Сержантова Алевтина Владимировна

[Стихи]

«Север. Зима. Сибирь…»

Север. Зима. Сибирь.

День, темнотой распятый.

И ледяной мизгирь

Вяжет канву заката.

Тонкая вязь письма.

Вашим раздумьям внемлю.

Север. Сибирь. Зима.

Ночь покрывает землю.

Что нам дано? Ответ

Знает лишь тот, кто отмерил

Мне — этот хмурый рассвет,

Зиму, Сибирь и Север.

СЕВЕРНЫЙ ВАРИАНТ

На Ямале в медпункте была я с врачами в бригаде.

Мы сидели там несколько суток по воле стихий.

И листая, от скуки, забытые кем-то тетради,

Я случайно наткнулась на чьи-то чужие стихи:

«Мой любимый, ты знаешь, опять мне сегодня не спится.

Карусель колдовскую над тундрой заводит метель.

Снова снег за окном в нескончаемом танце кружится,

Не смущаясь ничуть, что уже на исходе апрель.

Я одна, хоть ты близко, лишь слово промолвить — услышишь,

Но не смею, не стану тревожить усталый покой.

Я смотрю твои сны: в них летишь ты всё дальше и выше, —

Вот дочурку увидел, вот крепко обнялся с женой.

Ты ей скажешь потом: „Пропади же он пропадом, Север.

Я устал от зимы, где не греет семейный очаг.

Я земную любовь свою долгой разлукой проверил

И желанней тебя на Земле никого не встречал“.

Я грущу оттого, что слова эти будут не лживы,

Оттого, что лишь отблески солнца чужого ловлю,

Что ни сказок, ни песен о запретной любви не сложили,

Оттого, что под Божьим и женским проклятьем люблю.

Что сухи мои слёзы, как немы молитвы Иуды,

Что приняв медный грош, не скупясь, разменяла талант,

Что на карте судьбы твоей тонким пунктиром пребуду —

Лишь как северный, временный, как запасной вариант.

Есть на свете черта, за которую нет мне дороги…

Но я тоже жена! — Нас великим сияньем венчал,

Возведя королевские береговые чертоги,

Расстелив белоснежную тундру — суровый Ямал.

Будешь счастлив, родной, на далёкой своей Украине —

Нежным, ласковым мужем, заботливым, добрым отцом.

Только я всё равно буду ждать, потому что отныне

Круг Полярный мне стал ледяным обручальным кольцом.

Я тебе благодарна, Ямал, за прекрасную малость

Долгожданного счастья быть преданной, верной женой.

Ну и что из того, что мне золота не досталось?

Лёд не тает на Севере в летний арктический зной…»

Мы когда-то неделями ждали погоду в палатках.

Нам ли в тёплом медпункте бояться разгула стихий?

Трое суток читала я тоненькую тетрадку

И невольно запомнила чьи-то чужие стихи.

ПЕСЕНКА ФЕЛЬДШЕРА НАДЫМСКОЙ САНАВИАЦИИ

Уже не ночь, но ещё не утро.

А под бортом распласталась тундра.

А я — ну выдалась же работа! —

Болтаюсь в брюхе у вертолёта.

Метель кружится и завывает.

«Ту» реактивные не летают.

Лишь медицине одной в угоду

Признали лётной для «Ми» погоду.

Вытряхнет душу в такой болтанке.

Где приземлятся мои останки?

Вот, наконец-то, и буровая.

Больной — живой. Я — едва живая.

Лечу болезного что есть силы.

Не умирай только, друг мой милый!

Коль в вертолёте не полегчает,

В реанимации откачают.

Ещё не старость, уже не юность.

Ещё осталось немного (сплюнуть

Через плечо!) мне пожить на свете,

И, может, даже удачу встретить.

Вот только б целой в Надым добраться.

Не оплошайте, пилоты — братцы!

Пусть вам поможет попутный ветер.

Ещё не ночь, но уже не вечер.

«Какое небо над Надымом, какое небо!..»

Какое небо над Надымом, какое небо!

Оно спустилось с недоступной выси,

И дети его трогают руками,

Катая солнце, как блестящий мячик.

То, упразднив закаты и рассветы,

И день, и ночь не могут наиграться,

А то, как надоевшую игрушку,

Забросят солнце в самый тёмный угол,

Откуда его еле-еле видно.

Находятся им новые забавы:

Стоцветные волшебные гирлянды

Из окон замка Снежной королевы

Сияют притягательной, манящей,

Желанною и жуткой красотой.

Взглянуть на них всего одним глазком

И спрятаться скорей в тепло укрытий!

Кто засмотрелся — пленник королевы,

Заледенеет он насквозь, до сердца…

Какое небо над Надымом, какое небо!

Оно так близко сходится с землёю,

Что каждый, кто здесь жил, наверно знает:

Он побывал на самом горизонте.

«Бессонница о четырех строках…»

Бессонница о четырех строках.

Ты мой журавль, а я — твоя синица.

Ты крепко спишь, а мне всю ночь не спится,

Я не могу заснуть в твоих руках.

И в темноте, где так тепло и тихо,

Где каждый вдох и выдох мне знаком,

Я догоняю — белой журавлихой —

Ту стаю, где летишь ты вожаком.

АРАБСКИЙ СОНЕТ

В.С.

Есть три неразрешимые задачи:

Узнать о будущем в своей судьбе,

В прошедшем что-либо переиначить

И высказать любовь мою к тебе.

Есть три невыполнимые желанья:

Жить вечно, оставаясь молодой,

Счастливой стать, не испытав страданья,

Не разлучаться никогда с тобой.

Есть три невосполнимые потери:

В чужой стране язык родной забыть,

Зло повстречав, разубедиться в вере,

В любви к тебе отвергнутою быть.

Четыре неразгаданных явленья:

Жизнь, смерть, любовь и в детях повторенье.

ДВЕ МОЛИТВЫ

— 1 —

Господи, твое поле

Засветло дай пройти.

Не утопи в застолье,

По миру не пусти.

Дай не прерваться роду

И не проклясть родни.

Властью не изуродуй,

Завистью не черни.

Совести дар бесценный,

Чести — не отнимай.

Не заклейми изменой,

Подлостью не замай.

Дай не нарушить слова

И не поклясться в лжи,

Не убивать живого,

Мертвому не служить,

Идолам не молиться,

Веры не потерять,

Переменив столицу,

Родины не менять.

Пусть эта песнь нестройна,

Лучшей мне не сложить.

Господи, дай достойно,

Засветло жизнь прожить.

— 2 —

Господи, храни моё дитя,

Ведь оно так чисто и невинно.

Всё Тебе с высот Вселенских видно.

Лишь в Тебе спасенье обретя,

Умоляю: коли суждено

Было ему на земле родиться,

Над которой чёрный вихрь кружится,

Затвори и двери, и окно.

Если строгой мерой свет и тьму

Делишь Ты, и солнце, и ненастье, —

Господи, позволь мне долю счастья

Передать ребёнку моему.

Если рядом с дочкой нет меня,

Не покинь, не оставляй в разлуке,

Протяни спасающие руки,

Вынеси из вод и из огня.

Господи, святое волшебство

Сотворив, не отнимай подарка.

В детском взоре благостно и ярко

Светит луч воззренья Твоего.

Бьющий светлой радость родник

Из надежд ушедших поколений,

Господи, молю я на коленях,

Возлюби, помилуй, сохрани.

«Ах, каким метельным, многоснежным…»

Л.Е.

Ах, каким метельным, многоснежным

Выдался прощальный месяц май!

В странствии по вёснам безмятежным

Вьюжное пролетье вспоминай.

И ступая, радостно ли, скорбно,

На родной, иль на чужой порог,

Намечая внове, иль повторно

Отмеряя заданный урок,

На плечо любимого ль, на плаху

Голову бедовую клоня,

Клад найдя, или отдав рубаху,

В смуте ночи, в откровенье дня —

Помни, что в отчаяньи, в надежде,

Чтоб не сбиться с правого пути,

Азимут сверяя, надо прежде

Северную сторону найти,

Где критерий Истины проверен,

Где светла полночная лазурь …

Пусть твой компас не теряет Север

Средь магнитных и житейских бурь.

ПОЭТ ИВАН СУРИКОВ

А как судить, велик поэт иль мал?

Кто ставит штампики: «Бездарность», «гений»?

Не то, чтоб имени его никто не знал, —

Нет никого, кто бы не знал творений.

Стихи всяк с детства помнит наизусть,

Но назовёт не каждый это имя.

Хотя сто лет поёт в печали Русь:

«Не перебраться к дубу мне, рябине…»

В библиотеках сборники не треплют,

Во многих нет и книжки ни одной.

Но лишь скажи в России: «Вот моя деревня»,

Любой подхватит: «Вот мой дом родной».

«Всё лгут на свете зеркала…»

Всё лгут на свете зеркала,

Всё врут календари.

Не в лед обманного стекла, —

В глаза мои смотри.

И отмечай не складки лет,

И не округлость дат, —

Спеши губам моим в ответ

Сказать земное «да».

Не смей, играясь, ворожить, —

Беду не вороши.

Спеши доплыть, допеть, дожить,

Доцеловать спеши.

Спрячь, уведи меня скорей

Прочь от зеркал, календарей!

ПИСЬМО В ГАЗЕТУ

Я вас очень прошу напечатать моё объявленье,

Оплачу, как работать начну, не останусь в долгу.

Нужен папа, хороший и сильный, хотя бы на время,

Что осталось для детства. Я жить без отца не могу.

Надо мною девчонки смеются и дразнят мальчишки,

Что я в классе последний по росту, не влез на канат.

Что читаю лишь сказки да разные детские книжки

И не знаю писателя — автора «Кто виноват?»

Я живу в Стрежевом. У меня очень добрая мама.

Мы с ней вместе от папки ушли, он был пьяный и злой.

Но не все же такие. Вон, у Денисенко Ивана —

Ходит с Ванькой в кино и получку приносит домой.

Может, нужен кому-нибудь сын? Я бы очень старался.

Провожал на работу и чай по утрам кипятил,

И по русскому двойку исправил, и в школе не дрался, —

От насмешек обидных мой папа меня б защитил.

Я бы больше отца не любил никого во всём свете,

А как вырос — купил бы ему золочёный браслет

И часы… Напечатайте, может быть, кто-то ответит,

Может, кто-то приедет.

Алёша. Одиннадцать лет.

Как белый камень в глубине колодца…

АХМАТОВА

В архивах памяти, годами запылённых,

В её запретном самом уголке

Хранится рукопись на языке влюблённых —

На древнем и забытом языке.

Нам не прочесть её. Служитель, поскорее

Сожгите этот старый манускрипт!..

…Но отчего огонь его не греет,

А сердце всё по-прежнему болит?

Не верь, что солнце ясно…

ШЕКСПИР

Не верь словам

О том, что не люблю я, —

Лишь верь губам,

Замолкшим в поцелуе.

Не верь строкам,

Что не желаю знать я, —

Лишь верь рукам,

Дарующим объятья.

Не верь речам

О правде и обмане.

Верь — лишь ночам,

Сомкнувшимся над нами.

ПЕСЕНКА ПОМБУРА МИШИ

Я резал буквы ножичком на парте,

И вдруг учитель вызвал и сказал:

«А ну-ка, Миша, покажи на карте

Нам полуостров с именем Ямал».

По карте долго я водил указкой,

Его я даже в Африке искал,

И весь наш класс не мог помочь подсказкой, —

Никто не знал, где прячется Ямал.

Учитель двойку вывел мне большую.

Простим ему, ведь он тогда не знал,

Что на планете всё же отыщу я

Тот полуостров с именем Ямал.

И не в масштабе тыща в сантиметре,

Но от Урала и до Карских льдин,

Я, побывав на каждом километре,

Его измерю — к одному один.

Чтоб подогреть фригидную Европу,

В любой мороз напарника бужу

И против ветра, подставляя робу,

Из модуля на смену выхожу.

Вот, наконец-то, кончилась залётка.

Мы, расставаясь, вовсе не грустим.

Звучит как песня рокот вертолёта,

Погода уэлл! — сегодня улетим.

Я через месяц я вернусь обратно,

Ведь я не зря всю жизнь его искал.

Такая мне досталась, видно, карата —

Всё тянет к полуострову Ямал.

«И всё же, тридцать лет…»

И всё же, тридцать лет —

Благословенный возраст.

Любви земной расцвет,

Блаженства тихий возглас.

Раздумия печать —

Но ни одной морщины.

Возможна и печаль

(В отсутствие мужчины).

Прочитан первый том —

Переплетенье судеб.

Известно уж о том,

Что было. Но что будет?

Не терпится ещё

Перелистать страницы.

И не оплачен счёт,

Но кредитор не снится.

И не дрожит рука,

Рубя гордиев узел.

Из сверстников пока

Никто ещё не убыл.

И ярок солнца свет,

И начинать не поздно.

Ах, право, тридцать лет —

Благословенный возраст.

«Далёкой декабрьской ночью…»

Далёкой декабрьской ночью,

В стенах богадельни глухой

Я Мысль увидала воочию,

Но мне не поверил слепой.

На пике любви и тревоги,

В преддверии счастья и бед

Пришло ко мне слово о Боге —

Ответили мне: «Его нет».

И снова — в лесной деревушке,

Не видной в бескрайнем снегу,

Я слышу Поэзии звуки,

Но их передать не могу.

Обрекший на вечные муки

И видеть, и слышать остро,

Зачем же Ты не дал мне в руки

Ни арфу, ни кисть, ни перо?

ЯМБУРГ

Солнце — к закату. Лето — к исходу.

Я зачерпнула у берега воду.

И океан — великан ледовой —

Поцеловал меня Обской губой.

«В старательском поиске слова…»

В старательском поиске слова

Днём мучаюсь, ночью не сплю.

Перо безыскусное снова

Бессильно выводит: «Люблю».

Ну как тасовать алфавит мне,

Какие листать словари,

Когда сердце в бешенном ритме

Стократно «люблю» повторит?

И вырвется, сбившись, за русский:

«Сине яратам», а затем

В английский, немецкий, французский:

I love you. Ich lieber. Je t'aime.

В мучительном поиске слова

Никак не сыскать мне иного.

ТОСТ ЗА МУЖЧИН

Пью за сильных мужчин,

Открывающих новые земли

На старой планете,

Покоряющих женщин

И властные волны морей,

За мужчин, от которых родятся

Красивые дети,

За назвавших в честь матери

Первую из дочерей.

За их кроткую нежность

К беспомощным, сирым и слабым,

Робость перед слезами,

Бесстрашие перед клинком.

За мужчин, презирающих карты

С ничтожным масштабом…

Это всё не пустые слова,

И я знаю — о ком.

«В речной долине на большой поляне…»

Г.Б.

В речной долине на большой поляне

В прошедшей жизни, много лет назад

Мы собирали голубые камни

И думали, что это бирюза.

Мы поднимались тропами крутыми

К истокам рек, к вершинам строгим гор

И верили — касаемся святыни,

Из чистых воду черпая озёр.

Но камни оказались старым шлаком,

Вода в сосудах — мёртвою водой.

Открылось: по обманным, ложным знакам

Мы шли, и под неверною звездой.

Остались мы счастливей многократ бы,

Прожив и умерев, не зная правды.

«На Аляске ли, в Испании…»

На Аляске ли, в Испании,

В церкви Спаса на крови

Я твержу слова признания

В нерастраченной любви.

Меня жизнь взносила на небо,

Меня в ад швыряла смерть.

Мне давно смириться надо бы,

Петь не сметь, желать не сметь.

Побуйней склонялись головы,

И я тоже покорюсь.

Но не сгину, меж угорами

Пав твоей росинкой, Русь.

«Как в детстве долог день — не счесть событий!..»

Как в детстве долог день — не счесть событий!

Год в юности — мечты на жизнь вперёд.

А молодость спешит осуществить их,

И времени учёта не ведёт.

Но, пережив и счастье, и невзгоды,

Заметим вдруг, в былое кинув взгляд:

Минуты тянутся, часы идут, а годы

Безудержно, стремительно летят.

И новый год на старый так походит.

Вот, наконец, уже к исходу дней

Мы к роковой своей черте подходим,

Где будущего прошлое милей.

И долгими бессонными ночами

Мы вспоминаем всё, что было с нами.

«Я люблю тебя, люблю!..»

Я люблю тебя, люблю!

Как же ты не слышишь это?

Я об этом целу свету

Говорю, кричу, трублю.

Я несу тебе апрель,

Вихри праздничного света,

Соло детского кларнета,

Голубую акварель.

Так откройся же, ответь,

Что весна давно настала.

Может, нам осталось мало

Времени о жизни петь.

«Снова март потянул на холод…»

Снова март потянул на холод.

Над окном — фонарём — луна.

Кто признался, что он не молод,

Тот от жизни не взял сполна.

Нам с тобой ещё много надо.

Что с того, что не счесть потерь?

Много яблонь ушло из сада,

Много новых растёт теперь.

И не срок примерять усталость,

Ещё впору надежда нам.

А что прожито — то осталось,

С горькой нежностью пополам.

«С древа жизни опадают годы…»

С древа жизни опадают годы …

Как обилен нынче листопад!

По нелепой прихоти погоды,

Сорванные с дерева, летят

И ложатся под ноги прохожим

Листья — там зелёным несть числа …

Нынче век какой-то непогожий …

Слишком много я не дожила.

«Как мы легко из дома уезжали!..»

Как мы легко из дома уезжали!

На край земли в кармане был билет.

Не думали, что через двадцать лет

Припомним слёзы мамы на вокзале.

Мы обнимаем взрослых дочерей,

Когда они нас тоже покидают.

И сердце с горькой болью понимает,

Что дети-то дороже матерей.

«Приди. Приди. Приди…»

Приди. Приди. Приди.

Приди хоть ненадолго.

Пусть лишь из чувства долга.

Пусть с холодом в груди.

Разбей в смешинки грусть

Или умножь печали.

Не заставляй ночами

Лишь плакать наизусть.

Лишь только не покинь.

Не умирай хотя бы.

Разжалуй в просто бабы

Из «неземных богинь».

Но лишь не пропади.

Приди. Приди. Приди.

«Не уезжай. В чужой стране…»

Агнюше

Не уезжай. В чужой стране

Чужой язык, чужие нравы,

Чужой закон чужой державы

И чуждый свет в чужом окне.

Ещё пока не знаешь ты,

Живя спокойно в доме отчем, —

Есть одиночество толпы,

Страшнейшее из одиночеств.

Не отрывайся от корней,

Не становись по доброй воле

Перекати-бездомным-полем.

Есть Родина, останься с ней.

Но если ты не внемлешь мне

И в путь отправишься далёкий, —

Возьми меня; в родной стране

Боюсь остаться одинокой.

Content

Сержантова Алевтина Владимировна [Стихи]

«Север. Зима. Сибирь…»

СЕВЕРНЫЙ ВАРИАНТ

ПЕСЕНКА ФЕЛЬДШЕРА НАДЫМСКОЙ САНАВИАЦИИ

«Какое небо над Надымом, какое небо!..»

«Бессонница о четырех строках…»

АРАБСКИЙ СОНЕТ

ДВЕ МОЛИТВЫ

— 1 —

— 2 —

«Ах, каким метельным, многоснежным…»

ПОЭТ ИВАН СУРИКОВ

«Всё лгут на свете зеркала…»

ПИСЬМО В ГАЗЕТУ

АХМАТОВА

ШЕКСПИР

ПЕСЕНКА ПОМБУРА МИШИ

«И всё же, тридцать лет…»

«Далёкой декабрьской ночью…»

ЯМБУРГ

«В старательском поиске слова…»

ТОСТ ЗА МУЖЧИН

«В речной долине на большой поляне…»

«На Аляске ли, в Испании…»

«Как в детстве долог день — не счесть событий!..»

«Я люблю тебя, люблю!..»

«Снова март потянул на холод…»

«С древа жизни опадают годы…»

«Как мы легко из дома уезжали!..»

«Приди. Приди. Приди…»

«Не уезжай. В чужой стране…»