Добрые посевы

Христианские рассказы для детей

Добрые посевы

Оглавление

Берегись неправды! Подарок Иисусу Необычная просьба Старший брат Колокола Опасный сон Как Олю укусила оса Фаланги Сила молитвы Иисус может все! Новое сердце Нелегкая победа Путь к служению Комната для Господа Божья защита Урок Черные пятна Пасха без папы Бог любит меня! Толина фотокарточка Третья заповедь Цыганский мальчик Всевидящий Балласт Последствия лжи Злой Валерик Маленький заместитель Путеводная карта Опытный конструктор Проповедь каштана Галочка Умей прощать Воришка Ложь Победа Виктора Разбитая ваза Я не буду драться Неправда — это грех Прощение Подарок

Берегись неправды!

У Юры Казакова был хороший друг – Валера Ильин. В школе, дома и на собрании они почти всегда были вместе. Валера был близоруким и носил очки, а у Юры зрение было отличное, но он мечтал об очках.

– Зачем тебе очки? – не понимал Валера.– Знаешь, как с ними неудобно! И разбить можно, и потерять.

– Зато красиво! Как профессор – важный, представительный.

Иногда Юра, не моргая, специально долго смотрел на яркую лампочку. Он думал, что станет хуже видеть, но – бесполезно, только слезы текли, а зрение все равно не ухудшалось.

Как-то раз он поинтересовался:

– Мама, а почему не все люди носят очки?

– Потому что не все плохо видят,– ответила мама, не придав особого значения его вопросу.

– Купи мне такие очки, как у Валеры! – вдруг попросил Юра.

– Зачем? Ты и так хорошо видишь. Если наденешь очки, зрение быстро испортится.

– Ну и что. Мне хочется носить очки...

– Сынок, вредить своему здоровью – грех. Бог дал тебе хорошее зрение, радуйся и благодари Его за это.

Но Юра не хотел радоваться. Объяснение мамы не устроило его, и он сильно огорчился.

Однажды Юра пришел из школы и сказал:

– Мама, тебя учительница вызывает.

– Ты, наверное, что-то натворил? – строго глянула на него мать.– Я ведь на той неделе была у нее!

– Нет, ничего не натворил.

– А оценки у тебя какие? Ну-ка, неси дневник! Юра подал дневник и опустил голову.

– Что это? – приподняла брови мама.– Ты уже несколько дней не заполняешь дневник! По математике – двойка!

– Я плохо вижу. А что пишет учитель на доске – вообще не вижу... – виновато пробормотал Юра. Мама встревожилась:

– А почему ты раньше об этом не сказал?

– Думал, пройдет.

– Давно уже так? Глаза болят?

– Нет,– мотнул головой Юра.

– Ладно, придет папа, поговорим. Как только отец пришел с работы, мама передала ему разговор с сыном.

– Юра стал плохо видеть, может, надо к врачу сходить? Капли какие-нибудь выпишут или очки...

– Может, и надо. А впрочем, я сначала поговорю с ним сам. По-моему, он никогда не жаловался на глаза.

– Да вроде нет,– подтвердила мама.– По крайней мере, я не помню такого.

После ужина отец позвал Юру в зал.

– Как у тебя дела, сынок? – спросил он.– Глаза болят?

– Нет. Просто вижу плохо.

– А ну-ка, подай мне какую-нибудь книгу.

Юра достал из портфеля учебник по математике.

– Видишь вот эти буквы? – показал папа, наблюдая за сыном.

Юра прищурил глаза и поднес книгу близко к лицу.

– Вот так вижу, а так – нет,– протянул он руку с книгой вперед.

Отец вышел и тут же вернулся с очками:

– А ну, попробуй! Может, будет лучше! Юра немного смутился, но очки надел. Затем он посмотрел в книгу и воскликнул:

– Во! Как хорошо видно! Отлично! Прямо как будто и очков нет!

– Сынок, зачем же ты меня обманываешь? – вдруг спросил отец грустно и тихо.

От неожиданного вопроса Юра вздрогнул и стал красным как рак.

– Ты же знаешь, что всякая неправда – грех,– строго сказал папа.– А в Слове Божьем говорится, что возмездие за грех – смерть. Неужели ты хочешь погибнуть? Я дал тебе очки с обыкновенным стеклом, они и не уменьшают буквы, и не увеличивают...

Отец медленно снял ремень.

– Я должен наказать тебя,– печально произнес он.– Ты сделал очень плохо.

Юра упрямо молчал. Крепко сжав губы, он плакал от боли, когда папа наказывал его, но не произнес ни слова.

– Подумай хорошенько о своем поступке. Я хочу, чтобы ты понял, что огорчил этим не только нас, но и Господа.

Уже поздно вечером, шмыгая носом, Юра решительно вошел в кухню.

– Прости меня, папа! – бросился он к отцу.– Я больше никогда - никогда не буду обманывать!

Подарок Иисусу

Почти с самого утра Тима не отходил от окна, любуясь солнышком и снегом.

– Мама, смотри, как много снега на улице! – потянул он мать к окну, когда она вошла в комнату.

– Завтра Рождество, сынок, вот Господь и послал снежок на радость ребятишкам!

– Расскажи мне еще раз об Иисусе! – попросил Тима,

Усадив сына на колени, мать уже в который раз поведала ему о той памятной ночи, когда родился Христос. Тима притих, слушая знакомый и всегда интересный для него рассказ.

– А теперь, сынок, поиграй. Мне нужно еще приготовить ужин.

Мама ушла, а Тима под впечатлением услышанного долго еще сидел на маленьком стульчике, рассматривая свои игрушки.

«Как же Иисус спал в кормушке, куда кладут сено? Он, наверное, всю ночь плакал... – переживал Тима.– Я бы уступил Ему свою кроватку и отдал бы все игрушки, даже этот новый самосвал...»

Вскоре пришел с работы отец, и Тима, как всегда, помчался ему навстречу.

– Папа, завтра Рождество! Как хорошо, что Господь взял и мно-о-го снега насыпал на улице!

– А ты не забыл, в каком городе родился Иисус?

– В Вифлееме! В хлеву, где спали овечки и коровы. Жаль только, что Иисус ушел на небо и я ничего не могу Ему подарить.

– Не печалься, сынок! Христос и сегодня с нами. Если захочешь, ты можешь много доброго сделать для Него и сейчас.

– Для Иисуса?

– Да, для Иисуса. Помнишь, я читал тебе стих из Евангелия: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». То добро, которое мы делаем ближнему, мы делаем Самому Иисусу!

Мама позвала ужинать.

За столом Тима засыпал папу вопросами: сколько времени Иисус жил в хлеву? Ему там было холодно? Какие Ему игрушки покупали?

Папа спокойно и неторопливо объяснял ему все.

– Сынок, в Евангелии сказано, что Иисус «преуспевал в премудрости, и в возрасте, и в любви у Бога и человеков»,– закончил он.

После ужина папа стал готовиться к проповеди. Мама гладила одежду, а Тима крутился возле нее, повторяя стихотворение к празднику.

– Мама, а почему на Рождество люди дарят друг другу подарки?

– Завтра узнаешь, сынок, а сейчас – пора спать.

Утром, когда Тима открыл глаза, было уже светло. Далеко за деревьями вставало солнце.

Тима вспомнил, что наступил долгожданный праздник. Он вскочил с кровати и тут же побежал к маме с папой поздравить их с Рождеством.

Родители поцеловали Тиму, и мама подала ему красивый пакет с белоснежной рубашкой.

– Спасибо! – обрадовался Тима.

– Умывайся скорее, сынок! Мы сегодня пойдем на собрание пораньше.

– Рождество! Рождество! Рождество! – запел Тима и побежал в ванную.

В этот день для него все было красивым и праздничным. Вода и та не казалась такой холодной, как вчера. Тима мимоходом погладил кота и побежал одеваться.

– Мама, я так и не знаю, почему на Рождество дарят подарки. Мама, а почему пастухи не позвали Марию с маленьким Иисусом в дом?

Голос Тимы с его бесконечными «почему» звучал, как колокольчик. Мама всегда отвечала на его вопросы, а сегодня почему-то не стала этого делать.

– Мы идем на собрание, сынок. Там много будут говорить и о пастухах, и о подарках. Внимательно слушай, и получишь ответ.

На улице было морозно. Снег скрипел под ногами и так искрился на солнышке, что на него больно было смотреть.

– Осенью земля была черная, а сейчас белая-пребелая,– заметил Тима.– Папа, а почему снег белый, а не синий, как небо?!

– Бог создал снежинки белыми. Он же Творец – как захотел, так и сделал.

Рассуждая о чудных Божьих делах, они незаметно подошли к молитвенному дому.

Комната, где проходило рождественское собрание, была убрана no-праздничному. На стене висела большая картина с изображением пустыни, на фоне которой медленно двигался караван верблюдов. А на полотняном небе горела яркая звезда, указывая дорогу путникам, идущим поклониться Христу.

Ребятишки любовались прекрасной панорамой и радостно переговаривались, стараясь понять, как передвигаются волхвы и верблюды.

Когда подошло время начинать богослужение и детвора расселась по скамейкам, на кафедру поднялся незнакомый проповедник.

Он окинул всех добрым взглядом и сказал:

– Я очень рад, дети, что сегодня могу быть с вами и говорить о чудном подарке, который дал нам Бог.

В комнате стало тихо-тихо. Тима не сводил глаз с проповедника, ожидая услышать то, что так интересовало его.

– Пророк Исаия,– продолжал гость,– по повелению Бога написал такие слова: «Сын дан нам». Это значит, что Бог подарил нам Своего Сына – Иисуса Христа. Божий подарок не кладут в кулек, как конфеты, не ставят на полку, как книги. И конечно же, это не игрушка, которой можно было бы беззаботно забавляться.

«Так что же нужно делать с этим подарком?» – думал Тима.

А проповедник как будто услышал его вопрос:

– Этот необычный подарок принадлежит и вам, дети! Чтобы принять Его, нужно поверить всему, что говорит Бог, и разрешить Иисусу поселиться в вашем сердце. Во Христе Бог подарил людям все Свои богатства, подарил вечную жизнь.

Как вы думаете, дети, Богу легко было дарить грешным людям Своего единственного любимого Сына? – Нет, не легко. Но Он так сильно полюбил грешников, что ради их спасения не пожалел Своего Сына.

Проповедник замолчал. Дети, устремив на него взгляд, ждали продолжения.

– Знаете, я не мог отказаться от такого драгоценного подарка и впустил Иисуса в свое сердце. Я стал навеки счастливым,– радостно сказал проповедник.– Знаю, что многие из вас тоже с удовольствием подарили бы Иисусу самое дорогое, самое лучшее, правда? Но Господь Бог, Который всем обладает, хочет, чтобы вы в первую очередь отдали Ему самих себя. Он хочет освободить вас от греха и жить в вашем сердце...

В конце собрания дети получили подарки. Как и все. Тима зашуршал кульком, рассматривая содержимое. Там лежали конфеты в разноцветных обертках, душистый апельсин и несколько орехов.

Закрыв пакет, Тима немного постоял в раздумье и стал сосредоточенно пробираться вперед.

– Возьмите мой подарок! – тронул он проповедника за рукав и, заметно волнуясь, добавил: – Это для Иисуса...

– А ты что, останешься без подарка?

Тима радостно кивнул и скрылся между детьми.

«Господи! Это ведь Тебе малыш отдал свой подарок! – мысленно молился проповедник.– Прими его! А мне помоги передавать Твое слово так, чтобы и дети распахнули свое сердце для Тебя!»

Тут к проповеднику несмело подошла девочка с пакетом в руках.

– Дядя! Мой братик остался дома, и ему не хватило подарка.

Проповедник внимательно посмотрел на девочку и, недолго думая, протянул ей кулек:

– Возьми, если так случилось...

И в этот момент он встретился взглядом с Тимой, который наблюдал за происходящим. Заметив, как девочка взяла его подарок, Тима выскочил на улицу, готовый расплакаться.

– Ну, сынок, теперь ты понял, почему на Рождество дарят подарки? – спросил папа у Тимы, когда они возвращались домой.

– Потому что Бог подарил нам Иисуса Христа... – ответил Тима и, помолчав, жалобно протянул: – Почему дядя-проповедник отдал мой подарок Ленке?.. Я же ему сказал, что это для Иисуса!..

– И ты из-за этого голову повесил? – поднял брови отец.– Напрасно огорчаешься, сынок. Твой подарок Иисус принял!

– Нет, я видел его у Лены! Она выпросила его...

– Но ведь Лена понесет подарок своему братику. Ты знаешь, почему он не был на собрании? Может, заболел? А ты помнишь, как Иисус сказал: все, что мы делаем меньшим братьям, делаем Ему Самому? Я очень рад, что ты отдал свой подарок. Мы с мамой молимся и ждем того счастливого дня, когда ты и свое сердечко подаришь Иисусу Христу и будешь служить Ему.

Необычная просьба

Грозно шагал по земле 1937 год. Днем, а большей частью ночью работники НКВД арестовывали ни в чем неповинных людей и зачастую без суда и следствия отправляли их в тюрьмы и ссылки. Представители власти повсюду закрывали молитвенные дома, где верующие проводили богослужения. Собираться вместе ни под каким предлогом не разрешалось.

Горе, сиротство, нужда врывались чуть ли не в каждый дом. Запуганные, притихшие жители замыкались в себе, остерегаясь даже родственников и знакомых.

В это суровое, смутное время лишь немногие не теряли своего упования, потому что утешались надеждой на живого Бога. Это были истинные, верные Богу христиане.

Ночь распростерла над городом темное покрывало. В домах зажглись тысячи огоньков, на окнах плотно закрылись шторы. В ветвях больших деревьев уснули птицы. Темнота всех успокоила и усмирила. Стало тихо. И только торопливые шаги запоздалых прохожих изредка нарушали тишину опустевших улиц.

Пришла ночь и в семью Ивана Михайловича. Тусклая лампа бросала слабый свет на сидящих за столом отца с матерью. Здесь же, на диване, спали их дети. Еще час назад родители никак не могли их успокоить: так было весело. Но усталость наконец взяла свое и без слов подчинила себе этих резвых, неугомонных ребятишек.

И только отцу с матерью не спалось. Прошло уже много времени с тех пор, как власти забрали у них паспорта и таким образом лишили работы и средств к существованию. Ивана Михайловича уже несколько раз предупреждали, чтобы он покинул город. Но ехать было некуда, да и не на что. Полагаясь на милость Божью, отец оставался дома и, несмотря на суровые времена, вместе с семьей славил Бога за все, что Он посылал им.

– Не знаю, чем завтра детей кормить,– нарушила тишину Агриппина Михайловна, – Может, ты займешь у кого-нибудь немного денег?

– Как я буду занимать, если нам отдавать нечем? Ведь ни ты, ни я не работаем. Ты думаешь, нам вернут паспорта? – спокойно спросил Иван Михайлович.

– Не знаю, что и думать... – опустила руки Агриппина Михайловна и с грустью посмотрела на спящих детей.

– Помнишь, псалмопевец Давид говорил, что он прожил много лет и не видел праведника оставленным и потомков его просящими хлеба? Мы с тобой, дорогая, просто не туда направляем мысли. Не к людям, а к Богу надо поднимать руки! А Он – богатый, щедрый...

– Я не сомневаюсь в могуществе Бога, но не вижу никакого выхода. Что будет завтра? У нас же вообще нет никаких продуктов!

– Пусть у тебя завтра будет выходной день! – нашелся Иван Михайлович. – Ты давно уже не посещала своих подруг. Сходи проведай их, немного развеешься... А о детях позабочусь я.

– Не понимаю, чем ты собираешься их кормить? – пожала плечами Агриппина Михайловна. – В доме нет ни крошки.

– Не беспокойся, милая! Бог никогда не оставлял и не оставит нас и наших детей без хлеба насущного.

На этом и закончился день. Иван Михайлович с Агриппиной Михайловной помолились и доверили Отцу Небесному свою семью. Вспомнили о тех, кто в тюрьмах и ссылках изнемогает от голода и холода. Сердечно поблагодарили Господа, что Он до этого времени помог им сохранить веру в Него, и попросили помощи и в дальнейшем остаться верными и не свернуть с прямого пути.

На следующий день Агриппина Михайловна никуда не пошла. Уж очень хотелось ей посмотреть, чем муж будет кормить детей.

Как всегда, всей семьей они почитали Библию, помолились. Вчерашний ужин был довольно скудным, поэтому дети сразу же попросили есть.

Мама вышла из комнаты, а папа, услышав, что она затеяла стирку, предложил детям:

– Давайте сделаем обед по заказу!

Дети в недоумении переглянулись: давно уже они не ели то, что им хотелось, а сегодня, как в сказке,– заказывай все, что желаешь!

– Верочка, что ты хочешь покушать на обед? – ласково обратился отец к старшей дочери.

Вера не долго думала. Приложив палец к губам, она мечтательно произнесла;

– Пи-рож-но-е...

– Какое?

– Трубочку с кремом!

– Хорошо, – сказал папа,– но прежде нужно поесть суп или бульон.

– Да, папа, я хочу мясной бульон! – захлопала Верочка в ладоши и жадно потянула носом, как будто перед ней уже стояла тарелка с ароматным бульоном.

– Хорошо, а что ты хотела бы еще?

– Куклу с закрывающимися глазами!

Это был уже предел ее фантазии.

Дети с восхищением смотрели на отца: неужели он исполнит такие просьбы? Ведь у них нет денег даже на хлеб...

– Наденька, а что ты хочешь?

Наде так понравился заказ сестренки, что она точь-в-точь повторила его.

– Прекрасно! – согласился отец и повернулся к единственному сыну: – Миша, теперь твоя очередь, скажи, что ты желаешь?

Что же может быть вкуснее мясного бульона и трубочки с розовым сладким кремом?! Миша скопировал заказ старших сестер. Но как быть с куклой? Мальчишеская сообразительность помогла ему, и Миша тут же выпалил:

– И еще я хочу заводную машинку!

Самая младшая, Мария, тоже захотела и бульон, и пирожное, и куклу.

Иван Михайлович внимательно посмотрел на дочерей и сына и сказал:

– Дети, я должен вам признаться, что не только пирожных, но даже кусочка хлеба не могу купить – у меня нет ни одной копейки. Но у нас есть Бог. Всемогущий Бог! Он очень богатый и щедрый. Сейчас мы склоним колени, и вы попросите у Него все, что вам хочется. Как вы говорили со мной, так же просто повторите свои просьбы Богу – и Он услышит вас!

Дети охотно согласились.

– Господи! Пошли мне, пожалуйста, мясной бульон, вкусную трубочку с кремом и куклу с закрывающимися глазами! – молилась Верочка. – Папа говорит, что Ты очень богатый и все можешь. И я верю, что Ты можешь сделать это. Благодарю Тебя, Иисус, что Ты такой добрый и так сильно любишь всех нас! Аминь.

После Веры, друг за другом, произнесли свои короткие молитвы остальные дети.

Последним молился Иван Михайлович:

– Дорогой Отец Небесный! Я сердечно благодарю Тебя, что Ты назвал нас Своими детьми. Ты дал право просить у Тебя все, что нам нужно. Ты отвечаешь на наши просьбы и никогда нас не забываешь. Господи! Мы принадлежим Тебе и любим Тебя. Мы хотим и здесь, на земле, и в вечности быть с Тобой. Сохрани нас в верности до пришествия Твоего!..

Дети напряженно слушали молитву отца. Он разговаривал с Богом, как с лучшим другом.

– Господи, Ты знаешь путь мой, а от меня он сокрыт. Возможно, всего несколько дней я побуду с детьми и, как тысячи отцов, пойду дорогой страданий, оставив любимых своих на Твое попечение. Тогда я уже не смогу передать им той веры и упования, какие Ты подарил мне.

Боже, Ты слышал просьбы детей. Молю Тебя, по милости Своей, покажи им Твое могущество и славу! Пошли нам просимое! Я надеюсь на Тебя, Господи, и сердечно благодарю за то, что Ты поддержишь и укрепишь и мою веру, и веру детей. Честь Тебе, слава и хвала, Господь мой и Бог мой! Аминь.

Дружное «аминь» прозвучало после молитвы отца, и дети встали с колен. После радостного приветствия все вместе запели.

Они еще не закончили песню, как в квартиру кто-то позвонил. Это был почтальон.

Вытерев руки, Агриппина Михайловна взяла два извещения и от неожиданности застыла.

– Посылка! От кого это может быть? И деньги... Нам ведь никто не должен... – вопросительно взглянула она на подошедшего мужа и протянула ему бланки.

Дети, ничего не понимая, смотрели то на изумленную мать, то на взволнованного отца, тщетно пытавшегося скрыть волнение.

Агриппина Михайловна тут же бросила стирку и отправилась на почту.

Вернулась она с большой коробкой.

Навстречу ей выбежала Надя и, пытаясь помочь, ухватилась за посылку.

– Осторожно, доченька, она очень тяжелая! Иван Михайлович взял из рук жены коробку и поставил на стол. Дети сразу же окружили отца.

– А еще я получила пять рублей золотом! – сообщила Агриппина Михайловна.– Удивляюсь, как милостив наш Бог! Как вовремя Он все посылает!

– Разве это Бог послал нам? – недоверчиво посмотрел на маму Миша.

Иван Михайлович между тем уверенными движениями открывал посылку. Она пришла из Америки.

– Мама, смотри, какие красивые сапоги! – воскликнула Вера, заглядывая в коробку.– Кожаные! Они, наверно, тебе как раз!

– А ну-ка, мама, примерь! – Иван Михайлович подал жене теплые сапоги. – Ты даже не успела помечтать об этом, а Бог уже послал.

– По-моему, они малы,– засомневалась Агриппина Михайловна, надевая сапог.

– Бог не может ошибиться! – возразил Иван Михайлович, доставая детские туфли, сапожки и раздавая их ликующим детям.

– А мне как раз! А мне как раз! – подпрыгивал Миша.– А тебе, Надя?

– И мне тоже!

Дети вертелись, радуясь обновкам, которые пришлись каждому впору. И маме сапоги тоже очень хорошо подошли.

Затем папа достал из посылки жестяную коробочку, исписанную нерусскими буквами. Прочитать что-либо они не смогли, потому что не знали английского языка.

Что же в этой коробочке?

Иван Михайлович открыл крышку, и все увидели много маленьких кубиков, завернутых в золотистую фольгу.

Миша взял один из них. От него пахло чем-то незнакомым, но приятным. Кубик был легкий и твердый.

Недолго думая, Миша развернул его и лизнул:

– Какой соленый!

– Это, сынок, бульонные кубики. Мы бросим их в кипящую воду, и получится вкусный бульон, который вы просили у Господа. Видите, как чудно Бог слышит наши молитвы и отвечает на них!

– Как все неожиданно! Как неожиданно! – никак не могла успокоиться Агриппина Михайловна.

– А теперь, мама, пойди скорее с девочками в магазин и купи на присланные деньги три куклы с закрывающимися глазами и заводную машинку. А на остальные деньги – трубочки с кремом! – решительно сказал Иван Михайлович жене.

Агриппина Михайловна с недоумением посмотрела на него:

– Разумно ли это? Ведь на эти деньги можно купить много продуктов. К тому же сейчас столько нуждающихся...

– Эти деньги Бог дал детям в ответ на их молитву. Разве мы можем потратить их не по назначению?

Трудно было Агриппине Михайловне согласиться с таким решением, но противиться мужу она не стала.

В городе, где жила семья Ивана Михайловича, был специальный магазин, в котором на иностранные деньги совсем дешево можно было купить продукты и некоторые вещи. Туда и отправилась Агриппина Михайловна с Верой и Надей.

Вернулись они, когда на столе уже стояли тарелки с горячим бульоном.

Заметно волнуясь, Иван Михайлович сказал:

– Дети, прежде всего мы должны поблагодарить нашего Небесного Отца за великую любовь к нам. Он исполнил наши желания и послал то, что мы просили. Будем помнить все милости Господа нашего и вечно прославлять Его... Помолимся.

Во время обеда Иван Михайлович предложил:

– Давайте пригласим сегодня детей, у которых арестованы папы, и угостим их. А самое главное – расскажем им о чуде, какое Господь сотворил для нас, засвидетельствуем о могуществе Бога, о Его силе и любви.

Дети обрадовались этому предложению, потому что они уже давно не собирались вместе со своими друзьями.

К вечеру в квартире Ивана Михайловича собралось много детворы. Разлука с отцами оставила на их лицах тяжелый отпечаток. Некоторое время дети недоверчиво озирались и смущенно молчали. Однако радостное настроение семьи удивительно быстро передалось всем, и вскоре дети дружно пели, рассказывали стихи. Потом все вместе ужинали.

Когда от пирожных не осталось и крошки, Иван Михайлович обратился к повеселевшим гостям:

– Сегодня утром я сказал своим детям, что у меня нет ни копейки, чтобы купить им хотя бы немного хлеба. У нас не было никакой пищи. И тогда мы помолились, чтобы Бог Сам накормил нас. И Господь послал нам столько, что и вы насытились. Такой великий наш Бог! – голос Ивана Михайловича задрожал.

Он смахнул слезу и взволнованно продолжил:

– Не забывайте и вы, мои маленькие друзья, как Бог ответил на нашу необычную просьбу. Любите Его больше всего и служите Ему одному от всего сердца!

Когда дети стали расходиться по домам, Иван Михайлович завернул каждому из них по три-четыре кубика бульона. А пустую коробочку он поставил на видное место и сказал:

– Пусть она всегда напоминает вам, дети, что сокровищницы Божьи открыты для бас! Поднимайте руки веры к небу и, принимая Божьи дары, благословляйте имя Господа. Он достоин нашей благодарности!

В утренней тиши громко застучал трамвай. На улицах появились первые прохожие. На горизонте ярким заревом занялась заря.

В маленькой квартире Ивана Михайловича было тихо. Дети еще спали. Вдруг раздался резкий, продолжительный звонок.

«Кто это может быть в такую рань?» – пронзила Агриппину Михайловну тревожная мысль, и она пошла открывать дверь.

В квартиру не вошли, а буквально ворвались работники НКВД. Один из них, по-видимому главный, по-хозяйски уселся за стол, а другие принялись что-то усиленно искать. Они небрежно выбрасывали на пол вещи из сундука, поднимали постели, простукивали стены. В комнате все было вверх дном.

Обыск был недолгим. И хотя искавшие ничего не обнаружили, в чем можно было бы обвинить Ивана Михайловича, они все-таки приказали ему пойти с ними.

Агриппина Михайловна торопливо положила в мешок белье и теплую одежду для мужа, неизвестно откуда достала несколько кусочков сахара и немного сухарей, специально припасенных на этот случай.

Только теперь дети поняли, в чем дело. Они обступили отца и, глотая слезы, шептали ему на ухо слова любви и целовали на прощанье.

Иван Михайлович коротко помолился, попросил Всевышнего быть для детей Отцом и Заступником. Он постарался спокойно проститься с Агриппиной Михайловной, попросил ее уповать на Бога и, сопровождаемый грубыми окриками, вышел на улицу.

У подъезда стоял «черный ворон». Перед тем как залезть в машину, Иван Михайлович оглянулся и увидел в проеме окна четыре детских лица. Он нашел в себе силы улыбнуться, ласково помахал рукой и, навсегда расставаясь с ними, скрылся в железном кузове.

Старший брат

Весной Игорю исполнилось одиннадцать лет. У него был старший брат Андрей. Он недавно вернулся из армии. Игорь сильно любил Андрея и во всем подражал ему. Они вместе что-то ремонтировали в мастерской отца, вместе читали Библию по вечерам и рассуждали о прочитанном. Андрей всегда понимал Игоря. А тот, как другу, доверял старшему брату все свои мечты и тайны.

Как-то раз, в жаркий субботний полдень, Игорь попросил у Андрея велосипед и, махнув ему на прощанье рукой, стремительно выехал за ворота.

На этот раз Игорю не посчастливилось. Как только он оказался на центральной улице, шумная группа подростков неожиданно преградила ему дорогу.

– Дай покататься!

– Тормози!

– А велосипед-то новенький!

Кто-то с разбегу прыгнул сзади на багажник, и Игорь вынужден был остановиться. Мальчишек он не знал, поэтому давать велосипед не спешил.

– Ты что, не слышишь? Освобождай «коня»! – властно приказал один из них, чуть повыше Игоря, и, схватив его за руку, потащил в сторону.

– Это не мой велосипед, – попробовал протестовать Игорь, но не успел договорить – кто-то сильно ударил его по спине.

Игорь вскрикнул от боли, но сдачи давать не стал. Ребята вырвали у него велосипед, и один из них тут же уехал, скрывшись за углом.

Остальные, увидев, что Игорь не защищается, накинулись на него, свалили на землю и стали бить.

– Андре-е-ей, меня бью-у-ут! – что есть силы закричал Игорь.

Один из ребят, сидевший на нем верхом, вдруг встрепенулся.

– Кто такой Андрей? – настороженно спросил он и посмотрел по сторонам.

– Это мой старший брат! – приподнялся Игорь. – Я ему все расскажу! Это его велосипед! – И еще сильнее закричал: – Андре-е-ей!

Где-то загудела машина, и мальчики кинулись врассыпную. Тут из-за угла выехал их товарищ. Увидев бегущих друзей, он бросил велосипед и пустился наутек.

Игорь вскочил, вытер разбитый нос, быстро поднял велосипед и, глотая слезы, поехал домой.

– Что случилось? Почему ты так быстро вернулся? – удивился Андрей, увидев запачканного и расстроенного брата.

– На меня ребята напали...

Всхлипывая от обиды, Игорь рассказал о неудачной прогулке.

– Ну не плачь, Игорек, не стоит! Пойдем посидим на скамейке, поговорим.

Андрей стряхнул пыль с одежды брата, пригладил взъерошенные волосы и, потрепав за плечо, утешил:

– Заживет все, браток, потерпи немножко! Очень хорошо, что ты не стал драться с ними. – Он задумчиво посмотрел вдаль и сказал: – Знаешь, ты сегодня поступил точно так, как делаю я в трудные моменты.

Игорь глубоко вздохнул и удивленно спросил:

– Разве тебя кто-нибудь бьет?

– Нет, меня никто не бьет,– улыбнулся Андрей, – но, как и у всех людей, у меня есть лютый враг – дьявол. Он ходит за мной, как рыкающий лев, и ищет, как бы навредить мне, натолкнуть на какой-нибудь грех или нечестность. Вот тогда я, как и ты сегодня, обращаюсь к своему старшему Брату.

«О ком он говорит?» – не понял Игорь и недоверчиво протянул:

– Кто у тебя старший брат? Папа, что ли?

– Нет. Мой старший Брат – Иисус Христос. Игорь с изумлением посмотрел Андрею в глаза.

– Принеси-ка мне Библию! – вдруг попросил тот. Игорь сходил в дом и вернулся с Библией.

– У меня руки грязные. Ты открой, пожалуйста, Евангелие Марка и прочитай последний стих третьей главы. Игорь без труда нашел нужное место и прочитал:

– «Ибо, кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат и сестра и матерь».

– Это, Игорек, слова Самого Господа Иисуса Христа. И точно так, как убежали те ребята, испугавшись меня, бежит и сатана, потому что Христос сильнее его.

Иметь Иисуса Христа старшим Братом – великое преимущество и в этой жизни, и в будущей. Ты звал меня, но я не услышал, потому что был далеко. А Господь отовсюду слышит нас, потому что Он – Бог вездесущий.

Андрей погладил поцарапанную руку Игоря и спросил:

– Больно? Игорь кивнул.

– Я очень хочу,– продолжал Андрей,– чтобы Иисус стал и твоим старшим Братом. А чтобы породниться с Ним, нужно покаяться перед Богом в своих грехах. Тогда Кровь Иисуса Христа очистит сердце от всякого греха и сроднит тебя с Ним.

Братом Христа может быть только тот, кто делает то, что хочет Бог. И если ты любишь меня, маму и папу, то Иисус достоин большей любви. Он верный Друг. В Его дружбе, в Его любви ты никогда не разочаруешься!

Колокола

Таня и Алина возвращались домой из воскресной школы. Всегда веселая и живая, Алина сегодня была скучной и задумчивой. Низко опустив голову, она шла молча, не обращая внимания на подругу. Такого поведения Таня терпеть не могла, поэтому она так сильно толкнула плечом свою попутчицу, что та качнулась и чуть не упала.

– Что случилось? – испуганно воскликнула Алина, хватаясь за руку Тани.

– Что случилось, что случилось! Это я и хочу знать! Почему ты молчишь?

– Я не могу забыть о колоколах, что показывала нам сегодня Анна Ивановна на уроке.

– Ах, вот ты о чем! – Таня недовольно передернула плечами.– По-моему, это нас не касается. Нам только по двенадцать лет. Неужели мы должны, как взрослые, говорить о Боге другим? Не знаю...

Но Алину это не удовлетворило:

– Ты ведь слышала, как Анна Ивановна читала нам из Евангелия: «Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими; а кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими». Я хочу быть хорошим колоколом и всем говорить об Иисусе.

Алина замолчала. По ее лицу скользнула едва заметная улыбка.

– Я иду к Любе! – крикнула Таня, увидев на другой стороне улицы одноклассницу.

Алина осталась одна. Перед ее глазами все еще стояли те четыре колокола, которые показала учительница на уроке, а услышанное живо звучало в сердце.

– Мы, христиане, как колокола, – говорила учительница. – Мы должны звать грешников к Иисусу, привлекать их к Нему, предупреждать людей, что они погибнут, если не покаются.

Она подняла доску повыше:

– Посмотрите, как выглядит этот колокол.

– У него нет языка!

– Он не может звонить!

– Его в мастерскую нужно сдать! – наперебой закричали мальчики.

– Иногда вы, дети, бываете похожи на этот колокол,– серьезно сказала учительница.

Буря протеста вырвалась из уст учеников.

– У нас ведь есть язык!

– Мы можем говорить, и даже очень громко! Постепенно дети утихли, а учительница продолжала:

– Можете ли вы всегда и везде говорить об Иисусе? Или у вас исчезает язык, когда кто-то насмехается над Спасителем? Если вы принадлежите Христу – вы должны звонить, как колокольчики, и всех звать, привлекать к Иисусу. А ведь часто вы ведете себя так, будто потеряли дар речи!

Учительница повесила рядом с первым колоколом второй и спросила:

– Может, вы похожи на этот колокол? Посмотрите на него, дети! У него слишком длинный язык. Когда он звонит, получается тонкий, писклявый звук. Такой колокол не может предупредить об опасности или пожаре, да и красиво звонить он тоже не может.

Не бывает ли так и у вас? Если вы за спиной старших говорите нехорошие слова, обзываете друг друга и рассказываете плохие истории, то у вас длинный язык. А когда нужно сказать о Христе, вы быстро замолкаете и вообще не издаете никакого звука!

В классе стало совсем тихо. Было над чем задуматься детям.

Но вот в ряду занял свое место третий колокол.

– А этот вообще не может звонить,– сказала Катя, Танина соседка.– Он же треснутый! Звук будет ужасный!

– Да,– подтвердила учительница, – язык у него нормальный, но трещина портит все дело. Никто не станет охотно слушать этот колокол, тем более следовать его призыву.

– Что у нас общего с ним? – нетерпеливо спросила Инна, подружка Алины.

– Такая трещина в нашей жизни появляется через грех. Допустим, вы лукаво поступили, посмеялись над кем-то, кого-то обманули. А потом идете и приглашаете этого человека на собрание. Скажите, он послушает вас?

Дети энергично покачали головой.

– Конечно нет! – подтвердила учительница. – Он не захочет иметь с вами ничего общего.

– Неужели это нельзя исправить? – спросил кто-то из мальчиков.

– Можно. Это делается через исповедание. Как только ты увидишь, что поступил плохо, нужно попросить за это прощения и у того, кого обидел, и у Господа. Бог очистит тебя от греха, и ты сможешь свидетельствовать о Нем, – объяснила учительница и прикрепила к доске четвертый колокол. – Когда звонит этот колокол, люди с удовольствием слушают его и идут на его зов. Такими полноценными колоколами и мы должны быть. Только тогда, когда в нашем сердце порядок, мы сможем звать и приглашать к Иисусу людей...

Размышляя о прошедшем уроке, Алина незаметно подошла к дому. Она быстро переоделась, нашла бумагу и ножницы и села за письменный стол. Не хотелось ей забыть рассказ о колоколах.

Алина нарисовала четыре красивых колокольчика, старательно вырезала их по контуру и повесила над своей кроватью. Ей так хотелось быть хорошим колоколом и всем людям говорить о Спасителе Иисусе Христе!

Опасный сон

Вечерело. Огромное, словно пылающее огнем, солнце медленно исчезало за горизонтом. Его последние лучи мягко скользили по веткам деревьев, по траве и как бы прощались со всеми, чтобы утром снова встретиться. На поляне, окруженной высокими соснами, стоящими вперемежку с кудрявыми, стройными березками и пушистыми елями, раскинулся детский христианский лагерь.

Последний вечер в лесном лагере всегда немного необычный. Днем мальчики собрали огромную кучу хвороста, а теперь хлопотали возле нее, пытаясь разжечь костер. Ветки были сыроваты и не горели. И все же старания подростков не были тщетны. Вскоре костер вспыхнул ярким пламенем.

Прощальный костер... Прощальный вечер в лесном лагере... Повторится ли когда-нибудь такое?

Дети сидели вокруг костра немного грустные и чуть-чуть повзрослевшие. Пели песни, рассказывали стихи. В этот раз никому не хотелось шалить, все были серьезными и задумчивыми. Яркие языки пламени то тускнели, как будто прощаясь, то, словно что-то вспомнив, с новой силой, с треском поглощали хворост.

Время летело быстро. Никто не думал о сне, хотя была уже почти полночь. Последним аккордом прозвучал гимн благодарности... Казалось, наступила трогательная минута прощания, но вот из задних рядов, где сидели братья, поднялся старец. Он подошел к костру и остановился. Десятки любопытных глаз впились в него. Кто он? Что он скажет?

Пожилой брат внимательно смотрел на притихших,

еще вчера таких непоседливых ребят, словно хотел понять, что желают услышать от него эти мальчики и девочки. Что нужно им?

– В Бразилии есть много различных рек, – негромко начал он. – Самая большая из них – Амазонка. Это одна из огромнейших рек мира, в которую впадает множество больших и малых рек. Протекает она среди густого тропического леса, где прыгают по веткам обезьяны. Там можно увидеть множество разноцветных попугаев, различных птиц и даже змей.

Живут там не белые люди, как мы с вами, а темнокожие. Это индейцы, хозяева тропиков. Живут они племенами. Есть среди них такие, которые враждуют с белокожими. Они убивают их и едят человеческое мясо. И все же миссионеры едут туда, трудятся там в тяжелых условиях и возвещают им о Христе.

Бразильские индейцы – хорошие охотники. На расстоянии тридцати метров они точно попадают в цель своими отравленными стрелами. Вдобавок ко всему индейцы – отличные рыбаки. Они ловят рыбу не только удочками и сетями, но и острыми ножами. Об одном из таких рыбаков я и хочу вам рассказать.

Проповедник на минуту замолчал, а дети так и не могли оторвать от него пытливого взгляда.

– На реках Бразилии много водопадов. Есть очень большие водопады, почти как Ниагарский в Северной Америке. И вот на одной из рек, недалеко от водопада, сидел в лодке индеец и ловил удочкой рыбу. Он привязал лодку к дереву и думал, что находится в безопасности. Время шло, а рыба не клевала. Стало припекать солнышко, но возвращаться без добычи индейцу не хотелось, и он настойчиво ждал. То ли усталость взяла свое, то ли однообразие убаюкало – рыбак незаметно уснул.

И вдруг – случилось непредвиденное. Веревка развязалась, и лодка стала медленно двигаться к водопаду. Увидев это, индейцы с берега стали кричать, стараясь разбудить спящего, но напрасно. Шум водопада заглушал их крики. Рыбак безмятежно спал, а лодка приближалась к пропасти. И ничто уже не могло остановить ее, когда она попала в водоворот. Ни крики людей, ни выстрелы из ружья, ни слезы жены и детей так и не разбудили спящего. Его похоронила пучина, увлекши за собой в бездну...

Проповедник умолк. Костер, потрескивая, догорал. Откуда-то из чащи доносился крик совы, да ветер шелестел в верхушках деревьев. А дети замерли: что же они услышат дальше?

– Да, друзья,– продолжал старец медленно и задумчиво, – наша жизнь, как та лодка, не стоит на месте. Она незаметно, но уверенно движется вперед. С каждым часом и с каждым днем мы становимся старше. И наступит тот день, когда наш жизненный челн окажется перед пропастью смерти. Вы же можете беспечно сидеть в нем и спать. Вокруг могут быть люди – друзья, проповедники, которые хотят разбудить вас. Они предупреждают об опасности, но вы спите, погрязнув в грехах, думая, что еще есть время, что вы молоды и успеете покаяться.

Когда же вы станете старше, течение жизни будет сильнее и сильнее захватывать вас в свой бурный водоворот желаний и страстей, и тогда трудно будет повернуть назад. В шуме жизненных волн не всегда можно расслышать голос увещания. А на краю пропасти течение намного сильнее. Сегодня я хочу помочь вам спастись от гибели. Я от имени Христова призываю вас: Вадим, Сережа, Валера, Таня, Лариса, Люда и все-все остальные! Поверните ваш жизненный челн против опасного течения мира и направьте его к Богу! Не ждите, когда вы повзрослеете или состаритесь. Быть может, тогда ваша лодка будет так сильно захвачена потоком греха, что вы не сможете повернуть ее назад. Старому человеку гораздо труднее обратиться к Богу.

Библия говорит: «Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко». Кто знает, может, завтра вы уже не сможете выплыть из этого губительного течения мира. Потому, дорогие, спешите скорее к Иисусу! Только Он может спасти вас.

Проповедник замолчал. Стало совсем тихо. Никто из детей не пошевелился. Все в раздумье смотрели на догорающий костер...

В этот раз не нужно было приглашать к молитве. Многие подростки сами становились на колени и отдавали свое сердце Господу.

Юность, обращаясь к Богу, просила Всемогущего повернуть лодку жизни против мирского течения и направить ее вверх, к неземному, вечному...

Как Олю укусила оса

Как только яркие лучи утреннего солнца заглянули в комнату, Оля сразу же проснулась.

– Какой сегодня чудесный день! – соскочила она с кровати и, вспомнив вчерашнее событие, счастливо прошептала: – Теперь Иисус живет в моем сердце и я всегда буду хорошей, послушной.

Вчера на воскресном богослужении Оля покаялась. Она попросила прощения за все свои грехи и с радостью открыла сердце Иисусу.

Сегодня Оле как никогда хотелось помогать маме, хотелось всем рассказать, что она покаялась, что Иисус дал ей новое, чистое сердце.

Она быстро заправила постель, умылась, заплела косички и, опустившись на колени, стала молиться:

– Дорогой Иисус! Благодарю Тебя за то, что Ты простил мне все грехи и поселился в моем сердце. Прошу Тебя, Иисус, помоги мне быть послушной, не обманывать и не обижать Тимура и Женю. Сохрани папу на работе, благослови нашу тетю Веру. Исцели ее, чтобы она могла проводить детские собрания. Аминь.

Оля прочитала одну главу из Евангелия и осторожно, чтобы не разбудить младших, пошла на кухню помогать маме.

После обеда, когда Тимур с Женей легли спать, Оля спросила:

– Мама, можно я схожу к тете Вере в гости?

– Сходи проведай, – разрешила мама. – Возьми на гостинец пирожков, привет передай. Только не задерживайся, потому что мы с папой поедем к бабушке, а ты останешься с мальчиками дома.

Оля выпорхнула из калитки и помчалась к тете Вере. Спустя немного времени она уже приветствовала свою наставницу, положив на стол кулек с пирожками.

– Тетя Вера, а я вчера покаялась! – тут же похвалилась Оля.

– Да? В чем же ты каялась? Разве ты грешница? – поинтересовалась тетя Вера. – Ты же всегда так хорошо вела себя, и стихи на собрании рассказывала, и пела...

– Не-е-ет, – вздохнула Оля,– я была очень-очень плохая... Дома я часто не слушалась, не хотела помогать маме, обижала Тимура и Женю, даже обманывала учительницу в школе, и маму, и вас... Простите меня, пожалуйста!

В уголках Олиных глаз блеснули слезы, и она спрятала лицо на плече тети Веры.

– Прощаю, Олечка, прощаю. Я очень рада за тебя! Прислушивайся теперь к голосу Иисуса, и Он поможет тебе жить по-христиански.

– Я молилась об этом, – прошептала Оля и радостно добавила: – Иисус мне помогает! И еще я молилась, чтобы Он исцелил вас, чтобы у нас опять было детское собрание.

– Видишь, как Господь любит нас и отвечает на наши молитвы! Мне уже совсем хорошо, ничего не болит. Слава Богу! Завтра я уже пойду на собрание.

– Ой, мне надо домой бежать! – через время спохватилась Оля. – Папа с мамой к бабушке уезжают, а мы с Тимуром и Женей дома будем. До свидания, тетя Вера! Приходите к нам в гости!

Папа с мамой уехали, а Оля с Тимуром и Женей построили шалаш из кленовых веток и принялись играть.

– Я буду укладывать спать Машу и Петю, а вы варите обед! – командовала Оля.

Она принесла два больших платка, завернула кукол, положила их в коляску и, напевая, зашагала по двору.

– А Тимур не хочет мне помогать! – закричал Женя и оттолкнул братишку: – Уходи отсюда! Мы и без тебя играть будем!

– Ну и играйте! – Тимур сердито пнул табуретку. Вся Женина «кухня» полетела на землю.

– Вот тебе! – стукнул Женя Тимура.

– А-а-а! – завопил Тимур. – Я все маме расскажу!

– Зачем ты бьешь его? – накинулась Оля на брата и схватила его за ухо: – Будешь Тимура обижать?

– Пусти! – закричал Женя и больно ущипнул Олю.

– Ой! Бессовестный ты! Больше никогда не буду с вами играть!

– И я тоже! – сердито бросил Женя.

Он с разгону прыгнул на шалаш и завалил его.

– Ах ты, негодный мальчишка! – возмутилась Оля. – Зачем сломал? Это ведь я строила!

Оля погналась за Женей, поймала его и что было силы поколотила.

– Будешь знать! – сердито бросила она и, тяжело дыша, направилась к скамейке.

«Так ему и надо, сам виноват!» – прислушиваясь к Жениному плачу, подумала Оля. Она села на скамейку и вдруг вспомнила о своем покаянии. Ей стало жарко и очень-очень стыдно.

«Думала, что всегда буду доброй... Как же это получилось? Теперь Иисус не захочет жить в моем сердце...» – Оля закрыла ладонями лицо. Слезы навернулись на глаза, но она быстро вытерла их и огляделась. По всему двору валялись игрушки, ветки, бумажки.

«Не буду убирать, – снова поднялось у нее негодование внутри. – Пусть мальчики наводят порядок, сами разбросали!»

Оля искоса глянула на плачущих братьев и, гордо тряхнув головой, отвернулась.

– О-о-ой! Оса-а-а! – вдруг пронзительно закричала Оля и прижала ладошку к глазу.

Первым к ней на помощь прибежал Тимур.

– Укусила? – сочувственно сморщил он нос.

– Бо-о-ольно... – причитала Оля, раскачиваясь из стороны в сторону.– Ой, как больно-о!.. Ма-ма-а-а!.. Мне больно!

– Это тебя Иисус наказал? – не отставал Тимур.

Оля молчала. Из глаз ее горячим потоком текли слезы. «Конечно наказал, – мысленно согласилась она. – Теперь Иисус вообще меня оставит, и я всегда буду злая, нехорошая».

– Женя! – вдруг встрепенулась Оля. – Женя, иди сюда! Скорее!

Перепрыгнув через небольшую клумбу, Женя прибежал на ее зов.

– Прости меня, – попросила Оля. – Давай помиримся!

– И ты меня прости, – нагнул голову Женя. – Тимур, ты тоже прости!

– Прощаю, – тут же кивнул Тимур.

– Теперь будем молиться? – выжидающе поднял голову Женя и жалобно посмотрел на сестру.

– Да, – всхлипнула Оля. – Пойдемте скорее в дом!

– Ой! – испуганно вскрикнул Тимур. – У тебя так сильно распухла щека, даже глаза не видно!

Оля потрогала опухшее место, прикрыла щеку кукольной пеленкой и, всхлипывая, побежала в дом. Братья последовали за ней.

– Дорогой Иисус! – склонилась она на колени.– Прости меня за то, что я била Женю. У меня такое злое сердце! Прошу Тебя, Иисус, сделай меня доброй, чтобы я никогда не сердилась и никого не обижала.

– Иисус, прости и меня! – молился Женя. – Я тоже виноват. Исцели, пожалуйста, Олю, чтобы глаз у нее был здоровым. Прости нас всех!

После молитвы Оля легла на диван, а Женя принес подушку и заботливо накрыл сестру одеялом.

– Очень больно? – слегка притронулся к покрасневшей щеке Тимур.

– Еще бы! – подтвердил Женя.

Братья не отходили от Оли, стараясь развлечь ее, но опухоль от этого меньше не становилась. Вдруг Тимур вспомнил, что скоро приедут родители, и побежал с Женей во двор наводить порядок.

– Нас папа накажет? – с тревогой в голосе спросил Тимур, помогая Жене тащить к мусорной яме поломанный шалаш.

– Мы ведь помирились! А папа говорил, что, если мы простили друг другу, значит, нельзя вспоминать. Тимур облегченно вздохнул:

– Хорошо, а то Оле еще и ремня досталось бы. В это время скрипнула калитка. Во двор не спеша вошла тетя Вера.

– Здравствуйте, мальчики! – улыбнулась она.– Вы что такие печальные? А где Оля?

– Она лежит, – кивнул Женя в сторону дома.

– Что-то случилось? – спросила тетя Вера и поспешила в комнату.

Мальчики молча поплелись следом.

– Оля, что с тобой? – наклонилась тетя Вера над стонущей девочкой.

– Оса-а у-ку-си-ла-а... – сквозь слезы ответила Оля.

– Бедняжка! Ну не плачь, – захлопотала тетя Вера, прикладывая какой-то компресс, – не плачь, а то еще и голова заболит. Это не очень страшно. Надо немного потерпеть, и все пройдет. Как же она тебя укусила?

– Я сидела на скамейке... – Оля замолчала. Тетя Вера пристально посмотрела на Тимура и Женю. Они стояли понурив голову.

– А вы почему плакали? Жалко было Олю, да?

Мальчики как будто воды в рот набрали.

– Что же все-таки случилось? – допытывалась тетя Вера, чувствуя, что между детьми что-то произошло.

– Я сильно разозлилась и... побила Женю... – выдавила наконец Оля и горько заплакала: – Я никогда не смогу быть хорошей. Иисус теперь уйдет от меня!

– А мы уже помирились, – несмело сказал Тимур и покосился на Женю,

Тетя Вера погладила Олю и сказала:

– Если мы просим прощения, то Христос прощает и очищает нас от греха. Иисус живет в чистом сердце, поэтому, если вы помирились, не нужно отчаиваться, Оля. Бог ведь простил тебе, и мальчики – тоже.

– Папа приехал! – вдруг крикнул Тимур и стремглав помчался на улицу. – Мама! А Олю оса укусила!

– У нас тетя Вера в гостях! – добавил Женя, обнимая мать.

– А где же Оля?

Мама торопливо вошла в дом. Она поприветствовала тетю Веру и поцеловала распухшее лицо дочери.

– Как же это случилось? – посмотрела она на заплаканного сына и тут же догадалась: – Опять что-то не поделили?

Женя опустил глаза. Вошел папа. Он тоже поприветствовал тетю Веру н повернулся к сыну:

– Почему не весел, Женя? Чем вы так обидели Олю?

– Ее оса укусила... – прошептал Тимур.

– Как укусила? – спросил отец, присаживаясь возле дочери. – Ну-ка, сознавайтесь, что произошло?

Женя, ничего не скрывая, рассказал, как он толкнул Тимура, как потом подрался с Олей, как ее укусила оса и как они помирились.

– Значит, вы уже не сердитесь друг на друга?

– Не-е-ет, – покачал головой Женя.

– Папа, а почему Иисус не помог мне сегодня? – с тревогой спросила Оля.– Я так хотела быть послушной, доброй. Значит, Иисус не дал мне новое сердце? Он меня больше не любит? – Оля судорожно глотнула воздух, ожидая ответа.

– Господь любит тебя,– сказал папа. – Но Он хочет, чтобы ты тоже любила Его, Знаешь ли ты, как нужно любить Бога?

Оля не могла уверенно ответить отцу и потому промолчала, а Женя с Тимуром подсели ближе к ним.

– Любовь к Богу проявляется в нашем отношении к ближним. Если ты любишь Иисуса, то будешь любить и ближних. А если не любишь даже своих братиков, как сможешь любить Бога, Которого не видишь?

Из Слова Божьего мы знаем, что всем, кто искренне кается и просит прощения у Бога, Он дает новое сердце. Иисус дал его и тебе. Это сердце влечет тебя к добру, ему не нравится грех, оно не любит неправду. А старое, которое осталось в тебе, влечет ко греху, ему противно то, что любит новое сердце. Поэтому у христианина всегда идет внутренняя борьба между старой и новой природой.

Иисус хочет, чтобы ты была похожа на Него, любила других больше, чем себя. Тебе же, наоборот, хочется командовать, а не служить, хочется, чтобы тебя любили больше всех, хвалили, угождали тебе.

Оля виновато вздохнула. А папа продолжал:

– И все же Господь будет воспитывать тебя, доченька, будет очищать и от неправды, и от гордости, и от всякого зла.

А как Он очистит тебя, если ты считаешь себя хорошей? Вот Иисус и показывает, какая ты на самом деле. Поэтому, когда сделаешь грех – не прячься, не скрывайся от Господа. Поскорее проси прощения у тех, кого обидела, вставай на колени и кайся перед Богом. Он простит, потому что любит миловать.

Папа бережно поправил компресс и, взглянув на притихших сыновей, добавил:

– Давайте, дети, помолимся вместе.

Фаланги

Высоко в горах Тянь-Шаня, на огромной поляне, расположился палаточный городок детского христианского лагеря. Здесь уже две недели жили дети верующих родителей. За это время они узнали много интересного, испытали много радостного.

Каждый день дети вместе читали Евангелие, молились, учили стихи, играли, пели. Они не раз отмечали, как чудно Бог отвечал на их молитвы, хранил, когда они ходили по скользким тропинкам к водопаду, спускались в ущелья, поднимались по скалам к леднику.

Те, кто был внимателен к милостям Господа и услышал Его нежный зов, – покаялись. Этот христианский лагерь стал для них памятным – тут встретились они со своим Спасителем.

Едва багровый диск солнца спрятался за вершинами гор, с востока, все обволакивая на своем пути, поползла густая темнота. Словно маленькие лампочки, на небе зажглись яркие звезды, и, бросая причудливые тени, из-за высокой горы выплыла полная луна. Стало совсем тихо.

И вдруг из палатки девочек раздались громкие, испуганные крики:

– О-о-ой!

– Мамочка-а-а!

– А-а-а!..

Юрий Семенович, ответственный за лагерь служитель, поспешил туда, освещая тропинку фонарем. Он заглянул в палатку и увидел перепуганные лица девочек.

– Фаланга! Там фаланга! – в один голос закричали они, показывая на угол, куда в страхе отшвырнули огромного паука.

Юрий Семенович направил туда луч света и у самой стенки увидел большую мохнатую фалангу. Она замерла, видимо, приготовилась прыгнуть, но не успела – Юрий Семенович ловким движением придавил ее и выбросил из палатки.

И снова стало тихо. Только где-то далеко в горах выл шакал да неумолчно шумела горная река.

Юрий Семенович постоял, прислушался. Затем медленно пошел к догорающему костру, у которого собрались на вечернюю молитву воспитатели.

Служитель объяснил причину переполоха и вдруг резко смахнул с шеи что-то мягкое. Это была фаланга. Вскоре он почувствовал, что кто-то снова ползет по спине. Юрий Семенович зажал в кулак незваного гостя и осветил фонарем руку – на ладони лежала большая фаланга. К счастью, она не укусила его.

– Что это за нашествие такое?! – удивился он и, бросив фалангу на землю, раздавил ее камнем. – Хотя бы детей не покусали!

– Откуда они взялись? – недоумевали сестры. – Сегодня же здесь проходило стадо овец! А овцы всех фаланг съедают на пути!

– Да, после того как пройдут овцы, фаланг обычно не бывает... – подтвердил один брат. – По-моему, это сатана пугает нас. Ведь вчерашнее покаяние детей не может быть незамеченным. Враг не хочет, чтобы их души принадлежали Богу.

– Пусть Господь сохранит нас от несчастья. Помолимся об этом, друзья, – сказал Юрий Семенович, и все воспитатели преклонили колени.

На заре, как обычно, над палаточным городком послышалось стройное пение:

Утром, когда встает рассвет, Боже, Тебе пою За благодать Твою ко мне И за любовь Твою...

Городок ожил. Детвора цепочкой потянулась к ручью умываться. Затем все собрались на большой поляне для общей молитвы.

– Сегодня, дети, я прочитаю восьмой стих из пятой главы первого послания Петра, – сказал Юрий Семенович, когда подростки успокоились. – «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить». Эти слова обращены к тем, кто повернулся от тьмы к свету, от греха – к Богу. Библия призывает нас бодрствовать, потому что у нас есть сильный противник – дьявол, желающий нашей гибели.

Бодрствовать – значит всегда быть начеку, следить за собой, чтобы, исполняя волю Божью, противостоять дьяволу. Чтобы вам было это понятнее, приведу такой пример. Сегодня, когда мальчики умывались, я видел, как Сережа толкнул Гену и тот чуть не упал в ручей. Я подумал, что Гена даст сдачи, и уже хотел идти мирить драчунов, но вижу: Гена спокойно умывается и даже не собирается мстить обидчику. И тут я вспомнил: ведь Гена вчера покаялся! Гена, ты можешь рассказать, почему так поступил?

– Мне трудно было сдержаться, – смутился Гена. – Даже мысль такая пришла: схватить полотенце Сергея и бросить в воду, чтобы уплыло. Но вдруг мне вспомнился стих: «Не воздавайте злом за зло», и я подумал: «Иисус ведь хочет, чтобы я прощал. Не буду мстить...»

– Вот это и называется бодрствованием, – продолжал Юрий Семенович. – Если ты отдал свое сердце Иисусу, Он обязательно будет наставлять, как правильно поступить, что сказать. Дьявол – хитрый и сильный враг. Мы прочитали, что он ходит подобно рыкающему льву. Кто из вас видел льва в зоопарке? Он очень сильный! Лев – хищник. Когда он голоден и ищет себе пищу, он дико ревет. Вот тут-то и нужно бодрствовать, то есть остерегаться, чтобы не попасть в его когти!..

Ребята сосредоточенно слушали любимого проповедника. И вдруг раздались возгласы:

– Ой!

– Фаланга!

– Бей ее!

В круг детей, откуда ни возьмись, прыгнула большущая мохнатая фаланга. Она сделала несколько коротких прыжков и замерла.

Девочки в страхе вскочили, а мальчики тут же забросали фалангу камнями.

Постепенно шум утих, и Юрий Семенович, заканчивая проповедь, сказал:

– Вчера фаланги два раза появлялись у нас в стане: в палатке у девочек и у костра, когда мы, взрослые, собрались для вечерней молитвы. Мы понимаем, что это особые нападки дьявола, который и физически хочет сделать нам больно, и души тревожит страхом. Он злится, потому что многие из вас, дети, поняли, что самое большое счастье – принадлежать Богу. Вы открыли для Иисуса свое сердце, а дьяволу это очень не нравится. Он хочет, чтобы вы остались прежними – непослушными, злыми, драчливыми. Вот он и мечется.

Сегодня мы последний день вместе. Завтра спустимся с гор и разъедемся по домам. Будем же бодрствовать и просить Господа, чтобы Он защитил и сохранил нас...

К вечеру мальчики набрали хвороста для костра, а воспитатели решили построить из камней большой жертвенник и разжечь на нем костер.

– Вот если бы ребята сами построили жертвенник!.. – вздохнул Юрий Семенович.

– Конечно, это было бы очень хорошо, но из-за фаланг нельзя! Они ведь только под камнями и прячутся, – заметил кто-то из старших.

Через некоторое время Юрий Семенович поделился радостью:

– Вы знаете, братья, я еще ни одной фаланги не встретил после утренней молитвы!

– Я тоже, – добавил кто-то из воспитателей.

– Я еще раз убедился, что это дьявол пытался запугать нас.

– Значит, нам тоже можно носить камни? – обрадовались мальчики, услышав разговор воспитателей.

– Можно, ребята, можно! – разрешил Юрий Семенович.

Поздно вечером, под треск догорающих веток, у костра звучало прощальное напутствие Юрия Семеновича:

– Не забывайте, друзья, чему вы научились на этом месте! Помните все милости Господа, следуйте за Ним, и Он, как обещал, приведет вас в небесные обители, несмотря на то, что дьявол хочет погубить!

Сила молитвы

Боря уже свободно читал и писал. Особенную радость доставляло ему чтение христианских книг. Он каждый день читал Евангелие и знал много библейских историй. Мечтал Боря поехать в далекие страны, полазить по высоким горам, поохотиться на тигра или медведя.

Однажды к ним в гости приехал папин друг – миссионер. Он много лет жил в Гренландии среди эскимосов. Вместе с ними ему приходилось ютиться в маленьких юртах, которые назывались «иглу». Дядя-миссионер рассказывал эскимосам о Христе, читал им Слово Божье. Для этого он и поехал так далеко.

Боре было очень интересно слушать желанного гостя, который много рассказывал о той далекой северной стране. Эти истории были так захватывающи, что, сидя за столом, Боря даже забывал есть. О, сколько всяких трудностей пережил этот миссионер!

Сначала Боря стеснялся задавать вопросы, но, слушая гостя, он все ближе и ближе подвигался к нему.

Наконец Боря совсем осмелел и спросил:

– А вы когда-нибудь видели там настоящего тигра, слона или льва?

– Нет, – рассмеялся миссионер, – эти звери обитают только в жарких странах, на юге. Но мне не раз приходилось встречать бурых и белых медведей. Это дикие и очень опасные звери.

– И вы их не боялись?

– Боялся, – признался миссионер. – Всякий раз при встрече с медведем мне становилось страшно. Но Бог, Которому я служу, силен защитить от всех зверей.

– Я тоже хочу быть миссионером, – оживился Боря. – Я хочу поехать с вами и рассказывать эскимосам о Христе.

На этот раз дядя даже не улыбнулся, а только серьезно сказал:

– Тебе еще надо подрасти, чтобы ехать со мной. А помогать миссионерам, и мне в частности, ты можешь уже сейчас! Знаешь, как?

Боря покачал головой. Он даже не представлял, чем можно быть полезным для миссионеров, живя дома.

– Ты можешь молиться за всех, кто проповедует Евангелие. И не только за тех, кто трудится на Севере. Много миссионеров работает в Африке, в диких джунглях. Опасностей и всяких трудностей там не меньше, чем на Севере! Там водятся ядовитые змеи, тигры и львы. Там живут и племена людоедов.

Затаив дыхание, Боря слушал рассказ дяди.

– Для того чтобы спасти людей от ада, рассказать им о Христе, о вечной жизни, нужно оставить все и забыть о себе. Твоя молитва может оказать большую помощь тем, кто проповедует Евангелие. Бог, слыша твои просьбы, будет охранять Своих благовестников, защищать их и благословлять.

Это предложение очень понравилось Боре.

«Буду молиться за миссионеров, а как вырасту – сам поеду проповедовать», – решил он про себя. С тех пор он никогда не забывал молиться о своем взрослом друге-миссионере.

Прошло много времени. Однажды пала получил от своего друга письмо, в конце которого он написал несколько строк и для Бори.

Дядя сообщал, что совсем недавно он чуть не попал в лапы медведю. Ему нужно было плыть на лодке посреди льдов по очень узкому каналу. И вдруг почти на половине пути он увидел впереди большого белого медведя. Зверь замер, поджидая жертву. Убегать было некуда, да и бесполезно.

Дядя писал, что сначала ему стало очень страшно. Он представил себе сильные лапы, острые медвежьи когти, огромную пасть... Но вдруг страх исчез. Миссионер вспомнил о своем маленьком друге – Боре, который обещал молиться за него. «Боже, спаси меня, услышь молитву Бори!» – мысленно попросил дядя.

Медведь еще немного постоял, громко рыкнул, а потом медленно повернулся и, переваливаясь с ноги на ногу, зашагал прочь.

Иисус может все!

Яркий солнечный луч мягко скользнул по стене и заиграл в окнах первого этажа. Шторы здесь были еще опущены, и казалось, что все спят. Но вдруг занавески раздвинулись, и в окне появилась белокурая девочка лет двенадцати. Она счастливо улыбнулась и, зажмурив глаза, подставила лицо теплым ласковым лучам.

– Катя-я! Мама не приехала? – послышался из спальни голосок младшего брата Леши.

– Тише, а то разбудишь Аню! – осторожно вошла в комнату Катя. – Нет еще мамы! Но Аня уже проснулась.

– А мне приснилось, что мама приехала и привезла мно-о-го гостинцев от папы! – сладко потянулась она.

Их папа был пресвитером церкви, и его за это посадили в тюрьму.

Дети хорошо помнили, как однажды осенним утром к ним в дом пришли милиционеры и долго что-то искали. Они рылись везде: в шкафу, в комоде, а также в кладовке и антресолях в коридоре. Посреди комнаты они складывали в кучу книги, которые папа и мама любили читать, туда же положили Библию и магнитофон с кассетами. Один из пришедших долго и внимательно рассматривал фотографии и многие из них отложил в сторону. А когда они ушли, то не только унесли с собой литературу, но увели и папу.

Милиционер заверил плачущих детей, что папа скоро вернется, но это была неправда. Его посадили в тюрьму, и теперь мама изредка ездила к нему на свидание.

Мама, Ксения Семеновна, приехала после обеда. Радуясь, что дети живы и здоровы, она вместе с ними преклонила колени и поблагодарила Господа за охрану детей и благополучное возвращение. После молитвы она немного рассказала о тяжелой поездке, о папином здоровье, об условиях, в которых он живет и работает в лагере для заключенных.

– А его скоро домой отпустят? – спросил Леша.

– Нет, сынок, до конца срока еще больше года. Ты к тому времени уже в школу пойдешь. – Мама ласково потрепала Лешу за волосы: – Собирайтесь, дети, пойдем за нашими малышами! Они, наверное, заждались нас.

Когда Ксения Семеновна ездила на свидание, то самых младших, Иру и Лену, брали к себе Лаврентьевы, которые жили неподалеку и тоже были верующими.

Катя, Аня и Леша быстро оделись и вместе с мамой вышли на улицу. В воздухе приятно пахло весной. Жужжали пчелы, весело чирикали воробьи, у домиков-скворечен шумно возились скворцы.

– Уже так тепло! – радовалась Аня. – Мама, смотри, сирень расцвела! Как красиво!

– Да-а, у нас-то весна, – сказала мама. – Принарядились деревья, проснулись жучки и букашки. А на Урале, где наш папа, еще холодно и снег лежит...

Весна 1967 года выдалась ранняя. И хотя по ночам было еще холодно, днем солнце сильно пригревало. Дети, радуясь теплу, так и рвались на улицу.

– Можно, я пойду гулять? – спросил Леша маму сразу же после завтрака.

– Иди, только не броди по лужам, пожалуйста. На дорогу не выходи! Играй во дворе, хорошо?

Леша кивнул и через несколько минут уже возился в песочнице недалеко от подъезда. Закусив нижнюю губу, он увлеченно строил домики, а между ними, тщательно разравнивая мокрый песок, делал дорогу. Брюки на коленках и руки были грязные, зато дома получались ровные и высокие.

Потом Леша решил построить в песочнице гараж для своей машинки. Он старательно рыл ямку и раздвигал по сторонам песок. Вдруг в углу песочницы он заметил небольшую пестренькую бумажку. Лопаточкой Леша очистил ее от песка.

«Сделаю кораблик и пущу по луже!» – решил он и стал обеими руками аккуратно разглаживать ее.

Но тут Леша вспомнил, что мама не разрешает ему играть в воде, и, положив бумажку в ведерко, принялся строить новый дом.

Когда брюки на коленках окончательно промокли, а руки замерзли, Леша собрался домой. Он положил в ведерко машинку, лопатку, буратино и крышку от какой-то бутылки. Взглянув на испачканные брюки, Леша отряхнул их и, шмыгнув носом, направился к подъезду.

На пороге Лешу встретила мама. Он виновато опустил голову, поставил на пол ведерко и принялся развязывать шнурки, но никак не мог справиться с ними, потому что они были мокрые и облепленные песком.

Мама хотела уже пожурить сына, но, увидев в ведерке зеленую бумажку, насторожилась:

– А это ты где взял, сынок?

– В песочнице. На самом дне нашел.

Мама взяла бумажку. Она сильно пахла сыростью. Неизвестно, сколько времени она пролежала в песке.

Услышав разговор в прихожей, из комнаты вышли Катя и Аня. За ними выбежала трехлетняя Леночка.

С трудом скрывая нахлынувшее волнение, Ксения Семеновна сказала:

– Дети, это не простая бумажка! Это – деньги. Целых пятьдесят рублей!

Она разула Лешу и взяла Леночку на руки.

– Пойдемте в зал, я открою вам одну тайну! Обгоняя друг друга, дети бросились в зал. Глядя в их любопытные глаза, Ксения Семеновна пояснила:

– Вчера я на последний рубль купила хлеб и молоко, а утром просила Господа помочь нам, потому что Ане надо срочно купить туфли, а Кате – куртку. Да и на питание у нас совсем не было денег.

Когда нашего папу арестовали, Господь утешил меня обещанием, что не оставит нас в беде. Я верила, что Он исполнит Свое слово. И вот сегодня Господь совершил такое чудо! Леша нашел столько денег, что хватит и на продукты, и на куртку, и на туфли...

Слезы благодарности текли по щекам Ксении Семеновны, когда она, преклонив колени вместе с детьми, молилась Богу, Который заботился о них и щедро восполнял их нужды.

Ксении Семеновне снова нужно было ехать на свидание к мужу. У детей как раз начинались каникулы, и она пообещала отвезти их к бабушке.

– Я буду там за кроликами ухаживать! – подпрыгнул от радости Леша. – Они такие пушистенькие!

– А я – за курами! – по-хозяйски добавила Аня.

– Дети, чтобы поехать к бабушке, нужны деньги, – сказала мама, – а их у меня нет. Мы можем только молиться, чтобы Господь помог нам.

– Мама, помнишь, как Леша нашел в песочнице пятьдесят рублей? – спросила Катя. – Бог и в этот раз может сделать чудо, правда?

– Да, Катя, Иисус все может! Только нам нужно всегда слушать Господа, помнить Его милости и никогда не забывать благодарить Его.

Леша тоже не раз вспоминал о зеленой бумажке, которую нашел ранней весной, и теперь, узнав, что у мамы снова нет денег, спросил:

– Мама, а Бог может еще хоть раз положить деньги в песок?

Ксения Семеновна улыбнулась:

– Ты, наверное, уже рылся в песочнице?!

Леша густо покраснел, а мама продолжала:

– У Господа, сынок, очень много различных путей, чтобы восполнить нужды Своих детей. Но чтобы получать от Него помощь, нужно любить Его и хранить свое сердце чистым от греха.

После молитвы все пошли на кухню завтракать.

– Леша, ну ешь быстрее! – нетерпеливо подгоняла Аня брата.

– А куда ты спешишь? – спросила Ксения Семеновна, подавая бутерброд Ире.

– Я хочу посмотреть почту. Может, письмо от папы пришло!

– Мы ведь вчера только получили. Так часто, доченька, письма не приходят.

– А может, и сегодня будет! – сказала Аня и стала снова торопить младших, чтобы вместе поблагодарить Бога за пищу.

После молитвы Аня стремглав побежала к почтовым ящикам. Ксения Семеновна не успела вымыть посуду, как кто-то сильно хлопнул входной дверью.

– Письмо! Письмо! – радостно закричала Аня.

– Это, наверное, по твоей вере! – отозвалась мама. – Неси-ка сюда, читать будем!

Когда Аня подала конверт, Ксения Семеновна смутилась:

– Интересно, от кого же оно? И почему на нем нет никакого адреса?

– От папы! От папы! – дружно зашумели дети.

– Нет, дети, это не от папы...

– Наверное, от бабушки! – подал голос Леша.

– Это письмо пришло от Бога, – медленно и серьезно произнесла Ксения Семеновна.

– От Бога?! – в один голос выдохнули дети.

Мать показала неподписанный конверт и достала из него две бумажки, точно такие, как когда-то нашел Леша. Дети сразу притихли, а Ксения Семеновна тут же опустилась на колени,

– Господи! – не скрывая слез, молилась она. – Я не знаю, чье сердце Ты расположил помочь моей семье, но верю, что это сделал Ты. Благодарю Тебя сердечно за то, что Ты любишь нас! Прошу, запечатли навсегда в сердце детей и эту великую милость Твою, чтобы они помнили и чтили Тебя во все дни своей жизни... Воистину, Ты не забываешь страдальцев Своих и таким чудным образом восполняешь их нужды!..

– Теперь мы сможем поехать к бабушке! – прильнула к матери Аня.

– Конечно. Этих денег хватит не только на поездку, но и на продукты для папы и для нас. Как милостив наш Господь!

– Бог у нас такой добрый, как папа! – восторженно сравнил Леша.

– Только наш папа бедный и в тюрьме сидит, – вздохнула Аня. – А Бог лучше, чем папа, и сильней, Он и о папе заботится!

– Да, дети, Бог чудесно заботится о нас! Он действительно наш Отец. Мы никогда не были оставлены или забыты Им. Через церковь Господь постоянно восполняет наши нужды. А сегодня Он позаботился о нас таким необычным образом! И это уже второй раз! – Ксения Семеновна взглянула на конверт и с трепетом добавила: – Любите Господа, дети! Он умер на кресте ради нашего спасения. Я рада, что Бог удостоил и нашего папу пострадать за Него. Близится час, когда Иисус возьмет нас к Себе. Поэтому не будем страшиться невзгод, которые выпали на долю нашей семьи...

Новое сердце

Тима рос в христианской семье. У него было два младших брата и одна маленькая сестренка. Богобоязненная мать воспитывала их в страхе Божьем, учила любить Господа и друг друга. Отец Тимы сидел в тюрьме за то, что был пресвитером церкви и учил людей жить по Евангелию.

Тиме исполнилось уже шесть лет, и он старательно помогал маме по дому. Когда же она уходила куда-нибудь, он присматривал за младшими, играл с ними.

Один раз днем, когда дети легли спать, Тима открыл кухонный шкаф и осторожно, чтобы не шуршать кульком, достал шоколадную конфету.

«Нехорошо ты делаешь! – словно шепнул кто-то ему на ухо. – Все, что совершается тайком, – плохо!»

И все же Тима не захотел положить конфету на место: она была такая красивая и казалась такой вкусной! Тима ее съел. Но потом сознание, что он сделал очень плохо, стало беспокоить его.

«Расскажи все маме! Признайся, она простит!» – говорила совесть, но какой-то властный голос останавливал: «Зачем? Мама ведь ничего не заметила! Если расскажешь, все будут думать, что ты воришка...»

Перед вечерней молитвой мама напомнила детям, что нужно просить прощения, если днем сделали грех. Тима сидел как на иголках.

«Признайся! Расскажи все сейчас!» – как будто звал кто-то его, но Тима только беспокойно вздыхал. Когда все склонились на колени, он начал молиться:

– Дорогой Иисус! Прости меня за все плохое, что я сегодня сделал. Помоги мне быть всегда послушным. Сохрани в тюрьме папу и всех братьев и сестер. Благослови нас на ночь. Аминь.

Прошло с тех пор четыре года. Тима учился уже в третьем классе. Он каждый день проходил мимо продуктового магазина и всегда с тайной завистью поглядывал на одноклассников, которые покупали мороженое.

Как-то раз Тима пришел из школы и прямо с порога крикнул:

– Мама, дай мне пятнадцать копеек! Я хочу купить мороженое!

– А почему только тебе? – возмутился Вова.

– Потому что ты болеешь! Тебе нельзя! – в тон ему ответил Тима.

Но Вова очень любил мороженое и сразу захныкал:

– Я тоже хочу...

– Не плачь, сынок, еще никто ничего не покупает, – остановила его мама. – Ты сильно кашляешь, и тебе нельзя есть мороженое. А Тима тоже потерпит, пока ты выздоровеешь.

Но Тиме не хотелось так долго ждать. Его товарищи почти каждый день ели мороженое, и он завидовал им.

«Сам возьму пятнадцать копеек, мама и знать не будет!» – нахмурил он брови.

На следующее утро, когда мама ушла в магазин, Тима открыл шкатулку, где всегда лежала мелочь, и взял одну монету.

«Это же грех! – мелькнула у него мысль. – Положи на место!» Но Тима заглушил голос совести, успокаивая себя: «Мама все равно не заметит! Здесь еще много таких монет...»

«Ты вор, Тима, ты вор!» – тут же встревожилось его сердце, но он быстро оделся и отправился в школу.

Возвращаясь домой, Тима купил мороженое в шоколадной глазури и съел его, стараясь не вспоминать о том, что сделал утром.

После этого он часто открывал шкатулку и уже смелее брал деньги. Но однажды Тима увидел, что в шкатулке лежит всего две монеты – десять и пятнадцать копеек.

«Если я возьму одну, сразу будет заметно, – заколебался он. – Может, сегодня не брать?»

После долгого раздумья Тима все же взял деньги и убежал в школу.

Вечером, перед молитвой, мама спросила:

– Тима, это ты взял сегодня пятнадцать копеек из шкатулки?

– Нет! – мотнул головой Тима и почувствовал, как краснеют уши.

«Обманщик!» – тут же обличила его совесть.

– Вова, а ты брал?

– Нет.

Дети дружно отказывались. Никто не брал и даже не видел в тот день никаких денег.

– Дело не в пятнадцати копейках, дети, а в том, что кто-то из вас украл, а значит, сделал большой грех. В Библии написано, что воры Царства Небесного не наследуют. Неужели вы из-за одной монеты хотите потерять вечную жизнь?

Мама замолчала и грустно посмотрела на детей.

«Лучше сознайся, мама простит, и все будет хорошо!» – неумолчно твердила совесть, и Тима ерзал на диване, готовый признаться. Но другой голос удерживал его: «Надо было раньше говорить, а сейчас уже поздно. Перед всеми... Сразу узнают, какой ты!»

«Нет, лучше буду молчать! – решил Тима. – Помолюсь, и Бог простит, а деньги больше не буду брать».

Наступила снежная и холодная зима. Теперь редко кто из ребят ел мороженое. Тима больше не воровал деньги и мороженое тоже не покупал. И вдруг посреди зимы он заболел, поднялась высокая температура. Мама вызвала «скорую помощь».

– Воспаление легких, – определил врач и выписал направление на лечение. – Придется, мальчик, полежать в больнице...

Мама навещала Тиму каждый день, приносила еду, интересовалась его самочувствием. Как-то раз она пришла очень печальная и с грустью сообщила:

– У нас, сынок, случилось большое несчастье: Лёня погиб!

– Лёня?!

– Вчера это произошло. На работе. Закрутило его в токарный станок. Завтра похороны...

Тима хорошо знал Леню – молодого брата из их церкви, недавно вернувшегося из армии. Жил он по соседству, и они нередко вместе ходили на собрание. Тиме нравился Лёня – он хорошо пел, играл на гитаре,

Мама ушла, а Тима долго еще стоял у окна. Тревожные мысли заполнили его сердце.

«А если я не выздоровею? – съежился он от страха. – Лёня был членом церкви, он пошел на небо, к Иисусу, а я?..»

Тима вспомнил отца, его наставления. Вспомнил, как ходил с ним на собрание и всегда сидел рядом...

«Я ведь ничего плохого не делаю, – старался он успокоить себя. – Не говорю плохих слое, как другие, хожу на собрание, молюсь, Библию читаю. А папа мой – в тюрьме за проповедь Евангелия сидит».

«Ты ведь воровал деньги у мамы! А сколько раз обманывал! – вдруг екнуло сердце. – Но я же всегда просил прощения у Бога! – оправдывался Тима, но спокойнее на душе не становилось. – Пойду еще раз помолюсь...» – решил он и поспешно отошел от окна.

Склонившись на колени в укромном месте, Тима попросил прощения за воровство и неправду, однако на сердце по-прежнему было тревожно.

«На детском собрании говорили, что просить прощения надо не только у Бога, но и у того, кого обидел или обманул, – вдруг вспомнил Тима. – Значит, надо каяться и перед мамой, и перед Вовой... Как только придет мама, сразу все расскажу ей!»

На следующий день мама пришла, как всегда добрая и ласковая. Она рассказала, как прошли похороны Лёни, потом спросила, как Тима чувствует себя, не хочется ли ему домой, читает ли он Евангелие.

А Тима не знал, куда деться. Ему нужно было просить прощения, а силы для этого не хватало.

«Просить прощения через окно, со второго этажа? Да ведь на весь двор слышно будет! – не соглашался он. – Лучше потом все расскажу!»

Мама рассказала Тиме о доме, о том, что пишет папа, передала от него привет и засобиралась домой.

– Я пойду, сынок! Выздоравливай! Мы уже соскучились по тебе!

«Говори быстрее! – колотилось сердце. – Говори, а то мама уйдет!» Но Тима почему-то упрямо молчал.

Мама ушла, а он так и остался – встревоженный и печальный.

«Ладно, – внушал он себе, чтобы успокоиться, – как только выздоровею и вернусь домой, сразу же все-все маме расскажу и попрошу у всех прощения».

Прошло много дней. Тиму давно уже выписали из больницы. Однако прощения он так и не попросил – не хватало смелости. Каждый вечер перед молитвой он сильно волновался, но признаться не было сил. От этого на сердце становилось все тяжелее и тяжелее, и Тима так запереживал, что ночью стал плохо спать.

Несколько раз Тима посреди ночи вставал и шел к матери, но разбудить ее не решался.

«Завтра», – каждый раз останавливал он себя, но на следующий день повторялось то же самое.

Тима думал, что со временем все забудется, пройдет и он, как и раньше, станет веселым и жизнерадостным. Однако чувство вины не уменьшалось, а, напротив, росло и не давало ему покоя. Наконец Тима не выдержал и однажды ночью на цыпочках пробрался в спальню к маме. Легонько тронув ее за плечо, он прошептал:

– Мама, прости меня! Я так много обманывал... Мама встала, зажгла настольную лампу и, видимо, не расслышав спросонья просьбу сына, спросила:

– Почему ты не спишь? Что случилось?

– Прости меня! Я брал деньги из шкатулки и покупал мороженое, и еще часто обманывал... Я не могу спать, мама, прости меня! – Тима с тревогой посмотрел на мать, ожидая, что она скажет.

– Прощаю, – с волнением в голосе произнесла мама. – Слава Богу, что ты сознался, сынок! Это Дух Святой беспокоит твое сердце, и тебе не нужно стесняться: все, что мучит тебя, что приходит сейчас на память, – рассказывай. Господь простит, и грех не будет больше терзать тебя.

Тима сбивчиво рассказал о переживаниях в больнице, о случае с конфетой, об украденных деньгах, обо всем, что уже долгое время удручало его, за что судила совесть.

– Теперь, сынок, мы с тобой помолимся, и Христос очистит твое сердце, простит все грехи и никогда - никогда не вспомнит про них. Попросим Его об этом!

– Я уже много раз молился, но Бог почему-то не слышит меня...

– Потому что ты все скрывал от меня, Тима. Бог очистит и освободит тебя от чувства вины, когда ты и у Вовы, и у Лили попросишь прощения, ведь ты и перед ними виноват, – напомнила мама и склонилась у постели вместе с Тимой.

В эту ночь Тима уснул сладким сном прощенного грешника. А на следующий день ему уже не стыдно было просить прощения у своих домашних и у друзей. Все, конечно, простили ему, и Тима наконец почувствовал себя счастливым и свободным.

Как-то вечером, выполняя домашнее задание, Тима вдруг вспомнил, что в школе списал задачу у соседа по парте.

«А еще верующий! – всплыли в памяти с укором сказанные слова одноклассника, и Тима решил: – Завтра же расскажу учителю, что списал».

Через время он еще вспомнил, что утром обманул маму, а вчера схитрил: не захотел ей помогать. Как грибы, вырастали в памяти разные грехи, обвиняя его в нечестности, хитрости, гордости.

Тима решил за все попросить прощения. Он быстро достал из портфеля чистый лист и стал торопливо записывать все, что вспоминал. Плохие поступки один за другим всплывали в памяти, и Тима, глядя на длинный список, встревожился: «Какой я грешный! И за что только Иисус меня любит?»

Вдруг недобрая мысль пронзила сознание: «А может, уже не любит? Посмотри, сколько у тебя грехов...» Понурив голову, Тима прислушался. За окном лил дождь. Малыши уснули, а мама была еще на собрании. На сердце у Тимы стало тоскливо и неуютно.

Вскоре пришла мама. Она сразу же заметила, что Тима чем-то взволнован, и заботливо спросила:

– Ты не заболел, сынок?

– Нет. Вот посмотри, – протянул он ей исписанный лист. – Мое сердце так и осталось злым и негодным. А дядя Миша говорил, что Иисус дает новое сердце всем, кто покаялся!

Мама, поняв переживания сына, обняла его за плечи и постаралась утешить:

– Все правильно, Тима. Тебе Иисус действительно дал новое сердце. Об этом говорит тревога и твое беспокойство о плохих поступках. Это Дух Святой обличает тебя. Он говорит, что обманывать, обижать других – грех. Он дает тебе знать, что нравится Иисусу, а что нет. А у кого нет нового сердца, тот не переживает о своих грехах.

Сатана хочет, чтобы ты служил ему, и старается смутить тебя, вселить в сердце сомнение, недоверие Господу.

Конечно, христианский путь – узкий и трудный. Но Иисус помогает всем, кто идет за Ним. Люби Его, не стесняйся просить прощения, когда случится беда. Кровь Иисуса Христа очищает нас от всякого греха. Только не скрывай своих проступков, и Господь благословит тебя...

Уже не так тревожно билось сердце Тимы. Получив прощение, он хотел жить только для Иисуса.

И снова мама с Тимой преклонились перед Тем, Кто дал им новое сердце, и просили Господа, чтобы Он помог им дойти до небесных ворот нового Иерусалима и встретиться с любимым Спасителем.

Нелегкая победа

Теплое лето незаметно сменилось осенью. На улице стало холодно и сыро. Густой, белый как молоко туман повис над землей. Не слышно стало ни пения птиц, ни крика петухов. Лишь изредка то тут, то там раздавались звонкие голоса – дети шли в школу.

– Аня! Подожди-и-и! – окликнула Лена подругу. Девочки поздоровались.

– Ну и туман сегодня! – с восторгом произнесла Аня.

– Даже школу не видно! – подтвердила Лена и с тревогой спросила: – Как ты думаешь, мы не заблудимся?

– Ты что? Я с закрытыми глазами дойду!

– Тебе не страшно после вчерашнего разговора идти в школу?

– Нет, – улыбнулась Аня. – И в то же время так не хочется...

– А я хочу, чтобы школа была прямо в молитвенном доме и учителя верующие...

– Размечтались! – поравнялся с девочками Гриша. – Это вы после вчерашней взбучки?

– А что, неплохо было бы, правда? – оглянулась Лена и замолчала, уступая кому-то дорогу.

Их догоняли мальчики из параллельного класса.

– Богомольцы, привет! – поздоровался один.

– Эй вы, из каменного века! – выкрикнул другой.

– Вы сегодня молитву совершали? – усмехнулся третий.

Но эти колкости, казалось, не огорчили друзей. Они молча переглянулись и пропустили ребят вперед. Вскоре Аня, Лена и Гриша заметили впереди Лиду. Она поджидала их у ворот своего дома.

– Доброе утро! – поздоровалась Лида и весело добавила: – Что нам будет сегодня?

– Посмотрим! – многозначительно ответил Гриша. – Думаю, не хуже вчерашнего.

Новый учебный год начался с испытаний, насмешек и унижений. Гриша, Лида, Аня и Лена не вступили в пионеры, как остальные дети, и из-за этого встретили много трудностей. Над ними смеялись и учителя, и одноклассники. И все же, по молитвам церкви, друзья оставались твердыми в своих убеждениях и хотели служить только Богу.

После первого урока Гришу, Аню, Лиду и Лену вызвали к директору. Кроме него, в кабинете были еще две учительницы.

– Садитесь, девочки, садитесь! – радушно пригласил директор, указывая на стулья. – А ты, Гриша, присаживайся поближе к столу. Может, тоже когда-нибудь директором будешь!

– Конечно! – подхватила одна из учителей. – Он ведь так хорошо учится! Задачи по математике как семечки щелкает!

– Ну, а Лена уж точно преподавателем будет! – польстила другая.

Гриша, Лена, Аня и Лида настороженно переглянулись и сели в ряд. Как ни старались учителя развеселить их – ничего не получалось. Вид у ребят был сосредоточенный и серьезный.

– Я рад видеть вас, дети, – приступил директор к главному вопросу. – Вы подросли за лето, поумнели, правда? Вот я и решил поговорить с вами, как со взрослыми. Хватит упрямиться – вступайте в пионеры, и будем вместе бороться за светлое, счастливое будущее! Он внимательно посмотрел на подростков, затем перекинул листок настольного календаря и продолжил:

– В Бога сейчас верят только старики и отсталые люди. Вот ваши родители, например, не смотрят телевизор и не знают, что люди в космос летают, всякие эксперименты там делают и доказывают, что никакой жизни вне нашей планеты нет. В общем, бросайте свои предрассудки, вступайте в пионеры, потом в комсомол. После школы пойдете учиться в институт или университет, и, обещаю вам, вы еще не раз вспомните мои слова и будете благодарить, что я помог вам стать на верный путь.

– Верный путь в небо ведет, а не в ад, – заметил Гриша.

– В небо ведут самолеты и ракеты, – снисходительно улыбнулся директор. – Вот закончишь школу, а там, смотри, и сам ракеты будешь строить!

– Ну что, девочки, будем пионерами? – широко улыбнулась учительница математики. – Вы теперь сами должны делать выбор, независимо от родителей. Они пусть верят, никто не запрещает.

– И мы будем верить, – прошептала Аня и, взглянув на подруг, заметила согласие в их глазах. – Будем...

– Как вы не поймете, что все это вздор! Эти фанатики забили вам голову! – рассердился директор и в гневе выпроводил детей из кабинета.

В понедельник утром классная руководительница предупредила:

– Лена, на большой перемене зайди к директору!

Лена глубоко вздохнула, но, поймав на себе ободряющий взгляд Ани, улыбнулась.

После урока математики она с сильно бьющимся сердцем направилась в директорскую.

– С Богом! – с участием пожелали ей Лида с Аней, а Гриша только многозначительно подмигнул вслед. Разговор на этот раз был коротким.

– Вот тебе, Лена, лист бумаги, – строго сказал директор, – пиши, что родители заставляют тебя ходить на собрания и не разрешают вступать в пионеры.

Лена долго мяла в руках носовой платочек, но к ручке так и не притронулась.

– Если не будешь писать, завтра же соберем комиссию и лишим папу с мамой родительских прав. Отправим тебя в интернат, а там уж будешь делать все, что тебе скажут!

Лена не выдержала. Подбородок ее задрожал, спазмы сдавили горло, и она заплакала.

«Меня ведь папа не заставляет ходить на собрание, – хотела возразить она, но побоялась: – А вдруг и правда в интернат отправят?» И тут она вспомнила слова учительницы: «Тебя же не заставляют отказываться от Бога! Верь сколько хочешь, галстук этому не помеха». Лена растерянно вздохнула и краем глаза взглянула на директора.

«И все же это нечестно! – решила она. – Как я могу вступать в пионеры, если принадлежу Богу и хочу служить Ему? Нет, не буду».

«Богу не нужна такая, как ты, – подобно вихрю, ворвалось в сердце сомнение. – Ты и обманываешь, и обижаешься, и хитришь. Разве ты Божья?»

– Может, ты все-таки наденешь галстук? – вдруг ласково заговорил директор. Лена кивнула.

– Вот и молодец! Давно бы так... Ты ведь хорошо учишься! Закончишь школу с золотой медалью, поступишь в институт...

Следом за Леной к директору вызвали Аню, Лиду и Гришу. В конце концов всех, кроме Гриши, уговорили вступить в пионеры.

После уроков классная руководительница объявила детям:

– Завтра Аня, Лида и Лена будут вступать в пионеры! Наденьте все праздничную форму.

Как будто огромный камень навалился на Лену – так ей стало тяжело, оттого что поступила против своей совести. Втянув голову в плечи, она брела домой, с горечью вспоминая разговор в директорской.

«Зачем согласилась? – корила она себя. – Гриша – молодец, устоял, а я?..» На душе было больно, страшно и тоскливо. Домой идти – стыдно, на улице тоже ни с кем не хотелось встречаться.

«Что скажет мама? – переживала Лена. – А папа? Им тоже будет горько, что их дочь такая. А как теперь я пойду на собрание?..»

Тяжесть на сердце увеличилась, и уже вечером, перед сном, Лена попросила:

– Боже, помоги мне! Ты видишь, как я боюсь попасть в интернат, но и в пионеры вступать тоже не хочу! Прости меня за то, что я уже согласилась. Помоги мне остаться христианкой...

Лена боролась с одолевающими ее мрачными мыслями и долго ворочалась в постели. Наконец она не выдержала и пошла к родителям.

– Что же ты молчала до сих пор? – удивился папа. – Будем вместе просить защиты у Господа. И если учителя не отстанут, я пойду в школу и сам поговорю с директором. Конечно, плохо, что ты согласилась надеть галстук. Это уже неверность. Но еще есть возможность исправить положение. Для этого нужна твердость и решительность. Христианский путь нелегок, и если ты хочешь им идти, будь готова ко всем страданиям, унижениям и насмешкам за имя Господа. Родители еще раз помолились с Леной и легли спать.

На следующий день было торжественное собрание.

– Сегодня у нас большой праздник, – радостно сказала пионервожатая. – Аня, Лида и Лена вступают в пионеры. Давайте похлопаем!

Все дружно захлопали, а Лене от этой шумной радости вдруг стало страшно. Она вся съежилась и почему-то покосилась на Гришу. Он тоже взглянул на нее, и в его глазах Лена увидела столько искреннего сочувствия и жалости! Ей показалось, что он спрашивает: «Как ты так можешь?»

«Какой позор! Как я могла согласиться? – думала Лена. – Нет, не хочу из-за примерного поведения и хороших оценок отказываться от Бога!»

Лена огляделась. Уже повязали галстуки Лиде и Ане. Вызвали ее.

– Лена, ты что, передумала? – услышала она удивленный голос пионервожатой. – Выходи вперед скорее!

Но Лена так и осталась стоять на месте. От этого ей вдруг стало легко и даже радостно.

«Нет, я буду служить Богу! – снова и снова повторяла она про себя. – Иисус, помоги мне устоять!»

Торжества не получилось. Уже никто не хлопал в ладоши, не произносил громких фраз.

Пришел директор. Он старался убедить Лену, что быть пионером – это очень почетно. Но она стояла как вкопанная и не произнесла ни слова.

Домой Лена летела как на крыльях.

– Слава Тебе, Иисус! – повторяла она счастливо. – Мне теперь ничего не страшно! И если Ты не допустишь – они ни за что не отправят меня в интернат!

Путь к служению

Шел 1983-й год. Он отличался особо жестокими гонениями на христиан. Многие верующие сидели в тюрьмах и, не выходя оттуда, получали новые сроки. За перевозку духовной литературы христиан арестовывали и присуждали к длительным срокам тюремного заключения.

Нина знала это и все же, полагаясь на милость Всевышнего, исполняла Его волю, участвовала в Его деле, хотя служение приходилось совершать конспиративно. Она приехала в столицу рано утром. На полупустом трамвае доехала до нужного дома и, коротко переговорив с хозяевами, выложила из двух больших сумок христианские книги. Затем позавтракала в гостеприимном доме и заторопилась в обратный путь.

Витя, двенадцатилетний сын хозяев, попросился проводить ее.

– Я только до остановки, можно? Он повесил на плечо пустую сумку и, шагая рядом, спросил:

– Где ты живешь?

Нина улыбнулась и промолчала. Из-за конспирации она не имела права отвечать на такие вопросы.

– А зачем ты приезжала к нам? – не унимался Витя. – Почему так быстро уезжаешь?

Нина по-прежнему молчала, с улыбкой поглядывая на пытливого подростка.

– Я не отпущу тебя, пока не скажешь! – ухватился он за рукав ее куртки.

– Об этом я могу сказать только пресвитеру. Вот когда ты вырастешь и будешь служителем, тогда...

Глаза у Вити загорелись и тут же погасли:

– Меня никогда не выберут...

– Конечно не выберут, если будешь таким любопытным. А ты хочешь быть пресвитером?

– Очень! – откровенно признался Витя. – И потому я думал, что должен все знать!

– Все знать тебе еще рановато, но кое-чему ты должен научиться уже сейчас, потому что без этого ты не сможешь быть служителем.

– А что это?

– Самое первое и самое главное – нужно всем сердцем полюбить Господа, полюбить Библию.

Уже сейчас тебе нужно учиться послушанию. Сегодня я слышала, как мама несколько раз просила тебя вынести мусор, а ты делал вид, что не слышишь, и продолжал заниматься своими делами. Служитель Божий должен быть скорым на слышание и исполнительным.

Ты помнишь историю Самуила? Как только он услышал свое имя, сразу побежал к священнику и с готовностью слуги сказал: «Вот я! Ты звал меня?» Это было ночью, и Самуил вполне мог оправдаться: «Время позднее, хочется спать. Не буду вставать». Но нет, Самуил, слыша голос, и второй, и третий раз вставал и бежал к Илию.

Витя внимательно слушал, вспоминая знакомую историю из детства великого священника Самуила.

– Вот таким и должен быть истинный служитель, – продолжала Нина. – А учиться повиноваться голосу Божьему нужно с детства. Если привыкнешь слушаться родителей, тебе нетрудно будет подчиняться Богу. Чтобы быть служителем, нужно еще хорошо учиться и быть образцом для одноклассников, соседей.

Когда Нина замолчала, Витя тихо сказал:

– Это трудно...

– Да, нелегко, – согласилась Нина. – И трудно будет до тех пор, пока всем сердцем не полюбишь Господа. А с Ним, с Его помощью все будет под силу.

Витя опустил голову и глубоко вздохнул.

– Что, тебе уже не хочется быть пресвитером?

– Хочется, – хрипло ответил Витя. – Прости меня. Я так приставал к тебе с расспросами...

– Прощаю, Витя. Вот ты уже и начинаешь прислушиваться к внутреннему голосу. Это ведь Дух Святой обличает тебя, что ты неправильно поступал, стараясь узнать то, что тебе совсем не нужно. Повинуйся Господу всегда, и Он употребит тебя, как Сам захочет!

На прощанье Нина пожала Вите руку:

– Я очень хочу, чтобы ты верно служил Господу!

И снова за окнами трамвая замелькали деревья, высотные дома, магазины. Нина мысленно возвращалась к беседе с Витей и искренне просила Бога выслать на побелевшую ниву молодых служителей, которые ради Господа не дорожили бы своей жизнью и с радостью выполняли всякую работу во имя Бога.

Комната для Господа

Суббота. Диме очень нравился этот день, потому что у папы – выходной. А с папой всегда интересно!

– Папа, что мы будем сегодня делать? – спросил Дима, как только поднялся с постели.

– Сначала читать Библию и молиться.

– А потом машину ремонтировать? – вспомнил Дима о любимом занятии.

– Нет.

Дима хотел еще что-то спросить, но в комнату вошла мама с малышом на руках, и папа, уступив ей место, стал читать Библию:

– «Когда же придет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».

Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?»" И Царь скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

Отец положил Библию на стол.

– Скоро наступит день, – сказал он, – когда праведный Бог будет судить все народы. И чтобы наследовать Царство, приготовленное Господом для всех любящих Его, нужно жить на земле достойно Бога. Сынок, ты хочешь быть в Божьем Царстве?

– Да! – живо откликнулся Дима.

– Я тоже хочу, чтобы наша семья была в чертогах Небесного Отца, – сказал папа. – А для этого нужно жить так, как учит Бог.

Из Евангелия мы знаем, что любовь, которую мы оказываем нашим братьям и сестрам, относится к Самому Богу, и то, что мы делаем им – делаем Господу. Будем же стараться служить любовью нашим ближним, помогать им. А сейчас попросим Божьего благословения на этот день, чтобы все делать для Него и во имя Его.

Как любил Дима эти утренние минуты! Папа всегда находил такие удивительные места в Библии, что хотелось слушать еще и еще. Не раз Дима сам пытался читать Библию по слогам, когда папа был на работе, но почти ничего не мог понять из прочитанного. А папа так хорошо все объяснял!

– Папа, ты мне еще почитаешь сегодня? – спросил Дима во время завтрака.

– Вечером.

– А днем что мы будем делать?

– После завтрака увидишь! – таинственно улыбнулся отец.

– А мне можно будет помогать?

– Да.

– Как хорошо-о-о!

После завтрака мама с папой принялись наводить какой-то непонятный порядок в зале. Они вынесли большой шкаф, комод, шифоньер.

– Дима, а ты вынеси стулья в детскую! – сказал папа, передвигая пианино.

– Ты ремонт будешь делать? – допытывался Дима.

– Нет, сынок.

– А зачем тогда все выносишь отсюда?

– Ты умеешь хранить тайну? – вместо ответа вдруг спросил отец и присел на стул.

– Тайну?

– Да, большую тайну.

– У-ме-ю... – робко ответил Дима.

– Тогда слушай, – прошептал папа в самое ухо. – Эту комнату мы отдаем Господу. А мебель выносим в другие комнаты, чтобы тут свободнее было.

В этот раз Дима не знал, что спросить. От удивления он открыл рот и с восхищением посмотрел в глаза отцу.

А папа продолжал:

– Об этом, Дима, никому нельзя говорить: ни бабушке, ни дедушке, ни друзьям – никому! Ты понял?

– И даже дяде Коле? – не верилось Диме,

– Ни-ко-му! Иначе мы причиним много вреда делу Божьему, и, когда предстанем перед Господом, нам будет очень-очень стыдно.

К вечеру работа была закончена. Дима видел, что мама тщательно вымыла пол, а папа вставил в дверь замок.

– А теперь будем молиться, – сказал отец, – Скажем Господу, что комната готова, и попросим Его пользоваться ею.

– Иисус! – молился Дима. – Мы приготовили для Тебя комнату, приходи к нам! Помоги мне никому не проговориться, чтобы не огорчить Тебя и не сделать вреда Твоему делу. Живи у нас всегда! Аминь.

– Боже, благодарю Тебя, что Ты спас нас и сделал Своими детьми! – молилась мама. – Мы очень хотим служить Тебе и жить с Тобой и на земле, и в вечности. Благодарю, что мы можем послужить Тебе нашим домом. Помоги детям не шуметь, а Диме не хвастаться. Слава Тебе, Господи, за все! Аминь.

Папа тоже благодарил Бога за то, что Он доверяет им участвовать в деле Его и не отказывается пользоваться их домом. Он просил мудрости, чтобы хранить тайну, вести себя правильно и осторожно.

С тех пор каждый день, прислушиваясь к шорохам за стеной, Дима просил Господа сохранить и благословить тех, кто живет и трудится в их доме.

– Папа, а там много братьев? – как-то раз кивнул Дима на дверь в зал.

– Не задавай лишних вопросов, сынок, этого тебе пока не нужно знать.

Дима немного помолчал, а потом тихо спросил:

– А когда я вырасту, мне будет там место?

– Будет, Дима, будет, – искренне обрадовался отец и понял, почему сын так интересовался, много ли там братьев.

Прошло немало времени. Как-то раз отец позвал маму, взял Диму за руку и зашел в зал.

Переступив порог, Дима огляделся и в недоумении прошептал:

– А где они?!

В комнате никого не было. Какой-то необычный запах щекотал нос. Тихо. Чисто. Вдоль стены, до самого потолка, стояли аккуратно сложенные упаковки.

– Ушли... – коротко сказал отец и встал на колени. Мама и Дима опустились рядом и поблагодарили Господа за чудесную охрану и благополучие.

– Здесь упакованы Евангелия, – провел папа рукой по упаковкам. – Друзья напечатали эти святые книги в нашем доме. Слава Богу!

Перед сном Дима искренне молился:

– Иисус, я тоже хочу печатать Евангелие! Помоги мне любить Тебя, чтобы, когда вырасту, я мог делать это, как друзья, которые жили у нас. Сохрани их и дальше!..

Божья защита

Обыск в доме Барановых не был новинкой. Дети знали, что, тщательно осмотрев кухню и веранду на первом этаже, милиционеры поднимутся наверх, в жилые комнаты. А когда они уйдут, мама долго еще будет наводить порядок, раскладывая все по местам.

Марк, Павлик, Мария и Вита в этот раз наблюдали за милицией с тайным страхом. Они знали, что наверху, в их спальне, находится Аня, которую обязательно арестуют, если увидят. Они хотели как-нибудь сообщить ей, чтобы она спряталась, но милиционер строго приказал сидеть на стульях и не вставать. А сам стал у окна и наблюдал, как остальные рылись в кладовке, передвигали ящики с картошкой, переставляли банки с вареньем.

Как только стоявший на страже милиционер отвернулся, Павлик, немного дрожа от страха, шепнул:

– Давайте молиться!

Все отлично знали, о чем надо молиться, и тут же, несмотря на запрет, встали на колени, сбившись в угол. Ни одного слова нельзя было понять – только губы детей шевелились и крупные слезы текли по их щекам.

А милиция и понятые тем временем направились на второй этаж, пригласив с собой маму.

Рядом с Барановыми жила верующая старушка, бабушка Галя. Увидев милицейскую машину возле двора соседей, она прошла через огород и, открыв садовую калитку, поспешила к ним в дом. Вход на второй этаж был снизу, из кухни, а также с улицы, прямо с огорода, как раз с той стороны, где жила бабушка Галя.

«Наверно, снова с обыском приехали, – догадалась

старушка и запереживала: – А как же Аня?!»

Бабушка Галя видела, как рано утром, едва забрезжил рассвет, Аня пришла к Барановым с двумя тяжелыми сумками.

– Арестуют... – вздохнула старушка. – Жалко. Она ведь такая молодая еще, маленькая, худенькая, совсем как ребенок!

Стараясь не шаркать ногами, бабушка Галя поднялась по лестнице в дом и заглянула в спальню. На кровати кто-то лежал.

– Спит, наверно, – прошептала старушка. – Намаялась в дороге, бедняжка, небось, не спала ночь-то...

Она тревожно выглянула в окно и услышала громкие шаги по лестнице.

Идут!

Бабушка Галя надвинула платок пониже на лоб и, перебирая передник, запричитала:

– Хотя бы ребенка не трогали. Всю ночь бедняжка не спала, – она громко всхлипнула и снова попросила: – Ребенка не трогайте! Только уснула...

– Да не тронем, не тронем, пусть спит, – произнес самый старший, с большой звездой на погонах. – Не тронем вашего ребенка! – уже сердито буркнул он и, зайдя в спальню, принялся осматривать шкаф, выбирая книги, магнитофонные кассеты, фотографии.

Аня, конечно, не могла уснуть. Она видела, как к дому подъехала машина, полная милиции и людей в штатском, и поняла, что приехали с обыском.

«Может, огородами выйти к соседям? – подумала Аня, но тут же вспомнила: – Нет. Там большая собака. На лай обязательно обратят внимание».

Аня поспешно достала из сумки свою Библию, документы и деньги. Затем взяла со стола большую настольную Библию хозяев и сунула все под матрас. Потом она стала на колени и искренне попросила Господа защитить ее и скрыть от глаз милиции. Доверившись Всемогущему, Аня легла в постель и укрылась с головой одеялом.

– Боже, да будет воля Твоя! – от всего сердца прошептала она, прислушиваясь к разговорам внизу.

Пришедшие с обыском, как и обещали, «бабушкиного ребенка» не тронули. Ушли только к вечеру, забрав все, что для Барановых было дорого: детскую литературу, тетради со стихами, гусли, симфонию, фотографии, кассеты с записями христианских гимнов и даже магнитофон. К счастью, книги, привезенные Аней, еще до обыска успели перенести к другим верующим.

– Ушли! – облегченно вздохнула бабушка Галя, украдкой вытирая слезы. – Слава Тебе, Боже! Ты сохранил нашу Анечку!

Подталкивая друг друга, на второй этаж поднялись Марк, Павлик, Мария и Вита.

– А где Аня? – с нетерпением спросил Марк.

– В спальне, – кивнула мама и, взяв Марию за руку, направилась туда.

– Чудеса! – ликовала Аня. – Как это они не тронули меня?

– А мы молились! – признался Павлик. – Мы все в кухне молились, чтобы Иисус сохранил тебя!

– Я тоже просила Господа об этом, – добавила бабушка Галя. – И так много узников, а ты еще совсем дитя. Слава Богу, Он не допустил...

Бабушка не договорила: внизу послышались чьи-то неторопливые шаги. Тихо стукнув дверью, кто-то поднимался наверх.

– Папа! – выглянул Павлик в коридор и тут же поспешил сообщить: – Папа с работы пришел!

– Папа, скорей иди сюда! – кинулась Вита навстречу отцу. – Знаешь, нашу Аню не забрали!

– Куда? Кто? – не понял отец. Перебивая друг друга, дети рассказали, как прошел обыск.

– Слава Богу! – облегченно вздохнул отец. – А я и не знал, что у нас обыск. Только Дух Святой не раз побуждал меня молиться о вас. Тревожно было за Аню, и я так жалел, что не отвез ее к друзьям. Хотел, чтобы отдохнула немного...

Да, чудный у нас Господь! Давайте прочитаем Слово Божье, вместе помолимся.

– А Библии теперь нет, – с сожалением заметил Марк.

– Все забрали?

Аня приподняла матрас и, к общему удивлению и радости, достала оттуда две Библии: маленькую и большую, настольную.

– Слава Богу! – Отец бережно взял в руки Библию и, прокашлявшись, сказал: – Великое творит Господь! Сегодня мы видели, как чудесно Он защищает Своих детей. Поистине, стоит надеяться на Него!

Я прочитаю несколько стихов из пятнадцатой главы Евангелия Иоанна: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел... Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше; но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня».

Христос никогда не обещал нам. Его последователям, легкой и беспечной жизни. Как Он и предсказал, мы с вами ненавидимы миром. Но радостно то, что терпим мы все это не за свои злые дела, а ради Господа, ради Того, с Кем будем царствовать вечно.

Давайте помолимся, поблагодарим Бога за то, что Он сохранил Аню, что Библия у нас осталась. Попросим у Господа силы с терпением переносить все трудности и скорби и являть верность Ему до конца.

Урок

Рано утром Ване и Вите мама велела собрать фасоль. Она пообещала, что после обеда отпустит их на речку, если они хорошо поработают. Ребятам очень хотелось поудить рыбу и покупаться, поэтому они вприпрыжку помчались на огород.

Фасоль была посажена длинными рядами. Чтобы быстрее управиться с работой, мальчики решили собирать фасоль наперегонки. Так интересней!

Одно время Витя шел впереди Вани, но постепенно отстал: то ли фасоли на его ряду выросло больше, то ли устал уже...

Ваня вздохнул, поднялся с колен и вытер лицо рукавом. Потирая занемевшую спину, он огляделся.

«По крайней мере, я обогнал его», – подумал он, глядя на младшего брата, а вслух сказал:

– Не могу больше! Я уже натер себе коленки, и спина сильно болит.

Ваня с шумом повалился на кучу сорняков. Витя, не задумываясь, последовал его примеру. Работы было еще много. Два ряда стояли совсем не начатые, а эти... они еще и до середины не дошли.

– Кламп! Кламп! Кламп! – неожиданно послышались откуда-то со стороны непонятные звуки.

Ваня быстро повернулся к дороге, проходящей вдоль огорода, и прошептал:

– Витя, посмотри!

Когда Витя увидел, в чем дело, ему стало смешно.

– Ха-ха-ха! Комедия настоящая!

По дороге, хромая, шел старик в сильно поношенной одежде. На палке, перекинутой через плечо, он нес небольшой узелок. В другой руке у него была кривая, но прочная палка, на которую он опирался. Она-то и издавала тот странный звук, который привлек внимание мальчиков.

– Кто это может быть? – поднялся Ваня на ноги, чтобы лучше видеть.

– Наверное, бродяга. Интересно, остановится он возле нашего дома?

– Может, это вовсе не бродяга, а просто нищий?

Братья стали наблюдать за стариком и увидели, что он приближается к их дому. Они неудержимо смеялись, потешаясь над ним. Витя уже начал было передразнивать хромающего старика, но Ваня позвал его.

– Смотри, смотри, он прошел мимо! Ребята перестали смеяться.

– Я очень хотел, чтобы он остановился, – продолжил Ваня. – Мы поговорили бы с ним и расспросили, где он живет.

– Ты ведь знаешь, что бродяги нигде не живут.

– Тогда я спросил бы у него, не нужна ли ему новая палка, – ухмыльнулся Ваня. – Он, наверное, уже много километров прошел с этой. Видишь, какая она кривая стала!

– Ну, если бы ты еще надел на нее резиновый наконечник, как на ножках наших стульев, то он вообще бесшумно двигался бы по дороге! – И Витя снова засмеялся. – Представляешь, как он километр за километром шагает, гремя своей палкой? Ему, наверное, никакой зверь не страшен!

Братья еще долго острили и смеялись над прохожим. Они говорили о его одежде, предполагали, что у него может быть в узелке. А солнце тем временем поднималось все выше и выше. Давно уже скрылся за горизонтом прохожий, а братья все еще говорили о нем и громко смеялись. Они совсем забыли про фасоль.

Вдруг послышался мамин голос:

– Маль-чи-ки! Пора обедать!

От неожиданности ребята вздрогнули. Обедать? Они переглянулись. Потом их взгляд молниеносно скользнул по неубранным рядам фасоли.

– Посмеялись... – протянул Витя.

– Нужно идти, раз мама зовет, – поднимая ведро с фасолью, сказал Ваня.

На углу, возле дома, их встретила мама.

– Вот и мои сборщики! Ну, сколько вы набрали? – спросила она, заглядывая в ведро.

– Мы еще не закончили, – тихо произнес Ваня.

– Как? У вас ведь было столько времени! Чем же вы занимались?

– Мы наблюдали за бродягой, который проходил мимо, – виновато сознался Витя.

Мать печально посмотрела на них и спросила:

– Вы помните наш договор?

Ребята кивнули и уставились в землю. Теперь им было не до смеха. Они не имели права идти на речку.

Обедали молча. Перед глазами стоял прохожий, а на сердце было как-то неприятно.

– Что вы невеселы, из-за рыбалки? – спросила мама.

Мальчики молчали. Стыдно было рассказывать о насмешках. Наконец Витя решился:

– Знаешь, мама, мы сегодня так много смеялись над тем стариком... Я думаю, что это очень плохо.

– Да, смеяться над людьми нехорошо, а над старыми – тем более. Идите кончайте свою работу и хорошенько подумайте о своем поведении.

Солнце пекло беспощадно. Птицы и те умолкли, спрятавшись от палящих лучей. Как было бы сейчас хорошо купаться в речке! Но ни Ваня, ни Витя об этом уже не мечтали. Пот ручьями стекал по спине, по щекам, а они усердно собирали фасоль. Мысль о недостойном поведении сверлила сознание, не давала покоя.

– Ты о чем думаешь, Вань? – неожиданно спросил Витя.

– Почему-то не могу забыть того старика...

– Знаешь, я тоже. Какие мы с тобой бессовестные все-таки! Можно было бы чем-то помочь ему или пригласить в дом. А мы... если бы столько времени не потратили напрасно – еще до обеда собрали бы фасоль.

– Сами себе придумали наказание – в такую жару работать!

Немного передохнув, братья снова взялись за дело. Когда ведра наполнились до верха, а на земле остались только стебли, на сердце стало веселей.

– Вот и кончили дело, – обрадовался Ваня.

– Теперь бы гулять смело, да дедушка не дает, – с горечью в голосе пошутил Витя.

– Да... Я думаю, что мы огорчили Иисуса.

– Конечно. Христос ведь ни над кем не смеялся.

– Давай прямо здесь, на огороде, прощения у Него попросим, а? Папа говорил, что Иисус с любого места и в любое время может слышать молитвы.

Предложение Вани понравилось Вите. Здесь же, на грядках, ребята преклонили колени. Помолившись, они с радостью направились к дому, неся собранный урожай.

Возле калитки они встретились с отцом.

– Вы сегодня, как и я, целый день работали? – улыбнулся он сыновьям.

Переминаясь с ноги на ногу, Ваня рассказал отцу о сегодняшнем происшествии.

– Мы уже попросили прощения у Господа, – закончил он.

– Да, поступок недостойный... – с сожалением сказал отец. – Но я рад, что вы послушались Духа Святого. Никогда не стыдитесь просить прощения, если Он обличает вас.

А чтобы вы не забыли, что над старыми, бедными людьми нельзя смеяться, давайте выучим стих из книги Притчи Соломона: «Кто ругается над нищим, тот хулит Творца его; кто радуется несчастию, тот не останется ненаказанным».

Черные пятна

Уже несколько дней у Тимы держалась высокая температура, он сильно кашлял. Мама давала ему разные порошки и лекарства, но ничего не помогало.

Участковый врач, приехавший по вызову, озабоченно покачал головой и выписал направление на рентген. Когда врач ушел, Тима сказал маме:

– Я не пойду в больницу.

– Почему?

– Боюсь рентгена.

– Это совсем не больно, сынок. Ты зайдешь в кабину, немного постоишь там, и все. Врач сфотографирует твои легкие и посмотрит, все ли там в порядке.

Тима согласился, но все же было видно, что он о чем-то сильно переживает. Мама не могла понять, в чем дело. Она знала, что Тима был смелым мальчиком и никогда даже укола не боялся. Что же с ним случилось?

По дороге из больницы Тима признался:

– Знаешь, мама, нам в воскресенье объясняли, что каждый грех оставляет на сердце черное пятнышко. Я боялся, что врач, когда будет делать рентген, увидит у меня много черных пятен, потому что я так много обманывал и тебя, и папу, и учительницу. Я часто плохо поступал и обижал девочек в школе и малышей. У меня много черных пятен...

– Такие пятна, сынок, видит один Бог. Никакой рентген не может их обнаружить. И стереть эти пятна тоже никто не может, кроме Бога. Есть только одно средство для этого – Кровь Иисуса Христа. Она смывает всякий грех, если мы обращаемся к Господу и просим у Него прощения. И ты, сынок, расскажи Ему все, что ты делал плохое, попроси прощения у тех, кого обидел, и Господь услышит тебя.

Дома они молились. Тима, не скрывая, рассказал о своих плохих поступках Богу, и Он простил ему все.

– А теперь, сынок, попроси прощения у всех, кого ты обидел в школе и дома. Понял? Только тогда твое сердечко станет чистым.

Через несколько дней Тима пришел из школы радостный и довольный.

– Мне рентген теперь не страшен! Бог стирает черные пятна! – воскликнул он. – Мама, а как ты узнала, что Бог может прощать грехи и так чисто удалять пятна с сердца?

– В Библии, сынок, написано, что Кровь Христа очищает нас от всякого греха. Я поверила этому, и Господь очистил мое сердце. Верь этому и ты!

Пасха без папы

Приближалась Пасха. В христианских семьях этот праздник отмечается особенно торжественно. В доме и на улице обычно наводят порядок, мамы и бабушки пекут пирожки, а детвора, как всегда, всем помогает.

Предпраздничная суета царила и в семье Кузнецовых. Мальчики убирались во дворе и в сарае, а девочки – в доме. Работа у них спорилась, потому что все брались за нее охотно.

У Кузнецовых одиннадцать детей. Четыре года назад, в один из морозных февральских дней, арестовали их отца. С тех пор дети как-то больше стали помогать маме и старались слушаться ее. И все же им очень трудно жилось без папы.

– Мама, а когда ты будешь печь? – спохватилась Зина, домывая пол в кухне.

Грусть промелькнула в глазах матери, но ответила она спокойно и ласково:

– В этот раз, доченька, я печь не буду. Девочки от этих слов даже прекратили работу и с удивлением посмотрели на мать.

– Почему? – недовольно сдвинула брови Ира.

– У меня нет денег, чтобы купить муку и яйца...

– Но мы ведь всегда на Пасху пекли пирожки! – нахмурилась Зина. – Это же праздник!

– Давайте, дети, будем довольны тем, что у нас есть, – остановила их мама. – В других странах дети даже умирают от голода. Наш папа тоже часто недоедает. А у нас, слава Богу, есть хлеб и картошка.

Медленней пошла работа у девочек. Грустно им стало. Так хотелось вкусных маминых пирожков! Ведь на Пасху у них всегда - всегда были и конфеты, и пирожки, и булочки. Кроме того, на праздники им обычно приходили от верующих посылки со сладостями. Но этой весной Кузнецовы переехали в другой город, и нового адреса друзья еще не знали.

Долгожданный праздник пришел ярким, солнечным утром.

– Христос воскрес! – радостно поприветствовала мама девочек, входя в их комнату.

– Воистину воскрес! – заулыбались они в ответ.

– Пора вставать! – с любовью напомнила мама и ушла к мальчикам.

Поздравив их теми же вечно-живыми и радостными словами, она пошла на кухню готовить завтрак.

Богослужение в этот день прошло особенно торжественно. Даже милиция не помешала провести собрание, и дети смогли рассказать все, что учили к празднику.

После собрания долго еще не расходились. Взрослые приветствовали друг друга и тихо переговаривались, а дети шептались о чем-то своем и показывали друг другу праздничные сладости.

Кузнецовы стояли в стороне и грустно наблюдали за другими детьми. Они еще не успели познакомиться с ними, да и хвастать было нечем – их мама в этот раз ничего не испекла.

Конечно, мама сразу заметила, что ее дети были какими-то унылыми, безрадостными, скучными, и ей стало тяжело от этого.

По дороге домой Саша, надув губы, пробурчал:

– Даже у Сергеевых сегодня полно печеного!

От досады он пнул камешек и хотел еще что-то добавить, но мама вдруг остановилась и положила руку ему на голову.

– Не огорчай Господа, сынок, – мягко сказала она. Остальные дети обступили мать, и она, пользуясь моментом, пояснила:

– У всех детей есть папы, которые живут дома и зарабатывают деньги. Поэтому они могут покупать детям то, что им хочется. А наш папа – страдает в тюрьме за Слово Божье. Вместе с ним и нам приходится терпеть лишения и недостатки, а порой и насмешки. Но ведь все это ради Господа, дети! Давайте не будем роптать! Иисус ведь не оставляет нас. Смотрите, вы все обуты, одеты, у нас каждый день есть необходимая пища. Я ведь не могу оставить малышей и идти зарабатывать вам на сладости. – Мама замолчала, а потом, как будто что-то вспомнив, спросила: – Дети, а вы просили Господа, чтобы Он послал вам гостинцы к празднику?

– Нет.

– Вот видите, не просили, а огорчаетесь!

Во дворе у Кузнецовых было по-праздничному чисто и уютно. По восточному обычаю, в теплое время года они ели во дворе. Старшие девочки, переодевшись, сразу же принялись накрывать на стол.

За обедом вспомнили о папе, поговорили о предстоящем свидании. В этот раз с мамой должен был ехать Саша. Он, конечно, был этому рад и тут же похвастался:

– Я расскажу папе, как на Пасху собрание прошло! Я все запомнил!

– И расскажешь, как ты чуть не плакал, что тебе гостинцев не досталось! – добавила Зина.

– Нет, об этом я не буду говорить...

В это время залаяла собака и кто-то постучал в калитку. Петя, самый старший сын Кузнецовых, пошел открывать. За воротами стоял дядя Ваня, проповедник местной церкви, с большой коробкой в руках.

– Христос воскрес! – громко поприветствовал он Петю, отдавая ему коробку.

– Воистину воскрес!

– Это от Господа, – сказал дядя Ваня, поймав удивленный взгляд мальчика. – Друзья прислали посылку на наш адрес и просили передать вам.

Он торопливо попрощался и, хлопнув дверцей машины, уехал.

Увидев коробку, дети бросились навстречу Пете:

– Что там?

Но Петя пожал плечами и направился к столу.

Только мама сразу поняла, в чем дело. Она положила руку на коробку, подождала, пока дети успокоятся, и с трепетом сказала:

– Мне очень тяжело было видеть и слышать, как вы плачете, негодуете и ропщете, что у вас нет гостинцев, как у других...

Дети притихли.

– Я просила у Бога прощения за вас и молилась, чтобы Господь, по милости Своей, показал вам сегодня, как Он вас любит. Не знаю, от кого эта посылка и что в ней, но твердо верю – Бог никогда не оставит в стыде тех, кто надеется на Него!

– Я хочу попросить прощения, – чуть слышно проговорил Саша.

– И я тоже... – всхлипнула Зина.

Колени преклонили все. Кто каялся, а кто благодарил Господа, что Он прощает их, хранит и даже гостинцы посылает по Своей щедрости.

В коробке было много шоколада, конфет, печенья, орехов. Конечно, дети быстро съели сладости, но память о милости Бога, о Его отцовской заботе осталась в их душе на всю жизнь.

Бог любит меня!

Обгоняя друг друга, ребята спешили домой после детского собрания. Крепкий сибирский мороз не просто щипал нос и щеки, а пробирал до костей, так что задерживаться на улице никому не хотелось.

Миша шел домой с ответственным поручением: хозяйка дома, где проходило детское собрание, попросила его передать маме деньги. Миша крепко зажал в кулаке несколько пятирублевок и с важным видом шагал по улице. Но вскоре руки замерзли, и он, сунув деньги в карман, надел варежки.

Дома он прямо с порога радостно сообщил:

– Мама, а я принес тебе деньги!

– Тетя Мария передала?

Миша кивнул и сунул руку в карман. Затем он растерянно посмотрел под ноги и снова надел варежку.

– Ой! – вдруг вскрикнул он.

– Потерял?! – насторожилась мама. – А ну-ка, дай я посмотрю!

Миша беспомощно топтался у порога, а мама тщательно осматривала его карманы.

– Вроде и дырок нет, – приговаривала она. – Как же ты потерял?

Мама строго посмотрела на сына и велела ему искать потерянные деньги.

– Зайди к тете Марии, может, там выронил! Понурив голову, Миша побрел по знакомой дороге.

– Я так крепко держал их... – жалобно рассказывал он тете Марии.

Она сочувственно вздохнула и предложила:

– Давай помолимся, чтобы Господь помог нам. Иисус ведь слышит наши молитвы, и, если мы доверяем Ему, Он пошлет просимое.

Миша закрыл глаза и сложил руки.

– Добрый Пастырь! – молилась тетя Мария. – Ты видишь нашу беду. Миша потерял деньги, и его маме не на что купить хлеб. Прошу Тебя, Боже, помоги нам! Ты же знаешь, что у Миши нет папы и им так трудно...

Миша пошел домой без денег, но с надеждой на Господа. Он внимательно смотрел под ноги. Снег скрипел и как будто приговаривал: «Денег нет! Денег нет! Нет! Нет! Нет!» И чем ближе подходил Миша к дому, тем тревожнее становилось на сердце: что скажет мама?

Робко переступив порог, он, не поднимая головы, выдавил:

– Не нашел.

– Какой же ты рассеянный, Миша! Оказывается, тебе ничего нельзя поручать! Такой большой уже и такой ненадежный!

Мама быстро оделась, взяла банку с молоком и, глухо стукнув дверью, ушла. Каждый вечер Миша носил молоко дальним родственникам, но сегодня маме, видимо, было так тяжело, что она и это не доверила ему.

Миша остался один на один со своим горем: «Неужели Господь не услышал кашу молитву? Ведь Он мог показать, где лежат деньги! И зачем я положил их в карман? Нужно было нести в кулаке до самого дома...»

Миша еще раз проверил карманы, даже вывернул их наизнанку, но денег не было.

«Помолюсь еще раз!» – решил он и опустился на колени:

– Дорогой Иисус! Помоги нам! Мама очень переживает. Прости меня, что я такой рассеянный. Помоги, Иисус!..

Мише казалось, что прошло очень много времени, а мамы все еще не было. Ему стало боязно. Он залез на диван и поджал под себя ноги. Вдруг ужасная мысль стрелой пронзила его: «Иисус тебя не любит, иначе Он помог бы! Не нужен ты Ему, не любит Он тебя! Не любит. – Миша тряхнул головой, отгоняя пугающие мысли. – Неужели это правда? В Библии написано, что Он любит всех людей, значит, и меня тоже. Иисус ведь не может обманывать!»

«Не любит, не любит, – стучало в висках. – Ты такой непослушный, ссоришься, обманываешь. Не любит!»

Миша съежился еще больше и боялся даже пошевелиться.

«Неужели это правда?» – спрашивал он себя, ощущая страх и бессилие.

– Сынок! – послышалось вдруг из сеней. – Помоги мне снять валенки!

Миша вскочил. Мама вошла в дом заснеженная, уставшая, но вместе с тем радостная и умиротворенная.

– Не переживай, – утешила она Мишу, – Дядя Вова нашел деньги, которые ты потерял! Я принесла им молоко, а он спрашивает: «Ты болеешь или случилось что? Почему такая печальная?» Да вот, говорю, Миша деньги потерял. «Потерял? – переспросил дядя Вова. – А сколько у него было?» Я сказала, что пятнадцать рублей, как раз до получки хватило бы. «Возьми свои деньги! – протянул он мне три пятерки. – Я нашел их на дороге!»

– Это Иисус так сделал! – сверкнул глазами Миша. – Значит, Он любит меня! Он услышал мою молитву!

– А на улице такой снегопад, что ничего не найдешь уже, – сказала мама, радуясь вместе с сыном.

Толина фотокарточка

Несколько мальчишек кучкой стояли у ворот небольшого кирпичного дома и что-то внимательно рассматривали, передавая из рук в руки.

– Здорово! Мотоцикл красивый! – восхищался Толик.

– Хорошая фотография! Дорого только она стоит, – с сожалением произнес Виталик. – Мне мама не разрешит... Скажет, денег нет.

– А я все-таки попрошу папу. Может, он разрешит сфотографироваться, – неуверенно сказал Толик.

– Знаете, ребята, это когда дядя Леша был у нас в гостях. Мы с ним ходили в зоопарк и в фотоателье, – рассказывал Дима, довольный, что друзьям понравилась его фотография.

– А вон мой папа идет с работы! – крикнул Толик и побежал навстречу отцу. – Папа! Можно мне сфотографироваться? Пойдем, посмотришь, как Дима здорово вышел!

– Подожди, сынок. Пойдем-ка лучше домой, мама нас уже заждалась, наверное. А после ужина мы с тобой об этом обязательно поговорим. Хорошо? – сказал отец и взял сына за руку.

После ужина, как только папа присел на диван немного отдохнуть, Толик устроился рядом.

– Папа, я очень хочу сфотографироваться, как Дима, на мотоцикле. Можно? Вам с мамой тоже понравится такая фотокарточка, – упрашивал он.

– Послушай, сынок, у меня есть много твоих снимков, – улыбаясь, сказал отец. – И все они очень разные. Каждое утро, уходя на работу, я беру с собой один из них. Иногда – красивый, а другой раз и некрасивый.

– Ты, наверное, шутишь, папа. Я ведь еще никогда не фотографировался! – возразил Толик.

– Нет, я говорю вполне серьезно. Просто ты об этом ничего не знаешь.

Толик совсем близко придвинулся к папе.

– Знаешь, какую фотографию я взял сегодня утром? – шепнул папа на ухо. – Темную и очень некрасивую. Лицо – недовольное, лоб – в морщинах, глаза – сердитые, щеки – надутые, а губы – крепко сжатые. Они никак не могут открыться, чтобы улыбнуться и сказать: «До свидания, папа, с Господом!» И все это потому, что папа запретил Толику во время дождя бегать по лужам и играть в мяч. Вот такую фотокарточку я вынужден был взять с собой сегодня утром.

Отец замолчал, а Толик сразу понял, о чем говорил папа. Он низко опустил голову и тяжело вздохнул. И почему он раньше никогда об этом не думал?

– В ателье ты сфотографируешься нарядный, чистенький, довольный, – продолжал отец, – а в жизни можешь быть грубым, злым, капризным и непослушным. Но главное ведь – не фотография. Бог смотрит не на тот снимок, что на бумаге сделан. Он видит твое сердечко и знает мысли, слова, поступки. Он смотрит с небес на тебя и хочет видеть тебя добрым, послушным. Да и мы с мамой хотим, чтобы наш сынок всегда оставлял нам красивые снимки. Я думаю, что ты меня хорошо понял.

Толик прижался к папиной руке, и его глаза говорили больше, чем мог он сказать словами. Теперь он все понял.

Третья заповедь

– Дети, вы знаете третью заповедь? – спросил дедушка, поглаживая бороду и весело поглядывая на внуков, которые готовились к очередному вечернему чтению.

Устроившись поудобнее, дети ждали чего-то интересного. Они любили слушать дедушку, но заданный вопрос застал их врасплох.

– Алеша, ты знаешь книги Библии по порядку? – снова спросил дедушка, посмотрев на бойкого семилетнего внука.

Тот встал перед ним, как оловянный солдатик, и стал перечислять:

– Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие...

– Достаточно, – остановил его дедушка. – А теперь прочитай из пятой главы книги Второзаконие одиннадцатый стих.

Алеша взял со стола большую дедушкину Библию, нашел названный стих и по слогам прочитал:

– «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно».

– Хорошо, Алеша, садись. Так вот, дети, это и есть третья заповедь, которую дал Бог израильскому народу через Моисея. А знаете ли вы, что значит слово «напрасно»?

Дедушка посмотрел на присмиревших ребятишек и стал объяснять:

– Напрасно – значит бесполезно, зря, по привычке. Произносить напрасно – значит говорить что-нибудь, не придавая этому значения. Может, вы слышали, как люди часто говорят такое: «Боже мой, я ключи забыла!» или «Ах, Господи, опять дождь пошел!». Они употребляют имя Господа, даже не думая о Нем, просто по привычке или, как говорят, для связки слов. Это грех, дети! Бог предупреждает нас, что Он накажет тех, кто произносит имя Его напрасно. Теперь вам понятно, что обозначает слово «напрасно»?

– Ага-а, – задумчиво протянула Марина.

– Я слышал, как тетя Нина говорила: «Ах, Господи! Я совсем забыла утюг выключить!» – вспомнил Женя.

– И я тоже слышала, как... – начала Ира, но дедушка остановил ее.

Зная, что дети сейчас начнут вспоминать и выдумывать разные примеры, он сказал:

– Я расскажу вам одну историю. Хотите послушать?

– Конечно! Дедушка, расскажи! – разом зашумели внучата.

– Только вы тихонько сидите, хорошо?

Дедушка подождал, пока дети успокоятся, и начал рассказывать:

– У одного богатого человека было большое имение. У него было также много слуг, которые обрабатывали землю, ухаживали за скотом, содержали все в порядке. Этот богатый человек был христианином. Он ходил в церковь, молился Богу и воспитывал своих детей в страхе Божьем.

Однажды он обратил внимание, что его старшая дочь Мария очень часто без всякой надобности повторяет: «Ах, Боже мой!» или «О, Господи!». Понимая, что эта вредная привычка греховна, отец не раз объяснял ей, что это унижает Господа, ведь Он заповедал не произносить напрасно Его имени.

Мария была упрямой и всегда оправдывалась:

– Папа, ты придираешься к моим словам. Разве я делаю этим что-то плохое? Я же ни о чем не думаю, когда так говорю, значит, это не грех.

Неприятно было отцу слушать такое от дочери. И решил он отучить ее от этой плохой привычки.

На следующий день рано утром он собрал во дворе всех своих работников и сказал:

– Сегодня, когда вы будете что-либо делать, громко говорите: «Мария! Мария!». Если она спросит, зачем вы ее зовете или что от нее хотите, отвечайте: «Ничего, мы просто так говорим. Мы ни о чем не думаем при этом». Договорились? За это я вам хорошо заплачу.

Так и условились. Когда Мария выдавала слугам продукты для обеда, она вдруг услышала громкий голос:

– Мария! Мария!

Девушка выбежала из кладовой и спросила служанок, убирающих комнаты:

– Что случилось? Вы меня звали?

– Нет-нет! Мы просто так говорим, – дружно ответили они.

Хлопнув дверью, Мария возвратилась в кладовую, чтобы закончить начатое дело. Но в это время раздался громкий крик из кухни:

– Мария! Мария!

Она побежала на кухню, но и там получила такой же ответ от поварихи:

– Нет, что вы! Я не звала вас! Я просто так, ничего не думая, говорю.

Ничего не поняв, Мария пошла заниматься своими делами. Она заметила, что слуги потихоньку посмеиваются над ней.

Время от времени то из сада, то из столовой, то из комнаты доносились громкие возгласы: «Мария! Мария!». Наконец девушка не на шутку рассердилась. Топнув ногой, она потребовала от слуг, чтобы они объяснили свое поведение.

– Да мы просто так говорим, ни о чем не думая, – пожимали те плечами.

Тут терпение Марии лопнуло. Сердитая, с красным от обиды лицом, она вбежала в комнату отца.

– Что случилось с тобой, дочь моя? – удивленно посмотрел на нее отец. – Ты почему такая сердитая?

– У меня для этого есть много причин! – чуть не плача сказала Мария.

Она пожаловалась отцу, что все слуги с самого утра смеются над ней и то и дело зовут ее без всякой надобности.

– Они же объяснили тебе, что произносят твое имя без злого умысла, просто говорят, ничего не думая, – спокойно возразил отец.

Мария расплакалась и обиженно сказала:

– Неужели ты, папа, не понимаешь ничего? Все слуги насмехаются надо мной, а ты улыбаешься! Ты должен наказать их!

– Мария! – строго сказал ей отец. – Я не могу тебя понять. Ты хочешь, чтобы я наказал слуг только за то, что они говорят: «Мария! Мария!». Тебя это сильно раздражает и огорчает. А не думаешь ли ты о том, что всемогущий Бог, святой и всесильный, не оставит без наказания того, кто много раз произносит Его имя напрасно?

Тут только Мария поняла, что она огорчала Бога, употребляя напрасно Его имя, и, сама того не сознавая, делала большой грех. Она со слезами просила Бога о прощении. Господь простил ее и освободил от этой нехорошей привычки.

Дедушка закончил рассказ и в конце еще раз напомнил детям:

– Научитесь и вы наблюдать за своими словами и никогда не произносите имени Господа Бога напрасно!

Цыганский мальчик

Василь – так звали смуглого, кудрявого мальчика с черными, как угольки, глазами – был одним из многочисленных обитателей цыганского табора. Ничем не отличаясь от своих сверстников, бойкий, ловкий и смышленый, он был предоставлен самому себе.

Как и все цыганские дети, Василь вел беззаботную жизнь: попрошайничал, воровал и обманывал. Днем он бегал по улицам, добывая кусок хлеба, а вечером сидел у костра, пел песни, рассказывал небылицы и укладывался спать на подводе или прямо на душистом сене. Конечно, не обходилось без драк и побоев, особенно если не удавалось вовремя убежать с места преступления. Но это случалось не так уж часто.

А в общем-то вольная цыганская жизнь была по-своему хороша. Васе нравилось кочевать веселым и шумным табором по селам и городам, где было много нового, привлекательного, интересного.

И все же при этой веселой жизни в душе цыганенка часто возникало одно необъяснимое и удивительное желание – тянулся он к деревенским мальчишкам, к их спокойному и мирному быту. Василю хотелось пожить в такой семье, где нет драк, ругани, шумных и пьяных пирушек.

Как-то раз, сидя вечером у костра, Вася удивил родителей, сказав, что хочет на некоторое время наняться в деревню на работу.

Мать громко рассмеялась:

– Это тебе быстро надоест, Василь! Ты же делать ничего не умеешь!

– Что ты придумал, негодный мальчишка?! – гневно возмутился отец. – Подумать только – работать! Ты обесчестишь наш цыганский род. Да ты ведь и дня не продержишься в деревне и с позором вернешься назад!

Однако мнение родителей не остановило Василя, а, наоборот, утвердило его решение. Когда они проезжали мимо одного большого села, он попрощался, спрыгнул с телеги и отправился искать работу.

Долго Василь ходил от одного двора к другому – вид цыганского мальчика никому не внушал доверия. Наконец он остановился возле дома, украшенного резными наличниками. Этот дом ему понравился – чисто выметенный двор, окруженный высоким забором, большой огород. Вася на мгновение задумался, но потом решительно толкнул калитку.

Маленькая собачонка громким лаем известила о появлении неожиданного гостя. Из дома вышел хозяин и с удивлением посмотрел на цыганенка, который так смело просил работу.

– Ты что-нибудь умеешь делать? – невольно улыбаясь, спросил мужчина, пристально всматриваясь в его черные глаза.

– Да. Я все могу делать! Только вы сперва должны научить меня, – нисколько не смущаясь, скороговоркой сказал Васи ль.

– Ну что ж, сначала нужно пообедать, а потом и о работе можно будет поговорить. Заходи! – пригласил он мальчика в просторную кухню, где за столом сидела вся семья.

Перед проголодавшимся Василем поставили тарелку борща. Он сразу же принялся за еду, с аппетитом поглощая все предложенное.

Когда закончили есть, хозяин поблагодарил Бога за пищу. От удивления Вася даже рот открыл. Никогда ничего подобного он еще не видел.

После обеда, выкупанный и переодетый, Василь с хозяйскими детьми отправился на огород. Новое всегда было для него интересным и привлекательным, и он брался за все. Всякую работу Василь хотел делать сам, только у него почти ничего не получалось без конфуза, и дети над ним дружно смеялись.

Однообразие вскоре надоело Васе. Работать ему уже не хотелось, но и покидать гостеприимный дом он не собирался. С нетерпением ожидал он вечера, надеясь еще раз услышать удивительную молитву, и не ошибся. Ужин начался и закончился молитвой. Но самое интересное, о чем Василь и не подозревал, было впереди.

Вечером вся семья собралась в гостиной. Хозяин взял лежащую на столе книгу и начал читать вслух. Незнакомые слова и имена услышал Вася и никак не мог понять – кто это такие? Самое легкое, что ему удалось запомнить, – это имя Иисус Христос. А кто Он, Василь так и не понял. Затем все встали на колени и по очереди начали что-то говорить тому же Иисусу, о Котором читал хозяин. Василь крутил головой, с удивлением поглядывая то на одного, то на другого. Молились взрослые и дети, что очень понравилось Васе. Потом все поднялись с колен и начали друг друга обнимать и целовать, и его тоже. Уж этого Вася никак не ожидал! И он окончательно решил остаться здесь.

Прошло время, и Василь привык к новой обстановке, подружился с хозяйскими детьми, научился делать кое-какую работу. Наступила осень. Целыми днями Василь помогал убирать картофель и другие овощи. Работа спорилась в его проворных руках. По вечерам, слушая чтение необыкновенной книги, Вася постепенно стал понимать, что она рассказывает о Боге и Его Сыне Иисусе Христе. Спрашивать об этом он почему-то боялся и молча слушал интересные чтения.

Однажды, возвращаясь с поля, Василь встретил мальчика, который наигрывал на гармошке веселую песенку. Эти звуки пробудили в нем воспоминание о родных. Василь мысленно представил табор у костра, отца с гитарой и себя, играющим на губной гармошке. Внутри все как-то всколыхнулось, и его сильно потянуло назад, в прежнюю обстановку. Тоска по кочевой жизни и по родным росла с каждой минутой и наконец полностью овладела им.

«Скорее, скорее бежать отсюда!» – стучало у него в висках.

Василь уже хотел было дать стрекача, но подумал и решил попрощаться с добрым хозяином, которого успел полюбить.

Он вошел в дом, но там никого не оказалось. Вася окинул комнату прощальным взглядом. Взор его задержался на столе, где лежала книга, которую все любили слушать. И тут у Васи сработала цыганская привычка – что-нибудь украсть. Схватив книгу, он спрятал ее под рубашку и бесшумно выскользнул из комнаты.

«Во что бы то ни стало до вечернего чтения нужно уйти отсюда подальше», – подумал Василь и что есть духу пустился бежать за деревню.

Ночная темнота укрыла беглеца в поле. Он переспал под каким-то кустиком и рано утром шагал уже далеко от того места, где жил в последнее время. После недолгих поисков, к вечеру, Вася оказался в родном таборе. Встретили его, как он и ожидал, с насмешками и оскорблениями. Родители же были довольны, что их предположения сбылись: сын не выдержал разлуки и вернулся в табор.

А Василь не унывал. Гордо подняв голову и явно преувеличивая, он рассказывал, как много работал. Вася сообщил всем, что ему очень понравилось жить в деревне и он пришел только навестить родных, а потом снова пойдет обратно.

– А еще я что-то принес! – чувствуя себя героем, похвастался Василь вечером у костра.

Достав из-под рубашки украденную книгу, он повертел ею в воздухе.

– О, дай-ка ее сюда! – выкрикнул кто-то из темноты.

– Где там Григор? – зашумели цыгане. – Пускай почитает!

Молодой цыган Григор был единственным грамотным человеком в таборе. Он вышел вперед и, вытерев грязные руки, взял протянутую ему книгу.

– О, да это святая книга! – с восхищением произнес он. – Называется она «Евангелие или Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа».

– Это очень интересная книга! – заметила старая цыганка. – В детстве я слышала об Иисусе Христе. Говорят, это был самый святой Человек.

– А ну-ка тише! – прикрикнул барон. – Читай, Григор, да погромче! Будем слушать.

На первой странице было написано много непонятных слов, поэтому Григор пропустил их и начал громко читать дальше, об Иосифе и Марии, о рожденном Младенце Иисусе, Который должен спасти народ от грехов, о мудрецах с востока, желающих поклониться Младенцу, о жестоком избиении мальчиков и об удивительном спасении Иисуса в Египте.

Затаив дыхание, слушали цыгане весть о рожденном Спасителе, а когда Григор умолк и закрыл книгу, из толпы сразу же раздалось несколько голосов:

– Еще! Читай еще!

– Григор, завтра будешь читать дальше! – властным тоном сказал барон решающее слово.

Каждый вечер собирались теперь цыгане для чтения Евангелия. Усаживаясь поудобнее, они с огромным интересом слушали слова Священного Писания. Во время чтения многие глубоко вздыхали, украдкой смахивая набежавшую слезу.

Еще никогда так тихо и мирно не проводили цыгане вечера, как теперь, когда у них появилось Евангелие.

Василь считал книгу своей собственностью и всякий раз после чтения прятал ее под рубашку.

Услышав, что Христос приласкал и благословил маленьких детей, цыгане не сомневались, что если бы Иисус жил сейчас, то и цыганских детей Он взял бы на руки или усадил на колени и благословил. Когда же они услышали о богатом юноше, который хотел наследовать жизнь вечную, то многие призадумались. Вечная жизнь! В глубине души все страшились смерти. А жизнь вечная – это хорошо! Что же сделать, чтобы жить вечно? И они услышали ответ на свой вопрос – нужно исполнять Божьи заповеди: не убивай, не прелюбодействуй, не кради...

Обличенный Словом Божьим, Григор на мгновение замолчал. Цыгане испуганно посмотрели на него.

– Не кради, – снова повторил он, как бы убеждаясь, что не ошибся и что в книге действительно так написано.

Среди них ведь не было ни одного, кто бы не воровал! Цыгане с отчаянием и страхом смотрели друг на друга. Да и книгу-то эту Василь тоже украл!

– Может, Евангелие не для цыган написано? – нарушил тишину отец Василя.

Но тут чей-то голос возразил ему:

– Еще вчера мы радовались каждому слову и говорили, что эта книга написана для нас. А теперь... Иисус сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас».

– Думаю, что Христос обращается ко всем людям, никто не должен воровать. Это касается и нас! – медленно, но уверенно произнес Григор.

Он закрыл книгу и передал ее Василю.

В этот раз цыгане разошлись раньше обычного и как-то нехотя улеглись спать. Многие так и не сомкнули глаз до утра. Слова Иисуса тревожили их сердце, обличали в грехах.

Василь тоже не спал. Размышляя о слышанном, он долго глядел на звездное небо, а в ушах звучали слова: «не кради». Ему стало стыдно за свои поступки. Он – обманщик, негодный и злой мальчишка. Он – вор, он украл святую книгу у хороших и добрых людей!

Василь решил не дожидаться утра. Он поднялся и что-то шепнул на ухо своей собаке – старому другу. Та навострила уши и, как-будто поняв сказанное, прыгнула за хозяином, который стремительно уходил в ночную темноту.

Долго шел Вася, пока наконец достиг деревянных построек. Усталость взяла свое, и он, свернувшись калачиком, улегся спать прямо на земле, у дороги. Собака устроилась рядом, охраняя и согревая его.

Когда яркие лучи солнца обласкали землю, Василь проснулся и пошел дальше. Ему сильно хотелось есть. Кроме нескольких ягод ежевики, в этот день у него во рту еще ничего не было. И хотя по пути предоставлялась возможность что-нибудь украсть, в его сознании четко звучали слова: «не кради». И Вася повиновался им.

Наконец он остановился у ворот знакомого ему дома и уже не так смело, как в первый раз, вошел во двор.

– Как хорошо, что ты вернулся! – узнав Василя, обрадовалась хозяйка и широко открыла перед ним двери. – Мы сильно жалели, что ты сбежал. Нам так нужна была твоя помощь!

– Я принес назад вашу книгу, – робко проговорил Василь, доставая из-под рубашки Евангелие. – Я украл ее, когда уходил, а теперь возвращаю...

Хозяин удивился, увидев в руках Василя свою драгоценную книгу.

– Так, так... Значит, это ты унес Евангелие? А мы-то и не догадались сразу, – о чем-то сосредоточенно думая, сказал он. – А ты что, умеешь читать?

– Нет, читать я не умею, – вздохнул Василь, – но у нас есть Григор, он хорошо читает.

– Ну, а что же случилось? Почему ты принес Евангелие назад?

– Григор каждый вечер читал нам эту книгу у костра.

В одно мгновение лицо Василя вдруг преобразилось. И без того большие глаза увеличились еще больше. Размахивая руками, он стал увлеченно рассказывать:

– Мы слушали про те чудеса, какие творил Иисус. Он такой сильный! Ему даже ветер и море подчинялись! Он учил народ, как поступать правильно... А еще Иисус исцелял больных и даже мертвых оживлял. А еще... А еще... – запнулся он. – Иисус сказал: «Не кради». Вот я и принес вам вашу книгу.

Голос Василя вдруг оборвался, смуглое личико потемнело. Он опустил голову и замолк.

– Ты правильно сделал, что послушался Иисуса, – похвалил его хозяин. – А мне сейчас Иисус говорит, чтобы я подарил тебе Евангелие. Читайте эту книгу и делайте все так, как написано в ней. Да благословит Господь Свое Слово!

– Мы будем читать! – радостно пообещал Василь, крепко прижимая к себе подарок. – Большое вам спасибо!

Хозяйка накормила Василя, и он, без меры счастливый, отправился назад, в табор. Обратный путь показался ему намного короче. Весело напевая, он бежал за собакой. Сердце ликовало и от счастья готово было выскочить наружу. Святая книга снова у него, только уже не ворованная, а подаренная!

Радостная весть, принесенная Василем, как молния, пронеслась по табору. Святая книга принадлежит им навсегда!

И снова каждый вечер, день за днем, собирались цыгане для чтения Евангелия. Постепенно знакомясь с Иисусом, с Его жизнью и учением, многие из них поняли, что только Бог может дать то, о чем тоскует их сердце, – мир, радость и покой.

Так свет Евангелия проник в среду цыган. В таборе началось пробуждение. Оставляя прежние грехи, души потянулись к Богу. Первым среди обращенных был Василь.

Всевидящий

Ласковый взгляд ее голубых глаз был настолько привлекателен, что даже строгая учительница, воскресной школы, глядя на нее, никогда не думала, что эта девочка может быть непослушной, грубой или жестокой.

В школе Лиза была аккуратной и старательной ученицей, готовой сразу же исполнить любое поручение. Она хорошо училась, ее часто ставили в пример другим детям. А дома...

Дома словно кто-то подменял Лизу. Всякую работу она делала с ворчанием и недовольством. Она могла спокойно читать книгу, не обращая внимания на беспорядок в комнате и на плачущего братишку. Лиза обижала младших и не слушалась маму, когда та по несколько раз повторяла одно и то же поручение. Она часто сердилась и упрямо твердила, что дома ее не любят, а вот в школе... Лиза сама слышала, как учительница хвалила ее!

Как-то раз, уходя из дома, мама поручила Лизе присмотреть за младшими детьми.

Был теплый летний день, и Лиза, взяв с собой Иринку с Андреем, отправилась на опушку леса. Она улеглась на траву и стала читать книгу, а ребятишки бегали по лужайке, прыгали, гонялись за бабочками. Их радостные крики раздавались то тут, то там, отвлекая Лизу от чтения. Это сильно раздражало ее.

– Лиза, посмотри, какая красивая бабочка! Ты еще никогда такую не видела, – защебетала малышка, подбегая к сестренке.

– Ира, не мешай мне читать! Замолчи, твоя болтовня мне надоела уже!

В этот момент подбежал Андрей с букетом цветов.

– Посмотри, какие красивые цветочки я нарвал для мамы! Правда, красивые?

– Как вы мне уже надоели! – закричала Лиза и, вырвав букетик из рук брата, так сильно толкнула его, что он не удержался на ногах. – Ты мешаешь мне читать! Сейчас же перестань плакать, а то оставлю тебя в лесу волкам на съедение!

В этот момент Ира подскочила к Лизе, схватила книгу и пустилась наутек. Лиза разозлилась еще сильнее и, догнав сестренку, хорошенько отшлепала ее.

– Лиза! Ты что делаешь? – вдруг услышала она знакомый голос учительницы воскресной школы.

В одно мгновение у Лизы потух порыв гнева, и от стыда она готова была провалиться сквозь землю.

– Она никогда не хочет играть с нами, а только дерется! – пожаловался Андрей, подбирая цветы.

Учительница выслушала малышей, успокоила их. Скоро дети развеселились и стали снова резвиться, догоняя друг друга и перекликаясь с учительницей.

А Лиза сидела, уткнувшись головой в колени, и плакала от обиды: «Что теперь подумает учительница? Противные дети! Это они вывели меня из терпения! Из-за них я так опозорилась...»

Наконец Лиза набралась смелости и подошла к учительнице.

– Простите меня... Я так плохо поступила... – запинаясь, выдавила она. – Я просто не видела вас...

– Да, Лизочка, в этом я не сомневаюсь. Если бы ты знала, что я где-то здесь вблизи и могу услышать или увидеть тебя, ты поступила бы иначе, – сказала учительница. – Но я тебя увидела случайно, а Бог всегда наблюдает за тобой. Он знает о тебе все!

– Я совсем не думала, что Бог видит меня, – сдавленным голосом произнесла Лиза. – Неужели Он все знает обо мне?!

В памяти всплыл весь прожитый день... Как она рассердилась, когда мама попросила ее навести порядок в кухне! Она побила Иру за то, что та не успела собрать разбросанные игрушки. А сколько нехороших слов говорила она! Что же теперь делать?

Лиза не могла сдержать слез и, опустившись на корточки, горько заплакала. Учительница не спешила утешать ее, а дала возможность выплакаться. Потом она присела рядом и обняла ее.

– Послушай меня, – с материнской заботой и любовью сказала учительница. – Очень хорошо, что ты увидела себя такой плохой. Так оно и есть. Всякий человек, поступающий лицемерно, – грешит. Если ты в школе послушная, исполнительная, приветливая, а дома нет, – это лицемерие, это грех. Но Бог предлагает тебе в Крови Иисуса источник, который омоет твой грех. Расскажи Ему, какая ты нехорошая, и попроси прощения. Он любит тебя. Иисус может дать тебе новое сердце – чистое и нелукавое. Тогда ты сможешь поступать справедливо, честно, с любовью.

Так внимательно Лиза никогда еще не слушала учительницу. А после разговора они здесь же, на опушке леса, попросили всевидящего Бога, чтобы Он простил и утешил Лизу.

Потом учительница поцеловала ее и сказала:

– Не всегда легко будет слушаться маму, быть приветливой и ласковой, но Спаситель поможет тебе. Запомни слова: «Ты Бог, видящий меня». Пусть этот стих поможет тебе поступать хорошо, справедливо. Примирись с Ирой и Андреем. А я пойду.

Учительница ушла. А мама с тех пор просто не узнавала Лизу – от прежней ворчуньи не осталось и следа.

Балласт

Саша прочитал книгу о мореплавателях, и ему очень захотелось поговорить с папой о том, что он узнал.

Саша дождался, когда отец пришел с работы, и после ужина сразу же подсел к нему:

– Папа, скажи, что такое балласт?

Отец немного помолчал, подумал, а потом сказал:

– Балласт – это груз, которым наполняют трюм корабля. Если корабль не будет достаточно загружен и окажется легким, то от сильного ветра на море он может опрокинуться. Да и управлять пустым кораблем трудно.

– А что берут для балласта? Камни, да?

Теперь уже возле папы сидели все четверо сыновей, и он объяснял им:

– В каждом порту, где случается быть кораблю, капитан получает различный груз. Если он тяжелый и его много, то сам груз и будет балластом. А если товар легкий, то в нижнюю часть корабля – трюм – загружают мешки с песком, с камнями или с чем-нибудь другим, очень тяжелым. В старину капитан обычно сам беспокоился об этом. Он брал груз, выгодный ему, который можно было продать и получить прибыль. – Отец на минуту остановился и задумался. – Мы тоже, как корабли, плывем по жизненному морю и везем в своих трюмах груз. Представь себе, Саша, что ты капитан корабля. Что ты возьмешь с собой в плавание?

– Не знаю, – пожал плечами Саша и посмотрел на братьев, ожидая от них поддержки.

– Тогда давай вместе подумаем, – предложил отец. – Очень важно, чем будет загружен твой корабль. И все зависит от тебя, от капитана. Значит, чтобы корабль не опрокинулся, необходим балласт, правильно?

– Да, – согласился Саша, – но я не знаю, что значит балласт для нас.

– Как ты думаешь, может человек жить без знания? – спросил отец.

– Наверное, нет...

– Правильно. Человек без знания – как пустой корабль. Душа его легка как перышко и носится по морю жизни, куда подует ветер. Такой человек может быстро потерпеть кораблекрушение.

Знания, как и балласт, бывают разные. Представь себе корабль, нагруженный одной соломой или ватой. Хотя он и загружен доверху, но от сильного ветра опрокинется и не достигнет назначенной цели.

– Ну, а что же тогда будет настоящим, хорошим грузом? – Саша пристально посмотрел на отца.

– Предположим, что ты читаешь одни только сказки да приключенческие истории, и больше ничего. Что дадут тебе эти знания в жизни? Не будет ли это похоже на груз из соломы?

Саша оживился. Наконец-то он понял, о чем идет речь.

– Нужно знать математику, географию, историю, – начал он перечислять важные науки.

– Да, это неплохой груз для жизни, но это еще не все!

– И еще... нужно учиться в институте...

– Все это хорошо, – согласился отец, – и может пригодиться в жизни. Но ты забыл самое главное, сын. Наш жизненный путь быстро кончается. А впереди – вечность. Ее мы хотим провести в небесах, с Богом, правда? Но чтобы достигнуть вечности, нужно знать Бога, Его пути, Его волю. А это познание можно приобрести только в Библии. Читай ее, и никогда, ни в какую бурю жизни ты не будешь в бедственном положении. Знание Слова Божьего всегда удержит тебя от греха и не даст разбиться и утонуть в море зла.

Последствия лжи

На землю тихо опускались сумерки. В воздухе плавно кружились снежинки. Редкие прохожие торопились домой. На улице резко похолодало, но в доме было тепло и уютно. В печке весело потрескивали дрова, наполняя комнату приятным теплом. Пожилая женщина, сидя в старинном кресле, о чем-то глубоко задумалась. Вот уже несколько дней у нее гостит внучка. Бабушка заметила, что Оля часто говорит неправду и не очень смущается, когда ее в этом уличают. Как уберечь ее от этого пагубного влияния зла? Как доступно объяснить, что она совершает большой грех?

В комнату вбежала Олечка, и ее звонкий голосок нарушил привычную тишину.

– Бабушка! Мы так хорошо катались с горки на санках! А на улице совсем не холодно! Ты мне будешь сегодня что-нибудь рассказывать?

Раздевшись, Оля присела возле бабушки на маленькой скамеечке, а та снова задумалась. Что же ей рассказать? Бабушка очень любила эту голубоглазую, белокурую, подвижную внучку. Как в зеркале, видела она в ней свое отображение...

– Бабушка, почему ты молчишь? Ну рассказывай быстрее! – торопила Оля, прижимаясь к ней.

– Сегодня я расскажу тебе одну историю из моего детства. С тех пор прошло много времени, но я ее хорошо помню.

Когда-то я была такой же маленькой, как ты. В первый класс вместе со мной ходила Лена – тихая, честная, добрая девочка. Она хорошо училась, но была очень болезненная. Лена сильно хотела дружить со мной, а я не любила ее и, откровенно говоря, даже ненавидела. Я так хотела быть лучшей ученицей в классе, но Лена... Она мешала мне.

В моем сердце жила злая зависть. Я стала наговаривать на нее подружкам. Лена же никогда не сердилась на меня. Она просто не замечала во мне ничего плохого... – Немного помолчав, бабушка снова погрузилась в воспоминания: – Однажды на уроке чтения Лена читала вслух. Вдруг Галине Петровне, нашей учительнице, показалось, что она допустила ошибку.

– Достаточно, дальше читать будет Аня. А ты, Лена, здесь ошиблась, – сказала она растерявшейся девочке, которая, покраснев от неожиданного замечания, испуганно смотрела на нее.

– Ты же неправильно прочитала, – снова повторила Галина Петровна, отвечая на вопросительный взгляд Лены.

– Я прочитала правильно, – возразила она. Тогда учительница обратилась ко мне и спросила:

– Нина, скажи, Лена правильно прочитала? И тут у меня промелькнула ужасная мысль: какой подходящий момент унизить Лену!

– Да, Лена прочитала неправильно, – подтвердила я. Слова мои, как гром, пронеслись по классу. От этого Лена еще больше смутилась и расплакалась. А Галина Петровна добавила:

– Я считала тебя, Лена, честной девочкой. Садись, а после уроков останешься.

Я была в восторге. Мою соперницу посчитали обманщицей! После уроков я специально задержалась, чтобы подслушать, о чем будет говорить учительница.

Я подкралась к двери и услышала строгий голос:

– Как тебе не стыдно обманывать, Лена!

– Я не обманываю, – глотая слезы, ответила Лена.

– Ты и теперь не признаешься? – возмущенно сказала учительница. – Пусть завтра мама придет в школу. А сейчас можешь идти!

Я быстро покинула помещение и, как ни в чем не бывало, не спеша пошла вдоль улицы. Вскоре меня догнала Лена. По ее щекам текли слезы. Не видя земли под ногами. Лена споткнулась и выронила портфель. Я молча помогла ей собрать рассыпанные книги.

– Спасибо, Нина, – тихо поблагодарила Лена.

Не сказав ни слова, я пошла дальше. Мне было стыдно, но прощения у нее я так и не попросила.

Бабушка перевела дыхание. Ей было трудно рассказывать горькую правду-исповедь. Поймет ли ее внучка? Извлечет ли урок для себя? Она посмотрела на Олю. Та сидела сжавшись в комочек и опустив голову.

– Уж слишком длинной была в этот раз дорога домой. Внутри какой-то голос настойчиво твердил: «Расскажи, признайся. Ведь ты же виновата!» Я заглушала его, как могла. Вечером, стараясь казаться веселой, я много разговаривала, смеялась, но совесть осуждала меня, постоянно напоминая о нечестном поступке.

Наступила ночь. Лежа в постели, я никак не могла уснуть. Перед глазами стояла Лена, плачущая и дрожащая. Ее большие карие глаза смотрели на меня с мольбой и как бы говорили: «Нина, зачем ты обманула? Зачем?..» Я старалась не думать о ней, но безуспешно. Мысли снова и снова возвращались к Леночке.

В доме погас свет. Наступила тишина.

«А что, если Лена умрет?..» – неожиданно посетила меня страшная мысль.

Со слезами на глазах я пошла в комнату родителей и сбивчиво рассказала им, что произошло в школе. Мы помолились вместе, и я попросила Бога простить меня.

– Папа, пойдем к Леночке! Я хочу во всем признаться и попросить у нее прощения.

– Теперь уже поздно. Ложись спать, доченька, а завтра сходим, – сказал папа.

Я послушалась и легла в постель, но спать не могла. Я опять попросила папу проводить меня. На этот раз он согласился. Мы вышли в ночную темноту и пошли по притихшим улицам уснувшего города.

У ворот дома, где жила Лена, стояла машина скорой помощи, а в доме горел свет. В прихожей сильно пахло лекарством. Вдруг из комнаты вышел врач и какая-то женщина, по-видимому Леночкина мама. Она говорила:

– Уже несколько дней Лена плохо себя чувствовала, но в школу ходила. Сегодня она пришла вся в слезах. Может, там что случилось, потому что учительница просила меня прийти в школу.

– У нее слишком слабое сердце, – сказал доктор. – Будем надеяться на лучшее, хотя гарантии нет никакой.

Услышав эти слова, я в одно мгновение оказалась в комнате у Леночки. Никто не мог уже удержать меня. Упав на колени возле ее кровати, заливаясь слезами, я просила прощения. Но Лена лежала без сознания и никого не узнавала. Она так и не пришла в себя...

После этого я сильно заболела и долго лежала в больнице. Весной я немного окрепла, и мне разрешили пойти на кладбище. Стоя на коленях у зеленого холмика, я плакала и просила прощения у Бога. Он, по Своей великой милости, снял с меня тяжелый камень осуждения, – совсем тихо закончила старушка свой рассказ и погладила внучку доброй, мягкой рукой.

А Оля, спрятав голову в бабушкин фартук, горько плакала. Наконец она подняла заплаканное лицо и печально спросила:

– Неужели все, кто обманывают, погибнут?

– Да, дитя мое. Так написано в Библии: «Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, погибнет». Этот стих я запомнила на всю жизнь.

Оля всхлипнула и опять уткнулась в бабушкины колени.

– Бабушка, прости меня, я так часто говорила неправду! Давай помолимся, чтобы Иисус простил меня и помог мне больше никогда не обманывать!

Злой Валерик

Ласково светило солнышко, согревая своим теплом все вокруг. От его живительных лучей убегал холод, темнота и мрак. Зеленая травка с разбросанными кое-где беленькими и желтенькими цветочками мягким бархатным ковром покрывала землю. Деревья нарядились в ярко-зеленую одежду, на развесистых яблонях появились нежные бело-розовые букетики. Воздух наполнился ароматом цветов и щебетом птичек, распевающих на все лады веселые песенки. Разные жучки и букашки тоже принялись за свои немаловажные дела. Все ожило и потянулось к солнцу, радостно прославляя Бога – Творца всей Вселенной.

Черноглазый, вихрастый мальчишка с литровой банкой под мышкой вприпрыжку прибежал в сад. Вчера он видел здесь майских жуков, которые с шумом летали в воздухе. Какие они большие и красивые! Еще тогда в голове Валерика созрел жестокий план...

Сегодня Валерик направился в сад, чтобы осуществить этот план. Он без устали носился от дерева к дереву, ловил майских жуков и бросал их в банку. Затем, присев на корточки, он стал отрывать им ножки и крылышки и бросать на землю. Жуки, неуклюже барахтаясь, в мучениях погибали.

– Какой жестокий и злой мальчишка! – вдруг услышал он за спиной сердитый голос и вздрогнул от неожиданности.

Возле него, опираясь на палку, стояла бабушка Катя.

– Что ты делаешь? Зачем мучишь жуков? Это ведь Божье творение! Не делай этого, сынок, а то Бог тебя накажет! – строго проговорила она и потихоньку пошла дальше, качая головой от возмущения.

А Валерик в ответ на ее слова громко рассмеялся. Когда банка опустела, он снова побежал ловить жуков. У него никогда не было жалости и сострадания к животным, птицам, насекомым, и он с увлечением мучил и терзал их, не обращая внимания на замечания взрослых и просьбы матери.

Соседские ребятишки, зная жестокость Валерика, не любили играть с ним. Он в свою очередь смеялся над ними, называя их трусишками и маменькиными сыночками. А он ничего не боится! Вот и сейчас, чувствуя себя большим и сильным, Валерик весело наблюдал, как беспомощно барахтаются жуки.

Набегавшись до усталости, Валерик проголодался и возвратился домой, оставив в саду кучку безжалостно истерзанных жуков. Совесть ничуть не упрекала его за это. Или, может быть, он просто не хотел ее слушать?

Когда настала ночь, Валерик быстро уснул. Но спал он очень беспокойно. Вдруг он так сильно застонал и заплакал, что проснулась мама.

– Сынок, что с тобой? – разбудив Валерика, тревожно спросила она, положив руку на холодный и потный лоб. – У тебя что-нибудь болит?

– Нет, мама, мне снился страшный сон! Какой-то дяденька, большой-большой и сильный, ломал мне руки и ноги. Мне было очень больно. Я так сильно испугался и думал, что умру! – всхлипывая, сказал Валерик.

– Почему ты так думал?

– Я вчера вечером мучил майских жуков, отрывал им крылышки и ножки, а они умирали... – Валерик рассказал маме о своих проделках. – Это, наверно, Бог меня наказывает, да, мама? Я ведь делал грех...

– Ах, сынок! Я уже не раз говорила тебе об этом, а ты так и продолжаешь грешить. Смотри, Бог сначала через меня предупреждал тебя, что нельзя мучить животных и насекомых, но ты упрямился и все-таки делал зло. Потом бабушка Катя сделала тебе замечание, а ты только посмеялся над ее словами. Сейчас Бог через сон останавливает тебя, чтобы ты не был таким безжалостным. Смотри, сынок, если не послушаешь Его и в этот раз, Господь вынужден будет наказать тебя.

– Мама, а если я попрошу прощения и никогда - никогда не буду больше так делать, Бог простит мне?

– Простит!..

Еще ни разу не молился Валерик так горячо и искренне, как в ту ночь. Иисус услышал молитву покаяния, простил Валерика и наполнил его сердце любовью.

С тех пор Валерик никогда больше не мучил ни кошек, ни собак, ни птичек. Соседские мальчики подружились с ним, и он уже никого не обзывал нехорошими словами.

Маленький заместитель

«Трам-там-там! Там-там-там!» – уже третий день подряд монотонно и скучно стучал по крышам мелкий и холодный дождь. Казалось, он никогда не кончится. Низкое и хмурое небо горько плакало, роняя свои холодные слезы на осеннюю землю.

К вечеру поднялся порывистый ветер. Он протяжно свистел в верхушках деревьев, как кнутом, безжалостно хлестал по заборам, по окнам. В такую погоду люди без особой надобности старались не выходить на улицу.

Домик, в котором жила большая семья Потаповых, был уютным и теплым. Здесь обычно было шумно и весело, а сегодня – особенно, потому что из поездки вернулся папа. Дети окружили его и с интересом расспрашивали обо всем: что он видел, что слышал, на чем ездил.

Вечером Николай Павлович засобирался на молитвенное собрание.

– Оставался бы дома, Коля! Ты ведь не отдохнул с дороги. Да и вряд ли кто придет в такую непогоду. Помолимся дома, – жалобно проговорила Анна Ивановна, сочувствуя усталости мужа.

Николай Павлович задумался. Жена была по-своему права. В последнее время молитвенные собрания почти никто не посещал. По воскресеньям дом был полон народу, а вот в пятницу... Каждый находил себе дела и почему-то не хотел прийти помолиться в церкви. Уже несколько недель подряд приходила только старушка Марковна. Она не пропускала молитвенных собраний и часто ободряла Николая Павловича, пресвитера церкви:

– Не унывай, брат! Бог видит нашу скорбь, слышит молитвы и обязательно пошлет пробуждение. Иисус ведь сказал, что если двое на земле согласятся просить о чем-нибудь, то будет им. Только не сомневайся в могуществе Бога!

Мысль о том, что Марковна придет и будет ждать его, придала Николаю Павловичу сил и решительности. Он потеплее оделся и пошел на собрание.

Поднимаясь по мокрым ступенькам своего дома, Марковна поскользнулась и упала. Встать не хватило сил, а боль в ноге заставила ее вскрикнуть. На помощь прибежали соседи, занесли Марковну в дом и вызвали врача. Нога сильно опухла и покраснела, и старушка вынуждена была лежать в постели. Врач обнаружил перелом, и ногу загипсовали.

Около Марковны заботливо хлопотала соседка. Вскоре, узнав о несчастье, пришла дочь Марковны с пятилетним сыном.

Миша сразу же подбежал к бабушке, сочувственно погладил ее ногу и, заглядывая в глаза, спросил:

– Больно, бабуля?

Марковна улыбнулась и, успокаивая любимого внука, ответила:

– Сейчас уже не так больно, а опухоль спадет. Видишь, врач наложил гипс, значит, заживет! Погода дождливая, вот и ломит косточки вдобавок ко всему. Ничего, даст Бог, все пройдет. Ты, Мишенька, не забывай молиться обо мне, ладно?

Миша кивнул в знак согласия. Потом, что-то вспомнив, озабоченно спросил:

– Бабушка, а как же ты теперь молиться будешь? Ты ведь не можешь даже на колени встать!

– Ах! Я совсем забыла, сегодня же молитвенное собрание! Как бы сообщить Николаю Павловичу, что я не приду? – забеспокоилась старушка.

– Что вы, Марковна! – удивилась соседка. – Неужели, кроме вас, некому молиться, что вы даже в таком состоянии тревожитесь об этом? Придет же кто-нибудь! Я вот по болезни тоже не хожу...

Но Марковна рассуждала по-другому.

– Иисус сказал: «Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного». Если двое... – грустно и задумчиво повторила она. – Уже почти два месяца мы молимся с пресвитером вдвоем. Неужели сегодня никто не придет и он будет один?

Старушка смахнула крупные слезы, бежавшие по морщинистым щекам, и стала рассказывать соседке о силе совместной молитвы.

А Миша сидел и внимательно слушал бабушку. Он понял ее переживание и решил помочь.

– Значит, Иисус хочет, чтобы молились обязательно двое, – тихо прошептал он. – А если дядя Коля придет один, Иисус огорчится... Я заменю бабушку! Я пойду молиться с дядей Колей!

Как бы в знак протеста, в трубе тревожно загудел ветер и глухо застучали ветки в окно. Но Миша не испугался.

«Хоть на улице и темно уже, но я все равно должен пойти», – решил он.

Как только мама ушла на кухню готовить ужин, а старушки увлеклись воспоминаниями, он оделся и незаметно вышел на улицу.

Дорога была знакомой, и Миша уверенно зашагал вперед, хотя идти было нелегко. Порывы ветра осыпали его колкими капельками мелкого дождя, ноги скользили по липкому от грязи асфальту, а Миша шел и думал: «Дядя Коля не должен быть один, чтобы Господь не огорчился. Мы помолимся вдвоем...»

А ветер не унимался. Он то дул в спину, словно подталкивая мальчика, то вдруг поворачивался и яростно хлестал по лицу, затрудняя дыхание.

Почти у самого молитвенного дома Миша встретился с пожилым мужчиной.

Увидев бодро шагающего мальчика, он удивленно спросил:

– Ты куда путь держишь, малыш?

– На собрание. Молиться иду.

– А, это ты, Миша? Я слышал, что твоя бабушка ногу сломала. Это правда?

– Да. Бабушка не может ходить, у нее нога в гипсе, и я иду молиться вместо нее. Мне нужно торопиться, чтобы не опоздать! – сказал Миша.

Постояв с минуту на месте и почему-то тяжело вздохнув, мужчина пошел следом за ним.

В этот день, как и всегда, Николай Павлович пришел в молитвенный дом раньше назначенного времени. Он сел, открыл Библию, прочитал несколько глав, но за это время никто не пришел на собрание. Тяжело было на сердце у Николая Павловича, и он, опустившись на колени, стал рассказывать свою печаль Богу и горячо просить о пробуждении среди христиан.

Как только он поднялся с колен, открылась дверь и кто-то тихонько вошел в зал.

– Миша? Ты пришел с бабушкой? – обрадовался пресвитер, увидев мальчика.

– Нет. Бабушка сегодня упала на крылечке и сломала ногу. Она теперь дома лежит. Я один пришел.

– Что же бабушка просила передать?

– Ничего. Она не знает, что я пошел сюда. Бабушка сильно переживала, что вы будете одни. Она говорит, что Богу нравится, когда двое молятся Ему. Чтобы Господь не огорчился, я решил пойти вместо бабушки и помолиться с вами. Теперь же нас двое...

На глазах пресвитера заблестели слезы. Простота малыша, его дерзновение растрогали служителя, который так нуждался в молитвенной поддержке. Они преклонили колени, и Николай Павлович прежде всего попросил прощение за уныние и печаль, затем поблагодарил Бога за утешение, которое Он послал ему в этот вечер.

Когда пресвитер закончил молитву, Миша громко сказал «аминь!» и тоже помолился. Он благодарил Иисуса за охрану в пути, просил исцелить бабушку и услышать молитву дяди Коли.

А возле двери, боясь себя выдать, стоял мужчина, с которым Миша встретился на улице. Он тоже был верующий, но домашним делам и работе уделял так много времени, что приходил в молитвенный дом только по воскресеньям. Слова малыша и его путешествие дождливым вечером заинтересовали пожилого брата. Он осторожно вошел в молитвенный дом и, к великому удивлению, увидел только пятилетнего мальчика и пресвитера церкви, со слезами молящегося Богу. Его молитву в пустом доме повторяло эхо...

Пришедший не выдержал и тоже опустился на колени. Из его уст понеслась к Богу молитва раскаяния.

– Теперь я всегда буду приходить сюда, – сказал брат Николаю Павловичу после приветствия. – Будем молиться, чтобы Иисус Христос пробудил всех, кто нерадеет о служении и беспечно оставляет собрание. Как долготерпелив был Господь ко мне! – Сокрушенно качая головой, он направился к двери.

Миша тоже заторопился.

– Мама будет искать меня... Сейчас расскажу бабушке, что нас было даже трое. Как она обрадуется! – восторженно сказал он, надевая курточку.

Николай Павлович закрыл дверь на ключ и тоже пошел с Мишей. Он хотел проводить его и заодно посетить старушку.

Пресвитер рассказал Марковне о том, что сегодня он молился не один. Бабушка ласково погладила внука по голове и тихо сказала:

– Заместитель мой маленький...

– Бабушка, правда, Господь радовался тому, что нас было трое? Он услышал молитву и пошлет то, что просил дядя Коля!

Миша был прав. Прошло не так много времени, и в молитвенном доме по пятницам стало собираться много верующих. Господь услышал молитву и послал пробуждение.

Путеводная карта

Марк снова и снова украдкой поглядывал на отца. Правильно ли они идут?

Перед походом папа долго изучал карту, запоминал маршрут, делал разные пометки карандашом. Теперь он часто останавливался и сравнивал местность со знаками на карте.

Много раз Марку хотелось идти по проторенной дорожке, но отец командовал сворачивать то направо, то налево. Лиза, сестренка Марка, весело следовала за мамой и папой, твердо зная, что они не ошибутся. Отец был неплохим проводником, он знал карту и хорошо ориентировался в лесу, в горах.

К вечеру они достигли цели и остановились на поляне с мягкой зеленой травой и множеством самых разнообразных цветов. Вокруг стояли большие ели вперемежку с тоненькими белокорыми березками, напротив – высокая гора, сверкающая снежной вершиной.

– Хорошо, что мы пришли сюда! – радовалась Лиза. – Как здесь чудесно!

– Папа, а что если бы мы где-нибудь не там свернули? Тогда бы мы заблудились и не попали на эту поляну, да? – спросил Марк.

– Если бы мы свернули не там, где нужно, то могли не только заблудиться, но даже погибнуть! Здесь, в горах, есть опасные места, к ним лучше не приближаться. Мы шли правильно только потому, что у нас была очень точная карта. Вы помните, сколько я изучал ее перед походом?

– Да, ты целый вечер просидел над ней!

– А по дороге ты так часто в нее подсматривал! – добавила Лиза, срывая ярко-красный цветок.

На поляне папа с Марком поставили большую палатку. Мама с Лизой приготовили ужин. Усталые, но довольные, сидели они у костра и наслаждались тишиной.

Хворост весело потрескивал, а искры, словно догоняя друг друга, устремлялись вверх и исчезали в темноте. Высоко в небе ярко светили звезды и, кажется, подмигивали детям, радуясь вместе с ними.

– Я, честно сказать, всю дорогу боялся, – признался Марк отцу. – Мне все время казалось, что ты не туда сворачиваешь. В лесу так много всяких тропинок!

– Вот так и в жизни бывает, – улыбнулся папа. – Мы все идем к вечности. Путь наш узкий, тернистый, и на нем встречается много развилок. Бывает очень трудно определить – какая тропинка правильная, по какой нужно идти. Чтобы не заблудиться в жизни и не погибнуть. Бог Дал людям очень точную путеводную карту. В ней много всяких предупреждений. Чем больше мы ее изучаем, чем лучше знаем, тем уверенней шагаем по дороге жизни. Знаете, как называется эта карта?

Лиза почему-то съежилась и втянула голову в плечи.

То ли она не могла догадаться, как называется карта, то ли боялась заблудиться в жизни и из-за этого не попасть на небо.

– Это Библия, потому что ты ее очень часто читаешь! – сказал Марк.

– Правильно, сынок. Наш указатель в жизни, наша путеводная карта – Библия. В ней есть не только знаки, предупреждающие об опасности, но и те, которые показывают, куда надо направлять свои шаги. Библия очень хорошо освещает путь, по которому мы идем.

Некоторые дороги часто кажутся нам хорошими и правильными, но конец их не в небе. Есть много разных тропинок, которые ведут в ад. Чтобы туда не попасть, чтобы не свернуть на путь погибели, нужно хорошо знать Библию. Придя на небо, мы будем радоваться, что знали Слово Божье и не заблудились.

– Наверное, так, как сейчас на поляне, – сказала Лиза.

– Нет, еще больше! Ведь здесь же еще не небо! – возразил Марк.

– Мы должны доверять Иисусу Христу – нашему Проводнику, Который всегда с нами и ведет нас за Собой по верному пути. Он никого насильно не заставляет идти. Кто хочет попасть на небо, кто любит Бога, тот с радостью идет за Ним, какой бы тропинкой Он ни повел. Иисус – опытный Проводник. С Ним мы непременно дойдем до прекрасного города – Небесного Иерусалима и всегда будем жить с нашим Господом.

Над головой бесшумно пронеслась летучая мышь. Издалека послышался крик встревоженной чем-то совы. И снова наступила тишина. Мысли убегали вперед... Каждому хотелось дойти до Небесного Иерусалима и встретиться с Господом.

Опытный конструктор

Как-то раз Коле посчастливилось поехать с отцом за покупками. В универмаге, в отделе игрушек, он остановился и восторженно прошептал:

– Папа, посмотри, какой самолет! На витрине, на самом видном месте, стоял белоснежный лайнер.

– Купи его мне! – попросил Коля. Отец внимательно посмотрел на самолет, потом на сына и пообещал:

– Хорошо. Мы купим его тебе на Рождество. Согласен?

Коля счастливо улыбнулся.

В их семье был такой обычай: в ночь под Рождество каждый из детей ставил у своей кровати пустую тарелку, а папа с мамой клали туда подарки.

Приближающийся праздник Коля ждал с нетерпением. Он охотно помогал маме, нянчил младшую сестренку, старался ни с кем не ссориться, только бы ему купили самолет.

Накануне Рождества, после вечерней семейной молитвы. Коля, как и все дети, поставил свою тарелку на самое видное место и юркнул в постель.

Долго в этот вечер он не мог заснуть: мечтал о новой игрушке. Несколько раз он приподнимал голову и смотрел на тарелку, представляя, что утром увидит на ней желанный самолет.

Проснулся Коля от громких возгласов Пети и Вани, доносившихся из зала. Они чему-то радовались.

«Подарки рассматривают!» – догадался Коля и, соскочив с кровати, кинулся к тарелке, но тут же остановился: она была пуста! Коля в недоумении протер глаза и увидел рядом с тарелкой большую коробку. На ней был нарисован самолет. Коля подскочил к коробке и поспешно открыл ее... Но что это?! Вместо долгожданного самолета там лежали какие-то железки, винтики, гаечки.

– Вот колеса и пропеллер... А где же самолет?

И вдруг обидная мысль пронзила его сознание: «Неужели кто-то сломал? А может...»

Коля торопливо закрыл коробку, нырнул в постель и, накрывшись с головой одеялом, расплакался.

– Коля! Ты до сих пор в постели? – вошла в спальню Зоя, старшая сестра. – Вставай скорее, уже Рождество наступило! Тебя подарок ждет!

В ответ послышались частые всхлипывания:

– У меня нет подарка...

– Ты плачешь? – удивилась Зоя, не расслышав его слов. – Что случилось? У тебя что-то болит?

Коля молчал и, не поднимая головы, горько плакал. Зоя ушла, так ничего и не узнав.

Потом пришел папа.

– Сынок, ты почему плачешь? – присел он на край кровати. – Тебя кто-то обидел?

– Самолет кто-то сломал... – шмыгнул носом Коля.

– Как сломал? – сдвинул брови отец. – Вот твой самолет. Он так и продавался, никто его не ломал. Это же модель, сынок, ее нужно еще собрать и склеить.

Но Коля плакал от обиды и не хотел слушать отца.

– Какая мне разница, как называется поломанный самолет. С ним нельзя играть!

Тут в спальню заглянул Петя, и папа сказал ему:

– Соберите с Ваней эту игрушку. Если будет трудно или непонятно – позовете меня. А ты, сынок, успокойся, все будет хорошо, – погладил он Колю по голове.

Петя с Ваней дружно принялись за работу. Коля притих, прислушиваясь к их разговору. Из зала доносились незнакомые Коле слова, которые часто повторял Петя: «деталь», «номер», «схема».

«Что они делают?» – недоумевал Коля. Он встал, заглянул в зал, но подойти к братьям ему было стыдно.

Мама позвала завтракать, и, проходя через зал, Коля увидел на столе что-то сильно похожее на самолет, только без крыльев.

– Ну, как ваши успехи? – поинтересовался папа за столом.

– Скоро самолет будет готов! – ответил Петя.

– Коля, пойдем с нами! – кивнул Ваня. – Знаешь, как интересно! Там есть схема, и по ней мы собираем самолет!

Коля виновато взглянул на отца и опустил глаза. Ему было совестно, оттого что зря рассердился и так долго плакал. Хотелось сказать папе что-то доброе, хорошее, но слова как будто застряли в горле.

– Иди, Коля, помогай мальчикам, – выручил отец.

Как только поблагодарили за пищу, Коля помчался в зал. Он с радостью делал все, что говорил ему Петя, и с восторгом наблюдал, как преображался долгожданный лайнер.

Вечером, когда вся семья собралась на молитву, папа радостно сказал:

– Сегодня у нас большой праздник, дети! На собрании вы много слышали об Иисусе Христе – Спасителе мира. Добавлю еще, что Он пришел на землю и ради вашего спасения.

Как и все люди, вы родились с испорченным сердцем, в нем живет зло и грех. А Иисус пришел, чтобы и вас очистить от всякого греха и сделать святыми.

Сегодняшнее происшествие с самолетом о многом напомнило мне. С моделью, которую мы подарили Коле, нельзя было играть. Прежде всего нужно было склеить детали между собой, вставить пропеллер, колеса, и только тогда самолет стал красивым, похожим на настоящий.

Наше сердце испорчено грехом. Оно грязное, разбитое, непригодное для вечной жизни с Богом. Но Иисус Христос – опытный Конструктор! Он знает, как исправить нашу жизнь. Очищая сердце человека Своей Кровью, Иисус делает его любящим, добрым.

«У меня сердце тоже нечистое... – тяжело вздохнул Коля. – Иисус, наверно, не захочет меня простить. Даже в такой праздничный день я обманул Зою, рассердился на папу...»

– Иисус любит вас такими, как вы есть, – продолжал папа. – Он умер за ваши грехи и воскрес для вашего оправдания. Христос очень хочет, чтобы вы были похожи на Него. Для этого нужно покаяться, открыть свое сердце Господу и поверить, что Он поселился в нем. Тогда и вы будете иметь право на вечную жизнь с Богом!

«Я попрошу прощения. Иисус и мое сердце очистит», – решил Коля.

– Давайте, дети, помолимся, – предложил папа, – поблагодарим Бога за радостный праздничный день, за подарки. Кто чувствует себя в чем-нибудь виновным, попросите прощения.

– Прости меня, Иисус! – громко молился Коля. – Я не хочу грешить, но у меня ничего не получается. Я много обманывал, бил и щипал Аню, не слушался маму, обижался на папу, дрался... Прости меня! Дай мне чистое сердце, чтобы я любил Тебя и всех людей. А когда придешь за нами, возьми и меня с Собой на небо! Аминь.

Проповедь каштана

Машенька, я никак не могу справиться с этой задачей, – подошла Анечка к старшей сестре. – Неужели ты не можешь решить такую легкую задачу? – сердито буркнула Маша, вырывая из рук Ани тетрадь. – Из-за твоей задачи у меня не останется времени позаниматься на пианино!

– Не сердись, Машенька, я попробую еще раз, может, мне удастся решить самой, – миролюбиво сказала Аня.

Маша быстро решила задачу и с раздражением объяснила сестре, где скрывалась ошибка.

– Маша! – позвала мама из кухни. – Боюсь, что Толя забудет принести хлеб, возвращаясь из школы. Ты ему не напомнила об этом?

– Нет! Он уже не маленький. Неужели каждый раз надо напоминать ему об этом? Я сама схожу за хлебом, – недовольно бросила Маша, надевая пальто.

Она взяла деньги и направилась в магазин.

Был прекрасный осенний день. С дерева упал каштан и подкатился к ее ногам. Маша пнула его и пошла дальше. На обратном пути она увидела на скамейке дедушку. Он катал каштан по земле своей палкой.

– Как жаль, что у каштана такая колючая скорлупа! – обратился он к Машеньке. – А ведь у него такое нежное ядро!

– И правда, дедушка! – подхватила она. – Мне тоже нравится ядро каштана. Оно такое гладкое, коричневое! А руки колоть колючей скорлупой не хочется.

– Каштан напоминает мне кое-кого, – продолжал дедушка.

– Кого? – с любопытством спросила Маша.

– Одну девочку, у которой доброе и мягкое сердечко. Она всегда готова помочь ближним, но делает это с большим недовольством и ропотом. При этом она говорит так неприветливо, что бываешь не рад ее услугам. Лучше бы сам сделал, чем слушать ее упреки. А мне хочется, чтобы эта девочка сопровождала свои добрые дела ласковыми словами и улыбкой. Тогда ее все бы любили и никто бы не огорчался.

– Дедушка, ты говоришь про меня, да? – покраснела Маша. – Но я думала, что это никому не вредит. Ведь я всегда делаю то, о чем меня просят.

– Пусть колючий каштан будет для тебя, Машенька, поучением. Запомни слова, сказанные Апостолом Павлом: «Будьте братолюбивы друг ко другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте».

Галочка

Галочка появилась в семье Ивановых неожиданно. Ее привезла с собой мама.

– Дети, – сказала она, – эта девочка будет теперь жить у нас. Ее зовут Галочкой.

Кто она? Откуда? Почему будет жить у них? Вопросов было много, но Саша и Нина ничего не спрашивали. Они ждали, когда мама сама им все расскажет. Вечером, когда Галочка уснула, мама сказала:

– Это та девочка, о которой я вам говорила. Помните? Ее папа сидит в тюрьме, а мама – пьяница.

Она помолчала, видно, вспоминая прошлое Галочки, а потом спросила:

– Ну как, понравилась вам наша гостья?

– Немножко... Но она такая молчунья! Боится нас, что ли? – пожала плечами Нина.

– Вообще-то она разговорчивая, просто еще не привыкла к вам, – успокоила мать. – Дома за Галочкой присматривала бабушка, но часто девочка оставалась совсем одна, голодная и немытая. Когда я приехала к ним, она, грязная и непричесанная, барахталась в холодной луже, не обращая внимания на прохожих. Я попросила Галочкину маму отпустить девочку к нам, и она согласилась без всяких раздумий.

– И теперь она всегда будет у нас? – удивленно спросил Саша.

– Сколько Господь позволит, сынок. Только смотрите не обижайте ее! Никогда не говорите, что она чужая. Рассказывайте ей об Иисусе, играйте с ней, чтобы Галочка не скучала. Хорошо?

Саша понимающе кивнул.

– Галочка будет моей младшей сестричкой! – обрадовалась Нина. – Она такая красивая, как кукла!

Смуглая, с большими, черными как смоль глазами и такими же иссиня-черными волосами, Галочка и в самом деле была красивой.

Первое время она молча наблюдала за детьми. Все для нее здесь было новым и необычным: каждый день начинался с молитвы и чтения большой книги – Библии, есть тоже никто не начинал без молитвы, и из-за стола не выходили, пока не помолятся Богу.

Видя недоумение Галочки, тетя Мария – так звали маму Саши и Нины – как-то вечером усадила ее к себе на колени и сказала:

– Знаешь, почему мы закрываем глаза и складываем руки во время молитвы? Мы разговариваем с Богом, молимся Ему. Бог создал землю и солнце, звезды и луну, птиц и животных, а также тебя и меня. Бог живет на небе. Он все может, все знает, все видит...

Галочка не перебивала, не задавала вопросов. Она впитывала каждое слово, стараясь все понять.

А тетя Мария убежденно продолжала:

– Обращаться к Богу нас научил Иисус Христос. Это Сын Божий. Он приходил на землю, чтобы спасти людей от греха и смерти и подарить нам жизнь вечную.

– А что такое грех? – робко спросила Галочка.

– Грех – это непослушание Богу. Кто обманывает, говорит плохие слова, ворует, дерется, тот грешит, потому что Бог учит нас не поступать так.

Услышав это, Галочка сникла и долго сидела молча. Возможно, ей вспомнилась улица, где она дразнила и обижала подружек, забирала чужие игрушки, обманывала и никогда не просила прощения...

Галочка прижилась в новой семье. Вместе с детьми она ходила на собрание, молилась, читала Библию. Правда, она пока только слушала, как читают старшие, потому что сама еще не умела. Ее любимой книгой стала «Жизнь Иисуса Христа», в которой было много картинок. Она часами рассматривала их, повторяя вслух знакомые библейские истории.

Росла Галочка жизнерадостной и послушной. Как и все, она резвилась с мячом, бегала в ближайшую рощу за цветами, качалась на качелях. Но стоило только один раз сказать ей, что какой-то поступок или слово не нравится Иисусу, – никогда уже она не повторит ни то слово нехорошее, ни тот поступок плохой.

И все же, как ни хорошо было Галочке у тети Марии, детское сердечко затосковало: соскучилась она по маме.

Несколько раз по ее просьбе Нина писала письма на Кубань, но отправить их не могла, потому что Галочка не знала адреса.

Однажды Галочка тихонько подошла к Нине и сказала:

– Нина, мои письма почему-то не доходят до мамы. Я попросила Иисуса, чтобы мама приехала ко мне... И сегодня она приедет!

Нина с недоумением посмотрела на Галочку.

– Очень хорошо, что ты догадалась попросить об этом Иисуса, теперь жди! – только и сказала она и тут же побежала к матери на кухню. – Мама, что делать? – волнуясь, шептала Нина. – А вдруг ее мама не приедет, и Галочка подумает, что Иисус не услышал ее молитву?! Ей надо как-то объяснить...

– Не надо ничего объяснять.

– Почему?

– Разве ты забыла, доченька, что наш Бог – всемогущий?! Почему ты думаешь, что ее мама не приедет? Господь никогда не оставит в стыде тех, кто верит Ему и надеется на Него.

– Но мы же не уверены, что такая просьба угодна Господу!

– Думаю, Бог исполнит желание Галочки, потому что она крепко любит Иисуса.

День склонился к вечеру. Багровое солнце медленно опустилось за кроны деревьев и вскоре совсем исчезло, словно провалилось за горизонт. Темнело. А Галочкиной мамы так и не было. В ожидании ее Галочка притихла, перестала играть и все поглядывала на калитку.

После ужина дети вместе помолились. Нина и Саша легли спать, а Галочка взяла свою любимую книгу и забралась на диван.

Так было всегда, когда тетя Мария задерживалась на работе, – Галочка без нее спать не ложилась.

«Не жди меня! – обнимая ее, часто говорила тетя Мария, вернувшись домой со второй смены. – Ты еще маленькая, тебе пораньше ложиться надо!»

«Я так люблю вместе с тобой молиться! – как-то раз открыла Галочка свою тайну. – Мы можем с тобой долго стоять на коленях, а с Ниной и Сашей – нет».

В этот день тетя Мария снова пришла поздно.

– Давай помолимся, милая, и ложись-ка спать! – сказала она, устало опускаясь на колени.

Галочка поблагодарила за все, что у нее есть, и еще раз попросила Иисуса, чтобы приехала мама.

Тетя Мария управилась на кухне и пошла в детскую, думая, что Галочка волнуется и не спит, ожидая маму. Но, подойдя к кровати, увидела, что девочка спит безмятежным сном.

Летним погожим вечером дядя Вова возвращался на машине из дальней поездки. За окнами мелькали дорожные знаки, телеграфные столбы, деревья. Лучи заходящего солнца весело заглядывали в окно, отражались в зеркале, прыгали по капоту.

На душе было так приятно от Божьей милости, что дядя Вова пел, прославляя Создателя. Спидометр верно отсчитывал убегающие километры, и город, в котором жил дядя Вова, приближался.

На одном из перекрестков, сам не зная зачем, дядя Вова повернул руль вправо.

«Что это я делаю? Зачем свернул на эту дорогу?» – спрашивал сам себя дядя Вова. А между тем машина стремительно мчалась вперед. Дядя Вова мысленно обратился к Богу: «Господи! Ты видишь, что я еду не по той дороге, которая ведет домой, но не знаю – почему».

После молитвы на сердце стало спокойно и радостно. Машина въезжала в небольшой городок. И тут дяде Вове неожиданно пришла мысль: «Заеду на автовокзал. Может, там кому-то срочно нужно уехать...»

На опустевшем автовокзале в поисках пищи одиноко бродила бездомная собака да несколько воробьев азартно отнимали друг у друга кусочек хлеба.

Дядя Вова хотел было уже уехать, но тут из здания вокзала вышла женщина. Безнадежно опустив голову, она направилась к остановке городского автобуса.

Дядя Вова окликнул ее:

– Извините, вам нужно куда-то ехать?

– Да... Но автобуса уже нет, – вздохнула женщина.

– А куда вам надо?

– Не так уж и далеко, да вот... нечем доехать... – запинаясь, сказала она и назвала город.

– Я как раз туда еду! Садитесь, довезу!

За разговором время прошло незаметно. Вдали появились огоньки огромного спящего города.

– На какую улицу вам нужно? – спросил дядя Вова. Попутчица замялась. Ей почему-то трудно было ответить на этот вопрос.

Наконец она собралась с мыслями:

– Отвезите меня на вокзал, а утром я сама доберусь.

– До утра еще целых четыре часа! Вы не переживайте, я не возьму с вас платы, – успокаивал ее дядя Вова.

– Честно сказать, я даже не знаю, куда еду, – призналась женщина и тихим, каким-то сдавленным голосом добавила: – Здесь где-то живет моя дочь... у одной знакомой. Адреса я не знаю...

Дядя Вова от удивления даже притормозил:

– А вашу дочь случайно не Галочкой зовут?

– Галочкой. А откуда вы знаете?

– Так она у Марии живет! Здесь недалеко! – повернул руль дядя Вова. – Вот чудеса! Это, оказывается, ваша дочка! Как же не знать такую девочку! Она часто поет у нас на собрании. Как-то я угостил ее конфетой, а она, вместо «спасибо», спрашивает: «Ты Иисуса любишь?»

Мария иногда берет ее на работу, так она и там всем о Боге рассказывает. Начальник сильно полюбил ее, и куклу ей подарил, и велосипед обещал купить. Ради нее даже курить бросил: все хотел, чтобы она к нему в гости приходила. Но Галочка одно твердит: «Не пойду к тебе, ты Иисуса не любишь!» Хорошая у вас девочка!

Ну вот мы и приехали! – затормозил он, останавливаясь возле знакомой калитки. – До свидания. Передайте привет Марии!

Женщина, оказавшись перед закрытой дверью спящего дома, только теперь пришла в себя и облегченно выдохнула:

– Как во сне...

От резкого звонка Галочка сразу проснулась.

– Мама приехала! – как пружинка, соскочила она с кровати и стала тормошить спящую «сестренку» (так она любила называть Нину). – Нина, Нина! Слышишь, моя мама приехала! Я же говорила, что Иисус услышит меня! Он все может!

Пока Галочка будила Нину, тетя Мария уже открыла дверь. Женщина не успела зайти в прихожую, как из спальни навстречу ей выбежала Галочка.

– Доченька! – вырвалось у матери, и она протянула к ней руки.

Но Галочка, увидев ярко накрашенные губы матери, в нерешительности остановилась.

– Мама, ты Иисуса любишь? – вместо приветствия и поцелуев, с тревогой спросила она, широко раскрыв и без того большие глаза.

– Ну иди же ко мне, доченька! – пропустив мимо ушей вопрос, позвала мать.

– Мама, ты Иисуса любишь? – не двигалась Галочка с места,

– Люблю, Галочка, люблю. Иди же ко мне! – умоляла мать, машинально отвечая на необычный вопрос.

– Мамочка, тогда тебе надо умыться! Иисусу накрашенные не нравятся.

Она говорила так серьезно, что не послушать ее было невозможно, и мать пошла к умывальнику.

Как только она умылась, счастливая Галочка бросилась ей на шею:

– Мамочка, как хорошо, что ты приехала! Я так соскучилась! Ты послушалась Иисуса, да? Это Он тебя послал ко мне! – щебетала она, крепко обнимая мать.

Была еще ночь, и Галочка быстро уснула на коленях у матери. Положив ее на кровать, мать стала рассказывать тете Марии, что произошло с ней днем:

– Со мной никогда такого не бывало! Не знаю, чем и как все это объяснить. Галочка говорит, что это Иисус послал меня к ней. Может, она и права?

Рано утром я проснулась и увидела в комнате незнакомого человека. «Езжай к Галочке!» – сказал он и исчез. Я подумала, что мне это померещилось.

Прихожу на работу – откуда ни возьмись, тот же самый человек встал передо мной. «Езжай к Галочке!» – повелел он мне.

Я запереживала: может, случилось что с ребенком? Может, заболела? И решила поехать к вам в ближайшее воскресенье.

К концу рабочего дня я вроде успокоилась, но по дороге домой опять встретила этого человека. «Езжай к Галочке!» – сказал он, и его не стало.

И тут я потеряла покой. Пришла домой, а тревога на сердце растет. «Лягу пораньше спать, чтобы ни о чем не думать», – решила я. Но тут опять передо мной встал тот же человек и таким же повелительным тоном приказал: «Езжай к Галочке!»

Я не выдержала и пошла на вокзал. Последний автобус уже ушел, а поезда к вам вечером нет.

«Ну, – думаю, – если этот человек еще раз явится, скажу, что нечем ехать, – ближайший автобус будет только утром».

Немного успокоившись, я направилась домой, а сама переживаю: не встретиться бы с этим странным человеком!

Тут совсем неожиданно подъехала машина. Шофер открыл дверцу и спрашивает: «Вам куда?»

Я отмахнулась: разве он повезет меня в такую даль? Но потом оказалось, что он едет в ваш город.

По дороге водитель рассказывал о Боге. А когда въехали в город, спросил, на какую улицу мне нужно. Я растерялась: адреса-то вашего совсем не знаю! Когда в конце концов я созналась, что еду к дочери и не знаю, где она находится, водитель спросил: «Ее, случайно, не Галочкой зовут?»

Может, и правда есть Бог, раз такие чудеса случаются в жизни! – взволнованно закончила женщина.

– Это, наверное, Володя! – догадалась тетя Мария, восхищаясь чудными делами Божьими.

На следующий день мама Галочки уехала, оставив дочь на попечение тети Марии.

За год, прожитый в доме Ивановых, Галочка заметно выросла и окрепла. Она уже не представляла себе жизни без собрания, без Саши с Ниной, без тети Марии, хотя и скучала по маме.

Как-то раз Галочкина мама приехала опять, но уже не в гости, а чтобы забрать дочь домой.

Галочка долго плакала.

– Мама, ну давай не будем уезжать! – упрашивала она. – Оставайся и ты здесь, тетя Мария такая добрая...

Но мама была неумолима, и Галочке пришлось послушаться. Простившись с любимой семьей, она уехала.

Дома Галочка узнала, что у нее появился новый папа и они скоро уедут жить очень далеко, на Север. Это известие еще больше опечалило ее: значит, она не увидит больше ни тетю Марию, ни Сашу с Ниной, не пойдет на собрание, где поют и говорят об Иисусе...

Первое время мать с отцом старались внушить Галочке, что Бога нет, но поколебать детскую веру они не смогли, потому что Иисус уже жил в сердце Галочки. То тут, то там слышался ее звонкий голосок – Галочка пела об Иисусе. И лишь изредка недетская тоска появлялась в ее больших черных глазах.

Когда отец с матерью смотрели телевизор или к ним приходили гости и все пили водку, Галочка говорила: «Это грех, Иисусу это не нравится!» – и всегда уходила в другую комнату.

В семь лет Галочка пошла в школу. Отец записал ее в балетный кружок.

– Если будешь прилежно заниматься, вырастешь стройной, красивой. Может, даже артисткой будешь! – мечтательно говорил он.

– Нет, папа, Иисусу это не нравится. Я не хочу танцевать, я буду христианкой!

Но отец заставлял ее ходить на уроки танца, и она нехотя повиновалась.

Как-то раз Галочка попросила:

– Мама, отвези меня на каникулы к тете Марии! Я так хочу побыть на собрании...

– Не придумывай, это очень далеко! Неужели ты тетю Марию любишь больше, чем меня?

– Я Иисуса люблю больше всех! И так хочу слышать о Нем. Отвези, только на каникулы! – жалобно упрашивала Галочка.

Но мама и слышать об этом не хотела.

Однажды Галочка пришла из школы какая-то необычная. Она была ласковая и тихая, но глаза ее смотрели печально. Поставив портфель на место, она неторопливо переоделась, пообедала, помолилась.

Галочка любила молиться. Мама знала, что в это время дочери мешать нельзя, бесполезно ее звать, потому что она все равно не придет, пока не «поговорит со своим Иисусом».

В этот день Галочка как будто забыла про уроки. Она долго играла во дворе с кошкой, а потом ходила из комнаты в комнату, присаживалась возле мамы и смотрела, как та вяжет кофту.

Когда стемнело, Галочка закуталась в огромную шаль и села за стол напротив матери.

– Доченька, почему ты уроки не делаешь? – отложила вязание мать.

– А мне уже не нужно их делать, – подперев голову руками, задумчиво произнесла Галочка.

– Почему? Ты что, завтра в школу не пойдешь?

– Я попросила Иисуса, чтобы Он взял меня к Себе. К тете Марии ты меня не пускаешь. Я должна делать все, что не нравится Иисусу: танцевать, смотреть телевизор. Мне даже не с кем петь и молиться! И Библии у нас нет. А вчера папа запретил даже говорить о Боге... Вот я и попросила, чтобы Иисус взял меня к Себе. Сегодня Он придет за мной!

Сердце матери сжалось и часто-часто забилось. Она хорошо понимала, что означают слова Галочки: «Я попросила Иисуса». Мать стремительно выскочила на улицу. В калитку как раз входил ее муж.

– Виктор, вызывай «скорую»! Галочке плохо! Глаза матери были полны ужаса, руки дрожали.

– Папа, не нужно «скорую», – выбежала следом Галочка. – У меня ничего не болит! Мне совсем не плохо! Не надо, папа!

– Вызывай, Виктор, вызывай! – умоляла мать, не обращая внимания на слова дочери.

– Да что случилось, объясни, пожалуйста! – обратился он к жене, которая второпях стала рассказывать, что говорила ей дочь.

– Вызывай быстрее! – настаивала она, и ее буквально лихорадило.

– Я вызову, но только не для Галочки, а для тебя, – согласился наконец он и торопливо зашагал к телефону.

Приехала «скорая помощь». Но было уже поздно...

Безжизненная Галочка лежала на диване. Кажется, ничего не изменилось: те же черные волосы, разбросанные по подушке, та же чуть заметная улыбка на спокойном застывшем лице. И только глаза не излучали больше теплого, нежного света. Они закрылись навсегда для всего греховного и земного, чтобы вечно созерцать Того, Кто был для нее дороже всех на земле.

Галочка умерла. Вернее сказать, любимый Иисус исполнил ее желание и взял к Себе тоскующую по небесам девочку. Горько плакали отец с матерью: «Почему, почему мы не отвезли ее на каникулы к тете Марии?!»

Хоронить Галочку родители повезли на родину, на далекую Кубань, поближе к тому месту, куда при жизни так рвалась Галочка и куда они ее не отпустили.

Умей прощать

Как только прозвенел звонок с урока, детвора высыпала на улицу. Всем хотелось знать, что же там так громыхало и скрежетало во время занятий. Оказывается, на школьный двор въехали большущие КАМАЗы. Они привезли кирпич, песок и доски.

Давно уже было принято решение достроить и расширить старую, еще до войны построенную школу. Вот и начиналась она, такая интересная работа – стройка. Когда КАМАЗы, ревя моторами, уехали, школьники вышли во двор складывать кирпич.

Работа была нелегкая. Кирпич больно тер пальцы, но мальчики, подражая взрослым, выстроились цепочкой и передавали его друг другу – так дело шло быстрее. Глядя на них, девочки тоже взялись было так работать, но у них ничего не получалось. Тогда учитель послал их собирать колотый кирпич и складывать его в отдельную кучу. Конечно, эта работа была полегче, и девочки охотно взялись за нее. Но скоро и это их утомило. Заболела спина, руки. Медленно двигаясь, они с ленцой поднимали и переносили битый кирпич.

Среди учеников четвертого класса была одна верующая девочка – Вера. Родители учили ее, что лениться – плохо. Если делаешь дело, делай усердно, хорошо! Глядя на одноклассниц, она тоже хотела работать медленно, но, вспомнив мамин совет, энергично принялась носить кирпичи.

– Монашке, как всегда, больше всех надо! – ехидно подсмеивались девочки.

– Конечно, ей так и нужно, а то Бог накажет! – выкрикнула Света, подзадоривая всех к смеху.

Неприятно стало Вере. Какой-то горький комок подкатил к горлу. Она на мгновение застыла.

«Ну и пусть смеются, – утешила она себя. – Над Иисусом тоже смеялись...» И Вера стала носить кирпичи так же быстро, как прежде.

Не ново было слышать прозвище «монашка». К нему все привыкли. И Вера тоже. Смирилась. Обычно, немного посмеявшись, ученики переставали язвить. То ли слова у них кончались, то ли жалели Веру. Но сегодня остановить девочек было невозможно. Они сплетали всякие небылицы о Боге, о верующих и везде присоединяли Веру как самую ревностную среди богомольцев.

«Иисус! Помоги мне не заплакать! – об одном просила она. – Это же из-за Тебя они смеются надо мной!»

Шутками и смехом на этот раз дело не кончилось. Света, самая дерзкая из девочек, закричала:

– Да ее ничем не доймешь! Ей все безразлично! Ты только позоришь наш класс! – И со всего размаху бросила в Веру кирпич.

Все ахнули.

– Света, ты что?! – раздался чей-то возглас.

Но было уже поздно. Глухо стукнув, кирпич ударил Веру по пальцам. От боли у нее потекли слезы. В глазах потемнело.

Только тут Иван Петрович обратил внимание на шум.

– Что тут случилось? – подошел он к девочкам.

Лицо Веры было бледным, из пальца, часто капая на землю, текла кровь. Света стояла в стороне, тоже побелев, но не от боли, а от страха.

– Хорошо, что по голове не попала, а то наверняка убила бы! – проронил кто-то из ребят.

«Скорая помощь» отвезла Веру в больницу. Там остановили кровь и наложили гипс на палец.

А на школьном дворе на время приостановилась работа. Когда «скорая помощь» уезжала, все ученики уже знали, что сделала Света Иванова. Никого не нашлось, кто одобрил бы ее поступок. В детях неожиданно проснулась жалость, человеческая жалость к Верочке.

– Ну и пусть верит, а бить зачем? – попробовал кто-то пристыдить Свету.

– Ничего, Бог ее исцелит! – то ли серьезно, то ли шутя выкрикнул кто-то из ребят.

Вечером Вера никак не могла уснуть. Болел не только палец, но и вся рука.

Павлик, старший брат Веры, глядя на ее страдания, посоветовал:

– Завтра пойди и расскажи ее родителям. Попадет ей! Я знаю ее отца.

– Ты не прав, Паша, – отозвалась из другой комнаты Надя. – Христос же учил нас прощать врагам!

Павлику стало стыдно, но в то же время ему было жалко сестренку.

– Да, я знаю это. Но ты посмотри, она еле терпит, так рука болит. И опухла как, вся красная...

Вера, растроганная сочувствием брата, снова заплакала.

– Помнишь, Иисус учил: если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему и другую? – напомнила Надя.

– Да, дети, – вступил в разговор папа, – лучше всего простить и не иметь никакого зла. Господь сказал, что Сам будет по справедливости Своей воздавать врагам нашим. А нам Он велел не мстить за себя.

В душе у Веры шла борьба. Так трудно было простить! Какой-то голос настойчиво убеждал: «Все равно отомсти! Она не имела права так поступать с тобой!..» Какие только мысли не приходили Вере в голову! И все же победа произошла.

«Лучше простить. Так Иисус учил!» – решила Вера наконец, и на душе стало тихо и хорошо.

На следующий день Вера пришла в школу с опухшей и покрасневшей рукой. На разбитом пальце был гипс, но в голубых глазах, как всегда, играли искорки добра и радости. Писать она не могла, поэтому просто сидела и слушала.

Одноклассники избегали смотреть Вере в глаза. Стыдно было. На переменах ученики из младших классов заглядывали в дверь: всем было интересно посмотреть, как выглядит рука в гипсе.

А Света в этот день в школу не пришла. Ее отсутствие насторожило всех.

– Ну и влетит же ей! – с каким-то злорадством говорили мальчики. – Так ей и нужно!

После уроков учитель объявил, что по поводу вчерашнего происшествия будет классное собрание. Когда выяснили, как все произошло, возник вопрос – как же наказать Свету?

– Поставить двойку по поведению!

– Вызвать родителей!

– Заставить мыть пол в школе!

– Исключить из пионеров!

Предложений, как наказать Свету, было много. Говорили все, что только приходило в голову. Каждый старался придумать наказание потяжелее. И только Вера молча наблюдала за происходящим.

Выслушав учеников, Иван Петрович сказал:

– Послушаем Веру. Думаю, что ее слово будет решающим, потому что она – пострадавшая.

Стеснительная по природе, Вера покраснела и медленно поднялась из-за парты.

Держа на весу забинтованную руку, она сказала:

– Я прощаю Свете.

– Ничего себе! Палец в гипсе, а она говорит – прощаю!

– Глупая, отомстить нужно!

– Нет! Сдачи все равно нужно дать! – раздались со всех сторон возмущенные голоса.

Вера села, а класс шумел, как растревоженный улей. Не могли понять одноклассники: как можно простить такое зло?

Учитель тоже был немало смущен таким неожиданным ответом.

– Прощаешь? Ну, что ж... Тогда и наказывать не будем, – с расстановкой произнес он.

На этом собрание и закончилось. Ученики быстро разбежались. Тихо ступая, Вера тоже пошла домой. На сердце у нее было легко. Казалось, что и рука уже не так сильно болит. Как хорошо, как приятно не носить в сердце зла и мести, как хорошо прощать!

Света пришла в школу через день. Куда-то исчезла ее былая заносчивость. Виновато посматривала она на одноклассников и держалась в стороне. Все молчали и только внимательно следили за Верой – будет ли она хоть как-нибудь мстить или на самом деле простила?

На переменах Вера не выходила из класса, сидела за своей партой. Как-то неловко было ей появляться на глаза любопытных учеников.

А Света, как запуганный кролик, ждала какого-то суда. Одноклассники будто не замечали ее, и от этого ей становилось еще тяжелее.

Когда прозвенел звонок на урок, Свете стало легче. Тщетно поискав ручку в портфеле, она опустила голову и замерла: как можно было забыть дома пенал?

– Иванова, ты почему не пишешь? – строго спросил учитель.

– Ручку забыла, – чуть слышно ответила Света.

– Возьми мою! – дружелюбно предложила Вера.

Неужели правда?! Класс замер. Все повернули голову в сторону Веры. Вот это да! Сама писать не может из-за Светы, а так разговаривает с ней!

Света густо покраснела, но ручку взяла. Дрожащей рукой она стала записывать упражнение, а мысли роем закружились в голове: «Вера ручку дала! В ее голосе даже упрека не было. Неужели простила?» Тронутая поступком Веры, Света не могла даже поверить в то, что происходит.

Да и все ученики тоже были взволнованы. Кажется, поступок Светы не так бурно воспринялся, как прощение Веры. Какое-то недоумение выражали десятки глаз. И сам учитель на минуту замолк от неожиданности.

Уже на перемене, когда Иван Петрович покинул класс, ученики зашумели. Кто что мог, то и говорил в адрес Светы.

Наконец Витя, староста класса, сказал:

– Ты хотя бы извинилась перед Верой!

– Скажи спасибо, что она верующая, а то тебе худо было бы! – подсказал кто-то из угла.

И тут откуда-то у Веры появилась смелость. Она подошла к Свете и, обняв ее за плечи, сказала:

– Не переживай, Света, заживет все! Мне Иисус простил еще больше, и я прощаю тебе!

Воришка

Весело перепрыгивая через лужи, Вася спешил домой. Сегодня он, как всегда, пойдет на почту, где работает его папа. Там Васе всегда было интересно. В одном из кабинетов монотонно стучал телеграфный аппарат. То тут, то там звонило множество телефонов, приходили и уходили люди, получая и отправляя переводы, посылки, телеграммы. А еще каждый день на большой машине привозили много-много писем, газет и журналов.

Васю на почте любили. Для него всегда находилась работа по силам. Всякие мелкие поручения доверяли ему, и он чувствовал себя нужным человеком. Особенно нравилось Васе сортировать почтовые марки. Это он делал вместе с начальником, раскладывая их на письменном столе. Павел Иванович считал марки и убирал в сейф – большой железный ящик. При этом он обычно приговаривал: «Вот мне и замена растет. Настоящий начальник будет!»

А у Васи от таких слов энергии прибавлялось. Скорее бы вырасти!

А пока... Вася учился еще только в первом классе.

Возвратившись из школы, он, обычно, переодевался, обедал и делал уроки. Управившись с домашним заданием, он спешил на почту.

Запыхавшись, Вася вбежал в отделение связи и громко со всеми поздоровался. Сегодня его приход почему-то мало кого обрадовал. Работники как-то отрывисто и сердито отвечали на предложенные им услуги, давая понять, что он здесь не нужен и они справятся без него. Даже начальник почты, Павел Иванович, любивший Васю за усердие, посмотрел на него поверх очков так строго, что ему захотелось убежать к маме и никогда больше не появляться здесь.

Что же случилось? Почему все смотрят на него подозрительно? Вася никак не мог понять этого. Не зная, чем заняться, он взял несколько листов бумаги и сел в укромном уголочке рисовать.

Скоро о его присутствии забыли. Павел Иванович делал отчет за неделю. Не поднимая головы, он вполголоса сказал Екатерине Петровне:

– Ничего не понимаю. Сегодня снова пропало несколько марок, и притом десятикопеечных. Сначала исчезали марки по две и четыре копейки, теперь уже и по десять. Вор становится все нахальнее. Надо принимать какие-то меры!

– Думаю, что все-таки нужно сказать отцу, чтобы он знал, чем его сын занимается, – предложила Екатерина Петровна. – Вначале мальчик показался мне таким честным, а теперь... Совсем не похож на отца!

– Никто другой не мог этого сделать, – продолжал Павел Иванович. – Я стал наблюдать за ним. Вчера, когда мы уходили в столовую обедать, он оставался а кабинете один. А к вечеру пропало несколько марок. Это уже настоящая кража. Нужно положить конец такому безобразию!

Услышав это, Вася понял, что его подозревают в воровстве. Так вот почему все сторонятся его!

Вася воспитывался в христианской семье и хорошо знал, что лгать, брать чужие вещи – грех, и он никогда не делал этого. Папа часто говорил: «Сынок, поступай так, чтобы не позорить имени Иисуса Христа. Живи достойно Бога!»

И Вася помнил эти слова, поэтому сказанное Павлом Ивановичем сильно ранило его. Да, он на самом деле часто оставался в кабинете начальника один, но ни разу не брал ни одной марки. Куда же они девались? Как их найти?

Задумавшись, Вася тихо сидел в своем укрытии. Вдруг в противоположном углу что-то зашуршало. Затаив дыхание, он стал внимательно наблюдать и увидел, как из-за сейфа выскочила серенькая мышка. Вася прикрыл рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть и не спугнуть ее.

Схватив маленький кусочек бумаги, мышь юркнула в щель.

«А что, если она утащила и съела марки?» – подумал Вася и решил спросить об этом у мамы. Он незаметно выскользнул на улицу и со всех ног помчался домой.

– Мама, скажи, мыши едят бумагу? – задыхаясь от быстрого бега, крикнул он.

– Что случилось, сынок? Зачем тебе это? – удивилась мама, заметив, что Вася сильно взволнован. – И почему ты так рано пришел с почты?

Вася торопливо рассказал об исчезновении марок и о том, что его подозревают в воровстве. Затем он снова спросил, едят ли мыши бумагу.

Мама не была уверена в этом, но хорошо знала, что мыши строят из бумаги свои гнезда. Она предложила рассказать обо всем случившемся Иисусу, ведь Он – всемогущий Бог. Вместе они помолились, а мама прочитала два стиха из Библии:

– «Предай Господу путь твой, и уповай на Него, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою, и справедливость твою, как полдень», – затем она добавила: – Верь этому, сынок, и Бог поможет тебе!

После беседы с мамой Вася успокоился и возвратился на почту, твердо веря, что Бог поможет ему найти воришку. Он решил искать гнездо мыши.

Трудное это было дело, потому что еще никогда в жизни не видел Вася мышиного гнезда. Он внимательно всматривался во все темные уголочки кладовой, где на стеллажах лежали посылки и бандероли, затем прошмыгнул в подвальное помещение.

Там царил полумрак, и Васе стало немного страшно. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он усердно принялся искать гнездо. В подвале было много пыли, мусора, бумаги, так что следы мышей Вася обнаружить не мог. Но вдруг в углу, под лестницей, он заметил кучку мелких клочков бумаги.

«Наверное, это и есть мышиное гнездо!» – подумал Вася и, схватив горсть бумажек, мигом выскочил из подвала. На лестнице он остановился и увидел, что это были марки, разорванные на мелкие кусочки.

Вася стрелой влетел в кабинет Павла Ивановича.

– Я слышал, что у вас пропали марки!

– Да. А что такое? – начальник удивленно посмотрел на раскрасневшегося от волнения мальчика.

– Я их нашел. Под лестницей в подвале! Вот, посмотрите! – Вася разжал кулачок и, недолго думая, высыпал прямо на стол маленькие разноцветные кусочки.

– Мама сказала, что мыши из бумаги строят гнезда, – добавил он тихо.

– Молодец, Вася! Ты нашел воришку. Большое тебе спасибо! – обрадовался начальник, привычно хлопая его по плечу. – Сегодня мы принесем в кабинет кошку, и все будет в порядке. А я-то на тебя подумал, ты уж прости меня. Ты – честный мальчик. Будь всегда таким! Из тебя выйдет настоящий человек!

Домой Вася не шел, а, можно сказать, летел как на крыльях. Нужно скорее рассказать все маме! Его сердечко ликовало от радости – Бог помог ему! И теперь на почте никто не будет говорить и думать, что он воришка.

А вечером Вася с папой и мамой сердечно благодарили Иисуса за то, что Он услышал молитву и так чудно снял поношение с их семьи, не допустив, чтобы уповающие на Господа остались в стыде.

Ложь

Владик! – позвала мама однажды. – Сходи в магазин за маслом. Владик любил свою маму и тут же послушно выскочил на улицу.

Магазин был недалеко, и Владик мог бы минут через десять вернуться, но по дороге он встретил товарищей. Они играли на поляне, и Владик присоединился к ним. Он так увлекся игрой, что забыл куда и зачем шел. И только башенные часы, пробив шесть раз, напомнили ему о мамином поручении. Со всех ног Владик побежал в магазин, купил масло и пулей помчался домой.

– Где ты так долго был? – спросила его мама.

Владик не хотел обманывать, но и правду сказать боялся. Он знал, что мама не одобрит его поступок и даже может наказать за это.

– В магазине открыли новую бочку с маслом и народу было много. Я так волновался, что придется долго задержаться, но другого выхода не было, – обманул он, глядя на мать невинными глазами.

Мама, конечно, поверила ему, но при этом сказала:

– В следующий раз иди в другой магазин, чтобы не задерживаться так долго. Понял?

– Ладно, – махнул он рукой и побежал играть.

Так Владик нашел выход из затруднительного положения и при всяком удобном случае стал применять этот метод. Как только ему угрожало наказание, он мигом придумывал какое-нибудь оправдание.

Никто не подозревал, какой грех скрывался в его сердце. Эта скверная привычка постепенно привела бы Владика к вечной гибели, если бы Господь вовремя не сделал этот грех явным. А случилось это вот как.

Как-то мама послала Владика на почту узнать, есть ли письмо от дедушки. Она беспокоилась о его здоровье, а от него уже давно не было никаких известий.

На почте Владику дали письмо. Он сунул его в карман и пошел домой. По дороге, возле одного дома, он увидел толпу людей, которые что-то рассматривали. Он подошел поближе и увидел на земле девочку, скорчившуюся в припадке. Такого Владик никогда еще не видел. Долго он стоял там, слушая разговоры взрослых.

Когда приехала «скорая помощь» и больную увезли, люди стали расходиться, пошел домой и Владик. Возле самого дома он вспомнил про письмо. Где же оно? Владик обыскал карманы, но письма не было. Неужели он потерял его? Но где? Может, на том месте, где лежала больная?

И Владик побежал искать письмо. Вот знакомый дом и то место, где он стоял. Но письма там не оказалось. Владик побежал до самой почты, но письма нигде не было. Неужели кто-то вытащил его из кармана? Все усилия найти письмо были напрасными. Оставалось одно: идти домой и обмануть маму. Так он и сделал.

На следующий день мама отправила своим родителям письмо, зная, что они получат его не раньше как через неделю.

Спустя четыре дня после этого пришла телеграмма о смерти дедушки. А дня через два мама получила письмо, написанное ее любимым папой. Читая его, мама горько заплакала.

Отец писал, что ему очень хотелось видеть ее и он в предыдущем письме послал ей деньги. До последней минуты папа надеялся, что она приедет. Заветным желанием отца было увидеться с родными в небесной стране, где не будет ни смерти, ни разлуки. В этом же конверте было еще одно письмо для внука.

Мама позвала Владика, прижала его к себе и прочитала последнее пожелание его покойного дедушки.

«Мой маленький Владик! – писал дедушка. – Господь хочет взять меня в Свой покой прежде, чем Он придет на землю и пробудит Своих верных для вечности. Некоторое время я буду в разлуке с вами, но в прекрасное утро славного воскресения я хочу прижать тебя к своей груди. Будь послушен родителям, и Господь благословит тебя. Особенно береги себя от лжи, которая часто привязывается к таким мальчикам, как ты. Прими последний мой совет и поцелуй».

Слушая пожелание дедушки, Владик заплакал. Он, не скрывая, рассказал маме о том, как потерял дедушкино письмо с деньгами. Признался также в том, что очень часто обманывал ее, чтобы избежать наказания.

Владик от всего сердца каялся во лжи, и мама простила ему. Она благодарила Бога, что Он побудил умирающего отца написать ее сыну такие слова: «Остерегайся лжи».

Победа Виктора

Как только прозвенел звонок, школа ожила. Она наполнилась гомоном ребячьих голосов, звонким смехом и шумом. Детвора сновала по коридору, классам, школьному двору. Наступали летние каникулы, и детям не терпелось поделиться друг с другом своими желаниями, планами. Мальчики, словно воробьи, собираясь кучками, оживленно обсуждали свои проблемы. Третьеклассники столпились вокруг Сергея, старосты класса.

– Ребята, знаете что? – с таинственным видом сказал он. – В июне мы будем играть в войну с мальчишками соседней школы. Сегодня после уроков будет собрание – это мне вожатый сказал.

– А мне эта игра не нравится, – сказал Алеша. – Я не буду играть.

– Я тоже не буду играть. Мы с папой поедем в деревню, – сообщил Костя.

– Тогда и я не буду играть, – поддержал друзей третий мальчик.

– Ребята, вы что-то не то говорите! – возмутился Сергей. – Это ведь не просто игра, а соревнование. Надо же честь школы защищать! А вы... что, струсили?

Неужели и правда не будете играть? – обратился он к остальным.

Те, переглядываясь, не хотели говорить своего мнения, потому что придерживались большинства.

– Интересно, Витя будет играть или нет? – вспомнил Алеша о своем друге.

– Где же он? Нужно спросить у него! – зашумели ребята и отправились на поиски одноклассника.

Этот шустрый черноглазый мальчик появился в их классе полгода назад. Ребята как-то сразу полюбили Виктора за веселый характер, честность, находчивость и, сами того не замечая, частенько прислушивались к его мнению и даже подражали ему.

Мальчики нашли Виктора в коридоре и обступили его.

– Витек, ты будешь играть с нами в войну? – спросил Сергей.

– Нет.

– А почему? – послышалось со всех сторон. – Скажи, почему?

– Папа говорит, что это плохая игра. А он всегда говорит правильно. Я с папой дружу и стараюсь слушаться его, – спокойно ответил Виктор.

Смелый ответ вызвал у одних ребят смех, у других – одобрение. Загорелся жаркий спор. Одни были на стороне Виктора и не хотели играть в войну, другие же насмехались, называли его «баптистом» и утверждали, что он просто боится и потому не хочет играть.

Звонок прервал шумный спор, и ребята побежали в класс.

После уроков, когда пришел вожатый, у мальчиков уже было много вопросов. Предстоящая игра заинтересовала всех.

Вожатый, объяснив ход соревнований, сказал:

– Мальчики, вы познакомились с правилами игры, и я прошу тех, кто будет участвовать в ней, поднять руку. Все, за исключением Виктора, подняли руку.

– А теперь вам нужно выбрать командира. Кого вы предлагаете?

– Виктора! Виктора! – дружно закричали ребята.

– Поздравляю, Виктор! – сказал вожатый, когда мальчики успокоились. – Оправдай же оказанное тебе доверие!

Виктор, немного смутившись, встал.

– Вы же знаете, что в войну я не буду играть, – твердо сказал он. – Я даже руку не поднимал, зачем меня командиром выбираете?

– Как, вообще не будешь играть? – удивился вожатый. – А почему? Ты можешь объяснить?

– Могу. Папа говорит, что драться, а тем более убивать людей, – большой грех. Иисус учит нас любить врагов, любить друг друга. Я хочу поступать так, как Он меня учит, – просто пояснил Виктор.

– Ну что ж, придется выбрать другого командира, раз Виктор не хочет, – обратился вожатый к мальчикам. – Здесь нужен тот, кто не боится.

По дороге Виктор рассуждал о происшедшем разговоре. Немного обидно было, что никто из одноклассников не поддержал его да еще и вожатый унизил перед всеми, сказав, что он просто боится. Теперь Виктору хотелось знать, одобрит ли его папа?

Радостью наполнилось сердце отца, когда он услышал о правильном и смелом поступке сына.

– Молодец, Витя! Ты хорошо сделал, что не постеснялся высказать свое убеждение перед всеми. Если даже тебя не поддержали друзья и ты остался один, все равно – это победа!

Разбитая ваза

В субботу после обеда супруги Марковы собрались в гости. Детей они оставляли дома одних, поэтому мама, быстро помыв посуду, сказала:

- Будьте умниками, ребята, не балуйтесь! - Показывая на хрупкую вазу, она добавила: - Смотрите, вазу не разбейте! Миша, поставь ее лучше на шкаф, а то нечаянно толкнете стол, и она упадет.

- Мама, пусть она постоит здесь! - попросил Вова. - Так красивее!

- Не разобьем! - заверил Миша. Родители ушли. Миша закрыл за ними дверь на ключ и хотел что-то сказать, но Вера опередила его:

- Давайте поиграем в собрание! Ребята согласились.

- Садитесь! - скомандовал Миша. - Ты, Витя, будешь регентом, а я - проповедником.

- А мы с Вовой - хор! - расставляя табуретки, сказала Вера.

- Мы все будем хор! - поправил Миша. - Проповедник тоже может петь в хоре.

Копируя богослужение, на которое они постоянно ходили с родителями, дети помолились, спели свой любимый псалом "Бог любит малых воробьев".

Затем на середину комнаты вышел Миша с Библией в руках и, подражая проповеднику, сказал:

- Я прочитаю шестнадцатый стих из третьей главы Евангелия Иоанна: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную".

Миша закрыл Библию и положил ее на стол.

- Бог любит всех людей, хотя они очень много грешат, - продолжил он. - Чтобы мы не погибли, Бог послал в мир Своего Сына, Иисуса Христа. Он ни в чем не был виноват, но Его распяли за наши грехи. Иисус взял нашу вину на Себя... - Миша немного помолчал и, не зная, что еще сказать, закончил: - Аминь.

- Аминь! - дружно ответило "собрание".

- Давайте споем "Господь, я бедное дитя", - предложила Вера.

Они спели гимн, помолились, и не успело "собрание" разойтись, как Вова выкрикнул:

- А теперь давайте играть в жмурки! Он завязал Мише глаза, и игра началась.

- Чур, в другую комнату не выходить! - предупредил Миша.

Широко расставив руки, он медленно шел в угол, откуда доносился легкий шорох. Там, сжавшись в комочек, сидела Вера. Она надеялась, что Миша ее не обнаружит. Но он, ощупав стенку, быстро опустил руки прямо ей на голову.

Вера не растерялась и нырнула под стол. Миша метнулся за ней. Выползая с другой стороны, Вера задела за ножку стола... Стол качнулся. Ваза опрокинулась. Не успели дети опомниться, как она упала на пол и со звоном разбилась.

Вера вскрикнула и в ужасе зажала рот руками.

- Кто разбил вазу? - закричал Миша, срывая повязку с глаз.

- Она! - моментально показал Витя на Веру.

- Ох и попадет же тебе от папы!

- Зачем ты под стол полезла?!

Вера заплакала. Ей было жаль и себя, и вазу. Она знала, что и в этот вечер, как всегда, папа соберет всех детей и будет спрашивать, что они сделали плохого за день. Конечно, за вазу он не похвалит... Витя собрал осколки и сказал:

- Ты, Миша, тоже виноват! Надо было поставить вазу на шкаф, как мама говорила!

Дети разбрелись по углам. В доме стало тихо.

"Кто же все-таки виноват? - снова и снова спрашивал себя Миша. - Конечно, Вера, потому что она толкнула стол. Теперь папа ее накажет... - вздохнул он, жалея сестренку. - А что, если взять всю вину на себя?"

Противоречивые желания боролись в сердце Миши: "Если скажу, что я виноват, меня накажут. А за что? Не я ведь разбил вазу!"

Он хотел было согласиться с последней мыслью, как вдруг вспомнил слова, которые сам говорил несколько минут назад, что Иисус взял на Себя чужую вину.

Миша решительно поднял голову:

- Не плачь, Вера! Я беру твою вину на себя! Дети удивленно переглянулись. Такого еще никогда не было! Как это - взять вину Веры на себя?

- Разве так можно? - всхлипнула Вера. - Я ведь виновата, а не ты!

- Ну и что! Иисус тоже не был виноват, а умер за нас на кресте.

- А почему это ты должен взять ее вину? - перебил Витя. - Может, я тоже хочу!

- Но ведь не ты, а я не послушался маму!

- Иисус Христос тоже не сделал никакого зла. Он просто взял на Себя грехи всех людей, и все! Вера, я тоже хочу взять твою вину на себя!

- Значит, ты будешь обманывать?! - спросил Миша. - Папа спросит, кто разбил вазу, а ты что ответишь?

Об этом Витя совсем не подумал. Оказывается, взять вину другого на себя не так-то просто.

- А ты что скажешь? - в каком-то замешательстве задал Витя тот же вопрос Мише.

- Скажу, что виноват. Ведь я и правда не послушался маму. А Вера пусть молчит, и все.

Вера перестала плакать. В ее душе тоже происходила нелегкая борьба. Сознаться - страшно, а промолчать - все равно что обмануть.

- Нет, я расскажу все, как было! - решительно сказала она. - Ведь я толкнула стол, и ваза упала...

В это время в дверь постучали родители. Миша открыл им и вернулся в зал, где, не шелохнувшись, сидели Витя, Вова и Вера.

Папа с мамой удивились необычной тишине и прошли следом за сыном.

- Что вы все так приуныли? - улыбнулся отец. Дети молчали.

- Что-то случилось? - спросила мама.

- Вазу разбили... - признался Миша. - Я виноват, потому что...

- Нет, папа, это я виновата! - не дала договорить ему Вера.

- Миша, объясни, пожалуйста, как все произошло и кто же на самом деле виноват? - обратился отец к старшему сыну.

Мише пришлось рассказать, как они играли в жмурки и разбили вазу.

- Прости, мама, что я не послушался тебя...

Папа поднялся и некоторое время молча ходил по комнате. Он не узнавал своих детей. Провинившись, они обычно долго препирались, и трудно было найти виновного. Но сегодня в них произошла удивительная перемена.

- Конечно, вазу жалко, - с расстановкой произнес папа. - Но для нас с мамой дорого то, что вы не обманываете, не сваливаете вину друг на друга. О, если бы вы так поступали всегда!..

Папа улыбнулся, и дети поняли, что сегодня никого не накажут.

Я не буду драться

Вова знал много стихов из Библии. Каждый день, перед тем как идти в школу, он несколько раз прочитывал понравившийся стих, а к вечеру уже знал его наизусть и рассказывал перед молитвой младшим.

- Мама, что мне сегодня выучить? - спросил он однажды, неся Библию на кухню.

- Выучи первый стих из пятнадцатой главы книги Притчи Соломона, - посоветовала мама.

Ей нравилось, что сына не нужно было заставлять читать Библию и учить стихи - он охотно делал это сам.

- "Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость", - громко прочитал Вова и, повторив несколько раз, добавил: - Какой легкий стишок! Я его уже выучил!

- Это очень хорошо, - похвалила мама. - Но я хочу, чтобы ты не только знал стихи наизусть, но и поступал по Слову Божьему. Бог дал нам память для того, чтобы мы не просто помнили Его повеления, но и исполняли.

После завтрака Вова побежал в школу. По дороге слова матери не раз приходили на память: "Не только знал, не только знал!.." И лишь когда начались уроки, Вова обо всем забыл, внимательно слушая учителя.

На большой перемене мальчики выбежали на школьный двор и устроили игру в чехарду, с шумом и смехом перепрыгивая друг через друга.

Вдруг ловкий и резвый озорник Петя нечаянно свалил Яшу. Поднялся громкий смех. Яша вспыхнул, как спичка, и между мальчиками началась перебранка. Яша утверждал, что Петя толкнул его, а тот оправдывался:

- Ты сам виноват. Такой неуклюжий, как медведь!

От этих слов Яша рассердился еще больше. Сжав кулаки, он бросился на Петю. Завязалась драка. Яша был гораздо сильнее, и Пете в этот раз хорошенько досталось.

На следующей перемене игра возобновилась. Яше очень хотелось доказать свою ловкость, но на втором прыжке, а прыгал он как раз через Вову, он зацепился за него ногой, и оба мальчика под дружный смех ребят покатились кубарем на землю.

Яша вскочил и изо всех сил ударил Вову кулаком по спине. Тот поднялся и хотел в свою очередь дать сдачи, но вдруг в голове молнией пронеслись выученные утром слова и наказ матери. Вова быстро опустил руку и примирительным тоном сказал:

- Я не буду драться. Наверное, я не так стоял, как нужно, и потому ты упал. Не сердись на меня, Яша. Давай помиримся! - протянул он руку.

Яша в нерешительности остановился. А мальчишки забыли, что нужно смеяться над Яшей, и с удивлением наблюдали за Вовой...

- Я совсем не думал, что этот стих пригодится мне сегодня, - после уроков рассказывал Вова маме. - Если бы я, как Петя, стал оправдываться - не миновать бы драки. А так все обошлось хорошо и мирно.

Неправда - это грех

Всегда радостная и общительная, Лариса была любимицей не только в своей семье. Любили ее и соседские дети. Ларисе исполнилось уже пять лет, и она выполняла ответственную работу в доме - присматривала за двумя младшими братиками. У старших тоже были немаловажные дела. Они помогали по хозяйству, ухаживали за свиньями и коровой, мыли посуду, пол, подметали двор. А Лариса целыми днями играла, развлекая малышей.

Во флигеле, рядом с их домом, жил дедушка Максим. Не так давно умерла его жена, бабушка Варя, и теперь мама Ларисы присматривала за дедушкой. Старенький и болезненный, он много лежал и часто кушал прямо в постели.

Как-то раз перед обедом мама позвала Ларису.

- Сходи к дедушке и узнай, придет ли он к нам на обед, - попросила она. - Если он плохо себя чувствует, то отнесешь ему суп и картошку.

Лариса тут же поспешила к дедушке, но на полпути остановилась.

"Раз дедушка не пришел завтракать, значит, и в обед не сможет прийти. Придется нести ему еду. Так не хочется... - вздохнула она, мельком взглянув на братьев, играющих в песочнице. - Дедушка всегда так долго кушает. Не успею сегодня со Светой поиграть, а завтра она уедет".

Лариса сморщила нос и медленно побрела к флигелю. "Что же придумать, чтобы не нести обед дедушке? Ведь нужно ждать, пока он поест, и отнести посуду маме".

Тихонько отворив дверь, Лариса вошла в комнату и, увидев дедушку в постели, залезла к нему на кровать.

- Лариса! - догадался дедушка. Без очков он уже почти ничего не видел. - Как хорошо, что ты пришла! Расскажи, детка, чем вы занимаетесь? Стихи учите?

Лариса как будто ждала этих вопросов. Она скороговоркой сообщила о детских собраниях, поведала о своих маленьких радостях и неудачах.

Пока дедушка наставлял Ларису не обижать младших, слушать старших и помогать маме, она схватила со стола зеленую таблетку и сунула ее в рот. Обсосав верхний сладкий слой, Лариса положила таблетку на место и вытерла губы. Она очень любила сладости и часто украдкой облизывала дедушкины таблетки.

"Дедушка сам говорит, что не любит сладкое, - оправдывала она свои поступки. - Я только лучше для него делаю..." И все же брать таблетки открыто Лариса не решалась, понимая, что это нехорошо.

Через минуту-другую, поцеловав дедушку Максима в щеку, Лариса выбежала на улицу.

- Ты была у дедушки? - встретила ее мама.

- Да. Он не хочет кушать. Тетя Валя принесла ему много еды и пирожков! - сообщила Лариса на одном дыхании и направилась к малышам.

Мама с любовью посмотрела ей вслед и занялась своими делами, довольная, что дочь исполнила поручение. А Лариса потеряла покой. Игры стали вдруг скучными и неинтересными.

"Обманщица! Ты обманщица! - обличала ее совесть. - Беги скорее к маме и признайся, что обманула!" Но тут кто-то из ребят предложил новую, незнакомую Ларисе игру, и она так увлеклась, что забыла обо всем.

И только за столом, во время обеда, она вспомнила о дедушке. "Обманщица! - как будто кто-то тихо сказал ей. - Ты - обманщица, а таких детей Иисус не возьмет на небо!"

Лариса изо всех сил старалась быть веселой, но у нее это плохо получалось. К счастью, обед скоро закончился, и детвора разбежалась кто куда.

Мама разрешила Ларисе выйти за ворота, и шумные игры вскоре заглушили сердечную тревогу.

Вспомнила Лариса про дедушку только вечером, когда вся семья собралась за большим обеденным столом.

После ужина папа прочитал несколько стихов из Библии и все вместе помолились. Младшие легли спать, а старшие остались еще на кухне.

Лариса долго ворочалась в постели. Ей было жалко дедушку, стыдно, что обманула маму, но признаться не хватало смелости.

"Расскажи все маме! - слышала она тихий голос. - Тогда все узнают, что ты врунья! - настойчиво твердил другой. - Дедушка уже спит, а мама с папой так никогда и не узнают, что ты обманула".

Лариса закрыла глаза, но уснуть не могла.

Вдруг кто-то негромко постучал в дверь.

"Гости!" - мелькнуло в голове, и Лариса приподнялась, чтобы увидеть, кто пришел.

На этот раз гостем был дедушка Максим. Он медленно переступил порог и, с трудом передвигая ноги, подошел к столу.

Отец Ларисы подставил ему мягкий стул и радостно посмотрел на него:

- Тебе к вечеру стало легче, папа?

- Я сильно хочу есть. Дайте мне что-нибудь покушать! - тихо попросил дедушка, опускаясь на стул.

Лариса от страха затаила дыхание. Этого она никак не ожидала!

- А разве Валя не приносила вам обед? - удивилась мама, торопливо собирая на стол.

- Нет, сегодня у меня целый день никого не было, кроме Ларисы.

А Лариса от страха залезла подальше под одеяло: обнаружилось то, что она так сильно хотела скрыть! Лариса знала, что папа накажет ее за обман.

"Зачем я так сделала? - замерла она. - Надо было сразу признаться..."

Ее грустные мысли прервал голос отца:

- Лариса, ты еще не спишь? Иди-ка сюда, дочка. О, как ей было стыдно! Не смея смотреть в глаза старшим, Лариса встала и робко подошла к отцу. Она часто-часто дышала, сопела и готова была расплакаться.

- Ну-ка, расскажи, как получилось, что дедушка остался голодным? - спросил папа.

- Я не буду больше обманывать, - скривилась Лариса, и слезы брызнули из глаз. - Я не хотела... Дедушка, прости меня! Я еще таблетки брала со стола. Не буду больше так...

- Прощаю, деточка, прощаю, - дедушка обнял всхлипывающую внучку и шершавой старческой рукой нежно вытер ее слезы. - Запомни, дорогая, что всякая неправда - это грех. И если в ней не сознаваться, если не каяться, то очень быстро можно отступить от Бога и навеки погибнуть.

- Лариса, тебе, наверное, хотелось, чтобы мы не узнали об этом, да? - спросил папа. - Но ты забыла, что Бог все видит! Он любит тебя, доченька, и потому позаботился обнаружить твой плохой поступок. Господь хочет, чтобы твое сердце было чистым, чтобы ты тоже любила Его и всегда говорила правду. А сатана заставляет тебя обманывать, ссориться, не слушаться, скрывать свои грехи.

Мне очень жаль, что ты так поступила. И перед Господом стыдно, что дочь моя - обманщица. И все же есть возможность избавиться от этого греха. Нужно попросить у Бога прощения и силы впредь не грешить.

Прощение

Петя Меркулов любил ходить к Романовым, где росло трое шустрых и неугомонных мальчиков. Во дворе у них каждый день собирались ребята десяти-двенадцати лет, и там они весело проводили время. Нередко между ними вспыхивали драки, и тогда вмешивался кто-нибудь из старших и охлаждал пыл забияк.

Двор у Романовых большой, места всем хватало, поэтому тут днями пропадала почти половина деревенских ребятишек.

Мама часто просила Петю:

- Сынок, играй в своем дворе. Смотри, сколько у тебя разных игрушек, братики и сестрички есть - занимайся с ними! Зачем тебе ходить к неверующим мальчикам? Там хорошему не научат, а только разрушат доброе, что есть в тебе.

Но Петя не всегда слушал маму. Пока был поменьше, вроде подчинялся, да и наказания боялся, а как подрос - все чаще и чаще стал бывать у Романовых. Ребята привыкли к нему и уже не дразнили, как прежде, за то, что Петя был из верующей семьи. А мама с тревогой смотрела на сына и много молилась о нем.

Шустрый по натуре, смекалистый, Петя быстро завоевал авторитет среди мальчиков и почти всегда был предводителем и заводилой всех игр.

Однажды в самый разгар игры во дворе Романовых раздался голос Петиной мамы:

- Петя! Отнеси, пожалуйста, папе обед на поле!

Мама стояла у калитки с сумкой в руках. Петя нехотя повиновался. Он быстро выполнил поручение и поспешил обратно к друзьям.

Не успел он пробежать и половину пути, как вдруг услышал громкий свист и, оглянувшись, увидел Колю, своего школьного товарища. Тот, энергично махая рукой, звал его.

"Что ему нужно?" - подумал Петя, поворачиваясь навстречу Коле.

- Ты как сюда попал?

- Обед приносил отцу. Он работает здесь, на поле. А теперь мне нужно домой. Ребята ждут.

- Не спеши, обойдутся и без тебя, - остановил его Коля. - Уж если ты попал на мою территорию, то должен задержаться. Пойдем в лес! Недавно мы с ребятами резали прутья для удочек и видели гнезда белок. Знаешь, как много их было! Там точно есть маленькие бельчата!

Разве мог Петя отказаться от удовольствия полазить по деревьям и погоняться за белками? Моментально забыл он об увлекательной игре, об ожидающих друзьях... Конечно, он составит Коле компанию. На углу последней улицы Коля с Петей заметили одноклассника Антона. Этот паренек нравился им своей сноровкой и общительностью. Он всегда был готов на любое интересное дело.

Антон сразу же отозвался на приглашение ребят, и они втроем пошли в лес.

Мальчики не замечали, как весело пели птицы, как они, догоняя друг друга, прыгали с ветки на ветку, как в зарослях перекликались рябчики. Они с рвением лазили по деревьям от гнезда к гнезду, стараясь поймать хоть одну белочку. Но, к сожалению, это им не удавалось. Белочки прыгали по высоким соснам, и достать их было невозможно.

- Эх, проворонили... - протянул Коля. - Нужно было на три-четыре дня раньше! Бельчата уже научились прыгать по деревьям, и теперь нам их не поймать...

После тщетных поисков ребята, усталые, перепачканные, С исцарапанными руками и ногами, растянулись на траве.

Солнце медленно катилось на покой. Земля, нагретая за день, была теплая, приятно пахло лесными травами.

Вдруг Петя вскочил:

- Уже темнеет! Я пошел домой. Там ведь никто не знает, куда я делся! Да и голодный я, как волк. Ну, до завтра!

- Ты куда?! - разом выкрикнули Коля с Антоном и тоже поднялись.

- Эх ты! Как раз, когда темнеет, самое интересное время! - похлопал его по плечу Коля.

- Мы тоже голодные, - добавил Антон. - Давайте вместе что-нибудь сообразим!

Несколько минут они стояли молча, прислушиваясь к отдаленному собачьему лаю.

- Придумал! - воскликнул Антон. - Аида в сад к бабушке Даше! Там мы найдем все, что нужно! Эта старуха живет одна, и к тому же она плохо слышит. Никто нас не заметит, так что наедимся досыта!

Такое предложение было Пете не по душе. Он хотел избежать этого, да побоялся быть осмеянным. Тут же вспомнились слова мамы, которая всегда говорила, что брать чужое - грех. Как же быть? Он не хотел воровать, но и трусом прослыть тоже не хотелось. Друзья сразу заметили его колебания.

- Что ты, боишься? Это на тебя не похоже, ты же всегда был храбрым и отважным! Пойдем! - скомандовал Коля и потянул Петю за рукав.

Они двинулись к избушке, где жила бабушка Даша. В деревне было тихо и спокойно. Лишь изредка то тут, то там слышался собачий лай. В окнах зажигался свет - после трудового дня люди собирались ужинать.

Бесшумно, no-кошачьи, ребята пробрались в сад. Петя сразу же принялся рвать помидоры, а Коля дергал морковку. Антон забрался на яблоню. В темноте трудно было сделать это осторожно, да ребята и не старались.

Ветки молоденькой яблоньки, ломаясь, жалобно затрещали. Этот треск и услышала бабушка Даша, потому что яблонька росла возле самого окошка ее спальни. Почему же Антон так неосторожно вел себя? Об этом мальчики подумали только тогда, когда послышался стук открывающегося окна.

- Бежим! - шепнул Коля и пустился наутек.

Подгоняемые страхом, словно плетью, Антон с Петей кинулись следом. По дороге Петя выронил несколько помидоров, но подбирать их было некогда. Тяжело дыша и почти выбившись из сил, они наконец достигли опушки леса. Заходить дальше было страшно, и мальчики, не сговариваясь, повалились на траву.

- У-ух! - прервал молчание Антон. - Нам просто повезло! Хорошо, что уже темно, а то старуха точно узнала бы нас! Вот бы крику было на всю деревню!

- Да, шуму было бы много! - подтвердил Коля, уплетая за обе щеки помидоры.

Только у Пети почему-то пропал аппетит. Какой-то комок застрял в горле, а совесть настойчиво твердила: "Лучше бы домой пошел сразу. Зачем было затевать все это? Как будто дома есть нечего!" Через силу, чтобы не привлекать внимание ребят, Петя съел яблоко.

Когда воры перепрыгнули через забор, бабушка Даша поняла, в чем дело. Она громко позвала соседа и рассказала ему о своих подозрениях. Захватив фонарь, они пошли на огород.

- Посмотри, Иваныч, - всплеснула руками старушка, - как они попортили это прекрасное деревцо! Они оборвали яблоки, а сколько веток сломали! Как мне было тяжело копать, сажать, полоть... А эти сорванцы за один раз все перепортили!

- Как бы узнать, кто это натворил? Этих разбойников нужно хорошенько проучить. Это же варварство настоящее! - возмущался сосед.

- Я расслышала голос сына знакомой мне женщины. Они живут здесь недалеко. Быть может, он и организатор всего?

- Что вы думаете делать? Может, сообщить об этом в милицию?

- Нет, не нужно, - немного успокоившись, сказала бабушка Даша. - Родители его - порядочные люди, и мне не хочется создавать неприятности. Вы знаете Василия Ивановича?

- Учителя?

- Да. Может, рассказать ему все? Пусть проберет шалунов. Мне не хочется, чтобы они выросли ворами и негодяями. Ведь любое зло начинается с малого!

В деревне все знали и уважали строгого учителя Василия Ивановича. Ученики побаивались его, потому что, поступая справедливо, он никому не давал спуску.

Василий Иванович с участием отнесся к просьбе бабушки Даши.

- Хорошо, что вы узнали Колю. Завтра я выясню, кто еще был с ним. Вы правы, нужно в корне пресекать эти злые ребячьи шалости, которые быстро могут вырасти в настоящее воровство.

Тоненький рожок новой луны несмело выглянул из-за набежавшей тучи и осветил дорожку, по которой тихо ступая шла старушка. Жалко было ей ребят, которыми с детства пользовался сатана, толкая на всякое зло.

- Боже, привлеки к Себе этих мальчиков! - просила бабушка Даша Того, Кто силен пленить Своей любовью всех.

На следующее утро трое друзей встретились на школьном дворе.

- Ну, как тебе спалось? - беззаботно спросил Антон у Пети.

- Ничего... - ответил тот, стараясь не выдать беспокойства, которое не покидало его.

- Попало тебе от родителей?

- Было немножко. Мама переживала, куда я пропал. Но все уже прошло...

Прозвенел звонок. Антон с Петей вошли в класс и заняли свои места. Не успели ученики затихнуть, как пришел учитель. Строгое выражение лица, твердая походка и короткое приветствие говорили о серьезности темы сегодняшнего урока. И вдруг...

С удивительными подробностями Василий Иванович описал вчерашнее событие в саду бабушки Даши. Он рассказывал так, как будто сам присутствовал там.

Виновники побледнели. Они не смели даже взглянуть друг на друга. Голова Пети медленно склонялась все ниже и ниже... Коля потупил взор, и бледность сменилась густой ярко-пунцовой краской. Только Антон беззаботно поглядывал в окно, будто слова учителя совершенно не касались его.

- Мужественных "героев", которые вчера вечером так "элегантно" перескакивали через забор в огород бабушки Даши, прошу встать! - закончил учитель, внимательно осматривая класс.

Девочки сидели не шелохнувшись. Ребята переглядывались, как бы спрашивая друг у друга: кто же это мог быть? А у "героев" вдруг исчезла самонадеянность и неизвестно куда девалась смелость. Неужели их заметили?! Стоит ли дальше скрываться? Стыдно, очень стыдно было сознаваться, но и молчать...

- Ну что? Кто вчера у бабушки Даши Никитиной разорил огород?

Строгий взгляд учителя остановился на Коле, который, почувствовав себя обнаруженным, медленно встал. Поднять глаза не хватило смелости, и он стоял понурив голову.

Петя и Антон в недоумении переглянулись: зачем он признался? Неужели забыл, что они решили держать все в тайне? Их ведь никто не видел!

- Где же остальные участники памятного похода? Скоро ли они потрудятся встать, или мне помочь им подняться?

Скрываться было бесполезно. О, как горьки последствия греха! Как трудно перед всеми признаваться! Боязливо и неуверенно встал Петя, за ним - Антон. Если бы можно было куда-то спрятаться в этот момент, они с радостью воспользовались бы такой возможностью.

Учитель еще раз обвел долгим взглядом весь класс и снова остановился на Коле.

- Сколько вас было?

- Трое, - тихо ответил он.

- Мне очень неприятно, - сказал учитель сдавленным голосом, - оттого что, несмотря на все мои поучения, вы занимаетесь такими делами. Знаете ли вы, что это воровство? Сколько труда вложила старушка, чтобы вырастить овощи! Как тщательно полола она, удаляя сорняки, как радовалась урожаю, а вы... Вы разграбили и разорили все за несколько минут!

После занятий вы обязаны пойти к бабушке Даше и попросить у нее прощения, - прозвучал неумолимый приговор учителя.

"Как? Просить прощения! Унижаться перед этой старухой? Нет! Что угодно, но только не это!" - чуть ли не вслух возмутился Антон.

"Беда, - подумал Коля, - почему мы были так неосторожны? Еще, чего доброго, родителей вызовут..."

"Это уж слишком... - рассуждал Петя. - Нет, прощения просить я не буду!"

После уроков Антон, Петя и Коля стояли на углу улицы, обсуждая свою проблему. Говорить было тяжело. Да и что говорить?

- Что же мы скажем старухе? - прервал Антон легкий спор о том, кто виновнее во всем этом.

- Вот, когда яблоки рвал, не думал об этом, - проворчал Коля, швырнув камень в пролетающего мимо воробья.

Петя, засунув руки в карманы, угрюмо ковырял землю носком ботинка.

- Ты что молчишь, не виноват, что ли? - толкнул его Антон. - Я, например, не представляю, как можно явиться к ней и что нужно говорить. Нет, ребята, вы как знаете, а я не пойду!

- Придумал! - обрадовано воскликнул Коля. - Я расскажу все маме и попрошу ее пойти со мной! Она знает эту бабушку и поговорит с ней вместо меня.

- Ни в коем случае! - возмутился Антон. - Никогда не скажу об этом матери. Если узнает отец, то...

- Ну, вы делайте, как хотите, а я пойду с мамой! - сказал Коля и зашагал домой.

- А мы вдвоем пойдем! - кинул ему вдогонку Антон и повернулся к Пете: - Будь что будет, правда? Мы и сами справимся.

Антон и Петя встретились около четырех часов дня. Немного волнуясь, они направились к дому старушки. И чем ближе подходили к месту происшествия, тем меньше оставалось у них мужества. Только вчера вечером по этой же дорожке они двигались бесшумно и уверенно, а сегодня ноги как будто врастали в землю и беспомощно волочились, замедляя шаг.

- Ты первый зайдешь, - нарушил молчание Антон.

- Я? Нет, ты ведь затеял это дело, - возразил Петя.

- Тебя же бабушка Даша знает. Если ты поговоришь с ней, будет лучше. К чужому ведь всегда строже относятся!

Долго еще они препирались, кому же первому войти, но, увы! смелости не хватило ни у одного, ни у другого.

Наконец Антон сказал:

- Нет, я не согласен! Я вообще не пойду к ней. Пусть Василий Иванович накажет меня, но я иду домой! - И, круто повернувшись, он быстро зашагал в противоположную сторону.

Петя в нерешительности постоял у калитки и тоже поплелся к своему дому. Ему было стыдно до слез. Какой позор! Он, Петя, стал вором! За воровство стоял перед всем классом, а теперь не может попросить прощения у бабушки Даши, которая после собрания так часто угощала его конфетами.

"Да, правду говорила мама, что дружба с этими мальчишками к доброму не приведет. Я уже не помню, когда последний раз читал Евангелие и молился. Неужели Иисус еще может простить меня? Нет, наверное, уже не простит! - рассуждал Петя, идя домой. - Теперь на собрании мне вообще нельзя появляться: у бабушки Даши я воровал помидоры, у Любы украл ручку на перемене, Сашу толкнул в грязь... А ведь Люба простила мне, - осенила его вдруг отрадная мысль. - И Сашина мама даже не бранила. Может, Иисус тоже простит? Нет, наверное, уже не простит..."

Играть Пете совсем не хотелось. Чтобы скрыть внутреннее волнение, он наспех сделал уроки и пораньше лег спать.

Ночь была тревожной. Сны снились кошмарные, и Петя поднялся утром с головной болью.

- Сынок, ты заболел? Или в школе чего натворил? - спросила мама, приложив руку ко лбу.

- Нет, не заболел, - буркнул Петя, уклоняясь от маминой руки.

- Скрываешь ты, Петенька, что-то... А это нехорошо. Ты совсем от рук отбился: на собрание ходить не хочешь. Библию не читаешь... Что с тобой случилось?

Комок подкатил к горлу, и Петя, так и не сказав маме ни слова, ушел в школу.

На первом же уроке учитель спросил:

- Ну как, "герои", были вы вчера у бабушки Никитиной?

- Да, я ходил с мамой, - с каким-то облегчением произнес Коля. - Бабушка простила мне и сказала, что даже вспоминать не будет.

- Хорошо, Коля. Запомни на всю жизнь, что воровство - это большое зло. Ну, а вам что сказала бабушка Даша? - повернулся учитель к Антону с Петей.

Мальчики съежились. Что же ответить?

Нервно сжимая в руках карандаш, Антон выдавил:

- Мы... тоже были... у ее калитки, но... побоялись войти...

Взрыв смеха заглушил его слова. Красные от стыда, с поникшей головой, мальчики и правда выглядели смешными и жалкими.

- Побоялись? Вот это да! Значит, у вас хватило смелости в темноте истоптать и изломать то, над чем так трудилась старушка, а просить прощения вам стыдно? Не думайте, что вы избежите этого! Если вы сегодня не попросите прощения - завтра я сам поведу вас к ней.

С завистью друзья поглядывали на Колю, у которого трудное было уже позади.

После обеда Антон с Петей снова направились по знакомой улице к небольшому домику, где жила бабушка Даша. На этот раз они шагали смелее, но у самой калитки остановились в нерешительности и стали спорить, кому же начать разговор.

Наконец Петя подтолкнул друга.

- Иди же, Антон, ты всегда был смелым!

И самолюбие помогло ему.

"Теперь или никогда!" - решил Антон и шагнул во двор.

Здесь было чисто и уютно. Робко постучав, ребята вошли в дом и увидели хозяйку, сидящую у окна с Библией в руках. Она ласково ответила на их несмелое приветствие и отложила книгу в сторону.

Не зная, куда деть руки, Антон плаксивыи голосом сказал:

- Бабушка Даша, мы тоже были у вас в саду. Воровали яблоки и помидоры. Простите, мы никогда больше не будем так делать!

У старушки от этих слов на глазах выступили слезы.

- Хорошо, детки, что вы сами пришли и сознались! Скажу вам, что все великие злодеяния, за которые люди сидят в тюрьмах, всегда начинаются с мелочей. Я очень хочу, чтобы вы выросли честными, хорошими людьми. Посмотрите, что вы там натворили!

То, что увидели мальчики, действительно было страшным. Изломанные кусты помидоров уже завяли и валялись, как мусор. Грядка моркови была истоптана. Свекла, петрушка, перец имели жалкий вид. Молоденькая яблонька стояла с обломанными ветками.

- Видите? Не зря вас так ругают, правда? Антон с Петей молчали. А что они могли сказать в оправдание?

- Я прощаю вам, детки! Пусть у вас всегда все будет хорошо. Хочу сказать, особенно тебе, Петя, что сделанное вами - грех. Ты этим огорчил Господа Иисуса и должен попросить у Него прощения. Мы все грешники перед Богом, но Он прощает тех, кто просит прощения и исповедует перед Ним свой грех. Как вы сказали мне, так признайтесь в сделанном и перед Богом. Он обязательно простит.

Бабушка проводила их до калитки.

Отойдя подальше от ее дома, мальчики облегченно вздохнули.

- Правда, отлично получилось? - рассмеялся Антон. - Несколько крокодильих слезинок могут сделать многое. Если бы эта бабулька знала, что у меня внутри, она ни за что не простила бы! Я втихомолку смеялся над ней. Все-таки неплохо быть артистом. Так можно всех вокруг пальца обвести. - Довольный, Антон взглянул на молчащего друга: - Что с тобой? Какой комар тебя укусил? Почему ты не радуешься, что все так хорошо закончилось?

А у Пети на душе было очень скверно.

"Ведь Антон неверующий. Он ничего не знает об Иисусе, не читал Библию, а я... Все это потому, что я перестал слушаться маму. Целое лето пробегал с мальчишками. А теперь - вор вместе с Антоном и Колей. Какой позор!" - словно растревоженные пчелы, кружились в голове мысли.

- Знаешь, Антон, а мне совсем не смешно... - с горечью сказал он. - Мы сделали грех перед Богом,

- А... Неужели ты до сих пор веришь в Бога? - рассмеялся Антон. - Брось все это! Никакого Бога нет! А если даже и есть, то Он не станет заниматься такими пустяками. - Антон стукнул друга по плечу и беззаботно сказал: - Не бери в голову! Главное - все в порядке. До завтра!

Антон повернул за угол, а Петя побрел дальше.

Прошло несколько дней. Коля и Антон уже забыли о происшедшем, потому что успели натворить много других шалостей, а Петя не мог успокоиться. Казалось, он чего-то искал и не находил. Пробовал читать Евангелие, но ничего не запоминал, мысли возвращались на огород бабушки Даши. Он вставал на колени, пытаясь молиться, но слов для молитвы не было.

Младшие братишки по вечерам приставали к Пете, просили поиграть с ними, но он делал вид, что ему нужно учить уроки, и прогонял их.

Промучившись неделю, Петя решился поговорить с Геной. В классе все сторонились его, называя "святым", хотя он был общительным и добрым.

- Я, Петя, тоже такое пережил, - серьезно сказал Гена, когда Петя поведал ему о своем горе. - Я не только яблоки воровал, но даже деньги брал тайком из папиного кармана, обманывал маму, дрался с мальчиками. Однажды я сильно побил сестренку за то, что она грозилась рассказать папе про меня. Когда она плакала, к нам в гости неожиданно приехал дядя Вова. Папы с мамой дома не было, вот он и давай нас расспрашивать, почему она плачет да кто ее обидел. Конечно, она все ему и рассказала.

После того как дядя Вова поговорил с нами, я вдруг понял, какой я грешный, злой и негодный. Мне казалось тогда, что Бог никогда не простит меня. Дядя Вова объяснил, что именно грешников пришел спасти Иисус. За них Он пострадал и умер на кресте. Потом он посоветовал мне рассказать все Иисусу. Знаешь, когда мы помолились, мне стало так легко на душе! С тех пор Иисус стал моим другом, и мне хорошо с Ним. Я знаю, Иисус поможет и тебе. Если хочешь, давай помолимся.

Петя согласился. Как только они стали на колени, поток горячих слов хлынул из его уст. Все рассказал Петя Иисусу: и как не слушал маму, и как обижал братишек, и как говорил плохие слова. Рассказал о том, что уже несколько раз воровал, много раз обманывал. Он искренне просил прощения за все.

Гена тоже помолился.

Радостно и спокойно стало у Пети на душе после этого.

- Как сильно Иисус любит нас! - обнимал он Гену. - Еще вчера я думал, что нет мне никакого прощения. А оказывается, есть!

Домой Петя пришел новым человеком. Как быстро все вокруг него преобразилось! Братишки были совсем не вредные и не назойливые, как ему казалось раньше.

- Ты что, две пятерки получил? - спросил Миша, глядя в сияющие Петины глаза.

- Нет, Мишенька, я стал новым человеком!

- Как это?

- А так. Иисус очистил мое сердце. Теперь Он - мой Друг.

- А я тоже люблю Иисуса, - ответил Миша с каким-то самодовольством. - И на собрание с мамой всегда хожу! - добавил он веское доказательство.

Петя не стал много объяснять братишке - он должен сам увидеть, что значит "новый человек".

Подарок

Вдова Елизавета с пятилетним сыном Сашей и престарелой матерью жила в стареньком домике недалеко от городского рынка. Жили они бедно. Слабая и болезненная, Елизавета работала сколько могла, но ее заработка с трудом хватало на самое необходимое. Бедность научила Елизавету уповать на Бога и нуждаться в Его помощи. Она всегда помнила слова, записанные в Библии: "Утешайся Господом, и Он исполнит желание сердца твоего". Этому она учила и своего единственного сына. Саша, подражая маме, о всех своих желаниях рассказывал Иисусу и верил, что Господь слышит его молитвы.

Как-то раз Елизавета вместе с Сашей пошла на рынок. Огромная площадь пестрела машинами, палатками, людьми. Продавцы бойко зазывали покупателей, предлагая краснобокие яблоки, огурцы, помидоры и всякую всячину. В разноцветных палатках продавали пирожные, булочки, мороженое, конфеты. По рынку туда и сюда, словно муравьи, сновали люди.

Саша крепко держался за мамину руку, чтобы не потеряться. Когда они проходили мимо лавки, где продавались игрушки, Саша потянул маму за руку:

- Давай посмотрим!

Елизавета, заметив, как блестят глаза сына, подвела его к прилавку. Саша поднялся на цыпочки и застыл. Каких там только не было игрушек - мячи, собачки, лошадки, кораблики, самолеты. А какие машины! И самосвалы, и подъемные краны, и разные легковушки!

Затаив дыхание, Саша долго смотрел на полку с машинками, а потом прошептал:

- Мама, посмотри, какая пожарка! В кабине даже пожарник сидит. А лестница - длинная-предлинная! По ней, наверное, пожарники поднимаются, когда пожар тушат, да? Она такая красивая - красная-красная, как настоящая! - С мольбой глядя матери в глаза, Саша жалобно попросил: - Мамочка, купи ее, пожалуйста, я так хочу пожарку!

Елизавета нежно прижала к себе сынишку, погладила по светлым, словно спелая пшеница, волосам и сказала:

- Сыночек, я знаю, что тебе очень хочется машинку, но она дорогая. У нас нет столько денег. Не обижайся, ладно? Я не могу купить ее, понимаешь?

Саша молча кивнул и еще крепче сжал мамину руку. Они отошли от прилавка и некоторое время шли молча.

Вдруг Саша снова потянул маму за руку и прошептал:

- Мамочка, можно я скажу Иисусу, что хочу эту машинку, и попрошу, чтобы Он послал денег для нее?

- Можно, - ласково взглянула на Сашу мать. - Придем домой, и ты помолишься Господу...

- Домой? Мама, а можно я сейчас, здесь помолюсь? На бледном лице Елизаветы выступил румянец. Она растерянно огляделась,

- Ты прямо здесь, при всех хочешь молиться?

- Да. Я не боюсь. Можно?

- Молись, сынок, - тихо сказала мать и отошла с ним в сторону.

Не обращая внимания на проходящих мимо людей, Саша опустился на колени:

- Дорогой Иисус, мне так сильно хочется пожарку! А мама не может ее купить, потому что у нас нет денег. Прошу Тебя, Иисус, помоги нам купить пожарку. Аминь.

Саша вскочил и обнял мать. А она, приласкав сына, повела его к выходу. У самых ворот Елизавета купила ведро картошки. Не успела она отойти от прилавка, как услышала знакомый голос:

- Приветствую тебя, Лиза!

Это была тетя Лида, верующая сестра из соседнего поселка.

- Приветствую! - улыбнулась Елизавета, опуская на землю тяжелую сумку.

- О, и Саша тут! - обрадовалась тетя Лида. - Как хорошо, что я встретила вас! А Саша уже такой большой стал, - потрепала она его по волосам и снова обратилась к Елизавете: - Я давно уже хотела сделать ему какой-нибудь подарок. Подскажи, что лучше купить?

- Знаешь, Лида, - смущенно сказала Елизавета, - он только что молился, чтобы Господь послал ему машинку.

- Вот как! Ты, Сашенька, машину хочешь?

- Ага, - кивнул тот, сияя от радости.

- Ну пойдем, покажешь, какая тебе понравилась!

Дважды повторять не пришлось. Счастливый, Саша ухватился за руку тети Лиды, и они быстрыми шагами направились к палатке...

Дома Саша вместе с мамой благодарил Бога за то, что Он услышал его молитву.

Теперь Саша целыми днями играл с пожаркой, а вечером бережно ставил ее в "гараж", на полку рядом с другими игрушками.

Поздней осенью к Елизавете с Сашей приехали гости из другого города - бабушка Варя с внуком. Костя был примерно такого же возраста, как и Саша. Мальчики быстро подружились. Они вместе бегали по улице, играли на пустыре, во дворе и в доме. Из всех Сашиных игрушек Косте, конечно же, больше всего понравилась пожарка.

- Какая красивая! - не раз любовался он. - Как настоящая!

- Возьми поиграй! - дружелюбно предлагал Саша, а сам играл со своей старой машинкой.

Так каждое утро пожарка попадала в руки Кости. Весь день он играл с ней, а вечером бережно вытирал, осматривал со всех сторон, поглаживал блестящий корпус и ставил на место.

Саша тоже хотел играть с пожаркой, но стеснялся забрать ее у Кости. Он же все-таки гость... И Саша успокаивал себя: "Ничего, Костя скоро уедет, и тогда я все время буду играть только со своей пожаркой".

Наступил последний вечер пребывания бабушки Вари и Кости в гостях. Еще одну ночь они проведут в доме у Саши и поедут домой.

Когда уже все легли спать, мама села у Сашиной кровати и, как обычно, стала рассказывать ему библейскую историю. Саше нравилось слушать про разных героев из Библии, про Иисуса Христа, про чудеса, которые Он совершал на земле. Часто при этом он мечтал стать верным Самуилом или смелым Давидом и думал, что, когда вырастет, обязательно станет героем веры и будет преданно служить Богу.

В этот вечер мама рассказывала Саше о мальчике, который принес Иисусу пять хлебов и две рыбки. А Иисус (это трудно даже представить!) накормил ими пять тысяч человек, кроме женщин и детей. Это много-много людей! Как хорошо, что мальчик отдал Христу то, что у него было! Саше тоже хотелось что-нибудь отдать Иисусу, но как это можно сделать? Ведь Иисус теперь не живет на земле...

В этот момент, как будто зная, о чем думает Саша, мама спросила:

- Сынок, а ты хотел бы что-нибудь отдать Иисусу?

- Да, но Иисус же на небе, как я Ему дам?

- Да, Он на небе, - согласилась мама. - Но Он Сам сказал, что все, что мы делаем ближним, то делаем Ему. Смог бы ты, например, отдать свою пожарку Косте?

Саша замер. Вначале он не мог даже пошевелиться от такого неожиданного и неприятного вопроса. Потом пытливо посмотрел матери в глаза, стараясь понять: шутит она или говорит серьезно? Но лицо мамы было спокойно, и Саша понял, что она не шутит. И тогда у него внутри поднялась буря, он даже привстал на кровати.

- Отдать пожарку?! А мне?.. А я?.. - застревали в горле слова. - Нет! Никогда! Ни за что! Она моя! Мне она тоже нравится, я и так столько дней давал ее Косте играть!.. Лучше бы он вообще не приезжал к нам!

Мама терпеливо выслушала его и ласково сказала:

- Сашенька, дорогой, успокойся! У тебя ведь никто не отнимает пожарку. Если ты сам не отдашь ее, она останется у тебя. А если подаришь ее Косте - это будет так, как если бы ты Иисусу ее подарил. Ведь Ему нужно жертвовать лучшее, то, что нам самим нравится. Тот мальчик, что отдал Иисусу рыбки и хлеб, может, и сам хотел кушать, но он ничего не пожалел для Христа...

Саша насупился и положил голову на подушку. Ему совсем не нравилась такая жертвенность, когда надо отдавать самую любимую игрушку, такую красивую пожарку. У него даже слезы выступили от обиды.

А мама гладила Сашины волосенки и говорила:

- Любить ближнего, сынок, - это значит желать ему то, что желаешь себе. Помнишь, как ты радовался, когда тетя Лида купила тебе пожарку? Так же будет радоваться и Костя. У тебя есть мама, бабушка, тетя, только папы нет - и то как нам трудно! А у Кости нет ни папы, ни мамы, одна бабушка старенькая... Они очень бедно живут, кто ему что-нибудь подарит или купит? Подумай, сынок, хорошо.

Мама поцеловала Сашу, пожелала ему спокойной ночи и ушла. А Саша лежал в своей кровати и никак не мог уснуть. Все думал... Сначала о своей красивой пожарке, потом о Косте, у которого не было ни папы, ни мамы и ни одной хорошей игрушки. А потом долго думал об Иисусе, пока не уснул.

Утром, после завтрака, когда бабушка Варя стала собирать вещи в дорогу, Саша подвел Костю к своим игрушкам и, заглядывая прямо в глаза, спросил:

- Ты хочешь пожарку? Костя молчал.

- На, бери! Я тебе ее насовсем отдаю! Бери!

- На-сов-сем? А ты?

- А я - ничего... Это тебе подарок от меня!

- Ты правду говоришь? - недоверчиво покосился на него Костя.

- Конечно правду!

- Спасибо! - смущенно поблагодарил Костя и, прижимая к груди пожарку, побежал к бабушке.

А Саша, глядя вслед своему другу, счастливо улыбался и скорее чувствовал, чем думал: "Значит, мама правду говорила, что Иисус посылает радость не только тому, кто что-то получает, но и тому, кто отдает!"

Content

Добрые посевы