Джулия Бэрн

Невеста Рейвенсдена

Глава первая

Он жил как на осадном положении. Иначе и не скажешь. Но в Комберфорде никто, казалось, об этом не подозревал.

Николас Эверард Дэлтон, пятый граф Рейвенсден, смотрел, как старый дворецкий его покойного деда закрывал за собой двери. Уже в третий раз за эти дни граф втолковывал ему, что ни под каким видом нельзя пускать в дом неизвестных особ женского пола, какие бы горестные, душераздирающие истории те ни рассказывали – будь это любимый щенок, проскочивший в ворота замка, преследование ужасных разбойников, которых, однако, нигде поблизости не было видно, или, как только что, лодыжка, подвернувшаяся как раз у самых ворот.

Дело шло к тому, что скоро нельзя будет пройти через ворота, не столкнувшись с какой-нибудь девицей.

– Ник, дружище, хмуриться бесполезно, – проговорил, тыча в сторону приятеля вилкой, его сотрапезник, светловолосый джентльмен, с удовольствием уплетавший завтрак, достойный Гаргантюа. – Не вина старика Винвика, что он так доверчив. Ему просто не приходилось сталкиваться с женским коварством. Сомневаюсь, что на твоего деда охотились столь же рьяно.

Ник перевел взгляд на приятеля.

– Прекрати, Дев.

Его давнишний друг, виконт Девенхэм, усмехнувшись, проигнорировал эту краткую реплику.

– Как ты думаешь, мисс Смисби, или как там ее зовут, смирится с поражением и ретируется?

– Мне совершенно безразлично, воспользуется ли она предложенной каретой или отправится прочь пешком.

– И чего только не приходится терпеть человеку, когда он внезапно становится сиятельным, – с притворным состраданием заметил Девенхэм.

– Я умел давать от ворот поворот и до того, как получил титул, – сухо возразил Ник, но, не удержавшись, улыбнулся: – К тому же я не более завидный жених, чем ты.

Виконт покачал головой.

– Никакого сравнения. Если верить моим сестрам, внешность у меня тоже вполне презентабельная, зато в тебе ко всему прочему есть нечто таинственное и опасное. – Будто для усиления своих слов, он снова взмахнул вилкой. – Фатальное для женщин.

Фатальное для моего расследования, если не положить этому предел, мрачно подумал Ник. Замечание Дева дало другое направление его мыслям. Он взглянул в веселые голубые глаза приятеля, и улыбка исчезла с его губ.

Они оба прошли через войну, но Дев, казалось, совсем не изменился. Он дрался с врагом в открытых сражениях, тогда как война Ника проходила в мире мрачных тайн шпионажа. В мире, где молча наблюдаешь за потухающими глазами умирающего противника. В мире, где тебе надо быть хладнокровнее и быстрее врага, если хочешь выжить. В мире, где иногда просто невозможно провести границу между добром и злом.

Перед глазами возникло гордое лицо молодого лейтенанта, покидавшего Англию около двенадцати лет назад с прелестной невестой и мечтами о подвигах и славе. Усталое лицо, смотревшее на него из зеркала по утрам, когда он брился, было совсем другим. Не осталось и следа мечтательности в холодных зеленых глазах под вечно нахмуренными черными бровями, мягкости в суровой, неулыбчивой линии рта, и, в который раз за последние месяцы, он задумался – каким же он стал и как ему жить дальше.

– Конечно, основная проблема в твоей матушке, – продолжал Девенхэм, не заметив перемены настроения приятеля. С видом человека, срочно нуждающегося в подкреплении, он потянулся за кофейником и налил себе еще чашечку. – Знаю, тебе надоел беспорядок, оставленный в Рейвенсдене твоим братцем, но пригласить миледи сопровождать нас в Комберфорд было весьма опрометчиво. Теперь, сняв траур, она таскает нас на приемы чуть ли не каждый день, и в результате охотящиеся за мужьями гарпии атакуют тебя, даже не дождавшись, пока мы как следует позавтракаем.

Несмотря на раздражение от утреннего происшествия, Ник не выдержал и рассмеялся:

– Перспектива чудовищная, это уж точно. Но я вовсе не приглашал мою дорогую матушку, она сама себя пригласила. Возможно, следовало ей отказать.

Виконт возмутился:

– Бог мой, как можно? Это же дом ее детства. Думаю, она не бывала здесь много лет. – Он на минуту замолчал, а потом добавил как бы между прочим: – Я не знал, что твоя мать сама захотела сопровождать нас. Полагал, ты таскаешься за ней, просто потому, что решил снова жениться.

На секунду сузившиеся глаза друга предупредили Девенхэма, что тому неприятны его слова. – Совершенно разумное предположение, – пробормотал он извиняющимся тоном. – Знаю, насколько смерть Мэриан выбила тебя из седла, но теперь, когда ты унаследовал титул… Долг главы семьи и все такое… А поскольку ты совершенно добровольно сопровождал миледи на все приемы, устраиваемые в Сассексе, она, возможно, думает, что ты охотишься за невестой.

В воздухе повисла напряженная тишина. Ник вытянул свои длинные ноги, скрестил их и стал нарочито внимательно рассматривать носок начищенного до блеска сапога.

– Не совсем так, – произнес он наконец. – Мне действительно представлялось, что присутствие матери поможет мне. Видишь ли, Дев, я действительно охочусь… – он пристально посмотрел в глаза приятеля, – за парой предателей.

Виконт чуть не поперхнулся кофе.

– Черт возьми, Ник, – прохрипел он, с трудом отдышавшись. – Будь поаккуратнее со словами. Охотишься за парой предателей? Здесь?

– Один здесь, другой в городе.

– Господи Боже мой! – Девенхэм уставился на друга, забыв о завтраке. – Так ты не шутишь. Кто?.. Каким образом?..

– Каким образом – ответ простой: последние несколько лет секреты министерства иностранных дел передаются на континент именно из этой части Сассекса. Два года назад, когда была обнаружена утечка информации, один из агентов почти докопался до того, где и как информация передается во Францию. След привел на побережье в нескольких милях отсюда, более точно выяснить не удалось.

– А потом?

– Потом ничего. В прошлом году, когда Наполеон отрекся от престола и был сослан на Эльбу, эти идиоты отозвали своего человека.

Девенхэм застонал:

– Можешь не продолжать. Зверь снова на свободе, и они в панике. Скверная история, Ник. Тут ли еще этот тип или нет – неизвестно, но игнорировать такую возможность нельзя. Лягушатники отдадут все что угодно, лишь бы узнать о планах Веллингтона.

– Может, это нам и на руку. Хотя, конечно, человек, столько времени ускользавший от разоблачения, может и сейчас обойти расставленные мною западни.

– Так ты приехал сюда расставлять западни? Ты подозреваешь кого-нибудь?

Ник пожал плечами.

– Меня заинтересовал сэр Джаспер Линлей, хотя он и не единственный ушедший в отставку джентльмен, сохранивший большие связи в Лондоне.

– В этих Линлеях действительно есть что-то немного странное, – согласно кивнул виконт. – Не знаю, как насчет сэра Джаспера, но стоит кому-нибудь упомянуть имя мисс Линлей, как все тут же замолкают. Хотя единственное ее увлечение – благотворительность и тому подобные стародевические штучки – совершенно безобидно.

– Похоже на то, но хотелось бы знать точнее. К несчастью, у сэра Джаспера как раз перед нашим приездом возникла срочная необходимость уехать.

– Думаешь, что-то заподозрил? – с сомнением спросил Девенхэм. – Но ты ведь получил в наследство Комберфорд уже несколько лет назад – вполне естественная причина, чтобы приехать сюда, особенно раз встал вопрос о продаже и… – Увидев предостерегающий жест Ника, виконт оборвал себя на полуслове.

Через секунду лакей распахнул дверь, и в комнату вплыла вдовствующая леди Рейвенсден.

– Напомни мне потом спросить, как тебе удалось развить слух до такой степени, – тихо пробормотал Девенхэм, – твоя мать всегда появляется бесшумно.

Замечание абсолютно точное.

Гермиона, графиня Рейвенсден, была эфирным созданием, чья утонченная красота покорила многих во времена ее молодости. Хотя в дивных локонах, покрытых брюссельскими кружевами, сейчас сверкало больше серебра, чем золота, все еще прекрасные голубые глаза в сочетании с тонким станом и мягким голосом лучше всяких слов свидетельствовали о былой привлекательности. То, что она сумела подарить мужу четырех сыновей, унаследовавших высокую крепкую фигуру, черные волосы и зеленые глаза – характерные черты мужчин рода Дэлтон, – было, по мнению всех, из разряда чудес. Только наиболее проницательные чувствовали, что под волнами тонких, пастельных цветов шелков и кружев, в которые ее сиятельство драпировала свои изящные формы, скрываются стальные нервы.

Ее сын безусловно знал это. Ник взглянул на мать и пододвинул стул.

– Доброе утро, матушка. Вы что-то поднялись сегодня необычайно рано. Позавтракаете с нами?

Миледи изящно повела плечами.

– Как можно, Николас? Ты же знаешь, до полудня я выпиваю только чашечку слабого чая. Доброе утро, Барни. – Взгляд ее упал на тарелку, где все еще лежал недоеденный кусок ветчины. Она на мгновение закрыла глаза и бессильно опустилась на пододвинутый сыном стул.

– Не позвонить ли Винвику, чтобы он принес вам чая, мадам? – осведомился Девенхэм, жалобно глядя на Рейвенсдена.

– Спасибо, Барни, горничная приносит мне чай в спальню. К тому же Винвик увлечен каким-то странным спором у парадного входа. Не представляю, что бы это значило.

– Какая-то мисс Смисби, – стал объяснять виконт, снова садясь, – домогается знакомства с Ником, а Винвик пытается ее выпроводить.

– Пытается выпроводить? – изумилась графиня.

– Боюсь, матушка, – сухо прервал их Ник, – вам придется мириться со зрелищем недоеденного завтрака до тех пор, пока Винвик не отделается от посетительницы.

– Если она увидит вас, мы окажемся в прескверном положении, – добавил Девенхэм, почувствовав необходимость в дальнейшем разъяснении. – Она воспользуется вами, чтобы познакомиться с Ником.

– О нет, – с сомнением пробормотала графиня. – Платье в красно-коричневую полоску… нет, решительно не годится.

– Не годится для чего, мама?

– Для утренних визитов, дорогой. А ты о чем подумал? И, говоря о визитах, я пришла спросить, не будешь ли ты так любезен сопровождать меня в Риббонхолл? Мы с Августой собираемся в Истборн за покупками, но ей не хочется делать крюк, заезжая за мной. Когда мы уедем, ты сможешь покататься с мисс Риббонхолл. Уверена, ей будет приятно показать тебе все перемены, произошедшие в Сассексе в твое отсутствие. Она очень общительная девушка.

Ник переглянулся с Девенхэмом.

– Но я, к несчастью, не столь общителен, – заявил он довольно резко. – На случай если вы забыли, матушка, я приехал сюда, чтобы навести порядок в поместье, что требует моего присутствия здесь хотя бы изредка. Но, конечно, это не означает, что вы должны лишать себя удовольствия. Все кареты в вашем распоряжении и сколько угодно лакеев, если вы нуждаетесь в эскорте… – Тут он предпочел умолкнуть, видя, что мать достает из ридикюля нюхательную соль.

– Ваша бедная мать не заслуживает такого нарочито грубого тона. Я отнюдь не рассчитываю, что ты будешь всюду меня сопровождать. Но, должна тебе заметить, до сегодняшнего дня ты, по-моему, делал это с удовольствием.

– Видимо, он немного переусердствовал, – поспешил вмешаться Девенхэм, видя, как сжались губы приятеля. – Ник слишком долго не был в обществе и еще не привык, что на него кидаются женщины, как только он высунет нос из дому. Вчера мы были атакованы целой группой хихикающих девиц, пытавшихся устроить с нами состязание в верховой езде. А вспомните красотку, которая упала в обморок прямо ему на руки на вечере в Лэнгдоне. И главное, все это было чистейшим притворством. Трудно винить его, что он чувствует себя затравленным зверем.

Миледи мгновенно обрела утраченные силы.

– Никогда в жизни не была столь шокирована, – заявила она, укоризненно глядя на сына, – должна заметить, ты вел себя совершенно недопустимо. Как ты мог отступить и позволить мисс Шерингтон упасть на пол?

– Дурочка это заслужила, – прорычал Ник.

– Совершенно согласен. В жизни не видел, чтобы женщина пришла в себя так быстро, – рассмеялся Девенхэм.

Окруженная явной мужской бесчувственностью, графиня сочла за благо снова вернуться к своему обычному легкому тону.

– Ну хорошо, вы преподали мисс Шерингтон урок, – уступила она. – Однако, должна вам сказать, большинство молодых леди ведут себя более скромно. Я совершенно уверена, что мисс Риббонхолл никогда…

– Послушайте, матушка, пока вы не закончили, позвольте мне прояснить…

И опять Девенхэм с улыбкой поспешил разрядить атмосферу.

– Почту за честь сопровождать миледи в Риббонхолл, если, конечно, вы согласитесь проехать несколько миль в спортивном экипаже, мадам. Знаете, я учу мисс Риббонхолл управлять фаэтоном.

Леди Рейвенсден одарила его ангельской улыбкой, давая понять, что способна по достоинству оценить благородство.

– Милый Барни, – как бы обращаясь к самой себе, проговорила она. – Всегда такой любезный. – Поднявшись и рассеянно потрепав сына по плечу в знак милостивого прощения, графиня направилась к выходу.

Ник поспешил открыть перед ней дверь.

– Дев через минуту присоединится к вам, матушка.

– Говорят, если женщина что-нибудь задумала, то обязательно добьется своего, – это как раз о моей матери. Черт бы все побрал! – пробормотал он, закрыв дверь и повернувшись к виконту.

– Не хотелось бы разочаровывать тебя, Ник, но она не одна такая. Вспомни прошлую неделю, не говоря уж о девице, которая на днях посреди деревни уронила корзинку прямо к твоим ногам. Если так будет продолжаться, не успеешь оглянуться, как они вооружатся и станут опасными. Что, черт возьми, ты собираешься делать?

Ник облокотился на дверь и скрестил на груди руки.

– Завербую тебя, чтобы развлекать мою мать, – ответил он, слегка улыбнувшись.

Виконт обхватил голову руками.

– Так и знал, что ты пригласил меня сюда не для игры в шахматы, – простонал он. – Значит, я должен повсюду таскаться с твоей матушкой, пока ты будешь охотиться за темными, подозрительными личностями.

– Не думаю, что священник, с которым я собираюсь поговорить сегодня, подходит под эту категорию. Возможно, он именно тот человек, кто может рассказать мне о Линлее.

– Только обращайся с ним повежливее, чем со мной, – печально проговорил Девенхэм. Подцепив на вилку кусочек ветчины, он с сомнением покачал головой. – Будь потоньше, Ник, похитрее. Если хочешь расспросить викария о соседях, прояви как можно больше деликатности.

Вечером того же дня, застав преподобного Баттерлоу в маленьком садике, окружающем церковь Комберфорда, Ник убедился, что тонкость обхождения отнюдь не его стихия. Беда в том, нехотя признался себе граф, что, допрашивая врага, он привык приставлять к его горлу нож. Может, это и было не слишком деликатно, зато давало прекрасные результаты.

Напомнив себе, что теперь он человек светский и должен вести себя соответственно, Ник попытался выведать у священника какие-нибудь подробности из жизни соседей.

– Владелец Гранжа переехал сюда лет девять назад, так что вы, без сомнения, с ним хорошо знакомы?

– Вы имеете в виду сэра Джаспера Линлея, милорд? Да, я хорошо знаю его и мисс Сару, его племянницу. – Прервав изучение прелестной розы, викарий поднял глаза на собеседника. – Весьма достойная девушка. Очень милая. Имеет склонность к серьезным занятиям и совершенно нелегкомысленна, если вы понимаете, что я имею в виду, дорогой сэр.

Кивнув в знак согласия головой, Ник досадливо подумал о том, что, с кем бы он ни пытался заговорить о сэре Линлее, разговор тут же переходил на его племянницу. Но так как было чрезвычайно маловероятно, чтобы такой образец добродетели служил в шпионах Наполеона, он больше и слышать не хотел о достоинствах Сары Линлей. Вот ее дядя – другое дело!

– Я еще не успел познакомиться с сэром Джаспером, хотя он мой ближайший сосед. Но в настоящее время он, кажется, находится в Танбридже?

– Уехал незадолго до вашего приезда, милорд, недели три назад, – сообщил викарий, наклоняясь, чтобы вырвать сорняк, имевший неосторожность вырасти прямо посреди клумбы. – Но вчера вечером я видел, как карета сэра Джаспера проехала через деревню. Полагаю, сэр, если поездка не слишком его утомила, он в ближайшее время пришлет вам приглашение. Сам он редко выезжает, но любит поддерживать сердечные отношения с соседями. Бесчисленное количество раз я слышал, как он…

– Они не выезжают? – бесцеремонно прервал викария Ник. – Наверное, скучновато для молодой леди. – И очень удобно для человека, продающего секреты французам.

– О, мисс Линлей уже не первой молодости, – охотно сообщил ему Баттерлоу и торопливо добавил: – Но она вовсе не дурнушка, нет, нет. Она была таким прелестным ребенком, излучавшим радость…

Словоохотливый маленький священник неожиданно умолк, улыбка исчезла с его лица, и он печально покачал головой, как будто милый, веселый нрав мисс Линлей вызывал у него глубочайшую скорбь.

Ник стиснул зубы, чтобы не дать сорваться с языка проклятьям, совершенно неподходящим для ушей его собеседника. С него было достаточно.

Если еще хоть один человек начнет восхвалять достоинства мисс Линлей только для того, чтобы тут же замолчать с многозначительным печальным видом, он не отвечает за последствия.

К счастью для теплых отношений, всегда существовавших между приходом и обитателями замка, появилась домоправительница преподобного Баттерлоу и объявила, что в гостиной ждет еще один посетитель. Ник поспешил распрощаться с викарием и удалился после взаимных выражений доброжелательности. Но как только он, пустив лошадь галопом, выехал на побережье, мысли о сэре Джаспере опять завладели им.

Был ли Линлей безобидным старым инвалидом, каким казался всем, или он являлся тем предателем, выследить которого послали Ника? И что случилось с его племянницей, почему все так ее жалели? Тут явно что-то кроется. Ведь помимо Баттерлоу с его загадочными намеками был еще и старый конюх деда, живший сейчас на покое в маленьком коттедже в поместье, который тоже на что-то намекал в первый же день приезда Ника.

– Соседи, ваша светлость? – проговорил Пик в ответ на его вопрос. – Ну, тут неподалеку живут Фишбурны. Наверно, вы помните их по детским годам. Достойные люди, любят деревенскую жизнь. А к югу – поместье сэра Джаспера Линлея и его племянницы Сары. Ангел, милорд, сущий ангел. Что бы я только делал без нее прошлой зимой, когда меня ревматизм замучил. И сколько раз она заглядывала узнать, как мы с женой управляемся… – На этом он замолчал и так тяжело вздохнул, что казалось, говорил об умершей.

Пожилая домоправительница была следующей.

– Прелестнейшая, добрейшая девушка, которая когда-либо ступала по земле, ваша светлость. Взять хотя бы ту историю, когда моя младшенькая попала в дурную компанию, вы понимаете, о чем я говорю… так вот, мисс Линлей взяла ее к себе, нашла ей приличную работу, и все это без единого слова упрека. Впрочем, тут нечему дивиться, ведь после того, как… – И на этой многозначительной ноте миссис Винвик замолчала и заговорила на другую тему.

То же самое происходило и с другими, как только разговор случайно касался мисс Линлей. И поскольку он и Дев сопровождали леди Рейвенсден, нанося визиты соседям, это случалось с раздражающей регулярностью. Он надеялся получить ответ на этот вопрос у Фишбурнов, которым наносил ответный визит сегодня днем. Отмахнувшись от предложенного женой чая, лорд Фишбурн с удовольствием предложил ему стакан вина.

– Я слышал, милорд, Джаспер Линлей вернулся. Его земли находятся между вашей южной границей и побережьем, как вы, наверное, знаете. Достойный джентльмен. Отставной военный, как и вы. Живет со своей племянницей. Милая девушка. Стала бы кому-нибудь прекрасной женой, если бы не… – И неожиданно замолчал.

Тут уж Ник почувствовал, что его терпению приходит конец.

– Если бы не что? – довольно бесцеремонно спросил он.

Но лорд Фишбурн заметил предупреждающий острый взгляд жены.

– Да так… в общем… ничего, милорд. Эти мне современные дамы, ну, вы сами знаете. Кто их разберет. У девиц вошло в моду не выходить замуж. Но очень хорошая наездница. Кстати, о верховой езде: не хотите ли послушать, что выкинул этот юный лоботряс Маршем?

И разговор круто повернулся к обсуждению местной молодежи.

Глядя прямо перед собой, Ник задумался. Может, он слишком мнителен? Нет, совершенно точно – как только разговор касался Линлеев, он словно упирался в каменную стену, хотя все с удовольствием сплетничали об остальных соседях.

Вот незадача, раздраженно подумал он. Год назад, после неожиданной смерти бездетного старшего брата, заодно с титулом на него обрушились заботы о Рейвенсденхолле, и его бывшее начальство решило, что визит с инспекцией в сассекское поместье будет прекрасным предлогом, чтобы возобновить расследование, прерванное из-за загадочной смерти их прежнего агента.

Рейвенсдена не пришлось долго уговаривать. Несмотря на то что он был занят неожиданно свалившимися на него обязанностями и заботами, ему стало казаться, будто нечто важное ушло из его жизни – не хватало ощущения постоянной опасности и риска.

Ник нахмурился. Если это так, значит, он уже не годится для нормальной жизни.

Сильный порыв ветра принес запах дождя и заставил раскачиваться макушки деревьев. Граф взглянул вверх. Разглядеть небо сквозь плотную листву было трудно, но быстро густевший сумрак сказал ему все, что нужно. Надвигался ураган. Один из тех принесенных восточным ветром, что периодически обрушивались на эту часть побережья.

Натянув поводья, он пустил в галоп своего рослого вороного коня.

Как раз в тот момент, когда Сара поднялась по ступеням, ведущим с берега, с востока налетел ветер. Он запутался в вишнево-красных юбках старенького платья, обернув их вокруг ног, и попытался завладеть ее простенькой шляпкой. Внизу море начало яростно хлестать о берег.

– Как глупо, – пробормотала она, когда на лицо упали первые капли дождя. – Отправиться на прогулку, не поинтересовавшись погодой!

Сжимая одной рукой тяжелый ридикюль, а другой придерживая шляпку, она миновала вершину утеса и бросилась к спасительной сени леса. Под деревьями царили сумерки, зато ветер был не так свиреп.

Сара заколебалась, вглядываясь в узкую, казавшуюся отнюдь не безопасной тропинку, проклиная преследующий ее рок. Надо же было случиться урагану в тот самый день, когда по прошествии восьми лет она наконец набралась храбрости, чтобы пройти одной через лес. Если ветер и дождь посланы ей в награду за мужество, что ж, по крайней мере надо постараться сократить это удовольствие.

В следующий момент она велела себе не быть такой глупой. Ну и что с того, что чахлые кустарники по обеим сторонам тропинки так похожи на присевших уродцев, словно подстерегающих ее? Она же знает – это просто кусты. И жутковатый стон над головой – звук трепещущих ветвей. Тут нет никакой опасности. Она прекрасно найдет дорогу в этом лесу даже в потемках, но лучше бы вернуться домой до проливного дождя.

Но она не побежит.

Как только Сара решилась двинуться вперед, низкая ветка больно стегнула по руке, и она чуть не выронила ридикюль. Девушка прижала его к себе обеими руками, проклиная и ветку, и готовое выскочить из груди сердце.

Наверно, не стоило ради испытания храбрости идти на берег. Вполне достаточно было бы погулять по парку. Но Саре страшно надоел лакей, таскавшийся за ней по пятам и твердивший без устали: «Не напоритесь на ветку, мисс Сара!» – или: «Поднимайтесь осторожнее по этим ступеням, мисс Сара, они сделаны не для благородных дам».

Она невольно усмехнулась, вспомнив, как изумились обитатели Гранжа, узнав, что она вознамерилась одна пойти на берег. И все начали дружно отговаривать ее – можно подумать, она объявила, что собирается сесть в дилижанс и отправиться в Лондон для поступления в цирк.

Налетевший порыв ветра унес хорошее настроение. На память пришли совсем другие воспоминания. Воспоминания, которые на самом деле никогда не покидали ее. Воспоминания о том черном дне, когда погибла Эми.

Почти не сознавая этого, Сара ускорила шаг и вскоре уже бежала, словно спасаясь от погони настигавших ее призраков. Она не хотела думать об Эми в лесу. Она вспоминала сестру, только когда была в безопасности: в доме, окруженная теплом, светом и людьми.

Но тепло, свет и люди были сейчас на расстоянии как минимум десяти минут быстрой ходьбы. А воспоминания наступали, захватывая ее целиком, – тогда ведь был такой же день… да, точно такой же день. Качающиеся деревья, ветки, скрипящие на ветру… запах дождя… далекий угрюмый рокот моря.

Сара почти физически ощутила рядом с собой Эми. Эми Красавицу. Прелестную, легкомысленную Эми – она просит поторопиться, а то их настигнет ураган. Это было здесь, на этой самой тропинке. Сара в ответ смеялась и говорила сестре, что несколько капель дождя им не повредят, что Эми просто боится испортить свое новое батистовое платье.

И вдруг прямо перед собой, там, где пересекаются несколько тропинок, она заметила движение и…

Сара закричала.

Из терзаемых ветром теней выскочило прямо на нее огромное чудовище – черный демон с разверстой пастью, эхом повторившей ее крик. Девушка попыталась остановиться, замедлить бег, но было поздно. Ее охватил такой ужас, что она не могла даже кричать.

В самый последний момент черный демон рванулся в сторону, копыта пронеслись в каком-то сантиметре от нее, до ушей долетели проклятья.

– Господи Боже мой! – Сара отскочила и, почти теряя сознание, обхватила ближайшее дерево трясущейся рукой. – Это же только лошадь!

Секундой позже она разглядела и всадника.

Он казался даже огромнее лошади: гигантская черная тень без лица, чуть различимая на фоне колышущихся деревьев. Мужчина невероятным усилием остановил испуганного коня и начал спешиваться.

– Нет!

Он не слышал ее. Сара попятилась, наткнулась на дерево и судорожно полезла в свой ридикюль.

Конечно, глупо было держать там пистолет, пронеслось у нее в голове, пока пальцы нащупывали оружие. Проклятая штуковина весила целую тонну, но она все-таки ухитрилась направить оружие на мужчину, отчаянно надеясь, что он не заметит, как дико дрожат ее руки.

– Не двигайтесь! – закричала она высоким, тонким голосом. – Не двигайтесь, иначе я выстрелю!

Наездник замер. Замер и конь, две фигуры слились воедино, как будто перед ней было видение античного кентавра. Потом…

– А вот это, – прорычал он в ярости, – переходит всякие границы.

Глава вторая

Это не был голос из ее кошмара!

Почувствовав невероятное облегчение, Сара без сил облокотилась о дерево. Голос был низкий, грубый и гневный, но она никогда его раньше не слышала, и, несомненно, он принадлежал джентльмену.

– О Господи, – прошептала Сара, пытаясь совладать с собой и собраться с мыслями. Она держала на мушке совершенно незнакомого человека и решительно не знала, что делать дальше. Лучше всего было бы провалиться сквозь землю.

– В чем дело? – требовательно спросил незнакомец. – Не представляете, с чего начать?

Сара уже собиралась опустить пистолет, но теперь ей показалось, что лучше повременить.

– Начать что? – спросила она осторожно.

– Шантаж, полагаю, мадам разбойница.

Разбойница! Он решил, что она разбойница? Разве бывают женщины-разбойницы?

Сара покачала головой. Какая нелепость! Необходимо как можно быстрее выпутаться из этого глупого, если не сказать больше, положения.

– Думаю, произошла ошибка, – начала она.

– О, уверяю вас, никакой ошибки, – саркастически произнес голос. – Вы правильно определили жертву. Я действительно Рейвенсден.

– Рейвенсден?

Пресвятая Богородица! Наследник старого лорда Комберфорда, их ближайший сосед и…

– О Господи, – опять прошептала Сара. Рука, сжимавшая пистолет, бессильно повисла.

В ту же секунду она была прижата к дереву с такой силой и стремительностью, что не успела даже охнуть. Железные пальцы обхватили ее горло и запястье – девушка мгновенно выпустила оружие. У самого уха она услышала тихий голос, тон которого был так холоден и безжалостен, что у нее кровь застыла в жилах от страха:

– Никогда не опускайте пистолет, пока не убедитесь, что у вас его не отнимут.

Она ничего не ответила. Она просто не могла говорить. Страх парализовал ее надежнее, чем рука, держащая за горло. Незнакомец был огромен; его вес сокрушал ее. Девушка зажмурилась, борясь с подступающим обмороком, страшная паника овладела ею. Наверное, вот так же было с Эми! О Господи Боже, Эми…

Ее реакция потрясла его. Он, конечно, собирался как следует припугнуть дерзкую девчонку, но совсем не рассчитывал, что это вызовет такой страх: нежная кожа под его рукой сделалась ледяной, девушка так побелела, будто вся кровь отлила от ее лица, даже при таком тусклом свете можно было ясно разглядеть бездонный ужас в ее глазах.

О страхе Ник знал более чем достаточно, наблюдая за солдатами перед боем; даже научился пользоваться им, делать своим оружием. Но он никогда не видел такого ужаса – всепоглощающего, безмерного. Это явно не было притворством. Это был настоящий животный ужас.

Сделанное открытие поразило и немного смягчило Ника. Хотя гнев все еще кипел в нем, но одновременно появилось вдруг желание, острое и близкое к нежности, защитить, избавить незнакомку от страха.

Немного отпустив ее руку, он поднял пистолет и внимательно осмотрел его. Заряжен.

– Чертова маленькая дурочка, – пробормотал Ник, спрятал оружие и протянул руку, чтобы оторвать девушку от дерева и поставить в вертикальное положение. Она стояла неподвижно, почти не дыша, темные ресницы ярко выделялись на бледных щеках. – Дурочка! – зарычал он, внезапно разъярившись оттого, что она вынудила его к нападению на нее. – Что, черт возьми, вы задумали?

Его грубый вопрос тотчас привел Сару в чувство, заглушив отвратительные крики и проклятья, наполнявшие мозг. Постепенно шум в голове утих, и она услышала, как бешено стучит ее сердце, как скрипят ветви над головой. Низкий и незнакомый мужской голос, звучавший теперь мягче и спокойнее, что-то говорил ей.

– Все хорошо. – Пальцы, державшие ее, снова сжались, но уже без агрессии. – Все хорошо. Я не причиню вам зла. Вы меня слышите? Вы в полной безопасности.

Девушка уже поняла это. Но…

Она разозлилась, что было уж совсем невероятно. Она была просто вне себя от злости! Гнев душил ее, ей стоило огромных усилий не закричать, настолько он рвался наружу. Почему это должно было с ней случиться? Почему? Что она сделала? Годами – годами! – преследуемая воспоминаниями о давнем ужасе, она боялась собственной тени, несмотря на то что ее опекали и охраняли ежеминутно. И как только попыталась стать храброй, как только сделала первые робкие шаги, чтобы посмотреть в лицо своему страху, это случилось. Несправедливо, несправедливо!

Сара в упор уставилась на обидчика.

– Немного поостыли? – спросил он спокойно.

– Если и так, то без вашей помощи, – резко ответила Сара и замолчала, внезапно пораженная как громом ощущением темноты и власти. Темноты, которая не имела никакого отношения к смутным очертаниям черных волос и глаз. Власти, которая не могла исходить просто от его физической силы и сжатого, почти жестокого рта.

Девушка содрогнулась, благодарная за то, что не может как следует разглядеть его – просачивающийся сквозь ветви деревьев слабый свет оставлял в тени лицо. Неужели она была настолько глупа, что набросилась на графа Рейвенсдена, дворянина, в обществе которого, конечно же, была в полной безопасности? Она внимательнее вгляделась в мрачное, скорее жестокое, чем красивое лицо, в котором проступало что-то хищное и опасное.

– Вам не удастся так просто уйти, – предупредила она голосом, хриплым и срывающимся от ужаса и гнева, бушевавших в ней одновременно.

– Должен сказать вам то же самое, – парировал он. – Однако мы обсудим это немного позже. Кто вы?

– Сара Линлей. Хотя это вас совершенно не…

– Что? – Он отпрянул так внезапно, что она бы упала, если бы не дерево сзади. Рейвенсден уставился на нее, словно на него опять направили пистолет. – Вы действительно мисс Линлей?

– Да! – взорвалась она. – И если вы уже покончили с оскорблениями, милорд, можете убираться с земли моего дяди. Немедленно!

Казалось, Ник даже не услышал ее приказания. Он был слишком ошарашен несоответствием этого крошечного бушующего существа тому образу, который создался у него под впечатлением рассказов о добродетельной старой деве.

Так это и есть перезрелая барышня, не склонная ни к какому легкомыслию, благими делами покорившая всю округу? Он моментально вспомнил все разговоры о мисс Саре Линлей и понял, что ничто из услышанного не могло подготовить его к встрече с существом с темными растрепанными локонами, огромными глазами, тонким лицом, одновременно изящным и страстным. Она напоминала маленького котенка, храбро нападающего на огромного хищника. Обезумевшего от страха котенка, загнанного в угол, но готового защищаться до конца. Впечатление еще больше усиливалось выражением глаз. Он никогда раньше не видел глаз, которые, несмотря на искрящийся в них гнев, были такого удивительно теплого янтарного цвета.

Рейвенсден медленно и внимательно оглядел девушку, отметив, как стройна и прелестна ее фигура. Платье слегка задралось, обнажив изящную лодыжку и маленькую, обутую в замшевую туфельку ножку, шляпка сбилась самым немыслимым образом, в темно-каштановых локонах запутались листья и веточки. Ник почувствовал нестерпимое желание погрузить пальцы в растрепанные кудри, поднять ее лицо и стереть поцелуем гнев, превративший очаровательный ротик в тонкую линию.

Но тут же вспомнил, что ее дядя на данный момент самый подходящий кандидат на роль предателя.

И девушка вооружена.

– Вы всегда встречаете незнакомцев пистолетом, мисс Линлей?

– Нет, конечно, – пробормотала Сара. Ее вдруг испугал пристальный, изучающий взгляд. Так же как и вопрос, заставивший ее подумать о возможных последствиях странной встречи. Грозить заряженным пистолетом незнакомцу, который оказался ближайшим соседом!.. – Вы напугали меня, становилось темно… я не рассчитывала встретить тут кого-нибудь.

– Я напугал вас и вы наставили на меня пистолет? Хорошенькое дело!

– Простая мера предосторожности, – попыталась она неловко оправдаться.

– Мера предосторожности! Вы считаете, что это осторожно – размахивать заряженным пистолетом перед носом у каждого, на кого вы случайно наткнетесь?

– Но я вовсе не наткнулась на вас! Это вы чуть не раздавили меня. На самом деле вы не имели права так мчаться через этот лес, – добавила она, хватаясь, как за соломинку, за первый пришедший в голову довод. – Если бы вы, милорд, не нарушили границ, ничего бы не случилось.

– Я полагал, что сэр Джаспер Линлей разрешает пользоваться этой тропинкой как кратчайшим путем в деревню, – немедленно парировал он. – Или я ошибаюсь?

– Нет, но…

– В таком случае, мисс Линлей, совершенно не могу понять, почему, раз вы так нервны и пугливы, дядя разрешает вам ходить без сопровождения.

Она вспыхнула:

– Вовсе я не…

– Он что, не знает об этом? Подобная свобода была бы недопустима в Лондоне…

– Мы не в Лондоне, – пробормотала девушка, вскинув подбородок. – И мой дядя прекрасно знает, что я гуляю одна по нашей собственной земле. В этом нет ничего предосудительного.

Сара прикусила губу, заметив, как приподнялась черная бровь. Она начала судорожно подыскивать подходящие для извинения слова, чтобы умиротворить его.

– Что ж, мисс Линлей, вынужден признать вашу правоту, – вкрадчиво произнес он. – По-видимому, мне остается только благодарить судьбу, что моя голова все еще находится у меня на плечах.

Уже готовые сорваться с языка извинения мгновенно испарились. По ее глубокому убеждению, сарказм не заслуживал снисхождения.

К тому же наступила реакция на пережитый ужас. Если она останется здесь еще немного, то просто потеряет сознание.

– Ладно, мне пора… – Сара сделала шаг в сторону, надеясь, что ноги удержат ее и она сможет исчезнуть, не попав в еще более дурацкое положение. От резкого движения ридикюль ударился о колено. Раздался слабый звон.

Рейвенсден напрягся и снова взглянул угрожающе.

– Не спешите… – приказал он и, протянув руку, вынул сумочку из ее дрожащих пальцев. – Давайте-ка поглядим, что еще хранится в этом маленьком мешочке.

Прежде чем девушка смогла возразить, он перевернул ридикюль. Содержимое сумочки высыпалось на землю.

– Что это?..

– Ракушки, – сухо объяснила Сара.

– Ракушки? – Он смотрел на нее как на сумасшедшую.

– Да, – она судорожно махнула рукой в сторону берега, – ракушки. Я их собираю. И посмотрите, что вы наделали! Такие прекрасные экземпляры…

– Вы угрожали мне пистолетом из-за этих ракушек? – спросил он растерянно. – Чего вы, черт возьми, боялись? Что я их украду?

Сара пристально посмотрела на него и с удовлетворением подумала, что теперь уже Рейвенсден оказался в глупом положении.

– Зачем вы это сделали? Они же разбились вдребезги!

В его глазах вновь мелькнул сарказм.

Сара почувствовала необъяснимое желание ретироваться. К несчастью, дерево не оставляло ей никакой возможности для отступления.

– Сначала вы пугаете человека до беспамятства, а потом пытаетесь раздавить его о дерево! Мало вам того, что вы расколошматили все мои ракушки… – Она осеклась и посмотрела на осколки у себя под ногами, пытаясь сообразить, дошла ли до него глупость только что прозвучавших слов. Услышав странный звук, она вскинула голову. Неужели это был… смешок?

Что-то действительно слегка изменилось в линии его рта. Нижняя губа выглядела… полнее, мягче. Это как-то странно подействовало на нее.

– И снова, мисс Линлей, вынужден согласиться с вами, – в голосе слышался смех. – Однако, если это, конечно, может служить извинением, вид пистолета несколько выбил меня из колеи.

Сара пристально всмотрелась в него. В первый раз она пожалела, что не может как следует разглядеть выражение его глаз. Соответствовало ли оно смягчившейся линии рта? Легкому изменению тона? Она снова ощутила слабую дрожь. Безусловно, пришла пора положить конец этому ужасному приключению. Но, прежде чем она успела сообразить, что делать, Рейвенсден отступил на шаг, подчеркнуто осторожно взял ее за руку и обвил ленты ридикюля вокруг запястья.

– Надеюсь, учитывая некоторые смягчающие обстоятельства, вы примете мои извинения за то, что напугал вас до полусмерти, чуть не ударил о дерево и разбил ракушки, – пробормотал он.

– Я… мне… – Сара не смогла выдавить из себя что-то более членораздельное.

Все ее существо было сосредоточено на удивительно нежном прикосновении его большой сильной руки. Как могло оно быть таким грубым мгновенье назад и вдруг… вдруг стать таким… ласковым?

– Я принимаю ваши извинения, – наконец выдавила она, выхватив руку и прижав к груди ридикюль, словно боясь, что он снова вырвет его. – До свидания, милорд.

В нескольких шагах от них тропинка круто поворачивала. Саре стоило большого труда заставить себя идти как можно спокойнее, пока он мог видеть ее. Затем она полностью дала волю своим чувствам. Приподняв юбки и удерживая одной рукой шляпку, девушка пустилась бежать и за одну-две минуты добежала до дома, будто преследуемая призраком.

Рейвенсден остался стоять, глядя на тропинку и размышляя, не сошел ли он с ума. Сначала эта девушка хотела его убить, но сама чуть не умерла от страха, затем пыталась быть язвительной и в конце концов упорхнула со словами «до свидания, милорд»…

Неудивительно, что при упоминании ее имени все становились так чертовски загадочны. Она не в своем уме! К тому же самое таинственное и прелестное маленькое существо, которое он когда-либо встречал.

В нем внезапно поднялась жгучая волна желания, он снова мучительно представил прижатое к себе тело мисс Сары Линлей. Мягкое. Такое мягкое. И хрупкое. Он чуть не сломал ее изящную руку.

Видно, я действительно совсем потерял голову, мрачно подумал Ник. Ведь если бы он не набросился на нее, она, скорей всего, застрелила бы его. Но даже это не смогло прогнать ощущения мягкого женского тела под пальцами. Девушка возбудила в нем не только желание, но и восхищение. Она поборола свой страх и даже попыталась бросить ему вызов с храбростью, достойной солдат, атакующих вражескую батарею.

И еще, когда он обвинил ее в излишней нервозности, в ее глазах мелькнула такая боль, что все внутри него перевернулось от жалости. Давно, очень давно он не испытывал подобных чувств.

Конь под ним заволновался, словно напоминая о стремительно ухудшавшейся погоде. От внезапного толчка Ник почувствовал в кармане пистолет и вынул его. По какой-то невероятной причине вид оружия заставил вспомнить еще об одном.

Мисс Сара Линлей рассмешила его. Несколько секунд он разглядывал маленький, смертельно опасный пистолет, а потом перевел глаза на то место, откуда исчезла девушка. Слабая улыбка тронула его губы.

– На этот раз я позволил вам уйти, мисс Линлей, – пробормотал он. – Но вам еще придется все мне объяснить. Очень, очень скоро.

– Ты в него целилась?

В элегантной гостиной Риббонхолла повис ошеломленный вопрос. Казалось, даже сине-золотые парчовые занавеси дрожат от изумления.

Сара оторвалась от лицезрения дивного пейзажа, открывавшегося из высоких окон, и кивнула. В мягких серых глазах мисс Джулии Риббонхолл отразился ужас, она просто не могла поверить рассказу подруги.

– Ты целилась в графа Рейвенсдена? Из пистолета? Сара!..

– Знаю. Ему тоже было трудно в это поверить.

Отбросив белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам, Джулия плюхнулась на диван.

– Его можно понять, – тихо произнесла она. – Он подумал, что ты сошла с ума. И ты говоришь, пистолет сэра Джаспера остался у него? Ох, Сара! Что же ты собираешься делать?

– Получить назад до того, как Рейвенсден отдаст его дяде. Не спрашивай меня как. Я еще сама не придумала.

– До того, как Рейвенсден отдаст его сэру Джасперу? Господи Боже мой!

– Я была бы очень признательна, если бы ты не повторяла каждое мое слово, – резко проговорила Сара, начав ходить взад и вперед перед окнами.

– Пожалуйста, перестань метаться! – в сердцах возразила Джулия. – Пойди сядь. Клянусь, у меня сейчас голова закружится.

Сара покорно присела на обитый золотой парчой диванчик возле камина. Поправив свою зеленую бархатную амазонку, она с надеждой посмотрела на подругу.

– Ты полагаешь?.. – Джулия наклонилась вперед, все еще слегка хмурясь. – Ты полагаешь, что, если объяснить ему насчет Эми?..

Ее неожиданно прервал смех, в котором явственно звучало отчаянье:

– Ты предлагаешь мне сказать: милорд, я чуть не застрелила вас потому, что как раз на этом самом месте мою сестру изнасиловали и убили, а я не сделала ничего, чтобы спасти ее? С тех пор я избегаю ходить по лесу без провожатых и вчера, первый раз за восемь лет, вышла одна, и тут, на вашу беду, вы мне и встретились… – Сара судорожно глотнула, борясь со слезами. – Представляешь, что он подумает?

– Ты прекрасно знаешь, что все было не так, – мягко возразила Джулия. – Ты не могла помочь Эми. Ради Бога, Сара, ты же была без сознания от удара.

Сара невидящими глазами смотрела на свои руки.

– Не совсем, – прошептала она. – Я знала… я могла слышать…

– О, прости, прости меня. – Вскочив со своего места и взметнув целое облако белого батиста, Джулия кинулась обнимать подругу. – Прости меня. Мне не нужно было напоминать тебе.

– Успокойся, все в порядке, – отмахнулась Сара, быстро мигая и стараясь привести себя в норму. – Я просто могу пойти в Комберфорд и потребовать, чтобы Рейвенсден возвратил мне пистолет, – решительно сказала она. – Вряд ли я смогу произвести худшее впечатление, чем при первой встрече. Да мне и не важно, что он подумает, – добавила она торопливо. – Но бедный дядя Джаспер будет потрясен, узнай он об этом.

Глаза Джулии изумленно округлились от подобной храбрости, но, прежде чем она успела ответить, дверь отворилась.

– Сара, милое дитя, здравствуй! – Леди Риббонхолл, полная, но еще привлекательная женщина, вошла в комнату, сразу наполнив ее запахом духов. – Как себя чувствует сэр Джаспер после вашего пребывания в Танбридже? Доктор Сэлкотт уверял, что целебные воды курорта с лихвой возместят неудобства путешествия. Надеюсь, так и случилось?

– Боюсь, дядя Джаспер выпил слишком мало целебной воды, мадам, – улыбнувшись, ответила Сара. Пока леди Риббонхолл устраивалась на противоположном диванчике, подруги обменялись выразительными взглядами. – После первого же глотка он наотрез отказался выпить еще хотя бы каплю.

Джулия хихикнула.

– И ты была вынуждена провести три недели в окружении престарелых инвалидов! Почему вы не вернулись раньше?

– У дяди Джаспера были на то свои причины, – мрачно пробормотала Сара. – Он надеялся, что какой-нибудь одинокий старый джентльмен будет настолько глуп, что сделает мне предложение.

– Зная твое настроение, Сара, – проговорила леди Риббонхолл, с осуждением поглядев на умирающую от смеха дочь, – он, возможно, полагал, что тебя устроит именно пожилой мужчина.

Сара вздохнула. У нее не было ни малейшего желания разделить веселье подруги.

– Да, мадам. На самом деле именно из-за дяди я и приехала сегодня. У меня к вам просьба, если это, конечно, не затруднит вас.

Леди Риббонхолл наклонилась и потрепала ее по руке.

– Ты же знаешь, дорогая, тебе стоит только попросить. Полагаю, это имеет какое-то отношение к здоровью сэра Джаспера?

– Не совсем, мадам. – Сара глубоко вздохнула. – Но вы правы, дядя очень волнуется из-за меня. Мне и в голову не приходило… то есть я думала, он смирился с мыслью…

– Что ты не хочешь выходить замуж? – закончила за нее леди Риббонхолл. – Тебе было только четырнадцать, Сара, когда ты приняла это решение, ты все еще была… потрясена.

Сара поняла, что она хотела употребить совсем другое выражение. «Потрясение» – мягко сказано, восемь лет назад ее состояние определялось по-иному. Страшный шок. Может быть затронут мозг. Необходим абсолютный покой. Заключение доктора передавалось из уст в уста, из дома в дом.

– Да, понимаете, когда я стала подшучивать над планами дяди, он признался, что не находит себе места от беспокойства за меня после случившегося с ним на Рождество удара. И я знаю, он все время думает о том, что произойдет после… после его смерти.

Леди Риббонхолл понимающе кивнула.

– Не хочу показаться грубой, Сара, но было бы весьма странно, если бы сэр Джаспер не думал о твоем будущем, особенно когда его здоровье пошатнулось.

– Конечно, это можно понять, мама, – вмешалась Джулия, глубокомысленно нахмурясь, – но ведь он же обеспечит Сару.

Сара покачала головой.

– Видимо, я не останусь совсем без средств, но все состояние перейдет кузену Альфреду. Дядя мне объяснил. Моих средств не хватит на то, чтобы жить самостоятельно, а значит, мне придется либо подыскать себе приемлемую работу, либо жить с Альфредом и его женой.

– С Альфредом и Шарлоттой? Да ты превратишься в прислугу, – без обиняков заявила Джулия, – и притом бесплатную.

Сара заговорила прежде, чем леди Риббонхолл смогла осудить дочь за то, что та так безжалостно и прямо описала ситуацию:

– Я хотела попросить вас, мадам, сопровождать меня, когда мы будем приглашены на одни и те же светские приемы. Конечно, только до тех пор, пока не начнется лондонский сезон.

– Моя дорогая девочка, зачем спрашивать. Я буду в восторге, если ты начнешь выезжать. – Леди Риббонхолл нежно улыбнулась. – Ты же знаешь, я всегда говорила, ты можешь обратиться ко мне в любой момент. Сейчас большая часть светского общества находится в Брюсселе, и мы решили остаться в Сассексе еще на несколько недель. Один или два небольших светских раута прекрасно введут тебя в общество.

– Короче говоря, мама, наши маленькие деревенские сборища будут теперь не так скучны. – Джулия тайком сжала руку подруги. – Я как раз собиралась рассказать Саре, что в нашей глуши появилось кое-что новенькое.

– Полагаю, ты уже слышала о графе Рейвенсдене, дорогая, – проговорила леди Риббонхолл, кисло улыбнувшись. – Все о нем только и говорят, просто с ума посходили. Можно подумать, к нам прибыл сам регент.

– Мама, как ты можешь так говорить? – удивилась Джулия. – Ведь ты с леди Рейвенсден просто неразлучна. Раньше я даже не подозревала, что вы знакомы.

– Леди Рейвенсден? – От изумления глаза Сары округлились.

– Мы с Гермионой Рейвенсден знакомы много лет, – спокойно пояснила леди Риббонхолл. – Она начала выезжать за несколько сезонов до меня и однажды была так мила, что пришла мне на помощь, когда ее партнер наступил на оборку моего бального платья. После замужества я переехала в Сассекс, и мы изредка переписывались, твой отец не любил городской жизни. А когда ты стала выезжать, дорогая, она была в трауре по мужу, а потом по Джорджу, своему старшему сыну, поэтому ты и не встречала ее до сих пор.

– Значит, вы знакомы и с нынешним графом Рейвенсденом, – прошептала Сара. Она не понимала, почему так удивилась, когда Джулия упомянула о леди Рейвенсден. И откуда это странное облегчение, когда стало понятно, что разговор идет о матери, а не о жене графа.

– Мы встречались, конечно, – согласилась леди Риббонхолл. – Но сомневаюсь, что кто-нибудь, за исключением лорда Девенхэма, может утверждать, что знает его. Он неприветлив и очень отличается от других членов семьи.

– Может, это оттого, что он много лет служил в армии, – попыталась объяснить Джулия, надеясь смягчить впечатление Сары, ведь той предстояло встретиться с ним и потребовать назад свой пистолет.

– Уж скорей, милочка, из-за всех тех ловушек, которые расставляли на него девицы, – возразила леди Риббонхолл. – Нельзя сказать, чтобы это принесло им успех.

– Почему, мадам? Разве Рейвенсден не собирается жениться?

– Понятия не имею. – Миледи потянулась к колокольчику, висевшему у камина. – В свое время он против женитьбы не возражал – обвенчался с Мэриан Моретон, не успела та выскочить из классной комнаты, и увез ее на Сицилию, где тогда служил. Могу добавить, что ее родители были далеко не в восторге, не говоря уж о его собственной семье. Но он ни за что не соглашался на помолвку – или брак, или ничего. И так как, конечно, он был вполне приемлемой партией, Моретоны в конце концов сдались.

– Ну, – с сомнением протянула Джулия, – звучит довольно романтично, хотя не думаю, что мне бы понравилось, если бы мне поставили такой ультиматум. Она была с ним счастлива, мама?

– Скорее всего, – ответила леди Риббонхолл. – Пойми, дорогая, все это дела давно минувших дней, граф, тогда сам почти мальчик, только начинал карьеру, а Мэриан слыла сущим ангелом. Наверно, она видела те стороны его характера, о которых другие могли не знать.

Сара вздрогнула при воспоминании о темной силе, исходившей, как ей показалось, от графа.

– Что же с ней случилось, мадам?

– Через год после женитьбы произошел несчастный случай. Трагедия. Я помню, как все были потрясены, услышав об этом. Они тогда еще жили на континенте. Мэриан ждала ребенка и как-то очень неудачно упала. И она и ребенок погибли.

– Боже, какой ужас! – вскричала Джулия. – Теперь понятно, почему Рейвенсден так холоден и неприступен. Какое страшное потрясение – потерять разом и жену, и ребенка!

Сара промолчала. По какой-то непонятной причине мысль о том, что в жизни Рейвенсдена тоже была трагедия, что он оплакивал жену и решил больше не жениться, и возбуждала ее интерес к соседу, и пугала одновременно. Она вспомнила его неожиданное появление, грубость, с которой он разоружил ее, и снова вздрогнула. Невозможно было поверить, что это действительно произошло с ней.

В комнату вошел дворецкий.

– Хамби, проследите, чтобы сэру Джасперу сообщили, что мисс Линлей останется сегодня у нас и вечером будет присутствовать на приеме. Естественно, мы доставим ее домой. Впрочем, я лучше напишу записку, так что не сочтите за труд отточить мне перо. Конюх передаст ее, когда отведет лошадь мисс Линлей.

– Отведет лошадь? Но, мадам… я не могу… – Сара взглянула на свою амазонку. – Мне же нечего надеть, – взмолилась она, прибегая к извечному женскому оправданию. – И разве бросить дядю одного на весь вечер…

– Пустяки, дорогая. – Было очевидно, что, взяв на себя миссию вывозить Сару в свет, леди Риббонхолл не собиралась отступать. – Если сэр Джаспер так волнуется о твоем будущем, как ты говоришь, надо успокоить его и подыскать тебе приличную партию. Как я понимаю, ты ведь поэтому решилась выезжать в свет. И ничего нет лучше, как начать с небольшого приема для друзей, большинство из которых ты к тому же знаешь. Что касается вечернего платья, уверена, ты найдешь что-нибудь подходящее в гардеробе у Джулии. Это не бал, хотя будет и музыка, если соберется достаточно молодых пар, чтобы устроить танцы.

– Танцы?

Леди Риббонхолл предпочла не обратить внимания на этот встревоженный возглас.

– Так, дайте-ка мне подумать. На следующей неделе состоится публичный бал в Истборне, Шерингтоны тоже собираются устроить танцевальный вечер… Нужно как можно скорее купить все необходимое. И договориться с портнихой. Джулия, пока я все распланирую, отведи Сару наверх выбрать подходящее для сегодняшнего вечера платье.

И прежде чем Сара успела возразить, Джулия уже увлекла ее из комнаты. Мимо них прошел Хамби, неся на подносе бумагу для письма и набор перьев. Было совершенно ясно, что протестовать бессмысленно, к тому же Сара знала, что дядя обрадуется, если она начнет посещать светские приемы.

– У меня есть платье как раз для тебя, – тараторила Джулия, ведя гостью наверх. – Я ни разу его не надевала, потому что мама считает, что к нему необходима белая мантилья или что-нибудь в этом роде, но тебе-то уже двадцать два и нет необходимости носить только белое. Бледно-желтый шелк будет прекрасно на тебе смотреться, и, если удастся уговорить маму одолжить тебе свою золотистую с блестками шаль, ты затмишь всех дам.

– Я не хочу никого затмевать, – бормотала Сара, пытаясь сопротивляться, но без особой надежды на успех. Если она начнет появляться на светских вечерах в сопровождении леди Риббонхолл, все, естественно, подумают, что она решила выйти замуж, – это устраивало ее, но до определенного предела. Ей хотелось заставить дядю поверить, что она ищет себе подходящую пару, и при этом сделать так, чтобы все остальные мужчины знали: замуж она не собирается.

Не могло быть и речи о том, чтобы посвятить леди Риббонхолл в свои истинные планы. Миледи пришла бы в ужас при мысли, что она просто хочет завести нужные знакомства и заблаговременно присмотреть для себя место гувернантки или компаньонки.

– Знаешь, мама права, – голос Джулии звенел от возбуждения, – незнакомых почти не будет. Послушай, ведь даже с лордом Рейвенсденом ты уже встречалась.

– Прекрасно. – Замешкавшись на пороге, Сара посмотрела на подругу. – Вот и попрошу его вернуть пистолет. Это несколько оживит вечер.

– Не следует шутить по такому поводу, – строго сказала Джулия, подталкивая Сару к платяному шкафу. Но, достав из него желтое шелковое платье, тут же развеселилась: – Должна признаться, я бы все отдала, чтобы посмотреть на физиономию Рейвенсдена, когда ты целилась в него из пистолета.

Сара уселась, скрестив ноги, на кровать Джулии, уткнулась подбородком в руки и задумалась.

Глава третья

Несколько часов спустя Сара уже горько сожалела, что осталась. Единственным светлым моментом было то обстоятельство, что Рейвенсден еще не появлялся. Но ей пришлось вынести бесконечные выражения удивления и радости, как будто она появилась после многолетнего заключения в темнице, а также бесчисленные любопытные, хотя и доброжелательные взгляды.

И Джулия все время приставала:

– Сара, не одергивай платье! Ты прекрасно выглядишь. – Она посмотрела на свое собственное платье из белой саржи с воланами, подхваченными внизу голубыми лентами, и с удовлетворением добавила: – Мы обе прекрасно выглядим.

– Надо было надеть шаль. – Сара попыталась подтянуть излишне короткие рукава светло-желтого шелка в надежде прикрыть плечи, но из этого ничего не вышло. Даже ряд золотых и белых шелковых роз, шедших по линии выреза, как ей казалось, недостаточно прикрывал ее. Вздохнув, она оставила рукава в покое. – Не понимаю, Джулия, как твоя мама могла одобрить такое глубокое декольте? Такое ощущение, будто я голая.

– Будь ты голая, на тебя бы все пялились. Посмотри, разве это так?

Сара повернула голову, чтобы оглядеть группы разговаривающих гостей. И первое, что она увидела, заставило ее с силой сжать руку подруги.

– Боже! Джулия, это он! – Кто?

– Кто?! – Голос Сары сорвался почти на визг. – Как это «кто»? – Она изумленно повернулась к подруге и увидела, что та тоже смотрит на двери гостиной. – Ты же прямо на него глядишь.

– О! Ты говоришь о Рейвенсдене. Должно быть, он пришел с лордом Девенхэмом. – И к немалому удивлению Сары, Джулия покраснела.

Сара еще никогда не видела, чтобы подруга краснела. Ошеломленная, она оглянулась на двери, на минуту забыв о предстоящей встрече с Рейвенсденом. Рядом с графом стоял среднего роста и приятной наружности джентльмен в черном вечернем костюме и дружески болтал с хозяйкой. Его светлые волосы были коротко подстрижены на армейский манер. Сара не увидела в нем ничего такого, что могло бы заставить девушку покраснеть. Однако она продолжала его рассматривать, лишь бы не переводить взгляд на того, кто казался ей воплощением самой Немезиды.

– Полагаю, это тот самый друг, который знает Рейвенсдена лучше других, – пробормотала она.

Джулия кивнула:

– Да. Виконт Девенхэм. Мы познакомились с ним довольно близко. Понимаешь, он… – она запнулась и почему-то опять покраснела, – он учит меня управлять своим фаэтоном.

– Управлять фаэтоном? Ты же это ненавидишь!

– Ну да, так было, когда папа пытался меня учить. Ты себе не представляешь, как он был нетерпелив и как сердился, когда эта глупая лошадь проехалась прямо по клумбе или когда я содрала краску на воротах. Но виконт Девенхэм – сама доброта и терпение.

– Доброта и терпение, – тихо повторила Сара. Внезапно ей стало не по себе, будто Джулия, несмотря на то что была на три года младше, обогнала ее и поняла что-то совершенно недоступное ей. Как это могло произойти всего за три недели?

Она снова посмотрела на группу около дверей и тут встретилась глазами с Рейвенсденом. Его взгляд потряс ее. Он смотрел так, словно она была единственным человеком в гостиной. Словно надеялся заглянуть ей в душу и выведать все секреты.

Не успела она оправиться от шока, вызванного его взглядом, как он увлек Девенхэма от леди Риббонхолл и направился через всю комнату прямо к ней.

У Сары пересохло во рту. В ярко освещенной гостиной он выглядел еще выше, больше, темнее. Но вовсе не ужас перед его мощью заставил ее сердце отчаянно забиться, а его манера двигаться. Он шел, как большой, вышедший на охоту леопард, гибкий, сильный, весь нацеленный на добычу. И на этот раз бежать было некуда.

– Добрый вечер, мисс Риббонхолл. Вижу, вы совсем оправились после нашего вчерашнего счастливого избавления.

Насмешливый голос Девенхэма помог Саре немного прийти в себя. Она сделала шаг к Джулии, с трудом удержавшись, чтобы не схватить подругу за руку.

– О да, – весело ответила Джулия. – Хотя, сэр, не слишком любезно с вашей стороны напоминать мне о том, что я чуть не вывалила нас в канаву. Я как раз рассказывала моей подруге, мисс Линлей, к чему привело мое управление фаэтоном. О, Сара, кажется, вы еще не встречались с графом Рейвенсденом и виконтом Девенхэмом. Джентльмены, мисс Линлей.

Мужчины поклонились. Пока шел обмен вежливыми шутками, Саре оставалось только поражаться светскости Джулии. В то время как она сама никак не могла собраться с мыслями, та весело щебетала, не обращая внимания на растерянность подруги.

Нет, ей такое не по силам, она даже не смела поднять глаза выше изящно повязанных шейных платков обоих мужчин.

Она надеялась только на то, что Девенхэм в отличие от подруги ничего не знал о вчерашнем происшествии. Он предложил руку Джулии:

– Кажется, мисс Риббонхолл, в соседней комнате собираются пары для танцев. Не окажете ли мне честь?

– Советую вам согласиться, мисс Риббонхолл, – ласково сказал Рейвенсден. – Дев, как вам, наверное, известно, служил в ставке Веллингтона и воображает себя, конечно без всяких оснований, мастером самых сложных па. Не отказывайте ему в удовольствии показать себя в гостиной ваших родителей.

– Ну, ты мне ответишь за эти гнусные инсинуации! – смеясь, воскликнул виконт. – Спорю, мы будем лучше всех. – И увлек Джулию туда, где уже настраивал инструменты оркестр.

Хотя вокруг шумело множество голосов, Саре показалось, что она осталась с Рейвенсденом на погруженном в тишину необитаемом острове.

– Ваша подружка замечательно справилась с задачей, особенно для любителя, – прошептал он почти неслышно. – Но должен предупредить вас, мисс Линлей, мы с Девом большие знатоки стратегии.

Сара вздрогнула и посмотрела на него. И совершенно забыла, что намеревалась сказать.

Рейвенсден смотрел на нее сверху вниз, лицо у него было такое же мрачное, как и во время первой их встречи. Мрачное и строгое, высокие скулы, прямой аристократический нос и совершенно прямые, тонкие линии изящного рта. Все как тогда. Дара речи Сару лишили глаза Рейвенсдена. Обрамленные густыми темными ресницами, они вовсе не были черными, как ей показалось сначала, но зелеными, холодными и яркими, как изумрудное море, освещенное зимним солнцем.

И подобно морю, подумала она, содрогнувшись, блестящая поверхность скрывала глубины, в которых таилась опасность.

– Вы имеете в виду, что заранее планировали… – начала она еле слышно.

– Боюсь, что так, – ответил он. И вдруг спокойное, ровное сияние ледяных зеленых глаз потеплело от искорок смеха. – Риск, конечно, был, я знаю, но мне показалось, что я могу приблизиться к вам. Сумочка, что у вас на руке, явно недостаточно велика для хранения пистолета.

Сара открыла было рот, но не смогла издать ни звука. Снова сжав губы, она оглядела гостей и чуть не закашлялась, сдерживая смех. Ибо вдруг представила себе картину, как наставляет пистолет на Рейвенсдена посреди столь респектабельного общества. Это было слишком смешно.

– Милорд, не напоминайте мне о том прискорбном происшествии, – упрекнула она; смех все еще искрился в ее глазах, да и чувствовала она себя уже более естественно. – Откуда мне было знать, что вы сосед дяди Джаспера?

Рот Ника скривился. Сущий дьяволенок, перевернула все с ног на голову, причем довольно изящно, не без удовольствия признался он себе. Обезоружила меня смехом. А вот покажется ли ей забавным, если он подчинится своим звериным инстинктам и прикоснется губами к пульсирующей жилке у нее на шее, от которой не мог оторвать глаз?

– Действительно, это не слишком любезно с моей стороны, – согласился он. – Но, мисс Линией, как вам с удовольствием подтвердит моя матушка, я вообще любезностью не отличаюсь.

– О, я с этим не согласна, – снова удивила она его. – Уверена, большинство джентльменов кинулись бы к дядюшке жаловаться на мое чудовищное поведение, или что-нибудь в этом роде. – Оживленное личико, поднятое к нему, внезапно стало серьезным. – Я рада, что вы этого не сделали, – призналась она. – У дяди Джаспера слабое здоровье, мне не хотелось бы причинять ему беспокойство.

– Весьма похвально, – холодно ответил Ник, но, заметив, как сразу напряглась от его тона собеседница, улыбнулся. – Однако, мисс Линлей, мы с вами не закончили одно небольшое дельце. Желаете ли вы обсудить его прямо здесь, хотя, должен вас предупредить, мы можем привлечь к себе нежелательное внимание, или предпочитаете присоединиться к виконту Девенхэму и мисс Риббонхолл?

Обретенное с таким трудом душевное равновесие в один миг улетучилось.

– Что? – еле проговорила она.

– Не хотите ли потанцевать?

Танцевать? С ним?

– Нет! – Боже мой! Неужели она не только потеряла самообладание, но и забыла о приличиях? Что, если кто-нибудь услышал ее? – Я… понимаете… Я не танцую, милорд.

– В таком случае, мисс Линлей, давайте пройдемся по саду, – тут же предложил он. – Двери распахнуты, и, по-моему, несколько человек, так же как и вы, сочли, что здесь слишком жарко.

– Тут… тут действительно немного душновато, – пролепетала Сара, вложив кончики пальцев в предложенную ей руку.

Темная бровь удивленно приподнялась, но, к невероятному облегчению девушки, Рейвенсден не стал комментировать ее явный испуг от даже столь легкого прикосновения. Они шли, то и дело останавливаясь, так как Саре приходилось выслушивать знакомых, еще не успевших выразить, как они счастливы видеть ее и как она прекрасно выглядит.

Сара отвечала автоматически, охваченная совершенно необъяснимым ужасом от перспективы остаться наедине с Рейвенсденом.

В прелестном садике леди Риббонхолл было довольно оживленно. Все, что от нее требуется, пыталась подбодрить себя Сара, это сохранять спокойствие и вежливо попросить вернуть пистолет. Паниковать не из-за чего.

– Почему у меня создалось впечатление, что ваше появление всех удивило? – спросил Рейвенсден, увлекая ее через высокие стеклянные двери, открывающиеся в сад.

– Я… редко выезжаю, – объяснила Сара, запинаясь. Разве можно спокойно отвечать на вопросы, когда все ее внимание сосредоточилось на кончиках собственных пальцев, на ощущении власти и мощи, исходивших от Рейвенсдена; кому-кому, а ей было хорошо известно, что под его элегантной наружностью и светскими манерами таятся ярость и страсть дикого зверя. Дрожь охватила Сару; однажды ей удалось убежать от него, но сейчас она попала в ловушку, которую сама себе приготовила, и никакое количество гостей в саду не могло ее успокоить. К тому же Рейвенсден уводил ее все дальше от них. Когда они добрались до мраморной скамьи, окруженной живой изгородью, сердце у нее стучало так сильно, что она с трудом могла слышать что-нибудь, кроме этого стука.

– Господи! – удивленно воскликнул он, останавливаясь и рассматривая фигурно подстриженный кустарник. – Как вы думаете, это должно изображать русалку? – Затем он взглянул на свою спутницу, и его тон изменился. – Прекратите, – мягко потребовал он.

– Прошу прощения? – еле слышно прошептала она.

– Я привел вас сюда, чтобы обсудить возвращение некоего предмета, мисс Линлей, а вовсе не для какой-нибудь изощренной мести, которую рисует ваше воспаленное воображение. – С этими словами он ласково усадил ее на скамью и сел рядом.

Сара моментально отодвинулась, но ироничный тон Рейвенсдена задел ее за живое. Действительно, надо взять себя в руки и унять не в меру разыгравшееся воображение.

В саду было чудесно, фонари на деревьях бросали мягкий свет на обсаженные цветами дорожки и прогуливающихся гостей. Если б только она смогла отогнать видение большого ягуара, все было бы замечательно.

– Вы правы, милорд, тут гораздо приятнее. Но мы должны закончить наше дело побыстрее, пока никто не обратил внимание, что мы уединились. В конце концов, нас ведь только что представили.

Губы у него слегка изогнулись.

– Я рад, мисс Линлей, что вы не пытаетесь утверждать, что видите меня в первый раз. Видимо, привыкли говорить правду.

– Ну…

– Это делает вас исключением из правил, – пробормотал он, прежде чем она успела запротестовать. – Вы вообще кажетесь мне весьма необыкновенной женщиной. Не танцуете. Не посещаете светские сборища. Полагаю, и сегодня вы появились здесь только ради того, чтобы вернуть вашу… собственность.

– На самом деле пистолет принадлежит не совсем мне, – призналась Сара, почувствовав облегчение оттого, что он все понимает. – Видите ли, у дяди большая коллекция оружия, и я… одолжила… На всякий случай. Все-таки гуляла одна на берегу. Надо ведь быть осторожой, не правда ли? Знаете, у нас тут иногда появляются контрабандисты. У него поднялась бровь.

– Да. Контрабандисты могут быть весьма опасны, милорд. А я была одна. Собирала ракушки, – добавила она на случай, если он захочет узнать, что привело ее одну на берег.

– Ах да. Разбитые вдребезги. – Слабая улыбка промелькнула у него в глазах. – Чрезвычайно рискованная экспедиция, мисс Линлей. Теперь ясно, почему вам понадобилось оружие. Я также прекрасно понимаю, как рассердится ваш дядя, если обнаружит, что один из его пистолетов пропал.

Сара посмотрела на Рейвенсдена с подозрением, но решила проигнорировать ироничный тон, надеясь добиться своего. И лишь согласно кивнула.

– Боюсь, все обстоит именно так. Дядя Джаспер любит время от времени вспоминать о своей коллекции. Надо сказать, довольно часто, – закончила она уныло.

– Значит, нельзя терять время. Будьте уверены, мисс Линлей, я завтра же нанесу визит сэру Джасперу, и, надеюсь, мне удастся незаметно вернуть вам пистолет.

– Только надеетесь! – Она пристально посмотрела на него. – Уверенности нет?

В неясном свете фонаря она увидела, как блеснули его глаза.

– Чувствую, вы не совсем понимаете всю деликатность данной ситуации, мисс Линлей. Тут надо быть крайне осторожным. Например, можно незаметно передать пистолет, когда мы будем пожимать друг другу руки; но куда вы его денете, если дядя на вас будет смотреть? Или, скажем, можно засунуть его под подушку дивана, чтобы вы потом его забрали. Но вдруг ваш дядя предложит мне сесть в кресло, где нет подушки? Тогда придется придумать что-нибудь еще. Даже если удастся преодолеть эти маленькие трудности, всегда остается опасность, что какой-нибудь ничего не подозревающий человек сядет на диван и обнаружит пистолет до того, как у вас появится возможность…

– Прекратите! – Сара больше не могла сдерживаться. – Перестаньте шутить, милорд. Вы прекрасно знаете, что дядя должен нанести вам визит первым или оставить карточку, так как вы только что приехали в Комберфорд и незнакомы с ним.

Рейвенсден весело улыбнулся.

– Но я знаком с вами, мисс Линлей.

Сара чуть не упала со скамьи от потрясения. Можно было лишиться чувств от одной мысли, как будет шокирован дядя, не говоря уже о реакции соседей, если граф Рейвенсден первым нанесет ей визит после мимолетной встречи на приеме, не будучи надлежащим образом представленным ее опекуну. Но подозрение, что Рейвенсден отлично все понимает, предотвратило столь свойственную нежному полу слабость.

– Я рада, милорд, что смогла доставить вам сегодня такое развлечение, – заметила она ледяным тоном. – Без всякого сомнения, вы считаете, что я заслужила кару за то, что так испугала вас вчера. Хотя, должна признаться, вы подвергались не такой уж большой опасности – я прекрасно стреляю.

– Прекрасно стреляете? – повторил он, взглянув на нее.

– Да. – Неожиданно вспомнив замечание Рейвенсдена о ее правдивости, она понадеялась, что при таком слабом свете он не разглядит, как пылают ее щеки. Сара ни разу в жизни не стреляла из пистолета. Однако, с другой стороны, неужели это так сложно? Надо просто прицелиться и спустить курок.

Но одного взгляда на графа было достаточно, чтобы понять, что он думает иначе. Он смотрел на нее так, будто разглядывал какое-то странное, неведомое ему существо.

– Знаете, мисс Линлей, думаю, я был к вам несправедлив. Вы не просто редкая женщина. Вы – уникальная.

На этот раз ему удалось добиться того, что у нее перехватило дыхание. В горле пересохло, а сердце забилось, как бабочка о стекло зажженного фонаря.

– Не понимаю, о чем вы, милорд, – слабо пробормотала она.

– Вы, видимо, действительно не понимаете, – прошептал он. – Это и отличает вас от всех остальных, мисс Линлей. И… – Он замялся. Озорная улыбка неожиданно изогнула губы. – Если я попытаюсь объяснить вам, то, боюсь, покажусь вам самодовольным фатом. Удовлетворитесь тем, что женщина с менее твердым характером не нашла бы в себе сил отказать мужчине потому, что он не был представлен ее опекуну.

– Характер тут совершенно ни при чем, – смущенно проговорила Сара, с трудом отводя от него глаза. – Я просто не хочу стать объектом сплетен. Может быть, для вас это и не имеет значения, так как вы…

– Джентльмен?

Ее брови нахмурились.

– Это не то слово, которое я пыталась найти, – строго проговорила она. – Настоящий джентльмен не стал бы тратить время на идиотские предложения, способные меня скомпрометировать. Вы уверяли, что являетесь знатоком стратегии. Так придумайте же что-нибудь!

В голове его теснилось множество мыслей, но, к сожалению, ни одна из них не имела ни малейшего отношения к пистолетам, украденным тайнам и предателям.

Ник был очарован своей рассерженной, высокомерной собеседницей, хотя и чувствовал в ней инстинктивное желание спастись бегством. Красиво очерченный, мягкий, почти слабовольный рот интригующе сочетался с маленьким, женственным, но удивительно упрямым подбородком. В янтарных глазах пряталось беспокойство; Ник знал, что стоит дотронуться до Сары, и он почувствует, как напряжено ее стройное тело.

Острое желание заставило стиснуть зубы. Он пытался прогнать его, борясь с нестерпимой потребностью погладить тонкую, изящную шею, а затем коснуться нежной выпуклости маленькой груди, прикрытой шелковыми цветами, чтобы ощутить, так ли она мягка и упруга, как показалось ему вчера.

Черт возьми, он не должен забывать о деле, а оно заключалось в том, чтобы попасть в дом сэра Джаспера Линлея.

– Я пытаюсь придумать что-нибудь, мисс Линлей, – возразил Ник более резко, чем намеревался. – Однако наши возможности весьма ограниченны. Если я не могу нанести визит вашему дяде и если риск, что он обнаружит пропажу до его визита ко мне, велик, остается только одно – встретиться где-нибудь еще.

– Вы имеете в виду… на очередном приеме? – Сара попыталась собраться с мыслями. Все оказывалось значительно сложнее, чем она предполагала. Куда только подевалась ее сообразительность? – А где, собственно, мой пистолет, сэр? – спросила она, как будто его ответ мог решить проблему.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Заперт в столе в моей библиотеке, мисс Линлей. Вы хотите предложить, чтобы мы встретились там?

– Боже мой, нет! Конечно, нет!

– Тогда мы могли бы снова встретиться в лесу.

Ник сказал это таким естественным тоном, что какое-то время Сара просто молча смотрела на него. Внезапно снова нахлынули ужасные воспоминания о первой встрече. Она вцепилась руками в скамью, судорожно пытаясь подыскать какую-нибудь альтернативу его предложению. Но ее не было.

– Когда? – еле слышно прошептала девушка.

– Завтра утром я собирался посетить одну ферму в нескольких милях от дома, – ответил он, внимательно наблюдая за ней. – В три часа вас устроит, мисс Линлей? На том же месте?

Сара кивнула, медленно приходя в себя. Может, все складывается не так уж и плохо. Если бы только она не чувствовала…

– Мисс Линлей. – Он подождал, пока она не подняла на него испуганных глаз. – Последнее, чего мне хотелось бы, – это заставлять вас нервничать, – проговорил он ласково, – ведь очевидно, что вам неприятно встречаться со мной подобным образом. Почему бы вам не попросить свою подругу, мисс Риббонхолл, пойти с вами? Она же прекрасно знает, что произошло.

– Знает? – Сара от изумления с трудом подбирала слова. – Я… я имею в виду… с чего вы это взяли?

– Она разглядывала меня сегодня так, будто у меня ослиные уши и хвост. Вот я и подумал, что она знает о случившемся.

Теперь Сара окончательно потеряла дар речи. Глаза Рейвенсдена встретились с ее потрясенным взглядом, и он взял ее за руку. Тепло его прикосновения поразило ее, она только теперь осознала, как замерзла.

– Мисс Линлей, вы вооружались вчера не против контрабандистов, реальных или воображаемых. Кроме того, контрабандисты не орудуют среди бела дня, и вы, конечно, это прекрасно знаете. Если вы попали в беду…

– Нет! – Она попыталась высвободить руку. – Это не имеет никакого… что бы вы ни думали… это не…

– Вы боитесь чего-то, – настаивал он, не давая ей вырваться. – И вы были напуганы вчера. Вы были просто в ужасе. Вот почему вы так спешили. Вас испугало что-то, встреченное по пути? На берегу? В лесу?

Она отчаянно затрясла головой. Почему он задает такие вопросы? Почему не позволяет ей уйти?

– Ведь что-то же было, – сказал он, в его тоне чувствовалась такая уверенность, что она невольно задрожала. – Расскажите мне.

– Извините, – проговорила она сдавленным голосом. – Боюсь, это невозможно. – Он явно не верил ей. Кровь отлила от ее лица, но она никак не могла оторваться от зеленых глаз, взгляд которых проникал, казалось, в самую глубину ее души.

– Вы уверены? – спросил он как можно более ласково. – Ведь я могу вообразить кое-что пострашнее случившегося на самом деле.

– Нет, – прошептала она. – Не можете. Ничего не может быть страшнее правды.

Наконец она смогла отвернуться и попыталась подняться, уйти к теплу и свету от своих ужасных воспоминаний, но рука Рейвенсдена остановила ее.

– Подождите, – произнес он мягко. – Нельзя идти туда в таком состоянии. Вы страшно бледны и дрожите, словно только что встретили призрака…

Тишину прервали голоса и смех нескольких молодых пар, вышедших в сад. Казалось, все они говорили одновременно. Пышная рыжая девица, шедшая впереди, моментально заметила их и помахала.

– Софи Шерингтон, – прошептала Сара. – Ох…

– Да, болтливая вертихвостка. Предоставьте ее мне. – Все еще держа Сару за руку, Рейвенсден встал, загородив ее от толпы, чтобы она смогла прийти в себя.

– Сара, дорогая, – защебетала мисс Шерингтон, наконец добравшись до них и мило улыбаясь. – Какая ты скрытная. Я даже не представляла, что ты так хорошо знаешь лорда Рейвенсдена. Я думала, ты уехала, а, оказывается, вы все это время тут болтаете. Добрый вечер, милорд.

– Мисс Шерингтон, – поклонился Рейвенсден.

Несмотря на все еще растрепанные чувства, Сара была изумлена его ледяным тоном. В один миг он снова превратился в безжалостного незнакомца, который так напугал ее вчера. Затем его длинные пальцы нежно пожали ей руку, и он отпустил ее.

– Вне всякого сомнения, вам тоже не помешает свежий воздух, – продолжал он с улыбкой, которая могла бы все вокруг заморозить. – Я припоминаю, вы плохо переносите душные гостиные.

Цвет лица мисс Шерингтон приобрел оттенок, близкий к ее огненным волосам и янтарному платью.

– В самом деле, – закивал сопровождающий ее юнец, совершенно не замечая явного смущения девушки. – Не хотелось бы, чтобы вы снова упали в обморок, Софи. Чертовски неудобная ситуация. Хотя она права, Сара. Вы не должны были…

Он заметил холодный взгляд Рейвенсдена и стушевался.

– Не будь таким надутым индюком, Гарри. – Чувствуя, что сама находится на грани обморока, Сара все же храбро выступила вперед.

Ноги у нее подкашивались, голос был какой-то чужой, но она не могла больше просто стоять и ждать, когда юный мистер Маршем, которого она помнила еще в коротких штанишках, будет уничтожен. А, учитывая выражение лица графа, это было неизбежно.

– Ты помнишь, когда лорд Комберфорд заболел, он все равно продолжал играть с дядей Джаспером в шахматы, а меня использовали как посыльного? Клянусь, я протоптала дорожку между Комберфордом и Гранжем. Лорд Рейвенсден хотел поблагодарить меня и, что совершенно естественно, услышать побольше о последних днях деда, с которым был очень близок в детстве. Не правда ли, милорд? – Она с мольбой взглянула на Рейвенсдена.

Из-за полуопущенных ресниц нельзя было разглядеть выражение его глаз. На какой-то момент Сара решила, что граф проигнорирует ее молчаливую просьбу, но он слегка склонил голову и пробормотал:

– Да, мисс Линлей, мы действительно были с ним близки.

Девушка облегченно вздохнула.

Рейвенсден отвернулся и, пользуясь своим огромным ростом, стал глядеть куда-то поверх голов замолчавшей группы.

– Вы готовы вернуться в гостиную, мисс Линлей? Я вижу, леди Риббонхолл машет нам. Проводить вас к ней?

– Да, да. Спасибо. – Одарив рассеянной улыбкой своих друзей, Сара с трепетом оперлась на предложенную руку.

Она все еще боялась его и в то же время смутно чувствовала, что не хочет бежать – что-то, Господи, помоги, притягивало ее к нему.

Должно быть, она сошла с ума! Он мужчина, а значит, непредсказуем. Он могуч и ловок, а значит, опасен.

Через секунду он недвусмысленно подтвердил это. Как только они подошли к леди Риббонхолл, Рейвенсден откланялся, но перед этим успел еле слышно пробормотать:

– Итак, до завтра, мисс Линлей.

Глава четвертая

Все рассчитано правильно, уже раз пятнадцатый за утро сказала себе Сара, поворачивая на узкую тропинку, ведущую к очаровательной небольшой деревушке Комберфорд.

Зная привычки своей хозяйки, гнедая лошадь весело трусила по тропинке между каменной стеной, окружающей сады Комберфордского замка, и возделанными полями. Через несколько сотен ярдов дорожка повернула на запад к деревянным воротам, открывающим прелестный вид на парк.

Осадив лошадь, девушка спешилась, чтобы открыть ворота, потом, по привычке деревенских жителей, снова плотно закрыла их за собой. Кобыла, приплясывая от нетерпения, ждала, когда Сара откроет вторые ворота.

– Успокойся, дорогая, – обратилась к ней Сара, не без труда поправляя седло. – Сегодня нас никто не ждет, поэтому угощения не будет. Лошадь недоверчиво фыркнула и, не дождавшись приказа хозяйки, пустилась вперед.

Сара вздохнула и, отпустив поводья, предоставила лошади свободу. Какая незатейливая жизнь у этого создания, подумала она. Дорожка вела прямо к конюшне, где кобыла всегда получала яблоки. Похоже, она никак не могла поверить в то, что сегодня угощения не будет. Сара нахмурилась, еще раз мысленно оценивая план, возникший после того, как выяснилось, что Джулия не сможет сопровождать ее в лес, она снова и снова старалась убедить себя, что поступает правильно. Забрать пистолет из библиотеки ей представлялось куда безопаснее, чем встречаться с графом наедине в лесу. И возможно, гораздо проще.

Все складывалось как нельзя лучше. Вчера вечером при прощании она услышала, как лорд Девенхэм договаривался с Джулией об очередном уроке на утро, а очаровательная мать Рейвенсдена заметила, что нанесет в это время визит леди Риббонхолл, чтобы посплетничать о приеме. Что же касается самого Рейвенсдена, то он сказал, что поедет на ферму. Значит, единственно, кого она могла встретить, – это слуги, а они за время болезни старого лорда привыкли к ее частым наездам в замок.

Конечно, слуги поопытней могли счесть немного странным, что гостья идет через служебный вход с горшочком бальзама от ревматизма для миссис Винвик, но, скорей всего, они решат, что она делает это по привычке.

У нее даже было готово объяснение на случай, если кто-то застанет ее в библиотеке. И конечно, она оставит записку Рейвенсдену. Возможно, он будет даже благодарен ей за то, что она избавила его от необходимости встречаться с женщиной, которая каждый раз в его присутствии ведет себя как настоящая истеричка.

Сара удовлетворенно кивнула. Да, план безусловно хорош. Она поступает правильно. Кто-то, конечно, мог бы сказать, что она трусиха, и действительно перспектива очередной встречи с Рейвенсденом приводила ее в ужас, но ей было решительно все равно, что о ней подумают. Она знала правду. Беда заключалась в том, что не страх перед новым свиданием с опасным соседом заставил ее среди ночи придумать этот план, а, наоборот, неожиданное для нее самой ожидание этой встречи. Вот что привело ее в настоящий ужас.

– Мой Бог, так это правда! – Девенхэм уставился на пистолет в руке друга и, рухнув в ближайшее кресло, принялся хохотать. Уже в который раз. Ник, сидящий за столом, поднял глаза к потолку, терпеливо ожидая, когда у приятеля пройдет очередной приступ смеха.

Когда граф рассказывал историю своего знакомства с мисс Сарой Линлей, виконт между возгласами недоверия хохотал по крайней мере в течение десяти минут.

– Если ты кончил веселиться, – проговорил Рейвенсден, когда приятель наконец утих и стал вытирать выступившие от смеха слезы, – продолжим обсуждение создавшейся ситуации.

– Извини, старина, – ухмыльнулся Девенхэм. – Ничего не мог с собой поделать. Знаю, я сам говорил, что следующая объявившая на тебя охоту девица будет вооружена и опасна, но я никак не думал, что так и произойдет на самом деле.

Ник почувствовал, что невольно улыбается.

– Поверь, Дев, если бы я считал, что все так просто, то посмеялся бы вместе с тобой. – Он поглядел на пистолет и снова нахмурился. – Однако все гораздо сложнее. Мисс Линлей не знала, кто я, когда два дня назад размахивала этой штуковиной перед моей физиономией, и у меня создалось впечатление, что она предпочла бы остаться в неведенье.

– Значит, эта девица не из барышень, охотящихся за тобой? – Девенхэм снова прыснул. – Тебе повезло. А она хорошенькая, – добавил он задумчиво. – Жаль, что такая скромница. Хотя, если она смогла наставить на тебя пистолет…

– Вот именно.

– Господи! – У виконта рот открылся от удивления. В одну секунду он стал абсолютно серьезен. – Послушай, не думаешь же ты…

Ник покачал головой.

– Нет, Дев. Я не подозреваю мисс Линлей в шпионаже, но предполагаю, что она что-то знает. Может, уже давно, а может, обнаружила что-то именно в тот день – это объясняет, почему она неслась с такой скоростью от берега.

– Надвигался шторм, – напомнил ему Девенхэм.

– Вряд ли она вооружилась этим против ветра и дождя, – спокойно ответил Ник. Он легко подбросил на ладони пистолет, прежде чем снова положить его в ящик.

Виконт наблюдал, как Рейвенсден запер стол и сунул ключ в карман.

– Говорят, Линлей живет отшельником, и ты, судя по всему, собираешься использовать племянницу, чтобы попасть к нему в дом, ведь так?

– Ее или кого-нибудь другого, кто мне подвернется, – парировал Ник, взглянув на друга. – Включая обитателей Риббонхолла, если понадобится.

– Боже, Ник, ты говоришь таким тоном, словно предупреждаешь меня! Кто бы ни продавал информацию французам, он должен быть остановлен. – На секунду Девенхэм нахмурился и замолчал. – Если Линлей действительно твой человек, это вызовет грандиозный скандал.

– И испортит жизнь невинной девушке. В лучшем случае она будет считать, что ее использовали. Возможно, другие тоже так решат. Ты это хотел сказать, Дев?

– Трудно не думать об этом, – резко ответил Девенхэм. – Ведь так оно и есть.

Встретившись глазами с хмурым взглядом виконта, Ник отвернулся и мрачно уставился в окно, разглядывая озеро и парк.

– Да, правда, – признал он. – Но видишь ли, Дев, я буду очень… осторожен. – Губы его скривились в подобии улыбки. – Поверь, я это умею.

По туманному отражению в стекле Ник понял, что Девенхэм поднялся. Виконт, видимо, уловил горечь в тоне приятеля, но, прежде чем он успел заговорить, дверь отворилась, и вошел Винвик.

– Извините, милорд, фаэтон лорда Девенхэма подан.

– Господи! – вскричал виконт, хватая шляпу и перчатки. – Благодарю, Винвик, я совершенно забыл о времени. Скажите Холкотгу, что я иду, хорошо? И миледи тоже. Не могу заставлять вашу матушку ждать, Ник. Должен отвезти ее в Риббонхолл. Я передам твое восхищение вчерашним приемом. – Он уже собирался выходить, но вдруг оглянулся и предупредил: – И не думай, что наш разговор окончен, из-за того что мне пора бежать.

– Ты позволяешь мисс Риббонхолл управлять своими серыми? – вежливо осведомился Ник, игнорируя слова друга.

– С ума сошел? Конечно, нет. Ей просто кажется, что она правит.

– Вот как? Весьма оригинальный метод обучения.

Виконт уже держался за ручку двери, готовый выйти.

– Вот-вот, – усмехнулся он, – испробуй его когда-нибудь.

Все еще улыбаясь, Ник отвернулся и снова посмотрел в окно. Предложение Дева позабавило его. Он раздумывал, умеет ли мисс Линлей управлять фаэтоном, когда вдали слева заметил какое-то движение. Всего лишь мимолетное изменение красок среди деревьев, но для натренированного постоянным ожиданием опасности глаза этого оказалось вполне достаточно. Рейвенсден внимательно всмотрелся в то место, где, как он ожидал, должно было снова промелькнуть видение. Так и произошло. Граф удовлетворенно улыбнулся. Всегда приятно, когда твои подозрения оправдываются.

Минута ушла на размышление, затем он направился к камину и позвонил Винвику.

Сара ничего не понимала. Вокруг никого, замок казался необитаемым.

Правда, в конюшне царила, как всегда, суматоха, конюхи и помогающие им мальчики занимались своей обычной работой, но с тех пор, как она отдала лошадь помощнику конюха и дошла до входа в служебное крыло замка, она не встретила ни души. Странно.

С другой стороны, размышляла она, проскальзывая в пустую столовую в дальнем конце коридора, соединявшего службы и основную часть дома, это ей только на руку. Она закончит свое дело, а на обратном пути заглянет на кухню, как будто только что пришла. В поваре и его подручных можно не сомневаться – они, разумеется, будут на месте. Она оставит записку и горшочек с бальзамом для миссис Винвик и ретируется. Все очень просто.

Сара закрыла за собой дверь столовой и бросила быстрый взгляд на прелестный вид залива, открывающийся из окон. Ей просто повезло, продолжала она подбадривать себя. Комберфорд был выстроен в форме латинской буквы «U», все комнаты южного крыла образовывали анфиладу: столовая, комната для завтраков, гостиная, библиотека. Через минуту она уже добралась до цели своего визита. Солнечный свет струился через высокие окна, освещая массивный стол красного дерева. Обстановка в уютной библиотеке свидетельствовала о хорошем вкусе хозяина, начиная с толстого, украшенного цветочным узором ковра и кончая креслами и диванчиками около камина, над которым висел портрет старого лорда Комберфорда.

На мраморном столике-шашечнице стояли шахматные фигуры. Сара мельком оглядела комнату и кинулась к столу. На случай если ее кто-нибудь застанет, у нее была приготовлена история о забытой в прошлый визит к миссис Винвик перчатке, они с ней беседовали как раз в библиотеке. Хотя, конечно, это вряд ли бы помогло объяснить, почему она роется в столе Рейвенсдена. Надо было спешить.

Девушка содрогнулась от того, что собиралась сделать, но другого выхода не было. Решительно шагнув вперед, она наклонилась и осторожно подергала средний ящик.

Он был, естественно, заперт. Рейвенсден упоминал об этом вечером. Но это ее не смутило. Сара не преувеличивала, когда говорила вчера, что часто навещала лорда Комберфорда. Старик очень привязался к ней. Она даже иногда писала для него письма и поэтому прекрасно знала, где хранятся ключи от стола.

Сара наклонилась и потянулась к резному серебряному стакану для перьев, стоявшему на другом конце стола.

– Боюсь, забыл предупредить вас, мисс Линлей, что мои привычки весьма отличны от дедушкиных. Я ношу ключи с собой.

Совершенно недостойный благовоспитанной леди крик огласил библиотеку. Сара, дернувшись, резко выпрямилась, опрокинула стул, кинулась было вперед, потом назад, ударилась о стол и наконец рухнула в кресло. Сжав руки, онемев от ужаса, она наблюдала, как Рейвенсден медленно поднялся с кресла с высокой спинкой, стоявшего у камина, и направился к ней.

Подойдя к столу, он слегка наклонил голову и в немом вопросе поднял бровь.

В его глазах была такая нескрываемая насмешка, что Саре захотелось оторвать руки от кресла и вцепиться ему в горло. Обескураженная своей неожиданной страстью к насилию, она выпалила первое пришедшее ей на ум:

– Вы что, с ума сошли? Как вы смеете так пугать меня? Вас же не должно быть здесь!

Губы у него изогнулись.

– Прошу прощения, мисс Линлей. Однако вам, вероятно, небезызвестно, что я, как бы это лучше выразить, здесь живу.

– Это вас не извиняет! – прорычала она. И, когда он, наконец не выдержав, рассмеялся, застонала, закрыв глаза рукой. Господи, как она могла такое ляпнуть? Что с ней делается в его присутствии?

Слабый скрип кожи заставил ее приоткрыть глаза. Она взглянула из-под руки и обнаружила, что Рейвенсден пододвинул к столу кресло и устроился в нем.

– Вы собираетесь падать в обморок? – спросил он, глядя на нее с откровенным любопытством.

Сара моментально опустила руку.

– И не подумаю! Но мой обморок был бы целиком на вашей совести. – Внезапно она осознала, как нелепо выглядит, рассевшись за столом Рейвенсдена напротив расположившегося в кресле для посетителей хозяина дома. Хотя сам граф, казалось, не замечал абсурдности ситуации: он имел такой вид, словно собирался провести остаток дня на этом месте.

Девушка подозрительно нахмурилась:

– Зачем вы сели?

В ответ Рейвенсден только улыбнулся. С бешено бьющимся сердцем Сара наблюдала, как он вальяжно разваливается в кресле. Ей безумно хотелось вскочить, но она вынуждена была считаться с тем, что это заставило бы встать и Рейвенсдена, а она не была уверена, что сможет спокойно соображать, когда он нависнет над ней.

Даже сидя, граф выглядел слишком большим и опасным. Как ягуар, подумала она, содрогнувшись. Расслабленный, но готовый к прыжку.

– Думаю, нам с вами нужно поговорить, не так ли?

– Поговорить? – Сара облизнула внезапно пересохшие губы. – О чем?

Рейвенсден явно заметил ее волнение, но промолчал. Последние следы смеха исчезли из его похожих на изумруды зеленых глаз, пристально смотрящих на нее. Они стали пугающе серьезны.

– Неужели вы побоялись встретиться со мной в лесу? – спросил он спокойно.

Сара судорожно пыталась подыскать ответ, который не вызвал бы новых вопросов.

– Это было… это было бы… неправильно с моей стороны, поступить так, милорд.

Он поднял бровь.

– А пробраться тайком в дом к джентльмену, даже без сопровождения горничной?

– Я собиралась навестить миссис Винвик, – пробормотала она, чувствуя себя загнанной в угол. – Мне следовало догадаться, что внезапное исчезновение слуг выглядит подозрительно… Кстати, сэр, куда все подевались? – попыталась перевести разговор Сара.

Секунду он внимательно смотрел на нее, затем коротко рассмеялся.

– Вы, видимо, действительно считаете меня чрезвычайно опасным человеком, мисс Линлей, раз верите, что я могу заставить исчезнуть целую ораву слуг. Вы немного успокоитесь, если узнаете, что они убираются в западном крыле?

– Все?

– Наверное, все. Матушка намеревается устроить прием в самое ближайшее время, и я велел Винвику приготовить парадные гостиные.

– О! – Она несколько секунд обдумывала его слова, прежде чем снова накинуться на него: – Вы же собирались на ферму!

– Я там был, – улыбнулся он. – Разве не удачно, что я успел вовремя вернуться, чтобы встретить вас?

– Удачно для кого? – пробормотала Сара, стараясь не обращать внимания на его улыбку, вызвавшую у нее странную легкую дрожь.

От ее рассерженного тона Рейвенсден расплылся в такой озорной, самодовольной мужской улыбке, что девушка вдруг ясно представила себе мальчика, о котором говорила леди Риббонхолл. Наверное, так он и выглядел, пока тяготы жизни и война не сделали более резкими линии рта и не превратили веселый блеск глаз в сияние зеленого льда.

И все-таки прошлым вечером лед почти растаял, она помнила, какое это произвело на нее впечатление.

– Не надо так нервничать, мисс. Я прекрасно понимаю причину, заставившую вас прийти.

Неужели он полагает, что вкрадчивый тон подействует на нее успокаивающе? Скорее наоборот! Каждый раз когда Сара слышала голос Рейвенсдена, дрожь пробегала у нее по спине.

– Просто я… а потом… так случилось…

– Понятно.

– Да, конечно, мое поведение совершенно недопустимо, – продолжала бормотать девушка, чувствуя себя полной идиоткой.

– Совершенно недопустимо. И, так как ваша репутация может пострадать, если вы останетесь тут дольше, мисс Линлей, чем скорей мы тронемся в путь, тем лучше. – Он вынул из кармана ключ и бросил его через стол. – Вот. Держите.

Глаза у нее расширились от изумления, но она все-таки ухитрилась поймать ключ. Посмотрев на него с сомнением, Сара отперла замок и выдвинула ящик. Рейвенсден молча наблюдал, как она вынула пистолет и, даже не взглянув на него, сунула в ридикюль, висящий у нее на запястье, облегченно вздохнула и поднялась.

– Благодарю вас, милорд. Я чрезвычайно вам приз… – Внезапно она замолчала, с тревогой глядя, как он поднимается. – Что вы имели в виду, сказав: мы тронемся в путь?

– Но это же очевидно, мисс Линлей. Если молодая леди чувствует необходимость иметь при себе смертоносное оружие, даже тогда, когда просто гуляет, долг джентльмена предложить свою защиту.

– Но…

– К тому же… – он обошел стол и взял ее за руку, – в интересах общественной безопасности я вынужден настаивать на том, чтобы сопровождать вас.

– Общественной безопасности! Вы что, думаете, я…

– Не волнуйтесь о соблюдении приличий, – продолжал он, ведя ее через анфиладу комнат и решительно не обращая внимания на протесты. – Вы можете выйти тем же путем, что и вошли, а я как бы случайно встречу вас на тропинке. Никому нет надобности знать, что вы прошли дальше комнаты миссис Винвик.

– Но…

– А чтобы вы чувствовали себя совершенно спокойно, я прикажу Фиггинсу сопровождать нас. На достаточном расстоянии, конечно.

Прежде чем Сара успела открыть рот, чтобы сказать, что одного Фиггинса будет вполне достаточно, Ник распахнул двери столовой, нежно втолкнул туда вконец ошеломленную девушку и закрыл за ней двери.

С чувством облегчения Рейвенсден прислонился к деревянным панелям. Он чуть не потерял над собой контроль. Черт возьми, он не собирался преследовать Сару. Его интересует ее дядя. Почему он все время забывает об этом?

Чрезвычайно недовольный собой, Ник пересек комнату для завтраков и вышел в холл. На единственно важный вопрос, касающийся мисс Сары Линлей, он так и не получил ответа – от кого она собиралась защищаться на своей собственной земле? Это осталось загадкой. По каким-то непонятным ему причинам он не мог слишком давить на нее сейчас, боялся сказать неосторожное слово, которое могло бы поставить точку на их странных, почти интимных отношениях.

Захлопнув за собой дверь с силой, достойной лучшего применения, Рейвенсден вышел во двор. Нет, он определенно теряет над собой контроль. Сейчас совершенно не время увлекаться женщиной, какой бы интригующей она ни казалась. К тому же Сара решительно не подходит для легкой интрижки. И вообще, если не поторопиться, мало шансов, что он найдет ее вежливо ожидающей его на тропинке. Если в течение двух минут он не попадет в конюшню, ее уже не догнать.

Надо смотреть правде в лицо, уныло думала Сара, подъезжая к извилистой береговой линии Сассекса. Да, она имела дело со знатоком стратегии.

Конечно, ему, как нарочно, подыграла ее собственная лошадь, с упреком взглянув на гнедую злодейку, напомнила себе девушка. Она решительно отказалась возвращаться домой, сочтя, видимо, что прогулка была слишком короткой. Через несколько минут их нагнал Рейвенсден, застав ее вовлеченной в совершенно недопустимые пререкания с заупрямившимся животным. И когда он предложил поехать в Гранж длинной обходной дорогой, чтобы выгулять лошадей, мерзавка тут же его послушалась, будто поняла каждое слово.

Не будь она достаточно опытной наездницей, тихо кипятилась Сара, валяться бы ей в дорожной пыли – с такой скоростью лошадь рванула за вороным жеребцом Рейвенсдена.

– Веди себя прилично, Медок, – осуждающе пробормотала Сара, так как кобыла явно заигрывала с жеребцом Рейвенсдена, все время норовя приблизиться к нему.

Граф, заставив своего вороного перейти на шаг, с улыбкой повернулся к ней:

– Медок?

Неожиданно для себя Сара густо покраснела.

– Это сокращение от Медовоцветная, – торопливо объяснила она.

– Она действительно медового цвета, – произнес Рейвенсден, окинув лошадь критическим взглядом и сделав вид, что не замечает состояния ее хозяйки. – И вы прекрасно держитесь в седле, мисс Линлей. Полагаю, вы часто ездите верхом.

– О… да. – Решив использовать это замечание, чтобы перевести разговор на ничего не значащие темы, Сара принялась пространно рассуждать о красоте местных ландшафтов. – Особенно здесь. Я люблю наблюдать за морем. Оно так переменчиво. То безмятежно, а то, как сейчас, когда солнце пляшет на воде, похоже на резвящегося ребенка. Но больше всего я люблю, когда бушующие волны бросаются на скалы, будто хотят, чтобы земля разбила их.

– Что она и делает, – пробормотал он.

Увлеченная своим монологом, Сара не обратила внимания, с каким интересом он разглядывает ее.

– Да, но в конце концов море все-таки побеждает, разве нет?

Он улыбнулся восхищению, с которым она это произнесла.

– Урок терпения, побеждающего любое непокорство, – мягко подтвердил он.

– Ну… нет. – Старательно избегая его взгляда, Сара посмотрела на море. Пейзаж и погода – самые распространенные темы для разговора, и нет никакой необходимости подозревать скрытое значение в каждом сказанном им слове. – Тут иногда бывает чудовищная погода, – продолжила она, чтобы как-то поддержать беседу. – Помню, как один раз военный корабль чуть не налетел на скалы прямо в этом месте. Но пока у нас не выросли крылья и мы не научились летать, только корабли могут связать нас с континентом.

– Ну, не знаю. Вы слышали, несколько лет назад существовал проект прорыть туннель под проливом?

– Туннель! Под водой?

– Да. Это должно было выглядеть так: подземные станции для смены лошадей, в центре пролива подающие воздух подземные шахты, свечное освещение в прекрасных фонарях.

– Господи Боже мой! Чья же это была идея?

– Точно не знаю. Говорят, Наполеон был весьма ею увлечен. Не нужно добавлять, что английское правительство – нет.

Сара посмотрела на освещенную солнцем морскую гладь.

– Трудно не согласиться с нашим правительством, – проговорила она. – Лично я предпочитаю риск на море, а не под землей. Ну, в данном случае под водой.

– Согласен с вами, но когда-нибудь в будущем это станет вполне возможным. Помню, дедушка рассказывал нам с братьями об ужасной буре, разразившейся в тот год, когда родился его отец. Тогда пошли ко дну сотни кораблей.

– Я любила вашего дедушку, – сказала Сара. – Лорд Комберфорд был очень добр ко мне. – Но тут она вспомнила, как граф поддержал ее версию их слишком долгого разговора в саду, и поспешила сменить тему: – Кажется, я тоже слышала от него эту историю.

Рейвенсден тихо засмеялся.

– Должен признаться, это был один из наших любимейших рассказов. Дед знал великое множество всяких историй. Например, о местных рыбаках, в шторм, несмотря на опасность, спускающих лодки на воду, чтобы спасти моряков, пытающихся доплыть до берега.

– Они всегда так поступают, если возникает необходимость.

– Да. Подозреваю, именно поэтому дедушка и был так снисходителен, когда кого-то ловили с контрабандой, – сухо произнес он. – Хотя он представлял тут Закон.

– Вы не оправдываете такую снисходительность? – спросила она, совершенно забыв, что сама носила оружие якобы против таких опасных людей, как контрабандисты.

Рейвенсден пожал плечами.

– Я могу понять, что человек, которому нужно кормить семью, занимается этим понемногу, мисс Линлей, но иногда через пролив перевозятся не только бренди или кружева. – Он пристально посмотрел на нее. – Иногда торгуют и секретной информацией.

– Вы имеете в виду… военной?

– Да.

– Трудно поверить, что кто-нибудь так поступает. – Внезапно девушка почувствовала себя неловко под его пронзительным взглядом – он словно бы ждал, что она скажет ему что-то важное.

Невдалеке на железной окантовке ступеней, по которым она в такой спешке поднималась два дня назад, вспыхнуло солнце, и помимо своей воли она снова мысленно оказалась на тропинке в лесу, где встретилась с Рейвенсденом. Что-то неуловимое в изменившейся линии его рта вдруг отчетливо напомнило ей первые слова, которые он тогда произнес.

– Так вот что вы имели в виду? – порывисто повернувшись к нему, спросила она. – Вы думали, я контрабандистка? Поэтому вы сказали – это уж слишком?

К ее полному изумлению, вопрос, казалось, смутил его. Но выражение смущения быстро сменилось озорной улыбкой.

– Должен признаться вам кое в чем, мисс Линлей, – начал он. – Боюсь, я посчитал вас похожей на прочих здешних барышень. Сказать по правде, – продолжал он уже с извиняющейся улыбкой, – я живу тут как в осаде. «Невесты» донимают. Мисс Смисби, якобы подвернувшая ногу, была последней. А перед этим то терялись щенки, то появлялись невидимые разбойники. Не хочу и говорить об остальном, но поверьте, вполне логично было предположить, что следующей появится дама с пистолетом. По крайней мере так считал лорд Девенхэм, которого, впрочем, все это чрезвычайно забавляло.

Сара больше не могла сдерживаться. Обиженный тон, которым он произнес последние слова, окончательно доконал ее. Она уткнулась в шею лошади и весело рассмеялась.

– Я прощаю вас, милорд, – проговорила она между взрывами смеха. – Похоже, все мисс Смисби пытались познакомиться с вами. – Она подняла к нему лицо и снова, не удержавшись, прыснула – с таким ужасом он смотрел на нее.

– Господи! Вы хотите сказать, что она не одна?

– Три сестры, – Сара попыталась взять себя в руки. – На самом деле, знаете, они милые девушки. Но очень… предприимчивые.

– Господи! – произнес он снова.

– Да. История с лодыжкой – это, видимо, Леопольдина, а со щенком…

– Леопольдина?

Сара, не выдержав, снова рассмеялась.

– Миссис Смисби питает слабость к необычным именам, – пояснила она, улыбаясь. – Аверилла, наверное, придумала историю с разбойниками – она, понимаете, романтическая особа, а щенок, должно быть, принадлежит Эуфемии. Она обожает животных, что довольно нелепо, учитывая, что названа она в честь мученицы, растерзанной дикими зверями.

– Полагаю, мало надежды, что щенок вырастет достаточно большим, чтобы…

– О нет! Вы не должны так говорить, милорд. – Саре пришлось прикрыть рот рукой, чтобы снова не засмеяться. – Бедная миссис Смисби всегда старалась научить их хорошим манерам; боюсь, правда, это ей не слишком удалось. Знаете, сама она очень воспитанная женщина, вдова джентльмена, владевшего мануфактурой где-то на севере. После его смерти она продала дело и решила переехать в деревню по соседству с аристократическими поместьями.

– Ага! Попытаться выдать замуж дочерей и таким образом попасть в светское общество.

– Ну что ж, это можно понять, учитывая ее богатство, – ответила Сара, пытаясь казаться серьезной. – Никто не посмеет осудить ее за то, что она хочет найти дочерям приличные партии.

– Поверьте, мисс Линлей, я ее осуждать не собираюсь. Миссис Смисби может сделать своих дочерей хоть герцогинями, если ей хочется, только бы держала их подальше от Комберфорда.

– Представляю, как это должно раздражать вас, – понимающе сказала Сара. – Но сейчас, когда вы прожили здесь уже не одну неделю, полагаю, ажиотаж, вызванный вашим появлением, начнет постепенно спадать.

– Вы являетесь экспертом в подобных вопросах?

– Нет, конечно. – Она слегка нахмурила брови. – Если быть откровенной, сэр, я не понимаю, что заставляет большинство девиц вести себя подобным образом. Можно подумать, что выйти замуж, пусть и за почти незнакомого человека, единственный путь для образованной девушки.

– Из ваших слов можно заключить, что сами вы, мисс Линлей, не стали бы охотиться на герцога.

Сару даже передернуло.

– Никогда!

– Вы предпочитаете не выезжать на лондонский сезон?

– Я совершенно счастлива в деревне, ваша светлость.

– Значит, как бы это сказать, радости брака не прельщают вас?

– Совершенно верно, – холодно ответила она. – Оказаться запертой, отданной на милость мужчине на всю жизнь…

– Ну, не кажется ли вам, что вы становитесь слишком мелодраматичной? – спросил он мягко.

Сара покраснела и быстро отвернулась, вдруг осознав неуместность своей искренности. Боже, что на нее нашло? Она даже припомнить не могла, когда в последний раз была так откровенна с мужчиной.

– Но я не совсем понимаю, – проговорила она, сознательно проигнорировав его последнее замечание, – каким образом, угрожая пистолетом, я могла заставить вас жениться на себе? Если вы действительно опасались этого.

Он слабо улыбнулся.

– Мисс Линлей, совершенно ясно, что вы даже понятия не имеете, как далеко могут зайти некоторые дамы. Мы были совершенно одни в лесу. Раз уж представилась такая возможность, единственное, что вам надо было сделать, – это немного разорвать на себе одежду и обвинить меня в том, что я, назначив вам свидание, попытался соблазнить вас или еще что-нибудь похуже, а потом с криком прибежать к дяде и сказать, что вас скомпрометировали. Он помчался бы в Комберфорд, возможно вооружившись дробовиком, требовать, чтобы я на вас женился.

Сара услышала только одно.

– Еще что-нибудь похуже? – прошептала она.

Он прямо поглядел ей в глаза.

– Случалось, и не раз, мисс Линлей, что женщина получала мужа, обвинив мужчину в том, что он ее изнасиловал.

Глава пятая

Сара застыла в седле, глядя на Рейвенсдена невидящими глазами, рот судорожно ловил воздух, никак не проходивший в легкие из-за сжавшей горло судороги. Секундой позже девушку охватила крупная дрожь, как будто ее окунули в ледяную воду, потом снова бросило в жар.

– Мисс Линлей! Сара! – Рейвенсден схватил ее за руку. Потянув поводья, он остановил лошадей и обхватил девушку за талию.

Сара решила, что он намеревается пересадить ее на свою лошадь, и невероятным усилием воли попыталась привести себя в чувство.

– Нет! Отпустите меня!

– Отпущу, как только вам станет лучше, – проговорил он спокойно, игнорируя ее отчаянные попытки вырваться. – Успокойтесь. Вы же знаете, я не причиню вам зла. Да ведь мы и не одни, Фиггинс сейчас догонит нас.

Он был прав. Оставив попытки сопротивления, Сара подчинилась, сообразив, что Рейвенсден просто боится, что она потеряет сознание и упадет. Дрожь постепенно оставляла ее тело, но страшные видения все еще беспорядочно метались в мозгу.

– Как вы могли? Как вы могли такое сказать? Ни одна женщина никогда… Это же мужчины, сами они… Вы что думаете, мужчины никогда не совершают этого… для того, чтобы заполучить жену?

– Тише, – прошептал он. – Не пытайтесь говорить. – Одной рукой он нежно привлек ее к своему плечу, а другой снял с нее шляпку.

И она позволила ему! Как можно, в полубеспамятстве поразилась Сара. Он сказал такую ужасную вещь! Такое непростительное оскорбление, а она отдыхает на его плече, чувствуя, как тепло его тела проникает в нее, постепенно возвращая ей силы.

– Ну вот, так лучше, – убаюкивал низкий, бархатный голос. – Дышите глубже. Все скоро пройдет. А, вот и Фиггинс. – Его тон изменился, и Сара почувствовала, что он оглядывается. – У мисс Линлей неожиданно закружилась голова. Поезжайте вперед и предупредите ее домашних.

– Нет. – Сара подняла голову, бессознательно сжав руку Рейвенсдена. – Не надо беспокоить дядю Джаспера. Мне лучше. Действительно лучше и…

– Да вы белее мела, – пробормотал Рейвенсден, посмотрев на нее. Но не стал настаивать и махнул рукой, давая понять слуге, чтобы тот ехал вперед. Фиггинс кивнул.

– За конюшнями Гранжа есть ворота, которые выходят прямо в поле, – сказал он. – Я подожду там, милорд.

Сара удивилась:

– Откуда он знает?

– Понятия не имею. Может, иногда ездит по этой дороге, когда прогуливает лошадей.

– Но это же частная…

– Это не имеет значения, – нетерпеливо прервал ее Рейвенсден. – Сара…

Звук ее имени с ошеломляющей быстротой вернул девушку на землю. Сара в изумлении уставилась сначала на Рейвенсдена, а затем на свою руку, все еще обнимающую его. В тот же миг, ужаснувшись тому, что он продолжает прижимать ее к себе, девушка начала вырываться с такой силой, что чуть не вылетела из седла.

От ее резкого движения лошади, которые до этого момента послушно стояли рядом, вскинули головы. Медок нервно дернулась и едва не встала на дыбы, а вороной Рейвенсдена коротко заржал и попытался броситься в сторону, но был одним движением приведен в покорность. Рейвенсден прикрикнул на жеребца и, поймав уздечку, успокоил кобылу.

– С вами все в порядке? – довольно грубо воскликнул он.

Чувствуя себя полной идиоткой, Сара выпалила в ответ также резко:

– Конечно, в порядке.

На самом деле в ее словах не было ни капли правды. Она чувствовала себя ужасно, все внутри у нее дрожало, руки с трудом держали поводья. Бедняжка все на свете бы отдала, чтобы попасть домой, но у нее еле хватало сил прямо держаться в седле.

– Простите, что закричал, – проговорил Рейвенсден уже спокойнее. – Боялся, что вы не сумеете удержать лошадь.

Он отпустил уздечку и протянул ей шляпку, ярко-зеленое перо которой было повреждено во время его стремительной схватки с конем. Сара вдруг сообразила, как легко и моментально, одной рукой он справился с огромным животным. Сознание его силы привело ее в трепет. Она нахлобучила шляпку на растрепавшиеся кудри и в упор посмотрела на него.

– Мое здоровье тут ни при чем, – заявила она. – Это мое… мое чувство собственного достоинства оскорблено, милорд. Как вы посмели высказать такое низкое обвинение?

У него широко раскрылись глаза.

– Господи, я ни в чем не обвинял вас!

– Я прекрасно это понимаю и надеюсь, что вы не подозреваете меня в намерении…

– Да, можете не стараться подобрать пристойный эвфемизм, мисс Линлей. Боюсь, моя неделикатность вызывает у вас негодование. Мне остается только еще раз извиниться. Ваши участливые вопросы заставили меня поверить, что вы предпочтете искренний ответ.

Сара задохнулась от гнева:

– Это не был искренний ответ, сэр. Это было откровенное оскорбление женщин!

Рейвенсден наклонился и поймал ее яростно жестикулирующую руку.

– Нет, это не так. И я совершенно согласен с вами, что есть мужчины, пытающиеся с помощью насилия получить себе жену. Но я говорил об особом типе чрезмерно предприимчивых особ женского пола, с которыми вы, к счастью, не сталкивались.

Когда она попыталась вырвать руку, пальцы его напряглись и он прямо посмотрел ей в глаза. В ту же секунду его голос стал очень низким, мягким и на редкость серьезным:

– Мисс Линлей, когда вы попросили у меня объяснений, я не хотел так жестоко расстроить вас. Знаю, я был ужасающе прямолинеен. Пожалуйста, простите меня.

– Я… – Она не могла продолжать. Теплота и нежность его голоса доконали ее. Она готова была расплакаться и одновременно хотела продолжать обвинять его за те омерзительные слова, которые он посмел сказать. – У меня в голове не укладывается, что мы могли вообще говорить на такую тему, – наконец в явном замешательстве выдавила она.

– И неудивительно, – пробормотал Рейвенсден. – К сожалению, с нашей первой встречи я, кажется, все время расстраиваю вас и все время вынужден извиняться. – Он отпустил ее руку и указал на дорожку: – Может, поедем? Полагаю, мисс Линлей, вы хотите как можно скорее попасть домой.

Она не нашлась, что ответить, и молча поехала вслед за ним через поле по направлению к Гранжу. Медок, словно почувствовав настроение хозяйки, уныло брела по дорожке.

Сара никак не могла успокоиться. Ко всем противоречивым чувствам, бушевавшим у нее в душе, прибавилось и чувство вины. Наконец она рискнула взглянуть украдкой на Рейвенсдена, ехавшего впереди. Ее мучила совесть, что она не только не приняла его извинений, но даже не ответила ему.

– Я понимаю, почему вы могли составить обо мне неверное мнение, милорд, – начала она, глядя в одну точку между ушей лошади, и, проглотив комок в горле, отважно добавила: – Вы, наверное, считаете меня законченной истеричкой.

– Нет, – произнес он отрывисто. – Не считаю.

Нежной и страстной, паникующей от его близости и совершенно лишенной женских хитростей, добавил он про себя, но не истеричкой. Сегодня ему не разгадать окружающую ее тайну, не очень это приятное занятие – отрывать крылышки у беззащитной бабочки. Какой бы страшный секрет ни скрывался за ее моментальными сменами настроения – от восхитительно естественного до неожиданной паники, она вынесла достаточно для одного дня. Он не мог больше давить на нее.

К тому же стало совершенно очевидным, что ее страхи, вызванные каким-то случаем в прошлом, не имеют никакого отношения к шпионажу. Или контрабандистам. Не надо обладать излишней проницательностью, чтобы увидеть, как усердно избегает она близкого физического контакта. С любым мужчиной или только с ним, старался понять он, вспоминая их первую встречу. А почему, собственно, его это так волнует? У него и своих забот хватает. Это его решительно не касается.

Так почему же он не мог оставить ее и уехать, мрачно спрашивал себя Ник. Почему было так мучительно ждать, когда же появятся красные кирпичные стены поместья Сары, ворота и Фиггинс возле них, чтобы наконец иметь возможность повернуться к ней и спросить:

– Так что?

– О чем вы? – уныло спросила она.

– Так что, моя невоспитанность вызывает у вас отвращение?

Надо сказать «да», подумала Сара. Сказать «да» и покончить с этим. Теперь, когда она получила назад пистолет, не было никаких причин разговаривать с Рейвенсденом снова, за исключением вежливых приветствий при встречах в обществе. Но она не могла заставить себя сделать это.

– Невоспитанным вас не назовешь, – храбро начала она, стараясь не глядеть на него. – И… вы не вызываете во мне отвращения.

– Благодарю вас, мисс Линлей. Могу ли я предположить тогда, что вы согласитесь представить меня своему дяде? Мне бы очень хотелось познакомиться с ним.

– Я так и собиралась сделать, милорд.

– Еще раз благодарю вас. Долго я не задержусь. Уверяю вас.

– Думаю, милорд, двадцать минут – оптимальное время для первого визита.

Ник стиснул зубы и упорно продолжал:

– Тогда я приложу максимум усилий, чтобы отвлечь вашего дядю, в то время как вы будете возвращать на место пистолет.

Брошенный на него из-под опущенных ресниц робкий взгляд вызвал страстное желание немедленно схватить девушку в объятия и защитить от преследующих ее ужасов. К счастью, прежде чем он успел сделать что-либо, что навсегда отвратило бы ее от него, она пустила лошадь в легкий галоп, и они быстро доскакали до ожидавшего их у ворот Фиггинса.

Больше никто из них не проронил ни слова. Они спешились, и Сара повела его по дорожке, обсаженной цветами, к главному входу дома, выстроенного в георгианском стиле. Завернув за угол, Ник увидел высокого седовласого старика – опираясь на трость, он спускался с лестницы. Услышав шаги, старик поднял голову и улыбнулся.

– Сара, моя дорогая, – ласково проговорил он, протягивая к ней тонкую, изящную руку, – я волновался. Куда ты подевалась?

– О, дядя Джаспер, мне очень жаль. Разве уже так поздно? – Сара поспешила вперед с такой готовностью, что покинутый без всякого сожаления Ник даже сжал кулаки от огорчения.

Она взяла протянутую дядей руку и, встав на цыпочки, поцеловала его сморщенную щеку. Было ясно, что, какие бы кошмары ни преследовали ее, кого бы или чего бы она ни боялась, причину надо было искать не здесь. И его снова поразило, как быстро она сумела взять себя в руки.

– Во всем виновата Медок, – объяснила она, бросив на Ника такой красноречивый взгляд, что тот не мог не подыграть ей. – Она просто отказалась идти домой, не проскакав по своей любимой тропинке вокруг скал. И мне пришлось бы подчиниться ее капризу, я уже не знала, что и делать, но тут на нас наткнулся лорд Рейвенсден. Он любезно предложил мне свою помощь, и я подумала, что ты захочешь поблагодарить его, так что…

Прежде чем она закончила свой сбивчивый рассказ, сэр Джаспер выпустил ее руку и повернулся поприветствовать гостя. Ник встретился взглядом с добрыми и проницательными голубыми глазами.

– Итак, милорд, вы и есть внук старого лорда Комберфорда, – вкрадчиво проговорил старик. – Рад познакомиться. Я как раз на днях собирался нанести вам визит и, признаться, чрезвычайно благодарен за то, что вы избавили меня от необходимости совершать утомительное путешествие в дребезжащем шарабане, на котором Сара заставляет меня ездить. Но, надеюсь, злоключение моей племянницы не нарушило ваших планов?

– Очень рад познакомиться, сэр. – Ник инстинктивно смягчил голос и как можно легче пожал руку пожилому джентльмену. – Нет, это нисколько не нарушило моих планов. Мисс Линлей преувеличивает. Я просто проводил ее до дома.

– Что ж, весьма обязан вам, сэр. Сказать правду, я не одобряю эту причуду, которую она вбила себе в голову, – ходить гулять или ездить верхом одной. Теперь мы видим, что из этого может выйти.

– Но, дядя Джаспер, я же сказала вам…

– Да, да, дорогая. – Он потрепал ее по щеке. – Я понимаю, что безнадежно старомоден, но тут уж ничего не поделаешь. Ты должна быть снисходительна к старику, который беспокоится о тебе.

Она весело улыбнулась ему.

– Дорогой дядя Джаспер, для этого нет никаких оснований, уверяю вас. Но мне очень жаль, что я причинила вам беспокойство. Как мне загладить свою вину? Проиграть следующую партию в шахматы?

– Хитрая девчонка, – засмеялся он. – Видите, что творится, милорд! Мог ли я предположить, что до этого дойдет, когда показал ей шахматную доску? Но что же мы стоим на ветру? Входите, сэр, входите. Ваш дедушка говорил мне, что вы и сами превосходно играете в шахматы. Полагаю, выучились у него? Возможно, как-нибудь вы доставите мне удовольствие и мы сыграем партию?

– Я так долго не играл, что, боюсь, разочарую вас, сэр, но буду счастлив тем не менее сразиться с вами. – Ник предложил Саре руку, чтобы подняться по ступеням, и слегка нахмурился, почувствовав едва уловимую дрожь, как только его пальцы коснулись ее руки.

Девушка бросила быстрый взгляд на дядю, но сэр Джаспер был полностью сосредоточен на трудном для него подъеме. Так и не заметив замешательства племянницы, он ввел их в небольшой светлый зал, из которого выходили двери в соседние комнаты и узкая изящная лестница вела на второй этаж.

Как только они вошли, Сара высвободила руку и подхватила юбки, явно готовая сбежать. – Да, да, иди, моя дорогая, – одобрил сэр Джаспер, жестом указывая в сторону лестницы. – Ты, без сомнения, хочешь переодеться. Сюда, милорд. Позвольте показать вам одну неоконченную партию. Мне и вашему дедушке так и не удалось ее доиграть. Сара предлагала сыграть за Джонатана, но это совсем не то. Маленькая проказница всегда выигрывает. Никакого почтения к старшим.

– Не верьте ему, сэр, – обернулась Сара, вежливо улыбаясь. – Дядя – первоклассный шахматист.

Сэр Джаспер просиял.

– Вот как? – Сознавая, что она собирается упорхнуть и он больше ее сегодня не увидит, Ник преградил ей дорогу и протянул руку. – В таком случае я рассчитываю на ваше сострадание, мисс Линлей, помогите избежать ловушек, которые расставит для меня ваш дядя.

На секунду заколебавшись, девушка все-таки протянула руку, слегка покраснев, когда их пальцы соединились.

– До свидания, милорд, – произнесла она тихо. – Благодарю вас за помощь.

Ник отпустил ее. Первый раз в жизни ему трудно было соблюдать правила хорошего тона, которые, казалось, стали его второй натурой. Так не хотелось позволить ей просто уйти. Он наблюдал, как девушка поднимается по лестнице, понимая, что она с трудом удерживается, чтобы не побежать.

Не бежать, убеждала себя Сара. Не бежать и не оглядываться. Глядеть прямо перед собой до самых дверей своей комнаты. Упаси Бог взглянуть на него украдкой. Ни в коем случае…

Он все еще стоял там же, где они простились, опираясь рукой на перила лестницы, и смотрел на нее. Сара замедлила шаг. Его взгляд притягивал ее, заставлял остановиться. Девушка оглянулась, рука судорожно вцепилась в перила…

И вдруг он улыбнулся такой озорной, все понимающей улыбкой, что сердце у нее замерло. Казалось, время остановилось. А потом, к ее глубокому изумлению, ее губы дрогнули, и она улыбнулась ему в ответ. Слабая, нерешительная, застенчивая, но все-таки улыбка, которая сказала ему все, чего она не могла произнести. Благодарность, зарождающаяся дружба, начало доверия, ободрение.

Ободрение?

Улыбку как будто стерли с ее лица. Сара развернулась и взлетела по лестнице в свою комнату, в ужасе от того, что мог подумать дядя о ее странном поведении. Сердце отчаянно билось. Ободрение! Господи, как могла ей в голову прийти такая нелепая мысль? За всю жизнь она не встречала человека, который меньше нуждался бы в ободрении, чем граф Рейвенсден.

Если уж кто и нуждался в ободрении, или хотя бы в успокоении, так это она сама.

– Маленькая леди очень мила, милорд.

Ник оторвал хмурый взгляд от дороги и покосился на хитроватое лицо камердинера, снедаемого любопытством. Они уже минут пять как покинули Гранж, а по опыту граф знал, что Фиггинс не может молчать больше пяти минут, если ему есть что сказать.

– Очень, – мрачно согласился он. – К тому же она еще и умна, так что следи за своим хозяином в ее присутствии.

– Слушаюсь, сэр. – Какое-то время слуга обдумывал его слова, а затем добавил: – Теперь нам не придется больше ошиваться вокруг дома, раз вы познакомились с ее дядей.

– Ошиваться? Даже не хочу спрашивать, где ты набрался таких слов.

– В этом нет необходимости, сэр. Наверное, там же, сэр, где и вам случалось бывать в свое время.

Ник нехотя усмехнулся.

– Вполне возможно, – проговорил он. – Знаешь, все чертовски осложняется.

– А разве хоть с одним из ваших заданий было не так? – заметил с понимающим видом Фиггинс. – Простите мне мою дерзость, милорд, но что вы думаете о старом джентльмене?

Ник задумчиво прикрыл глаза.

– Вот в этом-то, черт возьми, и вся сложность. Он стар. Старше, чем я предполагал. Ему, должно быть, уже под восемьдесят, он скорее принадлежит к поколению моего дедушки.

– Да, похоже, объект для нас не подходящий, – пробормотал Фиггинс. – Странно все как-то себя ведут, когда заходит речь о хозяевах Гранжа… Никто не сплетничает о них. Удивительное дело!

– Вот именно. И с этого момента, Фиггинс, ты тоже не проронишь ни слова на тему мисс Линлей и ее дяди. По крайней мере пока мы все не выясним.

На лице слуги появилось выражение незаслуженной обиды.

– Я свел дружбу со всеми рыбаками этого проклятого побережья, – сказал он, нарочито меняя тему, – хотя и надеялся, что после возвращения из Франции ноги моей больше не будет в лодке. Меня тошнит каждый раз, когда я туда забираюсь.

Ник ухмыльнулся.

– Утешай себя тем, что в гостиной ты бы чувствовал себя еще хуже. Зато мне, судя по всему, не избежать общения с соседями, а я до этого не охотник.

– Ничего, может, все к лучшему. – Фиггинс метнул на хозяина лукавый взгляд. – А если маленькая леди запустит в вас свои коготки, милорд, глядишь, вы и повеселеете.

Наступило ледяное молчание.

– Как долго ты уже со мной, Фиггинс? – наконец спросил Рейвенсден вкрадчиво.

Камердинер сжал губы и взглянул с опаской.

– Ну… годков этак около восьми, милорд.

– Ах да! Вспоминаю, как мы встретились. Ты избавил меня от довольно нежелательного знакомства с ножом.

– Никогда не одобрял людей, подло нападающих сзади, – пробурчал слуга.

Голос Ника стал еще вкрадчивее:

– Разделяю твои чувства. Тем не менее, если хочешь остаться у меня на службе, никогда больше не называй мисс Линлей «маленькой леди» и никогда не говори, что она собирается запустить в меня свои коготки.

– Слушаюсь, милорд.

– И раз уж мы заговорили на эту тему, – он взглянул на притворно удрученную физиономию Фиггинса, – тебе бы полагалось знать меня получше. Ни одной женщине еще не удавалось запустить в меня коготки.

– Ваша правда, сэр, – ответил слуга, снова оживляясь, – ни одна не сумела вас подцепить. Никак не могу забыть ту красотку, что три года назад, казалось, зацепила вас как следует. Пыталась выудить из вас информацию. А чем кончилось? Сама рассказала все, что вас интересовало. – Он усмехнулся. – Пела как птичка. Это уж точно.

– Благодарю тебя, я помню. Однако не забывай нашего разговора.

– Как скажете, милорд. Вас никогда не интересовали женщины. Никогда. В отряде только об этом и говорили.

Считая, что последнее слово все-таки осталось за ним, Фиггинс наконец умолк и молчал до конца пути, предоставив хозяину возможность погрузиться в собственные мысли, вертевшиеся отнюдь не вокруг задания, а вокруг некой леди, вызвавшей в нем довольно банальные эмоции. Она пробудила в нем желание, с которым трудно было совладать, впрочем, ничего удивительного – Сара была не только очень хорошенькой, но и на удивление наивной и милой, при этом несомненно отличалась незаурядным умом. Но красивые женщины и раньше появлялись в жизни Ника, как правило, ненадолго, и исчезали, совершенно не затронув его чувств. Он расставался с ними без всякого сожаления.

Простое плотское влечение, однако, никак не могло объяснить того неимоверного облегчения, которое он почувствовал, поняв, что дядюшка Сары мог оказаться в действительности тем, кем и казался, – утонченным, болезненным старым джентльменом. Это не объясняло и гнева, который он испытывал всякий раз, когда она явно пугалась его прикосновений, и его страстного желания, чтобы к нему, а не к дяде она бросилась в объятия за защитой.

Мысль о ней проникла в те глубины его души, которые, как он думал, уже навеки закрыты.

– О Господи, почему мы не захватили с собой слуг? Ума не приложу, как мы все это донесем! Придется дойти до гостиницы и снова вернуться. Сара, ты уверена, что твое коричневое батистовое платье завернули как следует? А где моя новая мантилья?

Не переставая говорить, леди Риббонхолл вышла от своей портнихи на людную улицу и начала пересчитывать свертки, мешая прохожим.

– Ах, мама, перестаньте суетиться. Мы с Сарой прекрасно справимся, к тому же осталось зайти только в галантерею. – Джулия ловко подхватила несколько коробок одной рукой, а другой забрала свертки у разволновавшейся родительницы.

– Да, но нам надо купить еще массу вещей. Шелковые чулки, перчатки, бальные туфли, ленты. Полагаю, Сара, ленты вишневого цвета будут прекрасно сочетаться с коричневым. И мы непременно должны вернуться к Селине за шляпами. О Господи, почему нельзя купить все в одном месте? Насколько это было бы проще!

– Мадам, дорогая, нет совершенно никакой нужды обегать весь Истборн в поисках какой-то шляпки, – вмешалась Сара. – Поверьте, у меня достаточно шляпок и платьев на все случаи жизни. Вы измучились и…

– Измучилась? – Леди Риббонхолл поглядела на свою подопечную с неподдельным изумлением. – Покупая новые платья? Да ничуть, дорогое дитя. Вперед! В галантерею!

Это прозвучало как сигнал к атаке. Врезавшись в толпу, она поплыла вниз по улице подобно роскошной трехпалубной фелуке в сопровождении двух маленьких фрегатов. Сара только изумлялась выносливости миледи.

– Думаю, нужны две пары бальных туфель, – заявила леди Риббонхолл таким тоном, словно с ней спорили.

Сара отмахнулась от навязчивого воспоминания о блестящих зеленых глазах и озорной, запавшей ей в душу улыбке и попыталась проявить интерес к разговору:

– Две, мадам? Но…

– Это минимум, милочка. Завтра вечером будет прием, и, так как получено приглашение на бал к Шерингтонам в следующем месяце, все захотят устроить бал и у себя. Да, кстати, хотела предупредить тебя, дорогая: никогда не танцуй с одним джентльменом больше двух раз подряд, и если кто-нибудь пригласит тебя на вальс…

– Я не намерена танцевать вальс, – довольно невежливо прервала ее Сара, но немедленно вспыхнула и попыталась загладить неловкость: – Помнится, вы предупреждали Джулию, что она не должна танцевать вальс… К тому же я не могу находиться в такой интимной близости с незнакомым мужчиной.

– Ну, не думаю, что ты встретишься с кем-нибудь совсем уж незнакомым, – проговорила леди Риббонхолл, совершенно не поняв того смысла, который вложила в эти слова Сара. – Эти приемы вполне респектабельны, и знаешь ли, когда все правильно устроено, то вальс – самый очаровательный танец. Конечно, в городе расквартированы молодые офицеры, а кое-кто из них не совсем нашего круга, и эти ужасные девчонки Смисби, которые не умеют себя вести…

– Мама, будь уверена, мы с Сарой будем тихо сидеть в уголочке, – пообещала Джулия, ехидно улыбнувшись.

– Глупости, милочка, – заявила леди Риббонхолл со знанием дела. Она стремительно повернула на другую улицу, чуть не сбив какого-то зазевавшегося джентльмена, и продолжила свою лекцию: – Я только советовала Саре быть осмотрительной. И если не хочется танцевать с каким-нибудь джентльменом, моя дорогая, не бойся отказать ему. Это напомнило мне о еще одной важной вещи. К несчастью, некоторые мужчины не умеют достойно принять отказ. Поэтому лучше говорить, что ты уже приглашена.

– Благодарю вас, мадам, – вполне искренне проговорила Сара.

– Знаешь, я не сторонница того, чтобы говорить неправду, но иногда просто нет другого выхода. Помню, много лет назад один джентльмен продолжал упорно настаивать на том, чтобы я танцевала с ним, хотя и путал левую ногу с правой. Он никак не желал удовлетвориться простым «нет».

– Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, мадам, – согласилась Сара, улыбнувшись. – В Танбридже я встретила весьма похожего джентльмена, он сопровождал свою больную родительницу, и, вместо того чтобы быть с ней, он все время уговаривал меня покататься в коляске или погулять по городу. Думаю, его матушка решила, что я очень бесцеремонная девица и пытаюсь поймать в сети ее драгоценного сыночка.

– Господи, милочка, а он действительно совсем неподходящая партия?

– Абсолютно, – ответила Сара, разбивая тайные надежды леди Риббонхолл. – Не говоря уже о плохих манерах, он похож на лягушку. Он даже одевается в зеленое.

– Ну, будем надеяться, что под моим патронажем тебе не будут досаждать лягушки. Вот и пришли. Господи! Какая тьма народу! Почему всем приспичило делать покупки именно сегодня? Каким образом мы вообще… – Леди Риббонхолл от волнения опять впала в бессвязность, сосредоточившись на прокладывании пути в переполненную галантерею.

– Послушай, мама, нам надо разделиться. – Джулия взяла командование на себя. – Сара, ты займись бальными туфлями, ты, мама, покупай ленты, а я – перчатки и чулки. Встретимся у выхода.

Леди Риббонхолл послушалась доводов разума, и они разошлись. Сара не без труда протиснулась к освободившемуся месту около стены, рядом с тучной дамой в фиолетовом тюрбане, который та все время поправляла, так как он съезжал на один глаз. Девушка примостилась около стены и попыталась сообразить, как ей примеривать туфли, стоя на одной ноге и удерживая руками свертки, если все-таки удастся привлечь внимание сновавших взад и вперед, подобно муравьям, продавцов.

Вокруг царили суматоха и толчея. Недалеко две дамы громко спорили, какую из кашемировых шалей выбрать, а в это время их респектабельные отпрыски деловито выкидывали содержимое большой стеклянной вазы для цветов на пол. К неописуемому восторгу маленьких негодяев, несколько бутонов уже были раздавлены. Сара начала было подумывать, а не выдержат ли старые бальные туфельки еще несколько раутов, когда обратила внимание на другую леди, которая выглядела такой же измученной, как и она сама. Возле дамы стоял маленький мальчик. Однако в отличие от своих сверстников ребенок держался за руку матери, а на его круглом личике читалось выражение растерянности и испуга.

Девушка сочувственно улыбнулась ему. Малыш, по всей вероятности, побаивался, что с ним поступят так же, как с цветами. Сара подняла глаза, чтобы посмотреть, видит ли мать, что творится с ребенком, и тут же поняла причину испуга мальчика. Леди была бледна как смерть, ее шатало. И в любое мгновение могла потерять сознание.

Не обращая больше внимания на толпу, Сара кинулась вперед и подхватила женщину под руку.

– Извините, мадам, – быстро проговорила она в ответ на удивленно поднятые к ней голубые глаза. – Я заметила, что вам плохо. Рядом есть кресло. Уверена, дама в фиолетовом не будет возражать…

– О нет, пожалуйста. – Покачав головой, леди выпрямилась и глубоко вздохнула. – Не надо ее беспокоить. Я не больна. Просто здесь душно, и когда все время стоишь…

– Удивительно, что мы еще держимся на ногах, – закончила с улыбкой Сара.

– Да, действительно. – Женщина, немного придя в себя и порозовев, улыбнулась в ответ. – Чего только мы, дамы, не готовы терпеть ради куска индийского батиста.

– Так из-за этого такая толчея? Господи Боже мой! Ведь тут же можно проторчать весь день! Вы одна, мадам? Могу я?..

– Мама не одна, – пропищал тоненький голосок снизу. – Я же с ней!

– Уверена, лучшей защиты не бывает, – быстро ответила Сара, улыбнувшись поднятому к ней возмущенному личику. – Как вы полагаете, сэр, если я проделаю дорожку в этой толпе, вы сможете вывести маму на улицу?

Малютка кивнул, гордо выпятив грудь в желтом сюртучке.

– Не беспокойтесь, мисс. Мы с Гайлсом прекрасно справимся. Нет никакой необходимости…

– Пустяки. Я и сама буду счастлива уйти отсюда. – Сара наклонилась, чтобы поднять сверток, который выронила, и указала на дверь. – Пойдемте, мистер Гайлс, держитесь за мной.

– Мое полное имя – мистер Гайлс Бирсфорд, – важно произнес мальчик, как только они благополучно выбрались на улицу. – А мама – миссис Вильям Бирсфорд.

– Как хорошо, что вы догадались представиться, – сказала Сара, очарованная манерами малыша. – Меня зовут мисс Сара Линлей. Очень приятно познакомиться.

– Как видите, мисс Линлей, Гайлс справился со всем гораздо лучше, чем его мать, – проговорила извиняющимся тоном миссис Бирсфорд, в то время как ее сын торжественно пожимал руку новой знакомой. – Благодарю вас. Вы очень добры. Весьма глупо в моем положении так долго находиться в духоте, но теперь, уверена, все будет хорошо.

– Да, да, конечно, – неловко пробормотала Сара. Она поначалу не заметила того, что так явно бросалось в глаза даже в переполненном магазине, а теперь не могла понять, почему так смутилась. Миссис Бирсфорд была, безусловно, далеко не первой беременной женщиной, встреченной ею в жизни.

Леди наклонилась, чтобы привести в порядок костюмчик сына, и Сара смогла ее как следует рассмотреть, пораженная открытием, что миссис Бирсфорд была совсем немного старше ее. Это была миловидная женщина с голубыми глазами, крошечным розовым ротиком и изящным овалом лица, которое венчалось копной рыжих волос. Было совершенно очевидно, что она собирается освободиться от бремени в течение ближайших недель.

– Миссис Бирсфорд, не хотите ли присесть? – неуверенно спросила девушка. – Недалеко в парке есть скамейка, или, может быть, ваш экипаж…

– Нет, мы пойдем пешком. – Миссис Бирсфорд улыбнулась, выпрямляясь. – Меня зовут Лидия. Я знаю, мы не были представлены, но я когда-то уже видела вас в городе. Простите, но вы так красивы, что вас трудно не запомнить.

Сара вспыхнула, не найдя что ответить.

– Вы живете в Истборне? – наконец спросила она.

– Да, муж снял для нас квартиру в нескольких кварталах отсюда. Он сейчас в отпуске, пока не заживет полученная на войне рана… – На секунду лицо женщины омрачилось. – Но вы не беспокойтесь, мы подождем его на скамейке в парке. Он должен встретить нас на этом углу после визита к своему доктору.

– Понятно, – пробормотала Сара, отчего-то чувствуя себя неловко. – Ваш… я хотела сказать, мистер Бирсфорд серьезно ранен?

– Достаточно. – Лидия быстро взглянула на Гайлса, но мальчик был поглощен зрелищем проезжавших мимо экипажей. – Бедный Вильям несколько месяцев провалялся во французском госпитале в ужасных условиях, – объяснила она, понизив голос. – В конце концов его обменяли вместе с другими военнопленными, но понадобился почти год, чтобы он пошел на поправку.

– Мне очень жаль. Должно быть, вы очень беспокоились.

По омрачившемуся личику миссис Бирсфорд Сара поняла всю нелепость своего замечания. И чуть с досады не прикусила язык. Но что еще она могла сказать? Долг любой добропорядочной жены беспокоиться о здоровье раненого мужа. Почему же ей казалось, что к данному случаю чувство долга не имело ни малейшего отношения?

– Да, конечно, – согласилась Лидия. – Но, – добавила она, просветлев, – все теперь позади. Вильям поправляется на глазах, и летом у Гайлса появится маленький братик. Кстати, это напомнило мне, мисс Линлей, что я не поблагодарила вас как следует за вашу доброту. Было очень благородно с вашей стороны прийти мне на помощь. А как насчет вас? Вы одна? Может быть, мы проводим вас, когда Вильям?..

– Нет, нет, – прервала ее Сара. – Мои друзья все еще в магазине. Я должна встретиться с ними здесь, так что со мной все в порядке.

Лидия дружески улыбнулась ей.

– Ну что ж, очень рада. Придется отпустить вас. Вы бываете на местных публичных балах? Не то чтобы Вильям и я были сейчас в состоянии танцевать, – усмехнулась она, – но ужины бывают очень хороши, и, конечно, можно поиграть в карты. Возможно, мы снова встретимся. Пойдем, Гайлс, дорогой. Поклонись мисс Линлей и дай мне руку, чтобы перейти через дорогу.

Чувствуя себя в какой-то мере ответственной за маленькую семью, Сара подождала, пока они не пересекли улицу и не уселись на скамейку у входа в парк. Она помахала им на прощание и уже было повернулась, готовая снова войти в ненавистную галантерею, когда из-за угла появился высокий джентльмен в офицерской форме. Несмотря на уличный шум, Сара услышала радостный вопль мальчика:

– Папа! Папа!

Ребенок рванулся вперед и был тут же подхвачен отцом на руки. Сара увидела, как Гайлс что-то возбужденно рассказывает, явно описывая их приключение. По какой-то непонятной причине она не могла оторвать от них глаз, не могла сдвинуться с места. Все мысли, касающиеся леди Риббонхолл, Джулии и необходимости сделать покупки, напрочь вылетели у нее из головы. Казалось, она присутствует на спектакле. Но все происходило в реальности. Она отчетливо увидела выражение тревоги и нежности на красивом лице майора, когда он склонился к жене. И сияющие любовью глаза жены. Супруги обменялись несколькими словами, и Сара увидела, как майор покачал головой и улыбнулся. Лидия засмеялась в ответ, и он, склонившись, поцеловал ей руку. Сара знала, о чем они говорят, как будто бы стояла рядом. Муж мягко выговаривает жене, а та уверяет его, что все в порядке.

Потом майор опустил сына на землю, подал руку жене, и они вошли в парк. Сара заметила любящий взгляд, брошенный им на жену.

Чувствуя, что вторглась во что-то очень интимное и личное, девушка потупила глаза, но тут же снова подняла их, так подействовала на нее увиденная картина семейного счастья.

Супруги вошли в парк, ребенок вприпрыжку бежал впереди. Поддавшись внезапному и совершенно неожиданному порыву, Сара пересекла улицу и, тоже вступив в парк, двинулась за Бирсфордами следом.

Она шла как во сне, сознавая, однако, какая глупая получится сцена, если ее заметят. Бирсфорды то и дело останавливались, привлеченные ранними цветами или необычным деревом. Гайлс носился вокруг, то и дело подбегая к родителям, чтобы показать, какие новые сокровища он отыскал на земле. Что-то удивительно знакомое было в этой идиллической картине, хотя ничего подобного из своего детства Сара вспомнить не могла.

Странное чувство насторожило девушку, и тут же пришел ответ, окончательно потрясший ее. Майор слегка прихрамывал и был, видимо из-за продолжительной болезни, слишком худым для своего роста, но в его движениях ощущалась та же мощь и стремительность, какую она заметила в Рейвенсдене. Рядом с ним Лидия выглядела маленькой и хрупкой, и, несмотря на это, она полностью доверилась мужу, родила ему ребенка и носила под сердцем второго.

Пораженная этой мыслью, Сара замерла на середине дорожки, и, как оказалось, к счастью, потому что через секунду семейство тоже остановилось. Майор обнял Лидию, нагнулся к ней и сказал что-то, вызвавшее у нее улыбку. Она поднялась на цыпочки и подставила ему губы, затем последовал быстрый поцелуй. Вся сцена длилась одно мгновенье, потом майор позвал сына, снова взял жену под руку, и все трое двинулись дальше.

Все еще не в силах пошевелиться, Сара наблюдала, как семейство исчезло из виду. Воспоминание о неумышленно подсмотренном поцелуе жгло ее.

Наконец, по-прежнему не отдавая себе отчета в том, что она делает, девушка пошла вперед, забыв о времени. Все смешалось у нее в голове. Такой, казалось, привычный мир внутри нее вдруг изменился, и изменился до неузнаваемости.

И вокруг тоже все стало другим.

– О Боже! – замерев, воскликнула Сара, с ужасом оглядываясь по сторонам. Она все еще была в парке, но, поглощенная своими мыслями, давно свернула с дорожки и оказалась на поляне, окруженной высокими кустарниками рододендрона, из-за которых ничего не было видно. Где-то вдалеке слышались голоса, но она не могла определить, с какой стороны они раздаются.

– Какая же я идиотка! – Сара попыталась определить, откуда она пришла. Как ни странно, звук собственного голоса немного успокоил ее, и она продолжала всячески ругать себя вслух, когда слабый шорох за спиной заставил ее замолчать.

Девушка оглянулась. Никого, конечно, не было. Но как только она сделала шаг, волосы зашевелились у нее на затылке от страха. Ее охватило леденящее душу и необъяснимое чувство, что за ней наблюдают. От ужаса у нее свело живот. Она, должно быть, сошла с ума. Сжав губы, чтобы не закричать, и судорожно пытаясь совладать с собой, она снова повернулась, чтобы встретить опасность лицом к лицу.

Никого! Но ощущение чьего-то невидимого присутствия становилось все сильнее. Кто-то, безусловно, был рядом. Понимая, как нелепо это должно выглядеть со стороны, но уже не в силах думать об этом, Сара кинулась бежать. Она стрелой выскочила из кустарника и очутилась на широкой незнакомой дорожке, понеслась по ней, завернула за угол и… столкнулась с графом Рейвенсденом.

Глава шестая

– О! Милорд!

Сара так быстро бежала, что узнала графа, лишь оказавшись в его железных объятиях. Он отскочил от нее, будто обжегшись.

– Мисс Линлей! Господи Боже мой, что вы делаете одна в этом парке? Вы что, совсем не сознаете опасности, которой себя подвергаете?

Пусть он и появился как избавитель, но отвечать на подобные вопросы Сара не собиралась. Вся еще во власти ощущения от прикосновения его тела, она только смущенно смотрела на него.

– Почему вы так бежали? – Рейвенсден пристально взглянул на дорожку позади нее, но, так как из-за угла никто не появился, снова начал допрос: – Кто-нибудь угрожал вам?

– Нет! Нет!

Судорожно прижимая к себе свертки, Сара попыталась привести себя в чувство и успокоиться. Ей и раньше это плохо удавалось в его присутствии, теперь же оказалось просто невозможным. Все смешалось у нее в голове – Эми, Бирсфорды, граф… Этот человек пугал ее, делал беспомощной, пробуждая страшные воспоминания о криках сестры, шуме борьбы и наступившей затем жуткой тишине.

– Я не… Я только что вспомнила, что леди Риббонхолл… и заторопилась…

– Вы только что вспомнили? Мисс Линлей, что заставило вас быть настолько неблагоразумной и оставить леди Риббонхолл? Почему вы оказались здесь одна? Вы что, совсем не понимаете, что делаете?

Девушка вздрагивала от каждого вопроса.

– Нет, конечно, нет. Я…

– Леди Риббонхолл вне себя от беспокойства. Вы скверно поступили с ней.

– Мне очень жаль. Я не хотела… не думала, что…

– Не думала! Это уж ни в какие ворота не лезет.

Сара начала терять терпение.

– Не понимаю, почему я пытаюсь оправдаться перед вами, сэр, – заявила она, подымая голову. Вспыхнувший гнев прогнал все страхи. – Если вы позволите мне пройти, я вернусь к леди Риббонхолл и принесу ей свои извинения. Надеюсь, она примет их таким же достойным образом, каким они будут предложены.

Было решительно непонятно, почему Рейвенсден в такой ярости, и она не льстила себя надеждой, что сможет легко избавиться от него, но по крайней мере ее резкий тон положит конец унизительному допросу.

– Ну хорошо, – ответил он, усмехнувшись. – Пойдемте.

– Я, кажется, не просила вас провожать меня. Будьте любезны, сэр, пропустите.

С тем же успехом она могла бы обратиться к кусту рододендрона. Словно в наказание, Рейвенсден стиснул ей руку железной хваткой и потащил по дорожке.

– Не будьте глупой, – бормотал он, – и отдайте мне ваши свертки.

– Я сказала, что не нуждаюсь в вашей…

– А я сказал, отдайте мне эти чертовы свертки! – Он с яростью вырвал у нее из рук покупки.

Сара стиснула зубы. Несносный, высокомерный грубиян! Как только она могла посчитать его добрым из-за нескольких совершенно не характерных для него жестов?

– Нет никакой необходимости говорить со мной таким грубым тоном, – начала было она, но он тут же прервал ее:

– Будьте благодарны, что груб только тон. Или вы примиритесь с этим, или я просто придушу вас. Маленькая дуреха! Я начинаю подозревать, что вы нуждаетесь в няньке.

– В няньке! Да как вы смеете…

– Что, черт побери, вы делаете? Город полон солдат. Что, если б на вас напали? – Он саркастически ухмыльнулся. – Или вы опять вооружились пистолетом?

Сара мрачно поглядела на него и прошипела:

– К сожалению, нет.

Ее спутник в ответ только сжал зубы и промолчал. И к лучшему, подумала Сара, потому что больше у нее не было сил противостоять ему.

Рейвенсден тащил ее по саду с такой скоростью, что она бы не удивилась, если б случилось чудо и они взлетели. Наконец они достигли ворот, через которые она вошла, и он бесцеремонно вытолкнул ее на улицу. Увидев ожидавшую их двуколку, Сара почувствовала некоторое облегчение, так как просто больше не могла двигаться с такой скоростью.

Но тут ее снова охватила тревога. Не могла же леди Риббонхолл оставить ее на милость Рейвенсдена? Неужели ей придется находиться в его малоприятной компании всю дорогу до поместья Риббонхоллов?

– Я не сяду, пока не узнаю, где… – начала было Сара, но Рейвенсден, совершенно не обращая внимания на ее слова, сначала закинул в двуколку свертки, а потом и ее, с такой легкостью, будто она весила не больше, чем покупки.

Девушка с размаху приземлилась на скамейку и гневно уставилась на графа. Но на него это не произвело ровно никакого впечатления. Не глядя на нее, Рейвенсден обошел двуколку и, усевшись на место рядом с ней, бросил монетку слуге, державшему двух черных лошадей.

По какой-то невероятной причине вид вороной пары подействовал на Сару раздражающе. Почему он не мог иметь серых коней, или в яблоках, или, наконец, гнедых?

– Надо полагать, у вас все лошади черные, – проговорила она язвительно. – В темноте их и не разглядишь, очень удобно похищать девиц ночью. Но сейчас, милорд, на дворе день, и если вы думаете, я буду спокойно сидеть и ждать, пока вы…

– Не трудитесь звать на помощь, – посоветовал он, разворачивая двуколку и пуская лошадей галопом. – Леди Риббонхолл ожидает вас в гостинице, так что ваше похищение будет длиться не более пяти минут. Но вы правы, мисс. Все мои лошади черные.

Сара была слишком рассержена, чтобы заметить, что последние слова произнесены уже более спокойным тоном.

– Так я и знала, – проговорила она с таким видом, словно обладание вороными лошадьми представляло собой преступление, достойное всяческого осуждения. – И каким образом вы оказались в парке именно в тот момент, милорд?

Граф охотно сменил тему разговора:

– Мы с лордом Девенхэмом встретили леди Риббонхолл во дворе гостиницы. Они как раз обнаружили вашу пропажу и были страшно взволнованы. Естественно, я вызвался найти вас, а лорд Девенхэм остался успокаивать дам.

– Естественно, – пробормотала Сара.

– И раз уж мы вернулись к этому вопросу, – мрачно продолжал он, – от кого вы так бежали, мисс Линлей? И не морочьте мне, пожалуйста, голову сказками о том, что вы внезапно вспомнили про леди Риббонхолл, сперва вами позабытой.

– Но так и все произошло! – негодующе воскликнула девушка и тут же замолчала, смутившись. Она просто не могла вразумительно объяснить этого. Так же, как не могла сказать, что, испугавшись, убегала от чьего-то почувствованного ею, но невидимого присутствия. Это слишком походило на дурацкие истории Авериллы Смисби о несуществующих разбойниках.

– Я уже сказала, что задумалась, – с легким вызовом проговорила она наконец.

На несколько секунд, пока он был вынужден сосредоточиться на управлении экипажем, ее слова остались без ответа. Сара могла бы поклясться, что между ее краем двуколки и мчащейся навстречу коляской было всего несколько сантиметров, и ей страстно захотелось зажмуриться, пролетая мимо. Что ж, прекрасный повод перевести разговор на другую тему. По сравнению с ужасающей манерой езды Рейвенсдена ее оплошности казались сущим пустяком.

– Потрясающе, милорд, – нарочито восторженным тоном заметила она, стараясь придать лицу соответствующее выражение.

То ли она была плохой актрисой, то ли Рейвенсдену слишком часто делали комплименты по поводу его лихой езды, но он весьма сухо отреагировал на похвалу и не позволил перевести разговор на общие темы.

– Скажите-ка, о чем вы сейчас думали? – проговорил он неожиданно мягким, вкрадчивым голосом.

Сара окончательно растерялась. Вопрос настолько застал ее врасплох, что от неожиданности у нее вырвалось:

– Я… моя сестра…

Он пристально посмотрел на нее.

– Ваша сестра? Я не знал, что у вас есть сестра.

– Нет, – прошептала она, – у меня нет. Больше нет.

Он снова внимательно поглядел на нее, но тут же перевел взгляд на дорогу. Сара была благодарна ему за молчание. Сейчас она не смогла бы вынести сочувственных вопросов – нервы были напряжены до предела. Господи, опять она не сдержалась, что на нее нашло?

Девушка все еще задавала себе эти вопросы, когда Рейвенсден наконец повернул лошадей и въехал в ворота.

Сара вздохнула с облегчением. Хотя эта гостиница и слыла убежищем контрабандистов – ходили даже слухи, что бандиты прорыли к ней от церкви святой Марии потайной подземный ход, – ее сейчас не смогли бы напугать и целые орды убийц и грабителей. Никогда еще она так не радовалась окончанию путешествия.

Но увы, радость была преждевременна. Подбежавший конюх взял под уздцы лошадей, а Рейвенсден спрыгнул вниз и, к ее несказанному ужасу, потянулся к ней, явно намереваясь не просто вежливо предложить руку, а вынуть ее из двуколки.

Взглянув в прозрачные зеленые глаза, Сара похолодела, во рту у нее пересохло, настолько отчетливо она вдруг представила себе его стальные руки, близость его мощного тела. Промелькнула сумасшедшая мысль – спрыгнуть самой, но он уже обхватил ее за талию, приподнял и поставил на землю.

Широко раскрыв глаза, Сара смотрела на него, с ужасом понимая, что инстинктивно ухватилась за него и теперь, потрясенная близостью, не может разжать пальцев.

– Вот видите, мисс, как все может быть просто, если только вы доверитесь мне, – пробормотал он.

Казалось, его слова вывели Сару из оцепенения. Прежде чем он успел что-либо добавить, она опрометью кинулась в гостиницу.

Наткнувшись в холле на леди Риббонхолл, девушка, задыхаясь, сразу же начала извиняться, пытаясь объяснить свое поведение, но уже через несколько секунд поняла, что это совсем не обязательно. Леди Риббонхолл вовсе не умирала от беспокойства, напротив, была весьма благодушно настроена, с явным удовольствием взирая на свои многочисленные покупки. Сара оборвала себя на полуслове и, оглянувшись, увидела, что в дверях показались Джулия с лордом Девенхэмом, а следом за ними и Рейвенсден.

Джулия радостно кинулась к подруге:

– Ну вот и ты, наконец. Мама сказала, что видела тебя в компании с какой-то леди. Мы решили, ты встретила знакомых, но были слишком далеко, чтобы окликнуть тебя. Ужасная там была толчея, правда?

– Могу понять, почему ты оттуда сбежала, дорогая, – добродушно добавила леди Риббонхолл. – Знаю, как ты ненавидишь толкаться перед прилавками, хотя было и не слишком любезно бросать нас в столь бедственном положении. Ну ладно, раз лорд Рейвенсден благополучно доставил тебя, большой беды не случилось.

– Да, мадам. Мне очень жаль, что пришлось оставить вас, но миссис Бирсфорд почувствовала себя плохо и…

Вдруг сообразив, что никто ее не слушает, Сара умолкла. Леди Риббонхолл выглядела совершенно счастливой и довольной и была целиком поглощена оживленным разговором с дочерью и Девенхэмом. Сара решительно не понимала, что здесь происходит.

– О, Сара, ты будешь в восторге от того, что мы придумали, – нарушил ее мысли звенящий от возбуждения голос Джулии. – И вы тоже, милорд. По крайней мере… – она на секунду замялась, увидев выражение лица Рейвенсдена, – я надеюсь, вы присоединитесь к нам.

– Конечно, он поедет с нами, – пришел Девенхэм на помощь Джулии. – Правда, Ник?

– Почту за честь, – холодно согласился Рейвенсден. – А куда, собственно, я должен с вами поехать?

– На руины монастыря, – затараторила Джулия, снова оживившись. – Мама, ну скажи же, что мы можем поехать. Понимаешь, мы с лордом Девенхэмом встретили Элизу Лэнгдон с братом и Гарри, и Софи, когда покупали шляпку для Сары, и Элиза предложила устроить пикник. Погода хорошая, а руины идеальное место для пикника. Знаешь, говорят, там даже есть привидения. Только подумай, как будет весело за ними поохотиться!

От одной мысли о погоне за привидениями Сару передернуло, лично ей и в жизни хватало загадочного. Но Джулия смотрела с такой мольбой, что у нее недостало сил отказаться, и она вымученно улыбнулась, за что тут же была вознаграждена страстным объятием.

– Ну, раз собирается такая большая компания, думаю, в этом нет ничего дурного, – согласилась леди Риббонхолл. – А как вы туда доберетесь, дорогая?

– О, это совсем не сложно, – уверила ее дочь. – В четверг утром все встречаются в Риббонхолле, барышни поедут в коляске, а джентльмены верхом. Я знаю, Сара, ты тоже предпочла бы проехаться верхом, но ты же представляешь, какой характер у Софи Шерингтон. Она тут же начнет настаивать, чтобы и ей позволили ехать верхом, а ее лошадь всегда еле-еле тащится, и мы просто никогда не доберемся до места. С коляской все проще, я сама буду править.

– Нет! – воскликнули одновременно леди Риббонхолл и Девенхэм.

– Но…

– Если мисс Линлей предпочитает ехать верхом, – улыбаясь, вставил виконт, – я займу ее место в коляске и буду править. А мисс Шерингтон не догадается одеться для верховой езды, так что с ней не возникнет никаких проблем. Вас это устроит, мисс Риббонхолл? Я смогу показать вам, как легче срезать углы.

Джулия явно ничего не имела против таких замен, и, так как в это время появился хозяин гостиницы, чтобы сказать, что лошади леди Риббонхолл поданы, все вышли во двор.

Как неудачно, что Рейвенсден и лорд Девенхэм считают себя обязанными провожать нас, думала Сара. До этого момента ей довольно успешно удавалось избегать взгляда Рейвенсдена, делая вид, что она занимается упаковкой покупок. Но как только она собралась сесть в экипаж, он шагнул вперед. Пытаясь ускользнуть от него, девушка заторопилась и чуть не упала, наступив на край платья. Только его молниеносная реакция спасла ее от падения.

– Благодарю, милорд, – выдавила она из себя неестественно высоким голосом, готовая от стыда провалиться сквозь землю.

Он немедленно воспользовался ситуацией, чтобы наклониться к ней поближе и пробормотать:

– Неужели я действительно так пугаю вас, мисс Линлей?

Тон, которым был задан вопрос, не оставлял сомнений в том, что его это явно развлекало.

– Нет, нисколько! – заявила Сара, невероятным усилием воли заставив себя поглядеть ему прямо в глаза. – Считайте мою неловкость еще одним примером того, что женщины теряют голову в вашем присутствии. До свидания, сэр.

Он тихо засмеялся, отчего дрожь пробежала у нее по телу, взял ее руку и нарочито почтительно поднес к губам.

– Я запомню это. До свидания, мисс Линлей.

Сару бросило в жар, кровь прилила к лицу. Надо же! Поцеловать ей руку! Что он о себе воображает? Он что, не услышал сарказма в ее словах и понял все буквально?..

Рассердившись, Сара забилась в угол коляски, решив, что на сегодня с нее хватит. Ни единого слова! Она даже на него и не взглянет! Пускай сколько угодно наблюдает за ней – она не шелохнется.

Почему ей так трудно противостоять ему, взять себя в руки? Ведь это же совсем просто.

Просто! Если бы не этот ужас восемь лет назад, изменивший всю ее жизнь.

Все сегодня казалось таким странным: Джулия, вспыхнувшая от нескольких слов, что прошептал ей на ухо лорд Девенхэм, нежно держа ее за руку, Лидия Бирсфорд, не просто опиравшаяся на руку мужа, но преданно прильнувшая к нему.

Конечно, Сара знала, что рано или поздно подруга выйдет замуж, но она и представить себе не могла, что та будет так счастлива. Наверное, все дело в том, что ни Джулия, ни Лидия не видели растерзанного, окровавленного, безжизненного тела Эми, не слышали тех страшных звуков, которые предшествовали ее смерти.

Помимо ее воли Рейвенсден вызывал к жизни ужасные воспоминания. Как бы ей хотелось, чтобы он отвел глаза, перестал наблюдать за ней! Как бы хотелось знать, что он за человек на самом деле, этот пугающий незнакомец, с которым она столкнулась в лесу: враг или друг, нежный и все понимающий?

Может, было бы лучше, внезапно подумала Сара, если бы он не был с ней добр вовсе. Ведь просто невозможно быть грубым и нежным одновременно. Как это может уживаться в одном человеке?

Ник глянул на приятеля, со счастливой улыбкой наблюдавшего, как коляска выезжает со двора гостиницы.

– Я могу поздравить тебя, Дев?

– Еще нет, – ухмыльнулся Девенхэм. – Но дело идет к тому.

– Что ж, тогда понятно твое желание гоняться с мисс Риббонхолл за призраками. Но история со шляпкой все-таки немного смущает меня.

– Шляпка? О чем, черт возьми… О! – Девенхэм покачал головой и рассмеялся. – Ты имеешь в виду, что я сопровождал мисс Риббонхолл к модистке, в то время как ты разыскивал мисс Линлей? Должен сказать тебе, Ник, этот магазин был сплошным кошмаром. Охота за призраками пустяки по сравнению с этим. Никогда в жизни не видел столько воинственных представительниц женского пола одновременно. И знаешь, мне показалось, что чем меньше шляпка, тем дороже эта чертова штучка стоит.

Ответная улыбка Ника явно отдавала цинизмом.

– Одна из ловушек, в которые попадает влюбленный мужчина, – предупредил он. – Жены могут очень дорого стоить.

– Ну, это смотря какая жена, – поучительно заметил виконт. – И раз уж мы заговорили о браках, ты, старик, тоже ведешь себя не больно-то осторожно. Думаешь, удастся отвязаться от местных барышень, делая вид, что волочишься за мисс Линлей?

– М-да. Интересная мысль. Но, отвечая на твой вопрос, – нет, совсем нет. Это было бы нечестно по отношению к ней.

– Ну, не знаю. Может, ей это и безразлично. В конце концов, она единственная особа женского пола, кроме, конечно, мисс Риббонхолл, которая не охотится за тобой.

– Вот именно. – Задумавшись, Ник посмотрел на опустевшую дорогу. – И я, кажется, начинаю подозревать почему, – сказал он скорее себе, чем Девенхэму.

– Бог мой! Уж не попался ли ты на удочку, Ник?

– Надо бы заставить тебя, дорогой друг, подавиться этими словами.

Ни голос, ни выражение лица Рейвенсдена при этих словах не изменились, однако Девенхэм встревожился.

– Прости, старина, но ты сказал это таким тоном… на какую-то секунду я решил… Ну, ведь совсем неудивительно, что тебя могла заинтриговать холодность мисс Линлей. Я хочу сказать, тебя не было в Англии двенадцать лет, но ты и сам уже, наверно, осознал, какая ты блестящая партия!

– Черт возьми! – Ник очнулся от своих мыслей и, схватив виконта за руку, потащил его вниз по улице. – Ты опять говорил с моей матушкой?

– И что из этого? – попытался оправдаться Девенхэм, но тут же стал наступать: – Во-первых, титул, во-вторых – ты богат, а в-третьих – сражался на войне…

– Это-то тут, черт возьми, при чем?

– Создает ореол таинственности или опасности. Как тебе больше нравится.

– Провалиться мне на месте!

– На самом деле… – заявил Девенхэм с видом человека, которому в голову только что пришла блестящая мысль, – может, вовсе и не такая плохая идея – жениться на мисс Линлей. Ты смог бы спокойно заняться работой и выловить своего шпиона.

– А вот это мне действительно хотелось бы сделать, – мрачно ответил Ник.

Веселая улыбка исчезла с лица виконта, и он виновато посмотрел на друга:

– Да, знаю. Прости, что втравил тебя в эту историю с пикником, но, понимаешь, я просто не мог разочаровать мисс Риббонхолл. Ей так хотелось… Ну, в общем, ты и сам все понимаешь.

– Слишком даже хорошо, – пробормотал Ник. На какую-то долю секунды его глаза заволоклись ностальгической дымкой, но он не допустил к себе воспоминаний. Он был тогда так молод. Молод, глуп и слеп. Теперь все изменилось. Теперь он прекрасно знает, чего хочет. Узнал в то мгновение, когда ему сказали, что Сара потерялась.

Он помнил мысли, пролетевшие тогда у него в голове. Мысль, что она не имела права теряться без него. Нахлынувший затем страх, что в городе, битком набитом солдатами, она может попасть в опасность или до смерти напугаться. И внезапно – все затмившее чувство, что он может потерять что-то очень важное, если не сделает ее своей.

Он нахмурился. Нет никаких причин впадать в панику. Должно быть, желание помутило его разум. Совершенно естественно, что он беспокоится о безопасности Сары, но все, что надо сделать, – это вбить в ее прелестную головку, чтобы она перестала попадать в такие дурацкие положения. Тут не должно возникнуть никаких проблем. Он достаточно пристально наблюдал за ней, чтобы понять ее характер. Когда она забывала бояться его – о причинах этого страха он еще, черт возьми, докопается! – то становилась вполне разумной и спокойной молодой особой. Вполне соответствующей описанию преподобного Баттерлоу. Если уж жениться из соображений целесообразности, то именно такая женщина ему нужна.

– Хм… Ник?

Голос Девенхэма прервал его размышления. Интересно, какое у него было выражение лица, что заставило друга произнести его имя таким странным голосом?

– Не волнуйся, – посоветовал он виконту. – Если меня не ждет сегодня на почте какое-нибудь послание, мне все равно, где убивать время. Можно и на пикнике.

– Ты ждешь послания из Лондона?

– Или откуда-то поближе. – Увидев удивленное выражение на лице приятеля, Рейвенсден улыбнулся: – Я не совсем один в этом деле. Конечно, мне помогает Фиггинс, но у меня есть еще несколько помощников на побережье.

– Что ж, отлично, – отозвался Девенхэм. – Но если ты полагаешь, что это какая-то местная важная шишка… – Он остановился и вопросительно посмотрел на Ника.

– Вне всякого сомнения. Никто из соответствующего департамента министерства иностранных дел сюда не приезжал. Следовательно, информацию передает кто-то, живущий поблизости. Откровенно говоря, я просто не представляю, что кто-нибудь мог посылать информацию из города деревенскому жителю или безграмотному рыбаку.

– Посылать… Ты хочешь сказать, что они используют почтовые открытки?

Ник взглянул на него с усмешкой:

– А почему бы нет? Надежно и не вызывает подозрений.

– Полагаю, ты прав, но… – Девенхэм не договорил и задал следующий вопрос: – А что насчет французов? Ты сказал, твой агент засек, откуда информация попадает во Францию. Догадываюсь, что он занял место настоящего французского агента.

– Твоя догадка верна.

– Н-да. А настоящий француз томится в тюрьме?

– Его ликвидировали. Девенхэм сморщился:

– Не хочу даже спрашивать, каким образом. Но все же, как информация попадает на тот берег?

– Насколько я понимаю, – медленно произнес Рейвенсден, – сведения передаются во Францию через какого-нибудь рыбака: он просто сообщает, что в назначенный день товар будет готов к отправке. Тогда французский агент пересекает пролив, чтобы лично получить информацию.

– Довольно опасно.

– Да, но думаю, это единственно возможный путь. Люди, которых мы разыскиваем, не станут сами регулярно пересекать пролив, чтобы не привлекать к себе внимания.

– А ты уверен, что это обязательно должен быть какой-то аристократ?

Ник криво усмехнулся:

– Боюсь, что так, Дев. Похищенная в министерстве информация была доступна только высшим чинам. Разумно предположить, что и передается она человеку такого же пошиба. Он же в свою очередь встречается где-то в условленном месте на побережье с французским агентом.

– Целая цепочка.

– И весьма эффективно действующая. Единственное слабое звено – это владелец лодки, но, полагаю, его, в случае каких-либо подозрений, можно легко заменить.

– Бог мой! Убийство? Ник пожал плечами.

– Здесь, конечно, не проходит линия фронта, но это та же война, Дев.

– Понимаю, и все равно, трудно себе представить… Черт возьми, Ник, а я пристаю к тебе со всеми этими глупостями. Проклятье, завтра вечером публичный бал, и в четверг… – Девенхэм сокрушенно покачал головой. – Надеюсь, ты понимаешь, что, если возникнет необходимость, я прикрою тебя.

– Спасибо, но я твердо намерен присутствовать завтра на балу, да и в четверг тоже. Полагаю, охота за привидениями может дать мне возможность восстановить мои позиции.

– Что, черт возьми, привидения могут иметь общего с охотой за шпионом?

– Ничего. Я имею в виду охоту за женой. Виконт даже рот раскрыл от изумления.

– Женой? Какого черта… Ты имеешь в виду… мисс Линлей?

– А чему ты, собственно, удивляешься? Сам только что советовал мне жениться на ней.

– Но ведь ты возражал!

– Ничего подобного. Я только сказал, что притворяться было бы нечестно по отношению к ней.

Девенхэм окончательно лишился дара речи.

Ник с усмешкой взглянул на друга и направился на почту. Убедившись, что никаких сообщений нет, он вышел на улицу и нашел виконта стоящим на том же самом месте, где оставил его две минуты назад.

– Знаешь, Дев, ты меня удивляешь. Я полагал, ты одобришь мои планы. Разве не ты уверял меня, что я должен снова жениться?

– Да, конечно, но я не имел в виду… я думал, ты предпочитаешь…

Ник развернул приятеля в направлении гостиницы.

– Видно, мне на роду написано направлять людей туда, куда мне надо, – пробурчал он.

– Избранное тобою направление как раз и беспокоит меня, – не сдержавшись, парировал Девенхэм.

– Ты считаешь, мисс Линией неподходящая партия?

– Черт побери, у тебя нет никаких оснований говорить со мной таким тоном, Ник. Конечно, мисс Линлей вполне подходящая партия. Просто после Мэриан… Ну, возможно, что-то общее и есть… – Он взглянул на холодно приподнятую бровь приятеля. – О, проклятье, конечно, мисс Линлей очень милая барышня, но, честно говоря, мне трудно поверить, что она подходящая для тебя пара. Взять хотя бы, какая она скромница и тихоня. Последние полчаса она даже рта не раскрыла. Не говоря уже о том, что всякий раз, когда ты к ней приближаешься, девица готова рухнуть в обморок.

– Ну, вовсе не всякий… – задумчиво проговорил Ник.

– Тебе, безусловно, виднее, что тебе больше подходит, – наконец не слишком уверенно произнес Девенхэм. – Надеюсь только, что ты не делаешь этого для того, чтобы оградить мисс Линлей от злых языков, если ее дядя окажется предателем.

– Я уже давным-давно отказался от такого идиотского понимания рыцарства, – сухо возразил Ник. – Не волнуйся, Дев, я отдаю себе отчет в том, что делаю.

– Ну, если ты так уверен… – пробормотал виконт. – Скажу тебе одно, Ник, если ты действительно собираешься жениться на мисс Линлей, не сравнивай ее с Мэриан. Они так не похожи.

– Да, – слабо улыбнувшись, тихо проговорил Ник, – она настолько же не похожа на Мэриан, как одинокая свеча на роскошную люстру. Поэтому-то я и собираюсь на ней жениться.

Глава седьмая

По средам в городе устраивался публичный бал.

Едва войдя в зал, Сара поняла, что вечер будет сплошным кошмаром.

Не успела леди Риббонхолл представить девушек распорядителю бала, не успел тот вручить Саре и Джулии карточки и украшенные золотыми кисточками карандашики, как их окружили молодые офицеры, желающие вписать свои имена в их карточки на свободные танцы.

Виконт, заранее записавший за собой вальс и первый танец с Джулией, а второй с Сарой, добродушно усмехаясь, спокойно ждал, пока толпа рассеется. Но не тут-то было. Все хотя отдаленно знакомые с леди Риббонхолл кавалеры столпились вокруг них, и Сара еще раз поняла, как неуютно она себя чувствует в окружении высоких и даже не слишком высоких мужчин.

Разволновавшись чуть не до истерики, она вдруг поймала себя на том, что мечтает о появлении Рейвенсдена, который вызволил бы ее из этой веселой, настаивающей на очередном танце толпы молодых мужчин. Эта мысль так изумила ее, что она неожиданно для себя согласилась танцевать с первым же джентльменом, обратившимся к ней с просьбой оказать ему честь.

И ошиблась. Теперь она была обречена слушать партнера, который посчитал своим долгом тут же заявить ей, что, если «этот тип» Бонапарт дойдет до Парижа, он лично вышвырнет его оттуда. Сделав столь героическое заявление, молодой человек так неловко повернул ее при очередной фигуре танца, что край розового шелкового платья накрутился на ножны его шпаги. И так продолжалось весь танец.

Сара решительно не понимала, зачем офицерам их смертоносное оружие на балу. Уж не считают ли они, что Бонапарт может объявиться прямо здесь! Тогда и ей не помешал бы пистолет. По крайней мере было бы о чем поговорить.

Эти абсурдные мысли преследовали ее весь танец. Но вот наконец музыка стихла, и тут-то, мельком взглянув на дверь, она поняла, что настоящие испытания еще впереди.

У входа с легкой усмешкой на губах стоял и внимательно наблюдал за ней граф Рейвенсден. В двух шагах от него, разговаривая с распорядителем, стояли Бирсфорды.

Сара закрыла глаза и попыталась уговорить себя, что сердце при виде графа так бешено забилось только потому, что она вообще нервничает в его присутствии.

Особенно тогда, когда он так улыбается.

– Мисс Линлей, могу я пригласить вас на следующий танец? – с надеждой спросил ее юный партнер.

– Благодарю вас, лейтенант… Миллигэм, – ответила она, судорожно соображая, правильно ли назвала имя. – Но моя карточка уже заполнена.

Явно огорченный офицерик, не слишком удивившись ее успеху, отвел Сару к леди Риббонхолл и, наступая дамам на платья, ринулся искать себе другую партнершу.

– Боже, дорогая, какой странный выбор, – безмятежно заметила леди Риббонхолл. – Кошмар, он, кажется, и ходить-то толком не умеет. Как ты полагаешь, он не пьян? В том-то и беда публичных балов – сюда почти каждый может заявиться. О, лорд Рейвенсден, как замечательно… я имею в виду, как приятно вас видеть.

– Добрый вечер, мадам. Мисс Линлей, надеюсь, лорд Девенхэм принес вам мои извинения за вынужденное опоздание.

Коротко кивнув, Сара опустила глаза и стала сосредоточенно поправлять подол платья.

– Господа, мы счастливы видеть вас. Уверена, что подобного рода деревенские сборища вам не… О, посмотри, Сара, не та ли это дама, с которой я видела тебя вчера? Дорогая, ты должна нас представить.

Сара обреченно вздохнула и подняла голову. Старательно избегая пристального взгляда Рейвенсдена, она отыскала глазами Лидию Бирсфорд. Отступать было некуда. Подобно мученику, которого ведут на казнь, девушка собрала все свое мужество, храбро улыбнулась и помахала в ответ на приветствие.

Миссис Бирсфорд с готовностью приняла приглашение и, опершись на руку мужа, поспешила к ним.

– Мисс Линлей, – проговорила она, улыбаясь. – Как я рада вас видеть. Позвольте представить вам моего мужа. Он хотел поблагодарить вас за вашу доброту.

– Не стоит об этом и говорить, – ответила Сара, поздоровавшись с майором.

Вблизи он казался очень серьезным и несколько старше, чем его жена, но Сара решила, что, возможно, это из-за ранения. Она уже собиралась представить их леди Риббонхолл, когда внезапно раздался удивленный возглас Девенхэма:

– Бог мой, Бил! Ты ли это? Откуда ты свалился? Я слышал, что…

Но что хотел сказать виконт, так и осталось для Сары тайной. Она напряженно думала о том, как бы ей избежать разговора о своих вчерашних скитаниях по парку, завершившихся встречей с вездесущим графом. К счастью, Девенхэм сам представил всех друг другу.

Под прикрытием завязавшейся беседы Рейвенсден ухитрился тихонько отвести ее в сторону и спросить:

– Почему вы вчера не объяснили мне, что были с миссис Бирсфорд?

Что на это ответить?

– Какая разница, раз я была одна, когда мы встретились?

Граф усмехнулся:

– Touche (Укол в фехтовании), мисс Линлей. Просто постарайтесь, чтобы подобного больше не случалось.

– Больше не случалось!.. Да как вы…

– Тише, – прервал он, – ваша приятельница собирается уходить.

Он был прав. Следуя правилам хорошего тона, Бирсфорды уже прощались.

– Леди Риббонхолл пригласила меня с сыном навестить ее на следующей неделе, – проговорила Лидия, прощаясь с Сарой. – Она так добра. Для него это будет настоящий праздник.

– Да, конечно. Надеюсь увидеть вас там, миссис Бирсфорд.

– Какая прелестная пара, – заявила, ни к кому конкретно не обращаясь, леди Риббонхолл, как только те отошли. – Так прекрасно держатся. И как удачно, что лорд Девенхэм знаком с майором. Так где ты с ними встретилась, Сара?

Девушка смутилась, не зная, что ответить, но тут объявили следующий танец. Лорд Девенхэм повернулся к ней, и она сделала вид, что не расслышала вопроса.

– Помнится, мисс Линлей, этот танец обещан мне? – начал виконт. – Прошу вас…

– Ты, должно быть, ошибся, Дев, – оборвал его Рейвенсден. – Мисс Линлей танцует со мной. – Он бросил многозначительный взгляд на приятеля, и тот, к ужасу Сары, не говоря ни слова, ретировался.

Отказываясь так просто сдаться, она решительно достала свою бальную карточку и стала с усиленным вниманием изучать ее.

– Так уж случилось, – наконец саркастически заметила она, – что ошиблись именно вы, милорд. Достаточно вам самому взглянуть…

На что он преспокойно забрал у нее карточку, вычеркнул имя Девенхэма и вписал свое. Сара потеряла дар речи, а он тем временем вписал свое имя напротив вальса да и всех других танцев.

– Вы что, с ума сошли? – Забыв правила хорошего тона, она вырвала злополучную карточку и с такой силой начала перечеркивать его имя, что карандашик сломался. – Я вообще не собираюсь танцевать вальс, – прошипела она.

– И прекрасно, – в его глазах искрился смех, – тогда, раз Дев был настолько любезен, что убрался отсюда, мы можем в ожидании танца отойти в сторонку. Я хочу поговорить с вами.

– Вы хотите, чтобы… Вы хотите…

Сара оглянулась вокруг, ища поддержки, но ее не было. Такая нежеланная в начале вечера толпа обожателей покинула ее как раз в тот момент, когда она так нуждалась в ней. Возможно, так же как и Девенхэма, их напугал свирепый вид стоящего около нее Рейвенсдена.

– Но я не хочу разговаривать с вами, милорд, – наконец выдавила она. – Вы так самоуверенны и грубы. Подумать, что я буду танцевать с вами три танца подряд! Должно быть, вы…

Неожиданно, как будто нарочно застав ее врасплох, он нежно взял ее за руку и слегка притянул к себе.

– Ради Бога, милорд! Что вы делаете?

– Нельзя же пропускать место в танце, – проговорил он как можно любезнее, решительно увлекая ее в центр комнаты.

– Это просто невыносимо, – шипела Сара, пытаясь упираться, но предательские каблуки скользили по паркету. Не успела она опомниться, как они оказались в самом конце ряда, и тут заиграла музыка. – Господи, это же самая длинная линия в зале. Мы никогда отсюда не выберемся.

– Боюсь, что так, – согласился он, сверкнув глазами. – Но, встань мы в другой ряд, пришлось бы танцевать рядом с тремя мисс Смисби. Полагаю, вы не хотите отдать на растерзание этим гарпиям бедного беспомощного мужчину.

– Беспомощный мужчина?! Да вы, сэр, самый самоуверенный и наглый тип, какого я когда-либо встречала!

В ответ он только усмехнулся.

– Любой мужчина становится беспомощным, столкнувшись сразу с тремя дамами, одетыми в платья цвета бешеной морковки.

– Боже правый!

Три девицы сзади были действительно сестры Смисби. И на них действительно были совершенно одинаковые платья такого кричащего морковного цвета, что резало глаза.

– Этот оттенок называется «красный закат», – все, что нашлась сказать в их защиту Сара. – Он очень моден в этом сезоне.

Рейвенсден бросил быстрый взгляд через ее плечо и содрогнулся.

– Верю вам на слово. Однако мне больше по душе ваш стиль, мисс Линлей. Вы выглядите… очаровательно.

– О! – Почему-то страшно смутившись от его комплимента, Сара вспыхнула, отчего ее щеки на секунду приобрели оттенок, столь любимый сестрами Смисби. – Благодарю вас, милорд.

– Меня не покидает любопытство, – продолжал он как ни в чем не бывало, – помнится, вы говорили, что не только не танцуете, но и вообще не выезжаете в свет. Однако вы здесь.

Сара тут же напрочь забыла о комплименте.

– Осмелюсь вам напомнить, сэр, вы силой увлекли меня в этот танец, – проговорила она, яростно взглянув на графа. – Так что, если вам что-то не нравится…

– Нет, нет, все замечательно. Я просто задаюсь вопросом, что заставило вас передумать.

Ничего удивительного, учитывая наши прежние встречи, подумала она, стараясь немного успокоиться. Впереди еще целый вечер, и его надо как-то пережить.

– Леди Риббонхолл считает, что это будет для меня хорошей практикой, – уныло прошептала она.

– Практикой? – Смех, искрящийся в его глазах весь вечер, моментально исчез. – Практикой для чего? Вы все-таки в конце концов соблазнились прелестями лондонского сезона?

– Нет, если это будет зависеть от меня, – пробормотала Сара.

Он продолжал пристально изучать ее лицо, и она опять начала раздражаться.

– Да, сэр, мне так же хочется очутиться в Лондоне, как и быть на этом балу, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Я бы предпочла сидеть дома и читать или играть в шахматы с дядей Джаспером, а не танцевать с…

Разговор на минуту прервался, так как они достигли конца линии. Когда они снова соединились, девушка поняла, что ее сарказм был потрачен впустую – его зеленые глаза снова искрились смехом.

– В данном случае я с вами совершенно согласен, мисс Линлей, – проговорил он, когда началась первая фигура и они стали расходиться и меняться партнерами. – Но раз уж мы тут, я бы предпочел танцевать вальс с вами.

Снова придя в смятение, Сара танцевала все па совершенно механически. Она же отлично помнила, что Рейвенсден сказал «прекрасно», когда она сообщила ему, что не собирается танцевать вальс. О чем же он теперь говорит? Он что, хочет свести ее с ума? Господи, и почему так навязчиво в голову лезет мысль, что его рука обнимет ее за талию?

Чтобы хоть как-то скрыть смущение, Сара решила перейти в атаку, вспомнив, что это лучший способ защиты.

– Вы сказали, милорд, что хотели поговорить со мной. Полагаю, вы не собирались обсуждать мои планы на лондонский сезон?

У него слегка приподнялась бровь.

– Нет, мисс Линлей, конечно, нет. На самом деле я хотел попросить вас об одном маленьком одолжении.

– Об одолжении? – удивленно заморгала она.

– Да. Возможно, вам известно, что два дня назад я играл в шахматы с вашим дядей?

Сара кивнула, пытаясь сообразить, понял ли он, что она намеренно отсутствовала в тот день.

Виноватая улыбка тронула его губы.

– Вы были совершенно правы, говоря о способностях вашего дяди. Сэр Джаспер обыграл меня в два счета. Боюсь, он не в восторге от такого слабого партнера.

– Ну, вы ведь предупреждали, что давно не играли, – ответила она и тут же внимательно на него посмотрела. Что-то тут было не так. Уж больно не вязались виноватая улыбка и убитый тон с весело блестевшими глазами да и со всем его обликом.

– Сэр Джаспер тоже так сказал, – согласился он. – Однако, полагаю, вдвоем мы смогли бы отлично сыграть против него.

Сара замерла, не закончив па, и уставилась на него.

– Вы и я?

– Вы же сами предлагали мне помощь, – улыбнулся он.

– Я? – Сара судорожно замотала головой. – Я ничего не предлагала!

– Это не займет у вас много времени. Я очень быстро учусь. Вас устроит следующий понедельник?

– Ну, я… – Чувствуя, что ситуация снова выходит у нее из-под контроля, она стала оглядываться по сторонам, ища помощи.

Но помощи ждать было неоткуда. Леди Риббонхолл увлеченно беседовала с какой-то матроной. Правда, невдалеке стоял Девенхэм, но теперь она отлично знала, на чьей он стороне. Она попыталась отыскать глазами Джулию, и тут ее взгляд упал на стоявшего в дверях с важным видом мужчину в великолепном бутылочно-зеленом фраке и такого же цвета панталонах.

– О нет! – в ужасе вскрикнула она, забыв, что она не одна. – Только не лягушка!

– Лягушка?

Пораженная его тоном, девушка взглянула на Рейвенсдена и остолбенела – таким тяжелым взглядом тот осматривал новоприбывшего.

– Лягушка? – повторил он.

Это было выше ее сил. Уж пусть бы снова появились Бирсфорды. Сейчас она мечтала только об одном – тихой маленькой комнате, где можно спокойно выплакаться.

– Пустяки, милорд. Просто один человек, с которым я раньше встречалась. Может быть, мы…

– Слишком поздно, – мягко прервал ее граф. – Мужайтесь, мисс Линлей, вам не избежать этой встречи.

Бросив на него унылый взгляд, Сара храбро повернулась навстречу своему обожателю из Танбриджа. Глядя, как тот спешит к ней, переваливаясь на коротких толстых ногах, она невольно содрогнулась от омерзения. Несколько недель ничуть не изменили его отталкивающей внешности. Он был все такой же квадратный, и его широко поставленные голубые глазки все так же придавали ему удивительное сходство с некоторыми породами земноводных. Но это еще можно было простить. В конце концов, бедняга не был повинен в своей удручающей внешности, подумала Сара, пытаясь быть объективной. Но что уж никак невозможно было терпеть, так это его самоуверенность и напыщенность. Казалось, он был совершенно уверен в том, что может осчастливить любую девушку своим вниманием. И на сей раз на его пути не стояла властная мамаша. Неожиданно присутствие Рейвенсдена показалось Саре не мукой, а посланной Богом удачей.

– Милорд…

– Не волнуйтесь, – прошептал он, – я не собираюсь покидать вас.

Времени размышлять над его тоном не оставалось. Зеленое чудовище настигло их. Прежде чем Сара успела отступить, он схватил ее за руку и стал игриво кланяться, сопровождая свои нелепые движения скрипом корсета.

– Мисс Линлей! Наконец-то я нашел вас!

– Как поживаете, сэр Пансонби? – холодно ответила она, безуспешно пытаясь отобрать у него руку и с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать, что предпочла бы оставаться ненайденной.

Зато Рейвенсден сдерживаться не собирался.

– Отпустите сейчас же руку мисс Линлей, сэр, если не хотите расстаться со своей, – прорычал он. В голосе явственно слышалась угроза.

Но сэр Пансонби не понял. Видимо, раньше он никогда не сталкивался с дикими зверями. Он, правда, отпустил ее руку, но только для того, чтобы поднести к глазам лорнет и надменно спросить:

– Кажется, я не имел чести быть с вами знакомым, сэр?

– Рейвенсден, – произнес граф настолько резко, что это граничило с невежливостью.

Сара поспешила разрядить обстановку.

– Лорд Рейвенсден только недавно вернулся в Англию, – объяснила она. – Милорд, разрешите представить вам сэра Пансонби Фрима.

– Если вы считаете это необходимым, – процедил Рейвенсден.

Сэр Пансонби как-то странно засопел и забулькал, что придало ему еще большее сходство с обитателями водоемов.

– Мисс Линлей, – выдавил он наконец. – Мне необходимо обсудить с вами один чрезвычайно важный вопрос. Очень личный вопрос. – Он многозначительно посмотрел на Рейвенсдена. – Смогу ли я завтра застать вас дома?

– Нет, не сможете, Фрим, – вмешался Рейвенсден прежде, чем Сара нашлась, что ответить. – А все личные вопросы относительно мисс Линлей должны адресоваться ее дяде…

– О нет…

– …когда его здоровье позволит ему принимать посетителей, – продолжал Рейвенсден, совершенно не обращая внимания на ее слабые протесты.

– Я знаком с сэром Джаспером, милорд, – выпалил ставший красным как рак Пансонби. – Я не собираюсь его беспокоить. И вообще, сэр, предоставьте мисс Линлей самой говорить за себя, если вы, конечно, не являетесь ее официальным опекуном, – довольно злобно закончил он.

– О, пожалуйста, сэр Пансонби, на нас начинают обращать внимание, – взмолилась Сара. Перспектива оказаться в центре публичного скандала, затеянного из-за нее двумя рассерженными мужчинами, отнюдь не радовала ее.

Заметив, что она дрожит, Рейвенсден взял ее за руку.

– Скажите сэру Пансонби, что вы никого не принимаете, мисс Линлей, – мягко велел он. – Боюсь, его удовлетворит только такой ответ.

– Это истинная правда, сэр, – прошептала Сара, буквально повиснув на поддерживающей ее руке. – Сейчас я страшно занята, все эти покупки, балы, пикники…

– Вы же знаете, как это бывает, Фрим, – добавил Рейвенсден, чувствуя, что Сарины объяснения слишком сбивчивы. – Одно светское мероприятие следует за другим.

– Понимаю, – многозначительно посмотрев вокруг, проговорил Пансонби. – Я в восторге, мисс Линлей, что вы оставили ваше…

– А кроме того, – грубо прервал его Рейвенсден, – мисс Линлей учит меня играть в шахматы. Думаю, в ближайшем будущем это займет все ее свободное время. Теперь, если вы позволите, я должен проводить мисс Линлей к ее патронессе. Был рад с вами познакомиться.

Сэр Пансонби открыл было рот, но они уже отошли.

– Я не собираюсь учить вас играть в шахматы, – лепетала Сара, с трудом сдерживая смех. – Слава Богу, он уходит. Зачем вы были так грубы, милорд?

– Как вы можете так говорить, мисс Линлей? – возразил он. – Я был отменно вежлив. И я вовсе не хочу, чтобы вы учили меня играть в шахматы. Просто хочу, чтобы вы немного помогли мне в борьбе с беспощадным противником.

Сара засмеялась:

– Сомневаюсь, что вы нуждаетесь в какой-либо помощи, но что поделать – я у вас в долгу. Благодарю вас. Сэр Пансонби один из самых прилипчивых мужчин, каких только можно себе вообразить, от него почти невозможно отделаться.

Он слегка приподнял бровь.

– То есть невозможно отделаться цивилизованным путем, – торопливо поправилась она. И добавила, заметив его саркастическую ухмылку: – Посмейте только сказать, что я нуждаюсь в опеке!

– Могу ли я допустить подобную бестактность?

– Безусловно, – не колеблясь, заявила она. Рейвенсден рассмеялся:

– Боюсь, мисс Линлей, вы абсолютно правы. Но, возвращаясь мыслями к нашим незабываемым встречам, не говоря уже о том, что вы все еще дрожите как осиновый листок, должен признать, что вы все-таки в ней нуждаетесь. Скажите, какие качества необходимы человеку, которому вы разрешите опекать вас? Неужели придется все время соблюдать правила хорошего тона?

Сара уже не знала, смеяться ей или сердиться.

– Все время, – подтвердила она, стараясь унять все еще бьющую ее дрожь. – И это, сэр, делает вас совершенно неподходящей кандидатурой.

– Очень печально, – пробормотал он. – Так как, гневаясь на мою бестактность, вы забываете бояться меня.

Улыбка исчезла с лица девушки. Бояться его? Ну да, иногда он действительно путал ее, но… Но не хочет же он?..

– Вы… предпочли бы, чтобы я на вас сердилась? – чуть слышно прошептала она.

Граф медлил с ответом, пристально гладя на нее.

– Пожалуй, это лучше, чем бояться. Я устал видеть испуг в ваших глазах всякий раз, как вы на меня смотрите.

– О! Я не… Просто… Это не… – И замолчала, потрясенная и смущенная своим желанием объяснить ему. Но где найти слова? Господи, да она с трудом могла думать об этом, не то что говорить!

– Разве не так?

– Нет! Нет, это…

Рейвенсден взял ее руку, и неожиданно она почувствовала себя такой слабой, такой нуждающейся в его теплой, надежной руке. Они почти остановились, но Сара не замечала этого.

– Мисс Линлей, я собираюсь задать вопрос, который, возможно, шокирует вас и, безусловно, удивит. Поверьте, пожалуйста, что хотя я и не могу в данный момент объяснить вам причины, но мне очень важно знать ответ.

Когда наконец до нее дошел смысл вопроса, ей показалось, что у нее остановилось сердце. Бальный зал, публика, шум – все исчезло.

– О чем вы, сэр? – чуть слышно прошептала она.

Он еще крепче сжал ее руку.

– Мисс Линлей, вас когда-то… напугал мужчина?

Деликатность вопроса удивила ее. Она ожидала большей прямолинейности. И хотя Сара прекрасно понимала, что он, собственно, хотел спросить, ей показалось очень важным быть уверенной.

– Вы имеете в виду…

Он мрачно взглянул на нее и проговорил неожиданно резко:

– Я имею в виду, не пытался ли кто-то когда-то на вас напасть и оскорбить?

– Нет, – прошептала она. – Это… это случилось… не со мной.

– Ваша сестра, – кивнув, уверенно проговорил он.

Это не был вопрос. Он знал.

– Простите, – когда девушка ничего не ответила, проговорил он. – Пойдемте, я отведу вас к леди Риббонхолл. Я больше не стану огорчать вас.

– Я не огорчена, – пробормотала Сара, с удивлением осознавая, что это правда. По какой-то непонятной причине, до которой она не хотела в данный момент докапываться, стало легче оттого, что он знал.

– Нет никакой необходимости, милорд, обращаться со мной так, будто я собираюсь упасть в обморок, – прошептала она и неожиданно добавила: – Хотя, после всего, представляю, что вы обо мне думаете.

– Нет, мисс, – спокойно возразил он, – не представляете. Я приложил чертовски много усилий, чтобы вы этого не поняли.

Глава восьмая

Что же он тогда все-таки хотел сказать? – гадала Сара, глядя на пушистые белые облака, медленно плывущие в вышине.

Легкий весенний ветерок шелестел в плюще, обвивавшем каменные развалины старого монастыря, ерошил оборки ее нового батистового платья и мягко ласкал щеки, но девушка ни на что не обращала внимания, она старалась убедить себя в том, что в словах Рейвенсдена не таилось ничего загадочного и опасного. В конце концов, это просто могло означать, что он не слишком-то высоко оценивал ее умственные способности. Впрочем, немудренно!

Не вслушиваясь в болтовню приятельниц, она украдкой разглядывала Рейвенсдена, словно надеясь на его лице найти ответы на волнующие ее вопросы. Он сидел рядом, на коврике, предусмотрительно захваченном мисс Шерингтон, скрестив ноги и опершись рукой о землю. В его позе не было ничего предосудительного, но натянувшиеся бриджи так подчеркивали мускулы бедер, а распахнутый сюртук – ширину плеч, что Сара невольно вздрогнула, ощущая так близко от себя мощное мужское тело.

Похоже, только она одна видела что-то опасное в его непринужденной позе. Во всяком случае, Софи Шерингтон и Луиза Лэнгдон явно не ощущали исходившей от него угрозы и все утро весело щебетали, пытаясь привлечь его внимание. Как ни странно, но их уловки не забавляли, а постепенно и вовсе начинали раздражать ее. Стараясь отогнать мучившие ее мысли, Сара, под предлогом сбора остатков трапезы, отодвинулась подальше от Рейвенсдена.

– Оставь ты эти корзинки, Сара, – разомлевшим голосом проговорила Джулия, – лично у меня сейчас совсем нет сил тебе помогать.

– Правда, – томно проворковала синеглазая брюнетка Элиза, допивая лимонад. – Есть что-то удивительно расслабляющее в этих завтраках на природе, даже шевельнуться лень.

– Пить среди дня лимонад, развалившись на ковре, – с улыбкой проговорил Девенхэм, салютуя Джулии бокалом, – вы правы, в этом действительно есть что-то расслабляющее. Хотя, на мой взгляд, битый час сидеть на камнях – удовольствие сомнительное.

Джулия засмеялась:

– Можно было, конечно, расставить складные стулья, которые захватила с собой Софи, но это разрушило бы всю атмосферу. К тому же вряд ли можно рассчитывать на то, что привидения покажутся на руинах, превращенных в гостиную.

– А вы как считаете, милорд? – Софи Шерингтон кокетливо обернулась к Рейвенсдену. Глядя на ее огромные, хлопающие, как крылья бабочки, ресницы, Сара вновь почувствовала легкую досаду. – Не правда ли, есть что-то удивительно привлекательное в завтраке на траве?

– Нет, – коротко, но решительно ответил Рейвенсден.

– Ну, возможно, – не слишком обескураженная подобной реакцией, продолжала Софи, – для таких джентльменов, как вы и лорд Девенхэм, прошедших через опасности сражений, пикник должен казаться довольно пресным удовольствием. Вы просто обязаны рассказать нам о своих подвигах. Уверена, у вас была масса приключений.

Глаза Рейвенсдена угрожающе сузились.

– Кстати, Софи, – вмешалась Сара, чтобы спасти девушку от резкой отповеди, – ты ведь собиралась рассказать о привидении Серой леди, обитающем в руинах.

Уголком глаза она заметила, как мышцы рта Рейвенсдена расслабились и он слегка улыбнулся, явно поняв причину ее вмешательства. Еще б ему не понять, подумала она, внезапно рассердившись. Не в первый раз ей приходится вмешиваться, чтобы спасти потенциальную жертву. Сначала Маршэм на вечере в Риббонхолле, потом этот глупец сэр Пансонби Фрим, а теперь еще и мисс Шерингтон, которая своим щебетом явно действовала ему на нервы. Неужели они не чувствуют угрозу, исходящую от него, не понимают, что нельзя раздражать хищника?

Девушка попыталась унять непроизвольно пробежавшую по спине дрожь. Она всегда должна держать ухо востро, потому что знает, как он опасен, несмотря на то, что подчас начинает думать о нем как о друге.

– …Вы просыпаетесь, а она стоит в изголовье, и ее ледяные пальцы тянутся к вашему лицу…

Загробный тон Джеймса Лэнгдона и последовавшие за его словами охи и вскрики вернули Сару к действительности. Надеясь, что никто не заметил ее задумчивости, девушка попыталась принять участие в разговоре.

– Ну, не знаю… – с сомнением проворчал Девенхэм. – Все эти истории шиты белыми нитками на один фасон. И почему эти дамы всегда появляются закутанными в белое? Почему бы им для разнообразия не принарядиться во что-нибудь алое или зеленое?

– Но это же призраки, дурачок, – рассмеялась Джулия, но Сара видела, что подруга побледнела и явно слегка напугана.

По-видимому, Девенхэм тоже заметил это и попытался разрядить обстановку своим глупым вопросом. Какой он все-таки милый и добрый! Неудивительно, что он так нравится Джулии. Улыбающиеся синие глаза виконта глядели на мир открыто и весело, никаких темных глубин, угадывавшихся за холодным сиянием зеленых глаз Рейвенсдена. Она почти физически ощущала эти мрачные глубины, куда не было доступа никому, но и в ее душе были уголки, куда свет не доходил вот уже восемь лет.

Хотя сейчас… последние несколько дней… свет иногда хоть на секунду, а проникал в самые глубокие тайники ее души. Один маленький слабый лучик… и все сразу менялось и становилось таким непонятным.

– Вы такая тихая сегодня, мисс Линлей. – Голос Рейвенсдена заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Он смотрел на нее, слегка приподняв бровь, с откровенно изучающей улыбкой. – Вас не взволновали истории о привидениях или вы тоже равнодушны к прелестям завтрака на природе?

Сара покраснела, так как все одновременно замолчали и поглядели на нее.

– Я отчасти согласна с лордом Девенхэмом. – Замечание о ее равнодушии к прелестям пикника она благоразумно решила оставить без ответа. – Привидения и вправду не балуют нас богатым выбором цветов. Призраки мужчин – либо монахи в черном, либо рыцари в белом.

– О, Сара, прекрати! – Софи театрально вздрогнула и бросила полный притворного ужаса взгляд на руины, словно ожидая, что среди камней появится черная фигура. – Теперь я буду бояться, что столкнусь лицом к лицу с монахом.

– Мне кажется, монахи покинули монастырь задолго до того, как он превратился в руины, – успокоила ее Сара.

– К тому же у призраков монахов лиц не видно, знаешь, они ведь носят такой глубокий черный капюшон, – вмешался Маршэм, полагая, что успокаивает девушку. В ответ раздались новые ахи и охи.

Явно забавляясь, Рейвенсден оглядел всю компанию.

– Что ж, если вам так хочется разгадать секреты потустороннего мира, пора этим заняться, – он многозначительно поглядел на удлинившиеся тени, – день не будет продолжаться вечно.

– В самом деле! – Мисс Шерингтон вскочила на ноги, на секунду обнажив свои изящные щиколотки, и призывно улыбнулась Рейвенсдену. – Милорд, не начать ли нам с того места, где, говорят, был склеп?

– Может, сначала все убрать? – предложила Джулия, с неодобрением оглядывая остатки пиршества.

– Верно, – поддержал Девенхэм, наблюдавший за муравьями, подбирающимися к крошкам. – Появились представители дикой природы.

– К тому же слишком любопытные, – Гарри Маршэм кивнул в сторону, где на фоне неба вырисовывался силуэт одинокого всадника, явно наблюдавшего за ними. – Чертовски невежливо так на нас пялиться.

– Он, наверно, удивился, увидев здесь людей, – проговорил Джеймс, тоже поглядев в сторону всадника. – Что-то я не могу узнать лошадь. А ты, Элиза?

– Да не обращайте вы на него внимания! – нетерпеливо вмешалась Софи. – Вы же знаете, это не частная земля. Да он и уезжает. Сара, дорогая, не смогла бы ты тут все прибрать? Я знаю, ты слишком рассудительна, чтобы верить в привидения, и потому, наверное, предпочтешь остаться на солнышке.

– Но послушай, Софи…

– Нет, нет, я ничего не имею против, – ответила Сара, спокойно отметя бурный протест Джулии. Меньше всего ей хотелось бы лезть в сырой склеп. – Идите и ищите ваши привидения. Я буду счастлива остаться здесь.

– Но…

– Не волнуйтесь, мисс Риббонхолл. – Уверенный, спокойный голос Рейвенсдена разом заставил умолкнуть все протесты. – Я с удовольствием составлю компанию мисс Линлей и помогу ей.

В его тоне настолько явно слышался приказ, что вся компания в считанные секунды собралась и направилась к развалинам монастыря. Все произошло так быстро, что Сара не сразу осознала, что попала в ловушку. К тому же она вдруг почувствовала удовлетворение оттого, что Софи Шерингтон, словно подтверждая любимую поговорку дяди, сама попала в яму, которую вырыла для другого. Подобное чувство она уже испытала вчера – когда Рейвенсден, протанцевав весь бал только с ней, покинул общество, даже не оставшись на ужин и совершенно проигнорировав призывные взгляды и яростные попытки каким-либо образом привлечь его внимание всех трех сестер Смисби.

– Скажите, мисс Линлей, сколько вам лет? Сара вздрогнула – настолько неожиданно прозвучал вопрос.

– Двадцать два, милорд. А почему вы спрашиваете?

Он усмехнулся и начал собирать тарелки и стаканы.

– Слушая мисс Шерингтон, можно подумать, что вы древняя старушка.

Рассмеявшись, она наклонилась, чтобы помочь ему.

– Софи недавно исполнилось семнадцать, возможно, я действительно кажусь ей старухой, – проговорила она, внезапно почувствовав себя счастливой оттого, что осталась с ним вдвоем. Все прежние страхи вдруг показались такими нелепыми. Внезапно она вспомнила об одиноком всаднике. Почему-то перед глазами возникла несуразная фигура сэра Пансонби Фрима. Сара отмахнулась от столь нелепой идеи – не мог же он заехать к дяде и, узнав, куда она отправилась, шпионить за ней? Нет, это несовместимо с его повышенным чувством собственного достоинства. И вообще, глупо быть такой подозрительной и считать, что всадник имеет к ней какое-либо отношение. Просто кто-то проезжал мимо и заинтересовался живописными руинами.

Выкинув незнакомца из головы, она закрыла глаза и подняла лицо к солнцу, с улыбкой вслушиваясь в еле слышные голоса охотящейся за привидениями компании. Мягкий ветерок нежно ласкал ее щеки, пели птицы, от земли исходил острый запах травы. Это был тот редкий момент, когда мир казался идиллически прекрасным и гармоничным.

Почувствовав, что Рейвенсден смотрит на нее, девушка открыла глаза. И, словно это было само собой разумеющимся и естественным, улыбнулась ему.

Что-то в его глазах заставило ее сердце забиться сильнее, улыбка дрогнула, но он улыбнулся в ответ так весело и открыто, что все внутри у нее потеплело и она снова почувствовала себя легко и непринужденно. Хорошо, что он ничего не говорит. Так приятно молча что-то делать вместе, как будто они старые друзья. Хотя, возможно, ему показалась бы дикой мысль, что к женщине можно относиться как к другу, готовому бескорыстно разделить с ним и веселье и грусть.

– Полагаю, мисс Шерингтон была разочарована тем, что вы не поехали верхом, как планировалось сначала, а сели в коляску.

– Думаю, да, – ответила Сара, вспыхнув. Ни за что на свете она бы не призналась, что ее неожиданное решение было вызвано желанием надеть на прогулку прелестное новое платье, а не простенькую старую амазонку.

– Когда Дев на повороте доверил поводья мисс Риббонхолл, я засомневался, что вы приняли правильное решение.

– Должна признаться, милорд, что в тот момент с трудом удержалась, чтобы не выскочить, – невольно рассмеялась Сара и посмотрела на Рейвенсдена. – Надеюсь, вы отметили, что я удержалась от крика, чего нельзя сказать о Софи и Элизе.

– Да, юные леди дали полную волю своим легким. Я чрезвычайно благодарен вам, мисс Линлей, что вы не последовали их примеру; они и вдвоем могли оглушить кого угодно. Напомните мне поколотить Дева, когда он вернется. А еще лучше, давайте-ка пойдем и разыщем его, и я сделаю это немедленно.

Сара улыбнулась и послушно оперлась на предложенную руку. Рейвенсден решительно привлек ее поближе к себе, и они медленно побрели в сторону монастыря.

– Полагаю, лорд Девенхэм сумел бы предотвратить беду в случае необходимости, – попыталась продолжить прерванный разговор смущенная его близостью Сара.

– Преклоняюсь перед вашей выдержкой, мисс Линлей. – Он смотрел на нее сверху вниз, явно забавляясь. – Хочу надеяться, что ваш недюжинный здравый смысл поможет нам в понедельник обыграть вашего дядю. Очень на это рассчитываю.

– В понедельник? Ах да, конечно.

– Надеюсь, вы не забыли.

– Ну…

Забыла? Конечно, она забыла. Как можно было думать о будущем, когда настоящее состояло из одних загадок?

– Неужели вы без всякого сожаления собирались отдать меня на растерзание сэру Джасперу? – проговорил он укоризненно. – Не могу поверить в такое коварство.

– Не изображайте из себя беззащитного ягненка. Все равно никто вам не поверит.

– Ох, как трудно иметь дело с умной женщиной!

На ее лице выразилось такое удивление, что он тут же спросил:

– Вас удивило, что я назвал вас умной?

– Честно говоря, да, – откровенно призналась она. – Вы же сами недавно утверждали, что я и шагу не могу ступить без няньки.

Его взгляд смягчился.

– Ум не делает вас менее уязвимой, мисс. И учтите, такое удивительное сочетание ума и незащищенности может восприниматься некоторыми мужчинами как вызов.

Не слишком уверенная в том, что его слова следует истолковать как комплимент, Сара решила перевести разговор в более безобидное русло.

– Поэтому-то, сэр, я и ношу с собой пистолет.

Он ошеломленно посмотрел на нее:

– Уж не хотите ли вы сказать, что опять вооружены?

Она решительно потрясла сумочкой:

– Я застрелю первое же попавшееся на моем пути привидение.

После момента изумленной тишины он откинул голову и громко рассмеялся:

– Мисс Линлей, вы прелесть. Все обитающие здесь привидения должны трястись от ужаса.

Святой Боже! Прелесть! От удивления Сара чуть не споткнулась. Она собралась было пресечь подобную фамильярность, но невольно представила себе дрожащих от ужаса призраков и прыснула. Кажется, у него входит в привычку изумлять и шокировать ее, подумала она.

– Не волнуйтесь, сегодня мой пистолет вам не угрожает, – начала она, – хотя можно было бы ожидать, что ваши взгляды на женщин и оружие не так старомодны, как у дяди Джаспера.

Зубы у него сжались.

– Мои взгляды тут ни при чем, но советую вам не размахивать пистолетом в моем присутствии. Иными словами, я категорически запрещаю вам носить с собой эту штуку.

Теперь уже зубы сжались у Сары.

– Вы что, с ума сошли? – выдавила она наконец. – Единственный человек, имеющий право что-либо запретить мне, – это мой дядя, и уверяю вас, он…

– Или ваш муж, – прервал он, внимательно глядя на нее.

Сара замерла и уставилась на Рейвенсдена, стараясь понять, что он имеет в виду.

– Так как мужа у меня нет и я вовсе не собираюсь таковым обзаводиться, ваши слова не имеют смысла.

– Знаете, мисс Линлей, во время прошлой игры с вашим дядей, у меня состоялся с ним долгий разговор…

– Тогда неудивительно, что вы проиграли, – быстро проговорила она, не в силах вынести того, что явно надвигалось. – Шахматы требуют полной концентрации внимания.

– Да, конечно, – согласился он. – Но ваш дядя выглядел таким расстроенным, что я спросил, в чем дело, и он не стал скрывать от меня причины своей тревоги.

Девушка смотрела на него с таким неприкрытым ужасом и выглядела такой маленькой и беззащитной, что на мгновенье Ник заколебался. Но только на мгновенье. Он уже не мог остановиться. Так или иначе, ему необходимо было приучить ее к мысли о браке. Их браке.

– Сэр Джаспер сказал мне, – тихо и как можно более мягко продолжил он, – что ваше решение никогда не выходить замуж вызвано трагической смертью вашей сестры. Оно было принято, когда вам было только четырнадцать. Мисс Линлей, – он взял ее руку и нежно пожал, – я, как никто другой, хорошо знаю, как опрометчиво принимаются решения, когда ты юн и у тебя нет жизненного опыта. Но не думаете ли вы, что, отказываясь даже обсуждать тему брака, вы подрываете здоровье вашего дяди? Он очень обеспокоен вашим будущим.

– Дядя Джаспер никогда не станет принуждать меня к замужеству! Никогда! – Она с негодованием вырвала у него руку и отвернулась.

– Ну конечно, мы же не в средневековье, – нежно проговорил он. – Никто и не говорит о принуждении. – Чувствуя ее ужас и напряжение, он, поддавшись внезапному порыву, шагнул к ней и протянул руки. – Малышка, чего вы так боитесь?

Она отскочила, как будто его прикосновенье обожгло ее.

– Ничего! Я ничего не боюсь!

– Если это так, то вы должны понимать, что то, что случилось с вашей сестрой, не должно означать…

– Замолчите! – закричала она. – Замолчите! Какое ваше дело, выйду я замуж или нет. Я не позволю… Никогда не говорите со мной об этом. Никогда! Вы поняли? Никогда! – Голос у нее сорвался. Девушка круто развернулась и кинулась от него прочь.

Ник с отчаяньем ударил кулаком о камень. Господи, что он наделал! Какого же дурака свалял, затеяв этот разговор. Казалось вполне разумным обратиться к ее здравому смыслу – она очень обеспокоена здоровьем дяди. Кто же мог подумать, что давнее несчастье с сестрой все еще так живо в сознании Сары. Какого черта он не прекратил разговор, видя ее реакцию?

Рейвенсден прекрасно знал ответ. Он слишком хотел эту девушку, он не мог ждать. Каким-то образом нужно завоевать ее доверие. Может, все еще можно поправить? Он достаточно хорошо изучил Сару и понимал, что она постарается справиться с собой и, вернувшись, будет вести себя, будто ничего не случилось и обращаться к нему с вежливым безразличием, а попав наконец домой, придумает какой-нибудь благовидный предлог, чтобы отменить на понедельник игру в шахматы.

– Ну, это мы еще посмотрим, – процедил Ник сквозь зубы. Он приучит ее к мысли о супружестве. Все, что требуется, – это заставить ее понять, что ей нечего бояться. Но сначала ему нужно кое-что разъяснить. Он знал, что ее сестру кто-то соблазнил и бросил, а потом она умерла, может, даже покончила с собой. Все это было слишком неопределенно. Необходимо еще раз поговорить с сэром Джаспером, да и с леди Риббонхолл тоже.

Укрывшись за развалинами монастырской библиотеки, Сара остановилась, чувствуя себя совершенно обессиленной. Самые разноречивые чувства бушевали в ней, но, пожалуй, сильнее всего была боль оттого, что ее предали. Как мог дядя обсуждать свои опасения за ее будущее с Рейвенсденом? Как мог Рейвенсден говорить с ней на эту тему? Все ее счастливые надежды на дружбу с графом исчезли как по мановению волшебной палочки. Да и какие, собственно, основания у нее были надеяться на его дружбу?

Эта простая мысль не сделала ее счастливей. Ко всему прочему прибавилось еще и ощущение, что она поставила себя в глупое положение. Вот уже во второй раз она убегала от Рейвенсдена в растрепанных чувствах. И только потому, что он и дядя обсуждали вопрос о ее замужестве. Как будто простой разговор к чему-то ее обязывал. Сара прижала руки к пылающему лицу и в изнеможении облокотилась о разрушенную колонну. Как могла она так глупо себя вести? Рейвенсден прав, они не в средневековье. Если он или кто-либо другой попросят ее руки, единственное, что ей надо сделать, – это просто отказать.

Неужели забота и тактичность близких так избаловали ее, что она впадает в истерику при малейшем упоминании запрещенной темы? Если она не хочет считать себя полной неврастеничкой, то ей лучше взять себя в руки и вернуться. Перспектива была не из приятных. На какой-то миг она дрогнула, но потом выпрямилась и утерла слезы. Сначала она найдет всех остальных, легче встретиться с ним в компании.

Сара огляделась вокруг, стараясь сообразить, где находится. Много лет назад она уже гуляла здесь, но у нее остались самые смутные воспоминания. Колоннада окаймляла небольшую четырехугольную площадку, где некогда монахи переписывали свои рукописи. Низкое солнце отбрасывало ее тень на старинные плиты. Вечерело.

Девушка повернула голову, надеясь услышать голоса гуляющей компании. Прошло несколько секунд, и тут она заметила, что в нескольких метрах от ее тени легла чужая тень.

Сара замерла, по спине побежали ледяные мурашки. Человек неподвижно стоял за колонной и явно прятался. Она внимательней вгляделась в рисунок тени и убедилась, что это мужчина.

Первой ее мыслью было, что Рейвенсден пошел за ней. Эта перспектива показалась ей гораздо привлекательнее, чем столкновение с незнакомцем, но она тут же отбросила эту мысль. Тень была не намного больше ее собственной, к тому же ни при каких обстоятельствах Рейвенсден не стал бы прятаться, даже понимая, как она расстроена.

Это не мог быть и лорд Девенхэм. Нет, такие шутки скорее во вкусе Джеймса или Гарри. Один из них спрятался за колонной в надежде напугать дам, изображая привидение. Это как раз в их духе.

Почему бы ей не окликнуть так называемый призрак? – вздрогнув, спросила себя Сара. Почему перед глазами возник образ незнакомца на лошади? И почему у нее то же чувство опасности, что и несколько дней назад в городском парке?

Какой-то момент казалось, что она не сможет двинуться, ноги перестали слушаться. С трудом оторвав их от земли, она начала медленно спускаться вниз, но не успела сделать и двух шагов, как воздух пронзил душераздирающий крик.

Глава девятая

Подхватив юбки, Сара стремительно понеслась вниз в сторону некогда прекрасного монастырского сада.

Причину волнения оказалось найти не трудно. Вся компания столпилась вокруг лежащей на траве и трущей лодыжку Софи Шерингтон. Все, кроме Джулии и Девенхэма. Не успела Сара отметить этот факт, как парочка показалась из-за разрушенного склепа, потом появился Рейвенсден, видимо не покидавший того места, где они расстались.

Все были в сборе. Она поглядела вверх, почти ожидая, что среди колонн появится незнакомец. Руины позади нее были пусты.

Все еще немного встревоженная и озадаченная, девушка присоединилась к остальным.

Избегая пристального взгляда Рейвенсдена, она опустилась на колени рядом с охающей и лепечущей о призраках и невидимых камнях Софи.

– Мы с Элизой убегали, и я споткнулась об этот дурацкий камень.

– Убегали? – переспросил Гарри Маршэм с наигранным сочувствием и, не выдержав, фыркнул: – Неужели привидение? Я ничего не заметил.

– Там кто-то был, – настаивала Софи, – вон там.

Все разом повернулись в сторону полуразрушенной стены над ними. В это время из щели в камне с шумом вылетела большая птица. В клюве у нее был прутик, явно предназначенный для строительства гнезда.

– Вот он, твой призрак, – засмеялась Элиза. – Я же говорила, Софи, там никого нет.

Хорошенькое личико Софи нахмурилось, и Сара вдруг поняла, что девушке действительно больно.

– Моя лодыжка, – губы девушки задрожали, – я вывихнула ее, когда упала.

На мгновение забыв свою ссору с Рейвенсденом, Сара взглянула на него, ожидая увидеть на его лице недоверие и презрение. Это было бы совсем не удивительно, учитывая предыдущие попытки Софи обратить на себя его внимание. Но, странное дело, она не прочла ничего, кроме жалости и беспокойства, на обращенном к Софи лице.

– Полагаю, мисс Шерингтон, вам нельзя сейчас ходить, – проговорил он мягко. – Если лорд Девенхэм подгонит сюда экипаж, вы позволите мистеру Лэнгдону отнести вас в него? Уверяю вас, вам будет там значительно удобнее.

– Да, благодарю, – и, отвернувшись от Рейвенсдена, Софи посмотрела на друга детства, который всегда оказывался рядом, когда ей было плохо. – О, Джеймс, мне так жаль. Я всем все испортила.

– Ерунда, – сразу отозвался тот. – Нам в любом случае уже пора собираться домой. Не волнуйся, Софи, ты сможешь вальсировать уже в следующем месяце.

Софи слабо улыбнулась. Улыбнулась и Сара, с одобрением посмотрев на молодого человека.

– Конечно, так и будет. Софи, пока джентльмены запрягут лошадей, позволь мне снять с тебя ботинок. Он наверняка причиняет тебе боль.

Оба молодых джентльмена, поняв намек, удалились выполнять поручение. Сара взглянула вверх и с ужасом поняла, что Рейвенсден не последовал примеру своих приятелей. Их глаза встретились. Он слабо улыбнулся и молча отправился за остальными.

Сара так и не догадалась, что стояло за его молчанием, но два дня спустя она просто мечтала, чтобы Джулия последовала его примеру.

– Но Сара, ты не можешь отказаться от приглашения леди Рейвенсден. Это будет крайне невежливо! У тебя же нет других обязательств.

Сжав губы в тонкую линию, Сара снова двинулась по дорожке сада, собирая букет для библиотеки дяди.

– Откуда ты знаешь, что у меня нет других обязательств? – спросила она, срезая очередную розу.

– Да оттуда, что меня тоже пригласили, – изумилась Джулия. – Мы ведь вращаемся в одном кругу.

Сара бросила на подругу хмурый взгляд, на который та совершенно не обратила внимания. Джулия с упорством терьера вцепилась в Сару и явно не собиралась прекращать разговор.

– Мы с мамой, как тебе известно, тоже приглашены в Комберфорд, так что ты будешь там не одна. Леди Рейвенсден пишет, что, если погода позволит, чай будут подавать на берегу озера. Что может быть чудесней?

Опять пикник, вздрогнув, подумала Сара. Ей все еще хотелось куда-нибудь спрятаться, как только она вспоминала о своем постыдном бегстве от Рейвенсдена. Даже тень таинственного незнакомца в колоннаде больше ее не беспокоила. Уверив себя, что мужчина просто любовался руинами и скрылся, напуганный душераздирающими криками Софи, она совершенно перестала о нем вспоминать.

Все это время Сара размышляла над странным фактом – как только она решала держаться подальше от Рейвенсдена, он тут же возникал рядом, и все внутри у нее переворачивалось. Какие-то неизведанные, непонятные чувства обуревали ее в его присутствии. Отрицать это было бесполезно.

И тут, как назло, леди Рейвенсден прислала приглашение. Будь это большое сборище – еще куда ни шло, но прием в узком кругу – нет, это выше ее сил.

– Подожди, куда ты меня тянешь? – возмутилась она, увлекаемая Джулией к дому.

– Тебе надо написать леди Рейвенсден, что ты принимаешь приглашение, – с упорством, удивившим Сару, требовала Джулия. – И я не успокоюсь, пока ты не сделаешь этого. Все мое будущее поставлено на карту.

– Что? Джулия, о чем ты говоришь?

– О, Сара, я не видела Бар… я хотела сказать – лорда Девенхэма, со времени пикника, хотя вчера он приезжал, но нас с мамой не было дома, а когда мы вернулись, отец уехал по каким-то дурацким делам… как будто не мог подождать… я так и не знаю, о чем у них был разговор и почему Бар… лорд Девенхэм приезжал вчера к папе и почему не приехал сегодня, хотя я все утро была дома, и, понимаешь, если завтра в Комберфорде будем только мы с мамой, Рейвенсден может увести Бар… я имею в виду лорда Девенхэма, знаешь, у мужчин всегда появляются какие-то свои дела, когда их матери принимают других дам… В общем, если еще целый день я не увижу его, то просто умру от любопытства!

Чувствуя себя немного оглушенной таким бурным потоком слов, Сара посмотрела на подругу и переспросила:

– Бар?..

– Я не успела сказать тебе, мы с лордом Девенхэмом познакомились поближе… в общем, его зовут Барни, – стараясь казаться безразличной, но все же покраснев, пролепетала Джулия.

– Барни, – задумчиво повторила Сара. Перед глазами вдруг возникла картина: Джулия и Девенхэм, выходящие из-за руин склепа, томное выражение глаз Джулии, розовая припухлость ее рта, немного напряженный взгляд Девенхэма. – Боже мой! Там в руинах… Вы…

– Да! Да! Да! – вызывающе выкрикнула Джулия. Потерявшая дар речи Сара не узнавала подругу. Перед ней стояла раскрасневшаяся, трепещущая от счастья молодая женщина. – О Сара, когда он поцеловал меня… это было потрясающе.

– Потрясающе, – слабо отозвалась Сара.

– Да. И еще. Клянусь, когда он улыбается, мне кажется, ноги перестают меня держать…

– Перестают держать ноги. – Сара прекрасно понимала, что Джулия имеет в виду. Перед глазами возник твердый, красиво очерченный рот Рейвенсдена, и она огромным усилием воли заставила свою руку не дотронуться до внезапно ставших сухими и горячими губ. Кажется, теперь и она потеряла контроль над своими ногами, почувствовав необходимость сесть.

– Мне непременно нужно увидеть его как можно скорее, так что бери перо и пиши леди Рейвенсден.

– Писать леди Рейвенсден?

– Да. Сейчас!

Слава Богу! Наконец-то появился предлог сесть.

– Еще чашечку, мисс Линлей?

– О нет… Я хотела сказать, да, благодарю вас, милорд, – бессвязно пробормотала Сара, с трудом оторвав взгляд от губ Рейвенсдена, и смущенно укрылась за чашкой чая. Она все еще не могла прийти в себя после вчерашнего разговора с Джулией, к тому же боялась встречи с Рейвенсденом, но, когда он приветствовал ее так же безразлично-вежливо, как и остальных, ее сердце упало. Обескураженная собственными противоречивыми чувствами, девушка не проронила за вечер ни слова.

К счастью, никому не было до этого дела! Джулия была поглощена разговором с Девенхэмом, а пожилые дамы мирно обсуждали последние сплетни. Сара надеялась, что Рейвенсден не заметил ее смущения, но когда она украдкой взглянула на него, то поняла, что он внимательно за ней наблюдает.

– Вы не знаете, как чувствует себя мисс Шерингтон? – спросил он, будто только и ждал момента, чтобы привлечь ее внимание, и, поставив чашку, тут же поднялся и подошел к ней.

Из-за ярко блестевшего на воде солнца Сара не могла ясно видеть его лицо. Граф снова показался ей огромным и опасным, но, когда он слегка повернулся, как бы удивляясь, почему она не отвечает, в его зеленых глазах не было ничего, кроме вежливого вопроса.

– Полагаю… да… я хочу сказать, что заезжала к ним вчера, – пролепетала Сара. – Софи слегка растянула лодыжку. Доктор Сэлкотт говорит, что через несколько дней все будет в порядке.

– Счастлив слышать это, – проговорил он серьезно. – Надеюсь, эпидемия подвернутых лодыжек на этом закончится.

Губы девушки невольно дрогнули, но улыбки не последовало, вместо этого она внимательно посмотрела на него и отвернулась, отвлеченная вопросом леди Рейвенсден.

Ник сжал губы от раздражения. Ему хотелось схватить поднос с чашками и швырнуть в озеро, но он взял себя в руки и попытался смириться с тем, что сегодня ему не удастся отвоевать потерянные позиции.

В конце концов, она ведь все-таки приехала. Ник поморщился, вспомнив свой вчерашний визит в Гранж. Сэр Джаспер проговорился, что, как только объявили о его приезде, Сара внезапно сообщила, что ей необходимо навестить больную экономку преподобного Баттерлоу. И так как он видел утром эту самую экономку в добром здравии, ему не оставалось ничего другого, как, вернувшись домой, попросить помощи у матери. Леди Рейвенсден пришла в восторг и обещала все устроить.

Теперь приходилось следить, чтобы его склонная увлекаться матушка не зашла слишком далеко. Отказавшись от мысли остаться с Сарой наедине, он прислушался к разговору за столом. И как раз вовремя.

– Естественно, я вернусь в город, как только все уладится, – вещала миледи. – Ничего нет обременительней родителей, мешающихся под ногами, когда их чадо только начинает…

– На самом-то деле, мама, вы просто соскучились по своим друзьям и последним светским сплетням, – вставил Ник, пытаясь придать разговору шутливый оттенок.

– Как тебе угодно, дорогой. Так вот, продолжая наш разговор, я не хочу сказать, что мой драгоценный родитель слишком вмешивался, – с очаровательной улыбкой глядя на Сару, продолжала она. – Он был снисходительным отцом. Впрочем, дедушка тоже был очень мил. Помню, когда Николас, играя в крикет, разбил окно в гостиной, он сердился всего каких-нибудь пять минут.

– Мама, я не думаю, что мисс Линлей это интересно…

– К несчастью, с возрастом характер у него начал портиться, – продолжала миледи, снисходительно улыбнувшись сыну. – Моя мать была единственным человеком, способным унять его, когда он выходил из себя. Со слов Винвика я поняла, что вам, мисс Линлей, это тоже по плечу. Такое ценное свойство. – Она бросила многозначительный взгляд на хмурящегося сына и с улыбкой добавила: – Вы же понимаете, яблоко от яблони…

– Да, мадам. Конечно… – Сара вспыхнула, не слишком понимая, что надо отвечать. Ее мучило сознание, что она навсегда потеряла дружбу Рейвенсдена, и потому ей никак не удавалось сосредоточиться на разговоре. – Я заметила, что слабое здоровье портит характер.

– Вот именно, милочка, – согласилась хозяйка. – Но я на вас рассчитываю. Жизнь в деревне так прелестна. Николас, когда был ребенком, всегда любил проводить здесь лето. Дивное место. И от вашего дяди недалеко. Так удачно!

Сара нахмурилась. Должно быть, уйдя в свои мысли, она упустила нить разговора. Ведь она и так жила с дядей, как можно жить еще ближе к нему?

– Уверена, дорогой сэр Джаспер согласится, – мурлыкала леди Рейвенсден. – Я так поняла, вы уже давно живете с ним?

– Да, мадам, – обрадовалась Сара, что наконец-то поняла вопрос и может дать вразумительный ответ. – Видите ли, мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, и моя сес… – на минуту она замерла, но, собравшись с силами, продолжила: —…моя сестра Эми и я переехали в Гранж.

– Бедное дитя, – пробормотала миледи, кивнув, хотя, кого она имела в виду, осталось неясным. – Такая преданность дяде делает вам честь, дорогая. Видимо, поэтому я и не встречала вас в городе последние годы.

– Мисс Линлей утверждает, мама, что у нее нет вкуса к городской жизни, – проговорил Рейвенсден прежде, чем девушка успела ответить.

– Правда? – Казалось, леди Рейвенсден пришла в восторг от этой новости. – Чудесно. И вы тоже играете в шахматы. Какая удача!

Сара окончательно отказалась от попытки понять, о чем щебечет хозяйка, настолько неожиданно она перескакивала с темы на тему. Девушка даже начала подозревать, что это просто невозможно, хотя у нее и появилось неуютное ощущение, что в этой болтовне кроется какой-то скрытый смысл. Слишком уж проницателен был взгляд миледи.

Не успела Сара подумать, когда же леди Риббонхолл решит положить конец приему и она сможет вернуться домой, чтобы остаться наедине со своими печальными мыслями, как невдалеке раздался страшный шум. Все оглянулись одновременно. Громкое тявканье, которому вторил хор пронзительных воплей, приближалось.

– Что там происходит? – воскликнул Девенхэм, вскакивая с кресла.

Внезапно на лужайку выскочил щенок, преследуемый тремя вопящими девицами. Песик с лаем пронесся по лужайке, проскочил между ножками легкого стола и исчез в кустах на берегу. В следующее мгновение стол закачался и упал, увлекая на землю посуду. Леди Риббонхолл вскрикнула, так как ей на колени опрокинулась чашка с чаем. Джулия с шумом отскочила, чтобы избежать такой же участи, и в результате обе дамы оказались повергнутыми на траву. В это время на лужайке появились преследовательницы. Две из них успели вовремя затормозить, но третья, истошно вопя и размахивая руками, угодила в озеро. Раздался громкий всплеск. Сара, которая тоже отскочила от падающего стола, каким-то непостижимым образом попала прямо в объятия Рейвенсдена, который неизвестно как успел оказаться рядом.

Повинуясь строгому взгляду девушки, он отпустил ее и тихо пробормотал ей прямо в ухо:

– По крайней мере теперь мы знаем, что щенок действительно существует. Если сейчас еще появятся разбойники…

У нее не было времени ответить на его фривольное замечание, так как все заговорили одновременно.

– Мое лучшее шелковое платье! – причитала леди Риббонхолл, разглядывая нанесенный ущерб.

– Мисс Риббонхолл! Вы не ушиблись? – Девенхэм наклонился помочь Джулии, совершенно не обращая внимания на остальных дам, которые с ужасом уставились на озеро.

– Что такое? – Леди Рейвенсден, все еще спокойно восседавшая среди всеобщего хаоса, поставила чашку на отставленный Сарой стул и потянулась за очками.

Зрелище действительно было из ряда вон. С ног до головы мокрая и вся покрытая водорослями и тиной, из воды поднялась Аверилла Смисби. Мокрое батистовое платье облепило ее, ясно обозначив, что под ним ничего не надето.

– О нет! – ужаснулась девушка, пытаясь отодрать мокрую материю от тела. – О Боже!

О… – И, бросив быстрый взгляд на Рейвенсдена, отчаянно прокричала: – Нет, вы только поглядите на меня!

Впрочем, одни лишь дамы выполнили ее просьбу. Рейвенсден, отвернувшись, занялся вдруг изучением заинтересовавшей его архитектурной детали, в то время как Девенхэм упал в кресло и закрыл лицо руками.

– О Господи! – кудахтала леди Риббонхолл, кинувшись к девушке, как рассерженная курица. – Мисс Смисби! Вам нельзя так стоять! Сейчас же идите сюда! Боже мой! Как можно быть такой нескромной, настолько забыть о приличиях?

Эти возмущенные вопли разбудили окаменевших девиц Смисби, и они опрометью кинулись на помощь сестре, причитая и размахивая руками. Лужайка стала напоминать потревоженный курятник.

Сара не решалась взглянуть на Джулию, она и без того с великим трудом сдерживала смех. К счастью, леди Рейвенсден не так-то легко было смутить. Похоже, промелькнуло в голове у Сары, мать и сын из одного теста.

Величественно поднявшись и глядя с холодным неодобрением в сторону озера, миледи властно протянула руку:

– Будь любезен, Николас, твой сюртук.

Он пожал плечами и молча вручил ей сюртук.

Несмотря на отчаянную борьбу со смехом, Сара восхищенно взглянула на его мощную грудь и широкие плечи, обтянутые изящной белой рубашкой. Не успела она отвести глаз, как он прямо посмотрел на нее и подмигнул.

Девушка чуть не подавилась от прорывавшегося наружу смеха, чего он, негодяй, явно и добивался. Но она все-таки сумела взять себя в руки. Скорей бы леди Рейвенсден и леди Риббонхолл увели незадачливых девиц Смисби!

Только Эуфемия решилась обернуться.

– Мой щенок… – начала она.

– Не беспокойтесь, мисс Смисби, – твердо проговорила леди Рейвенсден. – Его отыщут и возвратят вам.

– Теперь можно смотреть? – сдавленным голосом спросил Девенхэм.

Он как-то странно скрючился в кресле и все еще прикрывал лицо руками. Но вовсе не от смущения, неожиданно обнаружила Сара, вглядевшись в него более внимательно. Виконт просто умирал от смеха.

Она перевела взгляд на Джулию, потом на Рейвенсдена. Они оба повалились в кресла, обессиленные приступами безудержного хохота.

– О Господи, – проговорила, немного придя в себя, Джулия. – Стыдно смеяться в подобной ситуации, но кто, скажите, смог бы сдержаться? Как представлю себе мамино лицо, когда Аверилла вылезла из воды и попросила всех поглядеть на нее… – Продолжать она не могла и снова расхохоталась.

– Ты и представить себе не можешь, – произнесла Сара, стараясь придать лицу нарочито серьезное выражение, – на что способны некоторые девицы.

– Вот тут вы совершенно правы, мисс Линлей, – проговорил стоявший сзади нее Рейвенсден.

Сара обернулась и, внезапно сообразив, что она сказала, вспыхнула. Но он смотрел на нее так весело и ласково, что смущение пропало, и она почувствовала себя легко и свободно. Напряжение прошлых дней куда-то исчезло.

– Все это, конечно, весьма забавно, но, на мой взгляд, эта девица нуждается в хорошем нагоняе. Вы уверены, мисс Риббонхолл, что не ушиблись? – спросил Девенхэм.

Пока Джулия уверяла его, что с ней все в порядке, Рейвенсден поднял стол и начал ликвидировать остатки беспорядка.

– Думаю, мисс Смисби получит все, что ей причитается, – заметил он. – Зная матушку, можно не сомневаться, что после ее внушения ни одна из этих девиц больше и близко не подойдет к замку.

– Похоже на то, – засмеялась Джулия. – Хотя мне показалось, что Леопольдина и Эуфемия были не меньше мамы шокированы поведением сестры. Но Аверилла-то не могла знать, что мы сидим около озера. Может, милорд, мы чересчур строги к ней?

– Вы слишком великодушны, мисс Риббонхолл, – сухо проговорил Рейвенсден. – Лично я подозреваю, что щенок нарочно был запущен в наши ворота…

– Господи! Совсем забыл об этом несчастном щенке. Надо же пойти и поискать его. Ник, ты случайно не заметил, в какую сторону унесся этот дьяволенок? – внезапно засуетился Девенхэм. – Мы должны найти его, чтобы эти гарпии, прошу прощения, девицы не появились здесь снова. Мисс Риббонхолл и я возьмем на себя лес, – и он подхватил под руку Джулию, пока никто не успел возразить. – Ник, почему бы вам с мисс Линлей не посмотреть в парке?

– Прекрасная идея, – пробормотал Рейвенсден, стараясь скрыть ухмылку.

Сара, с беспокойством следившая за разговором, внезапно осознала, что ей придется остаться с графом наедине. Но протестовать было поздно. Девенхэм уже увлекал слегка растерянную, но явно довольную Джулию в сторону леса.

– Все в порядке, мисс Линлей, – значительно проговорил Рейвенсден, внимательно глядя на нее. – Уверяю вас, в обществе Девенхэма мисс Риббонхолл в абсолютной безопасности.

– О… Я совершенно уверена в ее безопасности. Дело не в этом…

– Вы беспокоитесь о своей безопасности?

– Нет, конечно, нет! Что может случиться в парке? Я…

– Так пойдемте?

Его спокойный тон подействовал на нее отрезвляюще: Она приказала себе успокоиться и оперлась на его протянутую руку. Жар и упругость мускулов, явственно ощутимых под тонкой рубашкой, потрясли ее. На секунду показалось, что она дотронулась до обнаженной кожи. Эта мысль точно обожгла ее.

Войдя в парк, Рейвенсден остановился. Сара облегченно вздохнула. Она не могла идти дальше – ноги с трудом слушались, сердце бешено колотилось.

– Мисс Линлей, – серьезно проговорил он, беря ее руки в свои. – Могу я откровенно поговорить с вами?

Господи, сейчас он потребует объяснений ее странного поведения! Она так и знала, что этим кончится. Слова застревали у нее в горле, и она только обреченно кивнула.

– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы приехали, – тихо начал он. – После допущенной мною бестактности я не был уверен, что вы примете матушкино приглашение. Спасибо. Вы осчастливили ее.

Сара удивленно уставилась на него – настолько неожиданными были его слова. Девушка ожидала упреков и, судорожно подбирая слова объяснения, была настолько не готова к подобному повороту, что, поддавшись необъяснимому порыву, чуть не спросила, был ли он счастлив увидеть ее. Более нелепого и неприличного вопроса и придумать было нельзя, но она вовремя прикусила язык и после минутного колебания наконец пробормотала:

– Пожалуйста, не думайте об этом больше, милорд. Мое собственное поведение… было совершенно недопустимо… я хочу сказать… не было никаких причин…

– Думаю, причину найти нетрудно, – сухо проговорил он. – Вы нервничаете в моем присутствии с нашей первой встречи. Да и чему удивляться? Я действительно вел себя чрезвычайно грубо с вами, о чем теперь глубоко сожалею. Могу только сказать, мисс Линлей, что сделаю все от меня зависящее, чтобы сгладить ваше первое впечатление. Надеюсь… – И, посмотрев ей в глаза, добавил так тихо, что она едва расслышала: – Пожалуйста, Сара, не бойтесь меня.

У кого бы хватило сил отказать в такой искренней просьбе? Только не у нее, призналась себе Сара, с удивлением поняв, что Рейвенсден до сих пор корит себя за грубость, проявленную при первой встрече, и считает, что все дело в ней.

– Дело не в том, что я боюсь вас, милорд, – прошептала она, низко опустив голову и не решаясь взглянуть на него.

– Не нужно никаких объяснений. – Приподняв лицо девушки за подбородок, он встретился с ее все еще встревоженным взглядом. – Вам не откажешь в здравом смысле, а потому верю: у вас есть достаточно веские причины, чтобы не желать замужества.

– Полагаю, что это так, спасибо.

Он улыбнулся и, выпустив ее, направился к фонтану в центре парка.

Сара последовала за ним, почти не сознавая, что делает. Он сказал, что не нужно никаких объяснений, но ей почему-то казалось, что она должна объясниться. Но что она скажет? Кошмары, мучающие ее по ночам, были слишком чудовищны, чтобы она могла облечь их в слова. Да и разве можно объяснить, почему они так крепко связаны в ее сознании с идеей замужества? Нет, нужно что-то другое, более приемлемое для него.

– Брак, как вы понимаете, очень деликатная тема, – начала она с опаской, как купальщик, пробующий пальцами ноги ледяную воду и не решающийся окунуться сразу. – Мое отношение к замужеству, милорд, сформировалось очень давно, когда еще были живы родители.

– Вот как? По вашему тону, мисс Линлей, я понимаю, что их союз не был безоблачным.

– Далеко от этого, сэр. Отец женился поздно, уже зрелым человеком с устоявшимися привычками и взглядами на жизнь, и совершенно не собирался относиться снисходительно к легкомыслию молоденькой жены. Хотя если говорить о его собственном поведении, то оно было далеко не примерным.

– Н-да. Должен сказать, мисс Линлей, что – если я правильно понимаю то, что вы так изящно называете легкомыслием, – ни возраст мужа, ни его поведение не имеют к этому никакого отношения.

Сара вспыхнула.

– Конечно, я знаю, в обществе существует двойной стандарт для жены и мужа. Мужчина может делать все, что ему заблагорассудится, а женщина должна делать вид, что ничего не замечает, или в крайнем случае, если она выполнила свой долг и родила наследника, может с согласия супруга тихо жить отдельно. В случае когда такой договоренности нет, постоянные скандалы и выяснения отношений могут cделать невыносимой жизнь остальных членов семьи. Так получилось, что именно во время очередной ссоры отец не справился на крутом повороте с лошадьми и они врезались в дерево. Оба умерли, не приходя в сознание.

– Простите, – произнес он задумчиво.

– Возможно, это кажется вам глупым, сэр, но лучше остаться одной, чем…

– Мисс Линлей. – Он остановился и, подчиняясь внезапному порыву, повернул ее к себе лицом и положил на плечи руки. – Я никогда не считал вас глупой. Просто очень неискушенной и наивной.

– Не настолько уж я наивна, чтобы не знать, что творится в светском обществе, – парировала Сара, слегка обиженная его замечанием. Казалось, она даже не почувствовала рук Рейвенсдена на своих плечах. – То, что ваш собственный брак был счастливым, не означает… – Внезапно он так сжал ее плечи, что ей показалось, что сейчас затрещат кости. Она охнула и забормотала: – Простите, я…

– Молчите. – Он немедленно ослабил хватку и, коснувшись пальцем ее губ, заставил замолчать. Потом за руку увлек к стоящей поблизости каменной скамье.

Сара с облегчением опустилась на скамью, вся во власти странного ощущения от легкого прикосновения его пальцев к ее губам. Эта мимолетная ласка вызвала целую бурю чувств: у нее пересохло в горле, забилось сердце, жаром налилась грудь.

Казалось, не замечая ее волнения, Рейвенсден спокойно уселся рядом с ней и спросил:

– Кто рассказал вам, что я был когда-то женат?

Его ровный тон подействовал на нее отрезвляюще.

– Леди Риббонхолл, – слабо прошептала она. – Но мы вовсе… вовсе не сплетничали о вас, милорд.

Когда он с шутливым недоверием поднял бровь, Сара почувствовала, что краснеет. Зачем, зачем она это сказала? Теперь уже она преступила границы дозволенного и рисковала только что наладившимися отношениями. Но остановиться было выше ее сил. Демон любопытства, мучивший ее с того дня, как леди Риббонхолл упомянула о его женитьбе, вырвался наружу.

– Да, – с изумлением услышала она собственный голос, – леди Риббонхолл прекрасно понимает, милорд, почему вы чуждаетесь женского общества. В свое время на нее произвела огромное впечатление красота вашей жены и… и весь ее облик. Ангел – именно это слово она употребила, если я правильно помню.

Увидев, что Рейвенсден отвернулся, она наконец замолчала, удрученная собственной бестактностью. Что на нее нашло? Она явно сделала ему больно. И чем, скажите, она лучше Софи Шерингтон? А сейчас, когда так нужно найти слова извинения и оправдания, она не может выдавить из себя ни звука. Господи, скорей бы вернулись Джулия с Девенхэмом или появился щенок – хоть кто-нибудь.

– Да, Мэриан была поразительно красива, – чуть слышно проговорил Рейвенсден.

Сара сжалась, казалось, даже сердце у нее перестало биться. Затаив дыхание, она поглядела на него широко раскрытыми глазами, благодарная, что он продолжает неотрывно смотреть на тихо плескавшуюся воду.

– Чуть выше вас и удивительно стройная. Волосы очень редкого оттенка – отливающие серебром. Все считали, что ее лицо и фигура совершенны. Да, она действительно напоминала ангела.

Если бы кто-нибудь окатил ее холодной водой из фонтана, то и тогда Сара не почувствовала бы себя более потрясенной и несчастной. К глазам подступили слезы. Ей было очевидно, что сердце Рейвенсдена покоится в могиле вместе с красавицей женой. Что с ней происходит? То она паникует, в следующий момент вдруг чувствует себя неизвестно отчего счастливой, затем столь же внезапно впадает в отчаяние.

– Мне очень жаль, – прошептала она наконец. – Я знаю, что значит потерять того, кого любишь.

Он поднял голову и тяжело посмотрел на нее.

– Ваша сестра?

Сара кивнула и вдруг поняла, что, чего бы ей это ни стоило, он должен узнать правду. Или по крайней мере часть ее.

– Не знаю, милорд, как случилось, что разговор ушел в сторону, а ведь я пыталась объяснить вам, что вы меня вовсе не пугаете.

– Разве? – мягко спросил он.

– Конечно. Возвращаясь к нашей первой встрече, сэр, я вела себя так странно просто потому, что этот лес связан для меня со страшными воспоминаниями. Воспоминаниями, не имеющими к вам никакого отношения. – На секунду она заколебалась, но храбро продолжила: – На мою сестру напали и убили в том самом месте.

– Понятно.

– И, к несчастью, в тот день, когда мы встретились, я первый раз решилась пойти туда одна.

– Поэтому вы и были вооружены? Вы боялись, что нечто подобное может случиться опять?

Чувствуя на себе его изучающий взгляд, Сара опустила глаза и потрогала пальцами воду.

– Не совсем. Нападение не было случайным. Эми убил один из наших конюхов.

– Что сталось с убийцей?

– Он утонул. Когда его тело через несколько дней выбросило на берег, все решили, что он пытался бежать и добраться вплавь до какого-нибудь судна.

Рейвенсден молчал. Как бы ей хотелось знать, о чем он сейчас думает. Хотя, скорее всего, теперь он спросит, зачем понадобилось конюху нападать на племянницу хозяина и убивать ее. Господи, не может она больше говорить об этом! Она и так сказала достаточно.

– Мисс Линлей…

– Боже, милорд, да мы сидим тут целую вечность! – прервала его Сара, поднявшись. – Джулия и лорд Девенхэм, наверно, беспокоятся, куда мы пропали.

– Сомневаюсь, – сухо проговорил граф, тоже поднимаясь. Какое-то время он смотрел на нее так пристально, что она испугалась – вдруг он решил пропустить мимо ушей ее намек, но взор графа постепенно теплел. Он улыбнулся. – Им не до нас; подозреваю, что, пока мы тут болтали, Дев сделал предложение мисс Риббонхолл, так как собирался воспользоваться первой же возможностью, чтобы просить ее руки. – Неожиданно он засмеялся веселым мальчишеским смехом, и Сара сразу успокоилась. – Почему, вы думаете, он так стремился на поиски этого несчастного зверька?

Вспомнив выражение лица виконта, Сара тоже рассмеялась, но секундой позже до нее вдруг дошел смысл сказанного Рейвенсденом.

– Господи! Значит, Джулия будет обручена. Потом выйдет замуж. А потом…

– Да, похоже, нам никуда не уйти от темы брака, не правда ли, мисс Линлей? Хотя, должен заверить вас, Дев поведет дело гораздо умнее, чем я. Да и, правду сказать, далеко не все браки так печальны, как вы описывали. Можете не опасаться за будущее мисс Риббонхолл.

– Я и не опасаюсь, – пробормотала она смущенно, не совсем понимая, на что намекал Рейвенсден, говоря о своих неудачах, и имеет ли это какое-то отношение к ней. На всякий случай она не стала вдаваться в подробности. – Уверена, лорд Девенхэм настоящий джентльмен, но…

– В отличие, видимо, от меня, – процедил сквозь зубы Рейвенсден.

– Но я вовсе этого не говорила, милорд! – вспыхнула Сара и после минутного колебания добавила: – Вы настоящий джентльмен. Я, как никто другой, знаю это.

– Спасибо, мисс Линлей. – Он взял ее за руку и, подождав, пока она поднимет на него глаза, поднес ее пальцы к губам и стал целовать их.

Сара почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Неужели этого она так боялась? Волна тепла и счастья захлестнула ее. Все ее существо сосредоточилось в кончиках пальцев под его такими нежными и в то же время крепкими губами. Его мощь больше не пугала, она вдруг вспомнила, как стремительно он подхватил ее, не давая упасть, как надежно держал. Перед глазами возникла Лидия, так доверчиво прижимавшаяся к мужу, Джулия, с надеждой и ожиданием смотревшая на Девенхэма, и в первый раз за свою взрослую жизнь она подумала о мужских объятиях без страха. Целиком поглощенная этим открытием, девушка даже не чувствовала на своем лице изучающего взгляда Рейвенсдена, который пристально смотрел на нее, как кот, стерегущий мышь.

Визгливый лай, раздавшийся чуть ли не у них под ногами, вывел ее из оцепенения. От неожиданности Сара подпрыгнула, как будто ее ударили.

– Думаю, мы обнаружили нашего зверя, мисс Линлей, – негромко произнес Рейвенсден, отпуская ее руку. Его голос стал как-то особенно мягок и низок, но Сара даже не заметила этого, все еще находясь во власти потрясших ее чувств.

Наконец, тряхнув головой, как бы стараясь отогнать наваждение, она вслед за графом медленно обошла фонтан. Перед ними предстала преуморительная картина.

На стене, окружающей сад, сидел важный рыжий котище и спокойно облизывал лапу, не обращая ни малейшего внимания на отчаянно лающего, подпрыгивающего щенка.

– Господи, какой дурачок! – воскликнула Сара, радуясь предлогу скрыть свое смущение, и поспешила к нему на помощь. – Нет, нет, ты не кошка и не можешь лазить по стенам, – проговорила она, хватая его на руки. Тут же забыв о коте, щенок кинулся с прежним энтузиазмом лизать лицо и шею девушки. Ничуть не смущенная его радостными приветствиями, Сара покрепче прижала к себе вертящийся комок. – Ну-ну, я понимаю, все это чрезвычайно волнующе, но вы очень скверно вели себя, сэр. Ну, прекрати же. Я не собираюсь сейчас принимать ванну.

– А придется, если вы не перестанете с ним лизаться.

Рейвенсден пододвинулся ближе и почти грубо забрал у нее ликующего зверька. Что-то в его тоне и взгляде насторожило Сару. Наверно, она сошла с ума, не мог же он, в самом деле, завидовать щенку… Господи, что она такое думает?

– Мисс Линлей!

– Что? Простите, милорд, вы что-то сказали?

Он посмотрел на нее с такой многозначительной улыбкой, что все внутри у нее сжалось.

– Я рад, что вы все же считаете меня джентльменом. Ваше мнение очень много значит для меня.

– О, – Сара сосредоточенно посмотрела себе под ноги. – Так же, как и ваше. Я имею в виду, для меня.

Странная дрожь пробежала по ее, казалось, освободившемуся от какой-то прежней тяжести, телу. Словно, произнеся эти слова, она взглянула на мир другими глазами. Вот и щенок мирно устроился на его больших руках. Он тоже слабый и уязвимый, а так доверчиво прижался к человеку, который мог раздавить его одним движением. Как он узнал, что здесь не таится опасности? Как ей это узнать?

– Что с вами? – мягко спросил Рейвенсден.

– Я… я просто подумала… о доверии…

– Дар, которым я дорожил бы всю жизнь, – тихо прошептал он.

Наступило неловкое молчание. Сара поняла, что он чего-то ждет. Но чего? Ее доверия? Но она не имела в виду ничего конкретного. Она снова почувствовала нарастающую неловкость, и тут перед ней появилась рука Рейвенсдена.

– Друзья, мисс Линлей?

Друзья. Да, да! Она хотела этого больше всего на свете, а если и Рейвенсден тоже хочет этого…

Сара подняла на него сияющие глаза:

– Да. Конечно, милорд, – и, счастливо улыбнувшись, вложила пальцы в его протянутую руку. – Друзья.

Глава десятая

– Вы уверены, милорд, что дядя Джаспер играл белыми? – Сдвинув брови, Сара внимательно рассматривала шахматную доску, придя к выводу, что партия стремительно приближается к концу и ее поражение неминуемо. – Кажется, с тех пор как я заняла его место, вы выигрываете у меня одну фигуру за другой.

И словно в подтверждение ее слов, Рейвенсден, мило улыбнувшись, сделал стремительный, видимо, давно продуманный ход и съел белого слона.

– Помнится, вы уверяли, что разучились играть.

– Ко мне возвращаются прежние навыки, – самодовольно усмехнулся он.

– Вот как? – пробормотала Сара, наклонившись над доской. – А я, кажется, наоборот, их теряю.

– В конце концов, мисс Линлей, у вас еще осталась королева, чего никак нельзя сказать про меня.

– Так как не я освободила вас от нее, милорд, для меня это слабое утешение. Сожалею, что дядя почувствовал столь внезапное желание отдохнуть и я лишилась удовольствия наблюдать за вашим сражением.

Ответом ей был только тихий смешок. Рейвенсден откинулся в кресле, вертя в пальцах отвоеванного слона и явно обдумывая следующий ход.

Сара поймала себя на том, что разглядывает его тонкие длинные пальцы, играющие фигуркой. Как и все в нем, рука была крупной, сильной и в то же время на удивление изящной.

– Ваш ход, мисс Линлей.

– О! – Сара вспыхнула и, надеясь скрыть смущение, наклонилась над доской, стараясь сосредоточиться. О чем она думает! Неудивительно, что она проигрывает. – Вижу, вы пошли королем, милорд. – Теперь она по-настоящему заинтересовалась игрой.

– Ваша королева слишком явно угрожала ему, мисс Линлей.

– Позвольте сказать вам, сэр, что теперь он совершенно неуязвим. – Сара почти справилась с собой, только странная дрожь в спине не поддавалась контролю. Удивительное дело – она появлялась каждый раз, когда его голос становился низким и мягким, почти мурлыкающим.

– Не просто неуязвим, – пробормотал он. – На самом деле он только и ждет, когда ваша королева подойдет поближе, чтобы захватить ее.

– Если она не захватит его первой. – Почему она чувствует себя смущенной, ведь они просто обсуждают шахматную партию? По крайней мере она имеет в виду именно игру, про него же никогда ничего нельзя сказать точно. Со вчерашнего дня она много раз ловила себя на том, что ей чудится какой-то скрытый смысл в его самых простых фразах.

– Риск – неотъемлемая часть игры, – глубокомысленно заметил Рейвенсден, с интересом наблюдая за ее, как оказалось, весьма опрометчивым ходом по диагонали. – Очень необычный ход, мисс Линлей. Вы случайно не заметили, что именно здесь стоит в засаде офицер?

– О нет! – вскрикнула Сара, с отчаяньем глядя на доску. – Как это коварно с вашей стороны, сэр.

– Не спорю, – без тени раскаяния признал он. – Особенно после нашего вчерашнего соглашения. Какой следующий ход, мисс?

В его голосе был такой нескрываемый триумф, что Сара не выдержала и рассмеялась.

– Боюсь, милорд, у белых не осталось шансов. Это была моя последняя надежда. Господи, бедный дядя, как же мне сообщить ему?

Рейвенсден с довольной усмешкой подхватил белую королеву и поставил ее рядом со своим королем.

– Возможно, вашу неудачу можно объяснить волнением о здоровье дяди, – предположил он. – Обычно он днем не отдыхает?

– Нет-нет, ничего необычного в этом нет, – нахмурилась Сара. Теперь ей вдруг показалось, что дядя выглядел как-то странно, когда, неожиданно сославшись на усталость, уходил к себе в комнату.

Она нахмурилась еще сильнее, увидев, как непринужденно раскинулся в кресле Рейвенсден. Он явно не смущался отсутствием хозяина и не торопился уезжать. Несмотря на вчерашний договор о дружбе, девушка все еще нервничала в его присутствии и никак не могла найти нужного тона. Конечно, она никогда раньше не имела подобных отношений с мужчиной, но в одном уже не было никаких сомнений – дружба с ним будет совсем не похожа на их отношения с Джулией.

– Дядя Джаспер часто плохо спит по ночам, – попыталась объяснить она. – И, должна признаться, раньше мне не приходило в голову, что это может быть вызвано среди прочего и беспокойством о моем будущем. Не понимаю, как я могла быть так слепа… – добавила она убитым голосом.

Сосредоточив взгляд на стоящих рядом черном короле и белой королеве и как будто с трудом подбирая слова, Рейвенсден медленно произнес:

– Случается, что человек, как бы это яснее выразиться… долго сосредоточенный… на одной идее, перестает видеть за деревьями лес. Иногда необходим… необходим некий толчок, чтобы понять, что существуют различные выходы из создавшегося положения.

– Да, милорд, недавно я и сама пришла к такому же выводу. Думаю, мне лучше рассказать вам правду, почему я вдруг решила выезжать в свет.

– Правду? – Он уставился на нее, явно озадаченный.

По каким-то необъяснимым причинам Сара почувствовала удовлетворение, увидев его удивленно взметнувшиеся брови.

– Это действительно интересно. Умоляю, расскажите, каковы же истинные причины вашего решения выезжать.

– Я намереваюсь завести как можно больше полезных знакомств, чтобы, когда… когда придет время, найти себе место гувернантки или домоправительницы.

Гувернантки? Домоправительницы? Граф потерял дар речи. Он попытался представить ее в этой роли или вспомнить домоправительницу, которая хотя бы отдаленно напоминала Сару. Одна эта мысль уже казалась кошмаром. Он бросил быстрый взгляд на упрямое лицо Сары. Беда в том, что эта святая простота даже не подозревает, как она очаровательна. Даже когда она так хмурится, ему страстно хочется схватить ее в объятия. А о том, что с ним делается, когда она ему улыбается, лучше и не вспоминать…

– Что вас смущает? – спросила девушка, возвращая его к прерванному разговору. – Это вполне респектабельные занятия для женщины.

– Поверьте, – заявил он, – ни одна женщина в здравом уме не наймет вас в гувернантки. – (У нее даже рот открылся от такой откровенности.) – А что, скажите на милость, вы станете делать, если ваш хозяин окажется не таким уж респектабельным? Наставите на него пистолет?

Это было слишком. Сара вскочила с кресла и гневно посмотрела на него. На графа, казалось, это не произвело никакого впечатления, но он тоже поднялся.

– Надеюсь, в этом не будет нужды, – сухо проговорила девушка, отступая. – Если мне придется работать у одинокого мужчины, конечно, это будет только старый человек. Как справедливо заметила вчера ваша матушка, я умею ладить со стариками. – Заметив выражение его глаз, она озадаченно замолчала.

– Сара, вы очаровательная маленькая дурочка. Насколько же надо быть наивной, чтобы думать, что возраст нанимателя станет гарантией вашей безопасности.

– О! – От негодования Сара покраснела и совсем растерялась. – Вовсе я не… Как вы… Если у вас, милорд, есть какие-нибудь другие идеи, буду счастлива их услышать.

– У меня действительно есть одна идея, – спокойно ответил он. – Я как раз собирался поговорить с вами об этом.

Его мирный тон немного успокоил ее. Может, он имеет в виду место компаньонки при его матери? Ничего не случится, если она выслушает. Глубоко вздохнув, Сара снова уселась в кресло, сложив руки на коленях. Пусть говорит, что хочет, больше он ее врасплох не застанет, что бы ни сказал, решила она.

– Слушаю вас, милорд.

– Я имею в виду ситуацию, во многом похожую на ту, о которой вы упомянули. Вам придется управлять несколькими имениями, вы будете желанным компаньоном их хозяина, и ваше присутствие обеспечит ему, как бы точнее выразиться, своего рода защиту.

– Защиту? – изумленно переспросила она. – Я не телохранитель, сэр.

– Я не это имел в виду. – И после минутного колебания, усмехнувшись, добавил: – Оружие не понадобится. По крайней мере очень на это надеюсь.

– Милорд, вы смеетесь надо мной. Это вовсе не…

– О дьявол!

Это было настолько неожиданно, что Сара замолчала. Рейвенсден вскочил с кресла и в волнении заметался по комнате. Ошеломленная таким несвойственным ему поведением, Сара была совершенно не готова к тому, что он вдруг стремительно опустится перед ней на колени и возьмет ее руки в свои.

– Я веду себя как последний идиот, – пробормотал он, жалко улыбнувшись. – Мисс Линлей… Сара… Я прошу вас оказать мне честь, став моей женой.

В комнате повисла гнетущая тишина. Она не могла вымолвить ни слова, не могла даже думать. Казалось, все в ней, даже сердце, замерло.

Граф сжал ее руки.

– Я знаю, как вы относитесь к браку, – проговорил он очень нежно. – Но пожалуйста, не отвергайте моего предложения хотя бы минуту. Ведь для нас обоих в этом есть свои привлекательные стороны.

– П… при…

– Да. – Он продолжал, как будто бы она задала вполне членораздельный вопрос. – О преимуществах для меня я уже упомянул. А что касается вас, то, во-первых, вам будет приятно сознавать, что дядя перестал из-за вас волноваться, да и вы почувствуете себя гораздо спокойнее и независимей, будучи хозяйкой дома, а не домоправительницей или гувернанткой.

– То, что вы говорите, конечно, справедливо, милорд, – с трудом справившись с голосом, прошептала она. Если б она еще могла справиться со своими мыслями! Она была как в тумане, плохо видела, плохо соображала, не могла найти нужных слов. Почему она просто не скажет ему «нет»? Почему вежливо не поблагодарит за оказанную честь и не откажет?

Вихрь слов и доводов кружился в ее воспаленном мозгу, но каким-то чудом не мог вырваться через сжавшиеся в горле мускулы. Это было тем более странно, что другие слова беспрепятственно выходили наружу.

– Вы сказали, что я буду руководить хозяйством, буду компаньоном… Для вас?

Он кивнул, слабо улыбнувшись.

Значит, он имел в виду не леди Рейвенсден? Но при чем тут «защита»? Рейвенсден нуждается в ее защите? Она окончательно запуталась и решила попытаться все же хоть немного прояснить ситуацию.

– То, что вы предлагаете, милорд, на мой взгляд, похоже на фиктивный брак.

– Да, мисс Линлей, я действительно имел в виду фиктивный брак.

Она, слегка нахмурясь, попыталась осмыслить это заявление. Как бы чувствуя, что его прикосновение смущает Сару, Рейвенсден отпустил ее руки и сел напротив в кресло, не отрывая глаз от ее лица.

– Фиктивный брак, сэр, как правило, предполагает, что жена… и… муж как бы не связаны… Я имею в виду, есть некоторые супружеские… – она судорожно старалась подыскать подходящее слово, – обязанности, которые…

– Мисс Линлей, – мягко прервал он, – если вы примете мое предложение, обещаю вам: наш брак не будет связан ни с какими супружескими обязанностями.

Сара вспыхнула и опустила голову, но все-таки решилась спросить:

– Хорошо ли вы подумали, милорд? Я хочу сказать, у вас есть титул, а титул налагает на джентльмена некоторые обязательства, я имею в виду наследника…

Господи, что она несет? Ей страстно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть. Но она никуда не провалилась, а осталась сидеть в кресле, умирая от смущения под пристальным взглядом Рейвенсдена.

– Я действительно не подумал о наследнике, – согласился он после долгого молчания. – Возможно, потому, что, будучи вторым сыном, никогда не рассчитывал на титул. Однако, мисс Линлей, к счастью, у меня два младших брата, старший из которых уже женат и имеет двух сыновей. Так что роду Дэлтонов не грозит исчезновение. – Он так весело сверкнул глазами, что Сара не удержалась и улыбнулась в ответ. – Мисс Линлей, – уже более серьезно продолжал Рейвенсден, – Сара, вчера вы сказали, что не боитесь меня, и все-таки, вижу, у вас остались сомнения. Пожалуйста, скажите, как мне убедить вас, что вам нечего меня опасаться.

– О, дело не в… – Подыскивая слова для объяснения своих опасений, Сара почему-то подумала о первой жене Рейвенсдена. Почему человек, когда-то женившийся по велению сердца, теперь готов пойти на фиктивный брак? А может, в этом и кроется причина, подумала Сара. Никто не может занять место Мэриан в его сердце. Да и кто способен соперничать с ангелом? Это внезапное озарение отозвалось неожиданной болью в ее сердце.

– Мы уже разобрались с вашими обязанностями хозяйки и компаньона, – ворвался его спокойный голос в ее печальные мысли, – и решили проблему наследника. Что еще осталось?

Сара молча посмотрела на него. Выражение его лица было вежливым и спокойным, почти отстраненным, хотя что-то в выражении полуприкрытых зеленых глаз напомнило ей охотника, выслеживающего добычу.

– Думаю, вы можете быть опасны, – неожиданно выпалила она.

– Но не для вас, – тут же возразил он. – Для вас – никогда. К тому же… – озорная мальчишеская улыбка озарила его лицо, – разве вы не помните, я сказал, что сам нуждаюсь в защите? Как вы можете сомневаться в этом после вчерашнего эпизода с девицами Смисби?

Сара нахмурилась, почувствовав, что ее женская гордость, о наличии которой в себе она и не подозревала, ущемлена. Бессмысленно, конечно, даже пытаться объяснить ему свои сомнения, но и смеяться над собой она не позволит.

– Конечно, обременительно, когда к вам так беззастенчиво пристают, – согласилась она ледяным тоном. – Но не так уж вы беззащитны. Не могу представить, зачем, милорд, вам надо жениться на женщине, которую вы совсем не… Короче говоря, сэр, вы не нуждаетесь в защите… от кого бы то ни было!

Она ждала ироничного веселого возражения, но, к ее удивлению, Рейвенсден какое-то время молча внимательно смотрел на нее, потом поднялся и отошел к камину. Глубоко задумавшись о чем-то своем, он невидящими глазами смотрел на пламя, и, казалось, прошла вечность, прежде чем он произнес:

– Если бы я приехал в Комберфорд просто для того, чтобы провести лето, приставания местных охотниц за женихами действительно не имели бы никакого значения. Но…

– Но? – изумленно повторила она.

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Сара, примете вы мое предложение или нет, то, что я собираюсь вам сказать, не должно пойти дальше этой комнаты.

– Конечно, нет, – чуть слышно прошептала она. – Но вы вовсе не обязаны…

– Но я хочу, – проговорил он, улыбнувшись. – Видишь ли, малышка, я доверяю тебе.

Должно ли это означать, что взамен он просит ее доверия? Она не успела найти ответ на этот вопрос, как он снова заговорил тихим голосом, отвернувшись к огню:

– Вы когда-нибудь слышали о битве при Бадахосе?

Сбитая с толку столь неожиданным вопросом, Сара недоуменно поглядела на него.

– Да. Я читала какие-то отчеты в газетах, мы, кажется, понесли там страшные потери.

Он кивнул.

– Почти две тысячи человек погибли в первые же два часа. Я видел это.

Он и сейчас видит, подумала Сара. Для нее это было всего лишь статьей в газете о трагических, но далеких событиях. Он же был частью их. Девушка почувствовала необъяснимое желание подбежать к нему, утешить, избавить от страшных воспоминаний, но разве от этого избавишь? Тут может помочь только время.

– Но таких потерь можно было бы избежать, если бы люди, планирующие операцию, вовремя получили правильную информацию.

– Информацию?

– Да. – Он быстро взглянул на нее. – Вам надо понять, что любая военная информация, попавшая не в те руки, может означать гибель для сотен людей. И моя работа заключается именно в том, чтобы военные планы или переписка между Веллингтоном и министерством иностранных дел не попадала в сомнительные руки.

– Ваша работа?

– Да, еще полгода тому назад это была моя работа. – Он усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза. – К тому же я успешно занимался и добыванием информации. Возможно, вам следует знать, мисс Линлей, что человек, сделавший вам предложение, был шпионом.

Он ждал возмущения? Напротив, изумленно подумала Сара. Она и так знала, что он опасен. Теперь знает, что он, возможно, совершал поступки, которые ей не могли присниться даже в кошмарах, зато ей стало совершенно ясно, что он неспособен на бессмысленную жестокость, что он человек чести и совести.

– Должно быть, это было очень тяжело, – мягко сказала девушка. – И опасно.

На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но потом они опять стали холодными и настороженными.

– Когда ты молод, опасность только привлекает. Но возвратимся к теме нашего разговора. Хотя пленение Наполеона год назад и прекратило войну, это вовсе не означало прекращения шпионажа. Я сам еще шесть месяцев после смерти брата находился на континенте.

Сара понимающе кивнула.

– И теперь, после того как Наполеон высадился во Франции…

– Вероятно, тот, кто передавал отсюда информацию на континент, займется этим опять.

– Предатель, – внезапно поняв, к чему он клонит, прошептала Сара. – Здесь! И вы приехали в Комберфорд, чтобы остановить его?

– Да, как только узнаю, кто он.

– О, теперь понятно, почему вас так сердило повышенное внимание к вам…

– Вот именно. Хотя часть вины лежит и на мне. Я не должен был привозить с собой матушку, но, как я уже говорил Деву, это придает мнимым целям моего визита некую правдоподобность.

– Так лорд Девенхэм знает?

– Он и Фиггинс, мой камердинер. А теперь и вы, мисс Линлей.

Ей вдруг страстно захотелось, чтобы он снова назвал ее Сарой.

– Смею заверить вас, милорд, что я никому не расскажу о нашем разговоре. Что же касается вашего предложения… – еще секунду она колебалась, но, встретившись с его напряженным, ожидающим взглядом, выпалила: – Я решила принять его.

Минуту он молча смотрел на нее и вдруг спросил:

– Ради Англии?

– А разве не из-за этого вы его сделали? – парировала она, отказываясь в данный момент даже самой себе объяснять причины своего согласия.

– Не стану отрицать, что я не думал о браке до приезда в Комберфорд, – согласился он. – Но есть и другие причины, Сара. Мои поместья нуждаются в хозяйке, и меня совсем не увлекает перспектива быть атакованным мамашами, жаждущими женихов для своих дочерей, каждый раз, когда мне вздумается появиться в городе. Брак между друзьями – достойное решение всех проблем разом.

Друзьями. Сегодня это слово звучало почему-то не так привлекательно, как вчера. Совсем не радовало. Пожалуй, она чувствовала себя почти несчастной, но тут же постаралась убедить себя, что это вполне естественное состояние для человека, собирающегося так круто изменить свою жизнь.

– Я тоже, конечно, никогда бы не вышла замуж только из соображений патриотизма. Если вам действительно нужна хозяйка и… друг, сэр, я буду счастлива занять это место. Вот только… Я подумала о дяде Джаспере. Мне не хотелось бы сейчас оставлять его одного, но, я так понимаю, вам надо жениться немедленно. Хотя, я полагаю, обручение… если о нем напечатают в газете…

– Сара… – озорная и чуть виноватая улыбка появилась на его губах. – Я должен сделать одно признание. Ваш дядя дал мне разрешение просить вашей руки еще несколько дней назад…

– О! Я так и знала! – воскликнула она. – Я же чувствовала, что это неспроста, когда дядя… Но простите, я прервала вас, милорд, пожалуйста, продолжайте… – Девушка без сил упала в кресло и замолчала.

Его зеленые глаза сияли.

– Я собирался сказать, что сэр Джаспер согласен назначить свадьбу сразу после оглашения. Точнее говоря, через три недели.

– Три недели! – У нее даже голос сорвался. Калейдоскоп из визитов, объявлений, покупок, приемов и сборов заплясал перед глазами. – Но я не смогу…

– Никакой пышности, конечно, – продолжал Рейвенсден, не обращая внимания на ее слабый протест, – только наши семьи и ближайшие друзья. Венчание пройдет в деревенской церкви, и потом мы можем ограничиться простым завтраком здесь, перед тем как отправиться в Комберфорд. Естественно, о свадебном путешествии не может быть и речи, однако, учитывая определенные обстоятельства, это и к лучшему.

– Но…

– И вам нечего опасаться, что я увезу вас далеко от дяди. Как бы ни завершилось мое задание, я все равно предполагал провести все лето в Комберфорде. Если вдруг возникнут какие-нибудь неотложные дела в Рейвенсденхолле, я всегда смогу туда съездить на несколько дней.

– Это очень мило с вашей стороны, милорд, но… три недели!

Он как-то странно поглядел на нее.

– Сара, могу я быть откровенен?

– По-моему, вы всегда откровенны, милорд.

Слабая улыбка скользнула и пропала на его губах.

– Я обнаружил, что это экономит время. Но дело в том, что у сэра Джаспера как раз времени-то и нет, и он знает это. Он очень бы хотел увидеть нашу свадьбу и знать наверняка, что вы устроены.

– Понятно. – Сара еще раз обдумала его слова и поняла, что он прав. Как ни была тяжела мысль о здоровье дяди, но она понимала, что Рейвенсден дает ей возможность быть уверенной в том, что последние месяцы дяди не будут омрачены беспокойством о ее будущем. Все это выглядело вполне цивилизованно и разумно. Никаких всплесков эмоций. Никаких порывов сумасшедшей страсти. А следовательно, никаких поводов бояться насилия над своей личностью.

Непонятно было только то, почему это совсем не радует.

– Хорошо, милорд, – согласилась она, стараясь отогнать от себя столь нелепую мысль. – Пусть будет три недели.

– Вот и отлично! Как раз достаточно для того, чтобы вы привыкли называть меня Ником.

Губы Сары приоткрылись, но оттуда не вырвалось ни единого звука. Вместо этого у нее почему-то перехватило дыхание. Она судорожно вздохнула и попыталась снова:

– Да, конечно, милорд. Я хочу сказать… Н… Ник.

– Почти хорошо, – похвалил он и, взяв ее руку, поцеловал.

Глава одиннадцатая

Три недели пролетели незаметно, и, хотя времени должно было хватить на то, чтобы привыкнуть звать по имени будущего супруга, этого не случилось, так как виделись они исключительно мельком.

Похоже, ситуация и теперь не слишком изменится, уныло подумала Сара, когда дверь за горничной закрылась и она наконец осталась одна. Утром, на церемонии венчания, и потом за завтраком Рейвенсден был, конечно, очень галантен и внимателен, но, когда они приехали в Комберфорд и выслушали поздравления слуг, выстроившихся внизу для встречи с молодой хозяйкой, удалился в библиотеку и появился только для того, чтобы на скорую руку поужинать и пожелать ей доброй ночи.

Сара чувствовала себя покинутой и одинокой. Не было рядом дяди, к ежедневной заботе которого она так привыкла; завтра лорд Девенхэм увезет Риббонхоллов в свой родовой замок знакомиться с семьей; даже леди Рейвенсден отбыла в город сразу после свадьбы.

Учитывая, что Рейвенсден якобы мечтал о компаньоне, его поведение выглядело довольно странно. Не так представляла она себе свою первую брачную ночь, не без разочарования подумала Сара.

С другой стороны, ведь именно первой брачной ночи она боялась, так что вряд ли стоит обижаться на почтительное, но холодное обращение мужа. Это вообще не повод для огорчения, сказала она себе, отправляясь смотреть свою новую спальню.

Комната, обставленная старомодной тяжелой мебелью, казалась слишком большой, чтобы можно было назвать ее уютной, но в камине весело потрескивал огонь, густого винного цвета бархатные занавеси на окнах и балдахин из этой же ткани над высокой старинной кроватью выглядели прелестно. Стены были заново отделаны элегантными розово-кремовыми цветочными обоями, рисунок которых повторялся в шелковой обивке кресел, козетки и пуфика рядом с туалетным столиком. Множество свечей в серебряных канделябрах ярко освещали помещение.

Каждая мелочь была заботливо продумана. Надо отдать справедливость, подумала Сара, день ее свадьбы прошел так, как она хотела. Все утро окруженная хлопочущей семьей и друзьями, она получила внимания ничуть не меньше, чем самая привередливая невеста, и теперь тишина ее комнаты именно то, что нужно. Вне всякого сомнения, Рейвенсден позаботился обо всем, кроме:..

Вздохнув, девушка подошла к окну, выходящему на лес и озеро. Было уже темно. Из стекла глядело ее отражение – мерцающий призрак в шитом жемчугом и кружевами шелковом пеньюаре.

Почему же ей так печально и одиноко? Почему мысль о том, что можно не бояться Рей-венсдена, благородно отказавшегося от супружеских прав, не радует ее?

Вот он, камень преткновения.

Этот простой вывод ошеломил ее. Господи, неужели она сошла с ума? О чем она думает? Она вовсе не хотела такого внимания со стороны мужа. Конечно же нет. Просто… она скучала по нему.

Чтобы хоть немного повысить настроение, Сара стала вспоминать, как хорошо она справилась со всеми свадебными хлопотами за такой короткий срок. Она даже смогла дать резкий отпор несносному сэру Пансонби Фриму, который имел наглость выразить ей свое неудовольствие в связи с ее решением.

Девушка поежилась, вспомнив этот неприятный инцидент. После разговора с преподобным Баттерлоу о предстоящем венчании Сара, невзирая на отсутствие пистолета, решившаяся пойти домой через лес, неожиданно почувствовала чье-то присутствие. Еле слышный треск веток и знакомое по двум предыдущим случаям ощущение, что за ней следят, сначала напугали, а затем рассердили. Круто развернувшись, она остановилась и стала ждать.

Через минуту из-за поворота появился запыхавшийся и утирающий лицо платком сэр Пансонби. Мелькнула мысль, что звук преследования раздавался гораздо ближе, но девушка была так разгневана, что тут же забыла об этом и накинулась на незадачливого поклонника. Сказав ему все, что думает по поводу морали джентльменов, шпионящих за девицами, она заявила, что не желает в дальнейшем иметь с ним никакого дела. Сокрушенный ее гневной отповедью, Фрим, так и не найдя слов в свою защиту, убрался восвояси, а довольная своей решительностью Сара спокойно отправилась домой.

Она и сейчас с удовольствием вспоминала о своей смелости. Она смогла избавиться от мерзкого приставалы сама, без какой-либо помощи своего ягуара.

Внезапно улыбка исчезла с ее лица. Когда же она начала думать о Рейвенсдене как о своем ягуаре? Так не годится. Лучше ей не забывать, что ягуар не домашнее животное и его не так-то легко приручить.

Эта мысль огорчила ее. Сара опять почувствовала себя одинокой. Да, в том-то все и дело. Она… одинока. Она скучает по Рейвенсдену, по теплому чувству товарищества, только было возникшему и снова исчезнувшему, по веселому блеску его глаз, улыбке. Девушка вздохнула и попыталась убедить себя, что теперь, когда они женаты, все вернется. Как бы хотелось знать, что он сейчас делает, чувствует ли себя таким же одиноким, думает ли о ней!

Она наконец одна, подумал Ник, услышав, как закрылась дверь за ее горничной. Он стоял у окна, глядя на мерцающий на воде озера лунный свет, и пытался уговорить себя, что его отделяет от жены не просто тонкая стена. Но напряженные до предела мускулы тела не желали слушать никаких уговоров и расслабляться.

Три недели назад, делая ей предложение, он и представить себе не мог, какие его ожидают муки. Дьявол, раньше с этим никогда не было проблем! Но сегодня вечером, когда он вдруг осознал, что она наконец в его доме, его жена, пришлось запереть себя в библиотеке – такое непреодолимое желание охватило его, что он не мог полностью доверять себе.

Но прекрасная дедовская коллекция старинных книг не помогла. Ник метался, как зверь в клетке, представляя себе, как совсем рядом за стеной укладывается в постель Сара.

Надо заставить себя думать о чем-то другом. В конце концов, ведь Сара не Мэриан, в которую он был так безумно влюблен…

Бесполезно обманывать себя, горько усмехнувшись, подумал он. Он хотел Сару. Он хотел ее так страстно, что не мог поручиться за себя в ее присутствии. Он настолько не доверял себе, что позволил приблизиться к ней только на несколько минут во время ужина.

Да нет, он не был безумно влюблен, просто ему не хотелось пугать свою прелестную, невинную жену, снова и снова безуспешно пытался убедить себя Ник.

Но что бы там ни было, уснуть сегодня ему явно не удастся. А раз уж он обречен бодрствовать, надо попытаться разгадать тайну убийства Эми Линлей. Интуиция подсказывала ему, что за этим стояло нечто большее, чем знала Сара, а своей интуиции он привык доверять. Для сэра Джаспера это до сих пор было темой настолько болезненной, что он просто не мог вдаваться в детали, а леди Риббонхолл, которую он мягко пытался подвести к разговору об Эми, неожиданно сухо заявила, что со временем Сара все расскажет сама, если он будет достаточно тактичен и терпелив.

Тактичен и терпелив. Интересно, что сказала бы Сара, если бы он сейчас вошел к ней и заявил, что просто хочет поболтать.

Какое-то время эта мысль занимала его, пока он вдруг не увидел свое отражение в стекле. Из окна на него смотрело перекошенное от напряжения лицо. Она, конечно, не поверит, да он и сам себе не верил. Необходимо найти иной способ для выхода примитивных инстинктов, иначе его прелестная, невинная, такая желанная жена останется и дальше такой же недостижимой, как сегодня.

– Господи, Винвик! – воскликнула Сара, замерев с чашкой у рта и уставившись в окно. После почти бессонной ночи ей так хотелось мирно позавтракать в компании с мужем. Однако в данный момент ни мира, ни мужа не было. – Что там происходит? Это похоже на…

– …выстрелы, – спокойно объяснил дворецкий, как будто ничего более естественного, чем стрельба во дворе в восемь часов утра, и представить себе невозможно. – Его сиятельство упражняется в стрельбе.

– Упражняется! Зачем? Предстоит осада?

– Ничего об этом не слыхал, миледи. Его сиятельство любит держать себя в форме, так он выразился, но, пока тут жила миледи, она запрещала это.

– Прекрасно ее понимаю. – Поставив чашку, Сара решительно поднялась из-за стола. – Очевидно, милорд не привык к тому, что рядом с ним живут женщины.

Винвик позволил себе чуть улыбнуться.

– Вы найдете мишень в дальнем от конюшен углу двора, миледи. Чтобы не пугать лошадей.

– Чтобы не пугать лошадей… – раздраженно бормотала Сара, направляясь на звук выстрелов. – Он, видимо, считает, что лошади более чувствительны, чем…

Картина, представшая перед ее глазами, на минуту лишила ее дара речи. В конце аллеи к стене была прикреплена мишень, на внушительном расстоянии от нее стоял Рейвенсден, держа по пистолету в каждой руке. Замерев, Сара завороженно смотрела, как он каким-то неуловимым движением вскидывал сразу оба пистолета и разряжал их почти одновременно. Сара много раз наблюдала, как дядя упражняется в стрельбе, но было что-то леденящее душу в том, как спокойно и методично стрелял граф.

– Мне очень жаль, дорогая, что шум потревожил вас, – проговорил Рейвенсден, неожиданно повернувшись. – Как вы себя чувствуете сегодня утром?

Спокойный, вежливый тон настолько не соответствовал только что продемонстрированной устрашающей ловкости и агрессивности, что Сара растерялась. С трудом совладав с голосом и даже не утруждая себя вопросом, как он узнал, что она стоит рядом, она спросила:

– Как вам кажется, чем вы занимаетесь, милорд?

– Проверяю новые двуствольные пистолеты, – спокойно ответил граф, опуская оружие. – Приходится немного переместить прицел, иначе второй выстрел попадает ниже цели.

– Какая жалость! – холодно поглядев на мужа, заметила Сара.

– Так я и знал, что вы мне посочувствуете. Стрелок стрелка всегда поймет. Попробуй-те, дорогая. Я перезаряжу для вас, – усмехнувшись, неожиданно предложил Рейвенсден.

– Ну… я не уверена…

– Если хотите, можем подойти к мишени поближе. Я не хотел бы поставить вас в неудобное положение.

– Поставить меня в… Дайте пистолет! – протянув руку, вспыхнула Сара.

– Вот, прошу. Я зарядил только один ствол, но, думаю, вам этого будет достаточно.

– Спасибо, милорд. Господи, да он весит целую тонну!

– Он действительно тяжелее, чем обычное оружие, – с улыбкой, которую Сара назвала бы дьявольской, заметил граф. У нее уже начало закрадываться подозрение, что муж насмехается над ней, но она не успела выразить его в словах, так как он заговорил снова: – Держите пистолет обеими руками, вот так.

Встав сзади, Рейвенсден взял жену за локти, чтобы помочь держать оружие. Сара подняла пистолет на уровень груди и стиснула зубы.

– Я возьму на себя часть веса, – прошептал он ей прямо в ухо. – Вы только прицельтесь и спустите курок.

Только прицельтесь и спустите курок? И как она ухитрилась попасть в такое дурацкое положение? Она не могла даже заставить свои пальцы пошевелиться; ее руки были словно парализованы прикосновением Рейвенсдена. Да и вся она как-то странно ослабела. Ноги у нее подкашивались, и, если бы он не держал ее так крепко, она просто упала бы к его ногам.

Сознание собственной слабости вдруг показалось ей так унизительно, что, собравшись с силами и крепко зажмурившись, она ухитрилась нажать на курок. Раздался дикий грохот, и отброшенная отдачей, вскрикнувшая от испуга Сара еще теснее прижалась к мужу. Бросив на землю пистолет, она вцепилась в его сюртук, ища поддержки и защиты.

– Вы промахнулись, – чрезвычайно довольным тоном объявил Рейвенсден.

Сару будто холодной водой окатили. Господи, о чем она думает? Ведь ясно, единственное, что его интересует, это…

– Так это месть! – воскликнула она, посмотрев ему в лицо. – О, негодяй! Вы прекрасно знали, что я ни разу в жизни не стреляла из пистолета, ведь правда? Никогда больше не смейте так насмехаться надо мной!

– Как вы можете заметить, моя прелесть, я даже не улыбаюсь.

– У вас глаза смеются.

Веселый блеск постепенно исчез из его глаз, и они стали из ярко-зеленых темными, почти черными. Она никогда не видела, чтобы мужские глаза так быстро меняли цвет. И голос стал ниже, глубже; его мурлыкающие звуки обволакивали, ласкали, рождая волны жара по всему телу.

– Разве?

Сара вдруг почувствовала, как близко они друг от друга, как ей хочется прижаться к нему еще сильнее, но тут, отступив, он отпустил ее.

– Боюсь, что не мог отказать себе в этом удовольствии, – признался он, поднимая пистолет. – Но мне следовало догадаться, что у вас хватит мужества. Это позволяет мне надеяться…

– На что?

Он не ответил и даже не посмотрел на нее, продолжая с ленивой, удовлетворенной улыбкой почти машинально заряжать пистолет. Улыбка была столь волнующей и загадочной, что Сара окончательно смутилась.

– Как… как вы догадались, что я никогда не стреляла? – запинаясь, спросила она.

– Это было совсем не трудно. Ни один опытный стрелок не положит в сумочку пистолет, не проверив сначала, заряжен ли он.

– О, пистолет дяди Джаспера. – Она вспомнила эпизод в библиотеке. – Вы очень наблюдательны, милорд. Господи, как же давно это было!

– Столетия назад.

– Ну, так бы я не сказала, но… Что вы делаете? Должна сказать вам, милорд, что категорически возражаю против продолжения пальбы. Я не собираюсь завтракать под звуки выстрелов. Сейчас же прекратите!

– Правда?

– Да. Я не одобряю такого агрессивного времяпровождения.

– Весьма женственно. Но подобные упражнения, знаете, помогают… как бы лучше сказать, подавить в себе некоторые весьма примитивные инстинкты.

– Упражнения? Но вы же просто стояли… – Она вздрогнула, вспомнив свое первое впечатление. – Если вы чувствуете необходимость в упражнениях, милорд, вам придется придумать что-нибудь другое.

– Что-нибудь другое? – пробормотал он, загадочно усмехнувшись. – И у вас есть какие-то предложения, любимая?

– Винвик, с этого дня, когда его сиятельство решит поупражняться в стрельбе, мы будем закрывать окна.

– Да, миледи.

– Не сомневаюсь, мы скоро привыкнем к шуму.

– Если вы так считаете, миледи.

– Может, стоит попытаться уговорить его заняться крикетом, если уж ему так необходимо бить по цели?

– Я бы не советовал, миледи.

– Да, знаю, его сиятельство однажды разбил окно, но…

– Хуже, миледи. Мяч угодил в чашку покойного графа. Он как раз собирался сделать глоток.

– Ага. Значит, крикет оставим.

– Кажется, милорд, вы уверяли, что в этом озере водится рыба?

– Безусловно. Наберитесь терпения и перестаньте жаловаться. Ведь это вы хотели, чтобы я нашел занятие поспокойнее, разве не помните? И вы опять назвали меня милордом.

– Сидеть часами в лодке, боясь произнести слово, чтобы не вспугнуть рыбу, – какое еще от меня требуется терпение, сэр… я хочу сказать, Ник.

– Нет, Сара. Вы должны держать хлыст вот так.

– Но это же неудобно.

– Если вы не последуете моему совету, то вместо лошади ударите меня.

– Но право, Николас, как я могу ударить вас, когда вы стоите сзади?

– Не называйте меня Николас.

– Но ваша матушка вас так называет.

– Только когда хочет меня позлить.

– Ох, ну хорошо, Ник.

– Вот так-то лучше. Скажите, моя любовь, вы когда-нибудь пробовали управлять фаэтоном?

– Не думаю, сэр, что это лучший способ управлять фаэтоном.

– Возможно, и нет, но так по крайней мере мы не рискуем оказаться в канаве.

– Но что подумают люди? Вы же едете, обхватив меня руками!

– Они подумают, что мы счастливая пара.

– О, а вы счастливы, Ник?

– Да, малышка. Ну вот, теперь замечательно. Думаю, мы можем попробовать еще что-нибудь в этом духе.

– Что? Но я же ничего не делала.

– Терпение, моя любовь, терпение.

– Терпение?

– Доверьтесь мне. За последние несколько дней я стал настоящим экспертом в этом вопросе.

– Ник, о чем вы говорите?

– Позже.

Но беда заключалась в том, размышлял Ник на следующий день, что его собственное терпение иссякло.

Он сидел в углу кареты и наблюдал, как Сара устраивается, старательно расправляя золотистую мантилью и прикрывая юбками лодыжки. Золотистая шляпка, отделанная черным пером, немного съехала, и ему безумно хотелось снять ее и поправить выбившиеся локоны.

Пока он ухитрялся держать себя в руках. Долгие ночные прогулки и ранние купания в холодном озере помогали одолеть бушевавшее в нем страстное желание, но справляться с собой становилось все труднее. Еще одна неделя – и он, наверное, просто сойдет с ума.

Нет, надо держаться, ведь он уже добился того, что Сара не отскакивает при его прикосновении. Следующая ступень – приучить ее к мысли об отношениях более близких, чем дружба. Медленно, осторожно и нежно разбудить чувственность, чтобы она смогла отдаться ему целиком. Он добьется этого во что бы то ни стало. Он так страстно желал ее, что даже не допускал мысли о неудаче.

– Знаете, Ник, – Сара прекратила возиться с юбками и серьезно поглядела на него, – когда вы сказали «позже», я думала, мне снова предстоит обучаться какой-нибудь экстравагантности, ну, например, кнутом сгонять муху с уха коренного, а вместо этого мы спокойно едем себе в закрытой карете. – Но…

– Это не ответ. Почему мы не могли поехать к дяде Джасперу верхом?

– Я уже говорил вам, Сара, что из вас получилась очаровательная графиня? Своенравная и капризная, конечно, но очаровательная.

– Капризная! Я была бы вам признательна, милорд, если бы вы не перебивали меня. Это раздражает.

Рейвенсден усмехнулся, поймав себя на мысли, что больше не злится, когда она называет его «милорд», особенно таким саркастическим тоном.

– Простите, моя прелесть, но мне пришла в голову одна довольно забавная мысль.

Сара насторожилась, углядев дьявольский блеск, появившийся в глазах мужа и заметный даже в полумраке кареты. Забавная мысль? Что бы это могло значить?

Ухмылка медленно превратилась в загадочную ленивую улыбку.

– Я пытаюсь решить, стоит поцеловать вас или нет. И если да, то помешает ли этому ваша прелестная шляпка.

Сара почувствовала, что у нее открылся рот.

– Вы пытались решить… – продолжать она не могла.

– Именно. – Рейвенсден наклонился и взял ее за руку. Она была так ошеломлена, что позволила ему это, не запротестовав даже, когда он просунул пальцы в перчатку и начал тихонько гладить ее ладонь. – Знаете, ведь ничего предосудительного нет в том, чтобы поцеловать собственную жену. По-дружески, конечно.

– Ко… конечно, – еле вымолвила она. Было удивительно, что легкое прикосновение его пальцев к ладони настолько лишило ее возможности соображать. Ей бы следовало хоть немного испугаться при мысли, что Ник хочет ее поцеловать. Но совсем не от испуга бешено забилось в горле сердце. – Ну… хорошо… если вам этого хочется… я хотела сказать, моя шляпка вполне надежно прикреплена, Ник.

– В таком случае… – пробормотал он и, нагнувшись ближе, дотронулся до нее губами. Поцелуй был таким легким, что она едва ощутила прикосновение его губ.

У нее вырвался слабый вздох разочарования, прежде чем она поняла, что он не собирается на этом заканчивать. Трепеща и совершенно не понимая, что с ней происходит, Сара застыла в ожидании.

– Закрой глаза, – хрипло приказал он. Она повиновалась. На какую-то секунду ее вновь охватило ощущение своей полной беззащитности, но потом она почувствовала губы Ника, и блаженное тепло разлилось по всему телу. Казалось, все ее существо сосредоточилось в губах и ладони, которую он нежно поглаживал.

Он снова отодвинулся, и, приоткрыв затуманенные глаза, Сара увидела, что он наблюдает за ней.

– Это было… очень по-дружески, – прошептала она каким-то не своим голосом.

– Тебе понравилось?

– Да… я…

– Звучит как-то не очень уверенно.

– Наверно, я просто не привыкла к такому выражению дружбы, милорд.

– О нет, – прорычал он. – На этот раз, прекрасная Сара, тебе не удастся спрятаться за холодным словечком «милорд». – И, глядя ей прямо в глаза, добавил: – Думаю, мне надо поцеловать тебя еще раз, чтобы ты смогла разобраться.

Завороженная его взглядом, Сара слабо, но согласно кивнула.

– Это должно помочь, – ухитрилась прошептать она перед началом нового поцелуя.

На этот раз его губы были слегка приоткрыты. Она немедленно ощутила разницу и была потрясена неожиданно возникшим страстным желанием приоткрыть в ответ свои. Стыдливость и желание яростно боролись в ней, заставляя дрожать все тело. Воля покинула ее, она перестала думать и вся подчинилась такому сладкому, такому новому для себя ощущению. Поцелуи становились все нежнее, жарче, и, наконец, кончик его языка слегка раздвинул ее трепещущие губы, вызвав в ней такую бурю эмоций, что казалось, она сейчас потеряет сознание.

И тут муж неожиданно отпустил ее и, пробормотав:

– Кажется, мы приехали, – потянулся к дверке.

До Сары с трудом дошел смысл его слов. Несколько секунд она бессмысленно смотрела на двери замка, пытаясь собраться с мыслями, и наконец отчаянно прошептала:

– О Господи, как я надеюсь, что дядя не захочет играть в шахматы!

Но дядя, конечно же, захотел, однако, к ее облегчению, согласился играть с Рейвенсденом. Может, это и к лучшему, думала она, устроившись около пылающего камина и наблюдая за ними, потому что, когда она попыталась вникнуть в игру, дядя посмотрел на нее как-то странно, как будто видел впервые в жизни, а муж так беззастенчиво ухмыльнулся, что стало совершенно очевидно – она не в состоянии ничего толком осмыслить.

Но даже когда они собрались домой, она все еще не пришла в себя. К счастью, дядя явно не был обеспокоен ее странным состоянием и казался на удивление довольным.

– Сэр Джаспер хорошо выглядит, – заметил Ник, как бы прочтя ее мысли.

– Замечательно, – рассеянно согласилась Сара.

Снова оказавшись с мужем наедине в темной карете, она окончательно растерялась, но не столько от его близости, сколько от собственных странных, если не сказать шокирующих, мыслей, неотвязно преследующих ее.

– Ник!

– Да?

Она уставилась на свои дрожащие пальцы, бессмысленно теребящие ленты сумочки.

– Раз вы умеете целоваться так нежно, так… по-дружески, я думаю, можно еще… еще раз…

– Еще раз поцеловаться? – закончил он, сверля ее взглядом. – Вам не понравилось?

– О нет! Я буду счастлива… Ведь эти поцелуи не имеют ничего общего с… с теми обязательствами, о которых мы говорили. Правда?

Он подвинулся к ней и накрыл ее трепещущие руки своими.

– Сара, я уже обещал вам это однажды. Ничто из того, что между нами происходит, не имеет никакого отношения к обязательствам.

Девушка бросила на него застенчивый взгляд из-под шляпки.

– Звучит убедительно, Ник.

– Значит, если я правильно понял, ты не против, если я поцелую тебя еще раз до того, как мы приедем домой?

– Да, – еле слышно прошептала она, не в силах оторвать взгляда от его губ. – Мне очень хотелось бы этого.

– И мне тоже, – пробормотал он чуть хриплым мурлыкающим голосом. – Но на этот раз… – он пододвинулся ближе и изучающе посмотрел на сложный бант, на который у левого уха была завязана шляпка, – мы обойдемся без нее.

Сара не могла сдержать тихий вскрик, когда его пальцы коснулись ее шеи. Выражение его лица не изменилось, но она почувствовала, как моментально напряглась и тут же ослабла его рука, как будто он боялся напугать ее. Аккуратно развязав ленты, он снял с нее шляпку и отложил в сторону.

– Это тебе тоже не понадобится, – мягко проговорил он и, нежно разжав ее судорожно сжатые пальцы, вынул из них сумочку и отложил к шляпке.

Она задрожала, снова почувствовав себя совершенно беззащитной. Словно шляпка и сумочка служили щитом, подумала она, поднимая на него широко раскрытые встревоженные глаза.

– Все в порядке, малышка, – прошептал он и нежно дотронулся до ее щеки, потом, чуть касаясь, очертил линию уха и изящного подбородка. Ей казалось, она тает от этих легких прикосновений. Полуприкрыв глаза и приоткрыв рот, она полностью отдалась наслаждению. С трудом сдерживая стон, он наблюдал, как в ней пробуждается желание. А ведь она даже не понимает, что с ней происходит, думал он. Не понимает, что делает с ним, что чувствует сама. – Я только глажу тебя, – шептал он, потрясенный невинной откровенностью ее реакции на его скромную ласку. – Просто глажу… – Чуть дотрагиваясь губами, он нежно целовал ее губы, брови, щеки, подбородок.

– Ник! – Господи, что она говорит? Что он сделал с ней? Но она не могла больше ждать. – Ты сказал, что поцелуешь меня.

– Я целую тебя, – улыбнулся он.

– Нет, – зардевшись, еле слышно прошептала она. – Я хочу так, как тогда.

Почти касаясь ее губ своими, он произнес каким-то странным, внезапно охрипшим голосом:

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя по-настоящему?

Вопрос вызвал в ней ответную дрожь желания. Губы сами, помимо ее воли раскрылись. И вот уже его губы владели ею, язык ласкал внутренность рта, нежно и властно, рождая в теле такой жар и негу, что на какую-то секунду она испугалась сама себя и отпрянула.

– Все хорошо, любимая, – бормотал он. – Не бойся. Я только целую тебя. Только целую, моя маленькая. Тебе понравится, я обещаю. Я не причиню тебе зла. Позволь мне… Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – беззвучно прошептала она.

Глава двенадцатая

Прошло два дня, а Сара все еще никак не могла опомниться от тех волнующих ощущений, которые она испытала по дороге домой из Гранжа. Вот и сейчас, раскладывая на подоконнике библиотеки свою коллекцию ракушек, она все время возвращалась мыслями к этому.

К несчастью, воспоминания – это все, что у нее было. После той поездки Рейвенсден, правда, несколько раз целовал ее. Легкие, ничего не значащие поцелуи, когда они встречались утром за завтраком, дружеские поцелуи при прощании вечером. Иногда нежные, но короткие, днем. Но все это не имело ничего общего с теми, страстными и удивительными, в карете.

Сара очень боялась, что то больше не повторится. Она безумно хотела, чтобы Ник снова так поцеловал ее, но он, казалось, даже не помышлял об этом. Несмотря на то что она делала все возможное, пытаясь обратить на себя его внимание: подвигалась поближе, когда они бывали вместе, пользуясь любым случаем, застенчиво касалась его рукой, – ничего не действовало. Насколько она могла судить, он даже не замечал ее призывных жестов.

С другой стороны, трудно было ставить это ему в вину. Ведь она и сама не могла до конца понять, что ею движет. Естественны были бы страх, отчуждение, по крайней мере неловкость при мысли о какой бы то ни было дальнейшей близости с мужем. Ведь в конце концов не настолько она была наивна, чтобы не понимать, к чему это может привести.

Но что-то изменилось в ней. Что-то бесповоротно начало меняться с того самого момента, когда, несмотря на весь нечеловеческий ужас при первой встрече в лесу, она неожиданно поняла, что он не причинит ей зла. Может, действительно все дело в доверии, старалась логически объяснить свои чувства Сара. Неужели отношения между мужчиной и женщиной – это просто вопрос доверия? Она попыталась представить себе знакомых замужних женщин и с изумлением осознала то, чего не замечала раньше. Все они прекрасно пережили опыт супружеской близости. А Лидия, с которой она снова встречалась во время своей короткой помолвки, так просто была откровенно счастлива.

Но как же тогда Эми? Доверилась ли сестра мужчине и была предана? Или это был просто бездумный флирт капризной, легкомысленной девочки, стоивший ей жизни?

– Отчего вы так серьезны, любовь моя? Что могло заставить эти прелестные бровки хмуриться?

Сара встрепенулась, почувствовав знакомую волну ожидания, накатывающую на нее всякий раз, как муж входил в комнату. Ник закрыл дверь и подошел к окну, с любопытством разглядывая украшенный подоконник.

– О, вижу, вы нашли наконец место для ваших ракушек! – воскликнул он, осматривая ее работу. – Какое счастье, что в замке много окон. Однако как бы не разрушить эту прелестную картину, случайно конечно, выглядывая наружу.

Сара не выдержала и рассмеялась. Но веселое настроение тут же исчезло, когда он нагнулся и поцеловал ее в кончик носа. Быстрый, небрежный поцелуй. Она поймала себя на отчаянном желании спросить его, почему мужчина в самом расцвете сил так доволен фиктивным браком.

Но ведь она совсем не была уверена, что хочет услышать правдивый ответ.

Вспыхнув, Сара торопливо заговорила:

– Я вижу у вас письма, милорд. Нет ли чего-нибудь от Джулии или Лидии Бирсфорд?

Ник не ответил. Он был слишком поглощен созерцанием полоски солнечного света, тянувшейся от ее брови до изящного выреза батистового платья. Ему страстно хотелось прикоснуться к ней губами, и он с трудом подавил стон неутоленного желания.

Он не привык, черт возьми, так себя сдерживать! Прошлые несколько дней были сплошной пыткой. Ее невинные поползновения привлечь его внимание сводили с ума; стоило жене пройти мимо, его сводило судорогой желания. Вся его воля уходила на то, чтобы не схватить ее в объятия и не заняться любовью прямо здесь. И только страх, что он уже не сможет остановиться, даже если она испугается, чего нельзя было исключать, сдерживал его.

Но, взглянув в ее ясные янтарные глаза, так робко, вопросительно глядящие на него, понял, что остановится, если она этого захочет. Даже если это разорвет его на части.

– Нет, из замка Девенхэмов ничего нет. Только письмо из Лондона, отчет из Рейвенсденхолла и записка от Шерингтонов, напоминающая о приглашении на вечер вальса.

– Танцы у Шерингтонов? – повторила она растерянно. – Ник, я хочу сказать вам… по поводу вальса…

– Нам совсем не обязательно ехать, если вам это неприятно. Никто и не ожидает, что мы будем посещать светские вечеринки в медовый месяц. Думаю, мисс Шерингтон прислала приглашение просто из вежливости.

– Но вы же хотите поехать, – пробормотала она, неожиданно сообразив, почему он так нахмурился. Дело не в светских развлечениях – это была часть его работы. На секунду ей вдруг стало очень больно от сознания, что муж может думать о чем-нибудь, кроме их отношений.

– Это единственное крупное поместье, в котором я еще не был, – ответил рассеянно Рейвенсден. – Конечно, я далек от мысли подозревать лорда Шерингтона, но они живут на самом побережье, и, если бы мы приняли приглашение, это дало бы возможность Фиггинсу послушать в конюшне местные сплетни. Может, это было бы и полезно.

– Особенно если учесть, что у всех конюхов и лакеев есть семьи на побережье, которые кормятся морем, – добавила Сара, заставляя себя говорить таким же ничего не значащим тоном. – Но вы неправильно поняли меня. Дело не в том, что я не хочу ехать, просто… проблема в том, что я не танцую вальс.

– Господи, так дело только в этом? Перестаньте волноваться по пустякам. Единственный мужчина, с которым вам позволено танцевать вальс, – это я.

Столь безапелляционное заявление, как и следовало ожидать, немедленно рассердило Сару. Не говоря уже о том, что, делая его, граф преспокойно просматривал счета из Рейвенсденхолла.

– Не знаю, как я должна это воспринимать, милорд, но вы не совсем поняли…

– Это называется чувством собственности, – прорычал он. Неожиданно все его внимание переключилось на нее. – Привыкайте к этому.

Челюсти Сары сжались. Собственности? И это говорит человек, который последние два дня обращался с ней исключительно как с сестрой?

– Пожалуйста, не надо столько эмоций по поводу моей скромной особы, – раздраженно произнесла она, круто развернувшись на каблучках, направилась к двери и, уже открыв ее, добавила: – Если бы вы были так любезны и дали мне договорить минуту назад, то услышали бы, что я не могу танцевать вальс, потому что так и не выучила ни одного па, а не потому, что хочу танцевать только с мужем. А теперь, если вы меня извините, я… Ник!

Ее изумленный крик был заглушен стуком захлопнувшейся двери, которую она только что открыла. Сара в смятении посмотрела на огромную руку мужа, преградившую ей путь. Казалось, он настиг ее в одно мгновенье – ведь он только что спокойно стоял в другом конце комнаты.

На какую-то долю секунды выражение его глаз заставило ее задрожать. Она понимала, что ей нечего бояться, но вдруг ясно представила, что случится с предателем, когда Рейвенсден поймает его. В тот же миг лицо графа разгладилось, и на губах появилась загадочная улыбка, в которой тоже таилась некая, но уже совсем иного рода опасность.

– Любимая, не глядите на меня так, будто я вам враг. Простите меня. Я, конечно, виноват, что позволил своему раздражению вылиться на вас. – Он убрал руку от двери и нежно погладил ее по щеке. – Сара, ну неужели вы не знаете, что я ни за что на свете не причиню вам зла?

– Раздражению? – не понимая, переспросила она.

– Ну да, – и, помедлив, кивнул на лондонское письмо. – Мне только что сообщили, что пока никто так и не попался в ловушки, расставленные министерством иностранных дел. И так как никто из местных жителей тоже не попал под подозрение, ситуация становится совсем запутанной и начинает по-настоящему раздражать меня. Конечно, это вовсе не повод так пугать вас, я знаю, но… Так вы прощаете меня?

– Хорошо… – Сара вспыхнула, настолько неожиданна была идея, пришедшая ей в голову. – Но при одном условии, милорд.

Черная бровь поползла вверх. Муж с веселым изумлением поглядел на Сару.

– И какое же это условие, малышка? Набравшись храбрости и проглотив комок в горле, Сара прошептала:

– Я прощу вас, если вы научите меня танцевать вальс. – Улыбка, с которой он посмотрел на нее, заставила ее пожалеть о своей опрометчивости.

– Идет, – прошептал он, предлагая ей руку и отвешивая церемонный поклон, прежде чем она успела отказаться от своего предложения.

– Сейчас? – еле выдавила она.

– А почему бы и нет? Вы окажете мне честь, миледи?

– Ну, если ваша светлость приглашает… Сара постаралась беззаботно улыбнуться и, припомнив свои наблюдения на балу, положила левую руку на его правое плечо.

– С удовольствием, милорд.

Но светский тон и легкая улыбка моментально улетучились, как только Ник, положа руку на талию, привлек ее к себе. Чувство полной беззащитности охватило Сару. А вдруг он передвинет руку чуть выше и коснется груди? Как его остановить? И хочет ли она его останавливать?

– Напеть вам мотив? Или сразу начнем первое па?

– Думаю… сразу начнем. – Внезапно пересохшие губы едва повиновались Саре. Разгоравшееся пламя охватывало ее. Но где был очаг? В остром ощущении беспомощности? В веренице промелькнувших бессвязных мыслей? Или в непривычной близости его тела?..

– Будет легче, если миледи успокоится и позволит мне вести. Не волнуйтесь, я не предложу вам ничего, к чему вы не готовы. – И добавил, не дав ей возможности понять, есть ли скрытый смысл в его словах: – Начнем?

Возможности ответить уже не было. Может, и к лучшему, мелькнуло в голове, и стены вдруг плавно поплыли вокруг, все быстрее и быстрее! Целиком отдавшись упоительному танцу, Сара кружилась в вальсе, отчаянно стремясь не сбиться. Увлеченная быстрым движением, она едва успевала выполнять по-армейски четкие распоряжения: «два шага налево!», «направо!», «поворот!», выполнять послушно, почти покорно, без раздумий и колебаний.

Но через несколько минут, чуть задохнувшись и испытывая легкое головокружение, Сара с удивлением вынуждена была признать, что основные фигуры вальса уже усвоила.

– Вам понравилось? – остановившись, спросил Ник таким ровным голосом, будто все это время спокойно сидел в кресле.

– Очень… очень волнующе, – выдохнула Сара, не отодвигаясь от него, так как стены все еще предательски кружились.

– Однако это лишь один из вариантов вальса, – продолжал Ник. Он обнял ее за талию, медленно и непреклонно притянул ее к себе так близко, что между ними не осталось и сантиметра. – Есть и другие. На родине вальса, в Вене, многие танцуют так.

– Но это… это же неприлично, – прошептала она. Внезапно пространство комнаты словно сжалось, и ее разгоряченная кровь почувствовала опасную близость его тела.

– Только не для нас, – напомнил он, – ведь мы женаты. – Что-то изменилось в его взгляде и голосе, когда через секунду он спросил: – Как ты себя чувствуешь?

– Как маленькая, – немного подумав, чуть слышно пробормотала она.

– Ты действительно маленькая, – голос у него стал низким и глубоким. – Совсем маленькая. Такая то-оненькая и хрупкая. – Он наклонился к ней, почти касаясь ее губ. – И обращаться с тобой надо осторожно и нежно.

Неужели он собирается поцеловать ее?! Господи, наконец-то! У нее вырвался тихий гортанный клекот, губы раскрылись.

Обвивавшие ее тело руки стали стальными. Завладев ее губами, он медленно провел по ним языком. Проникнув глубже, его язык властно разжал зубы и начал плавными, полными неги движениями ласкать нёбо. Ошеломленная проникающими в нее страстью и жаром, отдавшись неведомым ей доселе чувствам, она целовала его столь же неистово, сама прижимаясь к нему, и, казалось, их сплетенные и напряженные тела слились в единое целое.

Казалось…

Внезапно Сара, потрясенная необузданностью увлекавших ее все дальше ласк, вскрикнула и задрожала. Ник, опомнившись, легко поднял ее на руки и, подойдя к широкому креслу, усадил к себе на колени.

– Успокойся, малышка. – Хрипловатый и нежный голос странно не соответствовал стальным напряженным мускулам. – Положи голову на плечо. Так лучше?

Сара кивнула. Не уняв дрожь, она не рискнула отодвинуться. Он безумно страшил и неотвратимо притягивал ее. Такое… сильное проявление мужского возбуждения возродило ее былые страхи, и все же…

Господи, она не знает, чего хочет. Даже сейчас, предчувствуя, что должно последовать, она мучительно жаждала продолжения ласк. Застывшая в сладком ужасе душа не могла запретить ее рукам неумело, но страстно гладить его лицо, шею, плечи.

– Тише, любимая, тише. Ты чувствуешь, что твои поцелуи делают со мной? – Он смущенно хмыкнул и зарылся лицом в ее кудри. – Вряд ли можно было этого не почувствовать. Но не бойся меня. Я буду лишь целовать… ласкать тебя… Ты позволишь мне это, Сара?

– И только? – чуть слышно прошептала она, нетерпение и предчувствие почти лишили ее голоса. Господи, надо сказать «нет» и бежать из библиотеки. Он отпустит ее. Может быть, уверенность в этом и удерживает ее?

– И только, – повторил он, прижимая ее к себе. – Так будет лучше, поверь. Не будем пугать тебя…

– Ох, не знаю, напугана ли я. Во всяком случае… – Смущенно улыбнувшись, она спрятала лицо у него на плече. – Не могу больше разобраться в том, что чувствую. Я ничего не понимаю.

– Но хочешь понять?

Сара попыталась ответить и не смогла. Страх еще жил в ней, но разбуженное желание и что-то более сильное, непонятное притянули пальцы к его губам, и, скользя по ним, словно в поисках ответа, они ощутили силу и мягкость, жесткость и нежность. Раньше она знала – это не может уживаться в одном человеке…

– Да, – прошептала она.

Со стоном, вырвавшимся, казалось, из самых глубин его существа, он притянул ее ближе и коснулся губами нежной кожи шеи. Ее рот так мучительно ожидал страстного, властного поцелуя, что томная нежность его ласки была совершенно неожиданна. Закрыв глаза, она расслабилась, отдавшись медленным чувственным поцелуям, ласкавшим ее подбородок, ухо, шею. Она откинула голову и почувствовала: он повернулся так, что она почти легла на высокую изогнутую ручку кресла. Мелькнула мысль, что такая поза делает ее более доступной, открытой ему, но волны жара и удовольствия уже захлестнули ее, лишив всякой возможности что-либо соображать, двигаться, сопротивляться. Он дотронулся языком до судорожно бьющейся жилки у нее на шее, потом его губы начали спускаться ниже, и Сара застонала, то ли протестуя, то ли прося продолжить.

– Вот так, – прошептал он, подняв голову и глядя в ее полузакрытые глаза. – Просто расслабься, моя маленькая Сара. Позволь мне любить тебя.

Его рот коснулся ее губ. Длинный, медленный поцелуй, который длился и длился, пока не осталось ничего, кроме жара его губ, нежности пальцев, ласкающих шею, и желания, которое с каждой секундой захватывало все сильнее. Легкая дрожь пробежала по ее телу, груди налились, начало покалывать соски. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что она должна стыдиться такой реакции. Что есть какая-то причина, почему она не должна вести себя так, но она не могла сосредоточиться. Не могла вспомнить. Неведомое ранее желание уже завладело ею целиком. Она страстно хотела, чтобы Ник дотронулся до того места, где покалывание стало мучительно сладким, инстинктивно чувствуя, что он сможет утолить эту муку. О, если бы он только дотронулся… только дотронулся до нее…

Крик, вырвавшийся у нее, когда наконец его рука легла на, казалось, готовую разорвать платье грудь, был настолько неожидан, что потряс ее. Она открыла глаза и встретилась с его пристальным, темным от страсти взглядом.

– Еще, – прошептал он, но это не был вопрос. Его рука снова начала ласкать ее грудь, но так осторожно и легко, что она инстинктивно изогнулась, ища более тесного прикосновения. – Так вот чего ты хочешь, малышка? – Он так стремительно завладел ее ртом, что не было времени ответить, да она и не могла говорить. На минуту поцелуй отвлек ее, но тут же она снова забилась в его объятиях, чувствуя, как его рука проникла под вырез платья, сорочку и вот уже ласкала нежную, горячую, жаждущую ласки плоть. – Все хорошо. – Рука у нее на спине напряглась, как будто он боялся, что она вырвется. – Я только дотрагиваюсь до тебя. Я только… О Господи, Сара… Сара…

Ее губы дрогнули, чтобы произнести его имя, но она не смогла вымолвить ни звука. Стало невозможно говорить, видеть, дышать. Она могла только чувствовать, чувствовать жар и нежность его большой руки, пронзительное до муки удовольствие от медленного движения его пальца вокруг пылающего соска. Боже, какое бесстыдство, мелькнуло на миг в ее воспаленном мозгу. Она даже не помнила, как оказалась полураздетой. Она должна остановить его, открыть глаза, сказать что-то, но сил двигаться не было, она могла только тихо постанывать от наслаждения.

Внезапно появилось непреодолимое желание лечь, отдать ему все свое тело, чтобы он мог ласками унять нарастающую боль желания… как угодно.

– О, Ник…

– Так? – пробормотал он и, наклонившись, дотронулся губами до пылающего, жаждущего ласки соска.

Сара чуть не лишилась чувств – столь сильно было удовольствие. Его язык двигался нежно и властно, даря не испытанные доселе наслаждения. Казалось, все ее существо сосредоточилось в маленьком розовом бугорке под его губами.

Его руки ласкали ее тело все откровеннее, и вот его пальцы добрались до источника боли, желания, наслаждения…

Пронзительный крик ужаса, наслаждения, потрясения вырвался из груди Сары, и она забилась у него в руках.

Ник моментально остановился, потрясенный ее неподдельным ужасом. Господи, что он делает! Он вовсе не хотел зайти так далеко, ведь он собирался лишь немного пробудить ее чувственность, только приучить ее к своим прикосновениям. Как мог он настолько потерять над собой контроль, позволить страсти так захлестнуть его, что чуть не взял ее прямо тут, на полу библиотеки.

На полу библиотеки! Он, должно быть, вообще сошел с ума, затеяв любовные игры здесь. Господи, он даже не запер дверь.

– Все хорошо, – бормотал он. – Все в порядке. Не бойся, любимая. Все кончено, я больше не буду, все кончено. Не бойся. Ты в полной безопасности со мной, Сара. – Если он много раз повторит это, может, и сам поверит? Может, и она поверит.

– Я знаю, – чуть не плача, простонала она, уткнувшись ему в плечо. – Знаю, что я в безопасности. Мне очень жаль, Ник, я не понимаю… я не могу… это было…

– Тише, – шептал он, нежно укачивая ее. – Все хорошо.

Сара отчаянно затрясла головой:

– Я чувствую себя так странно. Я боюсь, нет, неправда… О, я не знаю!

Потребовалась целая минута, чтобы до него дошел смысл сказанных ею слов, чтобы он понял, что Сара разрывается на части между страхом, застенчивостью и разбуженной страстью. Он заскрежетал зубами – с такой неистовой силой вновь вспыхнуло желание.

Слишком поздно, подумал он, подавляя рвавшийся наружу стон. Несмотря на все еще трясущиеся руки, она уже ухитрилась натянуть на плечо шелковую лямку сорочки и теперь пыталась справиться с платьем.

– Подожди, – совладав с голосом, проговорил он, – позволь мне.

Она отпрянула и, отчаянно тряся головой и стараясь не глядеть на него, вскочила с его колен:

– Нет! Я могу сама. Позволь мне уйти, Ник. Пожалуйста!

Один взгляд на ее лицо заставил его подчиниться. У нее так дрожали руки, что она не смогла завязать шнурки сорочки, а когда дело дошло до малюсеньких пуговок на спине платья, он не выдержал.

– Черт возьми, давай я помогу! – воскликнул он, оторвав от платья ее руки. По тому, как она дрожала, он понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не кинуться опрометью из комнаты, а он никак не мог найти подходящие слова. Буря разноречивых чувств буквально раздирала его. Он искренне хотел успокоить ее и в то же время страстно желал схватить жену на руки и отнести наверх, в спальню, но об этом не могло быть и речи. Он хотел бы двинуть кулаком об стену, но не мог и этого, ибо прекрасно понимал, как это на нее подействует.

В любом случае Сара не предоставила ему возможности сделать что-либо. Как только с пуговицами было покончено, она кинулась к двери и распахнула ее.

– Мне надо идти, – пробормотала она, глядя куда угодно, только не на него. – Миссис Винвик… меню… – Дверь захлопнулась, и она исчезла.

– Черт бы все побрал, проклятье!

Ник круто развернулся и смахнул кулаком все, что стояло на каминной доске. Подсвечники, вазы и прочие мелкие украшения со звоном полетели на пол. Этот дурацкий порыв немного выпустил пар и охладил его. Уже более спокойно он опустил руки на стол и задумчиво оглядел следы разрушения. Господи, что же она с ним сделала! Он никогда настолько не терял над собой контроль. Никогда!

Позади него дверь снова открылась. Ник так стремительно обернулся, что вошедший изумленно замер на пороге, затем с неодобрением оглядел осколки на полу и нахмурился.

– Не обращай внимания! – взорвался Ник. – Какого черта тебе вообще здесь надо?

Камердинер опасливо протиснулся в библиотеку и, озираясь, осторожно прикрыл за собой дверь, вызвав своим странным поведением еще большее удивление хозяина.

– Полагал, вам любопытно будет взглянуть на отпечатки копыт, сэр, – пробормотал он, – но если я не вовремя…

Ник раздраженно шагнул к маленькому столику у двери и, уже схватив графин с бренди, внезапно осознал, что никогда раньше не прибегал к этому способу успокоения. Даже когда…

С грохотом поставив графин на место, он обернулся к слуге. Раз уж надо на что-нибудь отвлечься, так пусть это будет Фиггинс. Саре необходимо время. И ему, впрочем, тоже.

– Какие еще отпечатки копыт? – грубо спросил он. – Тут вокруг их чертова уйма, если, конечно, мои конюхи добросовестно исполняют свои обязанности.

Фиггинс с великолепным хладнокровием проигнорировал грозный рык хозяина.

– Это не совсем такие отпечатки, милорд. Их обнаружил молодой Пик с той стороны озера, которая как раз интересует вас. Счастье, что ему пришло в голову показать их мне – он, видите ли, хотел мне втолковать, что лошадей не следует там выгуливать – местность неподходящая…

– Он что, не знал, что ты туда не ездил?

– Это вы знаете, сэр, а он не знал, но речь не об этом. Полагаю, лошадь стояла какое-то время. Там растет несколько деревьев, образующих прекрасное укрытие. Удобное местечко, если кому-нибудь придет в голову шпионить за домом… Конечно, бедняга Пик этого и не подозревал, он…

Зная о соперничестве, существующем между Фиггинсом и Пиком, который, как и его отец и дед, управлял конюшнями, Рейвенсден резко потребовал:

– Ближе к делу.

– Хорошо, мне показалось, что кто-то очень старался ликвидировать следы, но там слишком сыро, и четыре хорошеньких отпечатка подков остались.

– А оттуда следы есть?

– Не разберешь, – ответил Фиггинс. – Рядом земля уже сухая, и, опять же, близко проходит дорожка, на которой всегда полно следов в обе стороны. Но сдается, он поехал на юг, – слуга многозначительно помолчал, – в сторону Гранжа.

– Или побережья. Фиггинс пожал плечами.

– Ладно, проедемся по берегу. Посмотрим, что можно разглядеть. Ты хорошо поработал, хотя я и не понимаю, зачем кому-то понадобилось наблюдать за замком, если учесть, что ловушка в Лондоне не сработала.

– Может, кто-то по старой памяти, – предположил Фиггинс.

Ник минуту обдумывал его слова, но затем покачал головой:

– Сомневаюсь. Я не был в Англии двенадцать лет и приехал шесть месяцев назад. Только несколько самых высокопоставленных чиновников знали о моей работе и… – Он остановился, вспомнив, что несколько недель назад приводил Девенхэму эти же доводы. – Хотя, с другой стороны, человек, за которым мы охотимся, должен занимать очень высокое место и знать многое, раз он сумел избежать расставленной ловушки. Я неоднократно предупреждал в министерстве о такой возможности, но с тем же успехом можно предупреждать стенку. Пошли, Фиггинс.

– Сейчас, сэр; но вы уверены, что не заняты? Я не мог не заметить…

– Заткнись!

– Есть, сэр. Но вряд ли он разгуливает там на глазах у всех среди бела дня, а маленькая леди выглядела такой расстроенной, когда повстречалась мне в холле и…

– Фиггинс!!

– Да? О, простите, запамятовал. Прошу прощения, милорд, хотел сказать – ее маленькое сиятельство.

Ник поднял глаза к небу, поняв, что говорить что-либо бесполезно.

Обхватив себя руками, как будто желая собрать воедино мысли и чувства, Сара металась по своей спальне. От окна к двери и назад, все убыстряя и убыстряя шаг. Но бег не помог. Ничто не могло заглушить чувства разбуженного и неутоленного желания.

Как она могла вести себя подобным образом?

Чудовищно. Бесстыдно. При свете дня! В библиотеке!

Но, признала она со свойственной ей честностью, хоть ее ум и ужасался собственному поведению, предательское тело помнило ласки и поцелуи Ника и жаждало их. Как ни была она в тот момент напугана, она не хотела, чтобы он останавливался. Ей это нравилось.

Сара замерла и, упав в ближайшее кресло, закрыла лицо руками. Перед глазами тут же замелькали картинки: он глядит на ее полуголое тело, ласкает ее, Господи, целует…

Вскочив, девушка снова заметалась по комнате. Если б их брак не был фиктивным, может, она и не чувствовала бы себя так ужасно. Но ведь был же уговор. По крайней мере…

Тогда к чему эти поцелуи, столь же походившие на ничего не значащую дружескую ласку, как легкий летний ветерок на разрушительную бурю? Почему он продолжал ласки, прекрасно зная ее отношение к этому? Правда, нельзя сказать, чтоб она сопротивлялась, одернула себя Сара. Но просто ли Ник потерял над собой контроль, или он хотел изменить условия их супружества? Может, прошедшие недели показали ему, что дружеских отношений недостаточно? В конце концов, он был в самом расцвете мужских сил и, если верить леди Риббонхолл, когда-то был способен на настоящую страсть. Учитывая это, мог ли он по-настоящему хотеть ее, хотеть полноценного брака? Мог ли он… о, возможно ли? Мог ли он полюбить ее, как случилось с ней?

Господи, о чем она? В ужасе от собственных мыслей Сара вскочила, но вынуждена была ухватиться за спинку кровати и снова сесть.

Она любит его!

Если б она не была такой трусихой, она давно призналась бы себе в этом. Она безнадежно и страстно влюбилась в мужчину, который ничего не хочет от нее, кроме дружбы, и уверен, что и она хочет только этого. Но если она могла измениться…

Мог ли он?

У нее не было ответа. Ему явно приятно ее общество, он любезен, нежен… так нежен, как будто понимал причину ее страха. И в те короткие, страшные, восхитительные минуты в библиотеке он желал ее.

Желал, пока не вспомнил, кто она.

Сара застонала от боли и отчаяния, нахлынувших на нее. Зачем надеяться, зачем утешать себя тем, что Мэриан умерла десять лет назад? Любая надежда разобьется о тот неоспоримый факт, что он остановился – не захотел взять ее. Она полностью отдалась ему, а он…

Сара была слишком сильной натурой, чтобы позволить отчаянию одержать победу. Надо взять себя в руки, ведь когда-то она смогла пережить и более страшные минуты, решительно напомнила она себе.

Но что ей делать? Как одолеть призрак ангела?

Надо сосредоточиться и, спокойно обдумав прошедшие недели, найти разгадку истинных чувств мужа. Все-таки у нее есть одно преимущество, решила она, повеселев, – Ник был ее мужем. И он настоящий мужчина, а мужчины склонны поддаваться примитивным инстинктам. Резонно предположить, что рано или поздно и он не выдержит…

Блуждающий взгляд Сары случайно упал на ее отражение в зеркале. Боже, неужели это она! Неужели она действительно собирается…

Невозможно. Она не отважится. Да она попросту не знает, как к этому подступиться. После того, что произошло в библиотеке, она и смотреть-то на него не решится, не то что соблазнять. И потом, она все еще боится. Ничего не изменилось. Она любит Ника, доверяет ему, но образ растерзанной Эми все равно тревожит ее по ночам, заставляя просыпаться в слезах.

Бесполезно терзать себя вопросом, чувствовала ли Эми, перед тем как умереть, то же, что и она там, в библиотеке. Надо взять себя в руки, успокоиться. Не надо сейчас ломать над этим голову. Она слишком многого не понимает, слишком потрясена. Ей нужно время. Потом, успокоившись, она не спеша обдумает, что имел в виду Ник, предлагая ей фиктивный брак, и что делать дальше. А сейчас она возьмет свой старенький этюдник, краски и пойдет на берег озера. Рисование всегда успокаивало ее, вот и нужно прибегнуть к этому верному средству.

Ничего, кроме следов около озера, Нику обнаружить не удалось. Даже направление, в котором скрылся всадник, осталось невыясненным. День потрачен впустую, уныло размышлял Ник, возвращаясь с Фиггинсом домой после бесплодных поисков на побережье и в лесу. Никаких следов незнакомца или подтверждения, что он шпионил за замком, они так и не нашли. Кто бы это ни был, он, конечно, действовал под покровом темноты и уже давно затерялся в каком-нибудь людном месте, где появление незнакомца ни у кого не вызывает удивления. Инстинкт, однако, подсказывал Рейвенсдену, что он упустил что-то жизненно важное, но сосредоточиться было трудно, мысли все время возвращались к Саре.

Как мог он оставить ее одну в таком состоянии! Надо было догнать ее, схватить в объятия, как бы она ни протестовала, и признаться, что он намеренно соблазнял ее, так как с самого начала хотел, чтобы их брак был настоящим.

Поднявшись бегом к ней в комнату, он с изумлением обнаружил, что жены там нет. Ник кинулся к окну и сразу увидел ее. Сара сидела на берегу перед мольбертом и рисовала.

Рисовала! Как будто ничего не произошло!

Гнев, обида, желание охватили его одновременно. С трудом владея собой, он кинулся вниз по лестнице, едва не сбив подымающегося Винвика. Пинком отворив дверь в библиотеку, граф подбежал к французскому окну, открывающемуся в сад, и выскочил на террасу.

И тут раздался выстрел.

Глава тринадцатая

Услышав где-то рядом странный хлопок, Сара приподнялась со своего места и огляделась. Не успела она сообразить, что происходит, как уже лежала на земле.

– Ник! – задохнувшись от изумления, с трудом выговорила она.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, закрывая ее своим телом.

– Была, пока вы не…

– Тише. – Он прикрыл ей рот рукой и приподнялся, напряженно вслушиваясь.

Его предупреждение было совершенно лишним. Сара все равно не могла говорить, вся охваченная ощущением его близости. Она даже не успела испугаться, настолько все было неожиданно. Кто-то бежал со стороны конюшен.

– Это Фиггинс. Не подымайся. Лежи тихо и не двигайся, пока я не вернусь за тобой, – велел Ник, освобождая ее рот.

– Но…

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Не двигайся! – Приказ был отдан настолько ясно и четко, что она замолчала. В следующую секунду его уже не было.

Сара смотрела на серое низкое небо у себя над головой и думала: может, она сама свалилась со стула, ударилась головой и сошла с ума? Но звук спешащих шагов и беспокойные голоса вернули ее к действительности. Она и впрямь лежала на спине на лужайке у озера и ждала, чтобы за ней неизвестно откуда явился муж.

– Миледи! Господи! Что случилось? Мы услышали выстрел, и Фиггинс опрометью кинулся в сад, хотя я и пытался сказать ему, что это его светлость упражняется в стрельбе, но он…

– Ничего страшного, Пик. О Боже! Почему все выбежали из дома? Еще и Винвик. Вы что, все сошли с ума, как ваш… Уф! – Сара села, потирая ушибленное колено. Она решила, что, раз теперь вокруг нее полно людей, Ник не будет возражать против того, чтобы она двигалась. Это была ошибка.

– Черт возьми, Сара…

Она обернулась и увидела появившегося со стороны леса мужа. На его лице была написана такая неприкрытая ярость и решимость, что внезапно Сара все поняла. Все стало на свои места. Безумный страх за мужа сжал ее сердце с такой силой, что она вскочила и кинулась к нему.

– Ник, с вами ничего не случилось? Вы не ранены?

– Конечно, нет, глупышка. По-моему, я велел тебе лежать смирно и не двигаться?

– Это очень расстроило слуг, они, кажется, решили, что я умерла, – засмеялась она с облегчением.

Не обращая внимания на собравшуюся вокруг них толпу, он подхватил ее на руки и понес в дом.

– Но, Ник, что все-таки случилось? – слабо запротестовала она. – Куда делся Фиггинс? Кто…

– Тише. Потом. – И, приложив палец к губам, он заставил ее замолчать.

Сару снова охватил страх. Мелькнула мысль о предателях и ловушках, о том, что каким бы опасным зверем ни был ягуар, но и на него могут устроить охоту. Она попыталась отбросить эти леденящие душу мысли и вслушаться в вопросы, которые Ник задавал слугам. Затем он что-то приказал, и несколько человек побежали в сторону леса. Бледный, растерянный Винвик собирал ее упавшие вещи. Наконец Ник снова обратил на нее внимание.

– Сейчас ты подымишься в свою комнату и велишь горничной приготовить тебе горячую ванну, – строго проговорил он. – Обед тебе подадут на подносе в постель…

– Но…

– Не спорь. У тебя было нервное потрясение. – И, поглядев ей прямо в глаза, добавил: – И не одно.

Сара вспыхнула, моля Бога, чтобы муж не упоминал больше о том, что произошло в библиотеке. Не упоминал, но помнил.

– Ни о чем не беспокойся, – прошептал он. – Я поднимусь к тебе после обеда, и тогда мы поговорим.

Поговорим? О чем, интересно? Может быть, о его понимании фиктивного брака? Вероятно, он так легко оставил ее, потому что она не была той, которую он любил. А если она ошибается? Наверное, им действительно стоит поговорить, ведь за последние несколько минут она сделала еще одно открытие. Она не просто любит, но готова на все ради мужа и умрет, если потеряет его.

Ник стоял в тишине полутемной спальни и смотрел на спящую жену, свернувшуюся клубочком на огромной кровати. Сара казалась маленькой и беззащитной, пышные блестящие волосы разметались на подушке, изящная рука трогательно подложена под щеку. Она выглядела такой невинной, такой соблазнительной, что Ник застонал от раздиравших его противоречивых чувств: неистового желания овладеть ею немедленно и не менее сильной потребности охранить, оградить от житейских невзгод. Будь стрелявший чуть поближе, Сара могла бы погибнуть.

С того момента, как он увидел, что пуля сделала с ее мольбертом, он вдруг ясно осознал – целью была именно она, а не он. Весь вечер обдумывая эту проблему, Ник пришел к выводу, что только одна из его теорий могла хоть как-то все объяснить. Кажется, он нашел ответ на мучивший его вопрос, оставалось еще выяснить несколько деталей. За одним из ответов он послал Фиггинса в Лондон, другой же придется получить у Сары.

Как будто почувствовав его присутствие, она слегка пошевелилась, но не проснулась.

Ник снял сюртук, повесил его на стул рядом с камином и, пододвинув поближе к кровати кресло, устроился поудобнее, приготовившись к долгому ожиданию. Он не решился разбудить ее прямо сейчас. Пусть отдохнет, прежде чем он заставит ее окунуться в страшные, мучительные воспоминания. К сожалению, это необходимо, ибо теперь он был абсолютно уверен, что разгадка сегодняшнего выстрела лежит в ее прошлом. Необходимо – для ее спасения. Он даже думать не мог, что сталось бы с ним, если бы он потерял жену.

Страшные звуки, наполнив голову, разрывали ей сердце. Приглушенные крики ужаса. Проклятья. Треск разрываемой одежды. Звуки смертельной звериной схватки.

И она не могла остановить их. Где-то в глубине сна она рыдала, умоляла их прекратить, но они не слушали. Потом все стихло. Картина поменялась. Она бежала в страшной темноте, которой не было конца. Что-то жуткое и опасное неотвратимо настигало ее, но она продолжала, задыхаясь, бежать все быстрее. Она должна была добежать – позвать на помощь. Должна спасти Эми… Эми…

– Эми! – Сара проснулась, захлебнувшись собственным криком, с трудом понимая, где она.

Сильные мужские руки немедленно обхватили ее, даря тепло, успокоение, безопасность.

– Все хорошо, любимая. Я с тобой. Все кончилось. Это был только сон.

На секунду ей показалось, что она снова четырнадцатилетняя девочка, ищущая утешения и защиты в объятиях дяди. Но звуки низкого бархатного голоса постепенно вернули ее к действительности, и она поняла вдруг, что наконец-то обрела настоящую защиту и спасение от страхов.

– Ник? Вы здесь?

– Да, любовь моя. Я всегда буду рядом с тобой.

Ощущение надежности было так сладостно, он так нежно баюкал ее, что страшные тени постепенно отступили. Что он здесь делает? Давно ли тут? Она не знала, долго ли спала, но, судя по всему, было уже очень поздно. Видимо, он пришел, чтобы поговорить с ней, и не захотел будить.

– Теперь лучше?

Сара кивнула и попыталась отодвинуться. Руки, обнимавшие ее, напряглись.

– Тебе снилась сестра, правда, Сара? Расскажи мне.

– Я… я не могу.

– Можешь. – В его голосе была такая уверенность, что она почти поверила ему. – Расскажи мне, и кошмары перестанут тревожить тебя. Пока это заперто внутри, ты не свободна… – Он нежно потрепал ее по волосам. – Пора тебе избавиться от своего ужаса.

– Мне никогда это не приходило в голову. Все только и твердили, что я должна забыть, но… – На глаза навернулись слезы, и она опустила голову, чтобы он их не заметил. – Это не помогало.

– Что случилось с Эми? Расскажи с самого начала.

– Мы находились на берегу, – произнесла она нерешительно и тут же почувствовала, как Ник весь напрягся.

– Мы? – резко спросил он. – Так ты была с ней?

Она кивнула.

– Да. Приближался шторм, как в тот день, когда мы с вами столкнулись в лесу, так что мы торопились. На дорожке впереди нас показался силуэт мужчины. Если бы он не шевельнулся, я бы прошла мимо, ничего не заметив, так было темно. Но он двинулся, и я увидела его.

– Конюх?

– Нет. – Сара набрала в легкие воздуха и медленно продолжила: – Но конюх тоже был там. Я услышала, как Эми вскрикнула: «Хал, что ты делаешь?» Я не поняла, что она имела в виду, и тут кто-то ударил меня, и я упала.

– Это все, что ты помнишь? – спросил Ник, когда она замолчала. – Конюх, еще какой-то человек и удар?

– Нет. Я… я… – Ее начало трясти.

– Успокойся, любимая. Все хорошо. – Господи, как он ненавидел себя в эту минуту! Но придется продолжить. Прижавшись губами к ее виску, Ник прошептал: – Ты в безопасности. Все это было очень давно. Они не могут больше причинить тебе зла, Сара.

– Знаю. – Она прижалась к нему теснее, словно ища защиты от нахлынувших воспоминаний. – Крейн ударил Эми.

– Хал Крейн? Конюх?

– Да. Я слышала, она кричала, что он убил меня, а он требовал, чтобы она замолчала. Потом ужасный звук… звук борьбы… он проклинал ее, кричал, что она обманула его и теперь он намерен сполна получить то, что ему причитается. Я хотела броситься ей на помощь, но не могла двинуться. Ничего не видела. В глазах было темно.

Уже не стесняясь слез, она подняла голову и продолжала:

– Все было как в страшном сне. Иногда мне кажется, это и был кошмарный сон. Я спала, потом проснулась и услышала эти жуткие звуки. А затем… прошло много времени… я опять очнулась, и ничего не было, только тишина и звук его дыхания.

– Другой человек, тот, которого ты увидела сначала, он ничего не предпринял, когда напали на Эми? – Звук его голоса немного успокоил ее, вырвав из нахлынувшего кошмара.

– Не знаю. Я ничего не могла разглядеть. Когда я пыталась открыть глаза, вокруг становилось еще темнее. Но я слышала его голос. Он явно был в ярости, но голос был отчетлив и холоден как лед. Я буду помнить его всю жизнь. Он назвал Крейна безмозглым идиотом и приказал убить меня… если он еще не сделал этого… Вот все, что я помню. Потом я услышала голос дяди Джаспера, зовущий меня. Шел дождь, вокруг были люди с фонарями. Я не понимала, что случилось. Кто-то приподнял меня, и тут… О, Ник, я увидела ее… Я увидела Эми.

– Господи!

Он привлек ее к себе и, словно укачивая, поцелуями стирал слезы с лица и страшные картины из памяти. Потом услышал еле различимый шепот:

– Когда я вновь пришла в себя, было уже светло и я лежала в кровати. Через несколько дней дядя рассказал мне, что тело Крейна выкинуло на берег и теперь мне не придется давать показания в магистрате и надо постараться все забыть. Я пыталась убедить его, что нападавших было двое, но… – Она отодвинулась и посмотрела ему в глаза. – Ник, вы верите мне, верите, что там был еще один человек?

– Да, конечно. А твой дядя, он не поверил?

– Все твердили, что я была не в себе. Доктор Сэлкотт объяснил, что от сильного удара по голове я сразу потеряла сознание. Но я не потеряла. Не потеряла! – настойчиво повторила она. – Так как не оказалось никаких доказательств, они даже слушать ничего не хотели о том, другом человеке. Они вообще не хотели об этом говорить, лишь благодарили Бога, что я чудом осталась жива. Но за что мне это спасение – ведь я знаю, что виновата во всем, я знала… я должна была остановить их.

Ник молчал, не в силах утешить ее. Он чувствовал, какое тяжкое бремя вины и ответственности возложила она на себя, и понимал, что излечить от горечи самоосуждения способны только время и приходящая с годами жизненная мудрость. А сейчас можно лишь удивляться, что ей удалось преодолеть ужас пережитого и довериться ему.

Какое страшное потрясение – видеть мертвую сестру – растерзанную и изнасилованную, слышать чей-то дьявольский голос, спокойно предлагавший добить ее. И после этого ее не выслушали, ей не верили, просили обо всем забыть! Вот в чем причина преследовавших Сару кошмаров. Конечно, родственники и друзья хотели ей добра, а вместо этого обрекли на неизбывные муки.

Сара вздохнула, напряжение постепенно спадало.

– Вы правы, мне действительно легче. Как вы догадались, что станет лучше, если я расскажу вам?

– У всех есть свои кошмары, Сара.

– Да, – прошептала она. – Даже у вас. Ник взглянул ей в глаза, еще не осознав, насколько поражен этими словами. Казалось, она смотрит ему прямо в душу, легко отверзая врата, которые он считал наглухо замкнутыми. Перед мысленным взором пронеслась вереница образов друзей и врагов. События, которые свершились, и мечты, которые не сбылись. Вослед исчезающему одиночеству он прошептал, почти касаясь ее губами:

– Больше нет.

Поцелуй был нежен и легок, он ни к чему не обязывал, но она с такой страстью рванулась навстречу, что в его глазах моментально вспыхнуло желание.

– Сара, мы должны остановиться. Ты еще не готова…

Внезапно охрипший голос Ника в противоречивом сочетании с решительностью его отстраняющего движения подсказали Саре, что на этот раз ей самой придется принимать решение. Теперь только от нее зависело, как сложится их будущая жизнь.

Внезапно мелькнула мысль, что, возможно, ей придется дорого заплатить, если их отношения изменятся. Ведь он любит другую женщину, и ей никогда не занять место Мэриан в его сердце. Но она любила его всем своим существом, сердцем, умом, душой. Выбора у нее не было.

– Не готова? – спросила она, смущенно улыбнувшись. – Но… Одно я знаю точно, Ник: я не хочу, чтобы вы уходили.

– Я и не собирался уходить. Теперь ты каждую ночь будешь со мной. – И тихо добавил: – Однажды ночью, когда ты доверишься мне, я снова буду ласкать тебя так, как сегодня днем.

– Эти обязательства, которые мы добровольно…

– Нет. Будь они прокляты!

От неожиданности она едва не вскрикнула, широко раскрыв глаза. Искаженное яростью, его лицо потемнело. Он выглядел как дикарь, с которого в один миг сошел лоск светского воспитания.

Страх, исконный женский страх парализовал и в то же время заворожил ее.

– Я не желаю знать никаких чертовых обязательств, – вырвалось из искривленного гримасой рта. – Я хочу ласкать тебя и ощущать твои ласки. Хочу видеть твое нагое тело в своих объятиях и целовать его там, где мне вздумается. Хочу любить тебя и владеть тобой. А потом я хочу начать все сначала. Вот что я хочу, Сара. Всегда хотел.

Наступившая тишина оглушила ее. С трудом совладав с пересохшими, отказывающимися слушаться губами, она прошептала:

– Какое… неожиданное предложение…

– Напугавшее тебя до смерти, – тихо и уже спокойно произнес он.

В его тоне было столько неприкрытой горечи, что она рванулась к нему:

– Нет, это неправда! – И вспыхнула, увидев, как недоверчиво поднялась у него бровь. – Конечно, немного пугает, но… – Застенчиво улыбаясь и низко опустив голову, чтоб он не видел ее лица, добавила: – Думаю, большинство невест малость трусят в первую брачную ночь.

– Сара…

Она чувствовала на себе его пристальный вопрошающий взгляд, но ни за что на свете не смогла бы сейчас поднять глаза, столько было в них надежды, любви, нетерпения.

– Сара, ты хочешь стать моей женой не только на словах?

– Да, – без колебания прошептала она. Он протянул к ней руки и обнял так нежно и трепетно, как будто она была фарфоровой статуэткой.

– Я никогда не сделаю тебе больно. – Это прозвучало как клятва. В голосе чувствовалось столько уверенности и нежности, что она смогла наконец поднять глаза. В его взгляде пылало желание, но оно больше не пугало.

– Я верю вам, Ник.

– Полностью?

– О чем вы?

– Ты уверена, что не испугаешься?

При воспоминании о сцене в библиотеке она смутилась и виновато потупилась.

– Вот об этом и речь, – подтвердил он, внимательно наблюдая за ней. – Достанет ли у тебя решимости не останавливать меня, даже испытывая страх?

Как ответить? Издерганная и далекая от какой-либо уверенности в себе, она все же приняла решение: ее сердце и жизнь принадлежат ему. Она знала, что готова отдать ему всю себя, не требуя ничего взамен.

Эмоции переполняли ее, она не могла говорить, только подвинулась ближе и застенчиво коснулась губами его рта.

Этого было достаточно. С подавленным стоном, звучавшим и клятвой и просьбой одновременно, Ник прижал ее к себе, нежным движением языка раздвинул губы и властно завладел ее ртом.

Томная слабость разлилась по всему телу. Казалось, она уже знала, чего ждать от его поцелуев, но такого еще не было. Обворожительно медленно. Чарующе властно. Он целовал ее так, будто все время в мире принадлежало им, будто собирался всю ночь открывать ей захватывающе дивную науку поцелуя.

Он ласкал ее пылающее сквозь тонкий шелк рубашки тело: округлости налившихся сладкой тяжестью грудей, мягкую упругость живота, плавный изгиб бедер. Он был так нежен. Контраст между нежностью его прикосновений и размером и мощью рук заставлял ее дрожать то ли от возбуждения, то ли от страха. Она больше не пыталась в этом разобраться. Все ее существо хотело только одного – чтобы он продолжал и продолжал ласкать и целовать ее.

– Любимая, хочешь, я погашу свечу?

Сара с трудом поняла его, медленно поднимаясь из глубин, где не было места словам, а только чувствам и ощущениям. Она открыла затуманенные глаза, и ее тут же бросило в жар – столько неприкрытой страсти было в его взгляде, сосредоточенном на руке, которая расстегивала пуговки ее ночной рубашки. Она чуть слышно застонала и замерла, боясь даже дышать.

– Я не буду торопить тебя, – прошептал он, понимая, что с ней происходит. – Я знаю, как ты стыдлива.

Все еще обнимая ее, он медленно обнажил ее плечи, грудь, живот. Прохладный воздух комнаты обжег разгоряченное тело, и она инстинктивно закрылась руками. Не сделав попытки удалить этот слабый щит, хотя она ждала этого, он только улыбнулся и отпустил ее.

– Подожди, – и скинул рубашку.

Широко раскрыв глаза, Сара в ужасе и восторге глядела на него. Она была настолько зачарована мощью и красотой его обнаженного торса, что забыла о стыде, о своей собственной, открытой его жадному взору наготе. Ее заворожил вид этого сильного, мускулистого и в то же время удивительно гибкого тела; не выдержав, она протянула руку и тихонько дотронулась до него.

– Как вы прекрасны, – прошептала она, не понимая, что своей невинной лаской еще более возбуждает его, подвергая жестокому испытанию искреннее намерение не торопиться.

– Это ты прекрасна. Господи, Сара, как я хочу тебя.

Выражение неприкрытого желания заставило ее затрепетать, но Ник не дал ей времени испугаться, прижав к себе ее нагое тело, шепча слова ободрения, целуя, лаская ее.

Отдавшись сладостному чувству близости, она обвила его шею руками, прижимаясь к нему все теснее, уже откровенно отвечая на поцелуи и ласки. Постепенно, как опадают сухие листья с деревьев, слетали с нее неуверенность, страх, стыдливость. Она уносилась ввысь, она летела к солнцу, прямо в его огненный жар. Жар рождали его губы на ее лице, шее, груди. Жар исходил от его рук, сильных и нежных, заставляющих трепетать и таять от блаженной томности его все более и более интимных ласк, и, когда он отстранился от нее, чтобы сбросить с себя остатки одежды, она протестующе застонала.

Но он уже снова был с ней. У Сары перехватило дыхание, и она судорожно вцепилась ему в плечи, почувствовав угрожающую мощь его до предела напряженной мужской плоти. На секунду ее охватила паника, и, словно поняв, что с ней происходит, он замер, приподнявшись над ней на руках. Она слышала неистовое биение его сердца, и, как ни странно, именно эти предательски выдававшие его собственное волнение удары успокоили ее, заставив мышцы расслабиться. Она слегка подвинулась, и вдруг оказалось, что их тела как будто специально созданы друг для друга. Она снова двинулась и скорее почувствовала, чем услышала его отрывистый шепот:

– О Боже мой, Сара, не надо. Не шевелись, малышка. Я не могу… Я слишком долго хотел тебя. Я могу испугать тебя…

– Я не боюсь, – прошептала она в ответ.

Но в ее дрожащем голосе он услышал последние остатки неуверенности, и это помогло ему остановиться: она была такая тоненькая и беззащитная, так храбро предлагала ему в дар свою невинность – он просто не мог испугать ее.

– Любимая… – Он нежно приподнял ее лицо. – Посмотри на меня.

Она не знала, сможет ли. Пронзительная интимность этой минуты, когда их тела слились воедино, так потрясла ее, что она почти не заметила мимолетной острой боли и крик замер у нее в горле.

– Моя, – простонал он. – Моя.

Она больше не понимала, кто она и где она, все ее существо отдалось ему. Он был везде. Он был внутри и вокруг нее. Страх исчез. Призраки прошлого отступили. Инстинкт, древний, как сама жизнь, вел ее по пути наслаждения.

Она слышала, как он бессвязно повторяет ее имя; почувствовала, как отчаянно напряглось его тело, и с удивлением осознала, что в этот момент полного, неразрывного единения он так же беспомощен, как и она.

Сладостный, неистовый огонь охватил каждый ее нерв, и она закричала, стремительно уносимая в мир неземных наслаждений.

Глава четырнадцатая

Сара проснулась от сияющего в комнате солнца. Где-то рядом раздался плеск льющейся воды, потом тихо закрылась дверь. Должно быть, Ник приказал приготовить ей ванну, сонно подумала она. Интересно, как он догадался, когда она проснется?

Она повернулась и, улыбаясь, прижала к себе подушку. Счастье переполняло ее блаженно измученное тело. Она больше не одинока. Даже когда Ника нет рядом, она чувствовала, что связана с ним невидимыми нитями.

Молодая женщина снова улыбнулась. О, она даже мечтать не смела о такой ночи. Может, он и не любит ее, но она все равно чувствует себя желанной и защищенной.

Ник ушел на рассвете; она помнила, как слабо, сонно запротестовала – засыпать в объятиях мужа оказалось еще одной неизведанной радостью. На секунду он заколебался, но потом, повелев ей спать, ушел. Она безропотно подчинилась, мгновенно провалившись в сладостную дремоту, – так необходим был отдых ее пресыщенным наслаждением чувствам и телу.

Внезапно рассмеявшись, она крепче прижала к себе подушку. Будущее было светло и прекрасно. Она излечит сердечную боль Ника и завоюет его любовь. Молодая женщина находилась в состоянии такой эйфории, что ничуть не сомневалась, что отныне жизнь будет сплошным праздником. В конце концов, он же излечил ее. И она так его любила.

Перед глазами неожиданно возникло видение крадущегося сквозь мрак ночи ягуара. Ник слишком долго жил во мраке и ужасе войны, крови и потерь. Она должна сделать так, чтобы его жизнь с ней была полна света, смеха и любви.

Блуждающий взгляд Сары наткнулся на платяной шкаф, в недрах которого все еще хранилась одна вещь, напоминающая о страшном прошлом. Где-то внутри лежал маленький сундучок с платьем, в котором она была в тот последний день с Эми. Она никогда его больше не надевала, но, мучимая горем и чувством вины, так и не смогла заставить себя выкинуть.

Но теперь все изменилось. Она прямо сейчас разыщет это старенькое платье и избавится от него, чтобы прошлое окончательно ее отпустило.

Ощутив внезапный прилив энергии, Сара выпрыгнула из постели и позвонила горничной. Купанье и туалет не заняли много времени. Как только ее одели и причесали, она отослала девушку и открыла шкаф.

Выдвинув на середину комнаты найденный сундучок, Сара опустилась перед ним на колени и слегка дрожащими руками открыла его. Сверху лежал ридикюль, с которым она была в тот день. Взяв его в руки, она услышала, как внутри что-то звякнуло. Странно. Разве в тот день она собирала ракушки?

Заинтересовавшись, Сара потянула за ленты и открыла сумочку. Несколько ракушек, батистовый носовой платок, кусочек зеленой ленты и что-то еще, чего определенно не было там восемь лет назад. Смятый листок бумаги. Молодая женщина удивленно вынула его и разгладила.

Это была записка, написанная по-французски. Поднявшись на ноги, она подошла к окну, намереваясь разглядеть бумажку получше и перевести текст. Как раз в это время открылась дверь, и в комнату вошел Ник.

Сара вся сжалась. Конечно, это было нелепо после вчерашней ночи, но волна парализующей застенчивости захлестнула ее. Утренние счастливые планы теперь показались ей весьма сомнительными, настолько отчужденное было у него лицо.

– О! Доброе… утро, милорд.

Если б он улыбнулся, сказал что-нибудь шутливое, стало бы легче, но муж даже не попытался ободрить или хотя бы обнять ее.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, явно думая о чем-то другом.

Сара вспыхнула до самых корней волос.

– Да, конечно. Почему я не должна хорошо себя чувствовать? Это… – Руки судорожно комкали зажатую между пальцев записку.

Ник внимательно посмотрел на нее и произнес потеплевшим голосом:

– Я не хотел смущать тебя, малышка. Позволь взять у тебя это, пока ты не скомкала несчастное письмо так, что его уже нельзя будет прочесть.

– Нет! Нет! – отпрянула Сара. – Это пустяки, милорд, уверяю вас. Просто… – О Господи, просто что? Она не могла понять, что с ней творится, но инстинкт твердил, что она должна прочесть таинственное письмо одна, должна сама разобраться, как оно к ней попало, и ни в коем случае не показывать его Нику.

Но, зная мужа, она могла бы понять, что ее бессвязный лепет не остановит его. Он спокойно протянул руку, разжал ее пальцы и развернул листок.

Чтобы понять, что письмо написано по-французски, ему понадобилось не больше секунды. Холодно взглянув на нее, он отошел к камину, повернулся к ней спиной и начат внимательно читать его.

Сара с трепетом смотрела на его спину. От нее исходило такое явное напряжение, что она могла почти видеть его.

– Ник!

Лорд Рейвенсден резко повернулся. Взгляд был полон холодного презрения.

– Ты, Сара? Ты?

Она почувствовала, что случилось что-то непоправимое. Дело было даже не в ярости, явно слышавшейся в его тоне, а в холодном презрении взгляда, который вернее ножа вонзался ей в сердце.

– Ник, я не понимаю. Что там написано?

– Ты, конечно, и понятия не имеешь?

В его голосе были сарказм и горечь, и именно это заставило Сару выпрямиться и отвечать, прямо глядя ему в глаза:

– Да, не имею. Я нашла его только несколько минут назад в… в старой одежде и даже не успела прочесть его.

– Вот как? Тогда позвольте просветить вас, мадам. Хотя я и не прочел его целиком, но и беглого взгляда достаточно, чтобы понять: письмецо адресовано шпиону!

– Шпиону? Но как… О Господи, не думаешь же ты, что я… – Она в ужасе глядела на него, не веря, что он хоть на минуту мог допустить такое.

Казалось, Ник даже не услышал ее слабого протеста.

– Кто, кроме тебя, мог трогать твою одежду, Сара? Кто, кроме тебя, разгуливал по берегу с пистолетом? И разве не тебя я нашел одну в городском саду, видимо после встречи со своим сообщником? О да, вам легко удалось обвести меня вокруг пальца, не правда ли, миледи? Ваша стыдливая невинность, ваши девичьи страхи, ваши…

– Это не были девичьи страхи! – Гнев охватил ее с такой силой, что она задрожала. – Вы знаете, что я невинна! Вы знаете это, Ник, То, что я рассказала вам вчера, правда. Вы должны верить мне! Я никогда не предала бы… – Внезапно она остановилась, пораженная страшной догадкой, мелькнувшей у нее в голове.

– Значит, вы защищаете кого-то очень вам близкого. Или помогаете ему. Это так, Сара? Ваш дядя? Или это была ваша сестра? Так вот что вы имели в виду прошлой ночью, когда сказали, что могли остановить их? – Он горько усмехнулся. – Бог мой, а я-то думал, что уже никогда не попадусь на эту удочку. Что после Мэриан… Так сглупить!

– Знаю, мне никогда не удастся сравниться с ней, – начала она тихим, дрожащим голосом. – Но это не дает вам права обвинять меня без…

– О, вы похожи на нее гораздо больше, чем думаете, – резко прервал он. – Пожалуй, вы даже более талантливы. Можете гордиться, на какое-то время вы заставили меня забыть, как могут быть коварны женщины.

– Коварны? Нет. – От этих новых неожиданных обвинений стало еще больнее. – Ваша жена была…

– Ангел? – с горьким смехом проговорил он. – О да, она ухитрялась выглядеть сущим ангелом, даже когда я застал ее с одним из многочисленных любовников в отеле. Отвернувшись от меня, она рыдала, уверяя, что ее похитили и изнасиловали. На беду, в комнате стояло большое зеркало.

– Зеркало?

– Я видел ее лицо, миледи. Мизансцена была поставлена мастерски и, безусловно, имела бы успех, если бы зеркало не отразило предательской улыбки. Впрочем, эта поучительная история не имеет к нам никакого отношения. Скажи, Сара, твои ночные кошмары вызваны чувством вины, ты сожалела, что не остановила шпионскую деятельность сестры?

Она была слишком потрясена готовностью мужа осудить ее, чтобы оправдываться.

– Отвечай, черт возьми!

Странное оцепенение нашло на нее, она была так поглощена своими мыслями, что даже не заметила, что муж подошел к ней.

– Эми работала с Крейном? – прорычал он совсем рядом и, не успела она двинуться, схватил ее за горло. – Или вы обе были по уши в этом?

– Мне было только четырнадцать, – прошептала Сара. – Эми… флиртовала с Крейном. Вот что я имела в виду. Я должна была рассказать дяде Джасперу, и он положил бы этому конец. Так случалось и раньше, но флирт ей быстро надоедал… Ник, я не знала, что Крейн примет всерьез обещания Эми и убьет ее!

В ее голосе было столько мольбы и горечи, что он невольно отступил.

Сара не испугалась, когда он схватил ее, почти не заметила этого; ее мысли метались в прошлом, судорожно пытаясь объяснить страшное настоящее.

– Не знаю, чем занимался Крейн, но не верю, что Эми… Ник, она была легкомысленной, глупенькой и… и во многом похожа на нашу мать, но она не могла стать предателем.

– Крейн знал французский?

– Нет, конечно. Он и по-английски-то с трудом читал и писал. Не могу понять, почему Эми…

– Тогда как, черт побери, мог он действовать в одиночку? Проклятье, Сара, остаетесь только ты и твой дядя. Доказательство тому в письме, которое, ты призналась сама, было в твоих вещах, и написано оно на языке, который слуги не понимают. – Он яростно взмахнул около ее лица письмом и начал переводить его вслух: – Необходимо узнать точную численность войск под командованием Велл…

Ник так внезапно остановился, что Сара заморгала от удивления. Прищурившись, он молча пробежал глазами письмо и, когда закончил, был бледнее смерти. Все произошло настолько быстро, что Сара не успела опомниться. Да, по правде говоря, она и не слишком внимательно слушала. Ей было так скверно, что она с трудом могла сосредоточиться на чем-то, кроме единственной мысли – убежать. Словно раненый зверек, она мечтала только об одном – спрятаться где-нибудь в укромном местечке и зализать раны. Ее обезумевший взгляд сосредоточился на двери, и она шагнула к ней.

– Нет! Сара… Господи, что я наделал! Сара, я не хотел…

Осторожный стук в дверь заставил его замолчать. Прежде чем он успел вмешаться, Сара рванулась вперед и распахнула ее. На пороге стоял Винвик, явно смущенный тем, что обстоятельства вынудили его вторгнуться на половину хозяйки дома.

– Прошу прощения, миледи, но его сиятельство приказал, чтобы ему немедленно сообщили, если кто-нибудь будет его спрашивать, и там внизу какой-то тип, который…

– Хорошо, спасибо, Винвик, – произнес граф, шагнув ему навстречу. – Я спущусь через минуту.

– Да, милорд, но это еще не все… Поняв, что Винвик собирается продолжать, Сара воспользовалась этой посланной ей Богом возможностью, скользнула в дверь и, не обращая внимания на окрики мужа, кинулась к главной лестнице.

На середине лестницы, поняв, что ее уже не догонят, она на минуту приостановилась. Сердце колотилось так бешено, что болела грудь, голова раскалывалась, в глазах стоял туман. Она была совершенно раздавлена, и не столько чудовищными подозрениями и страшной правдой об Эми, сколько ужасными откровениями мужа о Мэриан. Человек, любивший однажды, может полюбить снова, но человек, испытавший предательство и сознательно выбравший себе жизнь среди теней, где предательство норма… Как сможет она завоевать любовь мужа, если он даже доверять ей не способен?

Господи, так вот что такое любовь, в отчаянье подумала молодая женщина. Не наслаждение ночи, не легкомысленное счастье этого утра, но страдание и боль.

Потрясенная этим открытием, она медленно спустилась вниз, чувствуя необходимость найти какое-нибудь место, где можно все спокойно обдумать. Так многое надо было понять. Обвинения Ника, его ужасные слова о том, что, если она невинна, значит, предательство на совести дяди. Но невозможно было поверить, что дядя Джаспер лгал ей все эти годы. Он был слишком добр, слишком честен. Она должна каким-то образом разубедить Ника. Не мог же он всерьез говорить это. О, если б только она смогла все ему объяснить…

Сара вышла в холл, но, вспомнив, что Винвик говорил о каком-то посетителе, повернула к библиотеке. Кто бы ни был этот «тип», он, видимо, ждал Ника в маленькой комнате, где граф занимался хозяйственными делами. В библиотеке ей будет спокойно, туда никто не придет.

Она открыла дверь и, только войдя в комнату, вспомнила, что Винвик хотел сказать что-то еще.

– О! Извините, я…

Джентльмен, стоящий около камина и разглядывающий висящий над ним портрет, повернулся на звук ее голоса. Он был высок и худ, со светло-каштановыми волосами и глазами, словно подобранными в тон его темно-желтому сюртуку. У Сары появилось странное ощущение, что она видела его раньше, но потом она внимательно всмотрелась в его глаза и забыла об этом. Они были блестящими и настороженными, выдавая нервное напряжение их владельца. Был ли это «тот тип» или другой посетитель, но его пронзительный взгляд смутил ее.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотала она, отступая. – Вы, видимо, ожидаете моего мужа. Он сейчас спустится.

Мужчина сделал шаг в ее сторону и произнес очень ровным и любезным тоном:

– Не надо убегать, дорогая леди Рейвенсден. Напротив, ваше присутствие весьма желательно. Оно сохранит нам время и избавит от лишних хлопот.

Сара помертвела, кровь отлила от лица, в ушах зашумело. Она не вникала в смысл его слов, ее потряс голос… Голос, преследовавший ее по ночам, голос, который ей никогда не забыть. Никогда.

– Вы! – прошептала она в ужасе, и тут дверь распахнулась с такой силой, что ей пришлось отскочить.

В библиотеку ворвался Ник.

– Сара? Слава Богу, ты не вышла из дома! Любимая, я не хотел! Я…

– Боже, как трогательно. И должен признаться, весьма вовремя. Да, Рейвенсден, это я. Пожалуйста, заприте дверь. Можете убедиться, этот маленький пистолет нацелен прямо на вашу жену. Почти игрушка, но на небольшом расстоянии стреляет чрезвычайно метко.

Ник замер, глаза у него стали совсем светлыми и узкими. Саре показалось, что он готовится к прыжку, но через секунду он расслабился и, спокойно проговорив:

– Вы не будете здесь стрелять, Кетсби, – запер дверь.

Звук поворачиваемого в замке ключа заставил молодую женщину содрогнуться. Она неотрывно глядела на мрачное, напряженное лицо мужа, но он больше не смотрел на нее.

– Ник, – прошептала она пересохшими губами. – Он был там… в тот день. Это и есть тот, другой мужчина.

– Вы все-таки узнали меня, – проговорил Кетсби, прежде чем Ник успел ответить. – Я подозревал, миледи, что вы видели меня в тот день, когда умерла ваша сестра, но, так как расследования не было, мне показалось, что я вне опасности. Столько лет… После того как вам, к несчастью, пришло в голову выйти замуж за агента Веллингтона, я больше не мог рисковать. Мне, право, жаль, что вам придется расстаться с жизнью.

– Вы… Вы знакомы? – Сара изумленно переводила взгляд с мужа на опасного визитера.

– Он секретарь министра, – не отрывая взгляда от руки, сжимавшей пистолет, процедил Ник и слегка подвинулся, стараясь отвлечь внимание Кетсби от Сары. – Так значит, это вы пытались вчера убить ее. А почему не меня? Ведь, как вам, конечно, известно, именно мне поручено поймать вас и ваших сообщников.

– Совершенно верно, Рейвенсден. Видите ли, наш уважаемый начальник имеет привычку, волнуясь, разговаривать с собой вслух. Вполне простительная слабость – в конце концов, что такое простой секретарь? Я знал все про его маленькие ловушки с дезинформацией, но убивать вас мне было не с руки. Подумайте, какой поднялся бы шум. Я не мог рисковать, пока настоящая информация не принесет мне кругленькой суммы.

– Так дело в деньгах? – презрительно фыркнул Ник. – Неужели это все, что для вас означает война?

– Легко быть высокомерным, когда не приходится жить на жалованье, – взвился Кетсби. Уродливая гримаса обезобразила его лицо. Казалось, ему все труднее держать себя в руках. – Быть джентльменом – дорогое удовольствие, вам ли не знать об этом! Что касается вчерашнего, что ж, признаю, промахнулся… Должно быть, у вашей жены столько же жизней, сколько у кошки. – Он повернулся к Саре и добавил с ядовитой усмешкой: – Знаете, я почти добрался до вас в парке в Истборне. Но у Рейвенсдена всегда была отвратительная привычка появляться там, где его меньше всего ждут.

– Человек на улице, – вспомнила Сара. – Вы чуть не столкнулись с нами.

– Да, счастливое совпадение, не правда ли? Я приехал в Истборн в надежде узнать, как продвигаются дела у Рейвенсдена, но, увидев вас, решил проследить за вами. Я подслушал ваш разговор и, хотя вы и не узнали меня, понял, что больше не могу рисковать, оставляя вас в живых, раз вы так близко знакомы с графом. Я пытался добраться до вас в руинах монастыря, а потом в лесу, но неудачно, каждый раз под ногами путались какие-то идиоты.

– Вы следили за ней?

Голос Ника был очень тих, и Сара не сразу поняла, почему все внутри нее похолодело от его звука. Потом она увидела его глаза и все поняла. Это был сосредоточенный, холодный взгляд дикого зверя, спокойно выжидающего момент, чтобы прыгнуть и убить.

– Господи, уж не думаете ли вы, милорд, что в этом есть что-то личное? Пожалуйста, выкиньте это из головы. Насилие отвратительно мне, но мои кредиторы становятся слишком назойливы и уже перешли к угрозам. И раз уж насилие неизбежно, лучше…

– Вам отвратительно насилие? – вскричала Сара, почти не соображая, что говорит. – Да как вы смеете говорить это! Вы же спокойно наблюдали, как Эми…

– Сара, любимая, не надо.

– О, ничего страшного, Рейвенсден. Нет-нет, дорогая леди, я неповинен в нападении на вашу сестру.

– Неповинны! Я видела…

– Вы видели моего французского сообщника Анри, миледи. И конечно, Крейна. Он был нашим связным. Вижу, Рейвенсден, вы уже поняли, что мы работали втроем. Вы ошиблись, полагая, что никто из министерства не ездит регулярно на побережье, и решив, что сведения посылаются почтой. Вполне логично, но неверно. Связной был необходим как раз для того, чтобы извещать меня о прибытии Анри, так как я не мог долго находиться в Комберфорде из-за опасности быть узнанным. Куда надежнее ждать в гостинице в нескольких милях от побережья. Все считали, что я навещаю любовницу где-то в этих краях, ну и я, конечно, делал все, чтобы поддерживать эту уверенность. Удивительно, чему только не склонны поверить люди, если потрафить их ожиданиям. Однако вернусь к своему рассказу. Хотя Крейн был нам весьма полезен, но с ним начали возникать проблемы. В тот день вообще были сплошные досадные неудачи. Я задержался из-за того, что лошадь потеряла подкову, и Анри, со своим галльским темпераментом, чрезвычайно разволновавшись, что пропустит прилив, решил написать мне записку и оставить ее у Крейна. Не было никакой необходимости Крейну провожать Анри к морю, и уж совершенно не из-за чего было паниковать, наткнувшись на двух глупых девчонок. Стукнув Сару, Анри помчался на берег, а этот идиот Крейн остался и затеял ссору с мисс Линлей. Ну, слово за слово, сами понимаете… Я не подозревал, что случилось, так как прибыл уже после того, как Крейн, как бы поделикатнее выразиться, закончил с мисс Эми. Она была в истерике от шока, и, естественно, ее пришлось убить.

– Естественно? – с трудом выговорила Сара. Ник сделал было к ней шаг, но тут же замер, так как Кетсби направил на него пистолет.

– Она слишком много знала, – продолжал он, обращаясь к Саре, но при этом внимательно следя за графом. – Уверяю вас, это не доставило мне удовольствия. Убийство так неприятно, и вдобавок еще и от Крейна пришлось избавляться.

– Дурак сгодился вам на роль козла отпущения, – сухо прокомментировал Ник.

– Именно. Мне не составило большого труда убедить простака, что ему грозит виселица за изнасилование и убийство. Мы присоединились к Анри, и тогда… Крейн умолк навеки. К собственному ужасу, мы обнаружили, что у него не оказалось письма, оставленного для меня Анри. Видимо, идиот выронил его, когда… забавлялся с леди. Да, доложу я вам, это был действительно скверный момент. Лес был уже полон людьми сэра Джаспера, и мы не могли вернуться и отыскать письмо. К тому же пришлось бежать, так и не убедившись, что вы, мадам, мертвы.

Сара содрогнулась от его циничного рассказа, но, как ни странно, почувствовала себя спокойнее. Призрак, годами преследовавший ее, наконец материализовался, и на место страха пришло страстное желание, чтобы злодей заплатил сполна за содеянное.

– Вы убили Эми, – тихо, будто желая прояснить все до конца, произнесла она и почувствовала на себе взгляд мужа.

– Спокойно, любимая. Он не уйдет от возмездия.

– Откуда такая уверенность, Рейвенсден? – Кетсби постепенно утрачивал свой вежливый тон. – Может, вы и решились бы разоружить меня, будь вы один, но вы не станете рисковать жизнью жены. Я же вижу, что вы без ума от нее.

– Я действительно люблю жену, – спокойно признал Ник, – и не собираюсь позволить ни вам, ни кому-нибудь еще отнять ее у меня.

– О, Ник…

– Как трогательно, Рейвенсден! – раздраженно прервал Кетсби. – Посему я не стану вас разлучать, а отправлю в мир иной обоих.

– Не будьте идиотом. А в случае этого убийства кто будет козлом отпущения? Один из слуг? Как только раздастся выстрел, они взломают дверь. Вам не уйти дальше террасы.

В ответ Кетсби холодно усмехнулся:

– Не такой уж я дурак. Мы с вами отправимся в парк, в то место, откуда ваша челядь привыкла слышать звуки ваших тренировочных выстрелов, и там произойдет закончившаяся трагически любовная ссора.

Он повернулся к Саре:

– Если учесть вполне определенный интерес мужа к делам вашего дяди Джаспера, все очень логично, не правда ли? Вы в отчаянии умоляете его о пощаде, впадаете в истерику, кидаетесь к нему, начинаете хватать его за руки, не учитывая, что он вооружен. Происходит легкая борьба, и он нечаянно стреляет в вас. Что после этого ему остается делать, как не покончить жизнь самоубийством? К тому времени как слуги сообразят, что тут что-то не так, я давно вернусь в Истборн, где мне и следует находиться, дабы помогать Рейвенсдену. Думаю, вы согласитесь, план безупречный.

– Не совсем, Кетсби, – возразил Ник, к великому облегчению Сары, которая действительно не видела изъянов в плане. Единственный выход, решила она, категорически отказаться идти с ним в парк. – Видите ли, я вчера послал Фиггинса в Лондон выяснить, не имеет ли кто-то из служащих министерства иностранных дел привычку посещать какие-либо места в двух-трех часах езды отсюда. Ему останется только привезти хозяина гостиницы в Лондон, чтобы тот дал свидетельские показания. Игра проиграна. Предлагаю вам немедленно бежать из страны.

– Что? – изумленно вскричала Сара. – Ты собираешься позволить ему…

– Нет! – прервал ее Кетсби, глядя на них безумными глазами. – Я не покину страну нищим! Неужели не понятно, Рейвенсден? Я кругом в долгах. Разорен подчистую и отступать не намерен. – Весь лоск окончательно слетел с него. Он яростно махнул Саре пистолетом. – Идите к окну и откройте его!

Так как она колебалась, он поднял пистолет и прицелился ей прямо в сердце.

– Сара! Делай, как он велит!

Резкий приказ мужа заставил ее двигаться. Она умоляюще поглядела на него через плечо, и он, улыбнувшись, смягчил тон:

– Не бойся, дорогая, я не позволю ему причинить тебе зло.

Но в данный момент ее волновало другое. Кетсби был явно не в себе и способен начать стрелять здесь, если загнать его в угол. Пытаясь сообразить, как выйти из этого положения, она медленно подошла к высокому окну и начала отпирать его. Взгляд случайно упал на большую раковину, лежащую на подоконнике. Сара замерла.

– Отлично. – Кетсби махнул Нику, чтобы тот придвинулся поближе, пристально следя за каждым его движением. – Теперь мы выйдем отсюда, как будто решили прогуляться. Открывайте окно, мадам.

Сара очень медленно подняла руку, словно не решаясь подчиниться.

Ее медлительность окончательно вывела Кетсби из себя. Он снова начал махать пистолетом, и в какой-то момент, когда оружие было направлено слегка в сторону, она молниеносно схватила раковину и кинула ему прямо в лицо.

Тот инстинктивно шарахнулся в сторону и случайно нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел, и в ту же секунду Ник прыгнул, увлекая Кетсби вниз. Опрокинув кресло, мужчины катались по полу, но вот Ник оказался сверху, держа врага за горло. Сара завороженно глядела, как напряглись мышцы рук под сюртуком. Через секунду все было кончено.

В комнате воцарилась тишина. Оставив Кетсби лежать на полу, Ник поднялся и посмотрел на нее.

– Ты не собираешься обыскать его? – стараясь казаться спокойной, прошептала Сара. – У него может быть еще один пистолет.

– Любимая… – Холодный, смертельный блеск исчез у него из глаз, оставив место печали. – Он мертв, Сара.

– Мертв? О… Да, конечно, мертв. – В дверь начали барабанить. – На какой-то момент я поверила, что вы собираетесь отпустить его.

– Только пока ты была в опасности, Сара… – Все хорошо. – Она улыбнулась ему, по крайней мере попыталась, потому что выражение беспокойства не покидало лицо Ника. – Благодарю вас, – добавила она как можно более любезным тоном.

– Благодарю вас?

Сара кивнула. Она больше не могла сдерживаться. С каким-то приглушенным всхлипом она бросилась в его объятия.

– О Ник, я думала, он убил тебя… когда раздался выстрел.

– Нет. О Господи, Сара, прости меня. Прости меня!

Она подняла затуманенные слезами глаза к его лицу:

– За что?

– Я так виноват перед тобой, – мрачно проговорил он. – Не говоря уже о том, что из-за меня твоя жизнь подвергалась опасности, я еще заставил тебя присутствовать при… О Сара, маленькая моя… – он попытался стереть слезы с ее лица, – тебе пришлось жить с такими страшными воспоминаниями. Я не хотел, чтобы ты видела, как я убиваю, теперь ты знаешь, что я способен на это, что я тот, кто я есть.

– Ты – человек, которого я люблю, – всхлипнула она, прижимаясь к нему теснее. – Конечно, ты способен убивать, но только чтобы защитить кого-то, а вовсе не из любви к убийству. Я рада, что он мертв. Зачем, думаешь, я бросила в него раковину?

В его смехе слышались облегчение и удивление.

– Моя любимая храбрая малышка. К счастью, с раковинами ты обращаешься более умело, чем с пистолетом. Радость моя, повтори опять, что ты любишь меня.

Она хотела, но рыданья душили ее. Ник так крепко прижимал ее к себе, что она слышала, как бешено стучит его сердце, и чувствовала, что его тоже трясет. Неужели этот сильный и отважный человек способен так волноваться? Неужели причиной этому ее признание? Она боялась поверить.

Потом он улыбнулся ей, и в его глазах было столько нежности и благодарности, что сомнения покинули ее.

– Любимая, сможешь еще минутку оставаться храброй? – прошептал он. – Думаю, Винвик нашел наконец запасной ключ. Уверен, он не одобряет стрельбу в доме джентльмена.

Часа два спустя Сара находилась именно там, где ей больше всего хотелось быть, – на коленях мужа в кресле своей спальни. Она уверяла его, что окончательно оправилась от потрясений сегодняшнего утра.

– А правда, что свидетельства хозяина гостиницы было бы достаточно, чтобы обвинить Кетсби в измене? – спрашивала она, сомнения обуревали ее с тех самых пор, как вернулся Фиггинс и подтвердил версию Ника.

– Может, для окончательного приговора этого и недостаточно, – признал он. – Но для него даже подозрение губительно. К тому же он был явно не в себе и плохо соображал. То, что я вычислил его метод, повергло Кетсби в панику. – Он придвинул ее к себе поближе. – Когда я понял, что это он был причиной кошмаров, с которыми ты жила все эти годы, я ни в коем случае не хотел допустить, чтобы дело дошло до суда.

Сара понимающе кивнула и решила перевести разговор на более волнующую тему. Например, когда он в первый раз понял, что любит ее.

– Ну, думаю, тем вечером в Риббонхолле, когда тебя рассмешила мысль о том, что и на вечеринку можно приходить с оружием. – И добавил, усмехнувшись: – Конечно, тогда я не признался себе в этом. Я знал, что страстно хочу тебя, любимая, но до вчерашнего дня, когда тебя чуть не убили, я не позволял себе думать о любви. Страх потерять тебя был так велик, что больше я уже не мог отрицать очевидного.

– Ты не потеряешь меня, Ник. Никогда.

– Я не заслуживаю такого счастья, – сорвавшимся голосом пробормотал он. – Особенно после сегодняшнего утра. Бог свидетель, Сара, когда я увидел письмо, то попытался обмануть себя, уговорить, что не люблю тебя. Больше всего меня взбесило сознание собственной слабости – я знал, что в любом случае я пойду на все, чтобы спасти тебя от тюрьмы и осуждения. Конечно, это слабое оправдание, но именно поэтому я и накинулся на тебя так яростно, совсем ослеп и оглох.

– Все хорошо, – прошептала она. – Где-то в глубине души я понимала, что ты не можешь всерьез подозревать меня.

– Когда я начал вслух читать проклятое письмо, все внезапно встало на свои места. До меня наконец дошло то, что ты пыталась сказать. Не говоря уж о твоей порядочности, ты просто была слишком маленькой, чтобы оказаться замешанной в такое. Господи, если бы ты только знала, что я тогда почувствовал, как испугался, что потерял тебя навсегда. Даже сейчас я не могу понять, как ты смогла простить меня. Я не заслуживаю тебя, Сара, но клянусь: я потрачу всю свою жизнь, чтобы стать достойным тебя.

– О Ник, успокойся. Я не могу винить тебя в том, что ты заподозрил меня, ведь я и сама на несколько ужасных минут поверила в предательство бедного дяди Джаспера, а у меня было куда меньше оснований. Думаю, письмо сунули в мою сумочку слуги, когда нашли меня ночью. Прочесть по-французски они не могли и решили, что, раз оно лежит рядом, значит, оно мое. Потом я, ничего не подозревая, приказала горничной упаковать и убрать все вещи, связанные с той страшной ночью. Если бы я не знала дядю так хорошо…

– Да, у тебя были годы, чтобы укрепить свою веру в дядю. В то время как я…

– Твоя вера была разрушена, – тихо закончила она. – Я понимаю, Ник. Правда понимаю. Ты, должно быть… – она отодвинулась и старалась не смотреть на него, – должно быть, ты очень любил ее.

– Так вот, что тебя тревожило? – спросил он. И когда она слабо кивнула, он снова притянул ее к себе и поцеловал. – А я-то думал, это просто страх перед мужчинами, вернее, перед интимными отношениями с мужчиной.

Она вспыхнула и покачала головой.

– С тобой я никакого страха не чувствую.

– О любимая, если я что-нибудь понимаю, это звучит как приглашение…

Она так застенчиво и робко улыбнулась в ответ, что он весь рванулся к ней, но тут же застыл, поняв необходимость довести начатый разговор до конца.

– Сара, ты даже представить себе не можешь, какая ты удивительная! Сколько в тебе невинности и мягкости, честности и храбрости. Действительно, двенадцать лет назад я страстно влюбился в прелестное личико. Мальчишеская любовь, которая не способна угадать тщеславие и пустоту за внешней красотой. Предательство Мэриан, конечно, меня больно ранило, но к тому моменту, когда она погибла, будучи беременной от другого мужчины, я уже не любил ее. Там нечего было любить.

– Мне очень жаль, – прошептала Сара, думая о молодом мужчине, так жестоко расставшемся с иллюзиями юности.

Он снова поцеловал ее.

– А мне нет. Потому что, когда я встретил свою истинную любовь, мое сердце сразу узнало ее, даже несмотря на то, что уму и потребовалось какое-то время, чтобы понять.

– О Ник… – слезы счастья наполнили ее глаза, – мне больше нравится любовь мужчины, чем мальчика…

– У тебя есть и то и другое, – тихо проговорил он. – Ты вернула мне ту часть души, которую я считал утерянной навеки. Сара, ты вернула мне веру в честь и добродетель. Вернула нежность в мое сердце.

– Думаю, ты никогда по-настоящему и не терял этого, – проговорила она, нежно водя пальцем по его щеке. – Просто спрятал куда-то далеко. Чтобы выжить в том мире, где тебе приходилось жить.

– О Сара… моя истинная любовь… Ты даже не можешь себе представить, как ты нужна мне, как я хочу тебя. Я понимаю, все это для тебя еще слишком ново, но, клянусь, я буду очень нежен.

– Знаю, – прошептала она, притягивая его к себе. – Я не боюсь, Ник. Раньше меня пугало это из-за Эми и еще… было какое-то странное чувство, что история еще не закончилась. Мне казалось, что опасность где-то подстерегает меня. Думаю, именно поэтому я и стала гулять и ездить одна. Хотела встретиться со своим страхом и таким образом освободиться. Но теперь, когда ты избавил меня от него… я… я тоже хочу тебя, Ник.

С хриплым стоном он схватил ее на руки и понес к кровати. Их губы встретились. На этот раз она любила и отдавалась свободно и открыто. Страсть захватила их целиком, все остальное больше не существовало. Время остановилось.

Разомлевшая, усталая, счастливая Сара взглянула на мужа. Блестящие зеленые глаза больше не таили холода и опасности – только тепло, нежность и любовь.

– Никогда не думала, что мужчина может быть так нежен, – тихо прошептала она.

Он лениво улыбнулся и посмотрел на их переплетенные тела.

– Ты пока еще не готова к чему-то другому, моя маленькая возлюбленная, но когда ты привыкнешь ко мне, когда будешь чувствовать себя в абсолютной безопасности… знаешь, страсть бывает иногда дикой и необузданной, но я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.

Сара попыталась осмыслить его слова и почувствовала, как кокетливая женская улыбка изгибает ее губы. Приподнявшись на одном локте и положив руку ему на грудь, она спросила:

– И как вы полагаете, милорд, сколько времени мне понадобится, чтобы привыкнуть к вам?

Ник усмехнулся.

– Ты оказалась на удивление способной ученицей и временами просто сводишь меня с ума, так что… – Он прижал ее голову к своей груди и прошептал: – Немного, совсем немного.

– Может быть, завтра? – с невинным видом спросила она.

– Зачем торопиться? Я однажды сказал Деву, что любовь к Мэриан была как сияющая роскошная люстра, которая быстро гаснет. Но ты, Сара, как пламя одинокой свечи, будешь гореть в моем сердце вечно.

– О Ник, я так люблю тебя…

Он не дал ей закончить, снова увлекая в мир любви и наслаждения. Слова стали лишними. Ягуара нельзя приручить, но она завоевала его сердце. Они всегда будут вместе.

Навеки.

Content

Джулия Бэрн
Невеста Рейвенсдена

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая