Синда Ричардс

Ночной гость

Посвящается маме, сочинявшей для меня сказки до тех пор, пока я не научилась сочинять собственные.

Глава 1

На крыше кто-то был. Тея Керни прислушалась к звуку, едва различимому из-за бесконечного воя ветра над Оркнейскими островами. Тея посмотрела на потолок, стараясь определить, откуда доносится звук – ага, чуть левее камина, затем накинула плащ – плащ Гриффина; ей было спокойно в этом плаще. Постояла еще немного, потом пошла взглянуть, не проснулась ли мирно спящая у окна дочка. Ощущая тепло солнечных лучей, Тея погладила золотисто-рыжие волосы малышки.

«Совсем как у твоего отца…»

Мысль пришла внезапно, но Тея, отбросив ее, стремительно направилась к двери. Дверь открылась легко, потому что старый хутор был построен в ложбине, защищавшей его от ветров, что дули зимой с Северной Атлантики. Чтобы посмотреть, что делается наверху, Тея была вынуждена отойти и от надежных стен дома. Солнце слепило глаза; подол юбки нещадно хлестал по ногам. Человек не заметил ее и, сгорбившись под напором ветра, продолжал прилаживать черепицу. На нем были военная куртка и шерстяная рыбацкая шапочка, натянутая на лоб.

Приложив руки ко рту, Тея прокричала: «Что вы здесь делаете?», не думая, что ответ на вопрос в общем-то очевиден. Пусть Тея Керни бедная вдова, но она не желает, чтобы незнакомые люди чинили крышу дома без ее разрешения.

Человек услышал ее – Тея поняла это, так как он на мгновение замешкался, – однако даже не повернул головы.

– Я спросила, что вы здесь делаете? – повторила она.

– Я? Поправляю крышу, – ответил незнакомец, стараясь не смотреть на нее.

«У него местный выговор», – подумала Тея.

– Моя крыша не нуждается в починке! – запротестовала Тея. Ответа не последовало. – Вы слышите меня?

Незваный гость посмотрел на нее.

«Диллон!» – вдруг узнала его Тея, непроизвольно шагнув назад.

– Я это делаю не ради тебя! – прокричал он в ответ. – А ради Гриффина.

Сказав это, Диллон продолжил работу. В душе Теи закипела злость.

– Теперь ему ни к чему твоя помощь, Диллон! – крикнула она, но тот не обернулся. – Ты меня слышишь, Диллон?

– Я слышу тебя, Тея, – ответил он, не прерывая своего занятия.

Тея постояла еще чуть-чуть, потом повернулась и, едва ли не падая, побежала в дом.

Диллон…

Тея захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как громко стучит ее сердце. Она не желала видеть его, и ему это прекрасно известно. Может, все-таки оставить дверь незапертой?

– Диллон, что тебе здесь надо? – сказала она вслух, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Господи, она уже не надеялась снова встретить его. Тея взглянула на часы из голубого фаянса, стоявшие на каминной полке. У нее было меньше сорока минут до того, как местное туристическое агентство пришлет ей очередного постояльца.

Дом был расположен на окраине рыбацкого поселка Сент-Маргарет-Хоуп. Пристрастие Гриффина к комфорту снискало его дому популярность у туристов, археологов и любителей природы, которые приезжали на Оркнейские острова из центральной части Шотландии. Как-то раз Тее даже довелось иметь дело с двумя охотниками за привидениями с Би-би-си – они намеревались сфотографировать молочницу, якобы бродившую по старой заброшенной церкви.

Скоро начнутся зимние бури, и, похоже, именно это и подвигло Диллона Камерона срочно отремонтировать ей крышу, но ей вовсе не нужна его запоздалая забота.

Тея сняла плащ и, стараясь придумать, что же делать дальше, снова подошла к кроватке посмотреть на спящего ребенка.

– Подожду, пока не узнаю, зачем он пришел, – прошептала она, укутывая Кэтлин в белое шерстяное одеяло.

Зная, что дочка проспит еще несколько часов, Тея пошла наверх, чтобы в последний раз проверить гостевую комнату. Дом состоял из нескольких построек, хотя на первый взгляд казался единым. Каждое крыло пристраивалось то так, то этак в зависимости от пристрастий многочисленных владельцев, время от времени сменявших друг друга. Например, в нем было не менее шести входных дверей, и поскольку Тея порой не могла услышать стук ни в одну из них, то для удобства была вынуждена выкрасить дверь в основной, двухэтажной части здания в ярко-красный цвет, чтобы сразу было видно, куда стучать.

Комната была в полном порядке – вплоть до мелочей. Здесь имелись собрание сочинений Агаты Кристи, вязаные половики и кресло-качалка перед небольшим камином. Огонь в камине разводили тогда, когда гость – вдобавок к электрическому отоплению – был не прочь погреться. Кровать была застелена мягкими простынями, а сверху лежало тяжелое покрывало – Тея связала его сама. Но самым ее любимым местом в комнате была банкетка у окна, откуда открывался изумительный вид на морской берег. Поначалу ей ужасно не хватало деревьев, зато теперь она и представить не могла, что можно жить там, откуда не видно море. Тея взбила подушку, заглянула в ванную, чтобы еще раз удостовериться, что свежие полотенца и мыло на месте, после чего спустилась вниз.

Войдя в кухню, она от неожиданности застыла на месте – у стола сидел Диллон. Увидев его, Тея вся напряглась, после чего перевела взгляд на Кэтлин. Но Диллон не разбудил ребенка.

– Ну, как поживаешь, Тея? – спросил он с сильным шотландским акцентом и поднялся ей навстречу. Она тоже подошла ближе.

– Прекрасно, – ответила Тея. Она ощущала некоторую растерянность. Присутствие в доме чужого человека слегка выбило ее из колеи, и она не знала, как себя вести. Она серьезно посмотрела на незваного гостя, вновь пытаясь примирить в сознании репутацию Диллона с тем Диллоном, которого она знала. Тея помнила, как Гриффин вдвоем с Диллоном поддразнивали ее – мол, мать Диллона из клана Маккодрумов, о которых известно, что они произошли от брака человека и «силки», мифического морского существа, наполовину человека, наполовину морского котика, перед которым не в состоянии устоять ни одна женщина.

Для Гриффина Диллон Камерон был преданным другом и немного плутом – на две трети «силки», как называл его Гриффин, сбросившим истинное обличье. Диллон был настоящий повеса и в море чувствовал себя как в родной стихии.

Кому, как не ей, подумала Тея, знать, какой великий соблазнитель этот Диллон Камерон! Тот самый Камерон, что неизменно был так сдержан с ней, который редко разговаривал в присутствии Гриффина, тот самый, что помог ей с похоронами. Боже, с тех пор прошло уже почти два года! Почти два года с тех пор, как Гриффин Керни погиб в холодной пучине Северного моря. И даже самый лучший его друг – Великий Силки Диллон Камерон – не смог спасти его.

– Ты здесь много чего поменяла, – произнес он, обводя взглядом выбеленные стены.

Диллон был крупный мужчина – казалось, он заполнил собой всю кухню. Он был чисто выбрит, правда, волосы отпустил слегка длинноватые, и эта его прическа вместе с дорогой, хотя и нарочито небрежной одеждой делала его похожим на поэта-романтика начала девятнадцатого века, а отнюдь не на смельчака водолаза с буровой вышки.

Тея смотрела на него не отрываясь. Почему-то ей пришло в голову, что у Диллона денег всегда водилось больше, чем он мог с умом потратить. Он спускал огромные суммы на одежду, машины и женщин. Когда зарабатываешь до двух тысяч долларов в неделю, предположила Тея, волей-неволей потом приходится эти тысячи на что-то тратить. Хотя бы на этот бежевый «рыбацкий» кашемировый свитер и щегольские, из модного магазина, брюки. «А Диллон и вправду в душе поэт», – неожиданно подумалось ей. Нет, скорее не поэт, а собиратель поэзии, который современным стихам предпочитает малопонятные древние англосаксонские гимны и кельтские баллады.

– Сколько я должна тебе за крышу? – спросила Тея, понимая, что вопрос покажется оскорбительным, однако это был единственный способ держать дистанцию. Она не собирается принимать подношения от этого человека. – Я была в другой части дома и не сразу услышала, что ты там. Можешь называть свою цену…

– Тея, прекрати, – перебил ее Диллон. И это еще больше вывело ее из равновесия.

Проснулась и захныкала Кэтлин, и Тея повернулась к дочери.

– Диллон, я не хочу видеть тебя в своем доме, – произнесла она, беря девочку на руки. Кэтлин – ее радость, ее единственное утешение!

– Я решил, что ты вернешься в Америку, – произнес Диллон, игнорируя ее высказывание.

– Ничего удивительного, – ответила Тея. – Ты всегда считал, что здешняя жизнь не для… – как это ты выразился? – ах да, изнеженной американки. Ты все ждал, когда я уеду, с того самого дня, как мы с Гриффином поженились.

– Нет, правда, почему ты не уехала? – не унимался он. – Ведь у тебя там родные!

Голос его был глубокий и низкий. Тея ничего не ответила и лишь крепче прижала к себе дочку. Диллон шагнул ближе.

– Гриффин однажды сказал мне, что ты любишь море. И еще ты любила большие деревья, а еще любила Гриффина. Две вещи из этих трех действительно хороши, пошутил он тогда. И вот теперь море по-прежнему рядом с тобой, а вот Гриффина уже нет. И тебе не увидеть деревьев на продуваемом всеми ветрами острове. А еще… тебе здесь очень одиноко. Разве не так, Тея?

– Нет, – выдавила она ответ. Нет, пусть ей даже действительно одиноко, она ни за что не признается в этом, тем более Диллону.

– Зимы здесь долгие и холодные. Почти каждый день шторм, – продолжил он, пронзая ее серо-голубыми глазами.

«Или, может, зелеными? – подумала Тея. – Глаза у Диллона точь-в-точь как море, вечно меняют цвет».

– Ну и пусть, – возразила она. – Мне есть чем заняться.

– Принимая в доме Гриффина туристов? – негромко спросил он.

Тея почувствовала, что вот-вот сорвется. Какое он имеет право ставить ей это в упрек?

– Принимаю, потому что мне ничего другого не остается.

– А на что же ты истратила страховку Гриффина?

– Какая страховка? О чем ты? – воскликнула Тея. – Почти все деньги пошли его отцу, и кое-что досталось бабке.

– Как ты это допустила? Его отец пропьет все до последнего пенса!

– Диллон, это тебя не касается!

Ей меньше всего хотелось обсуждать с Диллоном недальновидность Гриффина. Мешала гордость. А еще она любила Гриффина.

Но Диллон не собирался сдаваться:

– Тебе хотя бы есть на что жить?

Тея промолчала.

– Тебе есть на что жить? – повторил он вопрос.

– Диллон…

– Тея, не увиливай!

– Я принимаю постояльцев, – огрызнулась она.

Диллон лишь устало вздохнул в ответ.

– А еще помогаешь на почте и подрабатываешь в бакалейной лавке Родди Макнаба, – добавил он. – А еще водишь экскурсии для американских туристов по местным достопримечательностям и еще, – ах да, я совсем забыл, – печатаешь на машинке, когда тебя кто-нибудь попросит. Что ж, ты права, дел у тебя действительно невпроворот. Ну и как, признайся, хорошо тебе за это платят? Полдюжины яиц за это, ведро рыбы за то?

– Бывает и так, – спокойно произнесла Тея. – Я ничего против не имею.

– Неужели? Какое, однако, бездарное применение твоему образованию! Ты ведь, если не ошибаюсь, окончила колледж? Кем ты была у себя в Америке? Ах да, представителем по связям с общественностью! Неужели эта жизнь тебя устраивает?

Тея, не удостоив его ответом, посадила Кэтлин на пол играть кубиками.

– Так почему ты не вернулась домой? – повторил Диллон свой вопрос.

– Мой дом здесь. И я никуда не собираюсь уезжать. Мне здесь нравится.

Неожиданно на его губах заиграла улыбка.

– Скажи на милость, что в этом смешного?

– Ничего, – ответил он, продолжая улыбаться. – Просто мне вспомнилось, что Гриффин однажды сказал о кернах. «Все, кто приезжает сюда, видят перед собой лишь кучи камней, и только моя Тея видит живых людей, которые когда-то их соорудили».

Тея резко отвернулась. Внезапно она со всей ясностью ощутила, как ей недостает Гриффина.

– Мне его тоже недостает, – произнес Диллон, как будто прочитав ее мысли. Тея заглянула ему прямо в глаза.

Неожиданно до нее донесся шорох колес, и она обернулась на этот звук, радуясь, что еще не перевелись любители приезжать на эти холодные, каменистые, продуваемые всеми ветрами острова. Наверное, она неправильно рассчитала время приезда. А может, постоялец прибыл не паромом, а самолетом.

– Извини, Диллон, но у меня дела, – сказала она. – Бюро прислало мне очередного гостя.

– Твой гость – это я! – воскликнул Диллон и поймал ее за руку, когда Тея попыталась пройти мимо него к двери.

Тея ошеломленно посмотрела на него, придя в ужас от одной только мысли, что Диллон может и впрямь остаться в ее доме на ночь.

– Девушка из бюро сказала, что у меня остановится некий мистер Смит…

– Я соврал ей…

– Прекрати! – воскликнула Тея и снова направилась к двери, увидев, что из машины выходит какая-то женщина.

– Можно подумать, я не знаю – ты ни за что на свете не согласилась бы сдать комнату человеку по имени Д. Камерон! – произнес он, делая вид, что не замечает женщины, которая постучала в дверь.

– Диллон, ты дашь мне пройти? – резко спросила его Тея.

– Сначала нам с тобой надо кое-что уладить.

– Ничего подобного, – твердо возразила Тея. – Нам с тобой нечего улаживать. Ну-ка, пропусти меня. Кому говорят!

Женщина постучала вторично, но Диллон по-прежнему не давал ей пройти.

– Позволь мне. У меня это лучше получится.

– Диллон!..

– Она просто увязалась сюда вслед за мной. Поэтому я и предлагаю: давай я сам с ней поговорю. Знаешь, она немного… взбалмошная.

Тея заглянула в его зеленоватые глаза и сразу все поняла. Да, перед ней действительно тот самый повеса Диллон, а вместе с ним прибыла одна из его многочисленных пассий.

Но, пожалуй, она не ожидала, что у Диллона хватит наглости провести один из своих любовных уик-эндов под ее крышей. Нет, «не ожидала» – совсем не то слово. Правильнее сказать: «была оскорблена».

Тея то и дело поглядывала на дверь, ожидая, когда же Диллон вернется в дом. Но он не вернулся, и Тея, не удержавшись, выглянула в окно. Диллон и незнакомка стояли у задней двери, он – засунув руки в карманы брюк, она – сложив на груди руки, словно не желая сдавать позиции. Ее платиновые волосы были подстрижены просто, но в этой четкой геометрической стрижке чувствовалась рука дорогого парикмахера. Одежда на женщине тоже не из дешевого магазина, отметила про себя Тея. В общем, они с Диллоном составляли неплохую пару.

– Нам с тобой, пока нас не застукали, лучше отойти от окна, – неожиданно улыбнулась она дочурке и поцеловала крошечный кулачок. – Шпионить нехорошо.

Девочка улыбнулась, и Тея тоже расплылась в счастливой улыбке, изумляясь тому, что ребенок, выношенный в горе, стал для нее таким утешением.

Диллон и его подружка проследовали мимо кухонного окна. Тея сумела разглядеть выражение лица Диллона – на нем явно читались раздражение и злость.

Тея подошла к другому окну.

– Ну ладно, посмотрим еще немножко, – шепнула она на ухо дочери, и та тотчас громко чмокнула ее в щеку.

Диллон открыл дверь машины, но девушка, похоже, отказывалась в нее сесть.

– Нет, вы только посмотрите, – прошептала Тея, всматриваясь в происходящее. – Нет, просто курам на смех! Какая мне разница, чем там занимается этот Камерон, какие у него амурные проблемы! – Тея усадила Кэтлин на высокий стульчик и открыла банку консервированных персиков. Пока девочка ела, Тея заставила себя без умолку щебетать, чтобы не поддаться соблазну еще раз взглянуть, что за спектакль разыгрывается за окном.

Наконец раздался рокот мотора. Тея ждала, что Диллон вот-вот покажется в окне, но он не появлялся. Когда терпение ее иссякло, Тея, мучимая любопытством, все же выглянула на улицу. Никого.

Машина уехала, увозя и Диллона Камерона.

«И что теперь?» – подумала Тея. До нее постепенно начала доходить вся абсурдность ситуации. Интересно, а что бы она предпочла – Диллона одного или Диллона с подружкой?

– Ты видела? – обратилась она к дочери, возвращаясь к столу. – Мы ему не нужны. И он тоже не для нас. Только портит настроение.

Сказав это, Тея печально вздохнула.

– Но в том-то и беда, что он всем нравится, я имею в виду нас, женщин, а что потом? Не понимаю, зачем ему понадобилось приезжать сюда. Впрочем, непонятно также, почему он уехал. – Тея достала со дна банки последний кусочек. Кэтлин не спускала с нее невинных глазенок. – Что ты на это скажешь?

В ответ малышка громко причмокнула.

– Вот и я того же мнения, – рассмеялась Тея. – Знаешь, дорогая, у тебя все замашки моей матери, а та особой деликатностью не отличается. Ты вся в нее!

Тея принялась заниматься домашними делами, хотя, по правде говоря, в этом не было особой необходимости. Ей надо было срочно отвлечь себя от мыслей о Диллоне. И надо сказать, это помогло. «Наверное, Диллон приехал на машине – думала она. – Возможно, он оставил ее в поселке, а сам скорее всего сидит в пабе или у бакалейщика».

Какая же она все-таки дуреха, если решила, что Камерон повезет свою холеную подружку в гости к какому-то лавочнику! Зачем этой моднице рыба или незамысловатая музыка Родди? Возможно, они поехали в гостиницу.

Тея старательно протерла перила лестницы, вспомнив при этом слова, которые однажды сказал ей Диллон. Мол, жители Оркнейских островов – это фермеры с рыбацкими лодками, а жители Шетландских – наоборот, рыбаки, у которых есть по небольшому земельному наделу.

– А ты тогда кто? – спросила она, зная, что Диллон не принадлежит ни к тем, ни к другим. В ответ он лишь улыбнулся ей своей хитрющей улыбкой. Но Тее и без того был известен ответ. Камерон был соблазнитель и сердцеед, а она сама и эта роскошная блондинка – всего лишь бабочки, которые, обжигая себе крылышки, летят на огонь.

Тея наклонилась, чтобы поцеловать Кэтлин.

– Какие мы красивые! – восхитилась она дочерью, глядя, как малышка, держась за мебель, топает ножками. Вскоре она начнет ходить самостоятельно. «Странная вещь – время, – размышляла Тея. – Как быстро оно летит, не успеешь оглянуться, а дети уже выросли!» Но как медленно тянется оно сегодня, когда ей приходится решать, что делать дальше с Камероном.

«Если он уехал, то делать ничего не надо!»

Внезапно она почувствовала, что больше не в состоянии сидеть в четырех стенах.

Неожиданно ей вспомнился заданный Диллоном вопрос: «Почему ты не вернулась в Америку?»

Верно, нет никакого смысла оставаться здесь из-за него! И если честно признаться, она ведь о нем почти ничего не знает, а то, что ей известно, делает из него малоподходящего кандидата на роль…

Второго Гриффина? Но Диллон не Гриффин. Их даже сравнивать невозможно. Диллон – этот водолаз-соблазнитель, который не в состоянии спокойно пройти мимо каждой юбки, – разве такой спутник жизни ей нужен? Единственное, что их связывало, это Гриффин, и вот теперь, когда Гриффина нет…

– Нет, нам он ни к чему, – прошептала Тея, услышав, как захныкала Кэтлин. – Послушай, малышка, выбирай: или дышать свежим воздухом, или слушать по радио цены на овец? Или смотреть, как твоя мама, хлюпая носом, размазывает по щекам слезы?

Тея быстро одела Кэтлин, оделась сама и вышла во двор. На мгновение она остановилась, полной грудью вдыхая влажный морской воздух и глядя на чаек, которые парили на ветру. Девочке захотелось, чтобы ее поставили на ножки, и Тея опустила Кэтлин на землю. Дочка вперевалочку топала позади дома, где не было ветра.

– Молодец! Но на сегодня хватит! – похвалила ее Тея, устав ходить согнувшись. Она попыталась остановиться и выпрямиться, однако малышка упрямо рвалась вперед. – Ну, пожалуйста, хватит, – взмолилась Тея, и они обе рассмеялись.

Внезапно смех ее оборвался. Тея подхватила Кэтлин на руки.

Неожиданно ей вспомнилось, что Диллон почему-то ни словом – ни прямо, ни косвенно – не обмолвился про ребенка, и Тее стало грустно и обидно из-за этого равнодушия.

«Нет, ты не нужен мне, Камерон!»

Как она пыталась доказать себе, что, кроме Кэтлин, в этой жизни ей не нужен никто! У нее хватит сил, чтобы выбросить из сердца и головы этого ловеласа!

Глава 2

Малышка спокойно уснула, и Тее осталось только терзаться воспоминаниями. Приняв горячую ванну, она надела длинную, до пят, ночную сорочку, накинула на плечи вязаную шаль и отправилась бродить по дому.

«Где же он?» – задавалась она вопросом, выглядывая из окон, чтобы проверить, не вернулся ли Диллон. Но увы, так никого и не увидела. За окном уже сгустились сумерки, и было слишком темно, чтобы разглядеть тропинку, что вела в поселок. Наконец Тея остановилась возле камина рядом с кухней в комнате на первом этаже. Комната эта мало чем отличалась от остальных, но местные жители именовали ее гостиной. Тея села, глядя на огонь; запах горящего торфа был приятен.

Место, открытое всем ветрам, – кажется, так Диллон называл этот остров. Как он точно подметил! Открытое всем ветрам и морю. Здесь нет ничего общего с побережьем Южной Каролины, где Тея выросла в небольшом поселке. Поселок этот располагался поблизости от автострады – летом тысячи туристов устремлялись по ней на прибрежные курорты. В детстве Тея любила стоять на обочине в тени высоких сосен, наблюдая, как у единственного здесь светофора скапливаются потоки путешественников. Она стояла и думала о том, откуда эти люди и в каком приморском отеле они проведут свой отпуск. В ее семье в отличие от соседей, которые занимались выращиванием табака, время отпуска посвящалось консервированию помидоров. И помидоры эти предназначались как раз для туристов. Своим переездом в Шотландию она была обязана именно этому обстоятельству.

Сначала у нее и в мыслях не было уезжать навсегда. Ей всего лишь хотелось попутешествовать, увидеть собственными глазами новые места, а не стоять всю жизнь на обочине, глядя, как мимо проезжают беззаботные люди. Когда Тея наконец смогла позволить себе такую роскошь, как путешествие, ей было уже двадцать четыре. У нее была должность с громким названием – художественный директор – в небольшой фирме, и ей приходилось заниматься сбором финансовых средств и рекламными акциями. Работа эта просто изматывала. Поездка называлась «Дикая природа шотландских высокогорий» и обещала посещение хуторов, озер, островков и безлюдных пустошей. Тея всей душой мечтала поскорее своими глазами увидеть эти удивительные места. Цена тоже оказалась вполне приемлемой.

Жарким июньским утром, поцеловав на прощание родителей, сестру и тетку, Тея покинула родные края и больше никогда не вернулась домой. Она уехала в Шотландию, подстегиваемая жаждой новых впечатлений, и встретила там Гриффина Майкла Керни – рыжебородого смельчака водолаза с буровой установки в Северной Атлантике.

Спустя всего несколько дней Гриффин не мыслил без нее жизни. Правда, вскоре оказалось, что в его жизни еще имеется друг детства, Диллон Камерон; это он уговорил Гриффина стать водолазом. Тея всегда удивлялась, как таких разных людей, как Гриффин и Диллон, могла связывать дружба. Диллон слыл любителем дорогих автомобилей и женщин, в то время как Гриффин, будучи человеком ответственным, присматривал за своим вечно пьяным отцом и ненормальной бабкой, растрачивая на них деньги, которые куда лучше пригодились бы ему для осуществления заветной мечты – покупки фермы.

Гриффин и Диллон уехали вместе, когда в Северном море началась разработка нефтяных месторождений. Водолазам платили хорошие деньги.

Тея выбрала Гриффина. Дело было в нем самом, в добром и заботливом, которого она любила и вышла за него замуж. Любила? Нет, она до сих пор его любит – после шести лет совместной жизни и двух лет вдовства.

Тея плакала, когда представители компании сообщили ей о гибели мужа. Она словно уединилась в потайной комнате без окон, отгородившись от остального мира толстыми стенами. Часть ее существа воспринимала происходящее как ряд движущихся картин, но другая часть ее «я» спряталась во тьме. Тея понимала, что Диллон пришел поддержать ее. Да что там! Почти все жители поселка собрались утешить ее, когда она прощалась с любимым мужем.

«Ты хоть сейчас заплачешь, Тея?»

Сколько раз она слышала этот вопрос – произнесенный с местным акцентом, он звучал почти как песня. Как ей нравился этот акцент! Правда, для американского уха голоса островитян порой звучали непривычно громко и резко.

Но Тея не проронила ни одной слезы даже тогда, когда соседка, Флора Макнаб, утешала ее. Тея знала, что все переживают за нее. Люди предлагали помощь, но все это время Тея пряталась от них. Она была совершенно одна, когда стены ее убежища неожиданно дали трещину – одна, за исключением Диллона.

В тот вечер она тоже сидела перед камином. Ей казалось, будто ее сознание замерзло, заледенело. До нее доносились завывания ветра – этот вечный ветер! – и шаги Диллона. Краем глаза Тея наблюдала, как он вышагивал от окна к окну, словно запертый в клетку дикий зверь.

– Хочешь чаю? – внезапно спросил Диллон, опускаясь на колени рядом с креслом-качалкой, в котором она сидела, глядя в одну точку. Он снял пиджак и небрежно бросил его на спинку стула вместе с жилетом и галстуком, в котором пришел на похороны. Его прикосновение было живым и теплым, а еще от него исходил аромат. «"Черный Драккар", – подумала Тея, – наверное, остался от какой-нибудь женщины».

– Тея, – обратился к ней Диллон, – Флора Макнаб специально оставила для тебя чай, чтобы ты смогла уснуть.

– Я не хочу спать, – возразила Тея, избегая смотреть Диллону в глаза. Неожиданно его забота, его живое участие стали ей неприятны.

– Тея…

– Оставь меня в покое, Диллон. Все уже ушли. Тебе тоже пора.

Она резко встала. Ей почему-то бросился в глаза песок на крашеном деревянном полу – его нанесли с берега жители поселка, которые пришли проститься с Гриффином. Почему-то для нее самым важным в этот момент стало подмести пол. Тея из кухни прошла в чулан и вернулась с веником в руках.

– Тея, прекрати, – приказал ей Диллон, отбирая у нее веник. – Тебе только станет хуже.

Тея удивленно взглянула на него: неужели его и впрямь волнует ее состояние?

– Иди выпей чаю.

– Я не хочу никакого чаю. Я вообще ничего не хочу!

Диллон постоял с минуту, словно не зная, что делать дальше, затем пошел на кухню и отнес веник на место. Внезапно Тея поняла, что ей все-таки кое-что нужно.

– Диллон! – крикнула она ему вслед. Он обернулся. – Расскажи мне, что произошло.

Диллон не торопился отвечать на ее вопрос.

– Расскажи мне все, – снова попросила его Тея. Голос ее дрожал от невыплаканных слез.

– Тея, ты же знаешь, что случилось, зачем мне что-то рассказывать? – устало произнес он.

– Мне не нужна официальная версия. Я прошу тебя, расскажи мне правду!

А еще ей хотелось знать, почему Диллон держится так натянуто. «Ему, наверное, еще хуже, чем мне», – внезапно подумала она.

– Как я могу поверить в его гибель, если ты ничего не хочешь мне рассказать? – тихо спросила она. – Неужели я должна каждый вечер сидеть, прислушиваясь, и ждать его возвращения?

В ответ Диллон лишь, тяжело вздохнув, отвел взгляд. И хотя внешне он оставался спокоен, Тея не сомневалась, что он страдает не меньше, чем она сама.

– Мы… погрузились на глубину… Гриффин, Синклер и я, – начал он, но тотчас умолк.

– И? – Тея подвинулась чуть ближе, чтобы лучше видеть его лицо. – Синклер, – подсказала она. – Он еще неопытный.

– Да, – подтвердил Диллон. Было видно, что каждое слово дается ему с большим трудом. – Молодой и неопытный. Ты представляешь, что такое буровая, Тея? Это долгие смены, когда по двадцать—тридцать дней подряд приходится погружаться на глубину. А потом снова подниматься и какое-то время проводить в декомпрессионной камере. Мы живем там буквально друг у друга на головах. Нет никакой возможности побыть одному. Мы можем лишь спускаться под воду, но море и мрак… Тея, пойми! Там почти нет света, и все вокруг давит – темнота подступает со всех сторон. От этого чувства невозможно скрыться – словно ты навеки заперт в тюремной камере!

Тея отвернулась, отрешенно глядя на колечки пара, поднимающиеся над чашкой чая. Было слышно, как за окном завывает ветер.

– Я… не догадывался, что Синклеру было не по себе, – продолжил Диллон. Тея пристально посмотрела на него.

– Ну конечно, – негромко отозвалась она и вздохнула. – Откуда тебе было знать?

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, – настороженно произнес Диллон.

– То, что тебе никогда не бывает страшно. Я права? Ты ведь у нас Великий Силки – наполовину человек, наполовину морской котик. Ты не такой, как Синклер. Или как Гриффин.

– Гриффин не боялся, – возразил Диллон, но Тее показалось, будто она уловила в его голосе нотки сомнения.

– Боялся, еще как боялся. Можно подумать, ты не знаешь, что по натуре это был человек земли. Фермер. Мечтой его жизни было купить на острове дом. Ты просто показал ему способ, как на эту мечту заработать. Впрочем, продолжай.

Диллон удивленно посмотрел на нее, но Тея не желала сдаваться.

– Ну пожалуйста, – повторила она свою просьбу, и он отвернулся. – Я прошу тебя.

– В общем, мы расчищали место для скважины, – с видимым усилием заговорил он, не зная, с чего начать. – И труба постоянно забивалась. Нам то и дело приходилось вырезать из нее кусок и приваривать заново. Синклер занимался сваркой, но… он был больше не в силах оставаться под водой. Гриффин пытался удержать его, но тот просто рвался на поверхность. А как он мог это сделать, не пройдя декомпрессию? Он бы умер от кессонной болезни! Так вот, Гриффин пытался его удержать, но у Синклера в руках был сварочный аппарат. И он повредил им трубку Гриффина…

– …по которой поступал воздух, – продолжила Тея, словно стараясь заманить Диллона в ловушку, поймать его на несоответствии, на лжи, которые бы свидетельствовали о том, что Гриффин не умер…

– Нет, – монотонно ответил Диллон. – У Гриффина оказалась повреждена трубка для подвода горячей воды. Водолазный колокол… – начал он, но осекся и заглянул ей глаза. – Тея, на такой глубине царит ледяной холод.

Остальное Тея поняла сама. Холод, которого достаточно, чтобы в течение нескольких минут человек замерз насмерть.

– А ты пытался?.. – спросила она.

– Тея, ты уверена, что нам надо продолжать этот разговор?

– Ты пытался? – повторила она вопрос. Только сейчас она поняла, что ей сказали не всю правду. – А Синклер?

Диллон молчал.

– Нет, – выдавил он наконец.

– Нет?

Диллон поспешно отвел взгляд.

– Я не знал, что Гриффин попал в беду.

– Не знал? А почему ты не знал? Сколько раз вы оба говорили мне, что едва ли не читаете мысли друг друга.

– Говорю тебе, я не знал! Мы находились под водой на глубине триста футов и вдвоем пытались удержать этого спятившего мальчишку! Я не знал!

– Но когда понял, то попытался?

Диллон снова ответил не сразу.

– Так ты пытался или нет? – не унималась Тея.

– Тея! – взмолился Диллон.

Она продолжала:

– Ты ничего не сделал, я правильно поняла? Как ты мог допустить, чтобы море забрало его! Разве не об этом говорит весь поселок? Нет, я знаю, иногда это бывает бесполезно, море все равно возьмет то, что ему принадлежит. Но ты ничего не сделал! Неужели ты позволил Гриффину замерзнуть?

– О Боже, Тея! – Диллон направился к задней двери и застыл на месте. Падавший из кухни свет освещал лишь нижнюю часть его лица.

– Диллон, – негромко, но настойчиво повторила Тея. Было слышно, как ветер пытается прорваться в дом. – Расскажи мне все, как было. Ну пожалуйста…

– Тея, я не могу… – еле слышно ответил Диллон.

– Нам обоим не будет покоя, если ты не расскажешь. Пожалуйста, Диллон!

Прежде чем он заговорил, казалось, прошла целая вечность.

– Я стоял перед выбором – тихо ответил Диллон. – Гриффин это знал. Я ведь был у них старшим. – Его голос дрогнул, и он снова умолк. – Я не мог взять в водолазный колокол обоих сразу. Гриффин знал, что я не мог этого сделать, и…

– Диллон, говори дальше, до конца! – почти вскрикнула Тея, когда он оборвал свой рассказ.

– В общем, Гриффин принял решение вместо меня. Он не мог отпустить Синклера, чтобы тот умер, пытаясь всплыть И он… Он не позволил парню подняться…

– «Да, – печально подумала Тея. – Как это похоже на Гриффина! Чему удивляться, ведь ему всю жизнь не везло. Алкоголик-отец, чокнутая бабка. И жена-иностранка. А теперь вот перепуганный до смерти мальчишка-водолаз!»

Тея молча смотрела на Диллона. Как ей хотелось ненавидеть его! Но как назло, это почему-то никак не получалось. Теперь ей было ясно, что сделал Гриффин – не только для Синклера, но и для Диллона. Того самого Диллона, которого он считал своим лучшим другом. Вот что значит преданность!

– Тея, поверь, мне очень жаль, – наконец произнес Диллон.

Тея заметила, как по его щеке медленно скатилась предательская слеза. «Наверное, и он страдает», – подумала Тея и протянула к нему руку. Ведь перед ней лучший друг Гриффина! И разве она способна хоть что-то изменить?

Тея дотронулась до руки Диллона, и его плечи поникли. Неожиданно он обхватил ее за плечи, и с его губ сорвался сдавленный стон. Тею тоже словно прорвало. Они вместе стояли и рыдали в полумраке. Он – сдавленно, словно боясь обнажить всю ту боль, что накопилась внутри, она – громко, со всхлипами. И тотчас стены ее потайной комнаты, которые она возвела вокруг себя, начали рушиться. В какой-то миг ее губы несмело коснулись уголка его рта.

Казалось, это прикосновение обожгло его. Диллон на мгновение окаменел, но уже в следующий миг его словно прорвало, и он ответил на ее прикосновение. Его рот накрыл ее губы, и он сжал ее с такой силой, что она, казалось, вот-вот переломится пополам. Никогда в жизни Тея еще не испытывала прилив мимолетной, но обжигающей страсти, и была не в силах противостоять этому натиску. Диллон Камерон держал ее в объятиях – живой, сильный. Он с детства был близок с Гриффином так, как она сама никогда не была близка с мужем. И как ей уже не суждено быть. Толстые стены рухнули окончательно. Ее единственным убежищем отныне остался Диллон.

Но наутро он исчез, не сказав ни слова на прощание, не извинившись за происшедшее накануне, не сознавшись, что раскаивается. И целый год до сегодняшнего дня она ничего о нем не слышала.

Завернувшись в теплую шаль, Тея поднялась и пошла на кухню. Она поставила чайник – не то чтобы ей уж очень хотелось выпить горячего чая, а скорее потому, что было приятно слушать свист старого медного чайника. А еще ей требовалось в срочном порядке чем угодно занять себя, лишь бы отвлечь мысли от Диллона. В душе оставались неприятный осадок, растерянность и смятение. И стыд.

И все же тогда она ждала его возвращения и знала, что в один прекрасный день он вернется.

Чайник закипел. Тея налила в заварочный чайник кипятку и внезапно услышала слабый звук.

Наверное, показалось, решила она. В доме, как этот, трудно определить, ветер это, или дождь, или еще что-либо.

Или Диллон.

«Прекрати немедленно! – мысленно приказала себе Тея. – Выкинь его из головы. Он отсутствовал полтора года – значит, и в ближайшие полтора его можно не ждать».

Держа чашку в руке, Тея вышла в коридор удостовериться, что входная дверь заперта, после чего вернулась в гостиную и уселась возле камина, попивая чай.

Немного покачавшись в кресле, Тея резко встала. Нет, она не собирается сидеть здесь и ждать Диллона Камерона. Поворошив угли, Тея выключила свет и прошла по коридору мимо маленькой комнатки, где спала Кэтлин, к себе в спальню.

Неожиданно она вспомнила про чай, который оставила в гостиной, и решила вернуться за ним. По дороге она заглянула в мягко освещенную детскую, и у нее перехватило дыхание. Возле кроватки Кэтлин стоял одетый в свитер и вельветовые брюки Диллон. Он был совсем мокрый, на пол капала вода.

– Как ты здесь оказался? – поинтересовалась Тея, стараясь не выдать своего волнения. Она прислушалась, не раздастся ли звук колес. Интересно, куда он подевал свою подружку?

Впрочем, нет, решила про себя Тея, вряд ли он приехал на машине. Уж слишком он мокрый.

– Откуда ты? – обратилась она к нему, но Диллон продолжал стоять, глядя на спящую малышку, проигнорировав ее вопрос.

– Диллон! – почти крикнула Тея.

Наконец он поднял на нее взгляд.

– У меня… есть ключ, – проговорил он.

– Ключ?

Если ей не изменяет память, она никогда никому не давала ключей. Тея пристально посмотрела Диллону в глаза, не зная, что сказать. Внезапно ей вспомнилось одно изречение ее матери. «Будь поосторожней со своими желаниями, – говаривала та, – вдруг и вправду получишь то, что хочешь».

– Гриффин… дал мне ключ, – наконец произнес Диллон. – Какая она хорошенькая, – добавил он, глядя на ребенка. – Просто загляденье.

– Да, – подтвердила Тея и, набравшись смелости, шагнула ближе. Диллон слегка покачивался.

– Диллон, что с тобой?

Она хотела спросить: «Ты, случайно, не пьян?» – но в последний момент решила, что будет разумнее держаться как можно вежливее.

Диллон не ответил. Вместо этого он нежно погладил девочку по головке. Было заметно, что его рука подрагивает.

– Диллон, ты пьян? – все же вырвалось у нее.

Тот растерянно улыбнулся.

– Я… немного принял, Тея, – виновато признался он.

«Что ж, отлично…» – подумала она, пытаясь решить, что делать с ночным гостем.

Пожалуй, его надо выставить отсюда.

– Мог бы пойти куда-нибудь еще, если «немного принял»! – строго сказала Тея, пытаясь увести Диллона из комнаты.

– Мы пили за здоровье Гриффина…

Тея нахмурилась, не зная, считать ли эти слова пьяным бредом или Диллон и вправду пил за здоровье ее покойного мужа. Что ж, вполне возможно. Отмечают же здесь до сих пор – и притом с угощениями и возлияниями – день рождения Роберта Бернса. Так почему бы не выпить и за здоровье Гриффина Керни?

– Он сам так хотел, – продолжал Диллон. – И знаешь, Тея, мы неплохо посидели. Пели, танцевали, говорили тосты… Доброго тебе здоровья, мой друг!

– Диллон, прекрати!

– Нет, Тея, тебе не понять. Ты ведь не здешняя. – Он наклонился к ней, и Тея поморщилась от запаха виски. – Мне нужен мой ребенок, – прошептал Диллон, и Тея окаменела.

– Диллон, ты пьян!

– Верно, – согласился он. – Пьян. Но кое-что я все-таки знаю точно: что эта крошка – моя. А вот чего не знаю – так это как ты могла родить моего ребенка и ничего мне не сказать?

– Диллон, она не… – Тея осеклась, не договорив. Заглянув в печальные глаза Диллона Камерона, она поняла, что не в силах солгать.

– По крайней мере и на том спасибо, – произнес он, – что ты не можешь смотреть мне в лицо и обманывать меня.

– Диллон! – в сердцах воскликнула Тея.

– Ты промолчала, а молчание – знак согласия. Но с другой стороны, ты и не призналась – а это грех.

– Диллон! Прекрати, ты разбудишь ребенка!

– Я? Разбужу? – нарочито громко переспросил он. – В конце концов, разве ей не нужно знать, кто ее отец?

– Диллон, прошу тебя!

– Что? Ты меня просишь? Тогда признайся мне, чего ты хочешь! Разве тебе нечего мне сказать? Тебе не нужны деньги?

Последний вопрос вывел ее из себя. Не иначе как ему уже доводилось попадать в похожую ситуацию.

– Мне? Деньги? Зачем? Или у тебя такой принцип – платить всем женщинам, что родили от тебя незаконных детей?

– Тея, думай, что говоришь! – воскликнул Диллон и схватил ее за плечи. – Тебе же известно, что это не так! Я знаю, что ты это нарочно. Ни за что не поверю, что ты способна серьезно говорить такие вещи!

– Отпусти меня!

– Тея, я уверен, что ребенок – мой, – заявил он и резко развернул ее лицом к кроватке. – Какая она славная, – добавил он уже совсем другим тоном. – Моя дочь, моя маленькая красавица. Ты знаешь это стихотворение, Тея? Обещание Робби Бернса своей… – Диллон нахмурился и умолк.

– Своей незаконнорожденной дочери, – закончила за него Тея. – Представь себе, что знаю. Но ты не Робби Бернс.

Диллон улыбнулся:

– Согласен, я не Робби Бернс, зато я Великий Силки! Разве не так? Вот Гриффин всегда меня так называл. – Диллона опять качнуло. – Я Великий Силки, Тея, и я пришел взглянуть на свое дитя.

– Диллон, мое терпение вот-вот лопнет! – воскликнула Тея, меняя тактику. Но тут Диллон опять покачнулся, и она была вынуждена поддержать его. Заметив выражение его лица, она нахмурилась. – Диллон, тебя, случайно, не тошнит?

– Тошнит? С чего ты взяла? – поспешил заверить он ее и улыбнулся.

– Ладно, пошли, – сердито прошептала Тея и вновь попыталась увести его прочь.

Неожиданно Диллон навалился на нее всем своим весом.

– Знаешь, Тея, мне как-то муторно…

– Еще бы! – ответила она и потащила его в направлении кухни.

– Куда ты меня тянешь? Собираешься выставить отсюда? В такую-то непогоду? Ведь на улице буря!

– Буря? Там просто мелкий дождик моросит! Буря – это когда с моря дует ураганный ветер, гонит волны, и они бьются о скалы, и невозможно различить горизонт.

– Верно, – согласился Диллон. – Знаешь, Тея, по тебе никогда не скажешь, что ты американка!

– Спасибо, – сухо ответила она, прекрасно понимая, что обижаться нет смысла: ее соотечественники действительно подчас ведут себя за границей не лучшим образом.

– Всегда пожалуйста. Тея, прошу, не прогоняй меня. Мне – брр! – не хочется спать в машине!

– Мне всегда казалось, что силки обожают дождь, – возразила Тея. – Особенно те, что именуют себя великими.

У нее, конечно, и в мыслях не было выставлять его из дома в такую непогоду, но ужасно хотелось его подразнить.

– Я простужусь, – пытался разжалобить ее Диллон. Его мокрый свитер задрался, и Тея дотронулась до его голой спины.

– Силки не простужаются, – стояла на своем Тея. – Ну как, держишься на ногах? – спросила она, развернув его лицом к лестнице.

– А вот возьму и простужусь, – пошутил Диллон.

– Ну, шагай! – раздосадованно воскликнула Тея.

– Вот увидишь! – пригрозил он в ответ. – Кстати, Тея, давно хотел тебя спросить, – снова обратился к ней Диллон, когда они начали подниматься по лестнице. – Ты какая именно Тея – Доротея или Алтея?

– Просто Тея, Диллон, – ответила она, понимая, что если промолчать, то наверх они будут карабкаться не меньше получаса.

– А что это значит? – поинтересовался Диллон. Он стоял на одной ноге, другая неподвижно застыла в воздухе. Тея почувствовала, что еще секунда – и они вдвоем загремят вниз.

– Это значит, Диллон, что моя тетя Мэри Энн читала «Гедду Габлер».

Диллон тупо уставился на нее.

– Ну уж нет, любое имя обязательно должно что-то означать.

– А что тогда означает имя Диллон?

Диллон остановился.

– Все зависит от того, как оно пишется – через о или через а. И сколько в нем л.

– Ну давай просвети меня на сей счет!

– Если через о и с двумя л – то означает верный, преданный. Ты почему смеешься?

– Это шутка, да?

– Вовсе нет, Тея, – возразил он, явно обидевшись. – Я не шучу. Я именно такой и есть. Верный и преданный. Так что прошу не насмехаться!

– Ладно, я не хотела. А если через а? Тогда как?

– Ну, тогда в нем только одно л.

– Знаю.

– Ну вот, так оно и значит – на древневаллийском. Видишь ли…

– Ты мне не ответил, – заметила Тея и попыталась подтолкнуть его вверх по лестнице.

– Ответил, это ты меня не слушаешь, – совершенно серьезно ответил он.

– Диллон, может, хватит?

Но он только поморщился, не иначе как снова обидевшись.

– Тогда оно означает «морской».

– Тогда тебе лучше писать свое имя с одним л и через а. Так будет правильнее.

– Погоди! – воскликнул Диллон, когда Тея подтолкнула его на следующую ступеньку. – По-моему, ты меня оскорбила.

– Значит, ты не настолько пьян, как я думала.

– Все, Тея, я догадался. Ты Антея. «Антея, которая может приказать все, что угодно», – нарочито громко процитировал он.

– Знаешь, Диллон, ты начинаешь действовать мне на нервы.

– Тогда зачем ты меня подначиваешь? – спросил он и вновь остановился.

– Я тебя подначиваю? – ответила Тея вопросом на вопрос. – Если я что-то делаю, то только ради Гриффина. Кстати, не поднимешься ли ты еще на ступеньку, прежде чем мы оба свалимся?

– Отчего же? Пожалуйста!

– Тогда давай.

Он повиновался – насколько мог.

– Ну как, ты довольна?

– Замечательно! Может, повторишь разок? А еще лучше, если три?

Наконец она втащила его в комнату, подталкивая в нужном направлении. Диллон тяжело опустился на кровать – несколько раньше, чем Тея планировала.

– Диллон! – крикнула она с досадой.

Почти каждую неделю во время беременности она посещала вязальный кооператив в Сент-Маргарет-Хоуп, где вязала покрывало. И вот этот Камерон, насквозь мокрый, плюхнулся на бесценное творение ее рук!

– Немедленно сними свитер! – велела она, когда поняла, что поднять его с кровати ей не удастся.

– Это еще зачем? – удивился Диллон, тем не менее стягивая мокрый свитер через голову.

– Затем, Диллон, – с нескрываемым сарказмом в голосе ответила Тея, – что он мокрый. На тебе все мокрое, – добавила она и помогла стащить ему свитер. Диллон же только обиженно посмотрел на нее.

– Ты же знаешь, там дождь, – примирительно пояснил он.

– Знаю, знаю, – вздохнула Тея. – Ладно, оставайся так. Она направилась в ванную за полотенцем. – Простудишься – сам будешь виноват!

– Ошибаешься, моя милая. Силки не простужаются, – напомнил он ее же слова и бросил на пол протянутое ему полотенце.

Тея отвела глаза, стараясь не думать о том, как Диллон хорош собой.

– И как далеко мы зайдем? – поинтересовался он, когда Тея нагнулась, чтобы расшнуровать ему ботинки.

Тея попыталась немного подвинуть Диллона, и при этом ее рука случайно задела его грудь. Неожиданно ей вспомнилось, как когда-то, почти два года назад, она точно так же дотронулась до его груди – крепкой и мускулистой. Но Тея отогнала прочь воспоминания и свернула-таки покрывало.

– Даже не улыбнешься, – упрекнул ее Диллон.

– По правде говоря, – пояснила она, – мне скорее хочется плакать.

Внезапно он потянулся к ней и, схватив за плечи, притянул к себе. Даже через фланелевую ночную рубашку Тея чувствовала тепло его рук.

– Неправда, тебе не о чем плакать! – И он неуклюже попытался погладить ее лицо.

– Диллон, прекрати!

– Ты моя красавица, – прошептал он.

– Никакая я не красавица, и тем более не твоя, – бросила она, пытаясь вырваться из его объятий.

– Да нет же, – настаивал Диллон. – Такая милая, такая красивая и… моя. Или ты меня боишься?

– С чего ты взял? Я просто хочу, чтобы ты ушел!

– Неужели ты не понимаешь? Ведь ты должна понимать!

– Выходит, что не понимаю, – ответила Тея, и это было чистейшей правдой.

– Ты моя, Тея. Гриффин подарил тебя мне.

– Ну, это я уже слышала. Гриффин вечно дарил меня тебе. Это была его самая страшная угроза, какую он только мог придумать.

– Тея!

– Спи! – Она взяла его за обе руки и положила их ему на грудь в уверенности, что они там и останутся, но Диллон тотчас снова потянулся к ней.

– Тея, нам надо поговорить, – настаивал он, не сводя с нее глаз.

«Поговорить?» – удивилась про себя Тея. Разве можно спокойно говорить с человеком, который смотрит на тебя такими печальными глазами, а прикосновение его теплых рук будит непрошеные воспоминания? Тея высвободилась из объятий Диллона и стремительно вышла из комнаты.

Глава 3

Проснувшись, Тея различила в кухне голоса. Это сбило ее с толку, потому что там никого не должно было быть.

– Нет, крошка, – умолял мужской голос. – Не корми своего бедного старого папулю кашкой! Этим утром ему совсем не хочется кашки. Ну подожди… ммм… какая вкусная овсянка, моя милая. А теперь и ты съешь немножко.

На мгновение воцарилась тишина, а затем высокий детский голос произнес:

– Па!

– Что, моя хорошая? – спросил мужской голос. – Ну съешь еще чуть-чуть. Вот молодец!

Тея даже не стала искать халат. Ворвавшись в кухню, она увидела, как Диллон протягивает Кэтлин очередную ложку овсяной каши.

– А вот и наша мамочка, – сказал он малышке. – Доброе утро, Тея. Хорошо выспалась? – спросил он ее, как будто вчерашней сцены не было.

– Я?! – удивленно воскликнула Тея, и Диллон заметно сник.

«Не иначе как страдает с похмелья», – подумала она.

Диллон дал девочке попить.

– Что это ты, скажи на милость, делаешь?

– Мы… – ответил он, вытирая Кэтлин рот, – мы завтракаем, моя дочь и я. У нас тут есть еще немного жареного бекона. Хочешь, сделаю тебе сандвич?

– Не хочу. Признавайся, чем ты ее накормил?

– Кашей, – ответил Диллон и уточнил: – Овсянкой. С апельсиновым соком.

– Она не любит овсянку.

Обожаемое единственное дитя тотчас уличило родную мать во лжи, с видимым удовольствием проглотив полную ложку.

– А где ты взял апельсиновый сок? У меня не было никакого сока! – не унималась Тея.

– Будет тебе, Тея, – попытался успокоить ее Диллон. Он как ни в чем не бывало продолжал кормить дочь. – Если для тебя это так важно, так и быть, раскрою секрет.

– Вовсе не важно! – огрызнулась Тея, хотя по ее голосу было ясно, что это не так. Диллон поморщился. – Так что ты мне собирался сказать?

– Ну, мы кое-куда зашли, – начал Диллон, готовый к тому, что Тея снова обрушится на него с упреками.

– Кто это мы? – строго спросила Тея. У нее внутри все похолодело.

– Вот эта малышка, – Диллон, указал на Кэтлин, – и я. Кстати, ты мне так и не сказала, как ее зовут.

– Куда вы с ней ходили?

Тея буквально кипела от возмущения: Господи, как он осмелился тащить куда-то ее ребенка?!

– В лавку к Родди.

– К Родди?! – ужаснулась она, будто это была не бакалейная лавка, а какое-то злачное место.

– Именно туда, – спокойно подтвердил Диллон. – Эта крошка меня попросила, и я не мог ей отказать, – добавил он.

– Ах вот как, попросила! – возмутилась Тея и запнулась. До нее дошла вся нелепость этого утверждения. Она перевела взгляд на дочь – Кэтлин радостно ей улыбнулась. Ладно, где бы они ни были, малышке от этого хуже не стало.

– Представь себе, – Диллон даже бровью не повел, – так и сказала: «Папа, у нас нет сока». И мы пошли его купить. А что еще нам оставалось делать?

Посмотреть на него – сама невинность. Тея переводила глаза с одного на другого и не знала, как ей реагировать, но при виде двух невиннейших улыбок гнев ее потихоньку остыл.

– Ты говоришь, попросила, – повторила Тея.

– О да! – подтвердил Диллон. – На гэльском языке.

– На каком? – Тея расхохоталась помимо своей воли, но уже в следующее мгновение ей стало не по себе: подумать только, она в очередной раз стала жертвой этого змея-искусителя. – Понятно, – ответила она вслух. – Странно, что она не сообщила тебе свое имя. На гэльском.

Диллон снова расплылся в улыбке, что называется, от уха до уха. Тея уже давно не видела его таким. Она не удержалась от соблазна и заглянула ему в глаза. Казалось, они постоянно меняли свой цвет. Похоже, что Диллону приятно оттого, что она на него смотрит!

Тея нахмурилась. Меньше всего ей хотелось быть объектом его интереса.

– Она не сказала, как ее зовут, чтобы не обидеть маму, – продолжал Диллон. – Ей, видите ли, не хочется занимать ничью сторону. По ее словам, только мама может представить нас друг другу, как полагается. Если, конечно, захочет, – добавил он уже со всей серьезностью, глядя Тее в глаза.

Тея ничего не ответила.

– Она знает, кто я такой? – через некоторое время спросил Диллон, и Тея почувствовала, как в ней снова закипает злость.

– Нет, не знает, – сухо ответила она.

– Она называет меня «па», – настаивал Диллон.

– Па! – воскликнула Кэтлин, будто услышав подсказку.

– Это еще ничего не значит. Подумаешь, «па»! Просто бессмысленный набор звуков. Все дети в этом возрасте издают что-то похожее.

– Па! – вновь воскликнула Кэтлин, на сей раз протягивая к Диллону ручки.

Тея стояла не шелохнувшись.

– Будь добра, – обратился к ней Диллон, – скажи, можно ли бессмысленному набору звуков взять ребенка на руки?

– Нет! – отрезала Тея.

– По крайней мере пока ты будешь одеваться, – предложил Диллон, и его глаза скользнули по ее телу.

Тея посмотрела на свою ночную рубашку – этот наряд даже с большой натяжкой нельзя было назвать откровенным, но стоило Диллону обратить на него внимание – и он тотчас показался таковым.

– Я сейчас вернусь, – сказала Тея, – а ты побудь здесь.

«О Боже!» – повторяла она про себя, торопясь к себе в спальню. «О Боже!» – опять вырвалось у нее, когда она увидела себя в зеркале. Ее волосы, длинные и от природы волнистые, в этом сыром климате стали абсолютно непослушными. Несколько часов беспокойного сна – и она похожа на горгону Медузу.[1] Но сейчас не время расстраиваться по этому поводу, есть проблемы и посерьезнее. Например, что делать с этим Камероном? Накануне он явно выпил лишнего, а протрезвев, изо всех сил старается изобразить доброго папочку. С одной стороны, жестоко запрещать Диллону видеть девочку, но с другой – кто поручится, что он снова не бросит их, а малышка может привыкнуть к нему.

«Не хочу привязываться к нему, – внезапно подумала Тея. – А как устоять, когда перед тобой истинный силки Камерон! Любая женщина почувствует это, стоит ей хоть немного побыть в его обществе!» И вместе с тем он казался потерянным и одиноким.

– О Боже, что мне делать?! – прошептала Тея и принялась приводить волосы в порядок. – Тея, Тея, – твердила она сквозь зубы. – Да ни один силки даже не посмотрит в твою сторону. Ну и вид… словно ты сто лет не причесывалась.

Наконец ей удалось заплести их в длинную косу. Она надела лиловый свитер такого оттенка, который, пожалуй, не идет тем, у кого каштановые волосы. Ее тетя Мэри Энн наверняка пришла бы в ужас.

Тея вздохнула, и на нее накатила волна ностальгии, но тоска по родине никогда не бывала долгой в этом суровом краю. Повздыхав, Тея натянула свои повседневные джинсы – чтобы Диллон не подумал, что она нарядилась специально для него. Однако женская натура все-таки взяла верх, и Тея слегка подкрасила губы. Она ни за что не стала бы этого делать, если бы не та стройная блондинка с модной стрижкой, что приезжала сюда накануне.

Когда Тея вернулась на кухню, Диллон, поглощая бекон, читал местную газету, умудряясь держать Кэтлин на руках. Волосы его были перепачканы овсянкой.

– Диллон, нам нужно поговорить, – начала Тея, переступая порог.

– Согласен, – подтвердил он и с интересом посмотрел в ее сторону. Кэтлин со счастливым видом восседала у него на колене, болтала ножками и всем своим видом излучала радость.

«Я так и знала, – подумала в панике Тея. – Он ей понравился».

– Надвигается шторм, – заметил Диллон. – Мы прошлись по магазинам, купили немного еды. Тебе не придется выходить в дождь.

– Ты хочешь сказать, что заходил в лавку к Родди и купил мне продуктов? – не поверила собственным ушам Тея.

Диллон бросил на нее отсутствующий взгляд и снова уткнулся в газету.

– Да.

Кэтлин тем временем пыталась запихнуть ему в рот палец.

– Диллон, ты с ума сошел! – Не дай Бог, весь остров подумает, что она у него на содержании! Как у него хватило самонадеянности расхаживать по магазинам и покупать ей что-либо!

– А я иного мнения, – спокойно возразил он, хотя ему немного мешал палец Кэтлин, который та все-таки засунула ему в рот. – Правда, признаюсь, когда-то я сделал нечто такое, что способно вызвать подозрения. А в чем дело?

– В чем? Ты сам знаешь в чем! Флора, Родди и все остальные старики, которые к ним приходят, – что они могут подумать? Да там бывает полпоселка! Как ты посмел заходить туда с Кэтлин на руках?

– Ах вот оно что, все дело в Кэтлин, – улыбнулся Диллон и погладил девочку по головке. – Моя крошка Кэти, – нежно добавил он. Тея отметила про себя, что он уже называет девочку уменьшительным именем.

– Она не твоя «крошка Кэти»! И ты не имел права брать ее с собой!

– Тея, какая муха тебя укусила? Или ты до сих пор считаешь, что Родди… да что там Родди! Каждый второй взрослый на этом острове не знает, чья она дочь? Гриффин был на буровой почти месяц до своей гибели. Это крошечный островок, Тея. На протяжении столетий жители только и делают, что наблюдают за тем, что происходит у соседей – им ведь больше нечем заняться. И все прекрасно умеют считать от девяти назад. Я ее отец, и это ни для кого не секрет. А если кто еще не знает, то я сам скажу. Так вот, Тея, я пропустил важный этап ее жизни и хотел бы наверстать упущенное.

Тея едва слышала, что он ей говорит. Значит, это всем известно. Ни для кого не секрет…

– Но Флора и все остальные… меня приняли в вязальный кооператив…

Диллон посмотрел на нее непонимающим взглядом:

– А какое это имеет ко всему отношение?

– Такое, что я не умею вязать! – в сердцах воскликнула Тея. – С какой стати они приняли меня? Неужели они знали правду о Кэтлин?

– Господи! – прошептал Диллон. – На всем острове только одна ненормальная, и она мать моего ребенка! Тея, тебя здесь любят. Людям все равно, умеешь ты вязать или нет! Им даже все равно, что ты американка. И что отец твоего ребенка – я, им тоже все равно!

– А моей национальности прошу не касаться. Ну и что, что я американка? – кипятилась Тея.

– А по мне, в этом даже что-то есть, – примирительно произнес Диллон.

– Не лги!

– Не лгу. И пожалуйста, выслушай меня. Я пришел к тебе как муж.

Это заявление застало ее врасплох. От удивления Тея остановилась как вкопанная. Не иначе как Диллон с ума сошел!

– О сердце, замри в груди! – театрально произнесла она, вложив в эти слова как можно больше сарказма. Тея подошла к окну и взглянула на море. Диллон прав – надвигается шторм. Ей тотчас вспомнился Гриффин. «Всегда ожидай дождя и ветра, – любил повторять он, – и будь благодарна за солнце».

«Знал бы ты, Гриффин, что последнее время у меня было совсем немного солнечных дней».

– Тея! – услышала она за спиной голос Диллона.

– Что?

– Может, я все-таки услышу ответ? Мне еще ни разу не приходилось делать женщине предложение. Я имею в виду законный брак, – поспешил добавить он, заметив скептическое выражение ее лица.

– Зачем тебе это? – спросила она, отворачиваясь от окна и сложив на груди руки.

– Как это зачем?

– С какой стати ты вдруг захотел жениться на мне?

– Знаешь, Тея, что-то до меня плохо доходит, о чем ты спрашиваешь, – у меня на коленях сидит Кэти.

– Наверное, я единственная известная тебе женщина, которая ни разу не попросила тебя подстричься? – предположила Тея с сарказмом в голосе. – И не называй ее Кэти!

Диллон, закрыв глаза, коротко вздохнул. Тея отвернулась от него, занявшись наведением порядка на кухне. Внезапно она почувствовала, что Диллон стоит у нее за спиной.

– Потому что ты единственная женщина, которая никогда не делала мне замечания из-за длины моих волос, – негромко произнес Диллон.

– Мне все равно, хочешь ты быть похожим на пещерного человека или нет, – в пику ему возразила Тея, помимо своей воли глядя ему в глаза, и потянулась к дочери. Кэтлин, сидя на руках отца, моментально расцвела улыбкой. – Но раз уж так произошло… Я не вижу причин губить из-за этого наши жизни. Мне от тебя ничего не надо. Я уж как-нибудь обойдусь без тебя. Будь по-другому, я бы давно дала тебе знать. Так что можешь не жертвовать собой.

– Жертвовать? – перебил ее он. – Она моя, Тея…

– Ошибаешься. Она моя. Зачем ты здесь?

– Я тебе уже сказал. Я хочу, чтобы мы узаконили наши отношения.

– Ну уж нет, покорнейше благодарю. Почему бы тебе не вернуться в Абердин, или где ты там болтаешься, когда не ныряешь? Готова поспорить, что там наверняка отыщется хотя бы одна душа, что ждет твоего возвращения.

– Я намерен болтаться тут.

– А ты у меня спросил? Лично мне ты не нужен!

– Вижу, – произнес он и вручил ей ребенка. – И все равно останусь у вас до начала следующей вахты. – С этими словами он пересек кухню и снял с крючка куртку. – Но пока ухожу. Я слишком зол и не хотел бы наговорить тебе обидных слов, их ведь потом уже не возьмешь назад.

– Зол?

– А ты как думала? Какому мужику понравится, когда его вынуждают чувствовать себя полным идиотом – и это тогда, когда он предлагает женщине руку и сердце!

– Согласна. Но попрошу тебя об одном – когда ты в следующий раз задумаешь делать предложение, не привози с собой любовницу.

Диллон попытался возразить, но потом передумал.

– Поговорим позже, – сказал он и шагнул к ней. По голосу было слышно, что он едва сдерживается, однако все-таки наклонился, чтобы поцеловать Кэтлин.

– До свидания, моя хорошая. И не говори маме, куда еще мы с тобой ходили.

Увидев, что Диллон уходит, Кэтлин заплакала.

– Диллон! – крикнула ему вслед Тея, но была вынуждена переключить внимание на дочь, – Кэтлин, Кэтлин, – приговаривала она, покачивая малышку на колене, – не плачь, моя милая! Мне и без того плохо.

Но Кэтлин расплакалась сильнее и все тянула ручонки к пропавшему куда-то папе. Тея поймала себя на том, что ходит от окна к окну в надежде увидеть, не мелькнет ли фигура Диллона.

«Не будь идиоткой! – приказала она себе. – Разве не все равно, куда он пошел?!» Пусть себе катится на все четыре стороны – какая ей разница!

Но уже в следующее мгновение она заметила, что Диллон шагает вдоль берега в сторону поселка. Шел он быстро, широким шагом и вскоре скрылся из виду.

– Кэтлин, не реви, прошу тебя!

Уговорив дочку, Тея сама готова была разреветься. Господи, что это с ней? Поссорилась с Диллоном, и теперь неизвестно, как он поступит. Тея легонько похлопала малышку по спинке и принялась расхаживать взад-вперед. Наконец, выбившись из сил, в изнеможении опустилась на стул у кухонного стола. Стоило ей сесть, как Кэтлин расплакалась еще громче.

– Кэтлин, тише, – прошептала Тея, чувствуя, что больше не в силах сдерживать слезы.

Диллона на первый взгляд никак не отнесешь к тому типу мужчин, что готовы взвалить на себя ответственность за ребенка. Если уж на то пошло, Тея сделала для него благое дело, не усложняя ему жизнь, не требуя денег. Так что он может спокойно продолжать и дальше охмурять женщин и разъезжать на дорогих автомобилях.

– Как ты думаешь, Кэтлин, что с ним случилось? – спросила у дочки Тея, словно малышка знала ответ на этот вопрос. – Нет, я с ума сойду! Он здесь – и его здесь нет. Одним словом – Силки! Когда в них нуждаешься – их нет. Я так и знала, что мы будем из-за него плакать!

Так они и ревели на пару, пока это занятие им не надоело.

– Ну-ка погоди, – сказала наконец Тея, посмотрев на дочь. – А что это значит: «не говори маме, куда еще мы с тобой ходили»?

– Па! – воскликнула Кэтлин и расцвела в улыбке.

– Да уж, па! – сердито буркнула Тея, вытирая слезы, и посадила ребенка на детский стульчик – ей показалось, что кто-то постучал в кухонную дверь. Интересно, кто это? Она пошла открывать. Отодвинула засов и увидела… Диллона. Он стоял под дождем и смотрел на нее.

Она ждала, и он тоже ждал, пристально глядя ей в лицо. Но это только еще больше рассердило ее.

– Я думала, ты на меня злишься, – наконец произнесла Тея.

– Уже не злюсь, – буркнул он и снова посмотрел на нее.

– Диллон, я не хочу видеть тебя здесь, – решительно заявила Тея.

– Знаю, – спокойно ответил он.

Он вымок до нитки; длинные волосы прилипли к лицу. Сейчас его глаза казались серыми.

– Тея, это мой ребенок. Ты можешь объяснить, почему прогоняешь меня?

– Послушай, Диллон, а ты не можешь прямо сказать, чего ты хочешь? Мне ведь и вправду ничего от тебя не нужно! Ты свободен!

– Зачем мне такая свобода, Тея? Я хочу видеться с дочерью.

– Почему? – негромко спросила она.

– Что за дурацкий вопрос?

– Это вопрос, на который тебе придется дать ответ, прежде чем я впущу тебя к себе в дом, – твердо заяви– ла Тея.

– Тея… – начал было Диллон, но тотчас заколебался. – Не делай глупостей. Не притворяйся, что между нами ничего нет. Можно подумать, ты не понимаешь, что нас разлучило раскаяние! Нам обоим было стыдно. Но зато у нас есть Кэти. Хотя, впрочем, есть и нечто большее. Последние полтора года я постоянно думал о нас. Мы оба слишком долго казнились за то, что между нами произошло.

– Оставь нас в покое, Диллон, – перебила его Тея и попыталась захлопнуть дверь, но Диллон, словно предвидя ее намерения, крепко ухватился за дверную ручку. Так они и стояли друг перед другом. Тея смотрела ему в глаза, в душе признав, что он прав. Между ними действительно существует нечто большее, чем общий ребенок.

– Тея, – обратился к ней Диллон, но она словно окаменела. – За спокойствие наших женщин и всегда горящий очаг! – негромко произнес он на гэльском.

– Что это значит? – встрепенулась Тея.

– Это боевой клич Камеронов. Члены нашего клана когда-то произносили эти слова, прежде чем ринуться в бой, – сказал он и шагнул назад, давая ей возможность закрыть дверь.

Глава 4

Тея все-таки отправилась в поселок, но не потому, что ей нужно было там что-то купить, а лишь оттого, что была ужасно расстроена. Требовалось немного проветриться, прежде чем из-за шторма придется сидеть в четырех стенах. Диллон Камерон был тут ни при чем. Тея не сомневалась: отныне он станет для нее источником новых переживаний. Она то и дело оглядывалась, не маячит ли где-нибудь его фигура? Но разве от такого убежишь? Тея даже не представляла, в какой машине он сейчас ездит. Сегодня утром ее так вывел из себя его самовольный поход за продуктами, что она не удосужилась это выяснить.

– А как вы добрались до лавки Родди Макнаба? – спросила она единственную свидетельницу преступления, которая уж точно знала это наверняка. – На «порше»? На «БМВ»?

Ответом была лишь невинная детская улыбка.

– Ах вот ты как! Будешь скрывать до конца? Я правильно тебя поняла? – укоризненно пошутила она в адрес дочери.

– Па! – пролепетала Кэтлин.

– Да уж наслышана, – сухо заметила Тея.

Ветер и дождь по местным меркам были еще вполне умеренными. Прямо за задней дверью дома был припаркован старый белый «фольксваген» – еще одна часть наследства Гриффина, с которой Тея не могла расстаться. Кэтлин любила кататься на машине, и при виде непосредственного детского восторга Тея тоже приободрилась.

Усадив дочь на заднее сиденье, Тея уселась за руль и несколько раз подергала дверь – чтобы убедиться, что та закрылась. Затем она попыталась завести машину и обнаружила, что не достает ногой ни до тормоза, ни до педали газа.

«Черт бы подрал эту старую колымагу!» – едва не воскликнула она, но вовремя остановилась, вспомнив, что сзади восседает начинающий полиглот.

Значит, у Диллона есть ключ и от ее машины!

– Замечательно! – произнесла она вслух. Для полного счастья ей только не хватало, чтобы Диллон разъезжал по острову на ее машине и с ее ребенком.

– Бай-бай! – пролепетала Кэтлин, пока они ехали к Родди Макнабу. Ехать было недалеко. Несмотря на все свое раздражение, Тея вела «фольксваген» на черепашьей скорости, внимательно вглядываясь в припаркованные рядом с гостиницей машины, в надежде – или в страхе? – увидеть среди них дорогой спортивный автомобиль. У Диллона имелась такая привычка: когда он не нуждался в авто, то разрешал владельцу гостиницы поставить машину у входа – тому казалось, что это придает заведению особенный шик. Но Тея так и не увидела ничего похожего и поехала к Макнабу, где с парковкой не было никаких проблем.

Несмотря на приближение шторма, в лавке было полным-полно народу – ведь этот небольшой магазинчик был не только почтой, но и «разведцентром» всего острова. Тея заметила старых братьев Данфи, рыбаков по профессии и страшных зануд по характеру, – они сидели возле окна. Тея надеялась, что они будут так поглощены беседой, что не обратят на нее внимания.

– Вот мы и приехали, моя деточка, – сказала Тея, поднимая Кэтлин с сиденья.

Тея всегда любила лавочку Родди и с наслаждением вдохнула щекочущие нос ароматы – здесь пахло сыром, лимонами и навощенным деревянным полом. Тея не стала читать выставленные в окне объявления, как обычно делала в менее ненастные дни. Слава Богу, подумала Тея, что, когда она вошла, ее не встретила гробовая тишина, хотя при ее появлении разговоры все же на секунду смолкли.

– Доброе утро, джентльмены, – обратилась она к обоим Данфи – оба дружно уставились на нее.

– Ох, женщина, – вздохнул Арчи (а может, Малкольм, Тея никогда не различала их). – Или вы не знаете, что надвигается шторм? Какое уж тут доброе утро!

Тея отвернулась, стараясь не улыбаться. За эти годы она твердо усвоила: что ни скажи, братья всегда найдут что возразить.

– Вижу, Тея, ты все-таки решилась выйти из дому? – весело обратился к ней Родди.

Это был крупный мужчина лет семидесяти, большой любитель поговорить о политике. А еще он обожал прогулки в обществе своей женушки Флоры, беспородного пса и рябиновой трости. До того как стать бакалейщиком и почтальоном, Родди зарабатывал себе на жизнь морем.

– Как видишь, Родди, – ответила она, а сама принялась высматривать Диллона. В лавке его не оказалось. Тея прошлась между прилавками и даже взяла буханку хлеба, которая ей, пожалуй, была не нужна, и банку горошка. При виде стоящей на полу большущей корзины с луком Кэтлин принялась проситься на пол. Ух ты, а это еще что такое – круглое, шуршащее? Наверное, игрушки!

– Тея! – окликнула посетительницу Флора Макнаб, выходя из-за прилавка. – Можно я угощу твою крошку печеньем? – Она подошла, чтобы взять Кэтлин на руки. – Диллон мне не разрешил, когда они утром здесь были. Сказал, что малышка, мол, еще не завтракала. Признайся, небось пришла разведать обстановку? – заговорщицки поинтересовалась Флора.

Женушка Родди была высокой и худой и буквально тонула в своем клетчатом платье. По натуре Флора была ворчунья, но ворчунья добрая. Она помогала Тее, когда погиб Гриффин и когда у нее родился ребенок, но ни разу – даже вскользь – не упомянула имя Камерона и сейчас наверняка сгорала от нетерпения посудачить о нем.

– Послушай, детка, меня не проведешь, – проворковала миссис Макнаб. – Поэтому не смотри на меня невинными глазками, будто не понимаешь, о чем я. Из-за тебя Камерон места себе не находит, и весь остров – в том числе и я – гадает, что ты собираешься предпринять?

– Ничего! – огрызнулась Тея.

– Боже правый! Что я слышу? – театрально воскликнула Флора. – Как ты сказала – «ничего»?

– Флора, – с досадой обратилась к ней Тея, – пожалуйста, прекрати. Я пришла сюда не затем, чтобы это обсуждать…

– Девочка моя, ты хотя бы представляешь, какая он выгодная партия? – искренне удивилась Флора.

– Нет, – прозвучало в ответ.

– И какой красавец!

– Красавец?

На входной двери звякнул колокольчик, и все разговоры моментально стихли.

– Ой, кто к нам пожаловал! – прошептала Флора. Тея замерла на месте, не смея повернуть головы.

– Диллон?

– Кто же еще, глупышка! Скажи, при чьем появлении всегда смолкает народ? Ну и красавец! – Флора и не думала скрывать своего восхищения гостем. – А статный какой! Как ты думаешь, это оттого, что он ныряет? Я всегда отличала мужчин с красивой фигурой. Стоило мне впервые увидеть стройные ноги Родди, как я моментально влюбилась в него, взяла в оборот и потащила к алтарю, только ветер в килте свистел!

Тея нервничала, но когда представила себе Родди в килте, ей тут же захотелось расхохотаться.

– Опять ты к нам пожаловал! – воскликнул, завидев Диллона, хозяин заведения.

– Я просто кое-кого ищу, – ответил Диллон.

«Только без паники», – мысленно приказала себе Тея.

– Еще раз доброе утро, дамы, – обратился Диллон к нескольким женщинам у прилавка.

– Диллон! – послышался женский голос. – Ты сегодня утром, случайно, не видел моего Леона?

– У Диллона своих забот невпроворот, – встряла в разговор Флора. – Можно подумать, ему есть дело до твоего Леона. Она просто старается поймать мужа для своей дурнушки-дочки, – шепотом добавила она Тее.

– Флора! – рассердилась Тея. – Ты лучше скажи, он, случайно, не в нашу сторону направляется?

– Куда же еще, тем более что ты здесь не одна, а с Кэтлин! Иди ко мне, моя ласточка, – засюсюкала Флора, наклоняясь к ребенку. – Давай скушаем печеньице, а твоя мама пусть сама решает свои проблемы!

С этими словами миссис Макнаб ушла и увела с собой Кэтлин.

«Главное, не паникуй!»

– Леон на пристани, Сара, – ответил тем временем Диллон.

«Может, он меня не заметил?»

Тея, присев на корточки, сделала вид, будто выбирает лук.

– Можно подумать, тебе нужен лук, – раздался у нее над ухом голос Диллона.

– Откуда тебе знать, что мне нужно, а что нет? – огрызнулась Тея, злясь, что Диллон раскусил ее уловку. Она уже предвкушала, какая история пойдет гулять по острову: мол, Диллон Камерон едва перемолвился словом с Теей Керни, а она пряталась от него в корзине с луком.

– Я проверил, – ответил Диллон на ее вопрос. – Или я что-то забыл купить?

– Я даже не посмотрела, что ты купил! – воскликнула Тея. – И давай я верну тебе деньги.

– Мне не нужны твои деньги.

– И пожалуйста, отдай ключ от дома.

– Прямо сейчас? – спросил Диллон. Братья Данфи подались вперед, а две женщины с другой стороны полки с хлебом подросли буквально на глазах.

– Диллон, нас подслушивают! – в отчаянии прошептала Тея.

Но этот наглец лишь улыбнулся в ответ:

– Я бы удивился, будь это не так!

Он шагнул к ней, и Тея едва не сорвалась с места.

– Диллон, все смотрят!

– Ну и пусть, – пожал он плечами.

– Смотреть-то не на что!

– Точно. Но им-то откуда знать? Кстати, тебе нужна моя помощь?

– Да, ты мог бы уйти и оставить меня в покое.

– А вот этого я делать не собираюсь.

Тея была готова придушить его на месте.

– Ты нарочно?

– Но ведь я ничего не делаю. Просто стою и разговариваю с тобой. Мне нравится с тобой разговаривать.

– С каких это пор?

– Всегда нравилось. Тея, если ты не положишь обратно эту луковицу, тебе придется ее купить, – напомнил он ей.

Тея посмотрела на луковицу, затем перевела взгляд на Диллона, но тот уже направился к Флоре и Кэтлин.

– Еще раз привет, крошка, – обратился он к дочери. Кэтлин тотчас протянула к нему пухлую ручку, чтобы угостить печеньем.

– Этого еще не хватало! – прошептала Тея и отвернулась. Колокольчик над дверью снова звякнул – это Диллон наконец вышел из магазина. Но тут Тея столкнулась с совершенно новой проблемой. Она буквально кожей ощутила взгляды устремленных на нее любопытных глаз.

«Ну и пусть таращатся. Что, теперь из-за них не жить?»

– Родди! – позвала она хозяина и с гордо поднятой головой направилась к прилавку, глядя каждому в глаза. – Почта была?

– Была, была. Тебе посылка из Америки.

Что ж, раз уж она угодила в малоприятную ситуацию, так пусть хоть посылка из дома послужит утешением. И Тея осталась стоять у прилавка в ожидании, когда Родди найдет ее, но тот не торопился.

– Родди! – вновь окликнула она старика, напоминая о себе.

– Да? – ответил тот, собираясь завернуть луковицу в бумагу.

– Моя посылка!

Родди недоуменно уставился на покупательницу.

– Ее забрал Диллон, – ответил он.

– Какой еще Диллон? – переспросила Тея.

Флора Макнаб тихо ахнула.

– Камерон, какой же еще, – ответил Родди с лукавой улыбкой.

– С какой стати ты отдал Камерону мою посылку? – строго спросила Тея. Местные агентства новостей снова навострили уши.

– Видишь ли, Тея… – начал Родди. Он явно пытался придумать себе оправдание. – Флора! – с явным облегчением воскликнул Родди, когда его женушка появилась с Кэтлин на руках. – Ты не помнишь, почему я отдал посылку Диллону? – спросил он, как будто в обязанности его супруги входило следить за подобными вещами.

– Да потому, что у тебя нет ни капли здравого смысла, Родди! Я же просила не делать этого. Ты не имеешь права отдавать кому бы то ни было ее почту, если она сама тебя об этом не попросит. Или ты не помнишь, что я сказала?

– Как же, помню, – проворчал Родди. – Все уши прожужжала. Да вот только тогда, когда Диллон прошел уже полдороги отсюда. Тея, ты не волнуйся, Диллон отдаст тебе твою посылку.

– Я не хочу, чтобы Камерон забирал мою почту, – заявила Тея, с трудом сохраняя спокойствие. – И не хочу, чтобы он покупал продукты для меня. Это мое окончательное мнение по данному вопросу, и оно не подлежит обсуждению. Надеюсь, понятно?

Родди и Флора переглянулись. «Я же тебе говорила!» – читалось во взгляде миссис Макнаб.

Тея, подхватив Кэтлин на руки, вышла из магазина, забыв на прилавке луковицу.

– Что я тебе говорил? – раздраженно пробормотал Родди, когда Флора попыталась успокоить его.

«Господи!» – подумала Тея, усаживая дочь на сиденье. Затем села за руль и на мгновение задумалась.

– Что же мне делать? – спросила она вслух и завела машину. Нет, ей срочно надо постараться втолковать Диллону пару простых вещей. Пусть он отец ее дочери, но это еще не значит, что он обязан чинить ей крышу, покупать продукты и забирать ее почту.

– Па-па! – радостно проворковала Кэтлин с заднего сиденья. – Па!

Тея посмотрела в боковое окно. На тротуаре стоял Диллон, и Кэтлин протягивала ему кусочек печенья.

– А вот и папа! – прошептала Тея, выжала сцепление и тронулась с места.

«Трусиха», – укоряла она себя на протяжении всего дня. Ей следовало встретиться с Диллоном лицом к лицу. Ну почему она не потребовала свою посылку? Единственное, на что у нее хватило сил, – это вернуться домой, тем более что действительно надвигался шторм.

Прежде чем окончательно стемнело, она на несколько минут вышла из дому. На губах чувствовалась соль – это ветер нес с моря мелкую, похожую на туман водяную пыль. Но ей не было страшно. За годы, прожитые здесь, Тея насмотрелась на штормы. И все же она была немного обеспокоена и знала почему. Причина – Диллон Камерон. Тея расхаживала по гостиной, пытаясь разобраться в собственной душе. Нет, она не испытывала к Диллону неприязни. Ни сейчас, ни ранее. Если у нее и есть к этому человеку какие-то чувства, то скорее это тревога за него – ведь несмотря на репутацию заядлого сердцееда, Диллон, пожалуй, казался неприкаянным.

Увы, хождение взад-вперед не подействовало. Тея несколько раз заглядывала в детскую, чтобы проверить, как там Кэтлин, но и это мало чем помогло – наоборот, навело на мысль о том, что надо немедленно действовать: неопределенность в их с Диллоном отношениях просто невыносима. И решать проблему надо как можно скорее, пока не начал страдать ребенок.

Тее показалось, что в кухне раздался какой-то звук. Она на цыпочках вышла в коридор. Стучат в заднюю дверь. Тея включила свет. На улице стоял – ну конечно же! – Диллон: весь мокрый, волосы растрепаны ветром, а в руках – в руках злополучная посылка. Тея открыла дверь, однако приглашать позднего визитера в дом не стала.

– Скажи, Тея, я не слишком злоупотреблю твоим гостеприимством, если зайду на минуту? Что-то не хочется снова мокнуть, – поинтересовался он.

– Злоупотребишь, – ответила Тея, но все-таки отошла в сторону, пропуская его внутрь.

– Кэти спит? – поинтересовался Диллон.

Тея с трудом подавила в себе желание еще раз напомнить ему, как правильно произносится имя дочери. Неожиданно ей стало понятно, что придется его терпеть, по крайней мере до тех пор, пока ему не наскучит новоприобретенный статус отца. Наверное, не стоит противоречить. Они и без того уже обменялись не одним обидным словом. Лучше подождать, а там, глядишь, ему приестся разыгрывать из себя любящего папочку. Дети имеют привычку плакать, им надо менять подгузники, к тому же у Кэтлин еще режутся зубки. Пусть попробует на собственной шкуре, что значит быть родителем, решила Тея, а там, смотришь, жизнь войдет в прежнюю колею.

– Тея, ты слышала, что я спросил? Или ты намеренно груба со мной? – спросил Диллон, отрывая ее от размышлений.

Тея обернулась.

– Я не нарочно, – призналась она. – Спит. Она всегда засыпает к семи часам.

Диллон кивнул и положил сверток на кухонный стол. От Теи не скрылось, что он успел переодеться – на нем были узкие потертые джинсы, туго обтягивающие его мускулистые ноги, и светло-серый свитер. Да, у него и вправду красивая фигура, подумала Тея, вспомнив разговор с Флорой. Ей было не по себе оттого, что он чувствует себя здесь как дома. Вот уселся за стол, пододвинул принесенную коробку.

– Может, хочешь чаю? – выдавила из себя Тея. Диллон недоуменно посмотрел на нее, а Тея тем временем пошла налить воду в чайник.

– Не откажусь, – ответил Диллон. – Если ты, конечно, все-таки научилась заваривать чай.

Теперь настала ее очередь одарить его недоуменным взглядом.

– Гриффин рассказывал мне, что он чуть с ума не сошел, пока ты освоила эту науку, – пояснил Диллон с невинным видом, и Тея не смогла сдержать улыбку.

– Точно! – ответила она. – Либо чай был жидкий, либо, наоборот, можно было использовать его в качестве чернил. Мне казалось, что я никогда не добьюсь золотой середины – даже начала опасаться, что Гриффин отправит меня обратно в Южную Каролину.

Она умолкла, и улыбка сошла с ее лица.

– Ты ни с кем не говоришь о нем? – спросил Диллон.

Тея отвернулась, взяла баночку с чаем и только потом отрицательно покачала головой, зная, что на этом расспросы не закончатся.

– Почему? – не унимался Диллон, но Тея вместо ответа еле заметно пожала плечами и, подойдя к окну, уставилась в темноту. – Зря я не взял тебя вчера с собой, – сказал Диллон. – Вы, американцы, все делаете неправильно.

Тея в недоумении повернулась к нему.

– Что мы делаем неправильно? – В ее голосе слышалась обида.

– Есть время для скорби, Тея. И есть время для радости, когда можно вспомнить счастливые времена, прочувствовать, как хорошо, что жил когда-то на земле такой человек.

– Диллон, прекрати! Я… я не намерена говорить с тобой о Гриффине.

– С кем же, как не со мной, Тея? – негромко спросил он.

У нее не было ответа на этот вопрос, но Диллон его и не ждал. Чайник начинал закипать, а на улице все так же – то громче, то тише – завывал ветер.

– Спасибо, – поблагодарил Диллон, когда Тея подала ему чашку.

– Пожалуйста, – ответила она, и больше им было нечего сказать друг другу.

– Я пришел сюда, потому что не хотел, чтобы ты в шторм оставалась одна, – неожиданно нарушил молчание Диллон.

– Можно подумать, шторм для меня в новинку!

– Я не могу бросить вас с Кэти в такую погоду.

– А я подумала, что ты где-то бродишь, изображая королевского почтмейстера, – пошутила Тея, и Диллон улыбнулся.

– Пожалуй.

В комнате рядом заплакала Кэтлин.

– У нее режутся зубки, – пояснила Тея. – Да, наверное, это зубы. Сейчас она очень плохо спит по ночам.

– Можно принести ее сюда? – попросил Диллон, потому что плач не утихал.

– Она скорее всего мокрая, – попыталась уйти от ответа Тея.

– Моя мать была няней. К тому же я старший из детей. И знаю, что делать в таких ситуациях. Пожалуйста…

Тея, подумав, сдалась, настороженно глядя на дверь до тех пор, пока Диллон не вернулся с заплаканной Кэтлин. Не спуская Кэтлин с рук, Диллон сел за стол, чтобы допить чай. Не зная, что делать дальше, Тея села напротив. В отличие от нее Диллон чувствовал себя, как говорится, в своей тарелке – словно заправская нянька баюкал Кэтлин. При этом он так смотрел на Тею, что та была вынуждена резко встать, опрокинув при этом чай. Диллон не сводил с нее глаз.

Свет замигал и потух.

– Ух-ох, – пролепетала Кэтлин. Она много раз видела, как лампочка гаснет, и таким образом прокомментировала случившееся.

Диллон пришел в неописуемый восторг, расхохотался и чмокнул дочь в щечку.

– Ух-ох, малышка, это ты верно заметила!

Тея прошла в кладовку, чтобы взять керосиновую лампу. Это экзотическое устройство прислала ей мать, когда узнала, что при отключении электричества – а такое бывало нередко – здесь приходится пользоваться свечами. Тея нащупала на верхней полке лампу и при выходе из кладовки столкнулась с Диллоном.

– Ты осторожнее в темноте, – сказал он и обнял ее. Тея ощутила его крепкое мускулистое тело. От Диллона исходил, приятно щекоча ей ноздри, запах одеколона, отчего колени у нее моментально сделались ватными.

«О Боже», – подумала Тея. Никто, кроме Диллона, не заставлял ее чувствовать такую сладкую истому. Тело моментально откликнулось на прикосновения, рассудок же упорно сопротивлялся. Тея, конечно, любила Гриффина и до сих пор сохранила в душе нежность к нему, но ей стоило немалых усилий, чтобы не уткнуться лицом в широкую грудь Диллона, прижаться к нему, ощутить тепло его рук.

Нет, такого она себе не позволит, поскольку не собирается пополнить его коллекцию женщин, пусть уж Великий Силки одерживает победы где-нибудь в другом месте.

Ей вспомнилась вчерашняя блондинка. Одной этой мысли было достаточно, чтобы Тея отшатнулась от Диллона. Она зажгла лампу и поставила ее на стол.

– Не знаешь, чем занять себя? – резко спросила она, когда Диллон вновь собрался сесть за стол с Кэтлин на руках.

– А разве я не занят? – вопросом на вопрос ответил он.

Тея вздохнула и принялась убирать чашки, все время ощущая на себе его пристальный взгляд. Кэтлин лепетала без умолку, сидя у отца на коленях.

– Ей будет удобнее в ее стульчике, – сказала Тея в надежде, что Диллон снимет дочку с колен и уйдет.

– Мне нетрудно ее подержать, – ответил он, явно не поняв ее намека.

– Тебе необязательно утруждать себя.

– Мне приятно держать ее.

– Отлично! – фыркнула Тея. – Держи, если тебе так хочется.

«А кто будет ее держать, когда тебе это надоест и ты уйдешь?»

– Тея, разве тебе не интересно, что прислали из дому? Или ты забыла, что я принес твою посылку? – добавил Диллон, когда Тея не удостоила его ответом.

Тея стояла с полотенцем для посуды в руках, чувствуя, что попала в дурацкое положение. Ей не хотелось открывать посылку в присутствии Диллона. В ее семье дни рождения свято чтились, и Тея опасалась, что может разреветься.

– Давай открывай! Мне ужасно хочется взглянуть, что там. Наверное, опять ваша американская еда – забыл, как она называется.

– Дробленка, – серьезно ответила Тея.

– Точно, – с улыбкой подтвердил Диллон. – Признайся, ужасное название для еды. А что это такое?

– Дробленые зерна, – пояснила она, забыв, что для шотландца зерно – это в первую очередь овес, тогда как для американца – кукуруза.

– Зерна?

– Да, кукурузные, – поспешила она объяснить.

– Ясно. Если мне память не изменяет, Гриффин терпеть не мог эту дробленку.

– И слава Богу, потому что мне всегда доставалось все. – Тея умолкла. В который раз он завел с ней разговор о Гриффине!

– А еще у тебя есть тетка, – не унимался Диллон. – Ее зовут Мэри Энн, но она почему-то произносит свое имя как Мэй Ирэн. Она наверняка прислала теплое белье, чтобы ты не болела, – боится, что ты схватишь воспаление легких, что случалось с тобой каждую зиму, когда ты жила в Южной Каролине. Она, наверное, и слыхом не слыхивала про Гольфстрим, и поэтому ей кажется, что у нас тут полярный холод. А вот твоя младшая сестра Тесса не переживает за твое здоровье и снабжает соблазнительным нижним бельем. Гриффину всегда нравились ее подарки.

Не в силах дальше выслушивать такие подробности, Тея в сердцах отвернулась и принялась протирать плиту. Интересно, какие еще секреты выдал приятелю Гриффин?

– Тея, открывай-ка посылку, – сказал Диллон. – Мы с Кэти ужасно хотим взглянуть на подарки.

– У меня такое чувство, что ты уже знаешь, что там!

– А вот Кэти не знает. Давай не тяни.

Тея замешкалась, а потом села напротив Диллона. Обертка посылки покоробилась от дождя, но Тея не волновалась за содержимое. Ее мать научилась упаковывать посылки в заморские страны давно – еще юной девушкой, когда все мужчины в семье воевали на фронтах Второй мировой войны. Такой посылке не страшны никакие напасти, за исключением нерасторопной почты. Как мать ни старалась, подарки неизменно приходили с опозданием. Вот и эта опоздала на две недели, что минули со дня рождения Теи. Ей уже стукнуло тридцать два.

Тея посмотрела сначала на Диллона, затем на Кэтлин, отметив про себя, что у дочери отцовская улыбка, и, покорно вздохнув, начала распаковывать коробку.

– Ну-ну, осталось совсем чуть-чуть, – подбодрил ее Диллон, когда она приступила к борьбе с третьим слоем обертки – из фольги. Тея на секунду оторвала взгляд от бумажного вороха и, несмотря на намерение держаться с незваным гостем холодно, улыбнулась. Интересно, что в этом наглеце такого, отчего женщины готовы виснуть у него на шее?

Наконец Тея добралась до заклеенной скотчем картонки и, воспользовавшись ножом Диллона, заглянула внутрь.

– Вот она! – воскликнула она, доставая несколько пакетов. – Дробленка быстрого приготовления!

– Я гляжу, тебе немного нужно для полного счастья, – заметил Диллон, причем безо всякой иронии.

Тея не ответила, продолжая с увлечением изучать содержимое.

– А вот и ночнушки! – объявила она, вытаскивая три белые сорочки. – И кружева на них ручной работы, это тетушка Мэри Энн постаралась!

Тея так обрадовалась подаркам, что даже не заметила, как комментирует их вслух, словно Диллону интересно, какие сорочки и с какими кружевами прислала ей тетка.

– Красиво, – тем не менее подтвердил он, рассматривая предмет ее восхищения. – Твою тетушку непременно приняли бы в наш вязальный кооператив.

Тея, смутившись, выхватила сорочку у него из рук и отложила в сторону.

– А это что? – спросила она, улыбаясь дочери. – Такое вряд ли для меня. У меня уже есть маленькая девочка.

С этими словами она извлекла большую куклу. У Кэтлин загорелись глаза.

– Видишь, малышка? – И она протянула куклу Диллону, а сама принялась наблюдать, как тот вместе с дочкой рассматривает новую вещь.

«Как он нежен с ней…»

Как будто услышав ее мысли, Диллон поднял глаза. Их взгляды встретились.

«Будь начеку, Тея!» Ты знаешь, что он собой представляет. Его невозможно приручить».

– Тея! – прошептал Диллон. – Тебе не кажется, что эта кукла немного… страшная?

Тея улыбнулась:

– Насколько я понимаю, это последний писк моды, так что кому страшная, а кому красавица!

Диллон повертел игрушку, чтобы лучше ее рассмотреть.

– Знаешь, если бы моим сестрам такую подарили, они разревелись бы от испуга, – произнес он с улыбкой. – А где подарок Тессы?

– Она ничего не прислала, – солгала Тея, чувствуя, что заливается краской. Оставалось только надеяться, что свет лампы настолько тусклый, что Диллон ничего не заметил.

– Вижу, вижу, что не хочешь признаваться. Не стесняйся, вынимай. Мы с Кэти ужасно любопытные!

– Кэтлин еще слишком мала, – возразила Тея.

– Зато я – нет, – парировал Диллон, лукаво глядя, как она пытается придумать новую отговорку. – Почему ты не хочешь мне показать? – настаивал Диллон, будто был ее лучшей подругой.

– Не могу, – ответила Тея. – Да и показывать-то особо нечего. Одни тесемки, – испытывая страшную неловкость, попыталась оправдаться она.

Диллон расхохотался. Вместе с ним рассмеялась и Кэтлин. Тея сидела и ждала, когда же стихнет приступ коллективного веселья.

– Ну ладно, хватит, – резко произнесла она наконец, поднимаясь из-за стола.

– А что там еще есть? – Диллон по-прежнему проявлял любопытство.

– Ничего особенного – несколько писем, книги, кассеты… – Тея умолкла и тотчас мысленно отругала себя, что смущается, словно девочка-подросток.

– Мне ужасно интересно посмотреть! – не унимался Диллон.

Тея снова открыла крышку, мысленно укоряя себя за уступчивость. Можно подумать, ему и впрямь интересно!

Диллон внимательно рассмотрел книги – два детектива и автобиографию актрисы, вошедшей в историю как секс-символ, а потом прочел все надписи на кассетах.

– Жаль, что нет света, – с искренним сожалением заметил он. – Я люблю американскую музыку.

– Ни за что не поверю, что ты это серьезно! – воскликнула Тея.

– Мне много чего нравится американского, – обиделся Диллон и положил кассеты обратно. Пальцы их на мгновение соприкоснулись. – Американские машины, «Макдоналдс». И ты.

Тея нахмурилась, но ничего не сказала.

– Тея, ты выйдешь за меня?

– Диллон! Если бы я сказала «да», ты первый рухнул бы в обморок от удивления.

– Это точно, – согласился он. – Но после того как пришел бы в себя, мы с тобой тотчас отправились бы к алтарю.

– Нет уж, большое спасибо. Тебе нужна другая женщина – веселая, любительница шумных компаний и пива.

– Господи, а это ты откуда взяла?

– Таких показывают по телевидению – американскому телевидению. Они специально прыгают в грязь, съезжают на велосипедах в воду и поливают друг дружку из шлангов. Тебе нужна именно такая.

– Что ж, отчасти ты права. Правда, должен сказать, что я ни разу не съезжал в воду на велосипеде. – Диллон посадил Кэтлин на плечи. – А вообще позволю себе заметить, что это звучит довольно странно.

– Странно, что это говорит большой любитель сам откалывать номера – отплясывая, горланить песни, и притом голым, – не удержалась и подпустила шпильку Тея.

Диллон был ошарашен.

– Это кто тебе рассказал?

– Разумеется, Гриффин. Помимо всего прочего.

– Чего прочего?

Тея с трудом сдерживала улыбку. Невероятно, но Диллон не в восторге оттого, что ей известно о его подвигах. Тея выразительно подняла брови – мол, знаю-знаю все твои грешки, но вслух произнесла:

– О таких вещах не говорят в присутствии детей!

– Нет уж, скажи, что ты еще знаешь? – настаивал он.

– Например, о скрипачке из шотландского национального оркестра. И о француженке, что приехала сюда наблюдать за птицами. Пожалуй, забыла, на каком острове это было. Знаю только, что ужасно веселая история!

– Вот это да! – растерянно пробормотал Диллон, и Тея оторвала глаза от бутылочки с молочной смесью, которую наливала для Кэтлин. – Значит, не зря меня называют Великим Силки, – произнес он наконец.

– Это точно, – согласилась она без особого энтузиазма. – Ничуть не сомневаюсь.

Тея поставила бутылочку в миску с горячей водой, чтобы подогреть.

– Можно я покормлю Кэти? – спросил Диллон.

– Ты хоть умеешь?

– Я тебе уже сказал, Тея, что моя мать работала няней, а я сам – старший из шести детей! И пожалуйста, не смотри на меня так.

– Как «так»?

– Как будто я совершил что-то противозаконное и ты ждешь, когда наконец нагрянут из Скотленд-Ярда.

– Скорее это будет чей-нибудь разгневанный папаша, – съязвила Тея.

– Я жил, как подобает мужчине. Но уверяю тебя, ни одна девушка не пострадала из-за знакомства со мной. Не говоря уже об их отцах. За исключением…

– Кого? – Тея вручила-таки ему бутылочку.

– Тебя, – ответил Диллон и посмотрел на дочь.

«Надо сказать, он довольно ловко кормит ее», – признала про себя Тея. Наверное, действительно старший в семье.

– Надеюсь, ты не презираешь меня, Тея?

– Почему ты спрашиваешь?

Диллон вздохнул.

– Никак не могу понять, почему ты предпочла оставить меня в неведении?

Тея молчала, рассматривая в окне свое отражение.

– Ты винишь меня в гибели Гриффина? – тихо спросил Диллон.

– Нет! – горячо воскликнула Тея. Она отлично понимала, чего ему стоило задать этот вопрос.

– Тогда в чем дело? Или, по-твоему, я негодяй, который недостоин называться отцом Кэти?

– Я этого не говорила.

– Так почему же?

– Диллон, я просто думала, что тебе будет все равно, – резко ответила она. – И не знала, как поступить.

Он молчал, так как его внимание было сосредоточено на дочери.

– Я должен поблагодарить тебя, – произнес он наконец, не поднимая глаз.

– За то, что я отклонила твое галантное предложение руки и сердца?

– Нет, – многозначительно ответил Диллон. – За то, что ты так заботишься о моей дочери.

– Она в первую очередь моя дочь. Было бы странно, если бы я о ней не заботилась!

– Некоторые женщины не слишком утруждают себя. Ждут посторонней помощи.

– Это был желанный ребенок, Диллон.

– Я верю. Мне хочется, чтобы ты знала, что я… в долгу перед тобой. Кэти такая красивая и веселая – как ты. И имя ты ей тоже дала красивое: Кэтлин. Красивое шотландское имя. Не то что все эти искусственные новомодные типа Мисти Джой или что-либо в этом роде!

– Ты имеешь в виду американские? – перебила его Тея, и Диллон улыбнулся.

– Тея!

– Что, Диллон?

– Вчера вечером я, кажется, выпил лишнего. Скажи, я вел себя отвратительно?

– Не хуже, чем обычно, – сухо ответила Тея и посмотрела на дочь. Кэйтлин уже задремала на руках у Диллона.

– Ну, это уже кое-что. Но если ты меня не презираешь, и к тому же я вел себя не так уж и плохо, можно надеяться, что ты не выставишь меня отсюда – тем более надвигается шторм. У меня до вахты осталось двенадцать дней, и я хотел бы провести их у вас. Обещаю соблюдать все правила. Главное, чтобы ты разрешила мне общаться с моим ребенком. Кэтлин должна знать, кто я такой. Ну так как – ты позволишь мне остаться у тебя?

– Или что? – тихо спросила Тея.

– О чем ты, не понимаю! – удивился Диллон.

– О том, что будет, если я все-таки скажу «нет». Если попрошу тебя уйти и больше никогда не возвращаться. Что тогда?

На этот раз Диллон все понял.

– Тогда дело дойдет до суда, – негромко произнес он. – Денег у меня хватит.

– Прекрасно! – усмехнулась Тея, но в голосе ее прозвучала угроза.

– У меня и в мыслях нет тебя шантажировать, – добавил Диллон.

– Ах вот как? У меня почему-то возникло совершенно иное впечатление!

– Кэтлин – моя дочь!

– И ты загнал меня в угол, верно я тебя поняла? Как я могу позволить, чтобы она привязалась к тебе, если в один прекрасный день ты снова можешь исчезнуть?

– Тея, ты соображаешь, что говоришь? Куда мне исчезать?

– Ну не сейчас, так потом!

– Почему ты так думаешь?

Тея не ответила.

– Кэти для меня не игрушка, которая нужна лишь до тех пор, пока я не нашел себе новое развлечение.

– Неужели?

– А ты как думала?

– И все-таки я не понимаю тебя, Диллон. Другое дело, если бы это был сын!

– Она – мой ребенок, Тея. Или, по-твоему, это не имеет ровно никакого значения? – Диллон вздохнул и, помолчав немного, добавил: – Если уж на то пошло, я тоже не понимаю тебя, Тея. Эх, жаль, что я не силки, а не то уже давно бы соблазнил тебя морскими сокровищами и отвел под венец.

– Кажется, у силки возникло немало проблем, – заметила Тея.

– Ровным счетом никаких. Силки всегда соблазняли женщин, а если женщина была действительно хороша, то и брали ее в жены. А когда любовь угасала, у них не было проблем с расторжением брака. Силки снова превращался в морского котика и – только его и видели. И возвращался, лишь когда появлялся ребенок… Я… я не знаю, что делать, Тея. Хороший силки предложил бы тебе по меньшей мере полный кошелек золота.

– Уже предлагал!

– Неужели? – удивился Диллон. – Когда?

– Вчера вечером, когда тебя не держали ноги.

– Тогда неудивительно, что ты так на меня смотришь. Ты, наверное, решила, что я напился до чертиков!

– Отчего же? Я просто решила, что у тебя есть специальный фонд, из которого ты платишь несчастным матерям твоих внебрачных детей.

Диллон посмотрел ей в глаза.

– У меня нет других детей, Тея. Только Кэти. И я прошу, чтобы ты позволила мне остаться.

Кэтлин уже крепко спала, и Тея с нежностью посмотрела на личико дочери.

Как же быть?! Ей казалось, что Диллону уже давно должно наскучить изображать заботливого отца. Оно было бы и к лучшему, пока Кэтлин мала и ничего не понимает. Но в первую очередь Тея беспокоилась о себе – ей никак не удавалось вести себя разумно в присутствии Диллона. Было страшно согласиться на его просьбу – неизвестно, чем это кончится. Но беда в том, что, когда его не было рядом, она сходила с ума от тоски. Когда же Диллон появлялся, ей хотелось поскорее выставить его за дверь. А что будет, если она к нему привяжется? Нужно ли это будет Диллону? И не случится ли так, что, потеряв Гриффина, она лишится другого близкого человека – Диллона?

Придется сделать выбор. Ради Кэтлин – это единственный способ уберечь малышку. Чем скорее Диллону наскучит семейная жизнь, тем раньше он вернется к своим скрипачкам, любительницам птиц и блондинкам с модными стрижками.

– Говоришь, у тебя еще двенадцать дней? – строго спросила она Диллона.

– Да.

– И ты обещаешь соблюдать те же правила, что и прочие постояльцы?

– Обещаю.

– Хорошо, можешь остаться. До следующей вахты.

Ее решение явно застало Диллона врасплох. Было видно, что он никак не ожидал такого широкого жеста.

– Вот увидишь, тебе не придется жалеть об этом. А можно мне уложить Кэти? – вежливо поинтересовался он. Тея кивнула.

Диллон умело подоткнул одеяло. Тея предложила ему лампу, чтобы он мог подняться наверх.

– Не надо, лучше возьми себе. Я ведь как-никак водолаз и привык передвигаться на ощупь.

Он на мгновение замешкался в коридоре.

– Надеюсь, ты не боишься шторма?

– Нет, – поспешила заверить его Тея. Не шторма она опасалась, а этих пронзительных голубых глаз.

– Тогда спокойной ночи, – произнес он.

Тея прошла в свою комнату, погасила лампу и разделась. Лежа, она прислушивалась к завыванию ветра, ощущая присутствие в доме Диллона, словно он был с ней в одной постели, а не на другом этаже. Она попыталась устроиться поудобнее, чтобы поскорее уснуть, но сон никак не шел.

Вскоре захныкала Кэтлин, и Тея поднялась было с кровати, но плач быстро утих, и послышался негромкий баритон. Значит, малышку убаюкивает Диллон.

Тея на цыпочках подошла к двери детской. Диллон сидел в кресле-качалке у окна. Тея сумела разглядеть головку Кэтлин у него на плече. Диллон качал ребенка, что-то тихонько напевая. Мелодия показалась Тее незнакомой. Это была типичная – минорная и заунывная – гэльская песня, поэтому слов тоже было не разобрать.

– Сейчас моя очередь, – пояснил Диллон, заметив в дверях Тею.

– Ты не обязан это делать.

– Знаю. Но я все равно не сплю. У нас на буровой совсем другой режим дня. А у тебя наверняка давно не было возможности хорошенько выспаться.

– Это да, – призналась Тея.

– Тогда иди ложись. Иди, иди, – повторил он, видя, что она колеблется. – Я уж как-нибудь справлюсь.

– Ты уверен?

– Уверен. К тому же мне приятно спеть Кэти колыбельную. Певец из меня посредственный, но она вряд ли это поймет.

– У нее нет температуры? – Тею все еще мучила неуверенность.

– Можешь проверить.

Тея подошла ближе, и Диллон приложил ее ладонь ко лбу Кэтлин.

– Ну как, убедилась? – спросил он, убирая ее руку, но не отпуская. – Лобик прохладный, просто ее беспокоят зубки. Иди. Позову, если понадобишься. Обещаю. Или ты не помнишь, что я всегда держу свои обещания?

Тея отдернула руку, все еще ощущая тепло его пальцев.

– Песня, которую ты только что пел, – спросила она, – это колыбельная?

– Не колыбельная. Она о женщине, которая говорит «нет» мужчине, который знает, что на самом деле она хочет сказать «да». Поэтому он уверен, что где-то между полуночью и рассветом растопит ее неприступность. Она, несмотря на свою гордость, последует за ним куда угодно и отдастся ему, несмотря на то что пока упорно отвечает отказом.

Тея поспешила вернуться к себе в комнату, но песня преследовала ее, будоражила и завораживала. У Диллона был приятный голос, который способен передать настроение кельтской баллады, которую он выбрал для… Нет, не для Кэтлин. Для нее! Тея лежала с открытыми глазами; сердце бешено колотилось в груди. Диллон добился своего – она чувствовала непреодолимое влечение к нему. Тея постаралась отогнать непрошеные мысли. Разве ей до сих пор было плохо одной?

Песня смолкла, и Тея услышала, как Диллон вышел из детской. В следующее мгновение он прошел мимо ее спальни, и Тея затаила дыхание. Ей показалось, что он на секунду остановился. «Только не это», – мысленно произнесла она, чувствуя, что вся дрожит от волнения.

Шаги Диллона послышались в коридоре, а еще спустя мгновение она различила еще один звук, и у нее сжалось сердце. Входная дверь открылась, и Диллон шагнул за порог навстречу ураганному ветру.

Тея моментально выскочила из постели и бросилась в детскую. При мысли о том, что она может там обнаружить, ее охватил ужас.

Нет, он не посмел бы забрать Кэтлин!

Да, но он же взял ее с собой сегодня утром!

Кэтлин мирно посапывала в своей кроватке. Тея прислонилась к притолоке, стараясь побороть испуг.

Что с ней делается?!

Она нежно посмотрела на малышку.

«Ни одна женщине не пострадала от знакомства со мной». Кажется, так сказал Диллон. Наверняка эта модница блондинка все еще здесь, в какой-нибудь гостинице, и если впервые увидела шторм, то до смерти боится. Тея представила, как она ждет Диллона. Скорее всего он отправился к ней и будет развлекать ее до тех пор, пока ей больше не будет страшно, а затем они займутся любовью…

«Прекрати!» – одернула себя Тея. Какое ей дело до того, куда он ушел? Ведь единственное, что их связывает, – это Кэтлин. Нельзя об этом забывать.

Да, подумала Тея, она и дальше будет поступать, как сочтет нужным. Например, поговорит с Диллоном как взрослый человек со взрослым человеком, попробует убедить его, что не стоит вмешиваться в ее жизнь, а ключ от дома у него заберет.

Приняв решение, Тея улыбнулась. Но она никак не могла – даже при всем желании – перестать думать о Диллоне.

Глава 5

Тея обладала обостренным чутьем человека, привыкшего жить в одиночестве. Как же это произошло? Пусть даже ночью по крыше громко барабанил дождь, а за окном надрывно завывал ветер, но она не слышала, как вернулся Диллон. И вот теперь он спит в комнате для гостей, а время уже перевалило за полдень.

– Пойду возьму ключ, – сказала она сама себе.

Тея стояла в дверях рассматривая своего «постояльца», пока тот мирно спал после ночных приключений. Он лежал на животе, раскинувшись. Одеяло накрывало его чисто символически. Совершенно очевидно, что Диллон предпочитал спать… в чем мать родила.

«Боже, Тея, ты вновь разглядываешь его…» Она еще хуже, чем Флора!

Тея поспешила уйти, мысленно укоряя себя за дурацкий поступок. Господи, что с ней творится? Надо заниматься делами и не стоять здесь, глядя на спящего мужчину! Мало того, что ей приходится терпеть его присутствие у себя в доме и вмешательство в воспитание Кэтлин, так нет, он решил заодно выступить в роли выставочного экспоната!

Тея посмотрела на спящую дочь, затем направилась в маленькую комнату рядом с кухней, где хранилось белье.

– Тея! – раздался у нее за спиной голос Диллона.

И хотя Тея не имела привычки кричать, от неожиданности у нее вырвался пронзительный вопль, а из рук на пол посыпался ворох кофточек и ползунков.

– Черт возьми, Тея! – рявкнул Диллон. – Ты совсем спятила? Перепугала меня до смерти!

– Я? Тебя? – набросилась она на него. – Интересно, кто кого!

Правда, несмотря на испуг, она заметила, что на Диллоне были лишь джинсы, наполовину застегнутые, а еще он был босой.

– Диллон, оставь эту привычку подкрадываться!

– Я не подкрадываюсь! Просто пришел узнать, что ты хотела.

– Я ничего не хотела! – снова сорвалась на крик Тея, принимаясь подбирать с пола вещи. Затем прошествовала мимо Диллона в кухню. Он же, как верный пес, поплелся следом.

– Тебе наверняка что-то было нужно. Иначе зачем ты заходила ко мне?

– Откуда мне было знать, что ты там! Даже не потрудился сказать, что вернулся.

Они еще какое-то время метали друг в друга гневные взгляды, потом Диллон устало опустился на стул.

– Моего плеча касались акулы, но и они не так пугали меня, как ты, – укоризненно произнес он. – Зачем было так кричать?

– А зачем ты шел за мной?

– Я подумал, может, ты хотела сообщить, что ко мне кто-то пришел.

– А кто должен прийти? Одна из твоих подружек?

– Да нет же, я имел в виду мою мать!

Тея с подозрением взглянула на него, стараясь не смотреть на его голую грудь. Для полного счастья ей не хватало только матери Диллона!

– Ты не веришь, что у меня есть мать? – спросил он.

– Тебе ничего не стоит солгать, – сказала Тея.

– Это почему же?

– Люди, у которых есть мать, так себя не ведут, – заявила Тея. – Они не бродят тайком по чужим домам. И вообще, зачем твоей матери приезжать сюда?

– Потому что я здесь, и это не чужой дом.

– Ах вот как! Ты еще скажи, что он твой! И ты здесь хозяин!

– Нет. Просто я пошел спросить, что ты, черт возьми, хотела? Кстати, зачем ты сюда пришла?

– Чтобы проверить, не разбудил ли ты Кэтлин.

– Вообще-то кричал не я.

– Зато сейчас орешь именно ты!

– Из-за тебя! Это ты меня спровоцировала!

Внезапно до Теи дошел весь комизм ситуации, и она улыбнулась. Господи, на кого он похож – волосы взъерошены, лицо растерянное. Неужели она действительно так напугала его? И ему теперь неловко за свое поведение – уж оно-то явно не подобает Великому Силки.

– Тебе еще смешно! – укорил ее Диллон.

– Да нет, не очень, – солгала она и сжала губы, чтобы не расхохотаться.

– Я предлагаю тебе руку и сердце, и ты надо мной насмехаешься. Знаешь, Тея, у меня не слишком богатый опыт брачных предложений, но я и предполагать не мог, что стану посмешищем!

– А чего ты ожидал?

– Что ты согласишься.

– Знаешь, я не собираюсь выходить за тебя только потому, что сюда вот-вот должна нагрянуть твоя мать!

– Интересная мысль. Мне бы такое и в голову не пришло. Признайся, каким ветром тебя занесло в Шотландию? У меня такое впечатление, что ты насмотрелась американских сериалов, от которых происходит разжижение мозгов!

– Разжижение, говоришь? – удивленно подняла брови Тея. – Можно подумать, ваш Бенни Хилл лучше!

– А эти «Игры для новобрачных»? – парировал Диллон, чтобы не остаться в долгу.

– «А Доктор Икс»?

– Что «Доктор Икс»?

Тея явно оскорбила его в лучших чувствах.

– Как ты можешь, Тея Керни, поливать грязью одну из лучших британских телепрограмм?

– Ладно, – примирительно сказала она, когда Диллон шагнул ближе. – Нам незачем ссориться только потому, что ты совершенно не умеешь делать даме предложение.

– А что не так с моим предложением?

– У тебя ужасно получается, вот что!

– Я же сказал, что готов на тебе жениться.

– Тоже мне счастье! Сомневаюсь, Диллон, что найдется женщина, которая будет согласна.

– Но ведь ты… хорошая женщина, Тея.

– Знаю, знаю. Тебе не терпится охмурить меня.

– Я же предлагаю руку и сердце!

– Забудь об этом, Диллон. Мне и одной неплохо.

– Это как понимать? – нахмурился Диллон.

– Ты не первый, кто сулит супружеское счастье вдове Керни!

– И кто же остальные претенденты? – съязвил Диллон. – Уж не стариканы ли Данфи?

– Очень остроумно! Нашел кого вспомнить – Данфи. Давай не будем, а не то, глядишь, начнешь отпускать шуточки в мой адрес – мол, я не так завариваю чай. И тогда мне уж точно ничего не останется, как выставить тебя отсюда!

– Неужели, Тея?

– Представь себе.

Диллон задумчиво посмотрел на нее.

– Слабо тебе меня выставить? – негромко произнес он.

– Камерон, – отозвалась Тея с тихим вздохом, – ты еще пожалеешь, что сказал это.

– Ты уверена? – спросил он. По всей видимости, разговор начал забавлять его.

– Еще как! Ты ведешь себя вызывающе! С чего ты решил, что тебе достаточно пальцем меня поманить? Мне кое-что о тебе известно!

– И что именно? – улыбнулся Диллон, глядя, как Тея сделала шаг в его сторону.

– То, что надо, – ответила она и сделала еще один шаг. – Гриффин мне все рассказал. И вот увидишь, ты будешь жалеть обо всем! – С этими словами она начала закатывать рукава рубашки.

– Это все разговоры, Тея Керни!

«Черт возьми! – кипятилась Тея. – Этот нахал заслуживает, чтобы его проучили! Кто дал ему право позорить меня при всем честном народе в лавке Родди? Наверняка ни одна женщина не давала ему сдачи. Кажется, сейчас самый подходящий момент. Пусть знает!»

Тея выполнила несколько боевых движений, но Диллон только усмехнулся. Наконец, собравшись с духом, она набросилась на него, собираясь положить на лопатки прямо посреди кухни. Диллон с легкостью отразил ее атаку – своими сильными руками он крепко схватил ее за запястья.

– Так что тебе известно? – спросил он, понимая, что в данный момент он полный хозяин положения.

– То, что надо, – негромко повторила она, придав лицу смиренное выражение. – Например, в каком месте Великий Силки боится щекотки! – И она быстро провела пальцем по его голым ребрам.

Вопль, который при этом издал Диллон, с лихвой компенсировал все ее страдания. Он приподнял ее, но Тея исхитрилась-таки снова дотянуться до «щекотного» места на его боку.

– Тея, прекрати немедленно, кому говорят! – вопил Диллон, пытаясь увернуться.

– Что ты там говорил, Камерон? – потребовала ответа Тея, на мгновение отпуская его, а затем перешла в наступление.

– Тея, ну же… перестань, сумасшедшая, прошу тебя!

– Нет, – ответила она, и тогда Диллон поднял ее еще выше и перегнул назад, так что она едва ли не коснулась головой пола.

– Хулиганка! – кричал он. – Сейчас возьму и уроню тебя. Посмотрим, что ты тогда скажешь!

– Подумаешь, – хорохорилась Тея и старалась пощекотать его еще раз. Наконец он отпустил ее, но она не собиралась сдаваться. Подцепив Диллона ногой под коленку, ей удалось сбить его с ног, и он всей тяжестью едва не навалился на нее. Тея вновь попробовала дотронуться до его ребер, но Диллон опередил ее, сжав ей руки мертвой хваткой у нее над головой. Они оба покатывались от хохота; их лица были совсем близко – едва не соприкасались. Внезапно Диллон отпустил ее, а сам перекатился на спину.

– Сдаюсь, – тихо произнес он, пытаясь отдышаться. Затем повернул голову и взглянул на Тею. – Вот уж не знал, что ты чокнутая, – сказал он и рассмеялся.

Тея расхохоталась вместе с ним. Она уже давно не откалывала таких сумасшедших номеров.

– Да ты коварна как дьявол! – воскликнул Диллон, убирая с ее лица прядь волос. Прикосновение его пальцев было легким и приятным.

Тея резко села, но как только попыталась подняться на ноги, Диллон поймал ее за руку. Он все еще улыбался – правда, только глазами.

– Меня уже давно никто так ловко не обставлял – с тех пор как я был юнцом, – признался он.

– Это потому, что Гриффин держал в секрете, где твое уязвимое место, – ответила Тея. Пальцы Диллона сильнее сжали ей руку.

Тея еще раз попробовала встать, но успела лишь подняться на колени. Диллон вскочил первым и помог ей подняться, но не отпустил.

– Тея, – произнес он. Его мягкий голос заставил ее заглянуть ему в глаза. – Я пришел бы к тебе, если б знал.

Она попыталась от него отстраниться.

– Ты же сама догадываешься, что это так, – настаивал Диллон. Сейчас его глаза были серыми, как штормившее за окном море. – Я пришел бы, стоило тебе захотеть!

– Откуда мне было знать? – покачала головой Тея и вырвалась у него из рук.

– Тея!..

– Мне надо посмотреть, как там Кэтлин, – ответила она и оставила Диллона одного посреди кухни. Нет уж, лучше держаться от него подальше! У нее наверняка хватит сил сопротивляться его обаянию.

Кэтлин не спала – шагала боком по кроватке. Увидев мать, она расплылась в счастливой улыбке. «Странно, – подумала Тея, – как я раньше не замечала, что она похожа на Диллона?»

– Кэтлин, Кэтлин, – приговаривала Тея. – А кто это у нас такой мокрый?

Тея переодела ребенка в сухое, чистый вельветовый комбинезончик розового цвета и кофточку в тон, затем вынула дочку из кроватки и позволила ей самостоятельно проделать путь до кухни. Сначала Кэтлин пустилась ползком, но возле двери поднялась на ножки и сделала несколько неуверенных шажков. В дверях кухни на коленях стоял человек и протягивал к ней руки. Увидев его, Кэтлин пришла в восторг.

– Па! – взвизгнула она и кинулась в распростертые отцовские объятия.

Диллон подхватил дочку и поднял высоко над головой. Он успел надеть джинсовую рубашку, и она задралась, обнажив мускулистый торс. Тея усилием воли заставила себя не смотреть на дорожку вьющихся волос, исчезавшую внизу живота в его все еще не застегнутых джинсах.

– Ну, как тебе у папы на ручках, а? – смеясь, произнес Диллон, затем опустил малышку и расцеловал в обе щеки. – Где это ты была? И чем бы нам с тобой заняться, пока мама приготовит нам покушать?

– Нам? – удивилась Тея. – Я подаю только завтрак, мистер Камерон!

– Да-да! – воскликнул Диллон, улыбаясь дочери. – Мы ведь только что встали и хотим кушать!

– Что ты говоришь! – парировала Тея и направилась в кухню. Диллон последовал за ней с Кэтлин на руках.

– И я скажу тебе, чего бы мы хотели, – продолжил он, не обращая ни малейшего внимания на ее подчеркнутую холодность. – Картофельной запеканки!

– Нет настроения, – ответила Тея.

– Ты слышала, малышка? – обратился он к Кэтлин. – У мамы нет настроения.

– Подойди сюда, – подозвала Тея Диллона и повела к висевшему на стене коридора списку. – Пункт номер семь.

Диллон пробежал глазами правила.

– А! О дополнительных обедах договариваться заранее. А мы с тобой сейчас что делаем?

– Пять минут – это не заранее, Камерон!

– Тея, хватит упираться, я умираю с голоду. На улице шторм и…

– Прошлой ночью, насколько помнится, шторм не был тебе помехой, – возразила Тея и тотчас пожалела об этом. Вдруг он решит, что его вчерашнее исчезновение заставило ее переживать. – Шторм уже закончился. Смотри, даже свет дали. Так что небольшая прогулка до поселка пойдет тебе только на пользу.

– Тея, прошлой ночью у меня были дела!

– Ничуть не сомневаюсь, – съязвила она, избегая смотреть ему в глаза.

– Мне нужно было взять свою одежду!

На этот раз она посмотрела на него, и Диллон одарил ее очаровательной улыбкой.

– Тея, никто в поселке не готовит такой замечательной запеканки, как ты, – произнес он с явным намерением ей польстить.

Тея рассмеялась такой откровенной лести.

– Что ж, не стану спорить. Но может, все-таки пообедаешь в гостинице? Не думаю, что тебе грозит несварение желудка.

– Тея, неужели ты вознамерилась уморить меня голодом? У меня с утра ни крошки во рту!

– Похоже, Камерон, ты решил меня разжалобить?

– Тея, я… готов заплатить, – предложил он. Чувство голода оказалось сильнее шотландской скупости. – Она подтвердит, – добавил он и кивнул в сторону дочери. Кэтлин тут же чмокнула его в нос. – Видишь, Тея? За меня поручились. Как же не покормить человека, которому оказана такая поддержка? – с этими словами Диллон улыбнулся малышке.

– Ну… – Было видно, что Тея колеблется. – Так и быть, сделаем исключение.

– Благодарю тебя, о Тея! Ты – само сострадание и добродетель!

– И поэтому ты хотел бы на мне жениться? – сухо поинтересовалась Тея.

– О нет! Это было до того, как я узнал, что ты имеешь привычку вопить как ненормальная, кидаться на ни в чем не повинных людей и пользоваться человеческими слабостями.

– Вот, значит, какие у меня недостатки! – примирительно произнесла Тея.

– Ты почему-то говоришь это с очень счастливым видом!

– Если ты считаешь, что у меня счастливый вид, то уж лучше посмотри на себя в зеркало, Камерон! Чья бы коровка мычала…

– Я? В зеркало? Это еще зачем? – нахмурился Диллон. – И при чем тут коровы?

– При том. Разве ты никогда не смотришь фильмы про ковбоев?

– В последнее время нет, – признался Диллон. – Кстати, мне понравилось кататься с тобой по полу.

– Ах вот что является поводом для женитьбы! – воскликнула Тея и направилась в кухню. Диллон последовал за ней, а затем подошел и встал рядом. Тея сдвинула брови.

– Имелись причины и посерьезнее, – добавил Диллон и отошел в сторону, уступая ей дорогу к кухонному шкафу. – Кстати, уже давно хотел тебя спросить. – Он не договорил, потому что Кэтлин неожиданно потянулась, чтобы дотронуться до лица Теи.

– Ма-ма-ма, – пролепетала малышка.

– Три слога – и все про меня, – улыбнулась Тея. Какое счастье, что у нее есть дочь!

Кэтлин радостно дрыгала ножками, но затем ее внимание переключилось на клапан кармана на рубашке Диллона. Какая интересная штуковина, с кнопкой!

– Так тебе интересно, о чем я хотел тебя спросить?

– Господи, очень надо! – заверила его Тея.

– Ничего ты не понимаешь, Тея, – усмехнулся Диллон.

– Это потому, что ты возомнил, будто любая женщина мечтает, чтобы ты оказал ей внимание! Кстати, тебе никогда не приходило в голову, что ни одна из твоих подруг почему-то не торопилась с тобой под венец?

– Начнем с того, что я никогда не воображал себя этаким подарком судьбы, если ты это имеешь в виду. Но почему ты отказываешься поверить, что я серьезно?

– Потому что не верю. И вообще у меня есть привычка вопить и пользоваться человеческими слабостями. Или ты забыл?

– А если я скажу тебе, что ты красивая женщина? Вдруг поможет?

– И не надейся! Тем более что ты мне это уже говорил, – ответила Тея, протискиваясь мимо него с несколькими картофелинами в руках.

– Неужели? – искренне удивился Диллон.

– Это потому, что ты уже был пьян до такой степени, что плохо соображал.

– Но ведь сейчас я не пьян, Тея!

– Нет, но если верить твоим словам, от голода помутился рассудком!

Диллон не ответил, и Тея вопросительно посмотрела на него.

– Думаю, это будет приятно, – сказал он наконец, глядя ей в глаза.

– Что именно? – искренне удивилась Тея. Диллон был, очевидно, рад такому вопросу.

– Ухаживать за тобой, Тея Керни, – улыбнулся он.

– Я, кажется, уже сказала тебе, Диллон, – мне не нужно, чтобы за мной ухаживали!

– Ну и ладно, – сокрушенно вздохнул он. – Я все равно буду.

– Зачем?

– А ты как считаешь? И вообще, можно тебя попросить быть хотя бы капельку поделикатнее? Подумай о том, что можешь не оставить камня на камне от моей хрупкой самооценки!

– Это в тебе говорит шотландец, Камерон. Можешь не волноваться – чтобы разбить твою так называемую хрупкую самооценку, не подойдет даже отбойный молоток!

Диллон усмехнулся.

– Тея!

– Что на этот раз?

– Ты хоть знаешь, как готовят картофельную запеканку? Или оставишь меня страдать от голода, а потом возьмешь и накормишь своей дробленкой?

– Своей дробленкой я не стала бы делиться даже с принцем Уэльским. А тебя и вовсе не намерена ничем угощать, пока ты не уберешься с дороги. Кэтлин, моя деточка, – проворковала Тея, обращаясь к дочери, – будь добра, своди этого дядю на прогулку. Пусть он подышит свежим воздухом.

– Ах, на прогулку! – в негодовании воскликнул Диллон, и Кэтлин громко рассмеялась. – Показывай дорогу, малышка!

Они гуляли довольно долго, и Тея успела за это время приготовить национальное шотландское блюдо из мяса, картофеля и лука.

– Ты не будешь со мной за компанию? – поинтересовался Диллон, увидев на столе лишь одну тарелку.

– Нет, я не ем вместе с постояльцами. И уже немного поздновато для завтрака. Я ведь в отличие от тебя не бродила где-то всю ночь напролет.

Диллон уставился на нее, и Тея в который раз мысленно отругала себя. Ее слова прозвучали так, будто ей было не все равно, где и с кем он был до утра.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду? Пусть Кэти останется у меня.

– Не называй ее Кэти, – бросила Тея через плечо.

– Для тебя Кэтлин, а для меня Кэти, – примирительным тоном произнес Диллон.

Тея вздохнула и вышла в коридор, однако, услышав стук в заднюю дверь, пошла посмотреть, кто там. Дождь так и не утих, а на пороге стояли Родди и Флора.

– Ага, пересчитываете население! – воскликнула Тея, зная местный порядок проверять, все ли благополучно после шторма. – Заходите, не стойте под дождем.

– С тобой и Кэтлин все в порядке? – поинтересовался лавочник, он же почтмейстер.

– Да, все хорошо, – успокоила его Тея. – Хотите чаю?

– Еще как хотим! – ответила Флора. – Таким старикам, как мы с Родди, без чашки чаю никак нельзя – для поддержания сил. И понесло же нас на улицу в такую погоду! – продолжала жаловаться Флора.

– Надеюсь, в поселке ничего не произошло? – спросила Тея у Родди.

– Ничего серьезного, – ответил тот. – Мы уже обошли почти всех.

– Ты, случайно, не видела Диллона? – поинтересовалась Флора. – Прошлой ночью они с Родди выпили по пинте пива, и с тех пор мы его не видели.

– Он здесь, – ответила Тея, вешая их мокрую одежду на крючок возле двери.

– Ах вот как! – произнесла Флора, и уголки ее рта поползли вниз. – Мы даже и не предполагали, – добавила она, обращаясь к Родди. Тот изо всех сил пытался скрыть улыбку.

– Флора, прекрати намеки! Он здесь на правах обычного постояльца.

– Что-то не верится, – усомнилась та. – И где же он?

– Завтракает.

– Завтракает? – переспросила Флора с нескрываемым интересом.

– Его не было всю ночь, – пустилась в объяснения Тея. – И поэтому он только что проснулся. Надеюсь, понятно?

– Мне-то понятно, моя милая, – отреагировала Флора.

И с этими словами она решительно направилась на кухню.

– Ах вот ты где, греховодник! – набросилась она на Диллона. – Можешь не вставать ради меня. Ешь свой… завтрак! Я правильно выразилась?

– Хотите картофельной запеканки, Флора? – предложил Диллон. – Присаживайтесь и угощайтесь.

– Нет, что ты! Мне нужно следить за девичьей фигурой. Пусть уж лучше Родди составит тебе компанию!

– Только не он! Мне самому почти ничего не досталось. Едва уломал Тею приготовить мое любимое блюдо!

– Что ты говоришь? – не поверила собственным ушам Флора. Она уже успела – не обращая ни малейшего внимания на то, хотел ли Диллон делиться угощением – протянуть Родди полную тарелку.

– Пойдем со мной, моя деточка, – проворковала Тея, поднимая дочь на руки. Флора последовала за ними в детскую.

– Ты, наверное, мало спишь? – спросила Флора, подавая Тее сухой подгузник.

Тея ничего не ответила, продолжая переодевать ребенка. Ей меньше всего хотелось обсуждать с Флорой свое вечное недосыпание и особенно – что тому причиной.

– Я тебя хорошо понимаю, – задумчиво заметила Флора.

– Думаю, что нет.

– Почему же? Потому что я в два раза старше? Или я не знаю, что это такое – стать предметом обожания твердолобого шотландца? Думаешь, я в свое время не была напугана, когда Родди принялся оказывать мне знаки внимания? Ведь он спас меня из-под развалин во время бомбардировок Лондона. У него еще долго не заживала правая рука – как это там в армии называется… годен к нестроевой, – а он уже вовсю вытаскивал из-под завалов бьющихся в истерике женщин. Скажу тебе честно, я заранее себя похоронила. Муж мой погиб в Бирме, наш единственный ребенок – во время лондонских пожаров, так что я уже и на себе крест поставила. Но Родди… – Флора умолкла, очевидно, пытаясь вызвать в памяти картины прошлого. – Родди мне не позволил. Забрал из больницы, даже не спросив разрешения заведующей, и привез сюда. И с тех пор я здесь, Тея, потому что бесполезно спорить с шотландцем, если он вознамерился что-то сделать. Вот ты сама – разве ты здесь не из-за Гриффина? А Диллон – человек, которому нужна ты, точно так же, как я когда-то была нужна Родди. Я хочу, чтобы ты знала: пусть сейчас тебе трудно разобраться в собственных чувствах – но тебя ведь тянет к нему, и в конце концов у вас все будет хорошо.

– Флора, что ты говоришь?!

– Ах, девочка моя, смотрю, ты совсем замучилась! Сходила бы прогуляться на берег, пока снова не пошел дождь, а я тем временем пригляжу за Кэтлин и приготовлю чай. Ступай, тебе надо немного отвлечься.

Флора была права. Последнее время Тея валилась с ног от усталости.

– Ничто не утомляет нас так, как нерешительность, – назидательно произнесла Флора, и Тея улыбнулась ее житейской мудрости.

– Флора, я действительно не понимаю, зачем Диллону все это нужно.

– Ясно как божий день – он задумал на тебе жениться. И уж поверь мне, у такого парня, как Диллон Камерон, слово с делом не расходится!

– Ну знаешь ли, он не слишком торопился сюда!

– Не слишком торопился? А ты сама? Почему ты не сказала ему про Кэтлин?

– Но здесь и без того все знали. Он мне сам говорил.

– Конечно, мы догадывались, что Диллон – отец Кэти. Но откуда нам было знать, что ты ничего ему не сказала!

– Тогда что он сейчас здесь делает?

– Можно подумать, это непонятно. Мы с Родди позволили себе разболтать секрет – нет, ты только не перебивай меня, пока я не расскажу все до конца. Так вот, в здешних краях почти все работают на море и поэтому принято, что человек заранее просит друга помочь его семье, если вдруг с ним самим что-то случится. У Родди не было своих сыновей, и поэтому когда-то Йен Камерон поручил Диллона Родди на тот случай, если вдруг не сможет сам о нем позаботиться. А месяц назад, после того как у Кэтлин случился бронхит, ты измучилась, денно и нощно ухаживая за ней, и подменить тебя было некому. Ты же знаешь, какой упрямец мой Родди, и еще ужасно наивный. Он убежден, что каждый должен исполнять свои обязанности и все такое прочее. Нам с Родди ничего не оставалось, как отправиться в Абердин и высказать Диллону все, что мы думаем по этому поводу. Поймали мы его на аэродроме. И вот появляется Родди и устраивает ему головомойку! – Флора на секунду прервала свой рассказ.

– И что дальше?

– Дальше? А дальше вот что, – продолжила миссис Макнаб, выдержав театральную паузу. – Как я уже сказала, Родди приготовился хорошенько ему всыпать, но вскоре понял, что Диллон и не слыхивал о Кэтлин. Эх, видела бы ты его в ту минуту! Сначала застыл как громом пораженный, а потом сказал, что ему нужно пройтись. Товарищи кричали ему, что пора залезать в вертолет, но Диллон даже не обернулся. В конце концов я показала ему фотографию, где вы с Кэтлин вместе сидите у камина. Диллон взял ее и ушел – у него впереди была месячная вахта, затем декомпрессия. Я бы сказала, что он появился здесь довольно быстро.

Тея наклонилась, чтобы взять Кэтлин на руки. В голове у нее вертелись самые что ни на есть противоречивые мысли.

– Флора, я, пожалуй, погуляю, – пробормотала Тея.

– Давай-давай. Я как-нибудь и одна управлюсь.

Тея наклонилась, чтобы поцеловать девочку.

– Твоей мамочке нужно погулять, – прошептала она малышке.

Проходя мимо кухни, Тея услышала, как Диллон и Родди о чем-то негромко беседуют на шотландском.

«Эх, Родди, Родди, – со вздохом подумала Тея, – добрая душа». Из-за нее старик даже намеревался отчихвостить Диллона. Она схватила с крючка куртку Гриффина и на ходу натянула на себя. А ступив за порог, бросилась бегом со всех ног.

Со стороны моря неслись облака. Тея ощутила себя ребенком, у которого закончились занятия в школе. Она остановилась лишь тогда, когда достигла холма, с которого как на ладони был виден поселок.

Лучи заходящего солнца окрасили землю, небо и море в розовато-сиреневые тона. Мерный рокот волн нарушали пронзительные крики чаек. Ветер разметал каштановые волосы Теи, и она подставила ему лицо. На губах ощущался привкус соли. Стоя на скалистом берегу, Тея полной грудью вдыхала пропитанный ароматами моря воздух. Ей казалось, будто эта древняя земля наполняет ее новыми силами.

– Здесь тебе не Южная Каролина, – раздался у нее за спиной голос Диллона. Тея резко обернулась. – А теперь послушай меня, прежде чем опять рассердишься. Запеканка вышла у тебя замечательная. Это первое. И второе – я пришел, хотя Флора твердила, что, мол, только через ее труп…

Диллон посмотрел Тее в глаза и умолк, будто внезапно потеряв нить своих мыслей. Тея выдержала его взгляд. Она видела перед собой не Великого Силки, а человека, который всей душой любит свою маленькую дочь и который был лучшим другом ее мужа.

– Ты не собираешься сказать мне, что обычно говорят в ваших американских фильмах? – спросил Диллон и едва заметно улыбнулся. – Например, «этот остров недостаточно велик для нас двоих» или что-нибудь в этом роде.

Над их головами прокричала чайка, и Тея повернулась к морю.

– Я ничего не собираюсь говорить.

– Можно задать тебе один вопрос, Тея? – спросил Диллон, подходя ближе. Теперь он стоял рядом, их плечи почти соприкасались. Тея мысленно представляла себе его кожу, какая она на ощупь, на вкус…

– Диллон, ты вечно задаешь мне одни и те же вопросы.

– Это какие же? – слегка настороженно уточнил он.

– Выйду ли я за тебя замуж и почему я не уехала в Америку.

– И почему же ты не уехала? – спросил он, и Тея усмехнулась.

– Вот видишь, – улыбнулась она. – Тебе в срочном порядке требуется расширить репертуар.

– Я хочу знать, Тея.

Она подняла на него глаза и увидела в его взгляде тревогу. Стоит ей пожалеть его, и тогда она уже ни за что от него не избавится. А ведь это как раз то, что нужно. Или она заблуждается?

– Я хочу знать, – повторил Диллон, и Тея устало вздохнула.

– Диллон, – начала она, и внезапно ей стало ясно, что, глядя в эти проницательные глаза, невозможно сказать ничего, кроме правды. – Я боюсь, – ответила она. – У меня прекрасная семья, Диллон. Дружная и крепкая. Я люблю этот остров. Здесь я вышла замуж, здесь родилась моя дочь. Если я уеду домой, то больше никогда не вернусь сюда. Меня будет тянуть назад, но меня и Кэтлин окружат такой любовью, что нам уже не вырваться. И тогда мои воспоминания об этих местах превратятся в призрачный сон. Мы съездим домой к ним позже, когда Кэтлин подрастет. Но только не сейчас, когда я…

«…так одинока», – едва не сорвалось с ее языка.

– Кэтлин – счастливый ребенок, и я хочу, чтобы ей было хорошо и там, и здесь.

– Иногда ты смотришь на меня так, словно упрекаешь в чем-то, – заметил он.

– Себя, а не тебя.

– За то, что мы были вместе?

Тея не сразу нашлась что сказать.

– Когда это произошло, Тея, ты от горя едва не лишилась рассудка… Я знал, как сильно тебе хотелось, чтобы я был Гриффином. А мне хотелось, чтобы…

Он не договорил и повернулся, чтобы уйти, но Тея схватила его за руку.

– Чтобы что? – потребовала она ответа.

– Я не сумел спасти его для тебя, Тея.

Диллон стоял возле нее. «Слишком близко», – мелькнуло у Теи в мозгу.

– Можно подумать, я не знаю, как ты любила Гриффина, – негромко произнес Диллон и, положив руку ей на плечо, привлек к себе и обнял. Тея прижалась к нему и вцепилась в его рубашку – ей отчаянно требовалось ощущать его рядом с собой.

Диллон легонько дотронулся до ее щеки. Каким приятным ей показалось это прикосновение! Тея понимала, она нуждается в Диллоне не только физически. Не меньше, если не больше, ей нужна его дружба, его поддержка.

Внезапно Диллон разжал объятия.

– Ты все еще носишь его куртку, – нахмурился он и, отстранившись, зашагал по дороге, ведущей в поселок. – Ты нужна мне, Тея! – крикнул он, обернувшись. – Но я никогда не стану для тебя вторым Гриффином. Если ты еще раз окажешься со мной в постели, то потому, что хочешь меня, Диллона Камерона!

Глава 6

«Когда ты окажешься со мной. Когда, не если».

Пожалуй, подумала Тея, самоуверенность Диллона была сродни объявлению войны. Не было преувеличением сказать, что, издав боевой клич Камеронов, он ринулся в бой. Пока баталии оставались исключительно словесными и поводом для каждой из них становились его вопросы.

– Тея, у тебя есть любовник?

– Почему бы тебе самому не выяснить?

– Можно подумать, кто-нибудь мне скажет! Ну так как?

– Диллон, подумай сам, где я могла найти себе любовника, да еще такого, о котором здесь никому не известно.

– Но ведь сюда наведываются нефтяники с буровых.

– Да, наведываются, но что заставляет тебя считать, что я испытываю к ним интерес?

Или вот так:

– Тея, почему ты не хочешь за меня замуж?

– Диллон, признайся, сколько подружек ты поменял за прошлый год?

– А какое это имеет к нам отношение?

– Ну так сколько же?

– Двух! Иногда я живу в Абердине у своей сестры Бронуин, а иногда у матери.

– А как насчет той блондинки?

– Что это еще за блондинка?

– Та самая, что принеслась вслед за тобой!

– Но ведь это же и была моя сестра!

– Ну да, как я сама этого не поняла! Кто еще стал бы тащиться сюда из Абердина!

И все-таки Диллон продолжал оказывать ей знаки внимания. Нет, он не дарил ей дорогих подарков, но зато с видимым удовольствием проводил время, играя с Кэтлин, или что-то ремонтировал. Стоило уложить ребенка в кровать, как Диллон донимал Тею бесконечными вопросами, осталось ли в доме еще что-нибудь, что требует починки.

И сейчас он лежал на полу кухни, засунув голову под раковину, а Кэтлин упорно пыталась вскарабкаться ему на живот.

Внезапно Диллон что-то произнес.

– Что ты сказал? – переспросила Тея, наклоняясь ниже, чтобы расслышать.

– Кто-то постучал в дверь или мне показалось? – спросил Диллон, и Тея поспешила отвести взгляд. Господи, да ведь перед ней настоящий ревнивец!

– Нет, – заверила она его и поспешила тоже заняться делом.

Минут через пять Диллон снова задал этот же вопрос.

– Да нет же! – воскликнула она и подумала, а не ждет ли он, часом, свою сестру-блондинку?

Но кто-то действительно стучал.

– И правда пришли. – Тея пошла открывать. За дверью стояли два мальчугана.

– Это для вас, миссис Керни, – произнес один из них.

– Теперь моя очередь, Тревор, – поспешил шепотом напомнить второй.

– Тогда давай не тяни резину, – шикнул на него старший.

Второй мальчик, явно прирожденный декламатор, прокашлялся. Причем не один раз, а дважды.

– Это… – начал было он, но осекся и нахмурился. – Ну так отдай ей, – шепнул он Тревору, который задумался, явно забыв, зачем пришел, однако тотчас встрепенулся и, протянув вперед сжатую в кулак руку, высыпал в ладонь Теи несколько полупрозрачных морских камешков.

– Это русалочьи слезы, – пояснил он, – они… символ моей печали по поводу нашего близкого расставания.

Он снова умолк, пытаясь вспомнить продолжение, и, чтобы ускорить процесс, принялся чесать голову.

Тея улыбнулась. Кажется, помогло – вспомнил.

– Этот камень драгоценный… камень драгоценный, – повторил мальчонка и принялся рыться в карманах, но сокровище оказалось в кармане у старшего. – Этот камень драгоценный… из моих морских владений… знак он радости безмерной, что ты есть на белом свете, – запинаясь, продекламировал он.

Это оказалась покрытая радужным перламутром морская ракушка, формой напоминающая человеческое ухо.

– Благодарю за внимание, – произнес чтец и театрально поклонился.

– От Диллона Патрика Камерона, – шепотом подсказал ему первый визитер.

– Точно, от него, – согласился младший и отвесил еще один поклон.

Тея немного постояла, улыбаясь им вслед, затем вернулась в дом. В кухне она высыпала полученные дары в хрустальную салатницу. Лучшего хранилища для «русалочьих слез» не придумаешь, а вот куда положить ракушку? Тея стояла, зажав ее в руке и делая вид, будто не замечает, с каким наигранным безразличием Диллон продолжает колдовать, лежа на полу.

«Интересно, что еще у него на уме?»

Тея недоумевала, что так легко клюнула на незамысловатую уловку. Впрочем, она не первая. Сколько женщин до нее становились жертвами старых как мир приемов, теряя голову при виде роскошной розы или скромного букетика фиалок!

Правда, в ее случае это горстка камешков и ракушка. И все равно ужасно приятно!

– Спасибо, – сказала она и наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Всегда к вашим услугам, сударыня, – донеслось из-под раковины.

– Мне понравилось.

– Я рад, – послышалось в ответ. – Они все правильно сделали? Я имею в виду моих представителей.

– Они были неподражаемы, – ответила Тея. – Нет слов. А ракушка действительно очень красивая.

– Это галиот, или морское ушко, – пояснил Диллон, глядя ей в глаза. – Их полным-полно возле островов в Ла-Манше. В море они смотрятся еще лучше. Будь у тебя возможность увидеть их под водой, они бы понравились тебе куда больше.

Диллон так и не отвел от нее глаз. Взгляд его скользил по ее лицу, по груди – не жадно, а скорее нежно.

– Тея, ты пойдешь со мной сегодня на деревенский праздник? – неожиданно спросил он.

– Я уже ухожу, – сказала она и отвернулась.

– С кем-то другим? – Вопрос прозвучал достаточно спокойно, однако от Теи не скрылось, что Диллон слегка насупил брови.

– Нет. Просто моя очередь помогать на кухне.

– Ты пойдешь вместе с Кэти?

– Разумеется, – ответила Тея.

– Давай я присмотрю за ней, пока ты будешь занята.

Тея рассмеялась в ответ. Местные праздники – это шумные вечеринки с танцами, пением, обильным угощением и бесконечными «пропустим по маленькой», чтобы веселье не иссякало и било ключом до самого утра. Интересно, как это он надеется присматривать за малышкой, когда все вокруг будут пить, петь и плясать?

– Я что, сказал глупость?

– Да нет. Просто я подумала, что она не даст тебе повеселиться. Не секрет, что местные женщины только потому и ходят на эти праздники, что надеются встретить там тебя.

– Первый раз слышу, – возразил Диллон с легким раздражением. – А вот тебя мне было бы очень приятно там увидеть, – добавил он.

– Я там буду, – ответила она с притворным безразличием.

– Не выводи меня из себя! – воскликнул Диллон. – Можно подумать, я не вижу, что ты не желаешь идти со мной!

Тея отошла в сторону, сделав вид, что не слышала его гневную тираду.

– Только не притворяйся, что не слышала меня, – сказал Диллон нарочито громко. – Ведь ты отлично знаешь – мы прекрасно провели бы время, и разве тебе самой не хочется побыть на празднике? С какой стати ты поставила целью испортить настроение и мне, и себе?

– Неправда! Я никому не порчу настроение!

– Неужели?

– Именно!

– Значит, тебя все устраивает?

– Устраивало еще несколько дней назад, – многозначительно ответила Тея.

– И снова будет устраивать, как только я вернусь на буровую, как говорится, с глаз долой?

– Пожалуй.

– Потерпи, осталось ждать лишь двое суток. А сейчас можешь идти на свою чертову кухню. Может, подцепишь себе какого-нибудь смазливого американца из нефтяной бригады. Такого, который тебя во всем устраивал бы.

– Я всегда так делаю, – солгала Тея и посмотрела на Кэтлин. Малышка занялась кубиками – возводила из них пирамиду прямо на груди у Диллона.

«Родная моя детка», – подумала Тея и протянула руки, чтобы взять Кэтлин. Девочка радостно поднялась на ноги, используя Диллона в качестве опоры.

Диллон лишь что-то пробормотал себе под нос.

В конце концов он отправился на деревенский праздник один.

«Какая муха меня укусила?» – укоряла себя Тея. Ведь ей ужасно хотелось пойти вместе с ним. Нет, даже больше того – надо уж быть до конца честной. Бывали моменты – особенно если Диллона не было рядом, – когда она понимала причины, по которым избегает связывать себя какими бы то ни было обязательствами. Но сейчас он был здесь, и ей хотелось спать с ним в одной постели, будить его по утрам, вместе растить дочь. Ей хотелось быть для него желанной – той самой единственной женщиной, о которой он думал бы день и ночь, точно так же, как и она о нем.

«Я хочу его. Вот и вся правда. Безо всяких прикрас», – подумала Тея и не ощутила даже слабого укора совести.

Диллон.

Какой он красивый. Вспыльчивый и в то же время заботливый и нежный. Тее было приятно думать, что она, по всей вероятности, первая женщина, ответившая Диллону Камерону отказом, но ведь на самом деле она так же, как и все, влюбилась в него и рада малейшему знаку внимания с его стороны.

Тея провела довольно долгое время за приготовлениями к празднику. И хотя выбор нарядов у нее был сравнительно невелик, она испробовала все возможные сочетания.

«Нет, лучше не буду наряжаться», – решила она и в конце концов остановила свой выбор на длинной черной шерстяной юбке и свитере ручной вязки, который приобрела в кооперативе. Свитер был полосатый, в теплых коричневатых тонах. Костюм дополнили черные чулки и пара черных туфель за низком каблуке. Напоследок Тея стянула непослушные волосы в хвост, перехватив их золотистой атласной лентой.

У Теи была прекрасная кожа, которая не нуждалась ни в пудре, ни в тональном креме, поэтому все внимание она уделила глазам, наложив темно-зеленые тени, отчего глаза тотчас приобрели колдовской вид.

Кэтлин она одела в белое платьице, вышитое розочками, белые колготки и черные лакированные туфельки с пряжками.

– Какая очаровательная девочка! – с восхищением воскликнула Тея, причесывая золотистые локоны дочери. – Интересно, что скажет наш папочка?

«Прекрати немедленно», – мысленно оборвала она себя. Как бы ни тянуло ее к Диллону, она не должна приучать Кэтлин к тому, что тот всегда должен быть рядом.

Усадив дочку в прогулочную коляску, Тея берегом отправилась в местную гостиницу, где должны были состояться посиделки. Солнце уже начало клониться к закату, и она шла не торопясь, чтобы полюбоваться изменчивыми красками моря и неба.

Флора встретила ее у входа. «Значит, ничего хорошего не жди», – подумала Тея.

– Ну что, опять поссорились? – спросила миссис Макнаб.

– С чего ты взяла? – отмахнулась Тея, с трудом сдерживая себя, чтобы не искать Диллона взглядом.

– С чего это я взяла? – переспросила Флора. – Не знаю, милочка. Считай, что я вижу вас обоих насквозь!

– Флора…

– Ты хоть понимаешь, что делаешь, Тея? Камерон – мужчина гордый и не позволит, чтобы ему плевали в душу. Ты уж, будь добра, решай, нужен он тебе или нет!

– Я… я не знаю…

– Врунья, – беззлобно резюмировала Флора. – Давай я присмотрю за ребенком, а ты ступай на кухню, там полно дел. Мы немножко прогуляемся и скажем папочке, что мама уже здесь – на тот случай, если он вас не заметил.

С этими словами, не обращая внимания на протесты Теи, Флора взялась за коляску.

Тея наклонилась, чтобы поцеловать дочку, и пошла на кухню, встретив по пути Родди.

– Какие мы сегодня красивые! – отпустил он ей комплимент.

– Спасибо.

Родди направлялся на сцену, где члены деревенского ансамбля в ожидании главного аккордеониста и скрипача настраивали инструменты. Тея не особенно любила звучание аккордеона, по крайней мере до того, как приехала сюда, на Оркнейские острова. Ей было трудно представить, как ее мог растрогать незамысловатый кельтский мотив, рвущийся наружу из мехов старомодного инструмента.

Тея немного опоздала. Холл деревенской гостиницы был уже полон народа, как местных, так и нефтяников с буровой. Наконец оркестр заиграл какую-то мелодию, и публика пришла в движение. Тея узнала мотив. Это была песня, полная минорных аккордов, наводившая на мысли о языческих плясках при луне, о культе плодородия, о празднике летнего солнцестояния. Тея щедро, не скупясь, наполняла тарелки угощением, чтобы народ потом не ворчал, что, мол, билеты дорогие, а еды мало.

На кухне было жарко, и она открыла заднюю дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Закончив раскладывать, Тея решила посмотреть, как веселится народ.

Она заметила Диллона и с нежностью принялась наблюдать за ним. Вот он обменялся рукопожатиями с пожилыми мужчинами, вот отпустил комплимент женщинам. Затем Тея увидела, как он остановил приятелей-декламаторов, когда те уже собрались было пуститься бегом сквозь толпу. При виде этой сцены она улыбнулась и подумала: «Какими были Диллон и Гриффин в этом возрасте?»

В следующее мгновение она заметила, как Диллона поймала за рукав какая-то молодая особа в коротком розовом платье с рыжими – да нет, буквально красными, как сигнал светофора, волосами. Она обняла его и потащила к двери. Чтобы не видеть этой сцены, Тея поспешила обратно на кухню.

«Мне незачем переживать, – твердила она себе. – Диллон большой поклонник прекрасного пола и пользуется у женщин огромным успехом». Но почему ей так трудно свыкнуться с этой мыслью? Музыка сменилась – заиграли вальс, и в поисках кавалеров на середину зала вышли женщины постарше.

– Тея! – раздался рядом голос Диллона.

Значит, он вернулся с черного хода. Господи, какой он привлекательный! На нем были серые шерстяные брюки, рубашка в серо-коричневую клетку с серым галстуком и черные туфли. Длинные волосы он уложил гелем, ага – а это что такое? – помада на подбородке!

Тея вымученно улыбнулась.

– Еще одна сестра? – кисло спросила она и вытерла помаду.

– Не еще одна, а та же самая! – воскликнул Диллон. – Примчалась сюда из самого Абердина. Ей, видите ли, снова понадобилась моя машина!

– Понятно, – произнесла Тея примирительным тоном, хотя на лице ее наверняка все еще читалось неверие.

– Тея, она хочет, пока я буду на буровой, пользоваться машиной. Ей больше нравится сидеть за рулем красного «порше», чем «тойоты». В этом вся Бронуин! Никогда нельзя знать, что она выкинет в следующий момент. Не удивлюсь, если в один прекрасный день я увижу ее с бритой головой!

– Диллон, если это твоя сестра, то почему ты не хочешь, чтобы мы познакомились? В конце концов, она приходится Кэтлин теткой, да и дважды уже была здесь.

Диллон вздохнул.

– Эх, знала бы ты, какая она грубиянка! – попытался объяснить он. – Просто невероятная. Для нее главное – покрасоваться в шикарном автомобиле. И как только добьется своего, я ей становлюсь не нужен. Жуткая нахалка, которой невозможно отказать. Моя мать считает, это все потому, что когда она была ею беременна, то прочитала книжку одного американского педиатра.

– А у тебя какой характер?

– Тея, по сравнению с ней я сущий ангел!

Тея заглянула ему в глаза, пытаясь не рассмеяться, и от того, что она прочитала в них, у нее перехватило дыхание. Правда, она немного злилась за замечание об «одном американском педиатре» и думала, как бы съязвить по этому поводу.

Ладно, лучше не стоит, решила она. Ей просто хотелось побыть с ним, пока была такая возможность.

– Я видел Кэтлин, – произнес Диллон с улыбкой. – Она кормила одного из Данфи изюмом.

Тея, как ни старалась, не смогла сдержать улыбку. Боже, как ей хотелось прикоснуться к его светлым волосам! Но она не осмелилась и вновь переключила внимание на тарелки, принявшись резать торт на куски, а уже в следующее мгновение вновь подняла на Диллона взгляд. Они были одни, и если она не ошибается, он вознамерился обнять ее.

«Нет, – испуганно подумала Тея. – Только не это! Я должна быть непреклонной, хотя бы ради Кэтлин, должна устоять перед соблазном очутиться в его объятиях».

Тея попыталась отступить в сторону, прежде чем пасть очередной жертвой Великого Силки, но не успела сделать и шага, как Диллон поймал ее за руку и привлек к себе. Да не просто привлек, а крепко прижал, давая понять, что не собирается отпускать.

– Я еще ни разу не танцевал с тобой, – серьезно произнес он и повел Тею на середину зала, держа ее при этом железной хваткой на тот случай, если она вдруг попробует вырываться.

Мелодия называлась «Деревце», нежная, задушевная баллада, правда, о чем, Тея не могла разобрать. Она была слишком взвинчена, чтобы внимательно вслушиваться в слова, и вообще ничего не ощущала, кроме крепкого мужского тела, сильных и теплых рук, которые скользили все ниже, прижимая ее сильнее и сильнее. Она явственно чувствовала, как он хочет ее. Коленки ее совершенно ослабели, и она приникла к Диллону, прекрасно понимая, как это смотрится со стороны. Интересно, что подумают…

Так танцуют только любовники…

«Двое суток, сорок восемь часов, – подумала она. – Два дня, и он уедет почти на месяц. На месяц или… навсегда».

– Тея, – прошептал Диллон. И все. Только ее имя.

Песня закончилась, и Тея, ничего не видя перед собой, поплелась на кухню. Диллон последовал за ней. Свет неожиданно померк, и к микрофону подошел Родди.

– «Великий Силки», – негромко объявил он, и по залу пробежал одобрительный шепот и томные вздохи.

Родди выждал еще немного, пока не наступит тишина. Тея дошла до двери и остановилась. Диллон оказался с ней рядом. Она обернулась, чтобы посмотреть на него, и в этот момент Родди затянул песню. Он пел без аккомпанемента, и его красивый, с легкой хрипотцой баритон наполнил собой все пространство.

– Тея, ты знаешь эту песню? – прошептал Диллон, наклоняясь к ней и беря ее за руку.

Она отрицательно покачала головой.

– В ней женщина оплакивает своего ребенка, – пояснил шепотом Диллон и стал переводить ей текст баллады. – Ее ребенок очень красив, «моя прекрасная крошка», говорит мать, но она ничего не знает о его отце. И вот однажды ночью она просыпается и видит, что он рядом с ней, у ее постели… ей страшно… у него такой свирепый вид…

Все притихли, слушая старинную балладу, а Диллон тем временем продолжал переводить Тее на ухо слова.

– Я Великий Силки, говорит он ей, на земле я человек, но в море я – силки. Я пришел за своим ребенком. Но женщина отказывается расстаться с младенцем. Силки умоляет ее отдать дитя… предлагает полный золота кошелек и прочие богатства… и женщина корит себя за то, что когда-то влюбилась в него…

И тогда он предлагает ей последнее, что у него есть: если она согласится отдать ему малыша, он предскажет ей будущее, каким бы то ни было – радостным или печальным…

Женщина соглашается. И тогда он говорит ей, что она выйдет замуж за обыкновенного земного мужчину и…

– А дальше? – прошептала Тея, глядя Диллону в глаза.

– А Великий Силки умрет от безответной любви к ней, – негромко произнес Диллон. Тея смутно слышала, как вокруг раздались аплодисменты. Диллон взял ее за руку и потянул на улицу. Она покорно последовала за ним. Диллон все еще держал ее за руку, увлекая за собой.

– А Кэтлин? – попыталась слабо протестовать Тея.

– За ней присмотрит Флора. – Он остановился, затем нежно прикоснулся к ее щеке. Тея закрыла глаза и бросилась в его объятия. В следующее мгновение их губы слились.

В этом поцелуе не было и намека на нежность, но Тея и не рассчитывала на что-либо другое.

«Господи, ну почему я ждала так долго? – вертелось у нее в голове. – Как давно я не была в его объятиях!»

В ней проснулся чувственный голод, столь же сильный, как тот, что терзал и Диллона. Тея прижималась к его телу, страстно отвечая на его поцелуй. Рука Диллона легла ей на грудь, и у Теи вырвался негромкий стон. Она осыпала поцелуями его губы, его подбородок и снова губы…

– Диллон, – прошептала она, но он вновь поцелуем заставил ее умолкнуть. Этот поцелуй был еще более жадным, чем первый.

Его руки скользнули вверх, сжимая ее плечи. Внезапно он отстранил ее от себя, словно ему надо было отдышаться после быстрого бега, но уже в следующее мгновение вновь прижал к себе, даже оторвав от земли. Тея ощутила его возбуждение – что-то крепкое упиралось ей в низ живота. Диллон зарылся лицом в ее шею.

Он весь дрожал.

– Все, хватит, – сквозь зубы проговорил он. – Честное слово, я могу не сдержаться и взять тебя прямо здесь!

Тея отлично понимала, что это вполне может быть, но ее руки обвили его шею, а губы потянулись за очередным поцелуем.

– Тея, прошу тебя, не надо. – Он осторожно поставил ее на землю. – Нам лучше вернуться, – сказал Диллон, и Тея покорно кивнула, но ее пьянило сознание своей власти над ним.

Склонив голову, она молча терпела, пока он приводил в порядок одежду. Когда Диллон закончил, она осмелилась поднять глаза, но в следующее мгновение из его груди вырвался сдавленный стон, и он вновь привлек ее к себе и впился ей в губы поцелуем.

– Что ты делаешь со мной? – Он поцеловал ее в шею.

– Ничего, – прошептала она в ответ. – Ты мне еще не дал ничего сделать.

Диллон негромко рассмеялся, и Тея вместе с ним. Обстановка немного разрядилась. Диллон вновь приподнял ее с земли и закружил. Тея взвизгнула, будто и впрямь испугалась, что он ее уронит.

– Знала бы ты, как мне хорошо с тобой, Тея, – признался он.

– Неужели? Что же такого во мне особенного?.. Мне почему-то казалось, что я скорее проклятие, которое оборвет твои беззаботные холостяцкие дни.

– Скажи это кому-нибудь другому, но только не мне. А теперь пойдем-ка лучше назад, а не то я за себя не ручаюсь. Меня и так считают бог знает кем.

– А вот это уже интересно, – поддразнила его Тея.

– Тея, я серьезно! Нам лучше вернуться, – настаивал Диллон.

– Ты уверен?

– Не знаю, – простонал он. – Впрочем, да, уверен! – добавил он, однако тотчас вновь поцеловал ее.

– И ты всегда такой решительный? – пошутила Тея и потянулась, чтобы пригладить ему волосы.

– Погоди, сама убедишься. У нас еще вся ночь впереди, – предупредил он ее, после чего повернул ее к себе спиной и игриво шлепнул. – Иди, женщина, хватит со мной заигрывать!

Тея нехотя поплелась к кухонной двери. И разумеется, не удержавшись, все-таки оглянулась.

«Я не заигрываю с тобой, Диллон Камерон. Я хочу тебя, и вот увидишь, ты будешь мой!»

Глава 7

Они пошли домой, когда было уже темно. Диллон нес на руках Кэтлин. Малышка заснула, положив головку ему на плечо.

– Кажется, надвигается очередной шторм, – предположил Диллон. Тея ничего не ответила, толкая коляску по мощеной дорожке и время от времени переводя на него взгляд.

Ее все еще мучительно тянуло к нему, но ей показалось, что Диллон не горел желанием возвращать прошлое. Ведь если они снова сойдутся, он сочтет себя обязанным жениться на ней.

На небе не было видно ни луны, ни звезд. Когда они дошли до окраины поселка, свет уличных фонарей стал совсем тусклым. Тея нашла в кармане пальто фонарик, который предусмотрительно захватила с собой. Она слышала, как из деревенской гостиницы доносится музыка, но, подхваченная ветром, она звучала жутковато.

«О Господи!» – подумала она, злясь на самое себя. Она даже не знает, что сказать ему, и все потому, что боится, что он не так воспримет ее слова.

Наконец они дошли до ее дома.

– Давай я понесу коляску, – предложил Диллон.

– Но у тебя Кэтлин.

– Я же сказал, давай я понесу!

– Неси, если хочешь. Только я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

– Ни в чьей? Или только в моей? – спросил Диллон, роясь в карманах в поисках ключей. Наконец он открыл дверь.

Тея не стала зажигать свет, но Диллон, словно знал здесь каждый квадратный дюйм, прошествовал в детскую.

Тея перешагнула порог комнаты в тот момент, когда Диллон укладывал Кэтлин в кроватку. Увидев Тею, он отступил в сторону, чтобы она могла как следует накрыть малышку, и в этот момент они столкнулись друг с другом.

Ощутив его близость, Тея на мгновение закрыла глаза. Господи, как ее тянет к нему, как ей кружит голову исходящий от него запах! Тея надеялась, что Диллон что-нибудь скажет ей, но он вышел, не проронив ни слова.

Уложив Кэтлин, Тея пошла через весь дом по темному коридору, недоумевая, почему это Диллон сидит в темноте. Она различила его силуэт на фоне кухонного окна.

– Диллон, в чем дело?..

– Тея, я сдержал слово? О том, что останусь с тобой и Кэти?

– Диллон!

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я тебя ни в чем не упрекаю, – произнесла Тея.

– То-то же. Я ни разу не дал тебе повода заподозрить, что собираюсь нарушить обещание. Когда я только приехал сюда, мне пришлось уйти в дождь и ветер, потому что я понял, что не смогу быть здесь и… не прикоснуться к тебе. Я смотрел на тебя, когда ты спала – уверен, ты об этом не догадывалась. Мне хотелось быть с тобой рядом, но днем ты бы не подпустила меня к себе на пушечный выстрел. Я все время думаю о тебе – о том, как хочу тебя. Я не могу находиться в твоем доме и не… быть с тобой.

Он тяжко вздохнул.

– Тея, скажи мне, чего тебе хочется – чтобы я ушел или остался? Я просто не выдержу больше.

Тея в упор посмотрела на него. Как она хотела его! Провести с ним хотя бы эту ночь – Боже, достаточно сказать всего лишь слово! Сердце бешено колотилось у нее в груди. Диллон прав. Пора решать, что им делать дальше.

– Останься, – негромко произнесла она, с трудом узнавая собственный голос. Диллон шагнул ей навстречу и протянул руки, чтобы обнять. Тея устремилась в его объятия, словно опасаясь, что он вдруг возьмет и исчезнет. Она подняла лицо навстречу его поцелую, и как только их губы соприкоснулись, у нее вырвался сладострастный стон. Внезапно ее охватил страх, чувство неуверенности в том, правильно ли она поступает. Такое хорошо знакомо любой женщине в объятиях мужчины. Диллон был пламенем, а сама она – мотыльком, что летит, привлеченный яркими языками огня, на верную гибель.

– Ты тоже хочешь меня? – прошептал Диллон ей на ухо, и она знала, какие слова за этим стоят – «Я не Гриффин».

– Я хочу тебя, Диллон, – прошептала она и крепко прижалась к нему.

Как приятно было ощущать его рядом! Она вновь подставила ему губы, и его колючая щека слегка поцарапала ей лицо. А как восхитителен его поцелуй! Тея буквально таяла от желания, ощущая томление в каждом уголке тела, чувствовала, как откуда-то из глубин ее естества поднимается обжигающая волна.

– Диллон…

Он подхватил ее на руки и понес в спальню; Тея покрывала его лицо короткими, жадными поцелуями. Сначала он лег рядом с ней, затем сверху и, взяв лицо Теи в ладони, накрыл ее губы поцелуем. Он целовал ее глаза, ее лоб, ее виски и снова губы, дрожа от желания. Его горячие руки скользнули ей под свитер и легли на грудь. Тея, словно боясь, что Диллон уберет руки, прижала его ладони своими руками и негромко ахнула, когда его большие пальцы нежно начали ласкать ее соски, и они моментально напряглись.

Внезапно он отодвинулся прочь и, сев на край кровати, зажег лампу на столике. Пространство вокруг постели тотчас наполнилось неярким, теплым светом, но дальние углы спальни оставались темными. Диллон сидел не шелохнувшись, но в следующее мгновение Тея прижалась губами к его губам, и он, издав приглушенный стон, притянул ее к себе. Диллон стащил с нее свитер и бросил на пол.

Глядя на вырез ее сорочки, Диллон улыбнулся.

– А, ручная работа тетушки! – сказал он, и его руки вновь потянулись к ее груди. Тонкий трикотаж плотно облегал фигуру Теи. – Вы красивая женщина, Тея Керни, – произнес Диллон, и в глазах его еще сильнее вспыхнул страстный огонь.

Тея не испытывала ни малейшего смущения, наоборот, ей было приятно, что он так жадно любуется ее телом. Диллон наклонился, чтобы поцеловать ее шею и плечи – и каждый его поцелуй, долгий и влажный, был полон сладкого томления. Тея блаженно закинула голову назад, ощущая горячие прикосновения к своей коже и не меньший жар где-то внутри.

Нетерпение Диллона нарастало. Он потянул за пояс ее юбки, а Тея тем временем принялась снимать сорочку. На Тее остались лишь чулки и ажурные трусики, которые ей прислала сестра Тесса. Диллон нежно касался обнаженной кожи ее бедра поверх края чулка, и его пальцы то и дело забегали выше, под кружево трусиков. Тея положила руки ему на обнаженные плечи, пытаясь не шевелиться, но разве усидишь спокойно, когда он занят тем, что распаляет ее? Ей тоже хотелось исследовать его тело, разделить с ним радость прикосновений, не только получать, но и дарить наслаждение.

Но Диллон, словно нарочно не обращая внимания на ее руки, в этот момент гладил нежную кожу ее бедер. Внезапно Диллон остановился, но оказалось, что он принялся избавляться от оставшейся одежды.

В следующее мгновение Диллон стащил с Теи трусики, и на нее моментально обрушилась лавина ощущений – прохладные простыни, горячие сильные руки, раздвигающие ей бедра, немного зябкий воздух, овевающий грудь. Окно было слегка приоткрыто, и до нее доносились ароматы моря. Все естество Теи наслаждалось, это было так восхитительно, так сладко! Ей казалось, будто его губы, его руки ласкают одновременно каждый уголок ее тела, и вскоре у нее от нетерпения закружилась голова. В следующее мгновение Диллон приподнялся над ней и, подложив ей под спину руки, приготовился войти в нее.

– Тея, – пошептал он охрипшим от страсти голосом, – прошу тебя, не надо закрывать глаза.

Она открыла глаза, как он и просил.

– Смотри на меня, – умолял Диллон. – Я хочу, чтобы ты все видела.

Тея смотрела ему в глаза, пока его горячие губы не коснулись ее рта. Это был жадный, властный поцелуй, и она, чувствуя, что он готов войти в нее, с нетерпением ждала этого момента.

– Посмотри мне в глаза, – снова скомандовал Диллон, и Тея подумала, что сейчас от вожделения лишится чувств. – Ты хочешь именно меня?

– Да, – прошептала она, пораженная его взглядом. Рядом с ней был Великий Силки: он вышел на берег, чтобы обладать ею.

– Скажи, Тея, – снова потребовал он ответа.

– О-о-о! – простонала она. Диллон слегка отстранился от нее, и у нее перехватило дыхание.

– Говори! – требовательно повторил он.

– Я хочу тебя! – прошептала она сдавленным голосом.

– Меня? – переспросил он и наполовину вошел в нее.

– Да! – Она вся подалась ему навстречу. – Я хочу тебя!

– Хорошо. – Он вошел в нее до конца. – Я – твой возлюбленный, твой муж!

Тея открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее, только на этот раз лицо его было спокойно. Она приподнялась и провела кончиками пальцев по его губам.

«Мне ни с кем не было так хорошо, как с ним».

Диллон, перехватив ее руку, вопросительно заглянул в глаза. Он поднес к губам ее пальцы, и Тея принялась наблюдать, полузакрыв глаза, как он нежно покусывает и ласкает их языком. Каждое прикосновение отзывалось в глубинах ее естества сладкой истомой. Взгляд его был непроницаем, и Тея почувствовала, как по телу разлилась теплая волна. Неужели он снова готов?..

Диллон прижался губами к ее ладони, затем принялся ласкать кожу у нее между пальцами.

– Ты готова принять меня? – прошептал он, и его губы скользнули ниже. У Теи было такое чувство, будто он никак не может насытиться ею.

– Да, – прошептала она в ответ, и так оно и было. Ее тело жаждало его прикосновений, его ласк. Внутри у нее все горело – огонь желания, казалось, вот-вот испепелит ее. Она целовала его, ощущая пряный вкус его кожи.

Диллон алкал наслаждений не меньше, чем она, и в следующее мгновение их тела, повинуясь первобытному зову, опять слились в сладком экстазе.

– Тея, – прошептал Диллон ей на ухо. – Моя прекрасная, моя нежная Тея!

Ее все сильнее затягивал водоворот ощущений, каких она никогда не знала прежде. Диллон принадлежал ей, она так и сказала ему.

– Ты – мой! – повторяла Тея, пока оба они не достигли пика.

Глава 8

Тея осторожно нагнулась, чтобы поднять с пола сброшенные Диллоном подушки. Он спал, лежа на спине, обнаженный, удовлетворенный, прямо-таки излучая мужскую силу. Тея улеглась на бок и принялась разглядывать возлюбленного.

Диллон.

Тея разрывалась между желанием разреветься и не менее сильным желанием снова заняться с ним любовью.

«Ты многого хочешь, старушка, – нашептывал ей внутренний голос, – пожалуй, хватит».

Ну что ж, она счастлива уже оттого, что может вот так любоваться им. Ее взгляд заскользил по его телу. Какой он весь… соблазнительный – и завитки волос на груди, и подтянутый живот, и бедра, и… то самое, мужское. Тея поймала себя на том, что совсем без ума от него – ну прямо как королева Виктория от своего принца Альберта.

– В чем дело? – Голос Диллона вывел ее из задумчивости. Она повернулась и увидела, что он в упор смотрит на нее.

– Ты такой… красивый, – немного смущаясь, ответила она, и он улыбнулся.

– Ну, не больше, чем ты.

– Впрочем, мне не стоило в этом признаваться, – добавила Тея.

– Ты предпочла бы, чтобы я грубил старушкам и чтобы у меня были кривые желтые зубы?

– Знаешь, наверное, ты все равно казался бы мне красивым, – печально возразила Тея. – Господи, ну почему?!

Она упала в его распростертые объятия и прижалась губами к горячей груди. В ответ Диллон нежно погладил ее волосы.

– Какой ты все-таки себялюбец, – продолжала Тея.

Диллон тем временем поцеловал ее в лоб.

– А ты – капризная, избалованная американка!

– И вообще ты мне никогда не нравился! – не унималась она.

– Никогда – значит, никогда, – спокойно согласился Диллон.

– Это вранье.

– Да уж вижу, – рассмеялся Диллон, но Тея в отместку больно ущипнула его, так что от неожиданности тот только ойкнул.

Тея уткнулась лицом ему в шею.

– Ума не приложу, что мне с тобой делать, Камерон!

– Знаешь, у меня на этот счет есть кое-какие соображения, – лукаво произнес Диллон, поглаживая ее по спине.

– Диллон, я серьезно!

– И я тоже, – улыбнулся он. – Знаешь, мне всегда хотелось заняться любовью с женщиной, на которой нет ничего, кроме черных чулок!

Тея потупила взор.

– Но это просто ужас что! – воскликнула она.

– Точно, – ответил Диллон, сильнее прижимая Тею к себе. Он уложил ее себе на живот, беспрестанно покрывая ей плечи, шею и грудь короткими поцелуями, а потом что есть силы сжал в объятиях. – Это ты просто ужас что, – продолжил он и нежно поцеловал ее в губы. – И я тоже ужас что. – И вновь поцелуй, только уже более долгий. – Но может, у нас все-таки получится произвести на свет еще одного симпатичного ребеночка?

И он принялся неистово целовать ее лицо. Тея же в ответ только смеялась и льнула к нему.

– Диллон, если мы сейчас не остановимся, то произведем целую кучу детей – места в доме не хватит!

– А я не против, – ответил он и, взяв ее за подбородок, заглянул в глаза.

– Но что скажут люди?

– И пусть говорят!

Улыбка его постепенно погасла, лишь взгляд остался ненасытным. Руки Диллона заскользили по ее телу, язык медленно лизал ее соски, пока те не напряглись.

Диллон на минуту оставил свое занятие и испытующе посмотрел на нее.

– Ну как, познакомить тебя с моими фантастическими планами? – спросил он.

Тею охватила неутолимая жажда – жажда его ласк, жажда ощутить его самого внутри себя. Она приподняла его голову и заглянула в глаза.

– Нет, – прошептала она. – На этот раз это будет мой фантастический план.

Пробудившись, как от толчка, Тея осторожно высвободилась из крепких объятий Диллона. Плакала Кэтлин, и Тея быстро встала и побежала к ней. Она надела рубашку Диллона и, посмотрев в сторону ее хозяина, поспешила застегнуть пуговицы. Рубашка доходила ей почти до колен, закрывая верх чулок, которые она так и не успела снять. От рубашки пахло Диллоном, и Тея обхватила себя за плечи, представляя, что это Диллон обнимает ее. Пока она спешила в детскую, в ее воображении крутился настоящий калейдоскоп событий этой ночи. Вот Диллон, и на его лице застыло блаженное выражение – это он наслаждается ее ласками. А вот он же, только уже удовлетворенный и немного растерянный.

Но подойдя к двери комнаты ребенка, Тея выбросила из головы эти восхитительные картины.

– Бедная моя, – прошептала она, наклоняясь над кроваткой. – Моя бедная деточка!

Заплаканная девочка стояла, ухватившись за бортик. Увидев мать, она протянула к ней ручонки.

– Кэтлин, Кэтлин, – приговаривала Тея, доставая тем временем чистый подгузник. – Знаешь что? – спросила она у дочери, укладывая малышку на спину. – В один прекрасный день все твои зубки наконец прорежутся, и тогда и ты, и твоя мама будем спокойно спать всю ночь.

Тея отметила про себя, что кожа девочки была теплая, но температуры не чувствовалось.

– Давай мы с тобой немножко поговорим, – негромко произнесла она. – И придумаем что-нибудь такое, чтобы поменьше болел ротик.

Она взяла Кэтлин на руки и прижала к себе, наслаждаясь сладким младенческим запахом. Сердце до краев наполнилось нежностью к дочери – их с Диллоном дочери.

– Я люблю тебя, даже несмотря на то что ты все время плачешь, – прошептала она Кэтлин на ухо и принялась расхаживать по комнате, чтобы успокоить ее, но малышка продолжала хныкать.

Внезапно Тея заметила, что в дверях стоит Диллон.

– Зубки? – спросил он озабоченно.

– Да, – кивнула Тея. Когда Диллон появился в их доме, она бы дорого дала за подобную сцену – это наверняка подействовало бы ему на нервы, и он не задержался бы здесь.

– Забыл сказать, что я… – начал он и исчез в коридоре.

Не совсем понимая, куда скрылся Диллон, Тея села в кресло-качалку и принялась ждать, когда он вернется, не слишком надеясь на его возвращение. Однако он все же пришел, да еще и с каким-то кусочком ткани.

– Вот, – сказал он, все еще заспанный. – Замороженная фланель. Я специально положил в холодильник. Пусть она пожует ее. Ничего страшного, это всего лишь ткань и вода, – добавил он немного растерянно, и Тея не смогла сдержать улыбки.

– Как же так, тебе известно нечто такое, чего не знаю я? – спросила она.

– Моя мать была нянькой, а я…

– А ты был старшим из шести детей! – закончила Тея за него.

– Точно. Хочешь, я посижу с ней?

– Не надо. Я уже проснулась, а ты еще нет. Лучше в следующий раз.

В ответ Диллон сонно кивнул, наклонился, чтобы поцеловать Кэтлин в макушку, а Тею – в нос.

В этот момент он показался ей прекрасным как бог. Тея окинула взглядом его сильное, стройное тело. Кажется, до него наконец дошло, что ему никак не уснуть стоя, и он направился в двери.

– А классный у тебя прикид, – произнес он, выходя.

Тея рассмеялась. Кэтлин на ура приняла импровизированное успокоительное средство, предложенное отцом. Тихонько покачиваясь, Тея продолжала сидеть в кресле, и девочка постепенно начала засыпать.

– Я люблю твоего папочку, – неожиданно прошептала Тея и поцеловала Кэтлин в щеку. – Я люблю его, и ты первая, кому я призналась в этом.

«Я люблю его». Так оно и есть. Она любит Диллона. И только что провела с ним потрясающую ночь, доказывая свою любовь – хотя и словом не обмолвилась об охватившем ее чувстве. Ей вдруг вспомнилось одно из писем сестры, – та писала, что ей ужасно надоел один мужчина. Она даже не старалась сделать вид, что сочувствует ему. Наоборот, заявила, что любит его всем сердцем, не может без него жить и хотела бы видеть себя его женой, а затем предусмотрительно отступила в сторону, чтобы он не сбил ее с ног, торопясь убраться прочь.

Тея вздохнула. Возможно, это все, что требуется, чтобы Диллона как ветром сдуло, – сказать, что ей хочется за него замуж, и в следующее мгновение увидеть его удаляющуюся спину.

Но ей ужасно не хотелось, чтобы он уходил. Ей мечталось о сказке – такой, в которой сбываются самые невероятные мечты.

Когда она вернулась в постель, Диллон спал как убитый. Тея сбросила с себя рубашку и чулки, выключила свет и юркнула в постель. Диллон на мгновение шевельнулся, и его теплое дыхание пощекотало ей шею.

Тея слышала, как за окном поднялся ветер и по стеклу застучали первые капли дождя. «Как приятно лежать в теплой постели в объятиях Диллона», – подумала она и мгновенно провалилась в сон. Ей приснился яркий, солнечный день у моря. Она почему-то была уверена, что это август и все деревенские ребятишки играют на берегу.

И Гриффин… он тоже стоит там, счастливый и улыбающийся. Она смотрит на него и не верит собственным глазам. На нем полосатая тенниска и белые спортивные трусы. Видно, он собрался играть в футбол вместе с Диллоном и другими мужчинами. Его голубые глаза светятся радостью. Тея протягивает к нему руки, чтобы погладить его дорогое рыжебородое лицо. Но Гриффин медленно качает головой, посылает ей воздушный поцелуй и отворачивается. Солнца больше нет, оно скрылось за тучами. Гриффин пускается бегом вдоль кромки воды.

– Гриффин! – кричит Тея ему вслед. – Гриффин!

Ей надо непременно сказать ему, что она больше не одна, теперь рядом с ней Диллон.

Но ей не догнать его. Ноги точно налиты свинцом. Она бежит и бежит, но кажется, будто совсем не сдвигается с места.

– Гриффин! – кричит она, охваченная отчаянием, и пытается отыскать его среди гуляющих на берегу людей.

Затем она чувствует на себе его руки, его поцелуй обжигает ей шею.

«Ах вот ты где», – неслышно шепчет она и улыбается своим глупым страхам.

– Гриффин!

Глава 9

Тея проснулась, отлично осознавая, что произошло. Диллон резко разомкнул объятия и сел на край кровати.

– Диллон, – сказала она и положила ладонь на его плечо, – я не хотела…

Но он сбросил ее руку.

– Все в порядке. – Голос его прозвучал ровно, но сдавленно.

– Мне просто приснился сон, – попыталась объяснить она и снова дотронулась до его плеча. – Вот я и приняла тебя за Гриффина.

– Понятно, – отозвался Диллон и, встав с постели, принялся собирать с пола одежду.

– Диллон, но это всего лишь сон!

– Что ж, тем хуже, – произнес он ровным тоном. – Если наяву, это может быть нарочно. Но если во сне – значит, это твои подлинные чувства. Пойду проверю, как там Кэтлин. – И он вышел из комнаты.

– Диллон! – позвала Тея. Сердце ее обливалось кровью при мысли о той горечи, которую она прочла в его глазах. Но любые слова были бессильны что-либо изменить.

Ей было слышно, как он прошел в детскую, затем на кухню. Ага, включил радио. Она даже различила, как он переключает радиостанции, пока не нашел прогноз погоды.

Поднявшись, Тея быстро натянула джинсы и футболку, но к тому времени, как она закончила одеваться, Кэтлин уже проснулась, и Диллон поднялся наверх.

Когда он спустился вниз, в руках у него была сумка, а на нем самом синие брюки и кашемировый свитер. Наверняка где-нибудь в Абердине вслед ему повернулась бы не одна женская головка.

– Па! – Кэтлин направилась к отцу, хватаясь то за один стул, то за другой, и преодолела разделявшее их расстояние. Диллон нагнулся и подхватил ее на руки.

– Мне надо идти, Тея. Если я не успею до шторма, то вообще никуда не попаду.

Она кивнула и принялась комкать в руках полотенце, а затем почему-то вытирать ложки.

– Тея!

– Что? – Она даже не посмела взглянуть на него.

– Можно тебя попросить об одной вещи? Я тут… в общем, я слишком много чего наговорил сестре.

Тея подняла глаза, и тотчас на них показались слезы.

Диллон глубоко вздохнул и продолжал:

– Она приезжала сюда, потому что задумала все-таки выманить у меня машину. Я пока ничего не рассказывал матери про Кэти, и вообще никому из родственников. Не хотел, чтобы тебе докучали все эти Камероны, прежде чем я… – Диллон умолк. Тея пристально смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше. – Но если вдруг моя матушка пожалует сюда, пожалуйста, держись с ней поприветливее. Хорошо?

Но Тея только отвернулась.

– Сейчас она помогает в детском доме в Инвернессе. Не думаю, чтобы она скоро вернулась. Но с другой стороны, Кэтлин пока что единственная внучка в нашей семье.

– И что, по-твоему, я должна делать? – спросила Тея.

– Ты будь с ней поласковее, во всем соглашайся, – грустно улыбнулся Диллон в ответ.

Тея рассмеялась, несмотря на комок в горле и предательски навернувшиеся слезы.

– Что ж, это я тебе обещаю.

– Ну ладно, мне пора. – Улыбка на его лице померкла. – Возвращаю тебе нашу крошку.

И он сделал шаг, вручив Кэтлин Тее, как раз когда малышка собиралась положить голову ему на плечо.

– Моя милая, – прошептал он ей. – Не надо расстраивать папу, ему и без того плохо. Иди-ка лучше к маме! Тея, – неожиданно обратился он к ней, – ты ведь не вернешься в Америку, не предупредив меня? Мне давно уже не дает покоя эта мысль. – Диллон помолчал. – В общем, когда я вернусь, то не хотел бы найти дом пустым.

– Я пока не собираюсь уезжать отсюда, – сказала Тея, тревожно заглядывая ему в глаза.

– Что ж, тогда до скорой встречи, – кивнул Диллон. – Надеюсь, ты не выйдешь замуж, пока меня не будет. Можно на это надеяться? – шутливо спросил он, пытаясь спрятать горечь в голосе.

– Таких планов у меня тоже нет.

– Что ж, приятно слышать, – ответил Диллон и наклонился, чтобы поцеловать Кэтлин. – Пока, малышка. Не забывай папу!

Он выпрямился и встретился взглядом с Теей. Она подставила ему губы в ожидании прощального поцелуя. Диллон наклонился и поцеловал ее. Нежно и ласково, как принято целовать на прощание, обняв их обеих с Кэтлин.

– Диллон, – прошептала Тея, судорожно цепляясь за его свитер.

Но Диллон, высвободившись от нее, надел куртку, погладил Кэтлин по головке, после чего поднял сумку.

– Диллон, нам надо поговорить…

– Тея, я уже сказал тебе, – твердо произнес он. – Я не Гриффин и никогда им не буду.

– Диллон, – позвала его Тея, когда он уже шагнул к двери. – Береги себя, – добавила она. Пусть он знает, что она хочет увидеть его живым и здоровым.

Диллон уже открыл дверь.

– До свидания, – печально произнес он. – Мне пора.

Мысленно она ушла вместе с ним, а на самом деле, стоя у окна с Кэтлин на руках, проводила взглядом. Ветер трепал его одежду и волосы. Диллон шел, склонившись, перекинув сумку через плечо. Один раз он повернулся и бросил взгляд в сторону дома, словно надеялся разглядеть их с Кэтлин.

«Я люблю тебя, Диллон».

Господи, ну почему она не сказала ему этих слов?

Потому что ей было страшно…

Тея не ожидала, что после ухода Диллона на нее с такой силой накатится чувство одиночества. Не помогло даже присутствие Кэтлин. Малышка заглядывала во все уголки, надеясь отыскать своего па, но он никак не находился.

– Па! – не переставая звала дочка, и Тея с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься.

Позавтракали они поздно. Тея весь день пыталась занять дочь, чтобы та вновь не взялась за поиски пропавшего папочки.

Но сердечко Кэтлин было преисполнено слепой верой. Она поворачивала головку на каждый звук, что приносил с собой ветер, словно надеялась, что это окажется ее любимый па.

– Ну хороши же мы обе! – воскликнула Тея. – А ведь он еще даже не уехал с острова.

Днем она уложила девочку немного поспать. В этот момент в заднюю дверь постучали. Нежданных визитеров оказалось двое – это опять были младшие братья Диллона. Тревор протянул ей небольшой конверт. Взяв его, Тея узнала почерк Диллона.

Подняв глаза, она поняла, что посыльный все еще стоит в ожидании ответа.

– В чем дело? – спросила она.

– У вас есть печенье, миссис Керни? – спросил, в свою очередь, Тревор.

– Печенье? – переспросила Тея. – Угостить вас печеньем?

– Да нет, – ответил Тревор. – Просто наш отец так говорит. Мол, в такую погоду только и делать, что стоять у печки – печь печенье.

– Он абсолютно прав, – согласилась Тея. – Может, джентльмены, вас заинтересуют запеченные мухи?

– Еще как! – хором воскликнули оба. Тея вынесла им печенья с изюмом и, пока шторм не разбушевался вовсю, отправила домой.

Сев за стол, она вскрыла конверт. Внутри оказалось не письмо, а стихотворение.

О западный ветер! Когда же ты

Разгонишь дождевые тучи?

Чтобы я вновь оказался в объятиях любимой

В теплой постели!

– Диллон, – прошептала Тея. И слезы, с которыми она до сих пор боролась, предательски покатились по щекам. Что он надеялся пробудить в ее сердце этим стихотворением? Прощал ли тоску по Гриффину? Или же хотел показать, как тоскует сам, что любит ее?

Нет, вряд ли.

До сих пор ни он, ни она и словом не обмолвились о любви.

Тея вновь пробежала листок глазами.

– От Диллона Патрика Камерона, – улыбнувшись, прошептала она.

В дверь постучали опять. Позабыв о том, какая она зареванная, Тея поднялась с места и пошла открывать. Оказалось, это пришла Флора Макнаб. В руках у нее была большая коробка, перевязанная бечевкой.

– Флора! – воскликнула Тея, впуская гостью, а вместе с ней ветер и дождь. – Ты что, хочешь, чтобы тебя сдуло в море?

Флора сунула ей коробку в руки, а сама принялась снимать дождевик. Тея заглянула под крышку. Коробка была набита толстыми тетрадями.

– Ну что ты стоишь как вкопанная? – обратилась к ней Флора. – Я пришла предложить тебе работу… – Старушка не договорила и пристально посмотрела в красные от слез глаза Теи.

– Ты пришла выяснить, что у нас с Диллоном, – спокойно ответила Тея, – и мы обе это прекрасно знаем!

Она отнесла коробку в кухню и, взяв присланное Диллоном стихотворение, попыталась прочесть его еще раз.

– Ну, коль ты сама открыла эту тему, – произнесла Флора, – что у вас на этот раз?

– На этот раз? – наигранно удивилась Тея.

– Можно подумать, ты не понимаешь, о чем я! Я встретила Диллона сегодня утром.

– С ним что-то не так? – поинтересовалась Тея.

– Нет, если, конечно, его не знать. Но я-то знаю, и меня не проведешь! Я помню его еще пареньком, но мне ни разу не приходилось видеть его таким! Ни разу с того дня, как погиб Гриффин.

– Флора, а что это ты мне притащила? – перебила ее Тея, показав на коробку.

– Вот это? – будто не понимая, переспросила Флора. Ей явно не хотелось говорить о другом. – А, это папки с материалами о Второй мировой войне. Я хотела попросить тебя напечатать мои воспоминания.

– Ах вот как?

– Тея, неужели ты не веришь? Разве я просто так пришла бы в такую погоду? Кстати, тут много интересного. Вот увидишь, тебе понравится, а я, глядишь, еще и разбогатею!

– Могу себе представить, – сухо заметила Тея. – Флора и Королевские военно-воздушные силы!

– Ну, это было бы слишком, хотя тут есть отдельные места, от которых у тебя мурашки побегут по спине. Я уже давно собиралась все это привести в порядок. А тебе будет чем заняться, пока Диллон не вернется. Ведь он же еще вернется?

Тея была готова расхохотаться, наблюдая, как Флора не мытьем, так катаньем пытается вернуться к животрепещущей теме. И она бы расхохоталась, если бы ей не хотелось расплакаться.

– Так он вернется? – не унималась Флора. – Послушай, тебе надо выпить чаю, – решила она.

Тея ничего не ответила, и гостья тут же взялась за приготовления. Она так хорошо освоилась у Теи на кухне, что хозяйничала здесь, как у себя дома. Расспросы миссис Макнаб временно прекратила – до тех пор, пока под носом у Теи не оказалась чашка с ароматным чаем.

– Ну так что? – вопрошающе произнесла гостья. – Что ты натворила?

Тея повертела чашку.

– Наверное, это глупость, – тихо ответила она.

– Ну так и удивляться нечего, – прокомментировала Флора. – Но если тебе небезразлично мое мнение, то придется сообщить подробности, – добавила она.

– Разве меня интересует чье-то мнение?

– Разумеется. Иначе зачем стала бы я бежать сюда в такой ливень в моем-то возрасте?

– Но ведь ты сказала, что тебе надо напечатать воспоминания, – напомнила ей Тея официальный предлог визита.

Флора лишь рассмеялась в ответ:

– Твоя взяла! Поймала меня на слове. Тея, девочка моя, я подумала, а вдруг тебе надо с кем-то поделиться?

– Не надо.

– Но ведь твоя мать далеко. Вот я и решила, почему бы не помочь тебе, не дать совет…

– Мне хватает советов…

– Тея, что ты натворила?

– Я назвала его не тем именем! – воскликнула Тея в полном отчаянии.

Флора откинулась на спинку стула и нахмурилась.

– Ты назвала его Гриффином, – сделала она вывод. – Ну, не так уж страшно, если, конечно… не иначе как это случилось в самый неподходящий момент! Ведь так?

Тея промолчала.

– Господи Боже мой, Тея! О чем ты думала? – воскликнула Флора.

– Но это же не нарочно!

– Не нарочно! И как теперь, скажи на милость, ты собираешься из всего этого выпутываться?

– Никак. Что, по-твоему, я должна делать? Может, оно даже и к лучшему. Я рада, что так скоро от него отделалась.

– Тея, ты рассуждаешь, как будто Диллон какая-то зараза или что-то в этом роде. Это же мужчина, и очень даже видный!

– А я так не считаю! И вообще, здесь он никогда не был счастлив.

– А тебе-то откуда это известно? Вот что я тебе скажу: почему бы тебе не попросить Родди выяснить, когда у Диллона кончается вахта? Когда он вернется с буровой, ты можешь встретить его прямо у вертолета. А я пока присмотрела бы за Кэтлин.

– Флора, это мое личное дело, так что прошу тебя не…

– Ну, как хочешь. А вообще-то мне еще надо все хорошенько обдумать, – спокойно отреагировала Флора.

– Это уж точно!

– Небось все еще точит страх?

– Флора, прекрати! Кому сказано!

– А ты думаешь, ему не страшно? По-твоему, Диллону легко было узнать, что он, оказывается, отец – и это притом, что ты вдова Гриффина?

– Будь моя воля, он ничего не узнал бы, – заметила Тея.

– Верю. – Флора сняла только ей видимую пылинку со свитера. – Но у меня такое чувство, что ты не слишком этим расстроена.

– Ну, сейчас не очень, но что делать, когда Кэтлин подрастет? Что она скажет, узнав, что любимый папочка приударял за француженкой, что приезжала к нам наблюдать птиц!

– Тебе и это известно? – расплылась в улыбке Флора.

– Я серьезно!

– Будто я не понимаю, – ответила собеседница, допивая чай. – Ладно, ладно, ухожу. Вижу, ты не слишком настроена со мной разговаривать. Но воспоминания мои прошу отпечатать, – добавила она, поднимаясь из-за стола. – Расплачусь по действующим расценкам. Уже давно собиралась попросить тебя об этом. А все потому, что ты единственная, кому я могу поручить эту работу. Уж слишком много там личного. Так что, как видишь, у меня имелся законный повод тебя проведать. И будь добра, не ругай меня. Я и без того настрадалась, пока волокла эти тетрадки, – произнесла Флора.

Тея проводила гостью до двери, помогла надеть дождевик и резиновые сапоги.

– Если тебе захочется излить душу, я в твоем полном распоряжении, – сказала Флора, застегивая ремешок от шляпы. – Диллон хороший парень. Такие, как у нас говорят, на дороге не валяются, и что самое главное…

– У него стройные ноги, – закончила за нее Тея.

– Не знаю, не разглядывала, – с напускной скромностью произнесла Флора, и Тея от души улыбнулась.

Она постояла в дверях, пока Флора не скрылась за поворотом. Неожиданно перед ней всплыло печальное лицо Диллона. Господи, оказаться бы сейчас в Абердине! Она ни за что – ни единым словом или жестом – не дала бы ему повода думать, что он не более чем замена Гриффину. Лишь бы быть с ним рядом…

Тея вынула из кармана стихотворение и вновь пробежала глазами. Особенно ее задела за живое строчка о возвращении домой. Боже, ведь ей хочется того же самого – чтобы рядом был ее любимый. Но вся проблема в том, что она не может довериться Диллону настолько, чтобы выйти за него замуж, а мимолетный роман ей не нужен.

Тея упрямо тряхнула головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Необходимо решить, как жить дальше!

Если бы она не думала постоянно о Диллоне, то уже заметила бы, что последнее время у нее пошатнулось здоровье. Болезнь еще не зашла далеко, и поэтому Тея только сейчас почувствовала, с каким трудом ей дается даже несложная домашняя работа, как что-то сдавливает грудь.

Ночью она не уснула. И лишь после того, как рано утром Тея вышла, чтобы закрепить ставни, ей стало понятно, что тетя Мэри не зря прислала теплые сорочки.

«Не иначе как пневмония», – подумала Тея, хотя ей почему-то казалось, что в ее возрасте такими хворями не болеют.

Чувствуя, что вся покрылась испариной, она вернулась в дом, но долго не могла согреться. Кожа была горячей и сухой, и все равно ее бил озноб. Голова раскалывалась от боли. Тея кое-как сумела покормить Кэтлин. Она не стала опускать дочь на пол, чтобы та совершила свою пешую экспедицию по дому, – у нее просто не было сил следить за малышкой. Казалось, она утратила счет времени, и лишь хныканье дочери подсказывало ей, что пора ее накормить. Что-то приготовить себе Тея была не в состоянии – выпила немного молока, а потом и просто воды.

Казалось, будто легкие что-то стискивает с неимоверной силой. Тея задремала, а очнувшись, обнаружила, что уснула прямо за кухонным столом, а как там оказалась – точно сказать не могла. Затем Тея услышала, как плачет Кэтлин, и, держась за стену, добралась до детской.

– Нужно кого-нибудь позвать, – сказала она сама себе. Но шторм уже разыгрался не на шутку. Родди и Флора смогут прийти к ней лишь тогда, когда буря стихнет. Она должна продержаться. Надо лечь полежать. Нет-нет, нельзя ложиться – Кэтлин снова расплакалась.

Малышка была мокрой и проголодалась. Простынка скомкана, одеяльце сброшено на пол.

– Бедная моя девочка, – проворковала Тея. – Наверное, думала, что мама не придет? Интересно, который час? – спросила Тея и попыталась изобразить улыбку.

Она сменила подгузник, но чтобы вытащить Кэтлин из кроватки, ей пришлось собрать последние силы.

– Не плачь, моя детка, – сказала она, когда они преодолели коридор. – Мама сейчас тебя покормит.

И почти задыхаясь, она усадила дочку на стульчик.

– Потерпи немножко, – успокаивала вновь она девочку. – А вот и твое меню, моя ласточка. Выбирай – бутылочка молока или… бутылочка молока. Ну, что скажешь?

Приступ кашля не дал ей договорить – что-то сжимало ей грудь, и она дышала с трудом.

Кэтлин мгновенно опустошила бутылочку и потребовала еще.

– Кэтлин, Кэтлин! – ворковала Тея, но в горле саднило, и голос ее был едва слышен.

Пытаясь достать банку с детским питанием, Тея, чтобы не упасть, ухватилась за буфет. Ага, овсяная каша с бананом. Тея хранила небольшой запас консервов на всякий пожарный случай – например, когда ей надо было проводить экскурсии для туристов или сходить к Флоре. Судя по всему, нынешняя ситуация подпадала под определения пожарного случая, но вот беда – ей никак не удавалось открыть крышку.

– Ох, – вздохнула Тея в полном отчаянии, пытаясь отдышаться.

Она была вынуждена опуститься на стул и, чтобы не упасть, ухватиться за край стола. Кэтлин тем временем ревела во весь голос.

– Ну пожалуйста, не плачь, моя милая. Ой! – Тея уронила банку, и та исчезла под буфетом. Она присела, шаря ногой по тому месту, куда закатилась банка, не зная, как извлечь ее оттуда.

Затем, превозмогая боль в груди, постаралась глубоко вдохнуть и поняла, что странный хрипящий звук вырывается не откуда-нибудь, а из ее собственной груди. Тея попробовала поддеть банку ногой. С третьей попытки ей удалось лишь дотянуться до нее мыском. Кэтлин продолжала хныкать, и Тея расплакалась вместе с ней.

– Тея? – позвал знакомый голос. – Тея!

Чувствуя, как чьи-то сильные руки подхватывают ее, Тея обернулась.

– Я не могу… достать банку… Диллон…

– Что? – переспросил он, заглядывая ей в лицо.

– Банку…

– Тея, что с тобой? – Он усадил ее на стул. – Да ты вся горишь!

– Ты тогда хотел помочь мне, – выдавила она, когда наконец слегка отдышалась – Я сказала «нет»… но я просто хотела проверить… Диллон, ты…

– Что, моя милая? – спросил он, и Тея склонила голову ему на плечо.

– Ты… делаешь обход из-за шторма?

– Тея, – прошептал он ей на ухо, – посиди спокойно, я все сделаю.

– Я… я просто не надела вовремя теплую сорочку, Диллон. Пожалуйста, покорми Кэтлин, она проголодалась…

– Помолчи, не трать силы!

По-прежнему поддерживая ее, Диллон достал с буфета вазочку с печеньем и протянул печенье Кэтлин.

– На, держи, – обратился он к дочери. – Не надо плакать! Папа сейчас все уладит.

Диллон похлопал Кэтлин по спинке и поцеловал, чтобы она успокоилась.

– Вот и молодец. Какая послушная девочка!

Кэтлин принялась с аппетитом грызть печенье.

– Мне надо было самой сообразить, – удрученно произнесла Тея.

– Молчи! – велел Диллон и, подхватив на руки, понес ее в спальню. – Надеюсь, ты уже вызвала врача? – поинтересовался он.

– Нет, погода ведь…

– Господи! – вырвалось у него.

– А как ты здесь оказался? – спросила Тея.

– Опоздал на паром. Шторм начался прежде, чем я сумел выбраться из Киркуолла.

– Но зачем ты… пришел сюда?

– Тея, прошу тебя, не разговаривай, – строго приказал он и положил ее на кровать.

У Теи не осталось сил, даже чтобы пошевелиться. Она так ослабела, что, когда Диллон вытаскивал из-под нее покрывало, не смогла даже перекатиться на другой бок. Затем ее охватил очередной приступ кашля. Тея попыталась сесть, и, чтобы ей было легче дышать, Диллон подложил ей под спину подушки.

– Вот так хорошо, – прошептала ему Тея.

Ее охватила жуткая слабость. Пневмония, какие тут могут быть сомнения! Диллон подложил подушки, как она его попросила. Тея откинулась назад, и ей стало чуть легче. Правда, сказать этого Диллону она не смогла – каждое произнесенное слово давалось с огромным трудом. Диллон осторожно убрал с ее лба волосы, и Тея закрыла глаза. А когда вновь открыла, то увидела, что он накрывает ее одеялом.

– Пойду проверю, как там Кэти, а потом сразу вернусь.

Тея кивнула, но Диллон пришел так быстро, словно никуда не уходил. Ее разбудил какой-то стук – оказалось, что Диллон вносил в спальню переносную колыбельку.

– Кэти сыта, сухая и спит. Я оставлю ее с тобой, чтобы ты увидела, когда она проснется. Но очень прошу – без особой необходимости не вставай. Я дал ей бутылочку с соком, так что, надеюсь, хныкать она не будет. Тея, ты меня слышишь?

Она кивнула.

– А мне надо сходить в поселок. Постараюсь обернуться как можно быстрей.

Диллон еще несколько раз выходил из комнаты, а затем осторожно перенес Кэтлин в колыбельку.

– Постарайся поспать, пока спит Кэти, – прошептал он, на минуту присев на край постели. – Тебе тепло?

– Да, – еле слышно вымолвила она.

Спать. Именно то, что ей нужно.

– Как Кэтлин?

– Спит. Не волнуйся. Я скоро буду.

Диллон был человеком слова. Не прошло и часа, как она услышала его шаги в коридоре. Тее показалось, что она всего на минуту закрыла глаза.

– Мне не нравится этот хрип, – послышался незнакомый голос. Оказывается, Диллон привел с собой доктора.

Тея улыбнулась. Сейчас у доктора был такой вид, будто его на улице застал сильный ливень – даже усы и те были какие-то взлохмаченные.

– Ну и видок у вас, – сказала ему Тея. – Вы посещаете больных на дому?

– Да уж представьте себе. Это вы, американцы, привыкли, что врачу подавай пациента прямо в кабинет, а не то он вас и слушать не станет. А у нас попробуй не прийти, – с этими словами доктор Льюис-Шоу покосился на Диллона, – так вас мигом за шиворот вытащат на улицу. Ладно, давайте я вас послушаю. А ты, Диллон, пока пойди займись чем-нибудь.

– У меня пневмония, – доложила Тея врачу.

– Вы не против, если окончательный вывод сделаю я? Сядьте.

– Я просто… пытаюсь… экономить ваше время.

– Не разговаривайте, – приказал доктор и вставил в уши стетоскоп. – А теперь глубоко вдохните…

– Ну так что у меня? – шутливо поинтересовалась Тея.

– Вы, милочка, оказались правы. У вас действительно пневмония.

– Видите, какой из меня диагност! – воскликнула Тея, но, увы, больше ей было не до шуток, и она бессильно опустилась на подушку.

– Вам немедленно надо в больницу в Киркуолл!

– Нет, только не больница! Мне надо быть здесь… с Кэтлин!

– Но вы же не в состоянии ухаживать за ребенком!

– Ничего подобного!

– Тея, не упрямьтесь!

– Никаких больниц! Никуда я не поеду!

– Доктор! – сказал Диллон, появляясь в дверях. – Мы все равно никуда ее не сможем отправить, пока ветер не уляжется. Я побуду с ней. Скажите, что я должен делать?

– Но ты же не врач и не сиделка, Камерон!

– Нет, конечно, зато я хорошо ее знаю и поэтому говорю вам, что лучше ее не злить. Я о ней позабочусь.

Доктор поочередно посмотрел на них.

– Тея, вы больны, и серьезно.

Тея вымученно улыбнулась.

– У меня уже один раз была пневмония.

Доктор лишь вздохнул и потер переносицу.

– Ладно, что-нибудь придумаем. Я поговорю с Диллоном, а вы пока полежите.

Тея закрыла глаза и постаралась отогнать от себя тревогу. Ничего, главное, Диллон рядом! Он позаботится о ней и о малышке. Когда Тея снова открыла глаза, Диллон сидел возле кровати в кресле-качалке. Колыбельки с дочерью рядом не было.

– Где Кэтлин?

– Я уложил ее спать. Она поужинала морковью с горошком и фаршем. На вкус, скажу я тебе, ужасно противно. И как только такое можно есть! Но она все умяла, и еще моих полкартофелины, после чего устроила на кухне форменный разгром, разбросав все кастрюли. А еще я ее искупал. До чего же она, оказывается, любит плескаться! Потом мы с ней постояли в дверях и помахали тебе на ночь ручкой. Я пообещал Дрёме шоколадку, если он принесет ей сладкий сон. Вот, пожалуй, и все.

Сказав все это, Диллон расплылся в улыбке.

– А что доктор такого сказал тебе, что не предназначалось для моих ушей?

– Что ты обязательно должна вовремя принимать лекарства, пить как можно больше жидкости, и что я должен немедленно сообщить ему, если у тебя вдруг подскочит температура. Я ответил, что мне нелегко будет справляться с тобой.

Тея лишь слабо усмехнулась в ответ.

– Спасибо тебе, Диллон, – прошептала она, протягивая ему руки.

– Теперь мы в расчете. Я ведь тебе тоже кое-чем обязан. Ты уложила меня в постель, когда у меня не было сил идти. Разве не так? А сейчас постарайся уснуть, хорошо?

– Диллон!

– Молчи. Тебе нужно больше спать.

– Мне… понравилось стихотворение.

Диллон улыбнулся:

– Неизвестный автор начала шестнадцатого века. Из моих самых любимых.

– Когда читаешь, то видишь не холодные слова, а… человека, который его написал.

Диллон улыбнулся ее воображению, и Тея закрыла глаза, моментально погрузившись в сон, который, как ей показалось, продлился вечность. Диллон несколько раз давал ей лекарства, а когда ее охватывал приступ кашля, поддерживал в сидячем положении.

Когда же она наконец проснулась, то увидела залитую солнечным светом комнату, хотя и не знала, какой сегодня день. А еще ее терзал голод. Из кухни доносились чьи-то голоса, слышался и лепет Кэтлин. Тея попробовала глубоко вдохнуть. Дышать было трудновато, но уже не больно. Она попыталась сесть на кровати и свесить ноги, и в это мгновение в комнату вошел Диллон.

– Тея, что ты делаешь?! – грозно поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, собрался воспрепятствовать любым ее действиям.

– Я себя чувствую просто отвратно!

– Тогда лежи и не смей вставать!

– Я не это имею в виду, Диллон. Мне надо срочно принять ванну, и я умираю с голода! И еще я должна срочно увидеть Кэтлин. Кстати, кто это там? – неожиданно спросила она, услышав, как из кухни доносится чей-то смех.

– Флора и моя мать.

– Твоя мать? – испуганно переспросила Тея.

– Да. Она приехала утренним паромом.

– Но зачем? Ты ведь сам говорил, что она не…

– Это я ее попросил. Мне надо на буровую, а тебе требуется отдых.

– Но как я могу отдыхать, если здесь твоя мать!

– Ты плохо ее знаешь! Будешь лежать столько, сколько нужно, – произнес Диллон тоном, не допускающим возражений. – Сейчас я ее приведу. Хочу, чтобы вы познакомились.

– И думать не смей! – крикнула Тея. Она даже подумала о том, а не улизнуть ли ей из спальни, как только он уйдет, но Диллон остался на месте.

– Мам! – позвал он, не выходя из спальни. – Ты можешь зайти на минутку?

– Я тебя придушу! – сердито прошептала Тея.

– Что ж, приятно будет узнать тебя с новой стороны, – ухмыльнулся Диллон. – Ты даже похорошела…

– Похорошела… как смертный грех. Да мне стыдно показаться людям на глаза, а ты зовешь мать!

– Да она уже не спит! – воскликнула миссис Камерон, появляясь в дверях.

Мать Диллона была настоящая няня. На ней была твидовая юбка, белоснежная блузка и туфли на низком каблуке. И еще – белый фартук, а сама она – спокойная, подтянутая и уверенная в себе. От такой женщины было бы в высшей мере глупо прятаться.

– Мам, это Тея. Тея, это моя мать, Мэгги Камерон, – представил их Диллон.

Сказал и, к величайшему ее ужасу, вышел из комнаты.

– Ну, моя милая, – произнесла миссис Камерон, – пора нам с тобой познакомиться!

Тея лишь кивнула в ответ. Язык у нее словно отнялся. Господи, перед ней мать Диллона, а он, поганец, взял и смылся, бросив ее одну!

– Очень приятно, – нашлась она наконец. – Вы уже видели Кэтлин?

– Видела, – ответила миссис Камерон. – Не ребенок, а чудо!

Тея снова кивнула и глубоко вздохнула. Молчание затянулось.

– У меня такое чувство, что Диллон часто поступает с вами таким вот образом, – начала Тея.

– В каком смысле?

– Находит какое-нибудь немощное создание, чтобы вы за ним ухаживали.

– Да, когда маленький был, вечно приносил в дом всяких зверей. Но как вырос, перестал. Я уже и всякую надежду оставила, что в один прекрасный день он вернется домой не один. Но теперь надежды мои сбылись, нашел он тебя. И Кэтлин так на него похожа. Особенно когда склонит головку набок, словно пытается понять, что от нее хотят. И улыбка тоже его. А волосики! Ну просто чудо – кудряшки твои, цвет его!

– Угу, – выдавила Тея. Ей почему-то захотелось разреветься.

– Не сердись на Диллона, Тея, что он вызвал меня сюда, – взялась утешать ее миссис Камерон. – Ему хотелось как лучше. Да и выбора у него не было, тем более что в больницу он тебя отправлять наотрез отказался. Своевольный он у нас, не буду спорить, но в том-то и весь наш Диллон – никогда никого не оставит в беде.

– Как, например, меня и Кэтлин.

– Я не об этом, Тея. Сейчас для меня самое главное, что ты идешь на поправку, а то сердце разрывалось видеть, как он переживает. А теперь признавайся, – тут миссис Камерон лукаво улыбнулась, – проголодалась? Чего бы тебе хотелось?

– Всего, – ответила Тея, и миссис Камерон от души рассмеялась.

– Тогда я возвращаюсь на кухню.

– Миссис Камерон, – позвала Тея, когда та дошла до двери.

– Можешь называть меня Мэгги.

– Хорошо, пусть будет Мэгги. А кого Диллон приносил домой, когда был ребенком?

– Ах вот ты о чем! Да всяких беспородных щенков и приблудных котят. И еще ему не раз случалось прихватывать с собой Гриффина, когда отец его, бывало, выпьет лишнего. А однажды даже притащил полуживого тюленя – тот запутался в рыбацких сетях, и рыбаки вытащили его на берег. Да, нелегко было быть матерью Диллона все эти тридцать пять лет.

– Я восхищаюсь вами, – призналась Тея.

– Да будет тебе, милая, – ответила миссис Камерон и хитро посмотрела на нее. – Согласна, работенка была не из легких, но кто-то же должен был за нее браться!

– Вы тут не обо мне говорите? – раздался голос Диллона.

– С какой стати? – шутливо возмутилась Тея. – Мы обсуждаем девальвацию фунта стерлингов!

Миссис Камерон вышла.

Диллон стоял в дверях, на губах его играла улыбка. В эту минуту он показался ей чертовски красивым. Тея поймала себя на том, что любуется им. А как он добр к ней…

– Я пришел помочь тебе принять душ, – произнес он и расплылся в хитрющей улыбке.

– Ну уж нет, – заявила Тея, хотя сама зажмурилась в предвкушении. Она уже давно мечтает о ванне, но такое предложение – это уж слишком!

– Это почему же?

– Но здесь ведь твоя мать, – напомнила ему Тея.

– А это, между прочим, ее идея.

Тея расширила глаза, и Диллон расхохотался.

– Так что давай-ка живо в ванную, – произнес он. – Потому что если к завтраку я не выполню это поручение, мне несдобровать!

Не слушая протестов Теи, он подхватил ее на руки и понес на первый этаж.

– Сама дойду! – попыталась вырваться Тея.

– Верю, но мне так приятней.

– Выйди отсюда, – приказала Тея, когда он поставил ее на пол.

– Тея, ну какие могут быть от меня секреты?

– При чем тут секреты? Речь идет об элементарном человеческом праве на уединение! О Господи! – воскликнула Тея, заметив в зеркале свое отражение. – Диллон, пожалуйста, уйди, прошу тебя! Я понятия не имела, на что я стала похожа! Ну и вид!

– Вид как вид!

– Диллон, выйди!

– Тея, ты была больна. И вообще, упрямица, мне ты нравишься в любом виде.

– Диллон, прекрати!

– Ну ладно! Только, пожалуйста, не запирайся, и если тебе станет плохо, позови меня. А если я услышу подозрительные звуки, то войду и проверю, что с тобой. Ты меня поняла?

– Да. А теперь кыш!

Тее хватило сил самостоятельно помыть голову, за что ей потом серьезно влетело от Диллона. Как только она вышла из ванной, Диллон усадил ее и принялся вытирать ей волосы.

– Диллон! – воскликнула Тея и попыталась схватить его за запястья. – Прекрати!

Он отпустил полотенце. Оно сползло Тее на плечи, и Диллон заглянул в ее глаза. В следующее мгновение он уже стоял на коленях подле кровати, обвив Тею руками за талию и уткнувшись лицом в грудь.

– Тея, – прошептал он, – как я за тебя боялся!

– А как я за тебя! – ответила она, и ее пальцы скользнули по его волосам. – Мы ведь расстались совсем не друзьями…

Диллон пристально заглянул ей в глаза. Было видно, что ему не хочется затрагивать эту тему. Неожиданно он расплылся в улыбке.

– Знаешь, Тея, есть одна вещь, которую ты должна знать. – С этими словами он лукаво прищурился.

– И что же это такое? – настороженно спросила Тея.

– Только ты, пожалуйста, не кричи и не впадай в истерику!

– Диллон…

– Моя мать считает, что мы с тобой женаты.

– Что? – вскричала Тея. Но Диллон навалился на нее и, зажав ей рот ладонью, заставил замолчать. Тея почувствовала, как он весь сотрясается от смеха. Вот почему Мэгги Камерон отправила сына помочь «жене» принять ванну!

– Тише, кому говорят, – прошептал ей на ухо Диллон. – Давай не будем поднимать шум. Я уберу руку, но ты обещай, что не будешь орать. Хорошо?

Тея на мгновение задумалась, затем кивнула. Диллон убрал руку. Тея же, улучив момент, хлопнула его подушкой по голове.

– Можешь не рассказывать сказки! Ты просто наврал матери про нас с тобой!

– Да нет же, Тея. Ничего я ей не говорил, – попытался оправдаться Диллон, увернувшись от очередного удара подушкой. – Прошу тебя, дай мне сказать!

– Ты ей наврал!

– Тея, уверяю тебя, я не врал матери с тех самых пор, когда она захотела выяснить, что за тощий длинноволосый подросток разбил окно футбольным мячом. Все дело в шотландских брачных законах.

– И что это за законы? Никогда не слышала про такие!

– У нас в Шотландии немного странные законы.

– У вас в Шотландии много странных вещей, – скаламбурила Тея, и Диллон расхохотался.

– Это называется «шотландский брак», Тея. Взаимное согласие без каких-либо формальностей. Парню достаточно быть старше четырнадцати, девушке – старше двенадцати. Один из видов такого брака – совместное проживание под одной крышей. Для людей эта форма брачного союза ничуть не хуже скрепленного государством или церковью.

– Но ведь ты мой постоялец! – прошептала Тея.

– Интересно, кто этому поверит? – произнес Диллон и ухмыльнулся. – Я ведь, да будет тебе известно, неподражаемый силки! И живу здесь со своей дочерью и ее матерью. Что еще, по-твоему, могла подумать Мэгги?

– Но ты мог бы ей объяснить…

– Пора завтракать, – решительно объявил Диллон и поцеловал Тею в нос, после чего помог ей сесть и пригладил волосы.

– Диллон!

– Тея, если тебе не все равно, можешь сказать ей все сама.

Тея позавтракала прямо в постели. По обеим сторонам от нее устроились Диллон и Кэтлин. Тут же была и Флора.

– Ну, милая, – произнесла миссис Макнаб, – боюсь, тебе было не до печатания моих мемуаров. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответила Тея, поднимая глаза от тарелки с кашей на своего «супруга». Тот смотрел на нее таким взглядом, от которого делались ватными коленки. Диллон позволил Кэтлин сунуть ему в рот кусок колбасы, после чего отпустил малышку играть с книжкой-раскладушкой.

– Я тут подумала, – произнесла Флора, но в этот момент ее из кухни позвала мать Диллона. – Я тут подумала, – начала было она снова.

– Флора! – На сей раз миссис Камерон уже стояла в дверях.

– В чем дело, голубушка? – проворчала Флора. – У меня такое чувство, словно хотят поскорее выставить меня отсюда. Ладно, иду, иду. А то можно подумать, что если не уйду, того и гляди, обрушится потолок!

– Это вряд ли, – успокоила ее Мэгги. – Но если после тебя потолок останется на месте, то это – чудо.

– Неужели? – поддела ее, в свою очередь, Флора.

– Да уж представь себе, – проворчала Мэгги.

– Кстати, мне тоже скоро пора, – произнес Диллон и через одеяло погладил ее по груди.

– Скоро? – тихо спросила Тея.

– Прямо сейчас, – ответил он.

– Ясно.

– Ты встретишь меня, когда кончится вахта? Если, конечно, будешь хорошо себя чувствовать.

Тея заглянула ему в глаза. В сердце ее снова шевельнулся страх, но она постаралась побороть его. «Если ты хочешь…» – начала она, но было в этой фразе нечто равнодушное. А равнодушие – это отнюдь не то чувство, которое она испытывала по отношению к Диллону.

– Да, – твердо сказала Тея, и Диллон расплылся в улыбке.

– Вот это будет здорово! Но прежде чем уезжать, мне хотелось бы уточнить одно обстоятельство.

– И какое же? – спросила Тея с наигранным испугом.

Диллон на мгновение задумался.

– Ну так какое? – настаивала Тея.

Диллон поднял на нее взгляд.

– Я люблю тебя. А пока немного помолчи! – Диллон прижал палец к ее губам, когда Тея попыталась было сказать что-то в знак протеста. – Есть вещи, которые нелегко говорить. Скажу одно – мое сердце принадлежит тебе, и это истинная правда.

И прежде чем Тея нашлась с ответом, Диллон встал с кровати и подхватил на руки Кэтлин.

– Давай посмотрим, что там делает наша бабуля. Я сейчас поцелую твою мамочку, а ты помаши ей ручкой. Скажи: «Пока, мама!»

– Пока, мама! – повторила Кэтлин с довольной улыбкой и принялась брыкаться.

– А помахать ручкой? – напомнил малышке Диллон и показал, как это делается.

Кэтлин послушно помахала.

– Вот так, отлично, – похвалил он и добавил: – Я сейчас вернусь.

Он действительно быстро появился, убрал с кровати поднос и обнял Тею.

– Когда ты приедешь встречать меня, мы обо всем поговорим. А пока меня не будет, пожалуйста, отдыхай и набирайся сил. И главное, не грусти!

Тея покачала головой – сначала утвердительно, затем отрицательно – и обняла Диллона.

– А ты, смотри, будь осторожен, – сказала она и поцеловала его в шею. И, как и многие поколения женщин-островитянок до нее, отпустила возлюбленного, поручив его заботам коварной соперницы – морю.

Глава 10

Тея быстро поправлялась. А как же иначе, если тебя окружили заботой и вниманием такие люди, как доктор Льюис-Шоу, Мэгги Камерон и Флора? Она отдыхала, ела только то, что полезно, и оставалась дома, подальше от пронизывающего ветра и дождя. Она играла с Кэтлин и ни о чем не думала – кроме как о Диллоне Камероне.

Мэгги провела с ней десять дней, и лишь когда врач объявил, что Тея почти выздоровела, со слезами на глазах отбыла к делам в детском доме. Тея подарила свекрови на прощание с десяток фотографий Кэтлин и пригласила приехать опять. Она не кривила душой – с Мэгги действительно было легко. Ей ужасно понравилось слушать рассказы Мэгги о детстве Диллона и ее собственных приключениях за долгие годы дружбы с Флорой. Стоило Мэгги уехать, как в доме тотчас стало пусто.

Тея провела оставшееся перед поездкой время, набираясь сил и предаваясь бесконечным размышлениям – но не о том, правильно ли она поступила, открыв свои чувства к Диллону, а о том, был ли у нее выбор.

Наверное, нет, решила она. Диллон без ума от дочери, это видно с первого взгляда. Ей кажется, что он любит и ее. Но весь вопрос в том, что он понимает под словом «любовь»?

Тея тосковала по нему и постоянно пыталась вспомнить, было ли нечто подобное в ее жизни с Гриффином. Пожалуй, да, но все же немного не так. А с Диллоном и их совместная жизнь, и ссоры, и любовные утехи были не сравнимы ни с чем.

Поначалу Тея подумывала о том, не взять ли с собой в Абердин Кэтлин, но потом решила, что не стоит, тем более что Флора предложила свои услуги няни. Значит, ей ничто не мешает провести время с Диллоном, а потом спокойно все взвесить и решить, что же им делать дальше.

Тея вылетела из Киркуолла серым пасмурным утром. Она поначалу была почти уверена, что рейс задержат, но небеса не торопились проливаться дождем, и самолет все-таки взлетел. Зато приземлились они в самый ливень.

С замиранием сердца ждала Тея у терминала, глядя, как струи дождя нещадно хлещут по стеклу.

«Ну пожалуйста, – повторяла про себя Тея, – пусть он поскорей вернется».

Наконец она увидела Диллона. Он шагал вместе с другими нефтяниками, прибывшими этим же вертолетом, – все они как один были одеты в оранжевые костюмы. Длинные волосы Диллона развевались от ветра. Взглядом он искал ее. Ага, кажется, заметил. Сердце Теи бешено заколотилось. На ней было темно-зеленое облегающее платье, которое ей ужасно шло. Правда, чтобы не выглядеть растрепанной и всклокоченной в такую погоду, ей пришлось закрутить волосы в пучок в духе сороковых годов. Тея затянула потуже пояс плаща и постаралась не думать о красотках, что наверняка раньше встречали Диллона.

«Зачем я только приехала!» – испуганно подумала Тея, увидев, что Диллон слегка нахмурился. И хотя она надеялась, что в присутствии товарищей он не станет слишком бурно выражать свои чувства, это не помогло ей справиться с охватившей ее паникой.

Диллон решительным шагом направился к ней.

– Привет! – произнес он, подходя ближе. И ничего более.

– Диллон! – окликнул его кто-то из прибывших с буровой нефтяников. – Не забудь, перед тем как уедешь, заглянуть к Оливеру!

Диллон не ответил. Тее показалось, что в глазах его прыгают лукавые искорки. Но это, пожалуй, и все.

– Привет, – ответила она, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди. Ей не терпелось обнять его, прикоснуться к нему.

– Эй, Диллон, ты меня слышишь?! – окликнул его тот же голос.

– Да слышал он тебя, слышал, – отозвался другой, с явным американским акцентом. – Черт тебя подери, Клайд, неужели не видишь, что у человека есть дела поважнее!

И с веселым хохотом они двинулись дальше.

Диллон взял Тею за руку.

– У тебя чемодан?

– Нет, только это, – ответила она, указывая на вместительную сумку.

– Пойдем вместе к Оливеру. – Он потащил ее по направлению к лифтам, где их поджидали остальные члены группы.

– Послушайте, мэм, я бы не советовал вам водить с ним знакомство, – произнес тот же американец с напускной серьезностью, но Тея заметила, что в глазах у него пляшут чертики. И они пошли дальше под мелодичный свист – янки насвистывал, причем весьма недурно, мелодию из фильма «Челюсти».

– Вверх или вниз? – спросила Тея, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ни туда ни сюда, – прошептал Диллон, – пока ты меня не поцелуешь. – С этими словами он заключил ее в объятия. – Посмотри, что ты со мной творишь! Я весь дрожу, как молокосос!

Из-за двери раздались свист и аплодисменты.

– Эй, Диллон! А нам все видно!

– Черт! – выругался тот и расплылся в улыбке. – А, пусть шпионят, если им так нравится. Поцелуй меня еще!

Тея с удовольствием выполнила его просьбу. Надо сказать, дрожь била ее не меньше, чем Диллона.

– Ты сегодня такая красивая, – сказал тот. – Ну как, выздоровела?

С этими словами он взял в ладони ее лицо и нежно поцеловал.

– Да, – негромко ответила Тея и заглянула ему в глаза.

– А как Кэти?

– Скучает по тебе.

– Тогда давай пойдем все уладим с Оливером, – произнес Диллон и поднял с пола сумку. – Впрочем, нет, – неожиданно передумал он. – Ты болела, и я не имею права таскать тебя вверх-вниз по лестнице.

Тея решительно запротестовала.

– По мне лучше лестница, чем твои братья-нефтяники! – сказала она и рассмеялась.

– Ты права, – улыбнулся Диллон.

Он нашел местечко в коридоре, где она могла бы его подождать, и даже притащил откуда-то стул. Тея подумала, что раньше никогда не слышала от него имени Оливер, однако вспомнила человека, когда тот вышел из кабинета. Этот мужчина в числе прочих представителей компании приезжал на похороны Гриффина.

– Миссис Керни, – произнес он, узнав ее. – Вы поистине луч света в нашем подводном царстве. Я задержу Диллона буквально на пару минут.

Он сдержал слово. Чтобы доехать до его холостяцкой квартирки, Диллон остановил такси – ключи от его машины все еще были у сестры. В салоне Диллон взял руку Теи и сплел ее пальцы со своими.

– Притормозите вот здесь, – вскоре попросил он водителя.

– Еще не доехали, – буркнул шофер.

– Я хочу, чтобы она посмотрела на деревья, – пояснил Диллон и сжал руку Теи. – Ей не часто доводится их видеть.

– Ладно, – согласился таксист, хотя явно ничего не понял. – Она что у тебя, друид?[2]

Тея и Диллон дружно расхохотались. Он положил ей руку на плечо и крепче прижал к себе, словно пытаясь оградить от холода и сырости – на улице было прохладно.

Диллон жил в длинном каменном доме на узкой тенистой улице. Взявшись за руки, Тея и Диллон бросились к входной двери. Они все еще покатывались от хохота по поводу вопроса шофера.

– Надо было рассказать ему о моем детстве среди сосен Южной Каролины! – воскликнула Тея.

– Ничего, он и без того уловил твой американский акцент!

– Неужели? – не поверила Тея.

– Можешь не сомневаться, – заверил ее Диллон. Он наконец отпер дверь, и, к великому изумлению, Тея увидела в гостиной пылающий камин.

– Как тебе это удалось? – воскликнула она, входя.

– Это Оливер постарался. Позвонил квартирной хозяйке, чтобы та развела огонь. Я не хотел, чтобы ты очутилась в нетопленом доме в такую погоду, и притом после болезни.

– Спасибо, Диллон, – улыбнулась ему Тея, до глубины души тронутая его заботой.

В другой комнате зазвонил телефон, и Диллон вышел, чтобы снять трубку. Тея немного постояла, оглядываясь по сторонам, потом сняла плащ. Он промок до нитки, такой не бросишь на стул. Тея отнесла его на кухню, нашла плечики и повесила плащ сушиться.

Кухня оказалась крошечной, но содержалась в образцовом порядке. Никакого нагромождения ненужных вещей, все аккуратно расставлено. Каждая вещь здесь знает свое место.

Хорошо бы приготовить чай, решила Тея и тотчас подумала: «А сколько женщин до меня стояли на этой кухне?»

Тея отмахнулась от малоприятной мысли. Придется учиться и ей, и ему не давать воли призракам прошлого. «Пусть тоже знают свое место», – усмехнулась Тея. Ей было слышно, как Диллон по телефону ругается с сестрой из-за машины.

– Тея! – позвал ее Диллон через несколько минут.

– Я здесь! – отозвалась она.

Диллон успел снять оранжевый костюм и теперь был в джинсах и футболке. Он был так красив, так соблазнителен, что Тея, несмотря на то что мечтала как можно скорее оказаться в его объятиях, смущенно отвернулась и сделала вид, что занимается чаем.

Диллон словно прочитал ее мысли. Он прикоснулся к ее плечу, и Тея даже сквозь платье ощутила его горячую ладонь.

– Дай я тебя обниму. Если бы ты знала, как мне тебя не хватало, – шепнул он ей на ухо. – Я только и делал, что думал о тебе. Каждый день, каждую ночь. – Его щека коснулась ее щеки. – Мне не нужен никакой чай, мне нужна ты!

Пальцы Диллона скользнули ей в волосы, и он принялся вытягивать из них шпильки. В следующее мгновение шелковистая волна рассыпалась по плечам Теи.

– Я хочу тебя, – прошептал Диллон и принялся осыпать ее лицо поцелуями. – Не заставляй меня ждать!

Тея начала стягивать с него футболку – ей не терпелось дотронуться до его кожи. Чувствуя, что млеет, Тея уткнулась лицом в плечо Диллона.

– Сейчас отнесу тебя в постель, – прошептал Диллон, и от одного звука его голоса ее грудь налилась, предвкушая любовные ласки. – Я буду с тобой всю ночь!

Он сильнее прижал ее к себе, и Тея ощутила, как он возбужден – его мужская стать уперлась ей в низ живота.

– Тея, – прошептал он, но она лишь судорожно вздохнула.

Подхватив Тею на руки, Диллон понес ее в спальню.

Непослушными пальцами он принялся расстегивать пуговицы на ее платье, время от времени целуя то шею, то плечи, а стащив его с нее, коснулся губами груди.

На Тее остались комбинация и бледно-розовая грация. Наряд этот, надо сказать, очень даже возбуждал. Тея купила его специально для Диллона.

– Ух ты, как красиво, – воздал должное новому белью Диллон и продолжил ласкать ее тело. Соски напряглись остроконечными бугорками, и Диллон сквозь кружево принялся целовать сначала одну грудь, затем другую. – Ты знаешь, какая ты соблазнительная? – спросил он, на секунду оторвавшись от своего занятия.

– Надеюсь, – прошептала Тея и улыбнулась, глядя ему в глаза. – К сожалению, ни один из нас не в состоянии предложить драгоценные камни со дна морского или полный золота кошелек!

Диллон негромко рассмеялся и снова поцеловал ей грудь. Тея, выгнувшись дугой, закрыла глаза и запрокинула голову. Руки Диллона тем временем скользнули под грацию.

– Ты надела это специально для меня? – спросил он. Его поцелуи становились все более требовательными и жадными. – Скажи, для меня? – не унимался он.

– Конечно же, для тебя, Диллон.

Было видно, что он доволен ее признанием.

– Я люблю тебя, Диллон!

– Тея, – прошептал он и крепко прижал ее к себе. – Ты серьезно? Ты не разыгрываешь меня?

Он даже подался вперед, чтобы заглянуть ей в глаза. На лице его читалась такая тревога, что Тея поспешила с ответом:

– Я же сказала, что люблю тебя!

Тея разжала объятия, давая ему возможность стащить джинсы. И тотчас улыбнулась, заметив, что Диллон уже принял предварительные меры – джинсы были надеты на голое тело.

Тея сняла грацию и встала во весь рост, чтобы Диллон мог полюбоваться на нее. Ей ужасно понравилось выражение лица любимого. Затем она шагнула к нему и положила руки на его плечи. Он же подхватил ее и отнес на кровать.

И вошел в нее стремительно и глубоко.

– Тея, мне так хорошо! – выдохнул Диллон.

Тея застонала, ощутив, что он движется все быстрее, и наслаждение, которое он ей дарил, нарастало с каждой секундой. Тея слышала, как дождь яростно барабанит в окно, но в комнате бушевала иная буря – буря их чувств. Она повторяла его имя, словно оно также несло в себе страстный восторг, превратившись в древнее любовное заклинание, в часть тайного ритуала. В эти секунды для нее существовали лишь это имя и этот человек, который его носил и которого она любила.

– Я люблю тебя, Диллон, – шептала Тея, воспаряя все выше на крыльях экстаза. Вскоре она почувствовала, как внутри ее словно вспыхнул фейерверк огненных искр – ощущение для нее доселе неведомое. Еще мгновение, и оба они, достигнув пика, начали медленный полет в просторах блаженства.

– Тебе не холодно? – Голос Диллона доносился откуда-то из-под ее волос. Удовлетворенный, он лежал, прижавшись к ее шее.

– Да… то есть нет, – торопливо ответила она.

– Так да или нет? – переспросил он.

– Я хочу, чтобы ты оставался со мной, – ответила она, не раскрывая глаз. – Я не хочу, чтобы ты… – И она крепко обхватила его руками.

Диллон потянулся, чтобы поцеловать ей грудь.

– В таком случае давай поженимся прямо сегодня, – произнес он. – Как я люблю тебя, моя нежная! Ты выйдешь за меня замуж – хотя бы затем, чтобы спасти?

– Спасти?

– А ты как думала? – ответил Диллон с лукавой улыбкой. – Ведь я эти два месяца был сущим мерзавцем. Удивляюсь еще, как наши парни не столкнули меня в море. Выходи за меня, Тея. Это будет настоящий брак, с венчанием в церкви. Мы попросим Родди играть на волынке, а Флора и моя матушка на радостях выплачут все глаза.

– Диллон, – прошептала она и, взяв в ладони его лицо, нежно поцеловала в губы.

– Ты моя единственная! Только о тебе я мечтал, как о жене, – произнес он. – Я хочу принадлежать только тебе, и чтобы ты принадлежала только мне, – добавил он задумчиво. – Кстати, ты не забыла, скоро Рождество и…

– Значит, ты хочешь на мне жениться, потому что скоро Рождество?

– Да нет же, глупышка! Я хочу жениться на тебе, потому что люблю тебя! Рождество – это вроде как дополнение. Я хочу наблюдать, как Кэти учится говорить, думаю о том, как мы будем ладить и как ссориться, как мириться…

Диллон, не договорив, заглянул ей в глаза. На лице его играла лукавая улыбка.

– И пожалуйста, не смотри на меня так, – предупредил он ее.

– Это как же? – невинно спросила Тея, чувствуя, как в нем поднимается желание.

– Сама знаешь как! Словно ты кое-что предлагаешь. Что ж, придется взять самому и без спросу, – произнес он и снова вошел в нее.

– Неужели сможешь? – подзадорила Тея, обнимая его за плечи.

– Смогу, еще как, – ответил он и подтвердил слова делом.

И они вновь слились в неразделимое целое.

– Я думала, мы тотчас уснем, – проворковала Тея, нежась в его объятиях.

– И я так думал, – ответил Диллон. Он погладил ее волосы и нежно поцеловал в лоб. – Но я умираю от голода.

С этими словами он сел и поднял за собой и Тею.

– Послушай, давай куда-нибудь сходим и отпразднуем.

– Что отпразднуем?

– Нашу свадьбу. Ты ведь сказала, что выйдешь за меня!

– Неужели? Что-то я такого не припомню!

– Тея, дорогая, иногда мы понимаем друг друга без слов, – возразил Диллон, увлекая ее за собой. Тея улыбнулась. Он совершенно прав.

Диллон затолкал ее в душ и сам тоже встал под струю.

– Куда тебе хотелось бы пойти? – спросил Диллон, когда они вдвоем оделись.

– Я соскучилась по гамбургеру и жареной картошке. И чтобы побольше лука. И горчицы. И соленых огурчиков с укропом. И помидоров. – Внезапно Тея почувствовала, что ее обуял поистине волчий аппетит.

– Ну ты даешь! Разве это праздник – с котлетой и картошкой? – возразил Диллон.

– Для меня – да! Уже забыла, когда в последний раз все это ела.

– Что ж, придется поискать специально для тебя, – сказал Диллон и сокрушенно вздохнул: мол, ничего не поделаешь! – А то возьмешь и сбежишь от меня за своим гамбургером в Америку!

На улице все еще лил дождь. Они отправились в заведение под названием «Литтл Хьюстон» – после того как на буровых установках появились американцы, ресторанчик не имел недостатка в посетителях. Внутри было много народу, из автомата доносилась музыка в стиле кантри. Диллон нашел столик у окна и пошел заказывать ее любимые с детства блюда.

– Эй, привет, вы ведь миссис Керни? – раздался рядом чей-то голос. Тея увидела, что к ее столику подошел один из нефтяников, которых она видела на вертолетной площадке. Кажется, тот самый, который насвистывал мелодию из «Челюстей».

– Да, – ответила Тея.

– Миссис Керни, – начал он странно медленно, и до нее дошло, что ее собеседник далеко не трезв. – Я знал Гриффина. Хороший был парень, ничего не скажешь. Диллон тоже неплох. Любой у нас на буровой скажет вам, что когда под водой работает Диллон, можно ничего не бояться. Ему, как говорится, море по колено… Он вам говорил, что Оливер предлагает ему испытать новую систему, на гелии? – Неожиданно он умолк и уставился в окно. – Здесь у вас вечно льет как из ведра. Порой даже не сообразишь, где ты, на суше или на море, все один черт!

С этими словами парень пожал плечами, расплескав пиво. Тея прочла надпись на его футболке: «Погружаться, так с головой!»

– С гелием нырять лучше, – неожиданно продолжил мужчина, словно очнувшись из забытья. – Хотя тоже опасно. Я это к тому, что начальство знает, что может с человеком сделать азот: чуть поторопился – и начнет ломать так, что мало не покажется! – Он усмехнулся и отхлебнул пива, после чего поднес кружку едва ли не под нос Тее, словно ее содержимое представляло для его собеседницы большой интерес. – Терпеть не могу теплую бурду, которую здесь подают! Нет чтоб холодненькое. Я вот что хотел спросить, миссис Керни: что вы собираетесь делать, если с Диллоном… – Он не договорил, потому что к столику подошел Диллон.

– Барри! – приветствовал его тот настороженным тоном.

– Салют, – отозвался американец и как-то натянуто улыбнулся. – Мы тут разговаривали с миссис Керни. Как твои дела?

– Лучше не бывает! Тебе что-то понадобилось?

В ответ Барри расплылся в глупой улыбке.

– Не-а, – заверил он Диллона, а затем посмотрел на Тею. – А впрочем, есть одно дельце. Симпатичная бабенка, а? Я первый раз видел ее так близко. И говорю тебе, приятель, конфетка, а не баба! Может, мы с тобой кой о чем договоримся?

– Замолчи, – оборвал его Диллон, но тот не унимался. Он нахально положил одну руку Диллону на плечо, а другой тыкал ему в грудь.

– Нет, ты меня выслушай… Я не стал бы тебя ни о чем просить, не будь она у тебя такая красотка. Как насчет соглашения? Так же, как у тебя было с Гриффином. Ты же знаешь, я о ней позабочусь. – С этими словами он задумчиво посмотрел в сторону Теи, задержав взгляд на ее груди.

Неожиданно Диллон схватил его за шиворот.

– Убирайся отсюда! – Голос Диллона прозвучал негромко, но твердо. – Да поживее!

Барри не испугался, а лишь в недоумении уставился сначала на него, потом на Тею.

– Да ты не лезь в бутылку! Я же просто даю точно такое же обещание, какое ты когда-то дал Гриффину. Если, старина, с тобой что-то случится, твой приятель Барри готов тебя выручить. Это я тебе обещаю. Я ведь тогда не спал и все слышал…

– Заткнись, скотина! – прикрикнул на него Диллон и с силой пихнул его. Барри грузно осел на стоявший за ним столик, отчего стоявшие там стаканы разлетелись во все стороны.

– Ах так? – рявкнул американец. – Рожей я не вышел? Понятно, вы, здешние, привыкли делиться между собой, а мы, пришлые, выходит, можем катиться к такой-то матери! Или я не такой мужик, как ты? Ты дал слово – я даю слово. Тем более что бабенка – приятно посмотреть. Да и пощупать тоже.

– Поди-ка ты проспись!

– Да ты послушай! – упирался Барри. – Как ты тогда обещал, так и я обещаю. Если с тобой что приключится, она моя! Черт, я даже готов жениться, совсем как ты…

Тея вскочила с места. Ее сознание жгли огнем слова, сорвавшиеся с другого пьяного языка: «Ты моя, Тея. Мне отдал тебя Гриффин».

«Эх, Гриффин! Наконец мне все понятно».

Странно, подумала Тея. Происходящее словно не коснулось ее. Впрочем, ничего странного. Тея словно опять очутилась в своей потайной комнате и заперла дверь на засов. Посетители ресторана наблюдали за разыгравшимся спектаклем, но ей было все равно. Она смотрела в глаза Диллону, чувствуя, что улыбается, несмотря на то что ее била дрожь. Диллон, заметив это, взял ее за руку.

Но чем он мог помочь?

– Тея! – крикнул Диллон, увидев, что она взяла сумочку. – Тея, ну как ты не понимаешь?

– Почему же? Я все отлично понимаю. Лучше, чем кто-либо другой. Знаешь, Диллон, ты верный друг, пусть не мне, так Гриффину!

С этими словами Тея направилась к выходу и, хотя слышала шум и крики у себя за спиной, даже не повернула головы. Диллон следовал за ней по пятам.

– Тея, куда ты? – крикнул он, пытаясь остановить ее.

– Домой, – ответила она.

– Тея, выслушай меня!

– Диллон, не надо! – воскликнула она едва не плача, стараясь вырваться. – Я точно знаю одно: Гриффин любил меня. Иначе у меня и этого не останется!

– Тея. – Диллон притянул ее к себе. Она подняла руку, как будто собираясь его ударить, но затем безвольно опустила. – Нам надо поговорить. Откуда нам с Гриффином было знать, что Барри подслушивает?

– Нет! – выкрикнула она. – Мне не о чем с тобой говорить! И вообще со мной все в порядке. Понятно? Я всегда подозревала, что должна быть причина – что-то помимо Кэтлин. Я просто не знала, что именно. А теперь мне все понятно – ты заключил нечто вроде соглашения. Мне следовало догадаться раньше – Флора рассказывала мне о таких договорах. Твой отец, например, в случае своей смерти поручил тебя Родди Макнабу. Я же была – как это ты тут недавно выразился про американцев? – слишком тупой!

– Тея, мне очень жаль, что так получилось!

– Ничего страшного!

– Неправда, я же вижу! У тебя сейчас точно такой же вид, как тогда, когда Гриффин… – Он не договорил. – Мы должны поговорить, Тея.

– Нет, Диллон. И вообще мне пора возвращаться.

– Я отвезу тебя.

– Нет! Неужели ты так ничего и не понял? Между нами все кончено. Господи, как же так можно – пообещать жениться на мне?

– Тея, надеюсь, ты…

– Диллон, прошу тебя, прекрати! Я больше не могу быть с тобой. Не могу, слышишь? – Она снова попыталась вырвать руку. На этот раз Диллон не стал ее удерживать. – Можешь обо мне не волноваться. Я не первый раз в Абердине. И знаю, как добраться домой.

Тея доехала до вокзала на такси и купила билет на ночной поезд. В лучшем случае дорога займет около двенадцати часов – чтобы выплакаться, времени предостаточно. Тея позвонила по номеру телефона-автомата рядом с лавкой Родди и сообщила о своем возвращении одному из братьев Данфи. В поезде она, устроившись у окна в пустом купе, принялась ждать, когда же польются слезы.

Но они так и не полились, и она просидела с сухими глазами весь путь до дома, куда добралась в разгар очередного шторма.

– Диллон уже здесь! – радостно сообщила ей Флора, не успела Тея сойти с автобуса. – Его подбросил вертолет. Эта чертова жужжалка приземлилась прямо на берегу!

В намерения Теи не входило выслушивать подробности, и она поспешила домой. Шторм оказался весьма кстати. Она с Кэтлин заперлась и благодарила судьбу за то, что буря отсрочила появление Диллона.

Время шло в заботах о дочери, а также в печатании мемуаров Флоры. Тея совмещала это занятие с прослушиванием присланных сестрой кассет. Душещипательные мелодии только подчеркивали ее одиночество, и порой она ловила себя на том, что готова реветь в голос.

Пытаясь разобраться в собственных мыслях, в которых, надо признаться, царил полный хаос, она обнаружила, что может быть уверена только в одном. Независимо от причины, по которой Диллон вторгся в ее жизнь, она любила его. Что ж, следует отдать ему должное: он прилагал все усилия к тому, чтобы выполнить данное Гриффину обещание, даже сумел завоевать ее любовь. И если бы не американский нефтяник, имеющий привычку подслушивать чужие разговоры и склонность к излишнему употреблению пива, это осталось бы ей неизвестным.

«Я люблю тебя, Диллон».

Тея ловила себя на том, что ее губы шепчут эту фразу, вкладывая в слова всю страсть, которая полыхала в ней, когда они с Диллоном последний раз занимались любовью. Она воспитывает его дочь, а он дал обещание ее покойному мужу и не имеет права оставить ее. Снять с него это обязательство может только она сама. И она сделает это, ведь она его любит!

Ночью ее мучила бессонница. Тея лежала, закрыв глаза и слушая, как дождь барабанит по крыше, как завывает ветер. Ей казалось, что кто-то ее зовет. Или это расплакалась Кэтлин?

Однажды Тея, вздрогнув, проснулась посреди такой же дождливой ночи. Она посмотрела на часы, пытаясь разглядеть, который час.

– Тея!

Подскочив, она обернулась.

– Диллон? Как ты сюда попал?

– Тише, не бойся.

– Да я не боюсь! Зачем ты пришел?

Он стоял у ее постели, и в предрассветной мгле Тея могла разглядеть черты его лица. Диллон снял куртку и бросил ее на пол, а сам присел на край кровати.

– Я так больше не могу, – произнес он и, улегшись рядом с ней, прижал к себе. – Господи, как я устал! Тея, не прогоняй меня.

– Диллон! – Тея готова была поколотить его. – Тебе не приходило в голову, что я могу не слишком-то обрадоваться твоему появлению в такую рань! Да еще в таком виде! Весь мокрый, как бродячий пес, и надо же – плюхнулся в постель!

– Пока только «на», – устало уточнил он. – На большее у меня нет сил. Я ужасно замерз. Тея, помоги мне согреться!

– Диллон! – возмутилась просьбе Тея, но все-таки обняла его и подтянула угол одеяла, чтобы накрыть ему плечи. Да, он действительно продрог. – Посмотреть на тебя, – заметила она со вздохом, – так страшно подумать, где ты был и чем занимался!

С волос Диллона стекала вода, и мокрые пряди прилипли к лицу. Кончиками пальцев Тея убрала их. Нет, как все-таки приятно чувствовать его рядом! И Тея обняла его еще крепче.

– Данфи во время шторма сели на мель. Мы пытались снять их с лодки, прежде чем та развалилась. Ох уж эти старые упрямцы!

– Они не утонули? – В голосе Теи прозвучала неподдельная тревога.

– Нет, слава Богу, – ответил Диллон. – Уж если кто чуть не утонул, так это я. Эти два осла наотрез отказались покидать свою посудину. Орали друг на друга, выясняя, кто виноват, и были готовы подраться. Дело кончилось тем, что Арчи упал за борт. Ты можешь себе представить, сколько он весит, если на нем надета куртка, толстый шерстяной свитер и все это пропитано водой? Пока я его вытягивал, сам едва не пошел ко дну!

Тея от души рассмеялась. Диллон внезапно погладил ее по щеке. Затем после минутного колебания приник к ее губам. Тея не сопротивлялась, и поцелуй с каждым мгновением становился все более страстным. Наконец Диллон устало вздохнул и положил голову ей на плечо.

Тея некоторое время лежала, не шелохнувшись. Она прижимала Диллона к себе, чувствуя, как он дрожит, пытаясь согреться.

– Ты признался бы в том, что дал такое обещание Гриффину? – спросила она.

– Нет, конечно, – ответил он.

– Нет? – Тея не поверила собственным ушам. И ее желание все ему простить испарилось без следа.

– Тея, пойми – это касалось только нас двоих. Ты здесь ни при чем!

– Как это – ни при чем? – возмутилась она. – Разве Гриффин не был мне мужем?

– Он еще был моим другом, причем с самого детства. Поверь, Тея, мне сейчас нелегко! Я ревную тебя к нему, понимаешь? Ревную так, как никогда раньше не ревновал, даже когда Гриффин был жив! Боюсь, я совсем не такой человек, каким был он. Но я хотел бы стать таким. Ради тебя, Тея, ради Кэти…

– Ты надеялся, что я никогда не узнаю? Ведь так?

– Так. – Он еще крепче прижал ее к себе. – Я не подозревал, что об этом кому-то известно. Гриффин…

– Что Гриффин? – спросила Тея.

– Помнишь, ты сказала мне, что он боялся?

Она вспомнила.

– Иногда водолаз чувствует, что ему нельзя погружаться. Нутром чувствует, кожей. Гриффин тогда сказал, что спуститься – это все равно что лечь в гроб. Я… я его не понял, поскольку никогда не испытывал ничего подобного. Нет, мне, конечно, были знакомы усталость, давящее ощущение замкнутого пространства, но не это чувство обреченности, или как там оно называется! А вот у Гриффина оно было настолько сильным, что он больше не мог нырять. Начальник вахты не имеет ничего против, если такое случается с человеком раз или два. Но когда постоянно – все, конец, ты теряешь работу! Это значит, что ты не сможешь быть водолазом. Синклер… тоже не мог. И Гриффин не мог, но потом решил, что все пройдет, если я что-нибудь придумаю, – надеялся, что, когда я буду рядом, он переборет свой страх. Но дело не только в этом. Он еще переживал за тебя. И попросил… «Возьми мою Тею, – сказал он мне. – Пообещай, старина, что выполнишь мою просьбу». Я тогда подумал, что это шутка… он даже произнес эти слова как-то весело. Но он не шутил. «Я должен знать, что она будет с человеком, который позаботится о ней, которому она дорога. А ведь она дорога тебе, старина». Я не знал, что ему на это ответить. Я и не догадывался, что ему известно, как я к тебе отношусь…

– Больше ничего не говори, – перебила его Тея, высвобождаясь из его объятий.

– Выслушай до конца. – Диллон крепко взял ее за руку. – Ты должна понять. Я ведь и вправду был неравнодушен к тебе. Ты была так добра, так приветлива! Разрешала ночевать у вас, когда мне некуда было деться. Даже если тебе это не нравилось, ты не подавала виду.

– Диллон, – произнесла Тея, чувствуя, как по лицу катятся слезы, – почему ты мне ничего не сказал?

– Потому что Гриффин любил тебя. Он предчувствовал свою смерть и был к ней готов. Его бабка – да ты ее знаешь – ясновидящая. Она предсказала ему, еще когда мы с ним были мальчишками: «Тебя ждет большая любовь и невеста из-за моря». Вряд ли она говорила Гриффину, что его самого заберет море, но он сам это знал. Тея, я понимаю твое состояние. Даже я не представлял себе, насколько он покорился судьбе, пока не вернулся сюда. Он не приберег для вас ни пенни, потому что был уверен – я позабочусь о тебе. А в тот вечер, когда мы пили за его здоровье, оказалось, что нам он кое-что оставил – вещи хранились у Родди. Мне он передал ключи. Он хотел, чтобы я соединил свою жизнь с твоей.

– Ты… пообещал ему?

– Пообещал. За несколько недель до его гибели. Казалось, что как только я дал слово, Гриффину стало лучше. Эх, откуда мне было знать, что присматривать следовало не за ним, а за Синклером! Никогда себе этого не прощу! После похорон я видел – тебе хотелось, чтобы я ушел вместе со всеми. Я понимал, что мое присутствие тяготит тебя, но ты была мне нужна. Я любил тебя. И ни одна живая душа не догадывалась, что я чувствовал. Прости, что воспользовался твоим горем – спрятаться от своего.

Тея подняла голову и заглянула ему в глаза.

– Ты… любил меня?

– Любил! Всем сердцем любил! – воскликнул Диллон и порывисто обнял ее. – Неужели ты не догадывалась? Да как ты могла знать! Господи, Тея, мне так стыдно за то, что тогда случилось!

– Но ты ведь не принуждал меня.

– Ты так считаешь? Вот почему я не мог остаться, не мог выполнить данное Гриффину обещание. Я предпочел держаться в стороне, пока Родди не рассказал мне про Кэти. Любовь моя, ты не представляешь себе, как я был счастлив!

Диллон присел на краешек кровати. Тея придвинулась к нему ближе и положила руку на плечо. Почувствовав ее прикосновение, Диллон тихо вздохнул.

– Что же ты намерен делать? – печально спросила Тея. – Я тебя выслушала. И ты уйдешь?

– Ни за что! – ответил он и накрыл своей рукой ее ладонь. – Я… я боюсь тебя, Тея. Боюсь твоей доброты. Родди еще в детстве говорил нам, Гриффину и мне: если мы хотим оставаться холостыми, нужно опасаться женщин с добрым сердцем. Я знаю, что ты собираешься сделать. Ты любишь меня, но я для тебя что-то вроде дикого животного, которое лучше отпустить на волю. Нет, Родди был прав! Мужчина абсолютно беззащитен перед женщиной, которая не в состоянии – да и не хочет – причинить ему боль.

С этими словами Диллон, потянувшись к ней, взял ее лицо в ладони.

– Тея, Тея! Когда в Абердине ты сказала, что собираешься домой, надеюсь, ты не имела в виду Америку?

– Я не знаю, – растерянно ответила она и, надо сказать, не покривила душой.

– Тея, не покидай меня!

– Мне ведь тоже боязно, Диллон.

– Но почему? Или ты думаешь, мужчина не понимает, когда он созрел для семейной жизни? Гриффин был хорошим мужем, потому что женился на тебе по любви. Поверь, любой человек чувствует, когда может разделить с кем-то жизнь, и знает, как хранить свою любовь, – если, конечно, это настоящий мужчина. Гриффин был именно таким. Таким буду и я. Обещаю.

– Диллон, – прошептала Тея, прижимаясь к его щеке. – Я пока не представляю, что тебе нужно.

– Ты! То же самое, что и поэту, автору стихотворения, которое я тебе послал. Я хочу, возвращаясь домой, знать, что ты меня ждешь, хочу, чтобы так было всегда!

– Но ведь ты терпеть не можешь сидеть привязанным к дому!

– Я люблю тебя. Более того, ты отвечаешь мне взаимностью! Разве не так?

Тея уткнулась лицом ему в плечо.

– Разве не так? – настаивал Диллон.

– Так.

– Вот видишь. – Он поцеловал ее.

Внезапно Диллон откинулся на кровать, увлекая ее за собой.

– Господи, как я вымотался! – прошептал он. – И все из-за тебя и стариканов Данфи.

– Неужели? – Тея немного обиделась.

– Представь себе! Но я, пожалуй, прощу тебя, если ты поможешь мне снять одежду, – устало проговорил он.

– Ну, на это ты, пожалуй, можешь рассчитывать!

– Я так и предполагал. Жду с нетерпением.

Тея улыбнулась и начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Сердце ее пело.

– Диллон, – негромко произнесла она и слегка толкнула его, чтобы он перевернулся на другой бок, после чего накрыла одеялом. Но Диллон, вместо того чтобы лежать, заворочался, и все подушки полетели на пол.

– Тея, – произнес он, – ты знаешь, я женат!

– Что? – ужаснулась Тея. Но он приподнял голову и одарил ее хитрющей улыбкой.

– Женат, Тея, – на тебе. Свободный брак для меня – вполне обычная вещь. Это ты никак не можешь свыкнуться с мыслью, что ты – чья-то жена, потому что вроде как не выходила замуж. Ну уж так и быть – поведу тебя под венец. Обещаю, будет все как положено – и Родди со своей волынкой, и моя мать, и Флора. Если ты, конечно, не против!

Тея мгновение колебалась.

– Нет, не против, – ответила она наконец и нагнулась, чтобы поцеловать его в лоб, после чего выскользнула из комнаты – одарить поцелуем спящую малышку.

Когда она вернулась, Диллон уже спал как убитый и лишь слегка пошевелился, когда она юркнула под одеяло и обняла его, чтобы согреть. И пусть над островом бушует ураган, пусть дождь стучит по крыше, а ветер гонит к берегу высокие волны – им хорошо вдвоем!

Неожиданно ей на ум пришли слова Родди: «Что море заберет, то и отдаст, только еще лучше».

Губы Теи коснулись губ Диллона. Все ее существо было исполнено любовью к нему, и все равно, как будет называться их союз – свободным, законным или еще как-нибудь.

– Я люблю тебя, Тея, – прошептал Диллон сквозь сон, и она улыбнулась. Диллон Камерон вернулся – на сей раз к себе домой.

Примечания

1

Горгона Медуза – персонаж греческой мифологии.

2

Друиды – жрецы у древних кельтов; ведали жертвоприношениями, выполняли также судебные функции, были врачами, прорицателями. Обожествляли луну, деревья, камни.

Content

Синда Ричардс
Ночной гость

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания