Джеймс Шмиц

Призрак

Немного силы, сколько-то таланта — все

можно использовать для добра или зла. Иногда

добром может быть только разрушение.

В этом районе Оредо кончалось позднее лето и, несмотря на то, что послеполуденное солнце еще пригревало, сезон у курортного озера уже закончился.

На его спокойной поверхности можно было насчитать не более дюжины медленно скользящих лодок.

Уединение полностью отвечало желаниям Тильзи. Последние три недели в колледже были загружены: недели, которые должны были последовать, следовало провести, по крайней мере, как требовалось. Для этого за один уикэнд она полностью сбросила напряжение. Это были два полностью отрешенных дня, посвященных умственному и физическому безделью, разделенных сравнительно продолжительным сном ночью. После этого, как и раньше, освеженная и обновленная, она вчера направилась на юг, к Пеанропскому колледжу, чтобы снова окунуться в свой учебный график.

Маленький каяк, который она наняла, скользил через зеленовато-голубое озеро к отдаленным берегам напротив тихой курортной деревни. Там поднимались громадные утесы, разорванные многочисленными узкими разливами, а деревня жалась к краю воды. Если она найдет какое-нибудь любопытное место, то может выйти и заняться кое-какими неторопливыми исследованиями.

Кончиком пальца она нажала кнопку акселератора на панели перед собой. Ход ускорился, вода понеслась вдоль бортов каяка. Казалось, ничто не касалось сонной послеполуденной воды. Этого определенно не было в программе. Тильзи сцепила руки за головой, уселась напротив мягкой спинки дивана, а руль легко зажала между загорелыми коленями.

Ее брови поднялись.

Что это?

Оно появилось снова. Слабый, дрожащий звон — не нервов, но мозга какой-то свет внезапно разбудил пси-энергию. У нее мгновенно пробудился интерес. Она была пси уже несколько месяцев, телепатом, еще начинающим, и осознавала это, а тут возник такой благоприятный случай для применения ее недавно открытых способностей, какого она и желала. Груз работы в колледже был сейчас слишком тяжел, она обучалась быстро, и исследование возможностей расцветающего пси-таланта не было случайным предприятием, хотя и было полно неожиданностей, и не всегда приятных. Впоследствии она надеялась заняться этой областью более неспешно.

Что касается недавно обнаруженных волн энергии, они не обязательно возникли на поверхности озера. Могло быть так, что они долетели откуда-то из другого района планеты и отражены в ее сознании.

В любом случае, она не собиралась сейчас портить свое спокойное настроение попыткой определить их источник.

Глаза ее были полузакрыты, колени немного оголены, весло слегка колебалось то в одну, то в другую сторону. Тильзи наблюдала за высокими серыми утесами. Берег озера медленно приближался. Она больше не чувствовала прикосновения пси, а кратковременное переживание вернуло ее мысли к прошлому. Существовало правительственное учреждение, именуемое Психологической Службой, которое занимало отечески сдерживающую позицию по отношению к пси-одаренным людям, если они не были членами этой организации и не склонялись к объединению с ней.

Не так давно, после того, как были выявлены ее телепатические способности, она обнаружила, что Служба отметила и ее, наложив ограничения на использование ее пси возможностей. Хотя она работала свободно от ограничений Службы, ей думалось, что было бы гораздо лучше, если бы ее оставили в покое. Невозможно было думать, что они все еще наблюдают за ней, что эти пси шепоты — наживка, чтобы изучить ее реакции.

Тильзи решила пока не терзаться мыслями об этом. Если это и было наживкой для нее, ей этого не обнаружить. В другой день она могла бы и посмотреть, что из этого получиться.

Казалось, никто не жил на берегах узких заливов под утесами. Летом там, очевидно, бывали отдыхающие. Высокие деревья стояли поодаль вдоль полого спускающихся пород, были признаки и того, что здесь есть животные. Это были приятные, мирные, укромные уголки. Лодка заходила в каждый залив по очереди, скользя от одного утеса к другому. До сих пор Тильзи не заметила ничего, достойного внимания.

Вдруг она подумала, что это может быть здесь.

Чашеобразный и значительно больший, чем остальные, залив был с обеих сторон окаймлен огромными каменными стенами.

Деревья над песчаным берегом тянулись вверх, и ряды их выстраивались далеко назад, к расщелине в горе.

Привести каяк к отлогому берегу и выйти не составило труда.

Затем она увидела, что кто-то лежит на песке недалеко от воды. Неподвижная фигура лицом вниз, ступнями к ней. Лодки поблизости не было, но неподалеку за деревьями мог стоять аэрокар.

В глаза, как ошибка, сразу бросалось, что человек не был одет для пляжа. Он был в поношенной городской одежде, в оранжевом с белым деловом костюме. Ей показалось, что он, возможно, болен или мертв, или окаменел, или отсыпается.

Она направила каяк к берегу. За тридцать футов от него Тильзи остановилась и окликнула фигуру:

— Эй, вы там! Что случилось?

Во всяком случае, он не был мертв.

Как только раздался звук ее голоса, он вздрогнул, затем поднялся на четвереньки, озираясь вокруг на группы деревьев.

— Я здесь, — позвала Тильзи.

Он повернул голову, увидел ее и вскочил на ноги. Стряхивая песок с одежды он двинулся к краю воды. Тильзи ясно видела его безмолвно двигающийся рот. Что-то у этого мужчины определенно было не в порядке!

— Вы не больны? — спросила она. — Вы лежали так неподвижно…

Он казался страдающим, но встряхнул головой, пытаясь улыбнуться.

— Нет, — сказал незнакомец. — У меня все в порядке. Большое вам спасибо за внимание. Это хорошо с вашей стороны, но в дальнейшем я бы хотел остаться один.

Он снова попытался улыбнуться.

Тильзи колебалась. Его голос показывал, что он не был пьяным, не был и наркоманом.

— Вы уверены, что у вас все в порядке? — сказала она. — Вы плохо выглядите.

— Нет, не беспокойтесь. Теперь, пожалуйста, уходите. Это не… Да, это просто скверное место для молодой девушки.

«Ушибленный, — решила она внезапно. — Тяжело ушибленный, но чем?»

Она скользнула взглядом поверх молчаливых деревьев и сказала:

— Почему бы вам тогда не подойти ко мне? Лодка выдержит двоих.

— Нет, я не могу. Я…

Могучие электрические волны залили все вокруг, и затем — фиолетовая вспышка пси, и наплывающий, скрежещущий шум вверху. Что-то упало в воду с тяжелым всплеском в десяти футах от нее. Тильзи вдавила кнопку акселератора, резко рванув руль. Каяк помчался вперед, поворачивая налево. Другой всплеск перед лодкой. На этот раз Тильзи облило водой, которая моментально ее ослепила. Мгновением позже по поверхности залива вскользь ударила каменная глыба, увлекая лодку параллельно линии берега. Девушка стряхнула воду с лица и ударила по тормозной кнопке.

Каяк с шумом хлопнул по чему-то, скрытому под поверхностью, с душераздирающим скрежетом повернулся набок и перевернулся, вывалив ее в воду.

Каяк был навсегда потерян. Погрузив лицо она могла видеть его под неспокойной поверхностью воды в футах двадцати на ясной темной глубине, когда он опустился, вспоротый вдоль почти от носа до кормы каменным валуном. Чувствуя слабость от потрясения она подняла голову и посмотрела на берег, где наблюдая за ней стоял мужчина.

Вскоре она нашла под ногами пологую песчаную отмель и пересекла ее.

— Мне так жаль, — сказал он.

Лицо у него было белое.

— Вас не затронуло, не так ли?

Ноги Тильзи дрожали. Она нетвердо сказала:

— Слишком близко к смерти.

— Я бы попытался помочь вам, но не умею плавать.

Он выглядел измученным и изможденным, но, должно быть, был значительно моложе, чем ей показалось с лодки. Пожалуй, не старше тридцати.

— Я умею плавать, — ответила Тильзи, — так что все в порядке.

Она подарила ему короткую успокаивающую улыбку, удивляясь теперь его доброму обращению, подняла взгляд на утесы справа и увидела свежий рубец там, где возвышалась скала в сто пятьдесят футов высотой.

— Рухнула такая масса породы, — сказала она, и выжала руками волосы. — Это ужасно.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Я… Да, у меня есть полотенце и смена белья… там, сзади. Пожалуй, вы могли бы найти там что-нибудь подходящее для себя, если хотите обсушиться и переодеться.

— Нет, спасибо, — ответила Тильзи. — У меня водоотталкивающая одежда. Я сейчас уже буду сухой. Надеюсь, ваша лодка неподалеку, не так ли? Или аэрокар?

Он покачал головой.

— Боюсь, что нет ничего.

Она поразмыслила над этим и о нем.

— Вы живете здесь?

Он ответил уклончиво:

— Нет. Точно, нет. Но я собираюсь оставить… остаться здесь навсегда.

Он помолчал.

— В самом деле, я воспользовался лодкой, чтобы пересечь озеро нынче утром, уезжая из деревни. Но затем я выгрузил свои припасы и вещи, и уничтожил лодку, чтобы избежать искушения…

Он прокашлялся. Казалось, он мучительно хочет уйти, но у него для этого не хватает сил.

— Хорошо, — мягко сказала Тильзи. — Это не выход. Но если я не вернусь до темноты, жители поймут, что у меня затруднения и выйдут на мои поиски.

Он, казалось, понял.

— Мне не хотелось бы встревожить вас, мисс…

— Тильзи Эмбердон.

Он в свою очередь представился как Дэл Эсквен.

— Я вот что хотел вам сказать. Пока вы тут, вы будете в полной безопасности. Иначе с вами что-нибудь может случиться.

Она осторожно спросила:

— Что со мной может случиться?

Он поморщился.

— Это не фантазия. Трудно представить себе, что может случиться! Но я знаю, что вы в безопасности.

Он снова прокашлялся.

— Я уверен. При этом мой мозг издает особенный звук. Факт есть факт меня преследуют.

По коже Тильзи что-то пробежало.

— Кто-то преследует? — спросила она.

Дэл Эсквен покачал головой.

— Я не могу сказать… Он… Да, вот поэтому я и пришел сюда сегодня. Я думал, что смогу убежать от него, если спрячусь на достаточно долгое время, что он, может быть, перестанет обращать на меня внимание и уйдет. Но он нашел меня и теперь стало хуже, чем раньше. Прежде он никогда не пытался убить.

Тильзи мгновенно спросила:

— Вы думаете, скала упала не случайно?

— Нет, — сказал он, — не случайно. Я не думал, что он сможет зайти так далеко, но вы сами видели, почему я и хотел, чтобы вы убрались отсюда. Надеюсь, я вас встревожил не чрезмерно? Если мы останемся неподалеку друг от друга и будем очень насторожены, пока кто-нибудь не приедет за вами с той стороны озера, все еще может кончиться благополучно.

Он помолчал. Тильзи спросила:

— Не попытается ли он спустить скалу на вас?

Эсквен покачал головой.

— Он намерен уничтожить меня, все указывает на это. Но не прямо, не физически. Если бы он хотел этого, то давно бы уже сделал бы это. Я ведь ничего не могу предотвратить.

Тильзи молчала. В этот момент она почувствовала взрыв энергии, и защитный пси-экран сомкнулся вокруг ее мозга. Пока Эсквен говорил, она осторожно, постепенно смягчала удар. Теперь, наблюдая за происходящим, она чувствовала что-то выше уровня пси. Мысленно она ощущала, что некто что-то узнал от нее и о ней, защитный экран утончался, но она никак на это не реагировала, хотя, с другой стороны, пока не могла разобраться ни с чем. Она поглядела на Эсквена. Он наблюдал за ней с видом настойчивой озабоченности.

— Вы говорите, что не знаете, кто «он»? — спросила девушка. — Не может ли быть, что он вам почудился.

Эсквен поколебался, затем сказал удивленно:

— Как? Я думал, что вы мне верите.

— Я, конечно, вам верю, — сказала Тильзи. — Вон те скалы, конечно, долгие времена были цельными. Действительно, кажется более вероятным, что их что-то сорвало с места в то мгновение, когда я была под ними, чем-то, что это случилось само собой.

— Пожалуй, это потому, что вы еще очень молоды.

Эсквен кивнул.

— Но хотелось бы мне найти кого-нибудь, кто принял бы мои объяснения для этих событий.

Он посмотрел на утесы и вздрогнул.

— Он никогда не делал ничего столь ужасного прежде, но и то, что он делал, было достаточно скверно.

— У вас нет предположений, кто он? — спросила Тильзи.

— Он ничто, он не может почудиться, — сказал Эсквен убежденно, — он злой дух. Я не знаю, что привлекло его ко мне, но он избрал меня своей жертвой. Я даже не надеюсь освободиться от него.

Вокруг экрана Тильзи снова раздался электрический звон. Пси активизировалась снова, хотя и на несколько низком уровне.

Взгляд Тильзи уперся во что-то за плечами Эсквена.

Там, в тридцати футах от них, на берегу, песок вдруг безмолвно поднялся смерчем в воздух, все больше и больше, как будто его кидало вверх, в зареве фиолетовых вспышек ветра в этом безветренном месте. Затем песок сжался в облако, очертил на мгновение отвратительную приземистую фигуру, двигающуюся к ним, затем все исчезло.

«Нет, все в порядке, я уже собралась, — бессознательно мысленно говорила Тильзи этому пси. — Тебе со мной ничего не сделать».

Она почувствовала, что ответа нет, нет совсем и никакой другой реакции. Может быть, он не мог ее слышать?

Она облизнула губы и озадаченно взглянула на несчастное, печальное лицо Эсквена.

— Давайте походим по берегу на открытом месте до тех пор, пока я не высохну, — предложила она. — Как это все началось?

Эсквен не мог сказать точно, когда началась его беда. В прошлом, на протяжении нескольких лет, с ним происходили разные случайные события, которые ретроспективно указывали, что это развивалось на протяжении долгого времени.

Он был адвокатом и иногда дома, а иногда на службе обнаруживал кое-какие мелкие предметы, которые были передвинуты, лежали там, где он не оставлял их.

Это казалось необъяснимым, особенно когда случилось с предметами, которые он брал в руки только что.

Однажды он нашел кучу бумаги, разбросанную по ковру, как бы внезапным порывом ветра в закрытой комнате.

— Конечно, это была мистификация, — сказал он. — Но такие события случались слишком часто, и я действительно не очень много думал над этим, все казалось недостаточно серьезным. Затем, однажды ночью в моем доме начала хлопать дверь. Это было полгода назад.

Он жил одиноко и был разбужен звуком громко хлопнувшей двери.

Он вскочил, думая, что это, может быть, вор, хотя дом, по общему мнению, был защищен от воров, и вышел посмотреть, что это. Обычно открытая дверь была заперта.

Он открыл ее снова, отошел от дома, не нашел никого и ничего, что могло объяснить случившееся с дверью, которая закрылась с такой силой, и вернулся в постель.

Полчаса спустя дверь еще раз хлопнула, закрывшись.

На этот раз Эсквен оставил ее закрытой, или думал, что сделал это.

Тем не менее, незадолго до утра он был в третий раз разбужен хлопнувшей дверью.

Это было беспокойное испытание, но следующая ночь прошла лучше.

Однажды утром затем был у Эсквена разговор на службе с одним из его клиентов, пышным и самодовольным мужчиной. Внезапно их разговор был прерван тем обстоятельством, что каждый раз, когда клиент начинал говорить, в стену конторы раздавалось несколько громких ударов.

Эсквен, конечно, извинился, но так как он не мог предложить удовлетворительное объяснение для столь продолжительного вмешательства, клиент скоро ушел.

Это было первое звено в цепи событий, которые снискали Дэлу Эсквену славу обидно изобретательного шутника.

Следующей жертвой стала леди с пышной прической, с которой он, от имени клиента, пытался достичь полюбовного соглашения. Он почти достиг своей цели, когда парик вместе с прической был сорван.

— Это было в точности так, как если бы порыв ветра поднял его с головы женщины, — сказал Эсквен.

Без парика дама была совершенно лысой, а в конторе присутствовало несколько посторонних людей. Дама в бешенстве убежала, а Эсквен лишился клиента.

Его практика быстро убывала, и почти исчезла в течении нескольких месяцев.

Были периоды, когда ничего не случалось, но он никогда не знал, когда, прежде крепкий стул, сложится под кем-нибудь, чье доброе расположение было для него существенным, либо когда могут случиться другие, еще более огорчительные вещи.

Дома он не был счастливее. Он начинал вскакивать по ночам, слыша, как кто-то тяжело ходит по комнате.

Когда он включал свет, шаги замирали и в комнате никого не оказывалось. Он пытался спать, включив свет во всем доме, но набор явлений расширился.

Его надежная контора вскоре получила свою долю мистификаций, и тревожные испытания не прекращались. Недавно он был вынужден переехать.

Его бизнес уменьшился, требовал меньше внимания, но, по крайней мере, один квалифицированный помощник ему был нужен.

В отчаянии он поместил объявление о необходимости в отважном человеке с крепкими нервами, который мог бы исполнять работу секретаря. Ему пришлось вчетверо увеличить оклад против обычного, и появились многочисленные кандидаты. Эсквен считал нужным быть честным и точно объяснял каждому, чего следует ожидать. Большинство кандидатов уезжало без объяснений. Но одна смелая, сильная женщина, которая прежде пятнадцать лет служила в полиции, решила попытаться. К концу первого дня своей работы ее несколько раз затошнило, хотя она и не могла назвать причину этого. На следующий день Эсквен слышал, как она вошла в контору.

Она казалась ему добрым духом. Минутой или двумя позже он услышал пронзительный крик и стук наружной двери. Он выбежал, но застал приемную уже опустевшей.

— Я позвонил ей домой тем же утром, — сказал он. — Она не сказала мне, что случилось, но объяснила, что не может вернуться на работу ни при какой зарплате, и отказалась говорить со мной в дальнейшем. Я не пытался вернуть ее, это казалось делом нереальным. Мой бизнес кончается. Я чувствую, что разрушает меня и почти близок к успеху. Я — религиозный человек, но уже несколько раз был близок к самоубийству.

Это было несколько дней назад.

— Я с тех пор не возвращался в контору, а он не делал ничего заметного, как будто на мгновение был удовлетворен достигнутым. Но прошлой ночью у меня дома тишина часто нарушалась, достаточно, что я не мог заснуть. Это было — как будто он решил выкинуть меня из моего же мозга. Наконец, я тяжело оглушил себя наркотиками и почти сразу заснул. Я спал полных двенадцать часов и проснулся совсем отдохнувшим, более свежим, чем был на неделе. Присутствия моего мучителя не было заметно. Тогда я подумал, что если бы мне уехать далеко и затаиться надолго, можно было бы навсегда от него избавиться. Я немедленно начал действовать, выбрал курорт наугад, вылетел сюда, купил лодку в деревне, погрузился на нее со всем своим имуществом и запасами и пересек озеро. Берег казался мне идеальным. А затем, когда я начал чувствовать, что наконец освободился от него, он дал мне понять, что разыскал меня.

— Каким образом? — спросила Тильзи.

— Я сидел и распечатывал один из контейнеров с едой, который взорвался, как только я прикоснулся к нему. Меня не поранило, но я знал, что это значит. Я мог почти слышать, как он смеется надо мной.

Эсквен добавил, скорбно глядя на Тильзи:

— Я не помню, что было потом. Я был в отчаянии и страхе. Помню, что я лежал на песке и думал, что не встану никогда. Потом я услышал, как вы зовете меня.

Прошло некоторое время.

Эсквен внезапно пошевелился, поднял голову и заметил испуганным голосом:

— Кажется, очень быстро темнеет.

Тильзи взглянула на него. Теперь они сидели на песке в нескольких футах друг от друга и смотрели на противоположный берег озера.

Она чувствовала себя усталой и взвинченной, лицо ее было покрыто потом.

Все это время она работала внутри сознания Эсквена, исследуя, пробуя. Естественно, она не позволила ему очнуться.

Это было поучительно. К его пробуждению она уже знала образ существа, преследовавшего Эсквена, и почему его преследуют, даже знала, как преследование кончится.

Вопрос был в том, сможет ли она заставить Эсквена поверить ей хотя бы на время, чтобы успеть сделать что-нибудь для него.

Преследователь был недалеко и желал, страстно желал уничтожить ее, чье пси, казалось, встало между ним и добычей.

Он был ужасно силен и прямо наблюдать его на этом уровне она не могла. До сих пор она держала его различными уловками, но он начал понимать, что не успеет найти подходящую защиту, и она совсем не знала, сколько у нее времени.

Их состязание было скоротечным.

Итак, она решила разбудить Эсквена снова и посмотреть, как этот мужчина воспримет факты, поданные в логической связи. Она и не ожидала, что он прореагирует как надо, но решила попытаться.

Затем Эсквен был разбужен и сделал свое замечание о краткости дня.

Тильзи сказала:

— По-моему, вечер наступает вовремя для этой широты и сезона.

Эсквен взглянул на часы.

— Вы правы.

Он удивился.

— Странно! Последние часы прошли, как во сне! Я не помню почти ничего, о чем мы говорили и что делали.

Он покачал головой.

— Кажется, я теряю память. Хорошо, что по крайней мере не было новых событий…

Он взглянул на Тильзи с внезапным интересом.

— Или были?

— Нет, — сказала Тильзи.

Эсквен аппетитно зевнул, глядя на нее сверху.

— Это удивительно! — заметил он. — Я чувствую теперь полное, совершенное спокойствие, хотя и сознаю свое затруднительное положение и не вижу реального выхода. И еще я озабочен тем, что вам, прежде чем нам удастся отсюда выбраться, может быть причинен вред. В то же время я, кажется, почти полностью отрешился от этих проблем.

— Мистер Эсквен, что вы скажете о людях пси?

Он слегка нахмурился.

— Пси?

— Это люди, которые читают мысли других людей, — уточнила Тильзи, либо способны чувствовать нечто, что случилось далеко от них, или предсказывать будущее. Иногда они также способны двигать предметы вокруг себя силой мысли.

Эсквен сказал рассудительно:

— Я не доверяю никаким из этих сообщений, так как они не имеют под собой реальной почвы. Однако, когда что-либо такое случается, я думаю, что так называемые пси-неудачники развлекаются сверх естественными силами. Мой собственный опыт, конечно, поддерживает эту точку зрения.

— Вы никогда не думали о людях, которые могут всерьез заниматься явлениями, подобными этим?

— Нет, — признался Эсквен. — Экспериментаторы вступают на опасную почву. В лучшем случае, они зря тратят свое время. Кроме того, они наносят себе духовный ущерб.

Тильзи кивнула.

— Хорошо, это — одна сторона, — сказала она, — но есть и другая. Вы пытаетесь быть хорошим человеком, не так ли?

Он посмотрел на нее.

— Пытаюсь, конечно.

— Вы никогда ни на кого не сердились?

Эсквен покачал головой.

— Вы — странная особа! Кажется, у меня не было намерения обсуждать свои частные дела с вами. Нет, я не одобряю злобы. Она противоречит моим верованиям и жизненной философии. Если я, что бывает не часто, испытываю такой импульс, то почти всегда могу его преодолеть. Если же не могу, то, по крайней мере, стараюсь не показать этого.

Тильзи снова кивнула.

— Хорошо. Теперь немного психологии на уровне школьного урока. Возьмем какого-нибудь среднего человека, который знает свои отрицательные стороны и они ему не нравятся. Он воспитывает себя более придирчиво, чем какой-нибудь другой человек, не позволяя этим качествам проявиться в том, что он говорит или делает. И в самом деле, он доводит себя до такого совершенства, что даже не чувствует их. Вы помните, что кое-кто считает: если человек загоняет свое «я» внутрь, то в нем развивается вторая личность? При этом она более или менее поднимается над тем, что он хотел бы похоронить.

Эсквен сказал неопределенно:

— Эта дискуссия начинает становиться щекотливой.

— Тогда вернемся назад. Мистер Эсквен, люди пси существуют и они не имеют ничего общего со сверх естественными силами. Я — одна из них. Это выяснилось совсем недавно, всего лишь несколько месяцев назад, и я еще не все хорошо умею. Но я могу читать в человеческом мозге, если есть время и настроение. Я почти два часа изучала ваш мозг и знаю столько, сколько можно знать о вас сейчас.

Он неуверенно засмеялся.

— При данных обстоятельствах, — заметил он, — ваши фантазии слегка беспокоят меня. Конечно, это — только фантазии…

— Когда вы были десятилетним, — сказала Тильзи, — случилось вот что…

Она говорила минуту или две.

Лицо Эсквена стало напряженным, он слушал. Затем она сказала:

— Я могла бы загипнотизировать вас на нужное время, могла бы задать вопросы, а потом приказать вам забыть все сказанное. Но так вы лучше поверите в то, что я знаю, что говорю, что я в самом деле читала ваши мысли. Я сделала еще кое-что. Вы чувствуете себя спокойным и отдаленным от него до сих пор потому, что я этого добилась. Я охраняю ваш покой и отделенность и не хочу, чтобы вы сделали что-нибудь, уничтожающее мои усилия, тем более, что вы сможете помочь мне.

Затем она добавила:

— Боюсь, что вы изберете легкий путь.

— От чего?

Эсквен уставился на нее.

— Несомненно, в вас существует вторая личность, о которой я говорила, — ответила Тильзи.

Его глаза мигнули. Челюсти сжались. Он ничего не сказал.

— Позвольте мне рассказать вам о нем, — начала Тильзи. — Он — это то, чего вы сознательно не захотели бы. Большинство людей шло бы почти по такому же пути, как и вы, но они не стали бы слишком злыми. С вами иначе, потому что он знает, что существует уж очень долго, и вы — контролирующая личность. Он был задавлен вами, лишен возможности делать хоть что-нибудь, кроме наблюдения за вами. Он не всегда может делать и это. Такое положение ему не нравиться и он вас не любит. Вы — его тюремщик. Он хотел бы стать контролирующей личностью и отыскивает для этого другой путь.

Эсквен вздохнул.

— Пожалуйста, не говорите так, — попросил он мягко. — Мне знакома теория на которую вы ссылаетесь. С этим ничего не сделаешь, по крайней мере, сейчас ничего.

Он подумал и добавил:

— Однако, если эта вторая личность возникла во мне в результате отделения от моих качеств, которых я не одобряю, то согласен, что всегда хранил их под замком. Никакая черта вашей натуры, какую бы форму она не принимала, не могла бы проявиться до тех пор, пока мы можем предотвратить это.

— Да, но положение изменилось, — сказала Тильзи. — Понимаете, мистер Эсквен, — вы — тоже пси.

Он мгновение молчал, глядя на нее, затем медленно покачал головой.

— Я предпочел бы не говорить об этом, но очевидно, что возникшая здесь ситуация выбила вас из колеи. Это совершенно понятно. Кто-то попытался пронять вас, молодую и неопытную. Это было недавно, надеюсь, что вы свободны от каких-либо болезненных последствий этого эксперимента…

— Вы не верите, что вы — пси?

— Боюсь, что нет.

Эсквен улыбнулся.

— Хотя был момент, когда вы почти заставили меня поверить.

Тильзи кивнула.

— Так. Вот где начинается беда, — сказала она. — Вы не хотите поверить. Если бы вы могли несколько лет назад осознать, что у вас развитие пси-способностей, то могли бы контролировать их, но это напугало вас, поскольку вообще не соответствовало вашим убеждениям и философии. Итак, было еще нечто, что вы вытолкнули из сознания.

Затем она добавила:

— В последние месяцы я замечала, что и другие люди делают то же самое, но у большинства людей способности недостаточны, чтобы создать нечто материальное.

— Тогда почему смогло возникнуть такое разделение во мне? — мягко спросил Эсквен.

Тильзи ответила не сразу. Эта мягкость скрывала твердость ума, напряженного до точки взрыва.

Она вела к нелегкому сообщению, и Эсквен едва ли мог уклониться от него, но он еще не позволял себе понять этого.

Если бы барьеры против понимания, которые вырабатывались годами, были сломлены, он мог что-либо сделать с собой немедленно. Его личность была слишком хрупкой, слишком близкой к разрушению под тем давлением, под которым он жил. Вряд ли его можно было успокоить этой точкой зрения на пси. Его опыт пси был не обширнее, чем у Тильзи. Теперь, во всяком случае, у не хватало времени на сомнительные эксперименты.

Она надеялась, что у него хватит духу встретить подготовленное сообщение. Она приготовила его так хорошо, как только могла. Оставалось показать ему действующие здесь факторы такими, какие они есть.

— Я никогда не слышала о пси с потенциалом в некоторых областях, подобных вашему, мистер Эсквен, — сказала она. — Я и не знала, что это возможно. Вы поддерживаете контроль всей этой силы над своей второй личностью, а он изучает, как ее можно использовать.

Дыхание Эсквена участилось.

— Итак, «он», кто преследовал вас эти последние годы, — начала она, на самом деле были вы сами.

Как хорошо, что она подготовила его к этому выводу! Его реакция могла быть трагической. Как бы то ни было, она могла хорошо контролировать разговор. Пятью минутами позже Эсквен тупо спросил:

— Почему он так поступает со мной?

Это был прогресс. Он воспринял ситуацию частично. Теперь он мог пожелать воспринять и остальную, важнейшую часть.

— Вы сказали, что вам казалось, будто он пытается выпихнуть вас вон из вашего мозга. Несомненно, так оно и есть. Если ему удастся подавить вас, он будет контролирующей личностью.

Эсквен сказал в отчаянии:

— Тогда он достиг успеха! Я не надеюсь противостоять ему в дальнейшем.

— Вы не пробовали, — заметила Тильзи.

Он обернулся.

— Что вы имеете в виду?

— Я его сдерживаю, пока очень осторожно. Вы можете взять над ним контроль, если сделаете это сейчас же. Я могу показать вам, как это делается, могу помочь вам проделать это. Мне известны люди, к которым вас можно было бы послать и которые могли бы помочь вам лучше, чем я, но у нас нет времени. Кроме того, мы можем справиться и сами. Итак…

— Все это совершенно невозможно для меня!

Новый удар исказил лицо Эсквена.

— Я не буду принимать на себя контроль.

Тильзи поглядела на него.

— Если вы захотите, можно отказаться от контроля, — объяснила она. И потом, вы имели контроль сначала. Потом вы могли бы постепенно его уменьшить, до уровня не-пси. Люди иногда это делают. Но как бы вы не поступили, вы можете начать объединение с этой второй личностью, и она снова станет частью вас. Он и на самом деле, конечно, является вашей частью с любой точки зрения. Но раз вы о нем знаете, вам нужно с ним работать, иначе вы на всю оставшуюся жизнь обречены на несчастья.

Челюсти Эсквена затряслись, его глаза бегали, как у испуганного животного.

— Я не буду объединять себя с этим, — сказал он хрипло, — что бы оно не было. Я отрицаю, что оно часть меня.

Тильзи подняла руку и смахнула пот.

— Мистер Эсквен, — начала она, — я хочу сказать вам еще кое-что о нем, и о создавшейся ситуации. Давайте думать, что он и в самом деле уже не вы. Он — один из видов пси. Я — другой. Притом, он намного сильнее меня. Пока он держится здесь, я не могу начать пользоваться энергией, а если бы смогла, то он убил бы меня. Но с той минуты, как он начал развивать свои возможности, он уделял внимание разрастанию кампании запугивания нас. Он шумит, двигает вещи, разбрасывает их вокруг, ломает. Он производит какие-то действия в окружающем мире. Он думал, что он — пси для вас и до сегодняшнего дня не знал, что есть и другие пути использования пси. Он не понимает очень многое. Я — первый пси, с которым он столкнулся. Он не знал, что есть и другие. Он думает, что я опасна для него и пытался убить меня своим способом. Я не могу делать того, что может он. До сих пор я делала, главным образом, пока у меня было время, только чтение мыслей. Сходным образом я изучала вас сегодня и его. Сначала он не знал, что я делаю, а когда понял, не знал, как меня остановить. Он больше не сделает ничего вроде тех демонстраций, которые были вначале, потому что я не позволяю ему делать такие вещи. Тогда он пытался сделать что-нибудь, чтобы убить меня, но каждый раз я или побеждала его, или заставляла забыть, что он хотел сделать, или как это делают. Иногда даже на некоторое время он забывает, что мы здесь. Я поддерживаю его множеством разных приемов, но он сохраняет надежду вырваться и он на самом деле страшно силен. Если я потеряю над ним контроль, он тут же убьет меня. Он вобрал в себя гораздо больше энергии, чем можно держать безопасно… Просто он еще знает о таких вещах недостаточно. Сейчас он пытается узнать, как я держу его и ему это удается. Я не могу с ним говорить, потому что он меня не слышит. Если бы у меня было время, я думаю, что смогла бы заставить его понять, что не причиню ему вреда, но времени нет, просто я его долго не удержу. Мистер Эсквен, неужели вы не понимаете, что должны взять контроль? Я помогу вам, и вы сможете это сделать, обещаю.

— Нет.

В этом слове была тихая законченность отчаяния.

— Но кое-что я сделать могу.

Эсквен начал вставать на ноги, каждый раз неуклюже падая на спину.

— Это было бы глупо, — сказала Тильзи.

Он взглянул на нее.

— Вы оставили меня!

— Я не позволю вам утопиться.

— А что еще осталось?

У него было мелово-бледное лицо. Затем глаза его медленно и ненормально расширились.

— Вы?

— Нет. Я не представляю собой ничего сверхъестественного, — сказала она быстро. — Я появилась здесь не для того, чтобы обманывать вас, помогая в душевном разрушении. Я не преследую вас!

Что-то частично выскользнуло из-под контроля.

Далеко позади, в лесистой трещине у них за спиной, высоко над ними и между утесами раздался звук, подобный раскату грома. Электрические заряды закрутились вокруг нее.

— Что это? — прошептал Эсквен.

— Он выходит.

Тильзи издала долгий, прерывистый вздох.

— Он не знает, где мы находимся, но он глядит на нас.

Она не могла просто так зачеркнуть сознание другой личности. Не могла она также восстановить нарушенный контроль.

Грозный звук двигался вниз, к ним, вдоль лощины.

Она могла сделать только одно, если у нее еще оставалось на это время. Она быстро нарисовала пятно забвения поверх своего сознания.

Звук прекратился.

На мгновение личность была остановлена. Но не на долго.

«Это» знало теперь, что происходит, и могло начать свои действия снова.

Из ментального тумана Тильзи осторожно ударила своим пси по его структуре.

Это была атака, которую он мог блокировать даже частью силы, имевшейся в его распоряжении. Но он не знал, как ее блокировать или пока еще не знал, что это — нападение.

Что-то отделилось.

Маленькая частица личности исчезла. Маленькая часть огромного запаса его пси исчезла вместе с ней. Тильзи начала разрушение второй личности Дэла Эсквена.

Это была напряженная работа. Иногда он не знал, что происходит, иногда знал и с диким упорством боролся против дальнейшего разрушения.

Она работала очень быстро, потому что стоило ей приостановиться, как он еще очень легко мог убить ее, если бы в этих чрезмерных условиях открыл хоть один способ сделать это.

Затем вскоре она пересекла границу опасности.

Его остатки уходили неохотно, еще цепляясь за клочки сознания, но больше не пытались сопротивляться иным способом. Казалось, худшее позади. На это потребовалось, пожалуй, всего полчаса.

Затем остатки личности, рожденной Эсквеном, были изгнаны, а остаток пси-энергии, которую он имел, извлечен из него и удален прочь, не причинив никому вреда.

Тильзи осторожно прекратила работу над «этим».

Затем она дважды сглотнула и ее стошнило. После этого она прополоскала рот у озера, вернулась и разбудила Эсквена.

Поисковая лодка из курортной деревни подобрала их часом позже.

Курортники имели богатый опыт поисков гостей, которые ушли на озеро одни и попали в затруднительное положение.

Незадолго до полуночи Тильзи была уже в своем аэрокаре на пути к Пеанропскому колледжу.

Все предложения провести конец уик-энда на озере она отвергла.

Последние часы внезапно привели ее к новому пониманию сотрудников Психологической Службы и направления их работы.

Дэл Эсквен был пси, который ускользнул от наблюдения и подавления.

Специалисты могли растворить жесткие блоки, мешавшие ему спокойно и здраво отнестись к обнаруженному у него таланту. Если бы сотрудники Службы выявили у него эти способности своевременно, они могли спасти его, не повредив, тогда как она оказалась неспособной на это. Могло быть много пси-личностей, не контролируемых Службой, у которых, возможно, есть серьезные нелады с самими собой и которые пока не получили помощи с их согласия или без него.

Казалось, также, что в обществе, в котором пси становились заметным явлением, что-то подобное Психологической Службе было необходимо, что действия их не должны быть такими деспотичными, как они проявились по отношению к ней.

Она сохранила свою независимость от Службы и заслужила возвышения после установления отношений.

Ей было бы глупо возвращаться назад, нужны были обширные, полные запаса знаний, экспериментального материала, предоставляемые Службой.

Она бессознательно, вопреки своему желанию, возвращалась к реакции Дэла Эсквена. Он был ненормально, преувеличенно благодарен ей за возвращенное сознание.

Он смеялся и плакал. Он пытался объяснить, как свободно, расслабленно и светло он чувствует себя после месяцев растущего ночного напряжения, что он знает теперь, что спасен от дальнейшего действия сверх естественных сил.

Удаляясь, она была еще в состоянии читать в его мозгу и точно знала, как он себя чувствует.

Тильзи покачала головой. Она убила половину необычного человеческого существа, разрушила человеческое пси потенциально большее, чем то, о существовании которого она могла подозревать.

И Эсквен, глупый, опустошенный Эсквен, с потоками счастливых слез, благодарил ее за это!

Она вздохнула. Временами ей было совсем нелегко, потому что она была пси.

Content

Джеймс Шмиц
Призрак