотвратить этот процесс, поэтому просто отключила телефон.

События развиваются совсем не по тому сценарию, что я спланировала! Кажется, Жупанов – жмот каких поискать. Он даже на шантаж не поддался, что уж тут говорить о шубе! У него и в мыслях нет – и не было – на самом деле покупать мне меховое манто. А я-то губу раскатала! Но ведь бывает же, что состоятельные мужчины дарят девушкам дорогие подарки – бриллианты, машины, квартиры, шубы, опять же... Вот именно – состоятельные! Но, похоже, всеми средствами заправляет его супруга, мадам Жупанова.

Через несколько минут снова зазвонил мобильник. На этот раз со мной хотела поговорить Раиса Васильевна. Легка на помине! И что это вдруг ей от меня понадобилось именно в этот момент?

– Алло, – ответила я легко и непринужденно.

– Здравствуй, Клавочка, – сказала она елейным голосочком. – Узнала меня?

– Конечно, Раиса Васильевна.

– Клавочка, скажи, как у вас с Сашей дела обстоят?

– Нормально, а что?

– А мне показалось, что вы поссорились. Сашка уже несколько дней ходит хмурый, на мои вопросы не отвечает. Я хочу знать, что случилось, – в голосе Жупановой зазвучали требовательные нотки. – Объясни мне, какая кошка между вами пробежала?

– Ничего не случилось, кроме того, что у меня серьезно заболела бабушка и я с утра до вечера сижу с ней. Выхожу только в магазин и аптеку, поэтому мы не можем пока встречаться с Сашей. И он это знает.

– Ах, вот в чем дело, – удовлетворенно вздохнула Жупанова. – Значит, Саша просто скучает. Ну ты бы хоть полчасика нашла, чтобы пообщаться с ним. Найдешь?

– Постараюсь.

– Скажи, Клава, а что со статьей о моем муже? Она уже готова?

– Пока нет.

– А что же ты медлишь? – с досадой осведомилась Раиса Васильевна. – Чем раньше эта статья выйдет, тем лучше. Я же просила тебя поторопиться с публикацией. Андрею Александровичу она сейчас ой как нужна! Ты забыла о моей просьбе, да?

– Я помню, но пока что дело застопорилось. Осталось чуть-чуть подработать, сгладить кое-какие шероховатости...

– В общем, так, я хотела бы прочитать, что у тебя уже получилось, и, если понадобится, внести свои корректировки, – голосом, не терпящим возражений, заявила Жупанова. – Клава, ты можешь выслать мне черновой вариант по электронке?

– Конечно.

– Тогда записывай, – Раиса Васильевна продиктовала мне адрес своей электронной почты и уточнила: – До вечера успеешь прислать сообщение?

– Я постараюсь, но мне надо сходить в киоск за карточкой, без нее в Интернет не выйти.

– Ну уж постарайся сделать это сегодня, – более мягким тоном произнесла Жупанова и отключилась.

Эта женщина решила, что имеет право помыкать мною?! Ну еще бы, кинула с барского плеча пять тысяч, подвизалась распространять нанотовары и думает, что я, из чувства великой благодарности, как золотая рыбка, буду исполнять все ее желания. Первое – сделать ее двадцатидвухлетнего сыночка полноценным мужчиной. Второе – спасти подмоченную репутацию мужа. За третьим желанием дело тоже не станет. Когда есть деньги, фантазия хорошо работает.

Ну и в семейку я вляпалась! Дед – пьяница и картежник. Хотя он не лишен практической жилки, раз принял в качестве карточного долга компромат на Кирюшкина, который впоследствии помог его сыну и снохе открыть выгодный бизнес. Даже во хмелю Александр Андреевич не теряет голову. Оставил меня в комнате одну на пять минут, вернулся и проверил – папка на месте и толщина ее осталась прежней.

Папашка – бездарный пластический хирург. Изуродовал Владимирцевой лицо, довел боксера до комы и совершенно не раскаивается в этом. Готов делать пластические операции и дальше. Наверное, надеется, что со временем набьет руку, как при стрельбе из пистолета. Работа у него нервная, от общения с недовольными пациентами случаются стрессы. И Андрей Александрович привык их снимать не в кругу семьи, а в гостиничном номере. Так делают многие мужчины, и доктор Жупанов – не исключение.

А вот его сынок – уникум, редкостный ботаник. Ежедневно и ежечасно он без устали увеличивает свой интеллектуальный багаж, не думая о том, что так и надорваться можно. Мозги треснут от натуги, и тогда ему прямая дорога в психлечебницу. Увы, ни в одной умной книжке Сашка не прочитал, что надо хоть изредка давать своим мозгам отдых, пускаясь во все тяжкие. Мог бы хоть у папочки спросить, как надо расслабляться. Но, похоже, не очень-то Шурик близок с отцом, не то что с дедом. Это и неудивительно – они полные тезки. Дед – картежник, и внук туда же. Многое передается через поколение, похоже, и пристрастие к картам – в том числе. Оно прочно сидело в Сашкиных генах и в определенный момент поперло наружу. Только интерес Шурика к преферансу – это не вредная привычка, а еще одна возможность увеличить свой кругозор.

И что же мне делать с этим семейством, если желания всех Жупановых кардинально противоречат друг другу? Мамочка страстно желает, чтобы я встречалась с ее сыном, а папочка этого категорически не хочет. Она, как умеет, старается укрепить семью, а он ее разваливает как может. А я и в том, и в другом случае являюсь яблоком раздора. Но мне не нужен ни Андрей, ни Шурик. Мне необходимо выкачать из Жупановых деньги для того, чтобы Ольга могла вернуть себе лицо.

И надо же было мне наврать про статью! Что я вышлю Раисе Васильевне? Не искать же, на самом деле, у себя журналистский дар? Если до двадцати восьми лет он сам собой не нашелся, значит, его и нет совсем. Я смотрела, смотрела на адрес электронной почты, продиктованный Жупановой, и вдруг в мою голову пришла идея, простая в своей гениальности. Я взяла мобильник и набрала номер Витьки Шило. Мы договорились с ним о встрече. Через полчаса я была уже на месте.

Витек внимательно выслушал меня и сказал:

– Нет проблем, можем запустить туда парочку вирусов. Я такие программки написал, что их ни один антивирус не словит.

– Класс! А как они на деле работают?

– Адресат получит твой документ, но вскрыть его не сможет. Пока будет пытаться что-то сделать с ним, вся информация с того компьютера перекачается к нам. И если надо, потом та система даст сбой. Надо?

– В принципе, было бы неплохо, – согласилась я, решив, что в этом случае Жупанова какое-то время не будет приставать ко мне со статьей.

– Ладно, сейчас я соберу все необходимое, – сказал Витя, – и мы поедем.

– Куда? В интернет-кафе?

– Нет, в обычное, но где есть WI-FI, бесплатный доступ к Интернету, – пояснил Шило. – Например, в «Околесицу», там многие со своими ноутбуками зависают. И мы с тобой сядем за какой-нибудь столик, закажем кофейку и потихоньку сделаем все задуманное. Тебя устраивает?

– Не знаю, а не слишком ли это людное место?

– Не волнуйся, все нормально, тактика уже проверенная. Именно среди людей и проще всего затеряться.

– Тебе виднее, – согласилась я.

Кафе «Околесица» получило свое название не случайно. Оно находилось на окраине города. Наверное, летом, золотой осенью и даже зимой из окон открывался шикарный вид на лесной массив. Но сейчас, когда листья с деревьев уже облетели, а снег еще не успел накрыть их своей белоснежной шапкой, пейзаж за окном был наискучнейшим. Прокуренный воздух и тривиальная попса не добавляли кафешке очков. Только теплый, домашний интерьер, выполненный в стиле кантри, радовал глаз. Пока Витек запускал свои вирусы, я пила маленькими глотками эспрессо и внимательно разглядывала детали интерьера. Быть может, что-то подойдет для нашей гостиной кантри...

– Давай свою флешку, – попросил вскоре Витек, – я сброшу туда все, что поместится. Или ты знаешь конкретно, какие файлы тебе нужны?

– Не знаю.

– Тогда извини, придется все скопом грузить, а дальше уж ты сама разгребай этот информационный мусор.

– Не вопрос. Но неужели все получилось так быстро? – удивилась я.

– Это еще долго, – не без чувства гордости сказал Шило, и я поняла, что имею дело с великим хакером.

– Витя, есть у меня к тебе еще одна просьба. Нужен один приборчик. По телевизору видела, что такой существует. – Я рассказала, что хочу иметь в своем «шпионском» арсенале.

Шило внимательно выслушал меня и сказал:

– Если надо – сделаю.

Едва ли не все, что мне удалось получить с Жупановых, ушло на оплату Витькиных услуг. Но найду ли я во всех этих мегабайтах хоть один килобайт полезной информации?

Когда я уже ехала домой, зазвонил мой мобильник. Я взглянула на дисплей. Высветившийся на нем номер никому из Жупановых не принадлежал. Интересно, кто же это мог звонить на серую симку? Заинтригованная, я припарковалась у обочины дороги и ответила:

– Алло!

– Клавочка, это снова я, – шепотом сказал пластический хирург. – Звоню с чужой трубы, чтобы никто не прослушал.

– Тебе снова угрожали?

– Пока нет, но у нас в клинике полетели все компьютеры. Мне кажется, это неспроста!

– В смысле?

– Все взаимосвязано, все это – одна цепочка! Едва я отказался платить, как на меня обрушилась новая беда. Компьютерные файлы мы, конечно, восстановим, но это знак, и я не могу его проигнорировать. В общем, я решил заплатить...

– Ну, решил так решил, – безучастно сказала я.

– Сделаю это сегодня же. Завтра у меня две операции, я не должен отвлекаться на посторонние мысли.

– Понимаю.

– Клава, все, что я тебе говорил, ну... насчет того, что хочу на тебе жениться, это... это...

– Было сказано не для меня, а для шантажистов. Не волнуйся, я все поняла и никаких иллюзий не питаю.

– Нет, зайчонок, ты все неправильно поняла. Я действительно этого хочу, но не все зависит от меня! Нужно время... Понимаешь?

– Понимаю.

– Ну и умница. Я тебе позвоню, как только получу видеозапись. Целую!

– Пока, – сказала я и отключилась.

Значит, папашка все-таки нашел деньги для шантажистов. Оказывается, пятьдесят тысяч «деревянных» для него – плевое дело. Ломался он лишь для проформы. А я его явно недооценила... Пожалуй, надо снова переодеваться в молодого человека и ехать на вокзал, чтобы не упустить момент, когда он приедет туда и положит деньги в ячейку камеры хранения.

Глава 14

Я поставила свой «Мини Купер» так, чтобы видеть вход в ангар. Время текло медленно, меня томило это ожидание. Наконец нерешительной походкой, все время озираясь по сторонам, к камерам автоматического хранения приблизился Жупанов. Какой-то нищий протянул ему руку, но Андрей Александрович не снизошел до того, чтобы подать монету. Милосердие у хирурга отсутствовало напрочь.

Пока Жупанов находился в ангаре, я отыскала его автомобиль, припарковалась неподалеку и стала ждать возвращения горе-любовника. Он вернулся минут через двадцать. Подошел к своему внедорожнику, повертел по сторонам головой, скользнул взглядом по моей тачке. Хорошо, что я ни разу не засветила перед ним свой «Мини Купер». А разглядеть меня в сумерках, в гриме и парике, да еще через тонированные стекла, было невозможно.

Просканировав взглядом окружающее пространство, Андрей Александрович сел в машину и уехал. Откровенно говоря, я думала, что он понаблюдает за ангаром в надежде заприметить того, кто придет за его деньгами. Он этого не сделал. Значит, поверил, что его пасут. Я со спокойной душой отправилась в камеры хранения. При виде нищих где-то под ложечкой заскрежетала жалость, а рука инстинктивно полезла в карман. Спокойно, Поля, ты сегодня уже щедро одарила их, так что можешь пройти мимо без угрызений совести.

В ангаре было безлюдно. Я подошла к нужной ячейке, стала набирать код и почувствовала на себе чей-то взгляд. Посмотрела направо и увидела невысокого молодого человека, теревшегося у крайней ячейки. Если он и делал вид, что собирается ею воспользоваться, то очень лениво. Меня тут же пронзила догадка – этого человека подослал Жупанов! Все-таки решил выследить того, кто придет за деньгами. Да, опять же – недооценила я Андрея Александровича! Хорошо, что я позаботилась о маскировке.

Я с замиранием сердца открыла дверцу и увидела небольшой сверток. По размерам он вполне походил на пачку купюр. Молодой человек продолжал топтаться на том же месте, преграждая мне путь к отходу. Ну зачем я забилась в эту дальнюю ячейку? Надо было воспользоваться вон той, она на виду у кассирши. Что поделаешь, опыта в подобных делах у меня маловато. Я медлила, давая себе время на раздумья.

Между тем в ангар ввалилась шумная толпа пассажиров с чемоданами и сумками, вероятно, с только что подошедшего поезда. Подозрительный тип исчез. Я пошла к выходу. Незнакомец стоял в дверях, ковыряясь в карманах своей серой куртки. Чтобы выйти, мне даже пришлось его потеснить плечом. На что парень спортивного телосложения тут же отреагировал.

– Что, борзый слишком? – бросил он мне, провоцируя конфликт. – Да я сейчас тебе...

Показавшийся из-за угла милицейский патруль заставил незнакомца замолчать. Я мысленно поблагодарила стражей правопорядка за то, что они так вовремя появились около ангара, и пошла пружинистой походкой дальше. Правда, куда же идти, я пока не знала. Во всяком случае, не к своему «Мини Куперу». Для начала надо затеряться в толпе. Но как это сделать, если тот тип буквально следовал за мной по пятам? Я ускорила шаг, но преследователь не отставал и снова дышал мне в затылок.

Мне было ясно одно – в людном месте он не посмеет ничего мне сделать. Поэтому уходить дворами было неблагоразумно. Я пересекла Привокзальную площадь, осторожно оглянулась и не увидела парня. Может, мне только показалось, что он за мной следил? Конечно, показалось, это все нервы. Ну что может объединять Жупанова с этим человеком? Да что угодно. Пожалуй, надо еще немного погулять, чтобы на все сто процентов убедиться в отсутствии «хвоста». Я так и сделала, и, когда уже почти утвердилась в своем мнении, рядом со мной неожиданно послышалось:

– Эй, пацан, закурить не найдется?

Я резко оглянулась и снова увидела своего преследователя. Возникший из ниоткуда, он противно ухмылялся, чувствуя свое умственное и физическое превосходство передо мной. Выходит, сначала ходил по пятам, а потом сменил тактику – стал наблюдать за мной издалека. Свет уличных фонарей ему в подмогу.

– Не курю, – буркнула я, понизив голос, и пошла дальше.

– Борзый, да? – Незнакомец преградил мне дорогу и скомандовал: – А ну, выворачивай карманы!

Помощи ждать было не от кого. Рядом стояли только тетки деревенского вида, они лузгали семечки и обсуждали падающие с каждым днем надои молока. Назревающая разборка двух городских парней их совершенно не волновала.

– Да пошел ты! – огрызнулась я и собралась уже идти напролом.

– Ну, ты сам напросился, – парень размахнулся, намереваясь ударить меня кулаком в лицо.

Такой вопиющей наглости я никак не ожидала, но все-таки успела отклонить голову. В результате хулиган промахнулся. С реакцией у меня, к счастью, оказалось все в порядке. В голове промелькнула мысль: «Он намеревался дать мне в морду. Значит, все еще не распознал во мне женщину». С одной стороны, моя «Клава» оставалась вне подозрений. Но с другой стороны, в любую секунду я могла получить не только некрасивый синяк на лице, но и сотрясение мозга. А этот хам был уверен, что имеет дело с хлюпиком, которого легко можно обобрать, используя грубую силу. Правда, повторять свой «хук» он пока не решался. Место деревенских теток заняла компания высоких и плечистых молодых людей. Судя по их разговору, волейболистов. Они вполне могли заступиться за слабого.

Ситуация, в которую я попала, была идиотской. Вроде бы людное место, но в любую минуту я могла остаться с незнакомцем с глазу на глаз. За моей спиной располагался неработающий газетный киоск, а передо мной стоял этот тип, расставивший ноги на ширину плеч, уперев руки в боки. Чуть в стороне ждали автобуса парни. Вот сейчас они уедут, и тогда – пиши пропало. Страх сместился куда-то в область коленок. Они задрожали.

– Ну что, пацан, сам сигареты отдашь или мне у тебя в карманах поискать? Что-то они у тебя слишком оттопырены.

– Пошел ты! – рявкнула я от безысходности.

– Я не понял, тебе что, сигарет жалко?

Он ничего не говорил про сверток, который я взяла из ячейки автоматической камеры хранения. Типа не имеет к тому, кто его там оставил, никакого отношения. Докопался до курева. Что ж, это не так уж и глупо. Сколько уличных драк начиналось с банальной просьбы дать закурить! Классика жанра. Одной такой дракой больше, одной меньше... Только становиться «мальчиком для битья» мне совсем не хотелось. Может, дать ему тяжелым ботинком между ног и броситься наутек? Нет, это чисто женский трюк, поэтому воспользуюсь я им только в самом крайнем случае. А пока еще не приперло.

Неожиданно справа от нас что-то громко хлопнуло. То ли неисправный глушитель автомобиля. То ли взорвавшаяся петарда. Г?ровские тинейджеры любят так развлекаться в людных местах. Парень инстинктивно повернулся на этот звук. Я тут же воспользовалась тем, что он отвлекся от моей скромной персоны, и бросилась бежать. Но моя фора была секундной. Неизвестный тут же бросился в погоню и через два метра едва не схватил меня за руку, но споткнулся. Я выиграла еще несколько секунд.

Привокзальная площадь с конечными остановками общественного транспорта, со снующими туда-сюда толпами пассажиров и просто прохожих – не самое подходящее место для игры в догонялки. Я постоянно на кого-то натыкалась, слышала в свой адрес ругательства, но продолжала бежать без оглядки, пока не наступила на что-то склизкое и не упала. Кажется, злую шутку сыграла со мной шкурка от банана. Ситуация до смешного походила на сымитированную мной ради знакомства с Сашкой Жупановым. Только теперь я упала не понарошку, и последствия грозили оказаться намного серьезнее, чем пришедшее в негодность пальто. Мои глаза уперлись в грязнющие мужские ботинки, потом в рваные кроссовки, затем – в растоптанные солдатские сапоги. Я подняла голову и увидела, что ко мне подошли нищие. Те самые, которых я днем щедро одарила полтинниками. Мой преследователь тоже стоял рядом, только в присутствии неформальных «хозяев» привокзальной территории он не решался приставать ко мне.

– Пацан, чего он от тебя хочет? – высокий бомж в длинном пальто без пуговиц кивнул на парня.

Я поднялась и пожала плечами. Интересно, мой парик не съехал набок? Кажется, нет.

– Слушай, приятель, отвали от парнишки!

– Да кто он вам такой, что вы за него заступаетесь? – огрызнулся мой недруг.

– Не твое дело! Понял? Если не понял, объясним. – Высокий нищий сделал своим «коллегам» знак, и они угрожающе двинулись на хулигана.

Тот попятился назад, но все равно – оказался в плотном кольце бомжей. Они его не били, не угрожали, а просто изолировали от окружающего пространства, давая мне возможность уйти. Вот так они отблагодарили меня за мою щедрость. Как только я это поняла, сразу бросилась бежать. Мне было наплевать на всякую конспирацию. Через минуту я уже села в свой «Мини Купер», стянула с головы парик и поехала в сторону коттеджного поселка.

Только вернувшись домой, я решилась посмотреть, что лежит в свертке. У меня практически не было сомнений – Жупанов меня кинул. Иначе зачем он послал в камеру хранения своего человека? Вероятно, тот должен был сыграть роль случайного хулигана и отобрать у меня «деньги». Тогда хирург остался бы в стороне. Он требование выполнил, а если шантажист не сумел сберечь свои барыши, то пусть пеняет на себя. В общем, отлепляя скотч и разрывая бумагу, я ждала увидеть «куклу». Однако напрасно. Андрей Александрович все-таки раскошелился! Я положила пачку сторублевых купюр на стол и вдруг поняла – там совсем не та сумма. Пересчитала. Ну, Жупанов! С тобой не соскучишься. Отнес в камеру хранения не пятьдесят, а только десять тысяч. Наверное, решил, что большего кинематографический шедевр с его участием не стоит. Скряга! Если бы все было по-настоящему – запись, шантаж, – то его семейная жизнь оказалась бы под серьезным ударом. Или ему наплевать на жену и на сына?

В сумке зазвонил мобильник. Я достала телефон и увидела три пропущенных звонка. Пока я бегала по Привокзальной площади, ни одного не слышала. Сумка оставалась в машине. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать с хирургом, но я все-таки ответила:

– Алло!

– Клава, почему ты весь вечер не отвечаешь на мои звонки?

– Разве ты звонил?

– Да, и уже не раз, – на фоне льющейся воды прошептал Жупанов. – Зайчонок, у меня к тебе очень важный вопрос.

– Какой?

– Скажи, какие ассоциации возникают у тебя в связи с мультфильмом про Винни-Пуха?

Мне стоило очень больших усилий не рассмеяться. Кажется, Жупанов решил, что в этом мультике зашифрована подсказка, где взять запись. Я думала, он сразу поймет – это прикол.

– Ну, какие ассоциации? Горшочек меда, воздушный шарик... А почему ты спрашиваешь?

– Нет, Клава, скажи, какое место в Горовске тебе приходит на ум при упоминании этого мультика?

– Никакое. А в чем все-таки дело?

– Вот и мне ничего не приходит в голову, – крайне озабоченно произнес хирург. – Ладно, зайчонок, я тебе завтра позвоню и все объясню. Целую!

Мне так и хотелось добавить: «Твой Винни-Пух».

Ариши дома не было, поэтому, наскоро поужинав, я занялась изучением документов, которые скачал для меня Витька Шило. Там было столько информационного мусора, что уже через час моя голова пошла кругом. Я решила сделать перерыв и расчехлила саксофон.

Музицировала я недолго. Не было вдохновения. Разочаровала меня жупановская подачка. Рассчитывала получить сумму, почти равноценную корректировке губ, но не сложилось...

Может, у меня действительно нет коммерческой жилки? Одни умеют делать деньги едва ли не из воздуха, а другим на легкий рубль рассчитывать не приходится.

Я снова вернулась к изучению документации клиники «Приват-мед». Наткнулась на список штатных сотрудников. В нем были не двое, а все четверо Жупановых. Андрей Александрович числился директором фирмы и главным врачом и совмещал эти должности со ставкой хирурга самой высокой категории. Раиса Васильевна являлась не только главным бухгалтером, но и финансовым директором. Можно подумать, «Приват-мед» – такая крупная фирма, что существовала настойчивая необходимость ввести должность финдиректора! Дед-полковник сидел сразу на трех, правда, не очень презентабельных стульях – вахтера, сантехника и электрика. Многостаночник! А я слышала, что пенсионер страдает дома от безделья. Для Сашки нашлась только одна должность – инженер по оборудованию. А он мне сказал, что преподает физику в институте. О второй своей работе умолчал... Наверное, из скромности. В принципе, все понятно: дед и внук только числятся в клинике, исправно получают зарплату, но фактически в «Приват-меде» не работают. Если бы Гоголь знал, что его «мертвые души» так прочно войдут в российскую экономику!

Еще в списке значились две Кирюшкины. Вероятно, супруга и дочь Романа Афанасьевича. Одна была рентгенологом, а вторая – врачом УЗИ. Так вот почему Жупанов упомянул в телефонном разговоре каких-то баб! Кто, если не они, должны были проводить диагностику состояния здоровья Владимирцевой и сделать заключение, можно ли ей делать пластику? Но, похоже, в «Приват-меде» с диагностикой проблемы.

Зарплату все хотят получать, а качественно работать никто не желает или не умеет. Разве что санитарка Малинина добросовестно моет полы в административном корпусе. Но она – человек старой закалки. Другая за такой оклад лишь раз в неделю ходила бы на работу. Зато себя Жупановы зарплатой не обидели. А что, если суммировать месячный доход всех членов этой семейки? Я вооружилась калькулятором и вскоре получила такую цифру, что у меня глаза на лоб полезли. Да, Жупановы могли позволить себе жить на широкую ногу. Только богатство не уменьшило их жадность. Если бы хирург бесплатно переделал лицо Владимирцевой, от него бы не убыло. Ну да, конечно, он создал бы прецедент... А брака в работе Андрея Александровича, наверное, хватает. Раз так, то он и его родственники должны заплатить по счетам в полном объеме. А те подачки, что я от них получила, годятся только курам на смех. Теперь хирург от соболиной шубки у меня не отвертится! А Сашка оставит в казино не двадцать тысяч, как я первоначально планировала, а то, что недоплатил мне сегодня его папашка. Хватит с ними церемониться! Пора раскручивать финансовый маховик на максимальной скорости!

Исполненная энтузиазма, я продолжила работать над документами до тех пор, пока у порога не завизжал тормозами какой-то автомобиль. Посмотрев в окно, я увидела, как таксист вытаскивает деда из машины. «Напился вусмерть, значит, проиграл», – подумала я и побежала вниз.

– Барышня, принимайте пассажира, – сказал таксист, поддерживая Аришу под локотки. – Думал, не довезу, окочурится прямо у меня в салоне.

Я посмотрела на деда. На пьяного он похож не был. Наверное, по дороге сердце прихватило. В последнее время с ним такое частенько случается.

– Сколько я вам должна?

– Не беспокойтесь, со мной уже расплатились люди, посадившие в машину. В общем, я вам передал деда живым, поэтому уезжаю.

– Спасибо, – сказала я и повела Аришу в дом. – Дед, что с тобой?

– Мотор забарахлил, – мрачно пошутил дедуля, – а валидола с собой не оказалось.

– А с чего тебя так прихватило? Проиграл и разнервничался? – вопрошала я, снимая с Ариши кожаное пальто.

– Нет, я сначала был в плюсе, потом упал в минус, затем стал отыгрываться, а в результате остался при своем интересе. Полетт, а ты как?

– Что – я? У меня все нормально.

– Правда?

– Конечно.

– А я, старый дурак, так за тебя переживал! Сижу за столом, а сам не об игре, а о тебе думаю. Кажется, попала моя внучка в переделку...

– В какую переделку? О чем ты? – отмахнулась я, пряча от деда глаза.

Неспроста Ариша так разнервничался. Он хоть и не знал о моих сегодняшних планах, но почувствовал грозящую мне опасность.

– Полетт, посмотри мне в глаза!

– Дед, – я мельком обратила на него свой взор и тут же отвела его в сторону, – ну, правда, не надо за меня беспокоиться. Я уже взрослая девочка. И в случае чего могу за себя постоять.

– Полетт, ты не умеешь врать! Рассказывай, чем сегодня занималась!

– Ариша, мне кажется, что тебе сейчас лучше лечь, а завтра мы с тобой поговорим. Сейчас я найду валидол...

– Не надо мне валидола! Меня уже отпустило. – Дедуля прошел в гостиную и по-барски развалился на диване. – Теперь я хочу знать, какова причина моей душевной болезни. Рассказывай! Внимательно тебя слушаю.

Я поняла, что отнекиваться бесполезно. Дедуля был настроен очень решительно. Он хотел слышать правду. Раз так, то вранье не прокатит. Придется признаваться во всех своих грехах.

– Ладно, последнее слово подсудимого, – сказала я, встав в центре гостиной. – Я, Казакова Полина Андреевна, признаю себя виновной в том, что занималась... шантажом!

– Так, так, так, а поподробнее? – оживился дед и тут же принял мои правила игры. – Подсудимая, расскажите суду, кого и чем вы шантажировали?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо было вернуться немного назад. Но признаваться дедуле в том, что я была с пластическим хирургом в отеле, тет-а-тет, мне совсем не хотелось. Это могло спровоцировать инфаркт. Может, ограничиться полуправдой?

– Ваша честь, мне стало известно, что Андрей Александрович Жупанов в рабочее время уединился с одной молодой особой в отеле «Богемия». Сегодня я решила взять его на понт, сообщив по телефону, что у меня имеется одна любопытная видеозапись, которая стоит энной суммы. Поверьте, в моих действиях не было корысти, я собиралась потратить все на благотворительность.

Дед пригладил рукой бородку, затем изрек:

– Это в корне меняет дело. Значит, вместо того чтобы оперировать, он развлекается с развратными девицами в «Богемии», в этом публичном доме экстра-класса?

Ну, во-первых, я вовсе не развратная девица. А во-вторых, откуда он знает насчет экстра-класса? Неужели сам бывал там? Да, похоже, его твердые нравственные принципы с годами основательно размягчились...

– Да, ваша честь, так и есть.

– Хорошо, подсудимая, продолжайте, что было дальше?

Так, с юморком, я рассказала дедуле о событиях сегодняшнего дня и была им великодушно оправдана. В три часа ночи мы разошлись по своим спальням.

Глава 15

Утром мне позвонил Курбатов, сказал, что у него имеется для меня информация, но практически нет свободного времени.

– В общем, так, Поля, я заказал пропуск. Жду тебя в течение часа.

Я быстренько собралась и поехала к нему в контору.

– Присаживайся, Полина, – сказал Сергей Дмитриевич со всей серьезностью. – Дела обстоят следующим образом. Институт эстетической медицины на самом деле в Москве существовал, но был закрыт, поэтому в Интернете ты и не нашла никаких сведений о нем. Кто-то позаботился о том, чтобы все ссылки на соответствующие сайты убрать.

– Ясно. А почему закрыли институт?

– Компетентные органы нашли там массу самых разных нарушений. Руководство этого заведения два года находилось под следствием, но до суда дело не дошло, развалилось. Финансовые махинации московских светил медицины тебе, наверное, не слишком интересны?

– Да, хотелось бы узнать, как у них обстояли дела в плане учебного процесса.

– Обучение пластической хирургии там велось на очень низком уровне. Одна теория, а практика – по видеокассетам. В итоге у выпускников последнего потока даже были аннулированы дипломы. Кстати, когда Жупанов его получил? – уточнил Курбатов, и я назвала дату. – Ему крупно повезло, успел до возбуждения уголовного дела. Но в любом случае уровнем своей профессиональной подготовки Жупанову хвастаться не приходится.

– Это уж точно, и сам Андрей Александрович, и его родственники предпочитают молчать о том, где именно он приобрел квалификацию пластического хирурга... А как насчет нападения на Нечипоренко? Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Начну с того, что пострадавшая пришла в себя и идет на поправку. Ольга Игоревна утверждает, что никакого нападения не было, произошел несчастный случай. Однако свидетельские показания противоречат этому.

– Значит, были свидетели?

– Да, одна старушка, гулявшая во дворе с собачкой. Ее версия такова. Нечипоренко зашла в плохо освещенную арку, где ее поджидал какой-то невысокий молодой человек. Несколько минут они тихо и мирно разговаривали, затем парень толкнул Ольгу, она ударилась головой о стену и упала, выронив сумку. Преступник схватил ее и бросился бежать.

– Выходит, врачиха что-то скрывает от следствия?

– Возможно. Но, с другой стороны, старушка могла и нафантазировать. Ольгина мать утверждает, что у них были не очень хорошие отношения с соседкой. А на почве личной неприязни оговоры частенько случаются.

– А в чем дело? Почему они так ненавидят друг друга?

– Да там бытовые проблемы, – Сергей Дмитриевич махнул рукой, – не будем на них заостряться. Дело житейское. Проще любить все человечество, чем одну склочную соседку. Полина, почему тебя так взволновала судьба Нечипоренко?

– Мне кажется, ей мстит кое-кто из бывших пациентов жупановской клиники.

– Ты думаешь, кто-то так рассчитался с анестезиологом за Колю Рассомахина?

Откровенно говоря, я подумала, что молодым человеком, который напал на Нечипоренко, был Толик Владимирцев. Уж больно Ольгин брат рвался отомстить за испорченное лицо сестры. Наверное, насмотрелся по телику боевиков. Про боксера, находящегося в коме, я как-то совсем забыла. В любом случае выдавать Толика я не собиралась, поэтому пришлось принять предложенную мне версию.

– Да, возможно, именно за Рассомахина и отомстили. Николай впал в кому из-за передозировки наркоза. А Нечипоренко – анестезиолог. Вывод отсюда напрашивается сам собой.

– Может, мне подкинуть следователю твою версию? Он ее, кажется, не рассматривал. Отрабатывает окрестных наркоманов. Их почерк...

– Пусть отрабатывает, не надо грузить его моими домыслами. Я должна сама во всем до конца разобраться. Сергей Дмитриевич, не подскажете, где лежит Ольга Игоревна?

– Хочешь с ней сама поговорить? Надеешься, она с тобой будет более откровенна?

– А вдруг?

– Ой, Полина, по-моему, ты от меня что-то скрываешь! – Курбатов беззлобно погрозил мне пальцем. – Что-то эта встреча совсем не вписывается в формат того, чем ты занимаешься. Или я чего-то не знаю?

Я уже хотела было во всем признаться дяде Сереже, рассказать ему о списке людей, кому собиралась мстить Ольга Владимирцева. Но не успела. Ему позвонили по служебному телефону. Закончив разговор, Курбатов несколько секунд пребывал в прострации, переваривая какую-то важную информацию. Потом сфокусировал взгляд на мне и поспешил свернуть общение, назвав мне адрес больницы и номер палаты, где лежала Нечипоренко. Я даже не успела поблагодарить дядю Сережу за информацию: он деликатно выставил меня за дверь.

Из «серого дома» я сразу же поехала в больницу. Мне не давала покоя мысль, что Владимирцева не отказалась от своей мести. Алинкины опасения могли оказаться справедливыми. «Если Ольга сидела в ее машине и нагло врала, отвечая на наши вопросы, то мне придется пересмотреть свое отношение к ней. Не видать тогда ей пластической операции как своих ушей! Я найду, на какие такие благотворительные цели потратить жупановские деньги». Находясь в этом решительном настроении, я подъехала ко Второй городской больнице.

Спустившись в гардероб и взяв напрокат белый халат и бахилы, я поднялась на второй этаж и стала искать тридцать четвертую палату. Она оказалась в самом конце коридора. Я приоткрыла дверь и увидела четыре койки, из которых были заняты только две. Причем на ближней лежала пожилая женщина, значит, Нечипоренко – это та, что у окна.

Подойдя к ней, я поздоровалась, затем уточнила:

– Вы – Нечипоренко Ольга Игоревна, не так ли?

– Да, а вы кто? – Больная взглянула на меня с опаской и натянула одеяло едва ли не до носа.

– Меня зовут Полина. Я – студентка юрфака, сейчас у нас практика...

– Понятно, следователь прислал вас ко мне. – Нечипоренко несколько расслабилась. – Девушка, я уже сто раз ему говорила и вам скажу то же самое – никто меня не бил и не толкал! Я сама оступилась и упала, ударившись головой о стенку. Неужели вы не понимаете, что мне сейчас не до ваших допросов? У меня сотрясение мозга, и мне нужен абсолютный покой.

– Ольга Игоревна, я не понимаю, вы боитесь преступника или выгораживаете его, потому что чувствуете свою вину? – спросила я, и Нечипоренко резко отвернулась к стене.

Кажется, я попала не в бровь, а в глаз. Следователь видел в ней случайную жертву, поэтому задавал неправильные вопросы. А я сразу дала понять – мне кое-что известно. Раз она прячет глаза, значит, ей есть что скрывать от следствия. Может, мне стоило пойти в уголовный розыск? А я-то юрисконсультом на заводе два года трудилась, бумажки на столе перебирала...

– Полина, прошу вас, не мучайте меня своими нелепыми вопросами, – сказала больная, не поворачиваясь ко мне. – Все равно я вам ничего другого не скажу. Поверьте, мне и говорить-то нечего, кроме того, что со мной произошел несчастный случай. А если вы верите нашей соседке, Санаевой, то поинтересуйтесь у нее, почему не она мне «Скорую» вызвала, а случайные прохожие.

– Обязательно поинтересуемся.

– Вот-вот, а меня оставьте в покое, – сказала Ольга Игоревна и накрылась одеялом с головой, давая понять, что разговор на этом закончен.

– Хорошо, уже ухожу. Выздоравливайте, только ведь совесть и после моего ухода не даст вам покоя, – сказала я и вышла из палаты.

Следом за мной ее покинула другая больная.

– Девушка, – пожилая женщина тронула меня за рукав, – я вам сказать хотела кое-что...

– Да, я вас внимательно слушаю.

– Давайте отойдем в сторонку, – старушка повела меня за угол. – Понимаете, к моей соседке по палате то и дело приходят родственники. Видели, как ее тумбочка от продуктов раздулась?

– Честно говоря, не обратила внимания.

– А я вот не слепая и не глухая... Я ведь все их разговоры слышу... Не затыкать же мне уши!

– Так, и что же интересного вы услышали?

Бабуля сделала страдальческое лицо и прозрачно намекнула:

– Много чего. А ко мне почти никто не ходит... Сын в длительную командировку уехал, невестка на дух меня не переносит, а внуки еще маленькие. Самостоятельно прийти не могут... Приятельница одна навещает, но пенсия у нее маленькая...

– Понимаю, вам столовская пища надоела, хочется разнообразия и витаминов. – Я достала из сумки несколько купюр. – Вот, возьмите, пожалуйста. Фруктов себе купите... Здесь буфет-то имеется?

– А как же, на первом этаже. – Предприимчивая бабушка сунула деньги в карман халата и сказала: – Благодарствуйте!

– На здоровье! Так что вы слышали?

– Все так и есть, как вы сказали. Ольга чувствует свою вину и постоянно говорит об этом то мужу, то матери. Мол, все правильно, за дело она пострадала, поэтому следствие надо замять.

– О как! А что же родственники?

– Вздыхают, и все. Вроде не в их это силах – повлиять на уголовный процесс. А так они, конечно, рады, что все без серьезных последствий обошлось. Пришла в себя, память не потеряла. Могло быть и хуже.

– А за что же конкретно Ольга чувствует свою вину?

– Ну, я точно не знаю. Вроде не стоило ей в частную медицину идти, не ее это работа, порядка там нет и так далее. Муж гладит Ольгу по голове и говорит, чтобы после выздоровления она увольнялась...

– Ясно. А какие-то имена или фамилии больных она называла?

– Вроде бы нет.

– Вы поняли хотя бы, перед кем она виновата, перед мужчиной или женщиной?

– Не поняла. Кажется, Ольга говорила обобщенно. Ну ты-то, наверное, догадываешься, кому наша докторша навредила?

– В принципе, догадываюсь.

– Вот я и смотрю: ты молодая, но не по годам проницательная. Следователь приходил, в годах уже, седина на висках, строгость в голосе, но он даже и не догадывался ни о чем таком. Заладил свое – вспомните, вспомните... А Ольга свое все твердит – мол, ничего она не помнит. Вот поэтому я к тебе и подошла, а не к твоему начальнику.

Поиграв еще немного в следователя-стажера, я поблагодарила свидетельницу за информацию и ушла, отягощенная новыми раздумьями.

Итак, анестезиолог клиники «Приват-мед» стала жертвой какого-то мстительного пациента, но пыталась представить это как несчастный случай. Ольга Игоревна знала, за что она получила сотрясение мозга, и считала это справедливым. Но вот кто за этим стоял, так и осталось загадкой. Соседка Санаева описывала нападавшего как молодого человека небольшого роста. Толик вполне подходил под это описание. Может, он потребовал у Нечипоренко денег на операцию для сестры? А когда она отказалась их дать, пацан толкнул ее, да так, что тридцатилетняя женщина сильно ударилась головой о стенку, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нагловатое поведение для подростка, надо сказать! Но вдруг Алина права – вся семейка Владимирцевых чокнутая, помешанная на мести? Я вспомнила, как Ольгин брат отреагировал на то, что моя первая встреча с Александром провалилась. Он что-то бурчал себе под нос, сжимал кулаки от ярости...

Но, с другой стороны, Нечипоренко мог встретить в подворотне какой-нибудь приятель боксера, тоже спортсмен-разрядник. И своим хорошо отработанным ударом он как раз мог сбить докторшу с ног...

Вернувшись домой, я пообедала и продолжила изучение документации горовской клиники пластической хирургии. Вчера я ознакомилась с кадровым составом, а сегодня начала копаться в бухгалтерии. Вскоре я поняла, что это не совсем то, что меня прежде всего должно интересовать. Если уж совсем зацепиться будет не за что, тогда займусь аудитом. А пока что стоило сосредоточиться на медицинском аспекте. Я открывала папку за папкой, просматривала файл за файлом. Эта рутинная работа уже через час мне наскучила. И вот, уже собравшись сделать перерыв, я вдруг наткнулась на электронные медкарты пациентов. Сказать, что это очень увлекательное чтиво, я бы не могла. От всех этих медицинских терминов меня даже стало подташнивать. Но вот фотографии говорили сами за себя. По ним можно было судить, удачно проведена пластическая операция или нет.

Надо признаться, первые впечатления кардинально изменили мое представление о клинике «Приват-мед». Оказывается, кому-то там действительно улучшили внешность. Причем большинство удачных пластических операций было проведено не Жупановым, а Старыгиной. Вот уж не думала, что Валентина Ивановна не только языком молоть может, но и держать в руках скальпель!

Одно женское лицо неожиданно показалось мне знакомым. Так это же Эльвира Порфилко! Без макияжа я не сразу узнала жительницу нашего коттеджного поселка. Странно, особых изменений в ее внешности не наблюдалось. Что до операции, что после нее – практически одно и то же малосимпатичное лицо пятидесятилетней тетки. Выходит, Эля отвалила кругленькую сумму на пластику, а мешки под глазами как были, так и остались. Может, чуть-чуть уменьшились, но это спорно. Не измерять же их линейкой? Контур губ слегка изменился, но стоило ли ради этого идти на такой риск? Да и что же ей вообще должны были оперировать? Я не удержалась и прочла всю карточку. Оказывается, Порфилко сделали подтяжку мышечно-апоневротического слоя лица. Звучало это очень впечатляюще, но на деле эффект оказался слабоват. Впрочем, Эльвире повезло, что Жупанов не испортил ее внешность...

Было еще несколько подобных случаев, когда результат операции показался мне нулевым – с эстетической точки зрения. Но я догадывалась, что материально и морально пребывание в клинике было очень затратным. Деньги потрачены, организм перенес наркоз, хирургическое вмешательство, а надежды не оправдались...

Чем больше фотографий в медкартах я просматривала, тем меньше становился процент действительно удачных операций. У одной женщины с очень распространенной фамилией после липосакции ноги стали стройнее, но почему-то разной толщины. Может, так и было задумано? Сначала жир с одной стороны откачали, а затем будут с другой удалять? Я прочитала записи, и оказалось, что сия асимметричность изначально не планировалась. Значит, подвел эстетический глазомер Жупанова. Его творению было далеко до идеала. Ну еще бы, он же оперировал девятого марта! Вероятно, Андрей Александрович хорошо отметил Международный женский день, а после праздника перед его глазами все еще стоял туман. Отсюда и непропорциональность телесных форм клиентки. Разумеется, признаться в собственной ошибке у Жупанова духу не хватило, он и тут нашел отмазку – у пациентки нежданно-негаданно возникли проблемы с сердцем, вот левая сторона и отекла... А что же врачи-диагносты заранее не увидели кардиологических проблем? Ну, понятно: Кирюшкина дала заключение, что болезней, препятствующих липосакции, не обнаружено.

И как еще только слух о непрофессионализме Жупанова не распространился по всему городу? Напротив, богатые дамочки считают его хирургом от бога и толпами идут к нему за модными губами и силиконовой грудью. Неужели для создания репутации важен размах деятельности, а не ее результат?

Следующая серия фотографий заставила меня стыдливо прикрыть глаза рукой. Оказывается, в «Приват-меде» работали не только с лицом, но и с интимными частями тела...

А вот и Владимирцева. Я внимательно всматривалась в ее фотографии до операции. Серенькие, малопривлекательные черты лица, да еще и безобразный шрам на скуле, впалая грудь. Уговоры Старыгиной наверняка были для нее опиумом, успокаивающим душевную боль. Так почему же, черт возьми, она сама не стала Ольгу оперировать? По крайней мере, хуже, чем у босса, у нее бы не получилось. А Жупанову после праздничных возлияний вообще дня три нельзя брать в руки скальпель. А если учесть, сколько праздников в нашем календаре, то Андрею Александровичу и совсем оперировать не стоит...

Звонок мобильника прервал мою работу с компьютером. Судя по мелодии, это был Шурик. С некоторых пор практически все Жупановы не могли жить без меня. Разве что дед пока не беспокоил.

– Алло, – сказала я.

– Здравствуй, Клава! Узнала?

– Конечно, Саша. Мне мелодия подсказала.

Аспирант проглотил мою подколку и заботливо осведомился:

– Как здоровье твоей бабушки?

– Спасибо, немного лучше. Наверное, наноноски начали помогать.

– Ну, это вряд ли, хотя самовнушение – великая вещь. Клава, мы можем с тобой сегодня встретиться? Мне так много надо тебе рассказать!

Я представила, сколько новой научно-познавательной информации почерпнул Сашка за то время, что мы с ним не виделись, и невольно поморщилась. Он ведь захочет всю ее выплеснуть на меня. Оно мне надо? Не надо, есть чем заняться и без него. Например, сделать подборку всех неудачных операций.

– Саша, давай встретимся, но не сегодня, а завтра...

– Клава, я очень по тебе скучаю! Если ты не скажешь, в какой квартире живешь, то я все равно это узнаю сам, – это прозвучало едва ли не агрессивно.

– Каким образом, интересно, ты это сделаешь?

– Буду звонить во все квартиры подряд, пройду все этажи – с первого по девятый, но найду тебя.

– А умнее ты ничего не придумал?

– Придумал. Можно в первой же квартире узнать, где живет красивая девушка Клавдия со своей бабушкой, у которой больные ноги.

– О, да тебе надо было пойти опером работать, – сказала я, подумав, что Шурик вполне может реализовать на практике свою угрозу. С него станется. Какая-нибудь словоохотливая бабуля наверняка скажет, что такие персонажи в этом подъезде не проживают. А другая это подтвердит. Тогда я буду выглядеть очень некрасиво, точнее, подозрительно. Моя легенда полетит псу под хвост. Прокрутив все это в уме за пару секунд, я поняла, что ситуацию надо срочно брать под свой контроль. – Ну, хорошо, Саша, приходи ко мне через два часа. Квартира номер шесть, этаж второй.

– Понял, скоро буду! – Шурик с таким энтузиазмом выкрикнул это в трубку, что мне показалось – он прямо сейчас бросится бежать на Садовую улицу.

– Саша, Саша, тихо, – остудила я его порыв. – Когда я сказала прийти?

– Через два часа, – ответил он, немного подумав.

– А сейчас сколько времени?

– Шестнадцать сорок.

На моих часах было столько же.

– Значит, во сколько ты должен быть у меня?

– Да что я, считать не умею? – обиделся аспирант. – В восемнадцать сорок.

– Запомнил?

– Ага.

– Так вот, я жду тебя ни минутой раньше, ни минутой позже.

– А почему все так строго? – Жупанов усмотрел в моем вопросе какой-то подвох. – Ты же сейчас дома?

– Потому что мне надо прибраться, накормить бабушку, сделать макияж, в конце концов...

– Ладно, Клава, извини, я все понял. Буду у тебя без двадцати семь.

Поговорив с Сашкой, я позвонила Екатерине Альбертовне. Прошло пять или шесть сигналов, но ответа не было. План, кое-как выстроенный по ходу разговора, балансировал на грани провала. Я еще немного подождала и, уже совсем отчаявшись, услышала:

– Алло!

– Здравствуйте! Это Клава. Помните, я стояла на лестничной площадке, и вы пригласили меня к себе?

– А как же, не забыла, потому что каждый день есть повод вспомнить о тебе.

– Какой? – насторожилась я.

– Ну, во-первых, наноноски. Ношу их почти постоянно. Даже спать в них ложусь. Только улучшений пока никаких нет. А во-вторых, твой молодой человек, Саша, если я не ошибаюсь? – уточнила тетя Катя.

– Да, Саша.

– Он ведь в нашем дворе словно прописался. Как ни посмотрю в окно, вижу его. Я даже в подъезд как-то выходила, думала, ты опять там стены подпираешь, а ко мне зайти стесняешься. Но нет, ни разу тебя, Клавдия, не застала. Выходит, Сашка просто караулит тебя?

– Так и есть, – вздохнула я. – Грозится жителей дома расспросить, в какой квартире я живу.

– Ну надо же, какой неистовый поклонник! – изумилась Екатерина Альбертовна.

– Да, он такой! В общем, ситуация приняла очень серьезный оборот. Тетя Катя... я могу вас так называть? Да? Спасибо! Можно, я к вам сегодня приду, часам к шести, а затем и Сашка на полчасика забежит?

– Отчего же нельзя? А полчаса вам на общение хватит?

– Надеюсь, мне удастся выпроводить его за это время. В крайнем случае вы мне немножко поможете...

– Ой, Клава! Отчаянная ты девушка! Живешь только настоящим. Совсем не боишься навредить своему будущему.

– Не боюсь.

– Это мне импонирует. Я тоже всегда живу настоящим. Приходите, я только что из магазина вернулась. К встрече гостей готова. Посидим втроем, чайку попьем, а может, и кое-что покрепче... В общем, я стол накрываю.

– Ой, не суетитесь, пожалуйста! Не надо никакого застолья. Я приду и все объясню.

– Ну, как знаешь, – сказала Екатерина Альбертовна и отключилась.

Глава 16

Сашка не сдержал своего слова и пришел минут на пятнадцать раньше. Уж не проверка ли это? Хорошо, что я успела прибыть на место и ввести тетю Катю в курс дела. Торжественно вручив мне букет красных роз, Александр поцеловал меня в щечку.

– Раздевайся, надевай тапочки, – шепотом сказала я. – Бабушка только что заснула, поэтому не шуми, говори тихо.

– Заснула? – разочарованно переспросил Шурик. – Значит, я снова с ней не познакомлюсь?

– Я не поняла, ты к ней пришел или ко мне?

– Конечно, к тебе.

– Тогда проходи, – я пригласила гостя в гостиную и только тогда поняла, что мы с хозяйкой забыли убрать со стены семейные фотографии.

Взяв из серванта хрустальную вазу, я отправилась в кухню, чтобы налить в нее воды. Сегодня на букет Сашка не поскупился. Андрей Александрович сошел бы с ума от ревности!

Пока я ставила розы в воду, Шурик внимательно разглядывал фотографии.

– Это твой дедушка, да? – кивнул он на покойного мужа Екатерины Альбертовны. – Ты на него очень похожа.

– Да, многие говорят, что я – просто копия своего деда, – заметила я, конечно же имея в виду Аришу, а не этого старикана, чье имя я даже не знала.

– А где Василий?

– Какой Василий?

– Кот. Ты говорила, что у вас живет кот Васька.

– Знаешь, он пропал. На днях бабушка выпустила Ваську на улицу, и он не вернулся. Наверное, нашел себе кошечку...

– Клава, я должен тебе кое в чем признаться, – из уст неискушенного аспиранта это прозвучало очень интригующе.

– Да, я внимательно тебя слушаю.

Шурик подошел ко мне практически на интимное расстояние, нежно заглянул в глаза и сказал:

– Знаешь, я... нет, я лучше потом скажу...

– Ну же, смелее!

– Ты, наверное, не поверишь, но я со своим дедом стал регулярно играть в преферанс и даже обыграл его несколько раз.

Я ждала объяснения в любви, а услышала признание в том, что порочный карточный азарт полностью завладел пытливым умом будущего светила науки. Может, это розыгрыш? Такой тонкий подкол, чтобы заставить меня позлиться?

– Вы играете вдвоем? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, втроем, еще одного соседа привлекли. Эта игра очень хорошо логику развивает. Я бы ввел курс преферанса в институтскую программу.

Похоже, все гораздо серьезнее, чем я думала.

– Интересное предложение, попробуй вынести его на обсуждение ректората.

– Клава, я так и знал, что ты меня не поймешь! Лучше бы я тебе этого не говорил. Ты, наверное, думаешь, что мною овладела карточная страсть в самом низменном ее понимании? Это не так. Денежный вопрос меня совершенно не волнует.

– Важен процесс, не так ли? – спросила я не без едкой иронии.

– Вот именно. Логические цепочки, которые можно выстроить, обдумывая ходы, так многообразны! – на полном серьезе убеждал меня аспирант. – Но одни неминуемо приводят к провалу, а другие способны поднять тебя на Олимп, сделать победителем. Клава, ты понимаешь, о чем я?

Да, я понимала: Жупанов слетел с тормозов, заболел игрой всерьез и надолго. Только сам он о своем недуге пока что не подозревает. На денежный вопрос ему наплевать! Это все отговорки. Легче всего обмануть самого себя. А меня – не получится. Сколько у меня знакомых картежников, не считая дедули? Много. Есть среди них и очень состоятельные люди, имеющие серьезный бизнес. Но все они, как один, мечтают о крупном выигрыше. Казино – это то место, где простые смертные и богачи имеют одинаковые шансы стать настоящими миллионерами. Правда, Ариша ни разу не поймал этот шанс. Если не считать тот переходный период российской экономики, когда на миллион можно было купить корзинку самых необходимых продуктов.

– Клава, ну что ты молчишь?

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Ты согласна, что преферанс – это не просто игра, а спорт?

– Не уверена. И вообще, я не понимаю, почему тебя задел за душу именно преф? В простого «дурака» играть – тоже думать надо.

– Не скажи, – воспротивился Шурик. – Для «дурака» много ума не надо, потому он так и называется. А преферанс – это действительно интеллектуальная игра! Не скажу, что мне нравится этап торговли, а вот на распасах можно проявить свой умственный потенциал. Не буду хвалиться, но дед сказал, что я его переплюнул...

«А мой дед обещал устроить Шурику теплый и ласковый прием в „Крестовом короле“ и, похоже, забыл об этом, – с грустью подумала я. – Видимо, надеяться можно только на себя».

– Саша, ну что ты все про карты да про карты, неужели нам больше поговорить не о чем?

– Клава, ты говорила, что играешь на саксофоне, – неожиданно вспомнил Жупанов. – Я тебе тогда не поверил. Прости. Оказывается, женщины тоже неплохо владеют этим инструментом...

Ну надо же, какой памятливый! Про кота Ваську не забыл, про сакс вспомнил, навел какие-то справки и убедился в равенстве полов.

– И как же ты это выяснил? Подглядел на телеканале «Культура»? Там частенько транслируют концерты симфонического оркестра.

– Так, случайно узнал, – Сашка смущенно потупил взгляд. – Ну хорошо, я специально интересовался этим инструментом. Он относительно молод по сравнению с другими духовыми. Ему всего-то около ста пятидесяти лет...

«Начинается, – подумала я. – Как же педантично он подходит к любому вопросу! Только музыкальной теории мне сейчас и не хватало. Начитался спецлитературы и теперь считает себя знатоком и в этом вопросе. Все равно, профана от профессионала легко отличить... Ну надо же, знает, что саксофон изобрел Сакс! А я со школы помню, что законы Ньютона открыл сам Ньютон. Может, перевести стрелки с лирики на физику?»

– Клава, ты меня не слышишь?

– Слышу.

– А почему тогда не отвечаешь? Я спросил, на каком саксофоне ты играешь?

– В смысле?

– Ну, сопрано, альт...

– Саша, я пошутила: на самом деле играть на саксофоне – это моя детская мечта, которой не суждено было сбыться.

– Жаль, а я поверил и хотел тебя попросить, чтобы ты сыграла, – Сашка покосился на комнату, в которой лежала моя «больная бабушка», – негромко.

Откуда бы у меня здесь обнаружился саксофон? Хорошо, что я взяла свои слова назад.

За стенкой раздался кашель. Мы условились с тетей Катей, что минут через двадцать она даст о себе знать.

– Слышишь, бабушка проснулась, – шепнула я, – сейчас мне надо будет сделать ей укол, потом покормить ее...

Кашель стал еще громче, требовательнее. У Екатерины Альбертовны определенно был актерский дар.

– Бабуля, я сейчас! У меня гости, подожди секундочку...

– Клава, не волнуйся, я подожду, пока ты все сделаешь, а потом мы еще поговорим.

Нет, он просто невозможен! Другой бы сразу понял, что ему пора идти, а этот, кажется, намерен сидеть здесь до позднего вечера и изображать из себя ходячую энциклопедию.

– Саша, это надолго, давай-ка ты сейчас пойдешь, а завтра мы созвонимся...

– Ты меня прогоняешь?

– Клава! – властно позвала тетя Катя. – Ну где ты там? Иди сюда!

– Да, бабулечка, уже иду... Саша, извини, но мне сейчас правда не до тебя...

– Ладно, я пойду, но завтра вернусь.

– Саша, давай договоримся так: сначала мы созвонимся, а без приглашения ты приходить сюда не будешь, понял?

– А если приду, ты меня не пустишь?

– Саша, слушай меня внимательно: это не только мой дом, но и бабушкин. А она у меня – человек своеобразный, нежданных гостей не любит. Мне приходится с ней считаться. Поэтому я прошу тебя со всей серьезностью – не надо сюрпризов, иначе нам придется расстаться. Не люблю непонятливых. Это ясно?

– Прямо-таки ультиматум, – обиделся Сашка.

– Так и есть, – сказала я, выталкивая Шурика в прихожую.

– Клава! Ну сколько я ждать должна? – Екатерина Альбертовна продолжала играть жутко вредную больную старуху.

– Сейчас, сейчас! Слышишь, она сердится, так что...

– Хорошо, уже ухожу.

Едва я закрыла за Шуриком дверь, как зазвонил мой мобильник. Судя по мелодии, это был Ариша. Дедуля звонил мне на сотовый крайне редко, в самых исключительных случаях. Неужели у него снова сердце прихватило?

– Алло!

– Полетт, у меня для тебя хорошие новости! – с воодушевлением сообщил он, и я поняла, что здоровье моего прародителя в полном порядке. – Сегодня в «Короле» все в сборе, и ты можешь приводить сюда своего нобелевского лауреата!

Вовремя Ариша позвонил, ничего не скажешь. Прямо подгадал: Сашка за порог, а в телефоне – звонок. Нет бы минут на пять пораньше!

– Сегодня? – замялась я. – Это так неожиданно!

– Что значит – неожиданно? Мне казалось, ты только этого и ждала.

– Ждала, но...

– Значит, мне надо дать приятелям отбой? – дед разочарованно вздохнул. – Полетт, ты хоть понимаешь, в какое неловкое положение ты меня поставила своим непостоянством?

Судя по голосу, Ариша на меня очень рассердился. Требовалось срочно что-то придумать.

– Подожди, дай мне минуточку на размышления, я тебе перезвоню, – сказала я, подошла к окну, отогнула занавеску и увидела Шурика. Он, по своему обыкновению, топтался во дворе, осматривая окна. Иногда дурные привычки могут пойти на пользу. Побывав в этой квартире, Сашка теперь вычислял, где находятся окна. А мог бы уйти, не оглядываясь. Я отдернула занавеску и помахала ему рукой, он сделал ответный жест.

Затем я вышла на балкон и крикнула ему:

– Подожди, я сейчас к тебе спущусь!

– Клава, что-то не так? – встревожилась хозяйка. – Я, наверное, слишком рано затребовала тебя к себе?

– Нет, Екатерина Альбертовна, вы сыграли по высшему классу. Будь моя воля, я дала бы вам «Оскара», но у меня вышла небольшая накладка. Мне надо срочно спуститься вниз и сказать Сашке пару слов.

– Ну, спустись, – тетя Катя растерянно пожала плечами.

Я набросила на плечи пуховик и побежала вниз прямо в домашних тапочках.

– Саша, ты ушел, и я поняла, что не хочу тебя отпускать.

– Ну, так я возвращаюсь! – Шурик обнял меня за плечи. – Пойдем скорее обратно, а то замерзнешь!

Я сделала несколько шагов, но у подъездной двери остановилась.

– Нет, бабушка не даст нам покоя. Давай поступим иначе: я покормлю ее, дам ей снотворное, она заснет, и я сбегу из дома. Проведем этот вечер вместе!

Раиса Васильевна была бы довольна тем, что я последовала ее совету и проявила такую инициативу. А вот Андрей Александрович, наверное, страшно разозлился бы на меня.

– Хорошо, – обрадовался Сашка. – А куда мы пойдем?

– Мне все равно, лишь бы быть с тобой рядом.

– Клава, я тоже так не хотел с тобой расставаться! Может, посидим в каком-нибудь кафе? – предложил Шурик, совершенно обалдевший от моей откровенности.

– Давай, – согласилась я, – хотя лучше совместить приятное с полезным. Можно сегодня же сходить в казино. Вряд ли в ближайшее время мне еще представится такой случай...

Мое предложение застало Жупанова врасплох. А я думала, он обрадуется и согласится без раздумий.

– Ты шутишь? – спросил Сашка с какой-то непонятной для меня тревогой.

– Нет, говорю на полном серьезе. Редактор торопит со статьей об игорном бизнесе, а я о твоем отце писала. Кстати, вчера я отослала черновой вариант Раисе Васильевне. Интересно, ей в принципе понравилась моя статья?

– А ты по электронке отправляла?

– Да.

– На работу?

– Да.

– Ну, тогда она, скорее всего, ничего не получила. В клинике все компьютеры зависли, программист второй день ничего сделать не может. Я предлагал свою помощь, но родители отказались.

– Вот незадача! – я сделала расстроенное лицо. – Ну так как насчет казино? Составишь мне компанию?

– Ну, не знаю... – Шурик стал чертить ботинком воображаемые фигуры на асфальте. Значит, занервничал, причем сильно.

Я лихорадочно соображала, что бы это значило. Наверное, я слишком рьяно отговаривала его от серьезной игры, вот он и боится не совладать с собой и сесть за карточный стол. Ну не могла же я собственноручно толкать его в объятия порока! Он должен принять такое решение сам.

– Значит, отказываешься? Ладно, обойдусь и без провожатых. – Я резко развернулась, чтобы зайти в подъезд, но Сашка схватил меня за руку.

– Подожди, Клава, ты все неправильно поняла. Я не отпущу тебя одну в игорное заведение. Просто это как-то внезапно... Ты же говорила, что не можешь оставить бабушку?

– Да, вот такая я импульсивная, – сказала я и сложила губы в самую обезоруживающую из всех моих улыбок.

– Ты мне очень нравишься такой. – Шурик окончательно разомлел от свалившегося на него счастья. Правда, я пока не поняла, что осчастливило его больше – мои чувства или возможность приобщиться к игре настоящих преферансистов. – Мне надо зайти домой, переодеться...

– Конечно, в джинсах тебя не пустят. Публика там гламурная. Иди домой, утюжь смокинг, одеколонь бабочку, а в десять вечера встретимся у входа в казино «Три семерки».

Я нарочно предложила сначала другое заведение. Пусть все выглядит как мое спонтанное желание.

– В десять?

– А что, так поздно тебя родители из дома не выпускают?

– Нет, но... Я что-нибудь придумаю. В крайнем случае дед меня прикроет. Где находятся «Три семерки»?

– Почти за городом. Нет, туда неудобно добираться. Давай лучше пойдем в «Крестовый король». Это в центре. Знаешь, где именно?

– Около центрального рынка?

– Правильно. Вот около него в десять ноль-ноль. – Я поцеловала Сашку и, не давая ему возможности передумать, забежала в подъезд.

Когда я вернулась в квартиру, Екатерина Альбертовна суетилась в кухне.

– Поужинаешь со мной?

– Спасибо, но мне уже пора.

– Значит, оставляешь меня одну, – опечалилась тетя Катя, – а я думала, мы с тобой посидим, посплетничаем. Задержись хоть на полчаса.

Я вклеила свой отказ между двумя комплиментами, и это смягчило ответную реакцию Екатерины Альбертовны.

– Что ж, не буду тебя задерживать, – сказала она, – но, Клава...

– Да?

– Зачем тебе нужен этот картежник? Знаешь, какие деньги в казино проигрывают?

– Догадываюсь.

– Так, похоже, тут кроется какая-то тайна?

– Вы правы, только сейчас я не могу вам ничего рассказать. Но я обещаю, что вы, Екатерина Альбертовна, обязательно узнаете эту непростую историю...

– Надеюсь. Цветы не забудь! Шикарные розы.

С некоторых пор у меня появилась традиция – не оставлять себе жупановских цветов. Отступать от нее я не собиралась.

– Тетя Катя, можно, я оставлю розы у вас?

– Не откажусь. Мне таких букетов давно никто не дарил!

* * *

Сев в машину, я позвонила Арише.

– Дедуля, я все уладила, мы будем на месте после десяти. Я тут подумала насчет ставок...

– Да, да, это важно!

– В общем, Жупановы, судя по их доходам, люди далеко не бедные. Но отвечать за свои поступки не хотят. Хирург кинул меня с бабками, положил в камеру хранения не пятьдесят, а всего лишь десять кусков. Так что пусть его сынок теперь отвечает по полной! Я не ставлю никаких ограничений.

– Понял, жду.

Отключив мобильник, я поехала домой, чтобы переодеться. Это был мой первый выход с Шуриком в свет. Кинотеатр не в счет. Времени на сборы особенно не было. Неужели в армии действительно успевают одеться, пока горит спичка?

Добравшись до дома, я выскочила из машины и вприпрыжку рванула на второй этаж. Стала суматошно перебирать в шкафу все вечерние и коктейльные платья. А в голове так и стучало: «Не выгляди броско – это привлечет огонь противника». И что это меня сегодня на армейскую тематику потянуло? Не иначе, в этот самый момент Сашка разрабатывает с дедом-полковником план эвакуации из собственной квартиры.

Приложила к себе любимое розовое платье. Оно было из разряда тех, о которых говорят – минимум материала, максимум прилегания к телу. В таком можно эпатировать публику. Пожалуй, психику нежного аспиранта Шурика надо поберечь, он может растеряться при виде такого глубокого декольте. А его основной инстинкт не должен возобладать над карточным азартом. По крайней мере, сегодня. А вот для его папашки этот фасончик пойдет. К такому платью так и просится соболиная шуба из супермаркета «Юпитер»! Только Андрей Александрович куда-то пропал. Не иначе, до сих пор гадает, на что намекал ему Винни-Пух.

Пройдясь второй раз по вешалкам, я нашла самое скромное платье – черное, облегающего силуэта, без всяких принтов. Надела и посмотрела на себя в зеркало. Да уж, в нем только на поминки ходить. А ведь его мне Алинка подарила. Доброго ей здоровья и счастья в личной жизни! Ситуацию могло спасти какое-нибудь колье, и я повесила на шею нитку искусственного жемчуга. То, что надо! Времени на сложную прическу уже не было. Припомнив уроки визажиста, я с помощью мусса создала стильный эффект растрепанных волос. Чуть подправила макияж, сделав акцент на глазах. Ну просто красавица! Пластические хирурги отдыхают!

Глава 17

Оставив машину за квартал до «Крестового короля», я пошла дальше пешком. На часах было пять минут одиннадцатого, но Сашки около входа в казино не наблюдалось. Неужели мальчика мама с папой не выпустили на ночь глядя из дома? Или хуже того – Шурик проговорился при отце, что идет со мной в казино? Что могло за этим последовать, я даже думать боялась.

Прогуливаясь по улице в ожидании новоявленного преферансиста, я ежилась от холода. Короткая норковая шубка не спасала от промозглого ветра. Наверное, моя затея изначально была обречена на провал. Не стоило доить одновременно обоих Жупановых. За двумя зайцами погонишься, ни одного не раскрутишь.

Неподалеку остановилось такси, я нехотя посмотрела в том направлении и увидела высокого, стильно одетого молодого человека. Да это же Шурик! Один-единственный аксессуар – белый шарф, надетый поверх длинного черного пальто, в корне менял его образ, придавая ему небрежную сексуальность. Я невольно залюбовалась аспирантом и не удержалась от комплимента:

– Саша, да тебя просто не узнать!

– Тебя, Клава, тоже. Давно ждешь? Замерзла?

– Нет, я только что подошла. Пойдем. – Я взяла Александра под руку и повела ко входу.

Очень скоро я с сожалением отметила, что внешняя представительность моего спутника резко контрастировала с его внутренним миром и манерами. Жупанову все в «Крестовом короле» было в диковинку. Раскрыв рот, он озирался по сторонам, как деревенский парень, который, кроме коровника и зернохранилища, ничего в своей жизни не видел, а потому не отягощен комплексами и броней цивилизации. А ведь Сашка целый год прожил в столице!

Дух казино явно был буржуазным. Это касалось и интерьера, выдержанного в стиле барокко, и публики. В основном его посещали люди солидного возраста, имеющие положение в обществе и аристократические манеры. Мужчины курили трубки и сигары, вели негромкие разговоры о «голубых» фишках и дорогих автомобилях. Дамы блистали украшениями и спутниками. Одна из них, стоявшая рядом с нами, говорила своей знакомой:

– Мой новый бойфренд владеет всеми автозаправками в городе, а твой?

– А у моего – прочный строительный бизнес, – не без гордости ответила вторая.

Несмотря на то что мой дедуля никаким бизнесом не владел, его принимали и почитали здесь за очень важную персону. Одни считали, что Аристарх Владиленович Казаков – банкир, другие были уверены, что он профессор, а третьи поговаривали, что он тайный агент спецслужб, вышедший на заслуженный отдых. В общем, вокруг моего Ариши ходило много легенд. Умел дедуля напустить на себя туман таинственности, поддержать разговор на любую тему, проявляя при этом искусство дипломатии. Он всегда дважды думал, прежде чем ничего не сказать, и помнил, о чем должен забыть. А поскольку ни одного лишнего слова Аристарх Владиленович зря не произносил, то ему многие доверяли свои самые сокровенные тайны.

Сначала я повела Сашку туда, где азартные горовчане испытывали свою судьбу в рулетке.

– Чистая механика, – шепнул мне на ухо аспирант-физик, – диаметр круга и масса рулетки – это константы, поэтому все зависит только от того, с какой силой крупье нажимает на пружину и раскручивает волчок.

– Правда? А я и не догадывалась, – я посмотрела на Сашку, и мне показалось, что он мысленно записывает формулу.

– А где здесь в карты играют? – спросил он чуть погодя.

– Не спеши, успеем и там побывать...

Рулетка Шурику очень быстро наскучила, хотя страсти там кипели нешуточные. Одна чопорная дама, чья красота уже давно была просроченной, выиграла три раза подряд. Так и хотелось обвинить ее в сговоре с крупье, но завистливая мыслишка точила мозг: «А вдруг это и есть улыбка Фортуны? Вдруг она и меня не обойдет своим вниманием?» Признаюсь, при виде того, как эта старушка загребла морщинистыми руками неприлично большую гору фишек и с гордым видом отправилась обменивать их на деньги, мне захотелось попытать судьбу. Вдруг Ольгины проблемы удастся решить одним махом?

– Клава, скучно здесь как-то, пойдем отсюда, – Жупанов проявлял просто неприличное нетерпение.

Поддавшись Сашкиным уговорам, я наконец взяла его под руку и повела в другой зал. Дедуля сидел лицом ко входу, поэтому сразу заметил нас, но ничем не видал себя. А вот Стас Бабенко, владелец ресторана «Сытый слон», с которым я была очень хорошо знакома, бросил на меня несколько коротких взглядов. Остановившись на почтительном расстоянии от этого стола, я стала осматриваться. Судя по отдельным доносившимся до нас фразам, за всеми другими столами играли в покер и только за одним – в преферанс.

Сашка шепнул мне на ухо:

– Давай подойдем поближе.

– Нельзя! За карточными играми можно наблюдать только издалека.

– Почему? – удивился он.

– Все очень просто. Вдруг ты заглянешь кому-то в карты и условным знаком передашь эту информацию другому игроку?

– У меня даже в мыслях такого не было! И кому я могу передать информацию, если никого здесь не знаю? Да и зачем? Пойдем, для прессы наверняка имеется исключение. – Сашка потащил меня к столу.

– Нет, это правило распространяется на всех без исключения.

– А ты откуда знаешь?

– Специально справки наводила, беседовала с теми, кто здесь бывает, – и это было чистейшей правдой. Дедуля много рассказывал мне о казино.

– Ну нет, так неинтересно, – Шурик заметно сник. – Я думал, что понаблюдаю за процессом, а тут и смотреть не на что.

– Но ты ведь пришел сюда для того, чтобы составить мне компанию, не так ли?

– Что? – рассеянно переспросил Жупанов. – Ну да, конечно, я пришел с тобой. Клава, но разве тебя саму здесь что-то занимает?

– О, да! Ты только посмотри на лица игроков! Как они сейчас сосредоточенны! А какие эмоции будут на распасах? А при подсчете взяток?

– Ну, тот старикан с бородкой, конечно, забавный, – Жупанов кивнул в сторону моего дедули. – Такое ощущение, что он ни черта не смыслит в преферансе, но строит из себя доку.

Мне было неведомо, из каких соображений Сашка пришел к такому несправедливому выводу. Но я не стала с ним спорить. Хотя было обидно за Аришу.

В моей маленькой сумочке, расшитой бисером, завибрировал мобильник. От неожиданности я едва не выронила ее из рук.

– Саша, извини, я на секундочку отойду.

– А куда ты?

– В дамскую комнату, я быстро, – сказала я и пошла к двери, расстегивая на ходу клатч и вынимая телефон. – Алло!

– Клава, ты где? – без всякого приветствия осведомился Андрей Александрович.

– Дома, а что?

– Дома? – недоверчиво повторил Жупанов-отец. – Так я тебе и поверил! Что это за музыка у тебя в телефоне?

– Телевизор.

– Ну да, конечно, голову вздумала мне морочить!

Неужели Сашка честно и откровенно рассказал родителям, куда он идет и с кем? Вроде большой уже мальчик... Ладно, попробую выкрутиться. Где-то я слышала, что нападение – лучший способ защиты.

– Андрей, что за тон? По какому праву ты со мной так разговариваешь, требуешь каких-то отчетов?

– Ты, наверное, сидишь с Сашкой в каком-нибудь ресторане, так?

– Так ты, значит, ревнуешь? – я рассмеялась.

– Выходит, я прав! То-то Сашка вырядился, как на собственную свадьбу, и отправился куда-то на ночь глядя. Будь я дома, я бы... я бы...

– Не отпустил его? Или рассказал бы о нашем неудавшемся свидании в «Богемии»?

– Мой сын уже не мальчик, чтобы держать его за руку, но и делиться с ним подробностями своей личной жизни я тоже не собираюсь. Я бы за ним проследил...

Я рассмеялась еще громче, а потом, посерьезнев, спросила:

– Представляю, как глупо это бы выглядело со стороны! Подожди, Андрей, интересно, а ты сам-то где был допоздна?

– В клинике, а ты что подумала?

– Да так, ничего особенного...

– Клавочка, скажи, ты правда сейчас не с Сашей?

– Нет, конечно.

– Почему я должен тебе верить?

– А почему я должна тебе верить, что ты был на работе, а не в какой-нибудь гостинице?

– Зайчонок, ты меня ревнуешь, да? – неожиданно обрадовался пластический хирург.

– Не знаю, просто мне показалось странным, что ты так поздно вернулся домой. Как тебя только жена терпит?

– Это я ее терплю, а не она меня. Все, Рая уже выходит из ванной, – Андрей Александрович перешел на шепот. – Зайчонок, я тебе завтра позвоню. Пока!

Я убрала телефон в сумку и вернулась обратно в зал. На Сашином лице лежала печать глубокой неудовлетворенности. Понятно: хотел сравнить свои интеллектуальные способности с возможностями тех, кого завсегдатаи казино считают асами преферанса, и не смог. Да, не так-то легко справиться с влекущей силой азарта!

За нами остановилась какая-то парочка средних лет, и мы невольно услышали их разговор. Дама спросила своего спутника:

– Илья, ты будешь сегодня играть в «сочинку»?

– Вряд ли, я что-то не вижу здесь достойных противников. Эта братия, что сейчас расписывает пульку, годится только для того, чтобы скоротать время в длительной поездке в поезде. Серьезную игру с ними не сделаешь.

– Подожди, если они слабые игроки, тебе это только на руку. Разве нет?

– Я знаю этих пенсионеров, у них ставки смешные. Мне это неинтересно.

– Тогда пойдем, попытаем счастья в рулетку, – предложила дама.

– Пойдем, – согласился ее спутник.

Его голос показался мне знакомым. Ну точно, он частенько звонит деду! Тогда этот разговор не был случайностью, он предназначался специально для Сашкиных ушей. Ай да Ариша, он даже такие мелочи предусмотрел! Умеет создавать общественное мнение. Настоящий пиарщик!

– Клава, может, мне все-таки попробовать сыграть, а? – Шурик заметно оживился.

– Нет! – твердо сказала я. – Если ты проиграешь, я почувствую себя виноватой.

– Но ты же слышала, игроки сегодня слабые, а ставки низкие.

– Я свое мнение на этот счет уже не раз тебе высказывала, но повторю снова: играть можно только с теми людьми, чья честность не вызывает сомнений. А тут наверняка шулеры водятся...

– Ты хочешь сказать, что за столом сидят одни жулики?!

В ответ я лишь пожала плечами. Пусть не говорит потом, что я его не предупреждала.

В сумке снова завибрировал мобильник. Сашка был так сосредоточен на своем интересе, что, кажется, даже не заметил, как я его покинула. На этот раз мне звонила Нечаева. Она сразу начала жаловаться на судьбу, и это означало, что на нее свалилось очередное несчастье.

– Поля, – говорила она, шмыгая носом, – приезжай ко мне поскорее, а то я с ума сойду...

– Нет, Алина, немедленно приехать не смогу. Мы с Сашкой в казино. Но я тебя выслушаю. Говори четко и ясно, что у тебя случилось?

– Поля, это все ужасно! Ты как в воду глядела... ну почему я тебя не послушалась? – Нечаева обходилась общими фразами, заставляя меня гадать, что же с ней все-таки произошло.

– Алина, неужели бум на нанотовары стал спадать?

– Хуже. Оказалось, что наностакан изготовлен из вредного сырья! В общем, пить из него – вредно. Знаешь, у меня язвочки какие-то во рту появились! Но я думала, что это проблемы с деснами, хотела снова к Маршанскому идти. Он уже должен из отпуска вернуться. А тут пошла на склад за наношапочками и узнала последние новости. Поля, а вдруг это... смертельно?! Как ты думаешь?

– Алина, для начала возьми себя в руки и перестань пользоваться всей этой наноерундой. Думаю, через пару дней все пройдет. Твои язвочки – скорее всего, обыкновенная аллергия.

– Аллергия? – обрадовалась Нечаева. – Ладно, я выброшу все эти китайские изделия, что для себя купила, в мусорку. Они уже окупились. А что мне с Жупановой делать? Нам сказали, что надо всю цепочку распространителей оповестить. Но я даже не представляю, как ей все это преподнести. Раиса Васильевна – женщина властная, потом, она так масштабно распространяет товар...

– А ты ничего ей не говори. Сама рано или поздно узнает.

– Правильно! Как придет на склад за новой партией товара, так и узнает. Кстати, пока только пластиковую продукцию изымают из оборота, а трикотаж оставляют...

– Ладно, Алина, не паникуй, все будет хорошо. Завтра созвонимся. – Я убрала мобильник в клатч, поправила макияж и вернулась в зал для карточных игр.

Шурик недолго скучал, пока я болтала по телефону с подругой. Как только закончилась игра, он воспользовался моим отсутствием и скорехонько занял место одного выбывшего игрока. К чему тратить время на препирательства, если душа сгорает от азарта! Увидев меня, Сашка виновато отвел глаза в сторону. Значит, моя реакция ему все-таки небезразлична. Ну что ж, пусть играет, именно этого я и добивалась. Но решение он принял сам, без меня, поэтому всю ответственность за исход игры ему тоже придется взять на себя.

Мне бы радоваться, что все пошло по моему сценарию, но радости не было. Более того, где-то в глубине души рождалась тревога. А вдруг физик-теоретик так освоил «сочинку», что моему деду и его приятелям придется сегодня раскошелиться? Надо признать, у Жупанова-младшего на самом деле уникальные мыслительные способности. А его соперники благодаря моей рекомендации думают, что он – стопроцентный лох. Если дед ему проиграет, это больно ударит по его самолюбию. А я такой подставы себе никогда не прощу. Увы, что-либо изменить – уже не в моих силах. Я чувствовала себя в роли зрителя, который, как бы сильно он ни переживал за героев, на события повлиять не может. Сев за барную стойку, я заказала себе свежевыжатый апельсиновый сок и стала издалека наблюдать за игрой.

Ариша пересел лицом к бару. Но по его выражению мне до последнего момента не узнать, как обстоят дела. Два других игрока тоже не новички в преферансе. А вот Сашка вряд ли уже научился скрывать свои эмоции и уж тем более – блефовать. Скорее всего, он надеется исключительно на свой интеллектуальный ресурс. Судя по гордому профилю аспиранта, во время согласования конвенции ни один теоретический вопрос не застал его врасплох. Не то что когда мы расписывали пульку у него дома. Надо полагать, жлобский вист, который здесь приветствуется, Сашка не перепутает с джентльменским, а также не забудет, каким будет выход – жестким или же специальным. А жаль: иногда даже преферансисты со стажем попадаются в ловушку, расставленную договорными условиями. В префе столько тонкостей, и пренебрегать ими опасно для кошелька.

Время шло в монотонном ожидании исхода игры. Я всей душой болела за Аришу, эмоции были на пределе. Теперь я понимала футбольных фанатов, которые крушат стадионы и переворачивают вверх дном спортбары. Моя энергия болельщицы тоже искала выход, и я нашла его в чревоугодии. Чипсы, фисташки, пирожные – все, что было съестного в баре, то я и заказывала подряд, без разбора.

– Может, вам сделать какой-нибудь коктейль? Или водки налить? – посоветовал мне чуткий бармен. – Знаете, спиртное нервы успокаивает. Я вижу, вы за своего приятеля переживаете...

– Нет, спасибо, я за рулем. Бутерброд с красной икрой, пожалуйста. И колу.

– Будет сделано.

Мне казалось, что Ариша слишком часто приглаживает свою бородку. Стас Бабенко чересчур активно подергивает плечами, а их третий партнер ссутулился так, словно взвалил на себя непосильный груз взяток. Только Сашка был невозмутим, спокоен и уверен в себе. Меня начинало раздражать в нем буквально все, даже то, как поблескивали в свете люстр стекла его очков. И особенно тот факт, что он пришел сюда не ради меня, а ради игры.

– Еще что-нибудь закажете? – спросил бармен.

– Нет, счет, пожалуйста.

Расплатившись, я вдруг поняла, что мне здесь больше делать нечего. «Мавр сделал свое дело. Мавр может уйти». Потом, будь Сашка на самом деле мне небезразличен, я бы на него обиделась и демонстративно покинула зал. Так что я здесь до сих пор делаю? Не стоит дожидаться исхода игры, надо ехать домой. Ариша вернется и расскажет мне все подробности. Если, конечно, не проиграется в пух и прах... Но тогда я все пойму без слов.

Уходя, я оглянулась. Сашка был весь в игре, а вот Ариша мне чуть заметно кивнул. Кажется, он одобрил мое решение. Я взяла в гардеробе шубку, вышла на улицу и ступила на асфальт, покрытый первым снегом. Зима пришла по расписанию – в канун первого декабря.

Вернувшись домой, я не знала, чем себя занять. Включила компьютер, поиграла в «Косынку», потом вышла в Интернет. На сайте солдатских матерей вовсю шло обсуждение информации, слитой мною неделю назад. Оказалось, что Бурдыкина Антонина Павловна, мать солдата, умершего от перитонита, была председателем филиала этой общественной организации в соседней области. Прочитав мою виртуальную заметку, она была глубоко возмущена тем, что человек, виновный в смерти ее единственного сына, не только не понес никакого наказания, но и занимает кресло начальника комитета здравоохранения. Специально для руководства нашего города Антонина Павловна выложила на сайт подробности, которые стали ей известны в ходе следствия. Оказывается, Кирюшкин, вместо того, чтобы оперировать ее сына, всю ночь развлекался с медсестрой. При отсутствии медицинской помощи девятнадцатилетний мальчик умер в госпитале, а не по дороге к нему, как заявлял Роман Афанасьевич.

Нашлись и другие пользователи Интернета, имевшие несчастье столкнуться с военным врачом Кирюшкиным. Они рассказали о своем печальном опыте общения с ним. Опираясь на все эти отклики, можно было судить о нашем начальнике горздрава как о человеке, совместившем в себе все человеческие пороки.

Ну что ж, дело за малым – надо как-то ненавязчиво донести эту информацию до тех, кому подотчетен Кирюшкин. А это – мэр Горовска, начальник областного комитета здравоохранения, депутаты. Не факт, что все они заглядывают на сайт солдатских матерей.

Прошло около двух часов, как я вернулась домой, но Ариша все еще не объявился. Похоже, пулька затянулась. Я продолжала бродить по Всемирной паутине и наткнулась на откровения одного блогера с Дальнего Востока. Он поверил в чудесные свойства нанотоваров, вложил в сетевой бизнес кругленькую сумму и разорился. Причина та же – товары оказались вредными для здоровья. У кого-то, как у Алинки, появились язвочки во рту, у кого-то пошла по телу крапивница. А один потребитель чуть не умер от отека Квинке. Когда медики откачали беднягу, он обратился в суд и выиграл дело, создав прецедент. На дальневосточного предпринимателя посыпался исковой дождь. В итоге вся прибыль, полученная основателем нанопирамиды, ушла на выплату штрафов и компенсацию ущерба.

История была очень поучительной. Чтобы ее эхо поскорее докатилось с Дальнего Востока до нашего маленького европейского Горовска, я поделилась ею с людьми из одного местного форума, связанного со здоровьем. Затем сменила ник и написала о том, что в клинике «Приват-мед» вовсю идет торговля несертифицированными товарами китайского производства, которые выдаются за продукты нанотехнологий. Не удержавшись, я добавила, что главврач клиники получил специальность пластического хирурга в Институте эстетической медицины, который вскоре был лишен лицензии. «Горовчанки, если вы обратитесь в клинику „Приват-мед“, то ваша красота окажется под угрозой!» – напечатала я напоследок. Получилось митингово, но зато все это было чистейшей правдой.

С чувством выполненного долга я вышла из Интернета и выключила компьютер. Уже четыре часа ночи! Дедуля все еще не вернулся. Я прилегла на диван и накрылась пледом. Думала, заснуть не смогу, просто полежу, поразмышляю о том, что делать дальше...

Меня разбудил телефонный звонок, я открыла глаза, зажмурилась от яркого света, потянулась к мобильнику. Кое-как разглядев на дисплее номер, я поняла, что он мне незнаком, но все же ответила:

– Алло!

– Клава, здравствуй! Прости, что я тебя вчера заподозрил в неверности. Теперь я точно знаю, что Сашка был не с тобой. Зайчонок, когда мы с тобой увидимся?

– Не знаю, – зевая, ответила я. – Ты все уладил с видеозаписью?

– Да, уладил, – не слишком уверенно произнес пластический хирург. – Вот даже симку поменял, чтобы нас больше не прослушали.

– Мудро.

– Клавочка, ты зеваешь. Я тебя разбудил?

– Да.

– Тогда посмотри скорее в окно!

– А что там?

– С первым зимним днем тебя, зайчонок!

Я посмотрела в окно – крыша соседнего коттеджа была завалена снегом.

– Да, зима пришла, зайчонку придется менять шкурку, – я впервые так откровенно напомнила Жупанову о его обещании сделать мне меховой презент.

– Скажи, Клава, а ты себе шубку уже присмотрела?

От этого вопроса я окончательно проснулась и ответила не без кокетства:

– Да, Андрюша, присмотрела. Она такая классная!

– Значит, мы сегодня же пойдем и купим ее. Хорошо?

– Хорошо.

– Так когда мы с тобой встретимся?

– Магазин открывается в десять утра, – ляпнула я, не зная, который час.

– Сейчас уже одиннадцать, – просветил меня Андрей Александрович с легкой иронией в голосе. – Ладно, в первой половине дня у меня кое-какие дела, поэтому я предлагаю встретиться в три часа около ресторана «Вкусснофф».

– Ты опять меня обманешь? Давай лучше встретимся около супермаркета «Юпитер».

– Почему именно там? – без особого энтузиазма спросил Жупанов-отец.

– А потому, что там продается шуба, которая мне понравилась!

– Да? – замялся пластический хирург. – Клава, но ведь это совсем рядом с клиникой.

– Ну и что?

– Как бы тебе сказать... А если нас увидят мои коллеги?

– Значит, они в рабочее время по магазинам ходят?

– Нет, но мало ли... Ладно, хорошо, уговорила. Жду тебя около «Юпитера» в три часа. Зайчонок, я буду скучать!

– Потерпи, осталось всего несколько часов. Пока.

Поговорив с Андреем Александровичем, я вышла из своей комнаты и заглянула к деду. Там было пусто, но, судя по беспорядку на кровати, он уже возвратился из казино. Я спустилась вниз. Из столовой доносился густой кофейный аромат.

– Доброе утро! – сказала я Арише, но дед сидел неподвижно и смотрел немигающим взором сквозь меня. Это наталкивало на очень грустные выводы. – Дедуля, ау, ты меня слышишь?

– А, Полетт, что-то я задумался... Доброе утро, дочка! Садись, попей со мной кофейку.

– Ариша, ну что же ты молчишь? Как все прошло?

– Потом, все потом, – отмахнулся дедуля. – Я старался, варил кофе по старинному ирландскому рецепту, а ты хочешь все испортить разговором о суетном мире денег... Полетт, это моветон!

Дедуля ворчал, затягивал с информацией, и мне это не нравилось. Я терялась в догадках. Скорее всего, все прошло не так уж гладко. А вдруг этот выскочка Жупанов сел за стол и доказал «пенсионерам», что в преферансе главное – логика, а не опыт и знание шулерских приемов? Ариша не слишком расстроен, но это потому, что он умеет ценить красивую игру. Молчит, так как не хочет меня расстраивать... Нет, я ни за что не поверю, что трое картежников со стажем, играя на один карман, не смогли противостоять натиску дилетанта! Мой прародитель – великий интриган. По этой части ему нет равных. Я посмотрела на Аришу – никаких эмоций. Хотелось бы верить, что он меня интригует, но был возможен любой расклад.

Я налила себе кофе с легким ароматом ликера и села за стол.

– Дед, почему ты раньше никогда не баловал меня таким божественным утренним напитком?

– Меня только вчера Стас научил его готовить. Понравилось?

– Нет слов!

После этой фразы мы молчали минут пять. Ариша продолжать изводить меня молчанием, а я не спешила повторять свои вопросы. В конце концов, то ли я надеюсь от него услышать?

– Полетт, а ты – обманщица, – вдруг ни с того ни с сего пожурил меня дед. – Разве можно так дурачить близких людей?

– Ты это о чем?

– Саша, твой вчерашний протеже, – хороший парень. Умный, симпатичный, тебя любит...

– Не говори глупости! Я ушла, а он даже не чухнулся. Шурик любит только физику и сопутствующие дисциплины... А карты, конечно, вне конкуренции, страсть к ним у него в генах заложена. И вообще, Ариша, я не понимаю, к чему ты клонишь?

– Полетт, со стороны всегда виднее. Ты далеко не безразлична Александру, и он тебе тоже. Признайся, ты уже пожалела о том, что затеяла эту игру!

Такого поворота я никак не ожидала! А поскольку дед попал пальцем в небо, я тут же принялась его разубеждать:

– Да ни в чем таком я и не собираюсь признаваться! Это все твои фантазии!

– Нет, ma chиre, в силу своего возраста я уже прагматик, а не фантазер. Я видел, как ты вчера переживала за Сашу, как от нервов пожирала одно пирожное за другим...

– Дедуля, это я за тебя переживала!

– Ну не смеши ты меня, пожалуйста! Зачем за меня переживать, я тертый калач... так же, как Стас и Николай Иваныч! Полетт, увидел я тебя с аспирантом – и сразу понял: ты хочешь дать нашей договоренности задний ход, но не можешь. Александр увлек тебя, а посему он уже не должен отвечать за грехи своего отца. Так?

Я сидела, уставившись на своего прародителя, и не могла вымолвить ни слова. Кажется, мой горячо любимый прародитель свихнулся на почве моего замужества. Как только рядом со мной появлялся хоть кто-то противоположного пола, Ариша сразу предавался мечтам, чтобы наши отношения приняли самый серьезный характер. В общем, он считал своим долгом выдать меня замуж и всех мысленно подгонял под формат своего будущего родственника. Сашка, похоже, вписался в этот формат, несмотря на то, что был моложе меня на пять лет.

– Все ясно, ты мог бы разгромить жупановского отпрыска в пух и прах, но пожалел его. Спасибо тебе большое-пребольшое! Ты у меня такой добрый, заботливый...Только зря ты обо мне заботишься, я сама свои проблемы, и личные в том числе, решить в состоянии! Вот сейчас пойду и буду их решать! – Я резко поднялась из-за стола и направилась прочь.

– Вернись на место! – грозно скомандовал мой прародитель. – Я еще не все тебе сказал!

Я остановилась, медленно развернулась вокруг своей оси и увидела смеющиеся глаза деда. В первую секунду это меня разозлило пуще прежнего, но потом дед поднял салфетку, и я увидела под ней несколько тугих пачек банкнот. Теперь уж Ариша улыбался во весь рот. Значит, он блефовал, да так, что я безоговорочно поверила в каждое его слово.

– Радуешься: разыграл свою единственную внучку, довел меня почти до стресса – и доволен? – бросила я ему беззлобный упрек и вернулась за стол. – Ну, давай, рассказывай, как все происходило. Я сгораю от любопытства!

– Да, собственно, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Да, я выиграл. Но разве это так уж редко случается?

– Скромничаешь?

– Ага, – дедуля самодовольно улыбнулся и пригладил свою бородку. – Хотя твой аспирант – не такой уж слабый игрок. Если он научился префу всего неделю назад, то его ждет великое будущее. Из него выйдет настоящий гроссмейстер.

– Ариша, ну не томи меня, выкладывай детали!

– Какие там детали, – дед, интригуя меня, вновь пожал плечами, – по существу, настоящая игра пошла, только когда ты ушла. До этого была разминка. Надо сказать, манера игры у Шурика своеобразная. Стас сказал потом, что у него почерк шахматиста, который старается следовать изученным алгоритмам, пригодным для той или иной ситуации. А этих самых алгоритмов в его голове – множество. Можно подумать, у него в этой самой башке установлен компьютер! Но как только расклад получался нестандартным, его комп зависал. Ну, зачем воду переливать из пустого в порожнее? Вот сорок пять кусков, забирай и распоряжайся им по своему усмотрению. Пять штук, извини, я взял на накладные расходы...

– То есть Сашка проиграл пятьдесят тысяч и запросто вынул эти деньги из своего кармана?!

– Ну, наличкой-то он был небогат, но разве зря при входе в казино стоит банкомат?

– Ясно: значит, Шурик предусмотрительно взял с собой пластиковую карту. Заранее знал, что будет играть!

– Похоже, что так. Конечно, с деньгами он расстался без особой радости, но думаю, резервы у него еще остались...

– Хочешь сказать, он еще не раз придет в казино, чтобы попробовать отыграться?

– Не уверен. – Дед лукаво прищурился, и я поняла, что он оставил на десерт нечто пикантное. – В самый кульминационный момент в казино пожаловал Петрович...

– Подожди, подожди, это Ксюшин отец, что ли?

– Он самый!

– Ариша, скажи: это ты позаботился о том, чтобы Петрович застукал своего несостоявшегося зятя в этом злачном месте?

Дед скромно потупил взгляд и сказал:

– Да, есть за мной такой грешок. Но не мог же я отказать себе в таком маленьком удовольствии? Петрович пришел вовремя. Сашка как раз начал юлить, пытался отсрочить оплату долга, но, увидев своего старого знакомого, предпочел расплатиться и поскорее покинуть казино.

– Так они не разговаривали?

– Ну, обменялись двумя-тремя фразами. Но я могу только догадываться, о чем шла речь.

– Я тоже. Наверное, Петрович сказал – какое счастье, что его Ксюша не связала свою жизнь с картежником, ловко прикидывающимся научным работником! А Сашка в ответ проблеял что-то невнятное.

– Примерно так. Ну что, Полетт, я на все твои вопросы ответил?

– Почти. Скажи, Ариша, вы все шулерские приемчики против Сашки использовали?

– Лично я изо всех сил старался играть честно. Но вот Стас в натруску тасовал колоду, поэтому знал прикуп, да и представлял заранее, у кого какой снос. Что касается Николая Иваныча, то тот грешил врезкой.

Я, конечно, не очень четко представляла себе, что конкретно стоит за этими шулерскими приемчиками, но поняла: без тонких манипуляций дело не обошлось.

– Дедуля, я надеюсь, Сашка ничего не заметил?

– Разумеется, нет. Мы же не шулерили постоянно! Понимали – зарываться нельзя. Сначала играли втемную, прощупывали аспиранта, а уже потом раза два или три пришлось задать свое течение розыгрышам. Я думаю, по большому счету, Жупанов заплатил деньги за участие в красивой и квалифицированной пуле. Думаю, он еще долго будет хранить воспоминание об этой игре. Все, что происходит впервые, надолго врезается в подкорку. Это как первое свидание, первый поцелуй и так далее...

Я поцеловала дедулю и взяла со стола деньги.

– Полетт, так ты пустишь их на повторную пластику Ольге?

– Да, а что?

– А ты говорила, что ее семья вроде бы продолжает мстить...

– Это не доказано. Знаешь, сколько человек имеет все основания мстить сотрудникам клиники «Приват-мед»?

– Ты говорила только о двух. Но боксер-то в коме.

– Дедуля, я изучила документацию и нашла еще как минимум шесть человек, пострадавших от дрожащей руки Жупанова и других медицинских ошибок его персонала. Это я еще не закончила читать все карточки...

– Ясно: пластический хирург нажил себе врагов.

– Вот именно, – согласилась я с Аришей.

Глава 18

Когда я приехала к Нечаевой, она, похожая на собственную тень, открыла мне дверь и молча удалилась в комнату. Раздевшись и разувшись, я прошла в гостиную и увидела, что моя подруга лежит на диване в позе эмбриона и депрессует. Подумать только, еще неделю назад Алина была полна идей и жизненных сил! Выходит, выложилась вся на построение сети, но результат не оправдал ее ожиданий. Алинку требовалось чем-то срочно отвлечь, и я стала рассказывать про казино.

– Полька, ну почему ты такая умная, здравомыслящая? – спросила Алинка, продолжая лежать в позе зародыша. – Вот сказала, что раскрутишь Жупановых, и практически сделала это. А я ничего до конца довести не могу, постоянно вляпываюсь в какие-то истории. Может, Малинина права?

– Насчет чего?

– Людмила Семеновна сказала, что у тебя есть внутренний стержень, а у меня его нет. Поля, скажи, где ты его взяла? – Нечаева подняла голову и вопросительно уставилась на меня. – Скажи, где он продается, я пойду и куплю его!

– Ну вот, оказывается, все не так уж плохо. К тебе возвращается чувство юмора.

В ответ Алинка лишь грустно улыбнулась. Объяснять подруге, что иногда надо пользоваться мозгами, а не жить только на эмоциях, было бесполезно.

– Если хочешь знать, ты не одна поверила в нанотехнологию на бытовом уровне. – Я рассказала ей о крахе нанопирамиды на Дальнем Востоке.

– Спасибо, успокоила. Не хватало, чтобы на меня тоже в суд подали!

– Тебе это не грозит, ты лишь одно из звеньев этой сети. А вот ваш «платиновый» директор может пострадать.

– Он пусть сам о себе заботится, а ты посоветуй, что мне делать.

– Ничего. Переключись на что-нибудь другое.

– Не получается. Клиенты звонят и звонят. Одни, особо продвинутые, спрашивают – правда ли, что нанотовары не отвечают санитарно-гигиеническим нормам. Другие требуют забрать у них уже бывшие в употреблении стаканы, носки, насадки для душа, естественно, компенсировав их стоимость и моральный ущерб. Одна дамочка с полной серьезностью обещала мне очень серьезные неприятности...

– В твоем случае выход только один – поменять симку в мобильнике и отключить на какое-то время домашний телефон.

– Допустим, я так и сделаю, но от соседей куда денешься? Мне теперь что же – как Ольге, дома сидеть безвылазно?

– Волна возмущения спадет так же быстро, как и этот нанобум. В конце концов, люди сами виноваты, что верят на слово предприимчивым сетевикам. Могли бы заранее в сертификаты заглянуть, а они всполошились только тогда, когда пошел слух о вреде китайского ширпотреба. А знаешь, Алина, если посмотреть на проделанную тобой работу под другим углом, то в ней можно найти кое-что положительное!

– Ну, понятно: мы с Жупановой деньги на накладные расходы получили. Кстати, как раз сегодня мне должны бонусы начислить. Как только получу, сразу отдам.

– Я не об этом.

– А о чем тогда?

– Благодаря твоим стараниям некоторые люди приобрели нечто ценное, – философски заметила я. – А именно – жизненный опыт. Тот, кто обжегся на нанотоварах, станет впредь немного умнее!

– Опыт – это, конечно, хорошо. Но вдруг мои язвочки во рту никогда не пройдут?

– Пройдут, – заверила я.

– Когда? Я уже сутки не пью «живую» воду, а толку никакого.

– Сутки – это не срок, попробуй какой-нибудь препарат от аллергии принять.

– Да? А я не догадалась, – Алинка моментально вскочила с дивана и устремилась в кухню, где в одном из подвесных шкафчиков находилась ее домашняя аптечка.

Пообщавшись еще немного с подружкой, я убедилась, что ее депрессия не носит угрожающий для жизни характер, и со спокойной душой поехала на свидание с Андреем Александровичем. В центре города были заторы. Почему-то для коммунальных служб снегопад – всегда стихийное бедствие, даже когда он случается по расписанию. Простояв минут десять в пробке, я поняла, что передвигаться пешком гораздо быстрее, чем на машине. При первой возможности я зарулила в какой-то дворик и оставила там свой «Мини Купер». Все равно мне следовало соблюдать конспирацию.

В итоге я подошла к «Юпитеру» на сорок минут позже условленного времени. Жупанов выскочил из машины мне навстречу. Чувствовалось, что он на взводе.

– Клава, я думал, ты уже не придешь! Ты специально заставила меня мучиться, да?

– Нет, так получилось.

– Ладно, давай где-нибудь пообедаем...

– Ну вот, я так и знала, что насчет шубы ты пошутил. – Я с трепетом посмотрела на соболиное манто в витрине, разве что слезу не пустила от умиления.

– Нет, зайчонок, не пошутил. Просто я так голоден! Сначала мы пообедаем, потом зайдем в магазин, а потом. – Взгляд Жупанова упал на ценник, выставленный около манекена. Эта цифра определенно застала его врасплох. Наверное, он думал, что отделается кроликом. Недаром называет меня зайчонком. Хорошо хоть не козленком! – Клавочка, а может, поедем куда-нибудь в другое место?

– Сегодня не слишком удачный день для поездок. Кругом заторы. Потом, зачем ехать куда-то еще, если мне именно эта шуба понравилась? – Я бросила на соболя беглый взгляд, затем уставилась Андрею Александровичу прямо в глаза.

– Эта?! – Его голос как бы треснул, а глаза стали лихорадочно искать спасения от моего испытующего взора.

– Да, именно эта. У тебя есть какие-то возражения?

– Ну, как тебе сказать... я в этом ничего не понимаю, но, может, стоит поискать что-то еще?

– Зачем? Я хочу этого соболя! – начала настаивать я, но быстро поняла, что торг здесь неуместен. – Ах, он, наверное, для тебя слишком дорог? Извини, Андрей, я как-то об этом не подумала. Ну конечно, с какой стати ты будешь на меня так тратиться...

– Ну что ты, зайчонок, я весь мир готов бросить к твоим ногам. Полюбить, так королеву, проиграть, так миллион! С тех пор, как я с тобой познакомился, в моей жизни появился смысл... Если ты сделала свой выбор, то давай зайдем в супермаркет, ты примеришь шубку, ну и... – Андрей Александрович не договорил, а взял меня под руку и повел ко входу.

Правда, через пару шагов он опустил свою руку и как-то пугливо осмотрелся по сторонам. Наверное, беспокоился, что его увидят сотрудники. Оказывается, работа в одной организации с супругой-главбухом имеет не только плюсы, но и минусы. Если топаешь «налево», то надо делать это как можно дальше от офиса. Но разве я виновата, что самая дорогая шуба продается именно здесь?

Пока мы поднимались на эскалаторе на третий этаж, Жупанов не проронил ни слова. Да и вид у него был понурый. Наверное, размышлял, как ему выпутаться из этой щекотливой ситуации. В грязь-то лицом ударить не хотелось! Но что делать, если он рассчитывал совсем на другую сумму, на порядок меньше?

– Клавочка, ты пока примерь своего соболя, а я через пару минут подойду, мне позвонить надо, – сказал Андрей Александрович, когда я подвела его к нужной секции.

«Неужели задумал ретироваться обратно к лестнице и сбежать?» – подумала я, но возражать не стала. В конце концов, траты ему предстояли немалые, есть над чем поразмышлять.

В отделе был наплыв покупательниц. Можно подумать, что снег, выпавший точнехонько первого декабря, всех застал врасплох. Еще вчера шуба никому не была нужна, а сегодня все поняли, что впереди – три долгих зимних месяца. Продавщицы только и успевали подавать «шкурки» для примерки. Освободившись, одна из них подошла ко мне и спросила:

– Чем я могу вам помочь? Вы ищете что-то конкретное?

– Знаете, там внизу, в витрине, на манекене надет соболь. Хочу такой же.

– К сожалению, вашего размера нет. Вчера продали. Но есть другие интересные модели. Вот эта, например. – Девушка продемонстрировала мне широкое манто с огромным воротником-шалькой и воланом по низу.

– Нет, ну что вы мне предлагаете! Разлетайка какая-то. Я буду в ней, как боярыня Морозова.

– То есть вы хотите приталенную шубу?

– Девушка, я хочу того соболя, что на витрине! Разве он не продается?

– Продается, но он сорок четвертого размера. На очень худую и высокую девушку. А посмотрите-ка на эту норку. – Продавщица предложила симпатичную шубку, но она стоила дешевле соболя. В моем случае это было плохо.

После некоторых колебаний я все же решила ее примерить. Если Жупанов намерен сегодня же раскошелиться, то нельзя упускать момент. Стоило мне надеть норку, и сразу стало понятно – этот мех мне не идет. В отличие от той короткой норковой дохи, в которой я вчера засветилась перед Сашкой, эта шуба была темнее. Я терялась в ее темно-коричневом цвете, становилась совершенно безликой. И сидело манто как-то мешковато, полнило меня.

– Клава, но ты же хотела другой мех? – справедливо заметил незаметно подкравшийся ко мне спонсор.

– Да, но соболя моего размера нет, – я обиженно надула губки.

– Плохо, очень плохо, – слицемерил пластический хирург.

Невооруженным глазом было видно, что на самом деле такой расклад его устраивает. Он тщетно скрывал улыбку, радуясь тому, что обстоятельства неожиданно приняли его сторону.

– Будем искать, – заверил меня Андрей Александрович, снимая с моих плеч манто, – мечты должны сбываться. Девушка, возьмите, пожалуйста, шубу. Соболя у вас, значит, нет?

– Нет, – подтвердила продавщица с явным сожалением. – Посмотрите еще что-нибудь.

Я отрицательно мотнула головой. Остальной ассортимент мне был неинтересен. Опускаться до овчинки я не собиралась. Жупанов не настаивал на покупке. Изголодавшийся вконец, он повел меня в кафе, расположенное на четвертом этаже супермаркета. Честно говоря, я и сама ощущала аппетит. Мой спутник то и дело оглядывался по сторонам, боясь наткнуться на знакомые лица. Возможно, он даже получал извращенное удовольствие от такой адреналиновой встряски.

Когда мы устроились за столиком в самом дальнем уголке кафе, я спросила:

– Андрей, значит, видеозапись ты забрал?

– Что? Ты про шантажиста? Не волнуйся, все нормально, на этом вопросе поставлена точка, – Жупанов обошелся без лишних подробностей.

Хорошо хоть не стал хвалиться, что сэкономил на выкупе приличную сумму. А что касается мультика про Винни-Пуха, то, промучившись сутки, наверное, он понял – никакой записи на самом деле не было. Не удивлюсь, если Андрей Александрович даже втайне гордился собой. Осмелился поступить по своему усмотрению – и не прогадал. А то, что его приятель не смог вернуть обратно десять тысяч – не смертельно. Конечно, это много за несуществующую запись, но гораздо меньше, чем можно было бы выбросить на ветер. Главное – на меня подозрения не пали. Или пали?

Настроение у хирурга резко испортилось. Неужели его так расстроил неудачный шопинг?

– Андрей, а почему ты такой хмурый?

Жупанов просканировал взглядом окружающее пространство, подвинул стул за колонну и сделал откровенное признание:

– У меня пошла сплошная черная полоса.

– А как же я? – Я сделала вид, что едва не подавилась салатом. – Выходит, я – тоже черная полоса?!

– Ну что ты, – Жупанов поцеловал мою руку. – Клавочка, ты – светлое пятно...

– Клякса, значит?!

– Прости, я опять что-то не то сказал. Только ты, зайчонок, одна меня и радуешь.

– А кто огорчает?

– Да вот сын, к примеру. Не хотел говорить, но раз уж зашла о нем речь, то придется сказать, чтобы ты не питала насчет него никаких иллюзий...

– Что он натворил? – поинтересовалась я, изо всех сил стараясь ничем не выдать себя.

– Ты не поверишь! Стал посещать казино, – сказал Андрей Александрович, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я думала, Сашка что-нибудь соврал. Оказывается, он сказал родителям правду. Скорее всего, и обо мне упомянул. Ведь это была моя инициатива – посетить игорное заведение. А я сижу здесь, ем «Греческий» салат и разыгрываю из себя святую невинность.

– Да ты что?! – Я постаралась сымитировать искреннее удивление.

– Да, вот так. Оказывается, вчера на ночь глядя, он отправился в «Крестовый король» и просадил там немалые деньги.

– С ума сойти!

– И я о том же. Хотя отчасти я его понимаю...

– Ты тоже бываешь в казино? У вас это семейное?

– Нет, это дед – картежник, а я к картам совершенно равнодушен. Я хотел сказать, что Сашка таким образом снимает стресс.

– Стресс?

– Да, ты же его бросила. Правда, он от нас это скрывает, мать жалеет...

– Но о том, что проигрался в казино, он рассказал?

– Нет, я узнал это из другого источника.

– Какого, если не секрет?

– Утром мне позвонил один знакомый и сказал, что столкнулся с Сашкой в «Крестовом короле». У нас состоялся очень неприятный разговор. Общение с этим товарищем для меня хуже горькой редьки, политой касторкой.

Я сразу поняла, что речь шла о Петровиче. Ксюшин отец появился в казино поздно, поэтому не видел меня вместе с Сашкой. А Шурик молодец, не стал болтать дома языком!

– Надеюсь, это все твои неприятности?

– Если бы, – Жупанов бросил вилку в пустую тарелку, – у меня все время такое ощущение, что за мной следят. Ты ничего такого не заметила?

– Нет. Наверное, это нервы.

– Может быть, может быть, хотя идет настоящая травля моих сотрудников...

– Да кому это надо?

– Клавочка, я же говорил тебе: кое-кто хочет закрыть мой бизнес.

– Кто?

– Есть заинтересованные лица, – туманно ответил пластический хирург, – но я не хочу посвящать тебя во все эти детали...

– Почему? Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, но не хочу загружать тебя своими проблемами. Я сам с ними справлюсь. У меня есть такие возможности, – прозвучало это не слишком убедительно. Жупанов сам это понял и тут же начал оправдываться: – Комиссия из области обратно уехала, не найдя у меня в клинике никаких нарушений, и это здесь кое-кого не устраивает. Но я найду на них управу! Ты мне веришь?

– Конечно.

– Зайчонок, я вот что думаю: а не поехать ли как-нибудь нам вдвоем в областной центр?

– Зачем?

– Понимаешь, у меня там есть кое-какие дела... Пока я буду ими заниматься, ты походишь по магазинам, поищешь шубку. Как тебе моя идея?

– Неплохая.

– Ну и замечательно, – Андрей Александрович посмотрел на часы и сказал: – Знаешь, у меня сегодня еще есть кое-какие дела в клинике. Ты не обидишься, если мы сейчас расстанемся?

– Ну что ты, я понимаю, ты человек очень занятой...

– Клавочка, как хорошо, что ты у меня есть! – Жупанов поцеловал мою руку.

Кажется, на что-то большее он сегодня уже не способен. Нервы! Прощаясь, хирург пообещал в скором времени позвонить мне. Выйдя из «Юпитера», мы расстались. Он сел в свой джип, а я отправилась туда, где оставила «Мини Купер». Настроение было отвратительное. Казалось бы, все не так плохо. Андрей Александрович наконец-то узнал цену шубы, которую я хочу иметь. Сначала она его ошарашила, но потом он постепенно пришел в себя. Наверное, осознал, что я – не дешевка. А раз так, то его самооценка тоже поднялась. В итоге Жупанов сделал мне очень толковое предложение. Действительно, в областном центре выбор лучше. Это касалось не только меховых магазинов, но и гостиниц. В Горовске у нас все как-то не склеилось...

Я зашла в расчищенный от снега, но плохо освещенный двор, где бросила машину. Подошла к «Мини Куперу», щелкнула брелоком, чтобы открыть дверцу, но вдруг почувствовала, что кто-то остановился прямо за мной. В отличие от Жупанова, я не страдала манией преследования. Мне и в голову не пришло проверять, нет ли за мной «хвоста». Похоже, зря! Дальнейшие события развивались так быстро, что я даже не успела толком ничего сообразить, а главное – предпринять в свою защиту. Меня просто втолкнули на заднее сиденье «Мини Купера», набросив на глаза какую-то повязку.

– Будешь вести себя тихо – не пожалеешь, – спокойно сказал мужской голос.

– Кто вы такие? Что вам от меня надо? – вопросила я, осознав, что в салоне находятся как минимум трое мужиков. Двое сидели по обе стороны от меня, а третий – на переднем сиденье.

– Сначала мы познакомимся с тобой. – Послышался звук открывающейся «молнии», затем шорох бумаг. – Так, Казакова Полина Андреевна...

Неужели Жупанов меня раскусил? Интересно, на чем же я прокололась? Наверное, не стоило мне заниматься шантажом. Он был непродуманным и малоприбыльным. Да и крутить амуры одновременно с пластическим хирургом и его сыном – тоже не самое лучшее решение. А может, Андрей Александрович тут совсем ни при чем? Кто тогда? Неужели Владимирцевы? Но здесь трое мужчин. Допустим, один – Ольгин отец, второй – ее брат Толик, а третий...

– А ты крутая девушка! Живешь в коттеджном поселке, в котором одни нувориши обитают, тачка у тебя не самая скромная... Интересно, зачем ты доктору лапшу на уши вешаешь?

– Какую лапшу?

– Ну, машинку эту от него прячешь. Другим именем представилась. Клава! Как он только поверил, что родители тебя могли так назвать?

– Это мой творческий псевдоним.

– Значит, то, чем ты занимаешься, называется творчеством? – иронично заметил незнакомец, и его приятели загоготали. – В общем, так, Полина: нам, собственно, без разницы, как ты зарабатываешь себе на жизнь. Дуришь богатеньких папенек – и на здоровье! Можешь и дальше продолжать в этом духе, если выполнишь одно наше требование.

После этих слов до меня дошло – этих людей послал вовсе не Жупанов. Возможно, их-то он и остерегался. А я еще и посмеивалась в душе над ним!

– Чего конкретно вы от меня хотите?

– Вот это деловой разговор. Ставим одну информацию против другой. Если ты выведаешь кое-что для нас у Жупанова, мы сохраним от него в тайне, кто ты на самом деле такая. В противном случае не только доктор узнает, как ты водишь его за нос, но и...

– Что – «и»?

– Узнаешь и пожалеешь, что отказалась выполнить нашу просьбу. Мы тебя из-под земли достанем, – прозвучало это впечатляюще. – Впрочем, адресок твой нам теперь известен. Номер телефона высветился. Да и машину отловить в этом городишке не так сложно...

– Я все поняла, вы – люди серьезные. Итак, что от меня требуется?

– То есть обходимся без истерик? Это хорошо. В общем, так, Полина, слушай и запоминай. Месяц назад в больничке Жупанова лежал Рассомахин Николай Егорович. Знаешь такого?

– Без понятия.

– Ну, для тебя же лучше. Нам нужна его медицинская карточка из клиники «Приват-мед» – со всеми анализами, диагнозами, назначениями и т. д.

– Зачем вам это?

– Вопрос не по делу. Надо, и баста! Повтори данные больного.

– Рассомахин Николай... отчество не запомнила.

– Егорович. Даю тебе на эту работу двое суток.

– А если я не успею? – для порядка поломалась я.

– Должна успеть, иначе пеняй на себя.

– Как я вас найду?

– Мы сами тебя найдем. И повторяю: чтобы без шуток! Значит, так, мы сейчас выходим, ты пять минут сидишь с закрытыми глазами, а потом пересаживаешься за руль. Поняла?

– Надеюсь, в моей сумочке все на месте?

– Не волнуйся, твои шмотки нам без надобности. Время пошло. Ариведерчи, крошка!

Хлопнули дверцы, я сняла с глаз дурацкую повязку, но оглядываться не стала. В этом не было особого смысла. Мне и так было ясно, что эти трое, как и Коля Рассомахин, тоже боксеры. Мне повезло, что со мной они обращались почти нежно. Без хуков и апперкотов. С Ольгой Нечипоренко они не церемонились, ударили ее головой о стенку, украли сумку. Я все же проверила содержимое своей. Все было на месте – документы, мобильник, ключи, деньги.

Я не спешила трогаться с места, мне надо было вернуть себе душевное равновесие. Опасность миновала, но сердце все еще стучало часто-часто, а коленки дрожали. Заблокировав дверцы, я предалась размышлениям. Электронная медкарта Николая Рассомахина уже была в моем компьютере. Но вот стоило ли отдавать ее боксерам? А почему нет? Они решили узнать истину и, если понадобится, восстановить справедливость. Что делать, если областная комиссия, ни в чем толком не разобравшись, уехала обратно? Я вспомнила, как Жупанов разговаривал по телефону с Кирюшкиным. Он требовал замять это дело, шантажируя его прошлым. Роман Афанасьевич все сделал по высшему классу. Наверное, устроил своим областным коллегам такой теплый прием, что они разомлели и не стали глубоко копать.

Соратники Рассомахина решили действовать самостоятельно. У них свои методы, у меня – свои. Но интерес у нас общий. Только мне, прежде чем потопить Жупанова, надо получить с него деньги на операцию Ольге Владимирцевой. Теперь не осталось никаких сомнений, что она отказалась от мести. Зря мы с Алинкой на нее наехали, узнав о нападении на Нечипоренко.

Я еще немного подумала и озадачилась кое-каким вопросом. Если на Ольгу Игоревну напал в подворотне кто-то из этой троицы, то зачем он украл ее сумочку? Это как-то не вписывалось в концепцию. Я еще могла понять, почему к анестезиологу применили физическую силу. Считали ее виновной в том, что Николай не пришел в себя после наркоза. Эмоции захлестнули. Но вот сумочка... Это же улика!

Мало-помалу я пришла в себя и, пересев за руль, поехала домой. Наверное, у нас с дедом существует энергетическая связь. Когда я зашла к нему в спальню, он лежал на своей кровати и сосал валидол. Выходит, Ариша снова почувствовал, что мне грозила опасность. Начни я истерить в машине – получила бы сотрясение мозга.

– Полетт, ну наконец-то! На дорогах заторы, аварии... Я волнуюсь. Где ты пропадала весь день?

– У Алинки была, – сказала я, присев на краешек кровати. – Что, опять сердце? Может, надо показаться кардиологу? Сделать кардиограмму?

– Да все уже нормально. Само скоро пройдет, годков через пять, – грустно пошутил Ариша. – А как там твоя подружка поживает? Наверное, как всегда, цветет и пахнет розами?

– Дедуля, ты не поверишь, но она в депрессии.

– А что такое? Безответная любовь?

– Ага, к наностакану. Нечаева думала, что он ей «живую» воду будет давать, а он выдал аллергию. Да и вообще, этот бизнес уже на грани провала.

– Ясно. А Сашка объявился?

– Представь себе, нет. Наверное, считает, что я должна первой ему позвонить и объяснить свой внезапный уход из казино. Только не дождется! Я свою партию с ним уже сыграла.

– А я – тем более.

– Ужинать будешь?

– Чуть позже.

Пообщавшись с дедулей, я пошла к себе, включила компьютер и принялась искать карточку Рассомахина. Нашла, прочла. Правда, очень быстро поняла, что без медицинского образования мне не разобраться, почему боксер впал в коматозное состояние. Наверное, люди, затребовавшие ее у меня, знали, как распорядиться этой информацией. Без лишних затей я скопировала нужный файл на диск.

Затем я принялась бродить по Интернету. На сайте солдатских матерей интерес к Кирюшкину начал спадать, но еще не пропал совсем. Жизнь подкинула участникам сайта еще одну тему для обсуждения. На Урале пропал солдат срочной службы, и внимание отчасти переключилось на него. А вот на другом сайте шло активное выплескивание виртуальных эмоций по поводу вреда китайских нанотоваров. Стоило только дать толчок, и обороты пошли быстро набираться. Появились отзывы и о клинике «Приват-мед». Несколько положительных, а в основном – резко отрицательные. Фанаты бокса не могли простить Жупанову кому Рассомахина. Под гневные излияния пользователей Интернета подпала и Валентина Ивановна Старыгина со своим уникальным талантом находить эстетические проблемы буквально на пустом месте.

Я набрала телефон Курбатова.

– Здравствуйте, Сергей Дмитриевич!

– А, Полина, добрый вечер! Как у тебя дела?

– Нормально. Я хотела у вас спросить: есть ли в руководстве нашего города, а лучше – области, люди, просматривающие данные СМИ?

– Конечно, в областном центре есть целые отделы по мониторингу. Их сотрудники читают газеты, журналы, смотрят телепередачи, каждый по своему профилю. Полина, неужели тебе удалось где-то опубликовать те материалы? – удивился Курбатов.

– Нет, но я устроила обсуждение этой темы в Интернете. Так что теперь о военных «подвигах» Кирюшкина может узнать любой желающий. Но хотелось бы, чтобы эта информация дошла до людей, принимающих решения...

– Вот что значит новое поколение! Я про Интернет как-то не подумал, – признался Сергей Дмитриевич. – Продиктуй-ка ссылки, а я уж найду способ обратить на них внимание заинтересованных лиц.

– Записывайте, – я продиктовала адреса сайтов. – Дядя Сережа, на последнем форуме клинику «Приват-мед» обсуждают и вред нанотоваров.

– Что значит – вред нанотоваров? – насторожился Курбатов.

Я вкратце объяснила, в чем дело.

– Вот, значит, как? А моя супруга купила наностакан и наношапочку. Выходит, пользы от них лучше не ждать?

– Выходит, так.

– Спасибо, Полина, за информацию, я сегодня же всю эту дребедень выброшу!

Поговорив с Курбатовым, я хотела было заняться ужином, но меня отвлек телефонный звонок.

– Алло.

– Здравствуй, Клавочка, узнала? – спросила Екатерина Альбертовна.

– Да, конечно. Что-то случилось?

– Случилось. Сашка твой приходил!

– Да вы что!

– Да, сначала я увидела его в окно. Он с полчаса ходил под окнами, а потом все-таки поднялся. Позвонил, я поинтересовалась через дверь, кто там. Он представился Александром и спросил, дома ли ты. Я ответила, что тебя нет и будешь не скоро. Тогда твой ухажер попросил передать тебе свои извинения и спустился вниз. Еще немного походил по двору и исчез. Вот такие дела.

– Екатерина Альбертовна, я ваша должница!

– Конечно! Обещала прийти, скрасить мое одиночество, рассказать историю вашего с Сашей знакомства...

– Обещала, не отказываюсь. Вот завтра же и зайду.

– Хорошо, буду ждать.

Я положила мобильник на стол и задумалась. Все-таки странный этот Шурик! Я строжайше запретила ему приходить ко мне домой, а он все равно явился. Наверное, решил, что извинения по телефону я не приму. Или здесь что-то другое? В любом случае общение с ним пора сворачивать. Сашка уже внес свою лепту в Ольгину копилку. Теперь пришла очередь вплотную заняться его папочкой. Я поставила запрет на вызов с мобильника аспиранта. Пусть знает, что я глубоко возмущена тем, что он променял меня на какие-то карты!

Глава 19

На следующий день меня атаковала звонками Раиса Васильевна. Но я не горела желанием с ней общаться, понимала – вопросов и претензий у нее ко мне может быть много. Во-первых, незаконченная статья о ее муже, во-вторых, скандал вокруг нанотоваров, в-третьих, разбитое сердце сына. Сначала я сбрасывала ее вызовы, а потом тоже поставила на них запрет. К счастью, у Шурика и его заботливой мамочки не хватило ума позвонить мне с другого номера.

А вот Андрей Александрович молчал. Это меня настораживало. Неужели я спугнула его своими запросами? А как же насчет «полюбить королеву, проиграть миллион»? Выходит, пустая фраза?

Уж если кто и держал свое слово, так это боксеры. Ровно через двое суток после нашего общения в салоне «Мини Купера» раздался звонок на мой мобильник. Номер не определился. После некоторых колебаний я ответила:

– Алло!

– Полина? – уточнил мужской голос.

– Да, это я.

– Как насчет нашей договоренности?

– Все о’кей.

– Тогда давай пересечемся через час в том же месте. Надеюсь, обойдемся без сюрпризов?

– Хочу спросить у вас о том же.

– А ты непростая штучка!

– Это комплимент? – я попыталась пококетничать.

– Рано еще комплименты тебе расточать, – грубо рявкнул в трубку боксер, – сначала посмотрим, как ты с заданием справилась! Все, конец связи.

Я стала собираться на «дело». Хорошо, что Ариши не было дома. Уж больно не хотелось ему врать, а сказать правду – значило заставить его разволноваться.

* * *

Зарулив во двор, я нашла удобное место для парковки, остановилась и принялась ждать. Вскоре в зеркале заднего вида показались две мужские фигуры. Я отметила про себя, что они оба невысокого роста, коренастые, в темных дутых куртках с капюшонами. Таких в нашем городе сотни и сотни. Какие-то особые приметы в глаза не бросались. Парни открыли дверцы и одновременно уселись на заднее сиденье.

– Не оборачивайся, – сказал один из них, – давай медкарточку, сначала посмотрим, то ли ты принесла и нет ли там подчисток.

– Возьмите, – я подала диск.

– В игры играть вздумала?

– Ага, в догонялки.

Боксер подался вперед и угрожающе завопил мне прямо в ухо:

– Не понял! На хрена ты мне этот диск суешь?

– Я же и говорю: ты не догоняешь. Рукописные медкарты – это вчерашний день. Сейчас даже в районных поликлиниках переходят на электронный вариант, а в «Приват-меде» давно уже все сведения о пациентах в компьютер записывают.

– Так вот почему мы никаких бумажек не нашли, – проговорился второй боксер. Его голос показался мне знакомым.

– Помолчи, – осадил его первый. – Ну и почему я должен верить, что здесь то, что надо?

– А какой мне смысл подсовывать вам что-то другое? Вы же легко сможете меня найти и предъявить свои претензии.

– Допустим, здесь действительно медкарта Рассомахина. Но ведь в компьютер правки можно задним числом внести, так?

Я ответила уклончиво:

– Наверное.

Похоже, правдоискателей это сильно разочаровало.

– Может, поэтому комиссия ничего и не нашла? – шепнул тот, чей голос показался мне знакомым.

Черт! Да это же тот парень с вокзала, просивший у меня «закурить»! А я-то думала, что его послал Жупанов! Оказывается, это была третья сила?

– Слушай, Полина, а как тебе удалось заполучить эту информацию? В клинике ты за эти два дня вроде бы не появлялась...

Значит, они продолжали следить за Жупановым. В такой обстановке ему не до амуров.

– Подумай сам.

– Хакерша, что ли? – догадался парень с вокзала.

– Вроде того.

– А ты, Полина, точно не простая штучка! Теперь можешь считать, что это – комплимент, – сказал старший. – Сумеешь раскрутить докторишку, мы за тебя только рады будем.

– Правда? Тогда не мешайте мне, перестаньте следить за Жупановым, – попросила я, повернувшись вполоборота к своим пассажирам.

– Этот профиль... А я, кажется, тебя узнал! – вдруг прозрел второй боксер. – Это ведь ты в камере хранения тусовалась в мужской одежде? Взяла из ячейки то, что положил туда хирург?

– Допустим.

– Значит, ты! Не зря, выходит, я тебя пожалел... Рука как-то на тебя не поднималась. Женщин и хлюпиков не бью.

– Помню я, как ты меня пожалел, – усмехнулась я. – Ты замахнулся, а я вовремя увернулась. А вот Ольга Игоревна не успела...

– Какая еще Ольга Игоревна? – поспешил замять разговор главный. – Значит, так: диск мы получили, так и быть, «наружку» с доктора снимем.

Я поймала себя на мысли, что буду потом жалеть, если не попытаюсь докопаться до истины.

– Мальчики, по-моему, у нас с вами одна цель. Вы, как и я, стремитесь наказать Жупанова. Я просто хочу предупредить, что следователь уже рассматривает версию о том, что на Нечипоренко напали не простые хулиганы. Ей мстили за профессиональную ошибку, а сумку прихватили для отвода глаз.

– Слушай, да кто ты такая, чтобы нам предъявы кидать?

– Если хочешь, считай, что я – Мисс Робин Гуд.

– Что?! Неужели та самая, которая бывшего прокурора в дом престарелых определила, а директора «кирпички» – в психушку? – опешил боксер. – Не может быть!

– А ведь Мисс Робин Гуд тоже Полиной зовут, – подтвердил парень с вокзала. – Помнишь, твой приятель сказал, когда советовал к ней обратиться? Но ты сказал, что мы сами справимся.

– Что за приятель? – поинтересовалась я.

– Журналист один.

– Ярцев? – уточнила я.

– Он самый. Ну, раз такое дело, то я скажу. Никто не собирался бить анестезиолога. Мы лишь хотели ее припугнуть, чтобы она не молчала, а рассказала комиссии, почему Колян впал в кому. Жупанов на допинг все свалил, но никаких запретных препаратов Рассомахин не применял. Это я точно знаю. Врачи его угробили! Но Нечипоренко в отказ пошла. А потом бабка какая-то с собачкой в подворотне нарисовалась. Стала приглядываться, принюхиваться... Ну, наш человек уже все сказал, светиться перед посторонними ему не было смысла. Уходя, он случайно задел плечом врачиху. Она поскользнулась и ударилась головой о стенку. Вот такие дела. Если сумка пропала, то ее та бабка вполне могла взять...

Пообщавшись еще немного, мы расстались со спортсменами если не друзьями, то, по крайней мере, единомышленниками. Вернувшись домой, я позвонила Курбатову.

– Сергей Дмитриевич, вы говорили, что хорошо знакомы со следователем, который ведет дело о нападении на Нечипоренко.

– Да, мы с ним в одном доме живем. Полиночка, ты что-то выяснила?

– Да. Ольга Дмитриевна ударилась головой о стену, и это – несчастный случай. Не исключено, что сумку с деньгами взяла соседка. Между прочим, она могла вызвать «Скорую», но не сделала этого. Только не спрашивайте, как я это выяснила.

– Ладно, Полина. Я передам эту информацию, пусть следствие все проверит.

* * *

Андрей Александрович позвонил мне через несколько дней.

– Зайчонок, я так по тебе скучаю! А ты?

– Я тоже.

– Давай завтра поедем с тобой в областной центр на весь уик-энд, – с воодушевлением предложил Жупанов. – Мы будем там вдвоем, только ты и я. В другом городе нам никто не посмеет помешать. Ну что, зайчонок, как ты на это смотришь?

Я для порядка немного поломалась, затем согласилась.

* * *

Пластический хирург заехал за мной на Садовую улицу. Я увидела его джип в окно, надела пуховик, попрощалась с Екатериной Альбертовной и спустилась вниз.

– Привет!

– Здравствуй, зайчонок! Ты не представляешь, с каким нетерпением я ждал этого момента, – Жупанов был готов съесть меня глазами всю, без остатка.

– Я вижу, настроение у тебя хорошее.

– Да, знаешь ли, все постепенно нормализуется. Компьютеры восстановили...

– Какие компьютеры?

– Разве я тебе не говорил? У нас в клинике все компьютеры полетели. Какой-то мудреный вирус попал в Сеть. Наш системный администратор ничего с ним сделать не смог, пришлось по всему городу толкового специалиста искать.

– Нашли?

– Да, Саша порекомендовал нам преподавателя с кафедры информатики. Теперь все нормально. Но что это мы все о делах да о делах? Лучше расскажи мне что-нибудь о себе. В сущности, я очень мало о тебе знаю.

Я поведала ему все ту же легенду о том, что после трагической гибели родителей мне пришлось переехать из Москвы в Горовск к бабушке. Конечно, без новых деталей мой рассказ не обошелся, но проверить, правдивы они или нет, не представлялось возможным.

Примерно на середине пути Жупанов, не говоря ни слова, свернул с трассы в сосновый лесок.

– Куда ты? – настороженно осведомилась я, но Андрей молчал.

Ситуация вышла из-под моего контроля. Я, конечно, понимала, каковы планы пластического хирурга, но не ожидала, что он приступит к их реализации еще по дороге в областной центр. Остановившись на живописной полянке между соснами, покрытыми снегом, Андрей Александрович заглушил мотор и начал банально домогаться меня. Я стала сопротивляться. Наверное, у меня не хватило бы сил противостоять этому сексуальному натиску, но обстоятельства неожиданно приняли мою сторону. На полянку с другой стороны выехала «десятка» и забуксовала.

– Зайчонок, ну что ты как маленькая? Видишь, мы не одни такие, – Жупанов нехотя убрал от меня свои шаловливые ручонки.

– Я думала, что у нас все будет красиво: свечи, шелковые простыни... А ты все испортил! – сказала я, всхлипывая. – Разблокируй дверцы! Я выйду!

– Клава, ну что за глупости ты говоришь? Куда ты пойдешь одна через лес?

– Мне все равно. Но с тобой я не хочу оставаться!

– Зайчонок, прости, я обещаю, что все будет так, как захочешь ты, только перестань плакать.

– Не верю!

– Напрасно, я тебя не обижу.

– Все вы так говорите! Только красивые слова и обещания расходятся с делом. Мне казалось, что ты другой, ни на кого не похожий... Не хочу разочаровываться в тебе еще больше. Отвези меня обратно домой!

– Конечно, я другой. Клавочка, я очень серьезно к тебе отношусь, даже жениться на тебе хочу. Если бы ты знала, сколько раз я уходил от Раисы! Но она все время шла за мной. В этот раз у нее этот номер не пройдет!

– Почему? – поинтересовалась я, вытирая слезы.

– Потому что со мной рядом будешь ты. Я уйдуи не просто от нее, а к тебе!

– Правда? – Я сделала вид, что поверила. Слезы моментально высохли на моих щеках.

– Конечно, зайчонок. – Андрей Александрович завел двигатель.

– Куда мы едем?

– В центр, если ты не возражаешь.

– Нет, – ответила я, немного подумав.

Почти до самого города мы молчали. Слушали музыку. Группа «Презент-коктейль» звучала на всех волнах. У нее появилось несколько новых хитов. И я размышляла о том, какой из них поставить на звонок Алинки. Она – моя самая близкая подруга. Ближе некуда. Изредка я поглядывала на Жупанова. Вид у него был сердитый и изрядно озабоченный. Я догадывалась, о чем были его мысли. Конечно же, о шубе. Мужчины дарят девушкам дорогие подарки, особенно когда хотят спрятать за ними свои недостатки. Андрею Александровичу было что ретушировать. Свой возраст, семейное положение...

– Давай поступим так, – сказал он, – я отвезу тебя в торговый центр, оставлю там на какое-то время, а потом присоединюсь к тебе. Ты не будешь скучать без меня?

– Буду.

– Но, зайчонок, мне надо кое с кем встретиться... Это касается моего бизнеса. Поищи пока шубку. Твоя курточка такая тонкая...

– Ладно, – согласилась я с таким видом, словно делала Жупанову одолжение. – Где мы встретимся?

– Давай вот тут, около входа в «Модный пассаж», ровно через два часа.

– Хорошо, – сказала я и вышла из машины.

Я использовала два часа, отведенные мне на шопинг, с пользой для дела. Прикупила себе кое-что из косметики, а также разорилась на нижнее белье. Увидела комплект одной престижной марки и поняла, что он должен быть моим, вне зависимости от того, увидит ли его кто-то на мне или нет. Нашлось время подумать и о шубе. В «Модном пассаже» выбор меховых манто был богатым. Только прикипать сердцем к какой-то конкретной модели не имело смысла. В конце концов, шубу, подаренную Жупановым, мне не носить. Да и решится ли он на этот пушистый презент? Еще чуть-чуть, и я это узнаю. Пора спускаться вниз.

– Ну что, зайчонок, подобрала себе шубку? – спросил Андрей.

– Еще нет, до меховой секции пока не дошла, – сказала я, и в этот момент в сумке зазвонил мобильник. Открыв ее пошире, я начала шарить в ней, пытаясь среди покупок найти телефон.

– А это что такое? – Жупанов разглядел кружевное белье.

– А это – сюрприз для тебя, – сказала я с сексуальным оттенком в голосе, и Андрей Александрович окончательно растаял. – Ну вот, пока искала, звонок смолк.

– Клавочка, я хочу, чтобы ты поверила в искренность моих чувств. Давай наконец купим тебе шубу, а потом... пообедаем в каком-нибудь уютном ресторанчике.

– Ты встретился с тем нужным человеком?

– Да, все нормально, пойдем, – пластический хирург взял меня под локоток и повел в «Модный пассаж».

Я примерила несколько шуб, прежде чем нашла ту, которая бы мне подошла по всем параметрам. Она была не самой дорогой, но близко к этому. Спонсор просто глаз не мог оторвать от меня, когда я дефилировала в этом манто по бутику, как по подиуму.

– Берем, – сказал он к вящей радости продавщиц и достал из кармана пластиковую карточку. – Вы принимаете «Визу»?

– Да, конечно.

Девушка отсканировала штрих-код с ценника, затем взяла пластиковую карту. Я сунула руку в карман и нажала на кнопку.

– Странно, – сказала она, – что-то ваша карта не читается.

– Девушка, а вы все правильно делаете? – Жупанов занервничал. – С меня не снимут лишнюю сумму?

– Конечно, мы каждый день пропускаем до десяти покупок по безналу. Никогда никаких проблем не было. А ваша карточка почему-то не читается... Устройство ее просто не видит.

– Может, там средств не достаточно? – предположила вторая продавщица.

– Этого не может быть! – возмутился мой спонсор.

– Нет, здесь что-то другое, – сказала озадаченная кассирша. – Наверное, она размагнитилась или терминал сломался.

– Вот так всегда! – вздохнула я.

– Знаете, здесь рядышком, около ювелирной секции, есть банкомат. Там вы можете снять наличные. Конечно, сразу он всю сумму не выдаст. Но вы можете несколько раз сделать запрос на выдачу наличных.

Жупанов замялся, но, наткнувшись на мой разочарованный взгляд, сдался и пошел к банкомату. Я осталась в секции. Продавщицы продолжали недоумевать, почему не сработал терминал. Все их предположения были далеки от истины. Вскоре вернулся Андрей Александрович и оплатил покупку. Я предусмотрительно взяла чек себе.

– Клава, надень прямо сейчас эту шубу, – попросил он, гордый собой.

– Не могу, к ней нужны другие сапоги.

Хирург не стал настаивать. Наверное, испугался, что еще и сапоги придется мне покупать, а потом сумочку и... машину. Взяв из рук продавщицы огромный пакет, он повел меня к выходу. Вцепился едва ли не мертвой хваткой. Решил, что теперь я – его собственность.

Неподалеку от входа рядом с нами возникла эффектная блондинка в кожаном пальто с воротником из чернобурки.

– Андрей Александрович! – страшно обрадовалась она. – Вот так встреча!

Жупанов стушевался. Однако пройти мимо, не уделив этой прилипчивой дамочке никакого внимания, он не смог. Точнее, она ему не позволила. Не обращая на меня никакого внимания, блондинка принялась окучивать пластического хирурга.

– А знаете, я как раз недавно о вас вспоминала. Думаю, надо позвонить Андрею Александровичу...

– Это какая-то ошибка, – промямлил тот.

– Неужели вы меня не узнаете? Понимаю, каждый день у вас столько лиц мелькает перед глазами. – Дамочка, не обремененная стеснительностью, закрыла меня своим телом. – Но меня-то вы не должны были забыть!

– Простите, но я вас действительно не помню. Что вам надо? – строго спросил Жупанов.

Блондинка оглянулась на меня, потом сказала:

– Так вы, оказывается, не один? А я сразу и не поняла! Собственно, мне всего-то и нужна ваша консультация. Хочу к вам в клинику свою подругу направить, а телефон ваш никак не найду... Скажите, если она уже получала инъекции ботокса, можно ли сделать SMAS-пластику?

– Заочно такой вопрос не решишь. Надо прийти в клинику.

– А вы не могли бы дать свою визитку?

– Да, сейчас поищу. – Жупанов отдал мне пакет и начал обыскивать свои карманы в поисках визитной карточки.

– Знаете, у меня есть к вам еще один вопрос, очень интимный...

Я жестом дала хирургу понять, что подожду его внизу, и спустилась по лестнице. У меня не было никаких сомнений, что Алина задержит Андрея Александровича еще минут на пять. Да, той шикарной блондинкой была именно Нечаева! Мы с ней едва ли не всю ночь придумывали, как кинуть хирурга, а пока он ходил по делам, привязали наш сценарий к конкретному месту. Получилось очень натурально. Я нашла взглядом Алинкину машину, села в нее и стала наблюдать за выходом. Вскоре из супермаркета быстрой походкой вышел Жупанов и принялся суетливо оглядываться по сторонам. Естественно, меня он нигде не увидел. Тогда он подошел к своему джипу, заглянул через тонированные стекла в салон. Можно подумать, я могла бы попасть туда без ключей! Бросился расспрашивать прохожих. Наивный, думает, что еще сможет меня найти!

Дав задний ход, я развернулась и поехала к другому выходу из «Модного пассажа». Когда Алинка села в машину, я увеличила скорость.

– Ну, как я сыграла?

– Супер! – похвалила я. – Пересядешь за руль?

– Нет, пока ты веди. Я должна прийти в себя.

– Отдельное спасибо за то, что спугнула Жупанова в лесу.

– Приставал к тебе, да?

– Пытался.

– Вот уж не думала, что пластический хирург дойдет до такой животной страсти! Не мог потерпеть несколько часов до комфортных условий. Вы свернули с трассы, и я прямо-таки растерялась. Ехать за вами или нет? У него же внедорожник. Куда уж мне на моей «десятке»? Думаю, застряну. Но потом все-таки рискнула и застряла...

– Я так за тебя переживала! Вдруг, думаю, не вылезешь?

– С полчаса я там пробуксовала. Ладно, как твой приборчик, сработал?

– Конечно. Изобретения Вити Шило еще никогда меня не подводили.

– Поля, я что-то никак не пойму, зачем тебе понадобилось выводить из строя терминал? Ты так и не успела мне об этом рассказать.

– Все очень просто. Если бы Жупанов расплатился банковской картой, то на чеке поставил бы свою подпись. Это лишило бы меня возможности вернуть шубу. А так – на моей стороне Гражданский кодекс. Этикетка на месте, чек при мне, имею полное право расторгнуть договор купли-продажи. Каких-то особых оснований для этого не требуется. Могу сказать, что при естественном освещении мех выглядит не так, как бы мне этого хотелось, и этого будет достаточно, чтобы вернуть покупку и получить деньги обратно. Не думаю, что Жупанов догадается о таком раскладе.

– Вот что значит юридическое образование! Мне бы такое в голову ни за что не пришло. Носить такую дорогую шубу в нашем Горовске я бы, пожалуй, не стала. Скорее всего, дала бы объявление в газету о продаже или сдала бы ее в ломбард. А ты классно придумала!

– Главное, что ты классно мне подыграла.

В тот же день я выбросила серую симку, чтобы обрубить связь с Жупановыми. Что касается моей «конспиративной» квартиры, то ее хозяйка уже знала всю подоплеку этой истории и была проинформирована, как ей себя следует вести, если меня будут искать. А меня искали. Уже на следующий день в дверь к Екатерине Альбертовне позвонили двое мужчин.

– Кто там? – спросила вдова.

– Здравствуйте. Клава дома? – спросил Саша.

– Клава? – удивленно переспросила хозяйка, но тем не менее открыла дверь. – Вы, наверное, имеете в виду мою квартирантку?

– Квартирантку?! – в унисон спросили мужчины.

– Да, у меня жили две квартирантки, бабушка с внучкой, – проговорила слегка измененным голосом тетя Катя, – так вот, девушку как раз звали Клавой. А вам она зачем?

– Надо, – сурово ответил Жупанов-старший. – А когда они съехали?

– Вчера вечером. Вы немного опоздали.

– Вы позволите пройти? – спросил Андрей Александрович.

– Проходите, – Екатерина Альбертовна впустила непрошеных гостей, чтобы они не могли заподозрить ее в укрывательстве.

Осмотревшись, Саша спросил:

– Вы не знаете, где можно найти Клаву?

– Молодой человек, я так понимаю, тронула она ваше сердце?

Шурик скромно опустил взгляд, за него ответил отец:

– Вы не ошиблись. Так и есть.

– Да, Клава – девушка видная...

– Так вы поможете нам ее найти?

– Клавдия и ее бабушка уехали в Москву.

– В Москву?! – повторил Андрей Александрович. – А у вас есть их московский адрес?

– Нет.

– Ну как же так? Разве вы не записываете паспортные данные своих постояльцев? А вдруг они вас обворуют?

– Да у меня и красть-то нечего. Я записываю только фамилию, имя и отчество. А адреса мне без надобности. Сейчас люди так часто меняют место жительства!

– Так дайте нам, пожалуйста, хоть эту информацию! Мы в долгу не останемся, – сказал пластический хирург и вынул из бумажника тысячу рублей.

Екатерина Альбертовна достала из серванта блокнот и прочитала:

– Лощинская Клавдия Сергеевна, ее бабушка – Лощинская Виолетта Михайловна.

Разумеется, эти данные были взяты с потолка. Записав их, Жупановы откланялись. Единые в своем любовном порыве, отец и сын ушли искать в поле ветра. Но ни «Клаву», ни выманенную ею с такой ловкостью у хирурга дорогую шубу им не было суждено найти.

В понедельник я поехала в областной центр, чтобы вернуть шубу в магазин. Хозяин мехового бутика явно был от этого не в восторге и попытался отфутболить меня. Мне пришлось отстаивать свои права потребителя, показав ему хорошее знание юридических норм и правил. В итоге он сдался, но сказал, что мне придется написать заявление и ждать возврата денег две недели. Я не возражала. За это время как раз можно будет определиться с клиникой, куда мы переведем деньги на операцию Ольге.

Эпилог

Обычно, начиная новое дело, встречаясь с теми, кому собиралась отомстить, я меняла внешность. В этот раз все было иначе. Мне пришлось тесно общаться с пластическим хирургом, и мое лицо должно было оставаться естественным. Но, закончив дело, я изменила свой имидж с помощью стрижки, окраски, модного макияжа и нового гардероба. Однажды на автозаправке я чуть не столкнулась с Андреем Александровичем. Его джип встал в очередь через машину от моего «Мини Купера». Когда я возвращалась от окошка кассира, думала – все, пропала! Ничего, прокатило. Хирург не узнал своего «зайчонка».

Он еще был на плаву, но я знала, что дела у Жупанова плохи. Стараниями спортсменов в Горовск приехала новая комиссия. Честно говоря, я сомневалась, что у них что-то получится. Методы их работы казались мне грубыми и не до конца продуманными. Но они пеклись о здоровье боксера, бывшего гордостью нашей области, и это сработало. Комиссия вплотную занялась клиникой «Приват-мед». И Кирюшкин уже ничем не мог ему помочь: сам попал под служебную проверку. Информация, запущенная мною в Интернет, сделала свое дело. Профпригодность начальника Горовского горздрава оказалась под большим вопросом. А охотников занять его теплое место было много.

Первое время Нечаевой пришлось скрываться от Раисы Васильевны. Та выяснила в фирме по реализации нанотоваров ее домашний адрес и заявилась к Алине с нежданным визитом. Наверное, через нее она хотела выйти на меня. Алина не открыла ей дверь. Вскоре мама пригласила ее к себе в Испанию, и подруга с удовольствием улетела туда от здешних проблем. А когда вернулась, Жупановой было уже не до нее.

Несколько месяцев шли серьезные проверки и разбирательства в сфере здравоохранения. В итоге в Горовске появился новый начальник горздрава, а Кирюшкин попал на скамью подсудимых за растрату бюджетных средств. Клинику пластической хирургии закрыли из-за многочисленных нарушений, как медицинских, так и финансовых. Правда, Жупановых не посадили. Наверное, они откупились. Вскоре до меня докатились слухи, что Андрей Александрович спивается. Очень предсказуемый финал для хронического лузера!

Шурик стал частенько посещать казино. Играл он с переменным успехом. Но Аристарх Владиленович никогда больше не садился с ним за один стол. Хватило одного раза. Однажды в «Крестовом короле» объявилась Ксюша и увела Сашку с собой. После этого он перестал бывать в казино. Петрович сказал, что дочь все-таки уговорила его вернуться в Москву.

Раиса Васильевна мечтала увидеть статью о своем муженьке в глянцевом журнале. Но в итоге сама засветилась в прессе. В газете «Горовск сегодня» была напечатана статья, разоблачающая чудесные свойства китайских нанотоваров. Там упоминалось о том, что некоторые особо предприимчивые граждане наладили сбыт этой сомнительной продукции в стенах лечебных учреждений. Среди них – главбух клиники «Приват-мед» Р.В. Жупанова. Так ли она мечтала прославить свою фамилию?

Николай Рассомахин пошел на поправку. В интервью он сказал, что никаких анализов до пластической операции ему не делали. У Жупанова сработал синдром военно-полевого хирурга, и он стал оперировать боксера в день обращения, заверив, что ринопластика – дело нехитрое. На предупреждение Рассомахина о том, что у него с детства есть аллергия на некоторые лекарства, нетрезвый анестезиолог Стравинский никак не отреагировал. В последний момент его заменила Нечипоренко.

Ольге Владимирцевой сделали в Москве ряд пластических операций. Когда она вернулась в родной город, мы с Алинкой встречали ее на вокзале и не сразу узнали. Она стала похожа на артистку. На улице стояла весна – пора построения планов на будущее. Перед похорошевшей Ольгой открылись новые возможности... и, вполне может быть, ожидало ее и счастье.

Content

Марина Серова
Оплаченные фантазии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог