Сергей Фрумкин

Рожденный Светом

Глава 1

– Повторяю суть задания, – громыхал в шлемах солдат суровый голос лейтенанта. – С орбиты заметили «слепую» зону – импульсы радаров отражаются от поверхности, расположенной на пару десятков метров выше, чем отмеченный ранее на картах уровень суши. Аналитики предположили, что противник проник на нашу территорию и накрыл квадрат сто на сто метров маскирующими полями, скрывая некую деятельность от наших зондов-шпионов. Судя по небольшому размеру квадрата, под силовыми щитами может обнаружиться вход в глубинный бункер или что-то в этом роде. Посланные под маскирующие щиты роботы-разведчики типа «крот» не вернулись. Последовавшая за «кротами» разведгруппа спецназа обнаружила вход в зону, но встретила сопротивление, почему и вызвали нас. Наши действия: высаживаемся, проникаем под шиты, уничтожаем излучатели силового поля и отступаем, открывая территорию для удара с воздуха… Вопросы будут?

– Спецназ заказал роту пушечного мяса, – криво усмехаясь, прокомментировал на ухо сержанту «104». – Какой кошмар – «встретили сопротивление»!

– Отставить! – огрызнулся сержант. – Прибереги свои замечания до возвращения на базу!

«104» сидел в противоперегрузочном кресле бота за спиною сержанта, но шлем лат повышенной защиты с круговым обзором давал возможность увидеть лицо говорившего. Темнокожий рядовой улыбался и пытался шутить, только в его глазах вполне заметно дрожал огонек набирающего силу страха…

«Латы повышенной защиты»: круговой обзор; система биолокации; энергонепроницаемая броня; набор всевозможных приспособлений, как то – ножи, кусачки, плазменный резак, лебедка, аптечка; климат-контроль, вентиляция, электронные навигатор и логистик… и усилители мускульной силы, чтобы тягать на себе всю эту груду металлолома. Десантники ненавидели эти металлические одноместные гробы, как прозвали в частях интеллектуальные латы – не столько даже из-за того, что те ценились выше человеческой жизни и волновали командование больше, чем судьбы людей, которых должны были защищать; а, скорее, потому, что приказ «одеть латы!», неизменно означал: «вернутся не многие!».

Сержант, как и все те, кто отдавал жизни в войне на Клероне, был «безымянным». Его двадцатизначный личный номер начинался указанием звездной системы, где находился «Эмбриональный Центр» – место зарождения и взращивания миллионов безымянных младенцев, продолжался номером самого Центра в списке генетических лабораторий галактики и завершался индивидуальным кодом, определяющим файл данных в международной картотеке и полностью характеризующим гражданина для всех действующих в космосе систем идентификации.

Последние три цифры номера-имени сержанта были 947. Как правило, и этого хватало. Если бы поблизости объявился еще один 947-ой, «краткое имя» солдата удлинили бы на одну-две цифры – тогда оно выглядело бы, как «56947»…

947-мому едва исполнилось двадцать пять лет. Для Ларнита – планеты, где прошли детство и юность солдата – возраст незначимый, незрелый, подростковый. Для десантной дивизии вооруженных сил Ростера – почтенный – здесь редко доживали до тридцати. Настоящей удачей здесь считалось не уцелеть, а сменить место службы или подняться в должности, избавившись от стали боевых лат в пользу легкого кителя штабного офицера…

Очередное задание не обещало стать ни более интересным, ни более героическим, ни более важным, чем все предыдущие. Бот рушился вниз со скоростью семьсот километров в час не ускоряясь и не притормаживая – лишь перед самой посадкой на поверхность планеты перегрузка даст о себе знать, на какое-то мгновение попытавшись вырвать тела солдат и одного офицера из цепких, надежных захватов массивных кресел. А до этого момента десантники не ощущали ничего – только стук встревожившегося от предвкушения очередного бессмысленного риска сердца в висках, да тяжелое, нервное, свистящее сквозь сжатые до хруста зубы дыхание из сотни глоток товарищей в системах звуковой связи шлемов.

У этого задания была только одна особенность – оно должно было стать последним в сезоне – рота 947-го отработала свое и могла уйти на очередной месячный отдых, перекочевав из зоны военных действий на орбиту дислокации кораблей резерва. Поэтому, все мечты и мысли солдат связывались с предстоящим отдыхом – кто-то представлял себя гоняющим по залу мяч, кто-то – просиживающим сутки в видеозале, кто-то – болтающим с далекими подругами по глобальной информационной сети, кто-то – повышающим уровень образования и сдающим экзамены на курсы младшего офицерского состава… О смерти не думал никто, как никто не хотел возвращаться в мыслях к неприкрашенной реальности – к полумраку бота, к покрытым энергоотражающими чешуйками стальным латам на спинах впередисидящих товарищей и, к кажущимся одушевленными из-за нагоняемого ими страха, тяжелым импульсным излучателям в чехлах на голенях – во всяком случае, пока машина не распахнет люков, а пронизывающий до спинного мозга рев лейтенанта не возвестит: «прибыли!!!».

Шлемы приглушили грохот выпадающих наружу бортов-трапов. Зато только усилили и без того надрывный крик командира: «Вперед! Вперед! Вперед!» Выпрямившиеся кресла придали дополнительный импульс, подбрасывая на ноги.

Снаружи чернела безлунная ночь Клерона. Бот стоял на скалистом, лишенном растительности, но усыпанном большими и маленькими осколками гранитной пароды плато. Насколько хватало глаз – резкие грани, глубокие тени, непролазные завалы. Отвратительное местечко!

– Объект в трех километрах южнее, – сообщил из динамиков шлема голос лейтенанта. – Приготовиться к марш-броску!

Выстроившись цепочкой, они побежали по «тропе» – узенькой полоске ровной поверхности между завалами каменных глыб.

947 прислушивался к каждому шороху, приказав компьютеру лат по максимуму «навострить уши». Внутреннее беспокойство предшествовало любой операции, но на этот раз, казалось, оно нервировало более обычного.

– Сэр, на месте врага я бы устроил засаду между камнями. Почему нам не послать вперед разведчиков? – сержант поделился сомнениями с командиром.

– Мы у себя в тылу, 947! …А разведчики ждут у объекта.

Дорога уходила в большую воронку – оставалось гадать – естественного или искусственного происхождения – война так вскопала поверхность злосчастной планеты, что следы человеческой деятельности отпечатались едва ли не на каждом пяточке ее суши и океанского дна. Идти стало труднее – глыбы гранита увеличились в размерах и то и дело пересекали тропу, вынуждая карабкаться по их отвесной поверхности с применением магнитных присосок перчаток и ботинок лат.

– Нам подали знак «внимание»! – сообщил командир.

Рота замерла. Дальше пошли медленно, пригнувшись и ступая след в след. Впереди глыбы гранита образовывали своего рода тоннель – повалившись друг на друга несколько плит оставили под собой узкую щель – ровно такую, чтобы мог протиснуться один человек в бронированных латах. У входа в этот «тоннель» солдат ждали – невидимые до этого мгновения тени выбрались из щелей-укрытий и отключили рассеивающее свет маскировочное излучение своих многофункциональных неармейских лат – легких, удобных, не стесняющих движений и напичканных электроникой не хуже стальной брони ударного отряда десантников. Три суровых обветренных ветрами многих миров морщинистых и немолодых лица возникли из темноты, а святящиеся отраженным светом от устройств ночного видения десантников глаза с легким пренебрежением изучили вновь прибывших.

«Наемники», – подумал 947. – «Свободны в своих действиях, сами себе хозяева, прекрасно экипированы, не рискуют, не лезут в пекло, и зарабатывают – дай бог иному майору…»

– Кто командир? – спросил старший в тройке.

Лейтенант поднял руку.

– Сэр, – объяснил разведчик, водя пальцем по воздуху. – В двух метрах от вас – силовая стена типа «N». Опущена в виде полусферы. Радиус – пятьдесят метров. Не непроницаемая, но напряжение зажарит вас в ваших латах, как яйца в скорлупе. Щель видите? Силовая стена как бы опущена сверху. Под плитами можно пробраться под купол сферы.

– Что там? – спросил лейтенант.

– Вот вы и расскажите, – ухмыльнулся разведчик.

– Нам сообщили о сопротивлении? – уточнил лейтенант.

– Мы туда не влезали, – отрезал наемник. – Для этого есть вы. Роботы не вернулись – вот вам и сопротивление, – он сделал знак своим людям, приказывая удаляться из зоны и, улыбнувшись, бросил: – Удачи!

Лейтенант обвел взглядом роту десантников. Три сержанта. Девяносто рядовых.

– За мной! – командир пошел первым.

947 на мгновение замешкался, пропуская десяток рядовых мимо себя. Его взгляд задержали гранитные плиты. В них было что-то подозрительное – казалось невероятным, чтобы природа обвалила сразу два каменных блока таким образом, чтобы каждый из них не дал упасть товарищу. И потом – почему затаившийся под сводом защитного поля враг допустил явную брешь в своей обороне? Что стоило ему расположиться на несколько метров дальше или, наконец, просто расчистить занимаемую площадку?

Логистик лат пока молчал, но тот опирался на факты, а не на предчувствие.

– Сэр… – решился позвать командира 947.

По плечу стукнул кулак 888.

– Давай! – поторопил его второй сержант. – Твои уже там! Струсил, Семерка?!

Объяснять не было времени. 947 отмахнулся от подозрений, склонил голову, чтобы не удариться ею о потолок, и втиснулся в узкий проход «тоннеля».

«Глупо» – думал он, с трудом передвигаясь боком и слыша, как и впереди, и сзади точно так же копошатся сжатые стенами товарищи. – «Мы здесь, как рыбки в консервной банке. Один излучатель изнутри, один снаружи – никто и не дернется…»

Пространство благополучно расступилось, охватив сержанта чернотой, в которой тонули даже импульсы устройств ночного видения шлема. Вероятно, как раз про такую картину говорили: «хоть глаз выколи». Мрак оказался густым, материальным, весомым.

«Под куполом дополнительная защита» – понял 947. – «Сверху – поле маскирующее, чтобы не заметили станции, вокруг – ионизирующее, чтобы не проникли разведчики противника, внутри – поглощающее фотоны света, чтобы лишить ориентации… Но к чему гасить свет еще и внутри?! Разве только…»

В этот момент что-то полыхнуло бледно-голубым всполохом. В свете энергетического заряда, 947 разобрал множество фигур вокруг себя – вся рота миновала проход под плитами и точно также, как и он сам, озиралась в абсолютном мраке. За первым всполохом полыхнул второй, затем третий, наконец – целая очередь плазменных зарядов осветила дорогу от центра опасной зоны, к месту, где стояли непрошеные визитеры. Солдаты, которых достигли голубые огни, начали падать, словно подкошенные…

– Лежать!!! – опомнился сержант. – Всем лечь на землю!!!

– Лечь на землю! – подхватил и командир. – Открыть огонь по врагу!

В едва развеиваемом плазменными зарядами синеватом мраке что-то происходило. Некое крупное существо выползало из под земли в самом центре очерченного силовым полем пространства. Оно держалось на огромных многочисленных лапах и неторопливо выпрямлялось на них, возвышаясь над залегшими на земле солдатами.

– Паук! – испуганно прошептал 888. – Черт! Ловушка!

– Робот-убийца, – каким-то чудом сохранив спокойствие, прокомментировал лейтенант. – Ручным излучателем его не возьмешь… Немедленно обеспечьте мне связь с командованием!

– Связи нет, сэр! – ответил третий сержант. – Маскирующее поле паука препятствует!

– Поэтому-то «кроты» ничего и не сообщили… – понял лейтенант. – Отходим, как пришли! Быстро! Кто первым выберется, доложить ситуацию на ракетоносец!

Противопехотный автомат «паук» полностью выбрался на поверхность и активизировался, открыв огонь из доброго десятка своих станковых излучателей. Среди солдат начиналась паника – беспомощно отстреливаясь, они отползали к тоннелю, ведущему из зоны поражения. Их потери росли с каждой секундой.

«Здесь только «паук»?» – осознал 947. – «Под силовым куполом больше ничего нет? Зачем засекречивать местонахождения паука, который наоборот должен привлекать внимание своих жертв?»

– Сэр! – закричал 947, оборачиваясь к лейтенанту, который уже протискивался между плитами, ведущими наружу. – Сэр, назад! Сэр, это ловушка! Паук новой модели – он излучает маскирующее поле только, чтобы заманить под него как можно больше людей и техники! Пути к отступлению быть не может – смысл ловушки, чтобы снаружи не догадались, что под маскирующим полем всего лишь один паук-убийца! Он психологически толкает нас удирать той же дорогой! Выход закрылся, сэр!

Лейтенант не послушался. Возможно, он просто не слышал. По связи к командиру долетали сейчас не только слова сержанта, но и проклятия, стоны, всхлипывания и рев боли ребят роты, свариваемых заживо от чересчур сильных для защитного покрытия лат зарядов.

Видя, что предупреждение не подействовало, 947 рванулся к тоннелю, перегораживая его собой и отбрасывая назад очумелых от испуга, рвущихся наружу товарищей. Перед ним вырос 888 – глаза блуждают, руки трясутся. 888 направил на 947-го дуло излучателя, но в этот момент в тоннеле полыхнул свет. Предположение сержанта подтвердилось: заманив к себе в нору добычу, паук перекрыл выход, усилив мощность силового поля. Зажатые узким проходом стен, лейтенант и те, кто раньше него успел протиснуться к выходу, сгорели от напряжения купола.

Так это или нет, но лейтенант больше не отзывался. А 888 остолбенело смотрел на сержанта и все еще хотел последовать за командиром.

– Назад!!! – изо всех сил заорал всем 947. – Лейтенант погиб! Принимаю командование на себя! Всем лечь на землю! Рассредоточиться вокруг вражеского робота! Стрелять не в «тело» – это бесполезно – целиться в «спину» паука, чуть выше его излучателей! Прекратить панику!!! Исполняйте приказ!!!

Люди неохотно подчинялись, а паук заколыхался на своих многочисленных лапах, непрестанно «брызгая» огнем во все стороны и то и дело попадая в расползающиеся вокруг себя цели.

– Зачем нам туда стрелять?! – прошипел 888, хватая 947 за плечи с явным намерением отбросить преграду от входа в тоннель. – Что толку?!!

– На спине должна быть антенна излучателя силового поля!

– Почему же тогда ее не видно?!! – завопил 888.

– Потому, что здесь ничего не видно, придурак!!! – тон в тон ему проорал 947.

– Ты – умник! А, если антенны там нету?!!

– Если нет – мы все трупы! Все – пути назад не существует – ловушка закрылась!

Заряд полыхнул совсем рядом, осыпав спорщиков осколками гранита. 947 бросился на землю, сбивая с ног и 888-го.

– Стреляй по антенне! – попросил 947. – Приди в себя и стреляй!

Он показал пример – выхватил излучатель и прибавил к светопреставлению всполохи еще одной очереди ядовито-голубых зарядов.

…Секунды растянулись в часы, потому, что каждая из этих секунд могла стать чьей-то самой последней. Десантники выпускали короткие очереди и перекатывались на новую огневую точку, молясь, чтобы выбранная пауком жертва и на этот раз оказалась кем-то другим. А паук наступал. Он перемещался по выбранному для себя небольшому радиусу с такой скоростью, что солдаты не успевали прицелиться в находящуюся где-то над стальным телом невидимую антенну, он стрелял с такой частотой, что его импульсные заряды сливались в светящиеся пунктирные полосы…

– Есть! – наконец крикнул кто-то.

947 поднял голову – наверху появились звезды небесного свода. Паук обрисовался полностью – необычная модель с дымящимся и искрящим излучателем-передатчиком на спине. Теперь тварь показалась тем, кто уцелел, куда меньше размером, да и безобиднее… Но второе – только показалось.

947 перевернулся на спину, крича своему компьютеру:

– Связь! Давай связь!

– Ракетоносец? – с вопросительной интонацией сообщил голос.

– Отряд «Гамма 57»! Обнаружен противопехотный робот! Ведем бой! Просим поддержать огнем!

Еще несколько бесконечно долгих мгновений. Еще две потерянные жизни. И – небо озарил молниеносно рванувшийся вниз луч. Затем – слепящий свет и разлетающаяся от центра арены боя, сбивающая с ног и раскидывающая лежащих на земле десантников волна воздуха с искореженными кусками металла, песком и осколками гранитных глыб…

– Скажите, 947, – обдавая сержанта холодом своего взгляда, поинтересовался майор. (Офицер называл себя не иначе, чем «7773», чтобы даже в краткой форме своего имени подчеркнуть наличие трех подряд идущих семерок.) – От кого исходило решение назначить вас командиром роты?

– В сложившейся ситуации, сэр, я сам принял командование! – сержант стоял навытяжку в личной рабочей каюте командира батальона и смотрел в произвольно выбранную точку на одноцветном голубом потолке.

– Вот как? А что сказал логистик ваших «лат повышенной защиты»?

– У меня не было времени, сэр, чтобы дождаться выводов компьютера.

– Хотите сказать, сержант, что конфедерация тратит колоссальные средства на разработку мыслительных органов, которые соображают медленнее вас?!

– Никак нет, сэр!

Майор подтвердил кивком головы:

– Вот именно, потому, что они соображают быстрее. Но вы не хуже меня знаете, что выбор логистика пал бы на 888-го.

Сержант почувствовал на языке горечь обиды, но сдержал эмоции и четко объяснил:

– 888 – сержант, как и я, сэр. У меня больше боевого опыта. Кроме того, я неоднократно проходил курсы повышения квалификации, на отлично сдал экзамен и подал прошение о зачислении в школу младшего офицерского состава. При прочих равных условиях, образование…

– Нет никаких «прочих равных»! – майор повысил голос. – Три восьмерки – это не 947! Если для вас, 947, не очевидно простейшее математическое неравенство, про какое «образование» вы мне тут рассказываете?!

– Сэр, но это же только имя…

– Прекратите, сержант! Мы оба знаем, что номера в Эмбриональных Центрах не распределяются случайным образом. Удачное сочетание цифр в личном коде говорит о превосходящем генетическом потенциале… В данном конкретном случае ваше решение принесло положительные результаты, но в дальнейшем попрошу не самовольничать! Вам все ясно, сержант?!

– Так точно, сэр! А мое прошение?

– О зачислении в школу? – майор подошел ближе, заглянул сержанту в лицо и ледяным голосом объяснил: – Вы не будете командиром роты, 947! Уверяю вас – не будете! – выдержав паузу, майор вернулся к своему столу, сменил интонацию на более дружелюбную и добавил: – Тем более, что от вашей роты ничего не осталось. Вы, 888 да пятеро рядовых. Остальные тяжело ранены или мертвы. Семь человек от девяносто трех солдат и одного офицера…

– Да, вот еще, чуть не забыл! – словно и в самом деле только что вспомнив, майор взял со стола пластиковый планшет и поднял глаза на сержанта. – 947, вам вынесена благодарность. За проявленные храбрость и благоразумие, выдержку и ум, вы награждаетесь сертификатом на семьдесят Ер. Кроме того, ракетоносец «Эдвайрс Готт» отходит на плановое тестирование в техническую зону Рангула – отправляйтесь отдохните на «твердой поверхности». Вам и шести вашим товарищам предоставляется виза на посещение планеты сроком до трех суток.

– Спасибо, сэр!

– Не благодарите, – майор поморщился. – Это не мое решение. – 7773 потряс пластиковым планшетом. – Приказ подписан командиром корабля полковником Аль Ридом. Вкратце: по мнению полковника, гибель роты нужно признать ненапрасной, а ваша личная находчивость, сержант, лишила противника перспектив в использовании нового оружия поражения – ранее, чем нововведение успело себя окупить. Противник понес материальный урон, потратил ресурсы и время на разработку оборудования, принцип действия которого раскрылся при первом же испытании… Ну и… так далее, тому подобное, – майор протянул планшет сержанту. – Прочтете сами по пути на Рангул… 947! Вы можете идти!

Глава 2

Планета Рангул относилась к мирам типа «ЛЭН-4». То есть: населенная людьми, отслеживающая экологический баланс (отвечающая международным нормам для сред комфортного обитания человека), нейтральная и поддерживающая нейтралитет, без политических претензий и собственного правительства, и не обладающая голосом в Совете Конфедерации… Самый заурядный, распространенный, не обещающий чудес тип.

Но посещение даже такой мирной планеты для семерых десантников могло сравниться с парадом объединенной группы войск – событие, к которому готовишься неделями, а вспоминаешь затем годами – из семи человек, сошедших в космопорте Рангула из челнока с эмблемой «Эдвайрса Готта», двое никогда не видели праздной круговерти гражданского мира, а пятеро видели, но так давно, что успели подзабыть, происходило ли это на самом деле.

Люди вокруг были безоружными, включая служащих космопорта, таможенников и полицейских. Последние носили легкие скафандры с прозрачными шлемами и пользовались дубинками-шокерами. Разумеется, прибывшим тоже пришлось оставить свои излучатели на складе ракетоносца, а боевые латы сменить на парадные мундиры с белым верхом и синим низом – форма одежды, так редко используемая бойцами Ростера, что им самим она показалась вычурной и чрезмерно щеголеватой. Как вскоре выяснилось, окружающие не уделили сверкающим эмблемам на рукавах десантников должного внимания – сюда прибывали корабли самой разной государственной принадлежности – едва ли какая-та форма одежды могла быть воспринята рангульцами, как диковинка.

В целях экологической безопасности, транспорт Рангула не делился на воздушный и наземный – машинам разрешалось двигаться в однонаправленном потоке исключительно внутри прозрачных полимерных труб, обеспечиваемых системой очистки циркулирующего воздуха и проходящих на различной высоте над городскими кварталами. Трубы-тоннели соединялись: с этажами жилых гигантов-небоскребов с помощью опоясывающих здания серпантинов; между собой – полосами для разгона и торможения, местами для разворотов и парковочными блоками; с землей – с помощью тоже прозрачных, но вертикальных лифтовых шахт.

Земная же твердь отводилась только для пешеходов. Загроможденная небоскребами, салонами, дворцами и памятниками, она расчерчивалась пешеходными тротуарами и бегущими дорожками, а большей своей площадью утопала в зелени лиственных деревьев, ухоженных цветников и лужаек для прогулок и отдыха…

Очутившись в порту, десантники сели в первый попавшийся общественный транспорт и сошли с него в произвольный момент времени – когда панорама под трубой тоннеля показалась им наиболее привлекательной.

Лифт спустил мужчин на оживленный проспект деловой части большого города.

– Прогуляемся? – то ли спросил, то ли предложил 888.

947 пожал плечами:

– У нас трое суток.

Подавив в себе первые растерянность и скованность, они взялись бродить по паркам, наслаждаясь царящим там умиротворением и спокойствием; по салонам, восхищаясь выставленными для обозрения и продажи новинками технического прогресса, бытовыми приборами и домашней утварью; по галереям дворца естествознания, поражаясь разнообразием демонстрируемых там животных, растительных и гибридных форм жизни, собранных из разных точек галактики.

Сначала их очень нервировала разношерстая толпа – люди сновали во все стороны с отрешенными глазами и целеустремленными физиономиями. Одежда разных покроев, разных цветов, дорогая и дешевая мелькала перед глазами привыкших к однообразной строгой армейской форме десантников, вызывая у ребят чувство головокружения и потери ориентации. Руки солдат то и дело тянулись отдать честь – отработанный до автоматизма рефлекс срабатывал на знакомые цвета и строгие линии в костюмах служащих или полицейских. Постепенно они все же учились вести себя, как окружающие – ни на кого не обращать внимания, думать о своем, смотреть сквозь толпу. Тем более, что группа из семи одинаково одетых мужчин сама вызывала уважение пешеходов – большинство из них предпочитало посторониться и уступить дорогу – механически и не выходя из погружения в собственные мысли.

Повсюду ребят преследовала яркая, красочная и очень убедительная реклама. Ее навязчивость поражала – стоило лишь задуматься о приобретении того или иного увиденного или даже извлеченного из памяти предмета, как перед глазами оживала голографическая панорама, в которой описывались все возможные плюсы и минусы совершения «запланированной» покупки.

На самом деле, ни 947, ни его товарищи не могли ничего запланировать.

Может быть, большим, чем прочие, стал для них соблазн покупки комфортабельного летательного аппарата – этой тематике посвящался самый огромный из попавшихся на пути солдат выставочных центров. Машины очаровали мужчин и блеском полированных боков, и плавностью линий, и «стремительным» «спортивным» дизайном, и уютом и роскошью напичканных всем, чем только возможно, салонов, и свободой, которой, как утверждали люди из рекламы, обещали щедро одарить своих будущих владельцев. Тем более, что оживление и буйство красок мира «прозрачных труб» и в самом деле будило у молодых людей чувство легкой зависти и нереализованного мальчишеского азарта, а 947, с учетом последних семидесяти Ер, скопил сумму, вполне позволяющую ему выбрать и приобрести что-то среднее между «дешевым» и «достойным» личным транспортом.

Только в покупках не было никакого смысла. В армии не поощрялось обрастание имуществом, тем более – таким крупным и специфическим, как воздушные катера Рангула. Для человека, жизнь которого могла оборваться уже завтра или через день-другой, имущество и семья считались ненужной и глупой обузой, только мешающей трезво посмотреть в глаза судьбе и безоглядно повиноваться решению командования и старших по званию. 947 мог купить летательный аппарат, но через три дня машину пришлось бы бросить – едва ли стоило ради этого обнулять с таким трудом пополняемый расчетный счет…

Время пролетело незаметно. Светило Рангула пересекло небесный свод и сменило палитру со светло-желтой на красно-оранжевую. Город преображался – к багряным заревам на стенах небоскребов присоединился калейдоскоп наружного освещения тротуаров.

Внимание мужчин привлекло отдельно стоящее здание – клуб или стриптиз-бар. Судя по рекламе, поход в этот центр развлечений обещал прекрасное завершение эмоционально насыщенному дню – сытный ужин, хорошую музыку, отдых и наслаждение для души и тела на любой вкус и для любой фантазии.

– Армия Ростера? – охранник окинул их недоверчивым взглядом. – Рядовые? У вас деньги-то есть?

– Еры, – ответил 947.

Вооруженный шокером двухметровый богатырь как-то нехотя отступил:

– Пойдет, проходите.

Дальше гостями занялась женщина – молодая, в обтягивающем, подчеркивающим изящность фигуры платье. Парализованные блеском в ее глазах, десантники едва уловили смысл заданного вопроса:

– Вас разместить вместе?

– Конечно, – очнулся 888.

– Есть маленькая проблема, – вежливо улыбнулась официантка. – Сегодня в порт вошло сразу пять космических кораблей – ресторан переполнен. Есть два столика на четверых на втором и четвертом ярусе, столик на двоих на первом и ложа на десять персон на девятом.

– Ну вот! Почему нам не расположиться в ложе? – спросил 888.

Девушка снисходительно исследовала глазами форму сержанта:

– Это будет дорого. Семьсот ливринов за сам стол, плюс стоимость заказа, увеличенная на двадцать процентов…

– А в Ерах? – перебил 947.

– Тридцать Ер.

Ребята посмотрели на сержанта. «Один раз живем» – подумал 947. – «Возможно, это первый и последний раз в моей жизни – почему бы и не попробовать?»

– Нас устраивает.

Официантка присела в реверансе, сразу став как-то приветливее и потеплев взглядом:

– Пройдите в лифт.

Уставленная огромными кожаными диванами со стеклянными стенами комната лифта устремилась вверх, позволяя в движении осмотреть все ярусы ресторана. Резные столики, диваны и кресла, барные стойки, цветы и зелень, красные от еды и напитков лица, музыка и шум разговоров – ничего такого, что могло бы поразить воображение. Единственная необычная деталь – стеклянные трубы, пронизывающие ярусы ресторана подобно лифтовой шахте, в которой поднимались наверх десантники – в этих трубах вверх-вниз медленно перемещались площадки, а на площадках танцевали под музыку полуобнаженные молодые девчонки…

Верхний девятый ярус был самым зеленым, уставленным самой лучшей мебелью, украшался несколькими фонтанами и размещал всего три больших стола, полукругом опоясанных огромными мягкими ложами. В двух из трех лож уже возлежали какие-то богато одетые люди, а на третьей официантки как раз поправляли шитые золотом подушки из зеленого бархата.

Десантников, проходящих мимо уже занятых лож, провожали удивленными и насмешливыми взглядами.

– Что прикажете? – поинтересовалась официантка, когда семеро солдат кое-как разместились на непривычно мягких для них лежаках.

– Пока только меню, – за всех ответил 947.

Над столом возникло голографическое панно с изображением блюд и напитков, а женщина исчезла.

– Ну, что скажете? – 888 оглядел попритихших товарищей.

– Мне здесь не нравится! – честно признался 947. – Как-то не по себе…

– Хочешь уйти? – усмехнулся 888. – Наш бесстрашный сержант струсил на поле битвы с едой?

– Вы видели этих людей? – присоединился совсем молодой рядовой 116. – Как минимум именитые.

– Что значит: «как минимум»? – уточнил 888.

– Мне показалось, – 116 неуверенно понизил голос и огляделся, словно хотел сообщить нечто крамольное или сногсшибательное. – Я видел нимб!

– У страха глаза велики! – «перевел» всем 888.

– Нет, – с мрачным видом подтвердил 947. – Я тоже видел. За соседним столиком. Компания из двенадцати человек. Четыре женщины, восемь мужчин. Из мужчин шестеро – здоровенные лбы – телохранители или что-то в этом роде. Не уверен, но под пиджаками у них что-то топорщилось.

– Оружие? – понял 888. – Невозможно. Здесь это запрещено.

– Для нас – запрещено, – пробормотал 947. – Для них – кто его знает?.. Так вот: шесть бугаев и два именитых. Один – толстый, все время подобострастно улыбается. Другой – молодой, худой и бледный, но над головой – нимб.

– Ну откуда здесь взяться Эльтару? – рассмеялся 888. – Тебе тоже привиделось.

– Не привиделось. Перед ним заискивали, как перед императором…

– А я заметил другое, – вмешался 104. – Здесь все пьют горячительные напитки!

Ребята переглянулись. Устав категорически запрещал, но в увольнении, да и на гражданке…

– Уверен? – прежде, чем обрадоваться, 888 хотел знать наверняка.

– Абсолютно. – 104 заговорчески наклонился над столом. – Я слышал как один…

– Вот меню! – удивляясь их непредусмотрительности, перебил 947. – Зачем гадать – просто смотрите!

Интересующий список обнаружился сразу же. Водка, джин, вино – из старинных рецептов; глюнор, лербет – из современных…

– Я за, а ты как? – сразу повеселев, подмигнул 888.

947 поморщился. Неприятное предчувствие подсказывало, что не стоит терять контроль над ситуацией. Он был против.

– За товарищей! – серьезно предложил 437.

– Согласен, – сразу посуровев, присоединился 888.

– Принимаю, – вздохнул 947.

Остальные уважительно закивали – редкий случай в солдатской жизни, когда появлялась возможность по-настоящему помянуть менее удачливых товарищей.

Водка, фужеры и соки появились так быстро, что ребята даже не успели понять, когда и как голограмма из меню успела материализоваться в виде вполне реальных хрустальных графинов.

Они едва успели налить по первой, когда перед столом появилась официантка.

– Господа солдаты, – почему-то шепотом обратилась к ним женщина. – За соседним столиком – господин Род Лан Меттори – Эльтар. Он желает пригласить одного из вас в свою компанию.

– Кого? – поперхнулся соком 104.

– Зачем? – так и не принимавший до этого момента всерьез слова друзей, нахмурился 888.

– У господина есть к вам вопросы, – так же шепотом объяснила официантка.

– Скажите господину, – за всех отрезал почему-то рассердившийся 947. – Мы ценим оказанную нам честь, но не можем принять его приглашения!

Официантка удалилась с такой гримасой на лице, словно увидела невероятных идиотов.

– Где ты научился таким манерам? – уважительно поинтересовался 104.

– Забыли! – приказал 947. Он поднял бокал, встал и собрался с мыслями: – Пусть горечь этого напитка сольется с горечью утраты, разливающейся сейчас в наших сердцах и душах, и пусть эйфория и опьянение последуют за его горьким привкусом, как вечная райская жизнь последует за смертным одром наших товарищей!

– Отлично! – тихо одобрил тост 888.

Выпили стоя, залпом и с минуту стояли, склонив головы и заставляя себя почувствовать как можно больше горького привкуса на рецепторах обжигаемого алкоголем языка.

– Опять, – показал глазами 609 – теперь к ним приближались трое – официантка со странной формы кувшином, здоровенный детина в строгом костюме и полуголая танцовщица.

Официантка натянуто улыбнулась:

– Вам подарок от господина. Он надеется все же завоевать ваше расположение, и все еще ждет любого желающего к себе за стол для товарищеской дискуссии.

Официантка поставила на стол кувшин – судя по тому, как аккуратно она это сделала – наполненный весьма недешевой жидкостью. Детина же подсадил прямо на стол танцовщицу, которая тут же взялась совершать эротические телодвижения.

– Что это значит?! – все семеро солдат подорвались одновременно, не сговариваясь придя к выводу, что их так нагло развеянное скорбное настроение – плевок душам вспоминаемых сейчас павших героев.

947 снял со стола девушку, 888 вернул официантке кувшин.

– Ничего этого нам не надо! – едва сдерживая негодование, объяснил 947, глядя прямо в ничего не выражающие глаза телохранителя. – Мы не вмешиваемся в дела соседних столиков, и хотим, чтобы и нас оставили в покое! Надеюсь, это понятно?!

Тройка удалилась. И почти сразу же уединение десантников нарушила вся компания «венценосного» соседа – шесть здоровяков, четыре женщины, толстяк и бледный молодой человек с резкими чертами лица и бегающими маленькими глазами. И над головой последнего действительно едва заметно мерцал голубоватый энергетический обруч-нимб.

– Вы ведь опознали мой статус, господа, не так ли?! – недовольно спросил юноша, взирая на них с надменностью штабного генерала. – Надеюсь, знаете, что отказываться от даров Эльтара, значит нанести высокородному глубокое личное оскорбление?!

– Прервать траурный тост солдата еще большая непристойность! – осмелился объяснить 947.

Молодой Эльтар удивленно повел бровью:

– Вот как? И кто бы мог подумать…

Он кивнул одному из своих телохранителей.

947 автоматически отклонился, осознавая, что здоровенный кулачище детины прошел под самым-самым его подбородком. Не задумываясь о последствиях, сержант выполнил отработанную до мастерства «короткую» защиту – в два раза превышающий 947-го размерами, бугай с грохотом рухнул на стол, проламывая его и утягивая за собой на пол посуду и своего товарища, за рукав которого успел ухватиться в момент падения…

Семь оставшихся в живых после «знакомства» с пауком десантников не даром были остатками «ударной группы» – сорвавшись, как по команде, солдаты свалили и обездвижили телохранителей Рода Лана быстрее, чем те извлекли из-под своих пиджаков пистолеты с парализующими пулями. Но сам «венценосный» не остался в стороне от драки – неожиданно для десантников, худенький болезненный юноша раскинул руки и швырнул в ребят волну энергии, которая посбивала их с ног, словно невесомых песчинок. Не пострадал только 947 – на свою удачу он оказался в эту секунду чуть позади Эльтара и не попал под удар его воли. Воспользовавшись временным преимуществом сержант сделал рывок вперед и вцепился в кадык «венценосного», не сомневаясь, что попав в захват, тот признает себя побежденным.

Род Лан захрипел, задыхаясь, но в его глазах не возникло и тени страха – только разрастающаяся, наливающая белки кровью, ярость. 947 увидел только, как едва заметный до этого момента нимб над головой противника наливается светом и раскаляется обжигающим жаром…

– Стой! – умоляюще запищал вдруг толстый вельможа из компании «венценосного», хватая своего кумира за рукав дорогого камзола. – Ты не можешь с ним драться! Если дойдет до Ланкоруса, тебя опять отстранят!..

– Ты прав! – Род Лан отбросил 947-го. Он сделал это то ли рукой, то ли силой своего взгляда, но так, словно солдат вообще не обладал массой, а его смертельный захват оказался не крепче объятий грудного младенца. – Пусть 7003 застрелит этого недоумка!

Один из телохранителей вельможи потянулся под пиджак за оружием. Солдаты 947-го и люди Рода Лана в это время поднимались на ноги, а со всех сторон по полу яруса бежали вооруженные шокерами охранники заведения и полицейские в скафандрах и прозрачных шлемах.

– Нельзя! – поспешил пропищать толстяк. – Закон Рангула гарантирует безопасность и безымянным!

7003 чуть замешкался, заметив сомнения на лице «венценосного». Набежавшая же служба безопасности не сразу определилась, кого хватать, но затем, конечно же, остановила выбор на простых рядовых солдатах Ростера.

– Не нужно шума! – продолжил скулить толстяк, обращаясь к Роду Лану.

– Да, – пробормотал «венценосный». – Ланкорус, Ланкорус… – он повелительным тоном обратился к работникам клуба: – Отпустите всех и пошли вон! Мы так развлекаемся… Видите: жертв нет, увечий тоже. Я не в претензии…

Постепенно порядок восстанавливался. Солдаты заправляли форму, телохранители массировали вывихнутые десантниками руки, работники клуба принесли новый стол и убрали битую посуду.

– Ты до меня дотронулся! – окатив растерянного сержанта ледяной колкостью своего взгляда, напомнил 947-му Род Лан. – И я не могу тебя убить, чтобы не уронить собственного достоинства. Что будем делать?

– В каком смысле? – не понял 947.

– Моя честь запачкана, безымянный. Твои предложения?

– Мои? – удивился сержант. – У меня нет предложений.

– Зря. Это в твоих интересах… – «венценосный» на мгновение задумался.

– Ладно, – сказал он после паузы. – Отложим до лучших времен и попробуем вернуть мне хорошее настроение…

Наглый юноша бесцеремонно подсел за стол к только начинающим занимать свои места десантникам и махнул официантке, выражая жестом недоумение ее нерадивостью. Солдаты в молчаливом ошеломлении наблюдали, как стол заполняется все новыми и новыми яствами…

В итоге, они сидели вместе: семь десантников, представитель высшей цивилизации и его толстый «советник». Телохранители стояли на некотором расстоянии, женщины танцевали. Понимая, в какой щекотливой ситуации они оказались, солдаты хранили молчание и для приличия немного угощались из чрезмерного разнообразия заваливших стол яств и напитков. Род Лан погрузился в себя и сидел, царственно выпрямив спину, высоко задрав подбородок, и то ли что-то слушал из невидимых источников информации, то ли над чем-то размышлял. И лишь добродушный толстяк позабыл о сути инцидента, пил, ел, веселился и подмигивал танцующим вокруг стола стриптизершам…

В какой-то момент Род Лан очнулся.

– Вы же участвовали в лотерее? – неожиданно спросил «венценосный».

– В какой лотерее? – чтобы не оскорблять ранимого вельможу молчанием, отозвался меньше всего расположенный общаться и сильно расстроенный испорченным вечером 947.

– В «Общегалактической Лотерее Крови». Слышал о такой?

– Слышал. – 947 пожал плечами, давая понять, что подобные глупости не для серьезных людей.

– Но не участвовал? – подхватил Род Лан.

Не понимая, почему так оживился «венценосный», 947 посмотрел удивленно.

– Пойдем! – Род Лан поднялся и потянул за собой недоумевающего сержанта. – Все оставайтесь здесь! Мы скоро вернемся… – он усадил на прежнее место потянувшегося следом толстяка. – Не беспокойся, я никого не трону! Все уже в порядке… Сиди!

Прошагав по тротуару целый квартал, 947 решил наконец расставить точки над «и».

– Куда мы идем?!

«Венценосный» посмотрел на него внимательным пронизывающим взглядом, словно хотел вытащить на поверхность саму суть неудачливого сержанта.

– Мы уже близко.

– Близко к чему?

– К Дворцу Игрищ.

– Зачем?

– Хочу, чтобы ты поучаствовал в Лотерее Крови.

– Зачем?

– Честно сказать? – Род Лан остановился и посмотрел так, что у 947-го побежали по коже мурашки. – Хочу все же тебя убить.

– Н…не понял? – пробормотал сержант.

– Если тебе повезет, я тебя убью. Не понимаешь? Если тебе повезет, ты станешь именитым. Если ты станешь именитым, я смогу вызвать тебя на поединок чести и проучить за сегодняшнюю выходку.

– А если не стану именитым?

Род Лан пожал плечами:

– Тогда разойдемся так. Ты мне ничего не должен, я тебе.

– Но лотерея стоит денег…

– Я заплачу. Идет?

947 неуверенно кивнул. По правде говоря, ему ничего не грозило – вероятность победить в Лотерее Крови считалась неслыханно малой. Побеждали, по слухам, один из миллиона, а то и из миллиарда.

Принцип «лотереи» был следующим. Безымянные участники платили деньги и сдавали кровь, чтобы определить своих разбросанных по всему космосу генетических предков. Появившиеся на свет в Эмбриональных Центрах под контролем и с подачи «Единой Программы Рождаемости», триллионы жителей галактики ничего не знали о своих родителях, предоставивших в свое время банкам Центров семена и гены – существовала вероятность, что один или оба генетических предка могли оказаться именитыми или даже знатными. В этом-то и заключался выигрыш: обнаруживший благородные корни победитель получал право и возможность изменить свою жизнь и перебраться из самых нижних слоев общества в самые и самые высокие. Более того, он становился именитым: приобретал словесные имя и фамилию… Несбыточная мечта, за которую к тому же приходилось платить немалые деньги.

«Почему бы не удовлетворить прихоть этого знатного бледного безумца», – думал 947. – «Сдам кровь и расстанемся по-хорошему. Позабудем, что когда-то встречались. Жизнь разведет нас в разные стороны – меня – барахтаться в чужом дерьме, его – изнывать от безделья где-нибудь на вершинах человеческого Олимпа…»

Во Дворце Игрищ все сверкало, переливалось, слепило глаза и притягивало искусственно распространяемым мускусом азарта и адреналина к игровым столам и автоматам; к спортивным стендам, площадкам и бассейнам; к тренажерам, имитаторам и испытательным комплексам… Ходили слухи, что в таких местах зарабатывались целые капиталы – 947 и сам мечтал когда-то побывать во Дворце Игрищ в каком-либо из мирных миров… но, конечно, не так и не при таких обстоятельствах.

Зал Лотереи светился самой солидной рекламной вывеской – людям внушалось, что Лотерея Крови – не просто игра, а обязательный серьезный ритуал, совершение которого – гражданский долг каждого сознательного индивида обитаемого космоса. Сержанту улыбнулись две симпатичные брюнетки, его усадили в огромное светящееся кресло, сделали довольно болезненную пункцию и, наконец, вручили пластиковую карточку с заверением, что по истечению десятидневного срока в любом центре распространения Лотереи можно будет ознакомиться со своими результатами, и, вполне вероятно, даже получить долгожданный и вожделенный выигрыш…

Глава 3

947 увидел, что его ноги взлетают выше головы, затем на какое-то мгновение почувствовал состояние невесомости, а после тяжело рухнул на пружинящий пол ринга. 535 тут же надавил коленом на его грудную клетку – еще бы мгновение несобранности, и поединок был бы проигран – опытный боец намеревался применить болевой захват. Опомнившись, сержант успел повернуться на бок, сбросил колено противника, ударил того в спину и вскочил на ноги.

Вновь они оказались друг против друга. Удар ногой – блок, удар рукой – блок. Серия взаимных ударов, прыжки, уходы. Разошлись, выжидая и подгадывая момент для броска…

Если бы только ему удалось победить на внутреннем чемпионате! Победа прибавила бы несколько баллов для поступления в школу младшего офицерского состава, а, что еще важнее – продлила бы срок отпуска на одну-две декады – дополнительное время на подготовку к тестированию.

К сожалению, судьба издевалась над сержантом – по результатам жеребьевки он уже на отборочном туре встретился с чемпионом прошлого сезона. Конечно, победа над 535 означала бы беспрепятственный путь к самому финалу, но как тут победишь, если твой противник – спортсмен, круглый год не выбирающийся из тренажерного зала? У него здоровый, отлаженный организм – никаких боевых операций, никакого переутомления, недоедания, ранений, нервных стрессов… Тренировки регулярные, спаринг-партнеры – мастера боевых искусств…

«С такими мыслями ты не продержишься!» – остановил себя 947. – «Чего раскис раньше времени?! Задача-то упрощается – один бой и – пан или пропал!»

Удар – блок, удар – блок, удар – блок. Сержант понимал, что превосходит свои лучшие результаты, но не поддавался иллюзиям – отставание по очкам постоянно увеличивалось. Прыжок, серия ударов ногами – увлекся и едва ушел от нового захвата…

В самый разгар поединка, среди зрителей и судей появилось новое лицо – лейтенант летного состава в облагораживающем строгого покроя черном мундире и фуражке с золоченой кокардой. Этот человек протиснулся к самым ограждениям.

– Сержант, – не задумываясь, что может помешать бою, громко выкрикнул подошедший. – Вам приказано немедленно явиться к капитану корабля!

– Сейчас, сэр! – 947 попытался переварить услышанное, не отвлекаясь при этом и от поединка. Капитан корабля? Ему – к капитану?! Совершенно невозможно. Но слово «корабля» могло и послышаться…

Лишившись сосредоточенности, сержант тут же получил несколько ударов кулаками – один по челюсти, два по корпусу.

– Сэр, – задыхаясь, увертываясь от новых ударов, бросил 947. – Позвольте… закончить… поединок…

На лице лейтенанта выступили красные пятна.

– Ты, что, солдат, одурел?!! – во все горло заорал офицер. – Немедленно к полковнику!!!

От неожиданного крика все замерли: и дерущиеся, и рефери, и поддерживающие выступающих свистом и активной жестикуляцией болельщики. 535 повел плечом, как бы говоря: «сам видишь, надо идти».

– Переодеться-то мне можно? – уже перепрыгивая через ограждения, спросил 947.

– Не можно, а нужно. Одна минута!

Полковник находился на капитанском мостике – часть корабля, на которой до этого не бывал ни один солдат-пехотинец. «Мостик» представлял собой платформу с креслами и узкой приборной панелью, расположенную в центре сферического помещения, на стены которого выводился круговой обзор космического пространства, передаваемый с многочисленных камер на носу, в хвосте, сверху и снизу ракетоносца – так, что находящийся на мостике человек чувствовал себя выброшенным наружу, единственным живым существом на многие световые годы – как, должно быть, чувствовал себя сам корабль, если бы к стальному великану были применимы человеческие ощущения.

Старший офицер корабля сидел в высоком жестком капитанском кресле, при приглушенном освещении, совершенно один и в глубокой задумчивости, делающей его и без того благородное, обрамленное седыми волосами, волевое лицо, лучащимся чистотой и мудростью. Годы безукоризненной службы этого человека привели к тому, что Аль Рида уважали и любили все – даже те, кто никогда его не видел, и знал о своем командире лишь в скользь и понаслышке. И причиной тому была не только приятная, располагающая к себе внешность…

947 почувствовал робость – лейтенант провел его прямо на капитанский мостик и оставил перед креслом с погруженным в себя полковником. Еще по пути сюда, сержант перебрал в голове все возможные и невозможные комбинации – причин, по которой именитый капитан корабля пожелал лицезреть простого, ничем не выдающегося безымянного десантника, не было, да и просто не могло существовать…

– Присаживайтесь! – тихо сказал полковник.

– Сэр? – 947 подумал, что ослышался – сидеть в присутствии старшего офицера!

Капитан открыл глаза и посмотрел на десантника. Теперь 947 понял, почему в частях говорили, что Аль Рид не допускает ошибок – глаза старшего офицера сказали сержанту о недюжинном уме и уже преклонном возрасте их обладателя.

– Присаживайтесь, 947! – спокойно повторил полковник.

Не понимая, что происходит, сержант присел на соседнее кресло – перед какими-то сенсорными панелями, сразу приобретшими яркость, подвижность и цветовую насыщенность.

– Не дотрагивайтесь до них, и они вас не тронут, – мягко улыбнулся полковник, заметив, как вздрогнул от «оцепившей» его аппаратуры 947.

– Сэр?

– Не догадываетесь, зачем вы здесь? – скорее понимающе, чем спрашивая, сказал Аль Рид.

– Никак нет, сэр!

– Говорите тише, прошу вас, сержант. И не надо этого… «сэр» – у нас с вами неформальная обстановка. Я хочу поговорить не как полковник со своим сержантом, а как человек с человеком, – капитан сделал паузу, поедая десантника вопрошающим взглядом. – Ладно, не буду больше испытывать ваше терпение – причина, по которой я вас вызвал – вот это предписание.

Полковник протянул сержанту полимерный листок. Еще не прочитав ни единого слова, 947 обратил внимание на необычное для армейской почты число гербов и защитных знаков.

– Здесь сказано, – полковник посмотрел на солдата так внимательно, словно по реакции на свои слова собирался прийти к очень важному для себя заключению. – Что вы, 947 – победитель Общегалактической Лотереи Крови…

– Что?!.. – от неожиданности сержант даже позабыл прибавить «сэр», хотя твердо решил, что лучше ему отклонить предложенную «неформальность», не рисковать и не выходить за рамки уставных отношений.

– Хотите сказать, что не сдавали кровь на анализ? – нахмурился офицер.

– Сдавал, сэр, – покрываясь потом, 947 начал вспоминать события на Рангуле. – Но прошло две недели, сэр, я уже думал…

– Почему лотерея? Сомневались в благородстве происхождения? Ожидали от жизни большего?

– Никак нет, сэр. Я хотел…

– Не нужно оправдываться, юноша. Вы же не проиграли, а победили! Следовательно – не зря сомневались. Ваше место среди именитых. И очень скоро я смогу пожать вашу руку, как равный жмет руку равному.

947 посмотрел затравленно, не понимая, шутит полковник или говорит серьезно, но склоняясь к мысли, что, конечно же, шутит. Возможно, на корабль просочились слухи об инциденте с молодым Эльтаром, возможно, весь этот разговор – проверка, за которой последует весьма суровое наказание. Солдат ведь не должен стараться перескочить через голову своих командиров. Офицерское звание и, тем более, имя нужно заслужить потом и кровью, а не возжелать на тарелочке с голубой каемочкой…

– Вы ведь мечтали о военной карьере? – полковник делал ударение на слове «военной». – Подавали прошение о приеме в школу младшего офицерского состава..? Нет? Впрочем, никто ведь не осудит, если решите и вовсе оставить службу – это теперь ваше право, да и личное дело…

– Сэр! – очнулся 947, протягивая информационный листок обратно. – Поверьте: здесь какая-то ошибка…

– Ошибки нету, сержант. А документ оставьте себе – он предназначался для вас и вам передан. В нем, в частности, предписывается прибыть к Кольцу Литиса по заданным координатам, где уже будет ожидать корабль, способный доставить вас непосредственно к месту получения выигрыша.

В голове 947-го все окончательно перепуталось. Меньше всего он хотел бы лететь бог знает куда, к какому-то там «кольцу», за невесть каким призом… Но… приказ есть приказ!

– Слушаюсь, сэр! – сержант поднялся на ноги. – Прикажете отбыть немедленно?

Полковник изумленно поднял брови.

– Вы хотите лететь туда сами? – он широко улыбнулся наивности десантника. – У нас на базе нет катеров, способных преодолеть подобное расстояние!

Прежде, чем 947 успел признаться, что не понимает, что ему тогда делать, Аль Рид, объяснил:

– Мы отправимся туда вместе.

– Сэр?!

– Я лично доставлю вас по месту предписания.

947 потрясенно открыл рот. Задействовать целый ракетоносец для перевозки одного человека…

– Сэр, это же невозможно, – сержант твердо посмотрел в глаза полковнику. – Наши солдаты на Клероне ждут смены. Если у меня есть выбор, я не могу допустить, чтобы из-за одного меня…

– Благородно, но глупо, – то ли одобрительно, то ли давая понять, что другого заявления он и не ожидал, кивнул Аль Рид. – Во-первых: разумеется, у вас НЕТ выбора. Во-вторых: не думаете же вы, что решение об изменении курса боевого корабля принято мною из-за личной симпатии к бойцу, которого я вижу сейчас первый раз в жизни? Нет, 947! Я, как и вы, получил соответствующее распоряжение и намерен его исполнить! И не берите на себя больше ответственности, чем вам захотят ее выделить: если командование считает, что доставка сержанта с личным номером 947 к Кольцу Литиса важнее, чем присутствие моего корабля на орбите Клерона, значит тому есть веские основания – политические, экономические или стратегические – это не касается ни меня ни вас – мы оба будем попросту и беспрекословно исполнять приказы нашего руководства! Понимаете меня, сержант?

Десантник вытянулся – судя по тону старика, фамильярностям с его стороны приходил конец.

– Так точно, сэр!

– Надеюсь, что это так, – закивал полковник. – Маршрут «Эдвайрс Готта» уже изменен. Ориентировочное время прибытия в пункт назначения – через пять стандартных суток. Сейчас и до встречи с посланцами Высших вы можете быть свободны, – старик посмотрел на десантника с прежними интересом и теплотой во взгляде. – Только одна маленькая просьба, сержант: если общество бывшего командира не станет вас тяготить, я бы хотел познакомиться с вами поближе – не каждый ведь день мои солдаты пополняют круги высшего света. Мне бы хотелось узнать, что вы за человек, сержант. Скажу больше – мы можем быть друг другу интересны – я вам не меньше, чем вы мне. Поэтому не обижайтесь, что попрошу провести эти пять суток здесь и со мной, а не в своей роте, с друзьями, с которыми вы наверняка предпочли попрощаться бы как можно любезнее. Это не приказ, 947, привыкайте – теперь это всего лишь просьба.

– Кольцо Литиса, сэр! – доложили на мостик полковнику.

947 огляделся. Он не имел никакого представления, почему это место называли «кольцом» – вокруг кресел на капитанском мостике панорама не изменилась и не выделилась ничем особенным – бесконечно далекие звезды на фоне безжизненной абсолютной черноты. Возможно, слово «кольцо» относилось не к географическим особенностям звездной спирали, а к человеческой деятельности – лайнеры дальнего следования часто двигались не по прямой, а по кольцевому маршруту мимо ядра галактики.

– Что теперь? – чувствуя, что начинает нервничать в преддверии надвигающихся перемен, спросил у Аль Рида сержант.

– Теперь ждем, – отозвался старый полковник.

– Мы не дадим о себе знать?

– Они свяжутся сами. Больше мне, как и вам, ничего не известно.

Они ждали около часа. Гости показались с внезапностью, приведшей пилотскую группу «Эдвайрс Готта» в нешуточное потрясение – ни один навигационный прибор, ни один сверхсовременный радар и ни один зонд ракетоносца так и не заметили громадину, тихо подкравшуюся к военному лайнеру на расстояние чуть более десяти километров – по космическим меркам – буквально вплотную, катастрофически, невероятно близко. Невидимый и неощущаемый, таинственный призрак неожиданно включил наружное освещение, разлившись на черном фоне открытого космического пространства красно-фиолетового цвета каплей, размеры которой по крайней мере в десять раз превосходили размеры самого «Эдвайрс Готта».

– Нам сказали, что это будет «небольшой пограничный корабль», – тщетно пытаясь скрыть, что ошеломлен не меньше своих пилотов, пробормотал побледневший от неожиданности полковник. – Если это – всего лишь «небольшой пограничный», какие же тогда у них «большие и наступательные»…

– Невероятно, сэр… – восхищенно глядя на идеально правильный, совершенно гладкий, титанических размеров корпус корабля Эльтаров, поддержал полковника сержант.

В это время гость выбросил мост – развернул целую систему непрозрачных силовых полей-цилиндров, в итоге превратившуюся в трубу-шлюз, соединивший два космических корабля не хуже полимерного телескопического тоннеля, уже много лет стоящего на вооружении самой армии Ростера.

– Эльтары – действительно высшая раса, – расстроенный увиденным, горестно и одновременно восторженно признал полковник. – Мы думаем, что представляем из себя что-то в этой вселенной – наша война, наша вера, наша сила… А для этих людей, мы – ничто. Мы отстали от них на пару-другую тысячелетий. Боюсь, 947, что при возникновении конфликта, один такой корабль сомнет весь флот конфедерации Нибуса…

– Мне собираться? – понял 947.

– Да, сержант. У вас будут ко мне еще вопросы?

– Сэр! Мне не дает покоя мысль: зачем столько шума. Раньше я думал, что награждение победителей лотереи могут произвести где угодно – в любом обитаемом людьми цивилизованном мире.

– Не ломайте себе голову, 947, – посоветовал, отмахиваясь, полковник. – Не все и не всегда подвластно нашему мозгу! Все равно ведь скоро все узнаете из первых рук.

– А у вас даже нету предположений?

Полковник пожал плечами:

– Возможно, все зависит от того, насколько знатными были твои родители… Но вам нечего бояться, сержант. Вы не раз смотрели в глаза смерти, так посмотрите же теперь в глаза и успеху. А, если все окажется не так хорошо, как вам бы хотелось, рассуждайте о своей судьбе так: раз высшее командование выделило для вашей доставки целый ракетный корабль, вполне очевидно, что вы оказываете сейчас конфедерации неоценимую услугу, в суть которой еще не вникли, но какой никогда не смогли бы оказать, даже получив грезившееся вам раньше звание младшего офицера. Ради такого и умереть не страшно, – капитан улыбнулся и протянул сержанту руку. – Рад, что служил рядом с вами, сержант! Желаю удачи!

Если корабль-капля и имел военное назначение, то внутри него ничто не говорило об армейском аскетизме, функциональности или надежности. Как-то так фантазия 947-го рисовала ему палубы экскурсионных лайнеров экстракласса – дорого, изящно, красиво, престижно, шикарно, удобно и хрупко.

Все коридоры были широкими, ярко освещались, украшались статуями из различных драгоценных материалов, аквариумами, фонтанами или цветниками. Холеные, щеголевато одетые, подчеркнуто вежливые члены экипажа больше напоминали вышколенных лакеев. К сержанту же относились так, словно он был, как минимум, император, и, как минимум, – более одной звездной системы.

– Вот ваши апартаменты, господин, – сказал провожатый, продемонстрировав 947-му «дворцовые покои» в которых могла разместиться хорошая люксовая гостиница иного планетарного мира, после чего начал перечислять: – На время перелета Вам предоставлен неограниченный кредит, поэтому любое ваше пожелание будет удовлетворено в самые кратчайшие сроки и в строгом соответствии с тем, как, когда и в какой форме вы этого захотите. Вы можете выбрать любое блюдо или напиток из миллиона предложенных на ваш выбор или пожелать что-то особенное, что мы постараемся эмитировать, основываясь на вашем подсознательном ощущении вкуса и запаха. Вы можете попросить оказать вам любую медицинскую или профилактическую услугу, известную вам или описанную в «глобальной медицинской справочной библиотеке». Вы можете пожелать общение или консультацию со специалистом в любой области знаний – мы откроем для вас канал связи и оплатим абоненту время, затраченное на дискуссию. Вы можете выбрать существо или несколько существ противоположного или вашего же пола для интимного общения и любовных услуг из предложенного нами каталога или подробно описать свои сокровенные мечты так, чтобы мы смогли изготовить для вас именно того, кого бы вы ждали. Вы…

– Секунду! – ужасаясь последней перспективе и устав слушать, перебил сержант, у которого от избытка увиденного и услышанного итак уже сильно кружилась голова и навязывалось все более нервирующее ощущение потери рассудка. – Вы «изготовите» для меня неживую куклу или речь идет об «изготовлении» живого человека?!

– Живую, господин, – вежливо поклонился провожатый. – Наверное, вам больше понравится слово «вырастим»?

– Я не знаю, что мне понравится! – подавлено честно пробормотал сержант. На самом деле, ему бы «понравилось» оказаться сейчас на своей привычной койке в казарме и вернуть все на свои места – риск, геройство, повседневный труд и заурядные, но нормальные человеческие мечты!

– Конечно, господин! У вас будет время и выбрать, и обдумать! – тут же заискивающе поддержал его лакей.

– Сколько? – устало поинтересовался 947.

– Чего сколько, господин?

– Сколько у меня будет времени? Куда летит этот корабль? Как долго я буду здесь находиться?

– Господин! Корабль следует к Колокону – там вам вручат ваш выигрыш. Оттуда вы сможете отбыть в любую точку во Вселенной, где осядете и начнете свою новую жизнь, согласно вашему новому статусу и состоянию…

Глава 4

Колокон! Это слово для сержанта вооруженных сил Ростера располагалось в одном ряду с определениями: Вселенная, параллельный мир, большой взрыв, чужие галактики, межгалактическое пространство. То есть понятие, которое характеризовало нечто существующее в реальности, но бесконечно далекое, бесконечно глобальное, а потому – все равно, что абстрактное или вымышленное. Нечто такое, о чем иногда и слышишь, но пропускаешь мимо ушей – слишком далеко оно от твоего понимания, слишком оторвано по своей всеобъемлющей сути от проблем и реалий твоего сегодняшнего насыщенного мелочами дня.

Теперь ОН ЛЕТЕЛ на Колокон! Стоило, по крайней мере, составить представление о месте, которое его ожидало. Информатор голографической видеосистемы апартаментов согласился посвятить в некоторые детали, но при этом старательно избегал называть конкретные цифры, описывать технические характеристики и вдаваться в теории о принципе действия Колокона или экономической целесообразности глобальной транспортной системы расы Эльтаров в целом…

947 уяснил для себя следующее: Колоконами называли искусственные сооружения, располагающиеся в определенных местах космического пространства и предназначенные для ускоренной переброски кораблей и грузов на бесконечно большие расстояния – как внутри галактической спирали, так и между галактиками и другими звездными образованиями. Чудо этого человеческого творения в первую очередь отражалось в его размерах – внешне больше всего похожий на пустотелую металлическую воронку, Колокон в высоту достигал десяти миллионов, а радиус основания имел порядка двух миллионов километров.

Громадина работала так: в определяемые операторами моменты времени, под воздействием сильных магнитных полей в разных частях воронки создавались пространственно-временные аномалии; капитан совершающего переброску корабля получал маршрутную карту с подробными рекомендациями о траектории и характере своего движения; достигая аномальной зоны в строго определенное время на строго определенной скорости, корабль «протыкал» четырехмерную вселенную и оказывался в совершенно другой (в используемой людьми декартовой системе координат) ее точке, не затрачивая на этот переход ни топлива, ни времени. Чтобы затем вернуться обратно, ему требовалось знать местонахождение другого ближайшего Колокона, а точнее – координаты ближайшего Кольца Литиса – кольца, а правильнее – сферы – пограничной и непрестанно бдительно контролируемой зоны со значительным, в сравнении с самим Колоконом, радиусом в несколько световых лет. Координаты самих же транспортных гигантов Эльтаров считались государственной тайной – попадая в зону Кольца Литиса, удостаивающийся получить разрешение на посещение Колокона корабль передавал управление крейсерам пограничников и отключал все навигационные приборы – за несоблюдение режима секретности можно было поплатиться не только имуществом (кораблем), но и жизнью всего экипажа.

На Колоконах рождались, жили и умирали целые цивилизации, состоящие из обслуживающего персонала, управленческого аппарата, научной интеллигенции и военных – до нескольких миллиардов человек, обитающих в сотнях городов и в огромных по площади и объему портах и складах…

Вот какое чудо ожидало сейчас посещения сержанта! Оставалось только решить загадку: почему вручение приза лотереи отнесли в такое далекое да еще и экзотическое место?

Предположим, он действительно что-то выиграл. Что можно выиграть? По условиям игры – только знатных родителей, согласившихся подарить незнакомому им потомку собственные имена и фамилии. Свалившееся же на 947-го счастье: приказ командования об изменении курса ракетоносца, встречающий каплеобразный лайнер и неограниченный кредит – никак не вписывалось в рамки лотерейного приза. Объяснить «небесную манну» получалось только одним способом – 947 нашел в лотерее не просто родителей, а родителей-титанов, родителей-императоров, родителей-Первых Советников…

Но опять же, почему тогда Колокон? «Венценосные» никогда не унизились бы до участия в «Единой программе рождаемости»; женщина и мужчина, оставившие Эмбриональному Центру Ларнита свои генетические истоки, никак не могли оказаться благородными Эльтарами! Тогда, куда же сержант сейчас летел?

Либо его мать и отец и в самом деле были королями, но ждали где-то в таком месте, куда без Колокона ему и за человеческую жизнь не добраться, либо… паренек, затащивший 947-го во «Дворец Игрищ» Рангула оказался не только необыкновенно серьезной фигурой, но и не пожалел ни денег, ни связей, желая поквитаться за злосчастное «прикосновение» пальцев десантника к его болезненной, тоненькой шее. Если первое объяснение выглядело попросту невероятным, то второе – еще и невероятно глупым: чтобы отомстить какому-то там сержанту из какой-то там десантной дивизии какой-то копошащейся в своих маленьких домашних войнах конфедерации, человеку, способному развернуть целый ракетоносец и послать навстречу всего одному гостю еще больший по размерам пограничный крейсер, достаточно было щелкнуть пальцем, дунуть, шепнуть или обронить слово!

Сержант сплюнул и отмахнулся от разгула собственной фантазии: не производил этот мальчишка из рангульского бара впечатления серьезного вельможи – скорее – попросту зарвавшийся, распущенный, самовлюбленный юнец, незаслуженно получивший от судьбы свой лучезарный эльтарский нимб и, возможно, родительские сбережения…

Бесплатные наслаждения так и остались в каталогах – все свободное время 947 провел в размышлениях о своем прошлом и будущем. Поразмышлять обязательно стоило: судьба разворачивалась к нему на 180 градусов, продемонстрировав наконец терпеливому труженику свое прелестное личико; а вся прошедшая до этой минуты жизнь выглядела вложенной в один короткий и бессмысленный миг, в воспоминаниях о котором сержант и копался, лежа на массажном диване и ожидая того момента, когда в апартаменты доложат о прибытии корабля в пункт окончательного назначения.

Он родился в Эмбриональном Центре, и об этом загадочном месте почти ничего не помнил: разноцветные огоньки, смешные ползающие и бегающие роботы-няньки, легкая музыка, тепло, беззаботность, спокойствие и безопасность… Затем – перелет на Ларнит. 947-го, как и еще несколько тысяч таких же малышей – его ровесников – определили в подготовительную школу – огромное здание со своими садами, лесами, озерами, лугами и лыжными горками. Впрочем, тогда все оказалось таким огромным… Обучение длилось долго – с двух до пятнадцати лет. Как потом выяснилось, школа считалась едва ли не лучшей на планете и по уровню подготовки, и по информационной насыщенности учебного материала, но находилась на дотации у армейцев Ростера. Поэтому, с самого детства 947 постоянно слышал рассказы о доблести, чести, героизме и воинском долге. После окончания школы, ребята могли пойти куда угодно – обман, принимавшийся ими за чистую монету – но, почему-то, все без исключения переводились в специальное военное училище, собственно, ничем не отличающееся от только что покинутой школы – разве что строгостью преподавателей и отсутствием прежних развлечений. Тогда им не хотелось развлекаться – они рвались в бой, они мечтали о воинской карьере, мечтали о космических кораблях и новейшей военной технике, которую простому гражданскому и увидеть-то негде, не то, чтобы пощупать, потрогать или оживить… Потом… Потом обучение завершилось, а мир открылся, таким, каким он был на самом деле – грязным, кровавым, требующим терпения и труда и лишенным этой радужной, загадочной оболочки, которая превращала их детские фантазии в сказочные и привлекательные мифы…

К чести 947-го, так и не потратившего ничего из своего «неограниченного кредита», стоило признать, что времени у него оказалось не так уж и много – всего-то часа два или два с половиной.

– Господин, попрошу вас пройти в вашу яхту! – сказал улыбающийся «лакей» в строгом черном костюме, по сравнению с которым все еще не смененная сержантом после расставания с «Эдвайрс Готтом» армейская парадная форма смотрелась, как неприличное утильсырье.

– В мою яхту?

– Прошу вас, господин!

«Яхта» находилась прямо здесь же, в апартаментах – просто в «соседнем зале», как объяснил лакей. Здоровый двухпалубный катер, салон которого прекрасно гармонировал с обстановкой покоев снаружи – то есть ломился от роскоши и ненужных, избыточных на взгляд 947-го удобств.

– Я буду вашим пилотом, – объяснил лакей, ожидая, пока десантник поднимется по витиеватому трапу. – На все время вашего пребывания в Лотенбурге, яхта всегда в распоряжении господина.

– Что такое Лотенбург?

– Город, господин. Столица. Административный центр Колокона.

Яхта покинула каплевидный корабль пограничников, покоящийся в гравитационном поле необозримой посадочной зоны. Впрочем, необозримым снаружи выглядело все: разных форм и различного назначения космические корабли, уходящая в бесконечность нижняя стальная плоскость с кажущимися малюсенькими с высоты, где летела яхта, строениями и сооружениями, и такая же теряющаяся в дали стальная плоскость сверху.

– Мы внутри стенки Колокона? – спросил 947 у своего «пилота».

– Да, господин. Через час будем на месте.

Они двигались очень быстро, во всяком случае – обгоняли все следующие параллельным курсом небольшие пассажирские машины – но расстояние до города было таким, что на дорогу и в самом деле ушло не менее часа.

Город располагался под полусферой – металлической и непрозрачной. Едва яхта проникла за ее толстенные стены, как над головой разлилась лазуревая голубизна нормального планетарного неба, «украшенного» нормальным планетарным солнечным диском, а внизу все окрасилось в яркие цвета: разнообразные строения любых форм и цветовых оттенков, зеленые парки и скверы, синие озера и речки, желтые пляжи, разноцветные цветники и сады…

Внизу в городе было малолюдно, а вокруг, «в небе» – совсем не много катеров, яхт и ботов. Судя по соотношению застроенной территории и площадей, отведенных под места общественного отдыха, здесь долго еще могли не беспокоиться о наступлении перенаселения.

– И так везде на Колоконе? – спросил 947. – Почему так мало людей в таком большом городе?

– Только в Лотенбурге, господин. Лотенбург – город правителей, послов и важных гостей.

– А я – важный гость?

– Конечно, господин.

Лакей оставался лакеем – он и не мог ответить иначе. «Что же я здесь делаю?!» – в очередной раз спросил у себя 947. Оставалось только терпеть и ждать, теперь уже – точно не долго.

Яхта опустилась в парковочной зоне внутри золотистого многоэтажного строения. 947 хотел пошутить, предположив, что все вокруг – опять же его личные «апартаменты», а пустая парковочная зона – личный собственный гараж, для размещения одной «маленькой», но собственной яхты… Лакей опередил с разъяснениями, заставив сержанта ужаснуться по-настоящему – ему, как гостю, и в самом деле отводился весь этот этаж гостиницы экстракласса, разумеется, с размещенной на нем парковочной зоной… В придачу, все заверения о неограниченном кредите и все предложения о видах и способах его траты перекочевали сюда из пограничного лайнера, вслед за покинувшим его «господином победителем лотереи».

Теперь 947 начинал всерьез подумывать о принятии горячей ванны, бутылке хорошего вина и консультации психоаналитика – все перечисленное оказалось бы сейчас как нельзя к стати его пошатнувшемуся рассудку. Тем более, что предлагалось оно совершенно бесплатно и без каких-либо дополнительных условий.

Но и на этот раз 947-го ограничивали во времени. Неизвестно откуда явившаяся в его гостиную длинноногая темнокожая красотка объявила, что «господина 947 через два часа будут ожидать на торжественном приеме в честь прибытия уполномоченного посла Гонолита во дворце представительства Семи Стихий». Ничего не разобравший сержант попросил повторить, но его успокоили, что лакей уже в курсе всего маршрута, а потому о поиске дворца и прохождении его внешней контрольной зоны не стоит лишний раз ломать себе голову. Женщина прибавила, что ее прислали, чтобы подготовить гостя к приему – вымыть, постричь, умастить благовониями, одеть и научить, как себя держать – на приеме будут очень серьезные люди, понравиться которым – значит сделать себе карьеру.

– И все эти процедуры будете делать со мной вы? – несколько смутившись, предположил 947.

Женщина кокетливо улыбнулась, но ответила отрицательно:

– Зачем же? Все автоматизировано. Я здесь только для того, чтобы вам было на кого поругаться, если что-то пойдет не так.

Сержант недоуменно пожал плечами, но послушно вошел в банную комнату, точнее – в огромный мраморный колонный зал с гейзерами и бассейнами холодной и теплой воды…

На придание должного имиджа ушло целых полтора часа. Последним актом стало одевание в иссиня-черный, красиво переливающийся на свету добротной фактурой ткани, точно подогнанный по размерам дорогой костюм, состоящий из доброго десятка деталей, даже не считая запонок и заколок.

– Вы обязательно произведете впечатление! – восторгаясь результатами своего труда, воскликнула темнокожая стилистка.

947 тоже не узнал статного, темноволосого, синеглазого, благородного господина, горделиво взглянувшего на свой оригинал с демонстрирующей себя со всех сторон зеркальной голограммы…

Азы принятого здесь этикета сержант постигал уже по пути во дворец. Все правила сводились к тому, чтобы, продемонстрировав высокое самомнение, сохранить при этом и некоторую скромность: не присаживаться, пока не предложат; сдерживать все эмоции и выдавать их по чуть-чуть лишь иногда и из вежливости; делать все медленно, уверенно и с достоинством; и главное – говорить как можно меньше, даже, если тебя о чем-то спросили…

Дворец «Семи Стихий» был настоящем чудом инженерной мысли – он наверняка потряс бы воображение 947-го, если бы, пролетая снаружи, у сержанта оставалось время разглядывать окружающие ландшафты (наружный обзор яхты специально отключили, чтобы не отвлекать господина во время передачи ему последних рекомендаций), а внутри дворца обстановка не оказалась настолько помпезной и напряженной.

С первого же момента 947-му пришло на ум, что во дворце собралось все население столицы – даже значительные размеры главного зала не могли вместить всех шикарно разодетых, медленно прогуливающихся или топчущихся на месте мужчин и женщин.

При этом вскоре выяснилось, что внутренние дворцовые службы наблюдают абсолютно за каждым. Уже через минуту к сержанту подбежал холеный официант и довольно холодно поинтересовался, на каком основании и с какой целью молодой человек явил себя в столь блистательное общество.

– Я победитель лотереи, – несколько обескураженный приемом, объяснил 947.

Официант, если это был официант, выслушал кого-то невидимого, кивнул и все так же неприветливо глядя, объяснил:

– Хорошо, господин. Вы не участник приема. Стойте здесь – за вами придут!

Потом он исчез так же незаметно, как минуту назад возник из толпы. Сержант остался стоять, оглядываясь по сторонам и начиная задумываться, не ошибся ли его «пилот» адресом. Даже в дорогом костюме, украшенном запонками и заколками с драгоценными камнями, 947 не вписывался в окружающую компанию – все лица вокруг казались надменными и равнодушными; все головы задирались так высоко, что удивительно, как никто из их обладателей не спотыкался о ковры и ступени; почти над каждой из этих голов тускло или ярко светился атрибут высшего – голубой, белый или же желтый нимб.

– Следуйте за мной! – за спиной 947-го откуда-то взялся юноша в офицерском мундире – высокий, с горделивой осанкой и нимбом над светлой кучерявой головой.

Его проводили в обход творящегося в зале столпотворения, наверх, в тихую уединенную большую лоджию. Там, в обстановке еще больших, чем увиденные сержантом до сих пор, роскоши и дороговизны за большим круглым столом из очень красивого, неизвестного 947-му материала сидели четыре дородных полных господина разного возраста и облаченных в совершенно разные по покрою и цветовой гамме костюмы. Кроме разделяемого за одним столом места, четверку объединяли: яркое золотое свечение над головами – разглядеть нимбы мешали сразу возникающие при взгляде на них слезы; покрытые большими перстнями и браслетами с размещенными в них пугающе огромными желтыми кристаллами пальцы рук и предплечья; и большие равнодушные глаза, в которых вяло туманились могущество и пресыщение.

Все эти четверо посмотрели на 947-го. Ему не предложили сесть и вообще ничем не дали понять, что ждали сержанта или рады его приходу.

Чувствуя, что начинает колотиться нервной дрожью, 947 простоял несколько минут в абсолютной тишине и под пристальными изучающими взглядами снобов.

Наконец юноша в офицерском мундире соизволил положить на стол планшет с документами. Самый молодой, во всяком случае – самый подтянутый (на вид ему было около тридцати, но 947 почему-то понял, что на самом деле – намного, намного больше) из четверых вельмож, монотонно и без интереса произнес:

– Рады приветствовать вас в Лотенбурге. Возьмите!

Сержанту протягивали планшет.

– Здесь ваше генеалогическое дерево. Внизу – список имен. Выберите то, какое вам больше нравится.

947 с трепетом принял планшет и некоторое время изучал малопонятную ему схему.

– Я могу спросить, кто были мои родители? – сержант собрался с духом и осмелился поднять глаза на венценосную четверку.

Вельможи медленно, спокойно обменялись ничего не выражающими взглядами.

– Мы сами не знаем, кто они, – таким же бесцветным голосом объяснил тот, что сидел напротив. – Но они – достойные люди. Вы выбрали?

947 вернул взгляд планшету, чувствуя, как кровь все сильнее приливает к его вискам. Ему ничего не хотят объяснить? Им наплевать на него и на его родителей? Почему же тогда заставили пересечь всю галактику? Неужели же он так и уйдет отсюда, не получив ответа ни на один из своих вопросов?!

Глаза остановились на двух словах, показавшихся чем-то знакомыми и отдавшихся в голове сержанта приятными звонкими отголосками.

– Гим Реверберг.

Четверка одновременно моргнула, демонстрируя удовлетворение быстротой и уверенностью выбора.

«Я произнес вслух?!» – изумился 947. – «Что ж, пусть будет, что будет…»

– Прижмите ладонь вот здесь! – попросил все еще стоявший за его спиной офицер.

947 послушался.

– С этого момента, вы – Гим Церон Ревенберг! – с легкой торжественностью в интонации, но с ничего, кроме нетерпения и неприязни не выражающим взглядом, произнес третий из вельмож. – Генерал выдаст вам сертификат, разрешающий безвизовое посещение планет Второго и Третьего Кольца и подтверждающий, что вы являетесь обладателем ежегодно пополняемого счета в Международном Конверсионном Банке. Совет поздравляет вас, Гим.

Похоже, это было все. Глаза четырех снобов дали понять, что больше в обществе новоиспеченного именитого не нуждаются. 947 попятился к дверям, а следом, закрывая собой вид на стол с Советниками, шагнул юноша в офицерском мундире.

Когда двери лоджии сомкнулись, офицер подал сержанту документ со словами:

– Вы больше не 947. Ваш личный номер стерт из международной картотеки Второго Кольца. Файл данных заменен новым, на имя Гима Церона – прирожденного лорда фамилии Ревенберг. Сертификат, если хотите, сохраните на память – как и раньше, для подтверждения личности вам потребуется только биологический спектр вашего тела. Номер гостиницы в Лотенбурге забронирован на пять суток – в течении этого срока вы должны определиться с направлением, в которым отбудете.

– Это все… сэр?

– Я вам не «сэр», Гим Церон! А вы больше не сержант. Да, это все!

Офицер собирался уходить, а бывший солдат только и успел растерянно пробормотать:

– Что же мне тогда теперь делать?..

– Все, что вам заблагорассудится, Гим – разумеется, в пределах допустимых приличий. Вы имениты, вы знатны, но вы – человек Второго Кольца – вы не один из нас… – юноша посмотрел на него напоследок, как показалось Гиму – с легкой тенью сочувствия и уважения, и добавил: – После приема здесь состоится концерт – если хотите, останьтесь – это стоит увидеть.

Глава 5

Обстановка приема нервировала и угнетала Гима Церона. Ему не с кем было общаться – обслуживающий персонал соблюдал дистанцию с любым из гостей, не вникая в такие детали, как наличие или отсутствие нимба, сами же гости считали ниже своего достоинства даже смотреть на лишенного венца незнакомца.

Бывший сержант сразу понял, что ему здесь не место. Он решил пренебречь приглашением светловолосого офицера и, не дожидаясь концерта, отправился на стоянку, сел в яхту улетел к себе в номер.

Оказавшись в тишине комфортабельных покоев, Гим заказал-таки бутылку хорошего вина, забрался в огромный бассейн с теплой бурлящей пузырьками водой, включил вокруг себя голографических танцовщиц и певцов и, блаженствуя от музыки, массажа, винных спиртов и поднимающегося настроения, начал праздновать свое второе рождение, глубоко вдыхая пропитанный цветочными маслами «сладкий воздух свободы», подпевая певцам из клипов и философствуя о превратностях интересной человеческой судьбы.

Как бы плохо не относились к нему венценосные снобы, жизнь ведь все равно была – прекраснее не бывает!

Он получил то, о чем даже не мог мечтать – имя, положение, визу на любой из миров и сумму на счете в международном банке! Все – в один день, в один момент, в одно мгновение! Еще вчера – бесправный сержант, сегодня – лорд Ревенберг! Еще вчера – безвольно летящая по ветру судьбы песчинка, сегодня – хозяин своему слову, месту и времени! Оставалось только как можно скорее сбежать из нудного, церемонного мира Колокона. И тогда – вся галактика распахнет перед Гимом Цероном свои ласковые, гостеприимные объятия…

Бутылка вина как раз заканчивалась, когда сквозь музыку прозвучал высокий насмешливый голос:

– Ты, я смотрю, неплохо устроился!

Гим лежал в воде на спине, чтобы оглядеться, ему пришлось резко изменить позу, на мгновения с головой уйдя под воду. Среди виртуальных танцовщиц и ярких нереальных пейзажей клипа стоял не вписывающийся в сюжет песни персонаж – молодой бледный мужчина с голубым нимбом над головою.

– Вы?! – воскликнул бывший сержант.

– А ты ожидал кого-то другого, Гим Церон?

По губам Рода Лана скользнула ядовитая усмешка.

Музыка стихла, виртуальный голографический пейзаж клипа растворился в воздухе. Эльтар опустился в полимерное кресло так, чтобы иметь возможность взирать на находящегося в воде бывшего сержанта.

– Как вы попали сюда… – начал Гим.

– Что? – Род удивленно поднял брови, словно говоря: «кто у кого в гостях?».

Гим выбрался на борт бассейна, вытер со лба капли и начал приходить в себя, возвращаясь из радужного мира грез к заурядному, но закономерному настоящему – в настоящем ничто не доставалось бесплатно!

«Рано ты обрадовался!» – злясь на собственную легковерность, сказал себе бывший десантник.

– Значит, все это организовали вы? – пробормотал Гим.

– Что «это»?

– Победу в лотерее, приезд на Колокон, титул лорда?

Молодой Эльтар прикусил губу и медленно покачал головой.

– Нет, не я… – произнес он в некоторой задумчивости, но тут же отмахнулся от мыслей и прибавил с горделивой улыбкой: – Без моего участия, конечно, не обошлось. Я ведь не зря потащился с тобой во Дворец Игрищ! Убедив тебя сдать анализы, я собирался надавить на… кого нужно, чтобы моего обидчика обязательно сделали именитым… А вот дальше все покатилось кувырком: мне запретили интересоваться твоей судьбой, тебя вызвали на Колокон, поселили тут как наследного принца, пригласили на прием посла, наконец, сделали лордом…

– Так вы здесь не при чем?

– Я?! – Род Лан импульсивно взмахнул руками и гневно закричал: – Да на кой черт мне «лорд»?! За каким бесом мне лететь на Колокон?!

– Не понимаю… – признался Гим.

Род Лан вскочил на ноги и нервно зашагал взад-вперед вдоль бассейна, рассуждая вслух:

– И я ничего не понимаю… Что-то пошло не так… Только мне-то на это плевать! У Ланкоруса Дитриеза свои планы, а у меня свои! Если он что-то задумал, мог бы предупредить и меня – раз не предупредил – кто ему виноват…

– Ланкорус Дитриез? – повторил Гим.

Эльтар замер и резко повернулся к бывшему сержанту.

– Забудь! – приказал он. – Тебя это не касается! Думай о другом – завтра в восемь утра состоится поединок чести. Ты и я! Парк «Святой Воды». У водопада!

– Что? – Гим замотал головой, сомневаясь, что расслышал правильно.

– Ты мне задолжал, – удивляясь сомнениям Гима, напомнил Эльтар. – Поединок чести!

– Мы будем драться?

– На шпагах. Секунданты мои.

– Что такое «шпага»?

Род Лан хмыкнул и швырнул Гиму принесенное с собой оружие, состоящее из длинного тонкого полимерного лезвия и чашеобразного золоченого эфеса. В недоумении бывший сержант покрутил необычный предмет в руках – очевидно, в нем не было никаких хитростей, кроме острых краев и заточенного острия.

– Почему «шпага»?

– Простолюдин! – презрительно сплюнул Род Лан.

Удивленному Гиму показалось, что Эльтар вот-вот заплачет, но тот переборол приступ эмоций и снизошел до объяснений:

– Решить спор чести можно только контактным оружием – огнестрельное не выбирает правого и не требует умения. Из контактного: нож, кинжал – оружие воров и убийц; меч – оружие мясников. Шпага – оружие благородных. Ее не спрячешь под одеждой. Она не убивает случайным прикосновением или нечаянным попаданием. Владение ею – древнейшее искусство. Смерть от шпаги – смерть от достойнейшего.

– Но я не владею таким оружием. – Гим попробовал эфес на ладони и недоуменно пожал плечами.

– Твои проблемы! – зло выдохнул юноша. – Нужно было учиться!

– Но откуда мне было знать…

– Замолчи! Впереди ночь – вот и тренируйся! Завтра в восемь утра, Гим Церон!

– Подождите, – бывший сержант потер виски и наконец поднялся с бортика бассейна на ноги. – Все дело в том, что я дотронулся до вашего горла? Но ведь вы сами вынудили меня…

– Замолчи!!! – зеленея, заорал Эльтар. – Я оскорблен! Мое имя испачкано грязью! Я не могу ни есть, ни спать, ни любить, ни думать! Я лишен покоя! Схожу с ума! Да как ты…

Теперь на щеках венценосного и в самом деле появились слезы обиды. «Он или сумасшедший, или самый капризный тип, которого я когда-нибудь видел!» – подумал Гим.

– Если я оскорбил вас, то лишь по незнанию и потому, что ситуация вынудила меня поступить так, как я поступил, – попробовал все же договориться десантник. – В моем поступке не было злого умысла! Мы могли бы обсудить и другие способы решения нашей проблемы. Например, я могу попросить у вашей милости прощения и пообещать…

– Что?! – Эльтар даже замер на месте и перестал плакать. – Прощения?!! Простить все, что я пережил?!! Завтра, Гим Церон!!! Завтра!!! Я итак ждал вечность!!!

Юноша перевел дух, фыркнул и решительно направился к выходу.

– А если я не приду? – на всякий случай поинтересовался Гим.

– Сбежать от поединка, значит проиграть его, – холодно сверкнув глазами и презрительно поджав губы, но уже с пугающим спокойствием в голосе объяснил Род Лан. – А проигравший умирает. На поединке или позже. Если позже, то все равно как – все методы хороши. Если хочешь всю жизнь жить в страхе и в оглядке – твое дело, простолюдин – беги с Колокона, спасай свою шкуру!

Гим накинул на плечи пушистый синий банный халат и покинул зал с гейзерами и бассейнами.

– Сумасшествие! – воскликнул он, обдумав ситуация и придя к выводу, что ничего не остается – нужно учиться овладевать примитивным экзотическим оружием Эльтаров. Надежды были: все же он служил десантником – разумеется, у него накопился кое-какой опыт во владении колюще-режущими предметами. Что касается шпаги, казалось достаточным всего лишь освоить незначительные нюансы, имевшиеся у любого орудия убийства и наверняка существовавшие и у этого.

Гим вызвал прислугу. Явились двое – прежняя темнокожая девушка и молодой человек в черном костюме.

– Мне нужен специалист по владению этим предметом, – объяснил им Церон, протягивая шпагу Рода Лана.

Они замялись и, в итоге, признали, что ничем не смогут помочь: шпага – ритуальное оружие Эльтаров, а Эльтар не придет учить фехтованию человека Второго Кольца.

– Попробуйте использовать базу Мозга отеля, – предложил молодой человек. – Возможно, там найдется нужный самоучитель.

Прислуга ушла, а Гим Церон перешел в спортивный зал, где вызвал голографического тренера – одну из программ базы Мозга.

– Что изволите? – спросила мускулистая улыбающаяся голограмма.

– Владение шпагой. Самый ускоренный курс.

– Хорошо, господин. Готовы? Приступим. Начнем со стойки. На первый взгляд, вам покажется неважным, как поставить ноги и распределить вес своего тела, однако…

– Стоп! – тут же остановил Гим. – Я знаю, что такое «стойка». Опустите этот раздел!

– Очень хорошо, – улыбнулся виртуальный богатырь. – Опустим значение и перейдем к сути. По вашим движениям, жестикуляции и даже осанке я уловил, что вы предпочитаете все делать правой рукой – вы правша. Немного жаль, потому, что левша получил бы маленькое, но все таки преимущество. Посмотрите на меня. Становимся боком, голову поворачиваем к правому плечу, правую ногу выставляем вправо и чуть приседаем, так, чтобы почувствовать, что ноги превратились в жесткие, надежные пружины. Левую руку заводим за спину – я потом научу, как использовать ее во время выпадов и обманных движений, возможно, мы даже отработаем для этой руки серию специальных уколов – боец, дерущийся обеими конечностями, приобретает неоспоримое преимущество. Правую руку сгибаем в локте. На повернутую ладонью вверх кисть правой руки кладем эфес шпаги и держим оружие так, чтобы предплечье и кисть образовали с лезвием одну прямую линию.

Проверим, что получилось. Чуть согнутая правая нога, корпус, голова и правая рука с оружием находятся в одной плоскости – на линии между вами и противником – в данном случае – между вами и мной. Опорная левая нога – единственное, что делает нас объемными – она должна лежать в плоскости, строго перпендикулярной первой…

Итак, положим шпагу и попробуем двигаться. Начнем с коротких шажков…

– Черт! – не вытерпев прелюдии, выругался Гим. Такими темпами, он будет учиться вечность! – Забыли про «стойку»! Скажем: двигаться я умею!

– Но вы не правы, господин! – как ни странно, возмутился виртуальный тренер. – От того, научитесь ли вы правильно стоять в стойке, зависит, какую зону поражения подставите под укол врага – весь корпус, или же только бок. Скажу по-другому: какую по площади зону вам придется защищать своим оружием от оружия противника! Это немаловажная…

– Но у меня нету на нее времени! Говорю тебе: к черту стойку! Переходим к ударам!

– Хорошо, господин… – тренер укоризненно покачал головой, но продолжил: – Возьмите шпагу! Я уже говорил, что лезвие, кисть и предплечье должны лежать на одной горизонтальной прямой. Причем всегда – во время уколов, во время уходов, во время выпадов…

– Дальше! – криком поторопил Гим.

Учитель сделал вид, что расстроен и даже обижен, но опять подчинился:

– Сосредотачиваем внимание на острие нашего клинка (лезвия). Наша задача – научиться направлять кончик шпаги точно туда, куда захотим. Даже делая серию выпадов, опытный боец попадет в ноготь на мизинце ребенка. Направляют же кончик не всей рукой, и даже не кистью руки, а большим и указательным пальцем – именно эти два пальца жестко, но изящно сжимают рукоять эфеса, сама же ладонь только поддерживает ее, распределяя по себе основной вес оружия…

– Черт! – Гим перестал слушать, тяжело выдохнул и вышел из стойки. – На какой срок рассчитан ваш курс?

– На два года, мой господин. Но не обольщайтесь, за этот период мы только освоим азы, научимся основным ударам и защитам – заложим фундамент будущего умения. Для того, чтобы стать мастером…

– Остановись! – потребовал Гим. – Мне не нужен курс на два года, я хочу знать ВСЕ уже через десять часов!

– Совершенно невозможно, мой господин, – добродушно заулыбалась голограмма.

– Послушай, я – солдат, я – десантник! Я мастер боевого искусства Айзы! Я в совершенстве владею доброй сотней всевозможных метательных, колющих и рубящих железок! Я…

– И среди «железок» была шпага? – вежливо перебил учитель.

– Шпаги не было.

Голограмма кивнула с видом победителя:

– Тогда вам все же лучше начать с азов!

Церон задумался. Лезвие, как лезвие. Ничего выдающегося, ничего необычного. Но – специальный двухгодичный курс, ориентированный исключительно на такую заточенную полоску и непригодный для любой другой, например, меча или топора. И, что самое плохое, возможно, в этом скрывалось рациональное зерно. Как учили в школе: любое оружие любило руку мастера…

– Сколько наиболее известных способов нанесения укола? – чтобы утвердиться в своем предположении или опровергнуть его, уточнил у учителя Гим.

– Точной цифры не знаю, господин. Их тысячи.

– А нельзя ли мне загрузить твою программу непосредственно в мозг?

Теперь на лице богатыря появились красные пятна возмущения. Богатырь закипятился:

– Ни при каких условиях! Фехтование – школа избранных! Шпага – оружие чести! Познавайте ее шаг за шагом, но не пытайтесь обойти противника, обманув его знаниями, которые вам не принадлежали!

– Пусть лучше противник попросту убьет меня, так?

– Он вас или вы его. В этом и есть суть поединка!

Очевидно, что с учебой ничего не получалось. Но Гим все еще верил в себя. Он верил, что победит там, где можно будет использовать умения и знания бойца ударной дивизии. Казалось невероятным, чтобы избалованный Эльтар-мальчишка обладал большим опытом, чем сержант десантной дивизии вооруженных сил Ростера!

Потренироваться все равно стоило.

– Мне нужен не учитель, а тренажер. Хочу провести эту ночь, отрабатывая удары.

– Так и не изучив базы?

– Буду изучать в процессе. По-другому все равно не получится.

– Хорошо. Наденьте на голову шлем имитатора. Нашли? Одевайте! Он кажется вам прозрачным? Это неправда. Посмотрите сюда!

Голографический учитель сделал резкий выпад, выбросив вперед правую ногу и выпрямив руку со шпагой – Гим почувствовал болезненный укол в левое плечо, а вся левая рука застонала от пронзительной боли.

– Теперь попробуйте отбить мою шпагу!

Гим скрестил лезвие своего оружия с оружием изображения – послышался звон, а рука наткнулась на вполне реальную преграду.

– Что происходит? – поинтересовался Церон.

– Имитация импульсов нервных окончаний – мозг получает от шлема такую же информацию, какую получил бы от раненного плеча или физически нагруженной руки. Начнем?

– Поехали!

Учитель перешел в наступление, делая укол за уколом. Гим защищался, как мог – удачно, но очень неуклюже.

– Видите, вы расходуете много сил, – сказал тренер. – Я же почти ничего не делаю…

Отбив серию выпадов, чаще эфесом шпаги, чем ее клинком, Гим пришел к выводу, что ему проще ударить противника рукой, ногой или головой, чем попасть в того чрезмерно длинной тонкой саблей. Он не преминул воспользоваться своим открытием и уловил момент для удара левой рукой по необороняемой почке противника. Голографический «враг» не почувствовал боли, но посмотрел удивленно:

– Такой ход против правил!

– Что со мной сделают? – спросил Гим. – Признают проигравшим?

– Победу назовут «грязной»!

– Ну, это не страшно! – весело улыбнулся сержант. – О спортивной чести речь не идет – мне бы попросту выжить… Продолжим?

– Нет, господин. Если вы применяете знания боевых искусств, мне нужно модернизировать тренажер, чтобы ответить вам тем же. Жесткий контакт шлемом не предусмотрен – нельзя же вам просто внушить, что вы перелетаете через голову!

– И что будем делать?

– Настаиваете на жестком контакте?

– Да, настаиваю.

– Подключим излучатели силового поля. Имейте ввиду – теперь синяки станут настоящими! И помните: я все равно не смогу бороться, не смогу схватить вас за рукав или выполнить сложный болевой прием – в моем распоряжении не человеческое тело, а всего лишь силовые излучатели. Поэтому, настоящий противник в настоящем поединке наверняка окажется сильнее вашего учителя.

– Начали!

Они набросились друг на друга. Голографический богатырь и в самом деле не пытался бороться с бывшим десантника, зато он то и дело наносил ему удары по корпусу своими здоровенными кулачищами – задыхаясь от боли, Гим всякий раз отлетал от голограммы на несколько метров. Но он не сдавался, снова и снова стараясь сблизиться с противником на дистанцию, где применение длинного клинка шпаги стало бы невозможным…

Через час поединка, больше похожего на уличную драку отсутствием каких бы то ни было правил, Гим Церон вдруг осознал, что увлекаться тренировкой едва ли стоило – сил оставалось все меньше, как и времени, чтобы восстановить их перед настоящей, уже смертельной схваткой.

– Хватит! – согнувшись и тяжело дыша от усталости, скомандовал сержант голограмме. – Принцип ясен: на длинной дистанции – оборона клинком, на ближней – кулаки, колени и локти. Может, что и получится!

– Может быть, – согласился несуществующий учитель. – Только не забывайте – я фехтовал на уровне новичка. Что, если поединщик окажется мастером?

– А что, если не окажется? – Гим скинул шлем и осмотрел свои вполне реальные ссадины. – Ладно, спасибо, мастер! Я в бассейны и спать!

Армия научила сержанта спать в любой ситуации и в любом положении – в кресле пикирующего истребителя, на полу попавшего в метеоритное облако, трясущегося от перегрузок ракетоносца, в окопе, под проливным холодным дождем, тем более – в тишине и на мягкой кровати. Причем, одинаково крепко и спокойно, вне зависимости от того, велика или мала вероятность, что короткий человеческий сон превратится в мертвый и вечный. Поэтому даже сейчас, пройдя через нервное потрясение от стремительного карьерного роста и в ожидании утреннего поединка, на котором на карту ставилась так поднявшаяся теперь в цене жизнь, Гим мгновенно провалился в сон и так же мгновенно вернулся из него, когда браслет на руке подсказал спящему мозгу о наступлении шести часов утра по местному времени.

Поднявшись с огромного дивана (постели в номере не обнаружилось), оглядевшись, чтобы убедиться, что все, начиная с вызова к капитану ракетоносца, полковнику Аль Риду, ему не приснилось, помывшись и позавтракав, Гим отправился к яхте, ругая себя, что не предупредил заранее лакея-пилота. Однако лакей и не думал спать и встретил господина точно таким же свежим и бодрым, каким был оставлен вчера днем.

– Во сколько ты встал? – подозрительным тоном спросил Гим.

– Встал откуда, господин?

– Ты не спал ночью?

– Конечно же нет. А зачем?

Гим поморщился. Его провели – Эльтары и их прислуга наверняка принимали таблетки, снимающие необходимость в отдыхе. Знал бы о таких таблетках, не потерял впустую столько свободного времени…

– Летим в парк «Святой Воды». Знаешь, где это? Не позднее семи тридцати мне нужно быть у какого-то там водопада…

Они прибыли вовремя. До поединка оставались полчаса, и Гим Церон хотел потратить их на осмотр арены боя. Когда поединок становился смертельным, никогда нельзя было угадать, какая из окружающих мелочей окажет решающее значение. На мастерство-то рассчитывать не приходилось…

Погода стояла чудесная: в лазуревом небе светило доброе утреннее солнце, оттенками салатового зеленели трава и листья деревьев, восхитительно пахли огромные цветы, и звонко, чисто пели прячущиеся в листве маленькие птички.

Водопад тоже выглядел великолепно. Тонны неизвестно откуда взявшейся в космосе воды рушились в бездонную каменную бездну, поднимая в воздух густые прохладные облака тумана…

Туман был, но ноги по траве не скользили – значит, не стоило надеяться, что противник забудется и поскользнется…

Тут появился и противник. Род Лан прибыл на яхте, вдвое превышающей по размеру машину, выделенную 947-му пограничниками. На Эльтаре был странный белый кружевной наряд, волосы заплетены в косичку, а лицо источало эдакое надменное презрение к мирским проблемам, страху и смерти.

«Уверен в себе», – с сожалением, но совершенно точно подметил Гим. – «Или считает, что я полный ноль, или и в самом деле чего-то умеет».

С юным снобом прибыло еще двое мужчин в армейских мундирах. Гим никогда не видел формы подобного образца, но даже на незнакомых знаках отличия сержант различил детали, которые могли указывать только на самое высокое офицерское звание.

Секунданты проверили шпаги – на ломкость и качество заточки. Отвели поединщиков на исходные позиции и отступили, так и не обронив ни одного слова.

Род Лан гордо вскинул голову и облегченно вздохнул – судя по всему, его и вправду тяготила потребность как можно скорее расплатиться за оскорбление. Час расплаты настал – Эльтар мог расслабиться и успокоиться…

– Я не использую фотоид, у тебя нет ничего кроме шпаги, – объяснил последние правила Род Лан. – Деремся до смерти.

– Что такое «фотоид»? – уточнил Гим Церон.

Эльтар указал пальцем на нимб у себя над головой и тут же, без предупреждения, сделал бросок вперед, пробуя без всякого боя проткнуть шпагой непросвещенного дикаря. Но Гим тоже не первый раз выходил на ринг – он ожидал чего-то подобного и успел отклониться.

За первым выпадом без всякой паузы последовала целая серия молниеносных уколов – худой бледный мальчишка и в самом деле превосходил в мастерстве владения шпагой голографического учителя из отеля.

Гим, чтобы не рисковать, делал то, что умел – держал шпагу за эфес, сжав рукоять в кулаке, и использовал элегантное оружие древних, как самый заурядный кастет – отбивал им клинок врага и подгадывал момент, чтобы нанести удар по корпусу или в лицо…

Странная манера видения боя бывшего сержанта вызвала недоумение и улыбки у офицеров-секундантов и сбила с толку Рода Лана, который никак не мог определиться с выбором тактики. Гим увертывался, приседал, подпрыгивал, уклонялся всем корпусом, словно его хотели стукнуть чем-то большим и тяжелым, и, как ни странно, всегда успешно подставлял чашу эфеса под ищущее мягких тканей острие шпаги Эльтара. Еще – изо всех сил старался сократить разделяющую бойцов дистанцию.

Когда Гиму удалось-таки перехватить руку Эльтара и сойтись с ним вплотную, в сержанте ожил мастер Айзы – Род Лан получил серию ударов по почкам, селезенке и, наконец, по ногам, отчего согнулся от боли и упал на колени. Секунданты заволновались, но Гим не стал ждать их реакции, а продолжил наступление – перехватив руку Эльтара, он заломал ее за спину Рода, заставил противника выпустить шпагу, после чего повалил врага на живот и придавил коленом, пока еще не задумываясь, что станет делать потом и обязательно ли убивать того, кто итак повержен и обездвижен.

Юноша захрипел от боли и задергался, пытаясь освободиться. Только смысл его рева удивил Гима – Эльтар даже не думал просить пощады, наоборот он возмущался еще больше прежнего:

– Ты опять до меня дотронулся!!!

– Ну уж извини! – разозленный и разгоряченный поединком, прорычал ему Гим. – Тут уж ничего не поделаешь…

Но тут нимб сверкнул над головой Рода – ослепленный светом и отброшенный воздушной волной, сержант отлетел на несколько метров и схватился за свои глаза. Эльтар вскочил на ноги – больше оскорбленный не тем, что ему едва не сломали руку и отбили внутренности, а тем, что еще раз «обидели», при свидетелях нарушив правило «высочайшей неприкосновенности».

Шпага сама взлетела с земли в протянутую к ней ладонь венценосного. Гим так не умел. Ему пришлось кувыркаться по траве, чтобы схватить свое оружие быстрее, чем Род Лан преодолеет разделяющее поединщиков расстояние.

Теперь Эльтар был в такой ярости, что сержант первый раз испугался. Клинок Рода Лана замелькал в таком вихре, что Гиму пришлось отступать назад – до тех пор, пока за спиной не появилась пропасть с бурлящим водяным потоком.

– Эй! – поспешил напомнить озверевшему противнику ошеломленный стремительностью его натиска Гим. – Теперь я не безымянный! Я могу до тебя дотрагиваться!

Ему удалось все же сменить позицию, перепрыгнув через голову Рода Лана. Но это не спасло от метнувшегося следом лезвия – клинок вошел в правое плечо Гима и тут же выскользнул из него, чтобы остаться на свободе и успеть нанести еще серию болезненных уколов прежде, чем противник осознает значимость первого ранения и выйдет из естественного первого шока.

Эльтар знал, куда бить – его шпага ранила сержанта в нервные центры. Правая рука Гима повисла плетью, затем так же пропал контроль и над левой, затем – укол в ногу, в бедро и в грудь. Еще не понимая, что проигрывает, еще не успев как следует испугаться, сержант потерял равновесие и упал на спину. И тут же его пригвоздил к земле укол в самое сердце – такой жгучий и болезненный, словно все жала мира в один момент впились в беззащитное обнаженное тело, впрыснули в него самый сильный из существующих в природе ядов и навсегда лишили надежды на попытку что-либо исправить…

– Как глупо… – прогнувшись, сморщившись от боли и давясь одновременно и собственной кровью и тоской от чудовищной несправедливости так не вовремя наступающего конца, едва-едва прошептал несчастный 947, Гим Церон, лорд фамилии Ревенберг…

Где-то совсем рядом с ними взвыли сирены. С неба камнями упали три машины: две маленькие «скорые помощи» и одна большая медицинская лаборатория. Из машин выбежали люди – в спецскафандрах, с реанимационными инструментами в руках и с озабоченными, взволнованными выражениями на лицах. Гим их уже не видел – расплывающиеся круги топили в разноцветных бликах приближающиеся вдали силуэты и высокомерно взирающего сверху вниз венценосного Эльтара…

Род Лан выдернул шпагу из сразу же обмякшего на траве тела. Его секунданты сдерживали рвущихся на помощь медиков и сбежавшихся отовсюду работников парка и явно нуждались в помощи.

– Назад!!! – повернулся к ним и визгливо заорал нервный юноша, повелительным жестом обводя вокруг шпагой и предупредительно накаляя синий нимб у себя над головой. – Всем отойти!!! Ждите, пока он умрет!!! Поединок чести – проигравший отдает жизнь!!!

Осознав смысл крика, люди отступили и молча, в растерянности наблюдали, как истекает кровью некому неизвестный молодой умирающий, вероятно, достаточно знатный, чтобы находиться здесь, в столице Колокона и, вероятно, достаточно благородный, чтобы расстаться с жизнью со шпагою в руке…

Глава 6

Мысли набегали одна на другую. Сперва в них господствовали расплывчатые визуальные образы, затем изображение прибрело смысловую огранку и, наконец, обросло словами. Он мыслил, рассуждал, думал. В памяти оживала хронология последних событий. Он помнил все, до малейших деталей, и не мог сказать, чтобы в череде часов и дней существовал некий провал. Время не останавливалось. Информация не прекращала поступать извне. Последние воспоминания были даже богаче и насыщеннее воспоминаний периода, пройденного до наступления смерти, только осмыслить их оказалось невероятным – они не подчинялись человеческой логике, они не предназначались для человеческого восприятия.

Глаза его были закрыты, не позволяя увидеть обстановку того места, где сейчас находились тело и сама сущность. Он не торопился открывать глаз – на душе царило абсолютное гармоничное спокойствие, в котором колебания окружающего мира не могли иметь принципиального значения. И все же глаза нужно было открыть – хотя бы для того, чтобы убедиться, что такие органы зрения все еще существуют.

Он лежал в горизонтальном положении в нише какого-то стола или саркофага. Белый с фиолетовым свет с потолка бил настолько сильно, что не позволял разобрать контуров находящихся в помещении предметов и фигур. «Фигура», в принципе, была-то всего одна – худощавая, мужского пола, с резкими чертами лица, пронзительными серыми глазами, золотым нимбом Эльтара над коротко стриженным затылком, в слепяще-белом медицинском комбинезоне.

– Гим Церон? – сказала «фигура», нагибаясь над его головой и заглядывая прямо в глаза. – Пришли в себя? Превосходно!

Стол начал изменять угол наклона – ноги Гима пошли вниз, голова – вверх. Когда угол с полом достиг восьмидесяти градусов, движение прекратилось. Свет в помещении чуть ослабел, и бывший сержант смог наконец оглядеться и по сторонам.

Он находился в некой медицинской лаборатории – на это указывали два стола с нишами в форме человеческого тела, стеклянными колпаками и пультами управления; всевозможные лапы роботов-манипуляторов, опускающиеся с матового, излучающего яркий свет потолка; белая окраска стен и всех металлических и полимерных поверхностей и предметов.

– С возвращением! – в лаборатории находился только один человек, и этот человек опускался сейчас в большое белое кресло – лицом к покоящемуся в нише третьего стола Гиму Церону.

Гим замешкался с ответом. Восприятие окружающего показалось ему очень четким, ничем не хуже, чем перед смертью, а вот понимание последнего факта отсутствовало – почему же пораженный полимерным клинком в самое сердце, он все еще продолжал сейчас и мыслить, и чувствовать?

– Я могу тоже сесть? – спросил десантник, указывая на второе пустующее кресло.

– А как вы себя чувствуете? – спросил неизвестный.

Гим прислушался к себе и пожал плечами:

– Никак. Также, как обычно.

Неизвестный всплеснул руками:

– Тогда – пожалуйста! Садитесь, раз вам так больше нравится!

Гим попробовал оторваться от почти вертикальной плоскости – его тело ничто не удерживало. На пути от операционного стола до середины комнаты, где стояло пустующее белое кресло, не возникло никаких незнакомых ощущений – здоровое натренированное тело, привычное восприятие цвета, звука и запаха, не требующая усилий координация. Все как всегда.

Неизвестный внимательно следил за его лицом.

– Не правда ли, неплохо для мертвеца? – как-то фальшиво – одними губами – улыбнулся этот Эльтар.

– Я – мертвец? – почему-то совершенно не беспокоясь о страшном смысле определения, спросил Гим.

– Были мертвецом. Сейчас уже нет.

– Кто я теперь?

– Хорошая постановка вопроса, – кивнул мужчина. – По-военному. Либо вы не верите, что пережили гибель своего тела, либо настолько беспечны, что не хотите об этом думать, либо только прикидываетесь безучастным. Позвольте вам объяснить, Гим Церон: вы действительно умерли!

– Странно. – Гим изучил глазами свое обнаженное тело. – Но выгляжу, как живой.

– Не смейтесь, Гим, с вами не шутят. Вы ведь должны помнить предсмертный миг?

– Я и помню…

– Свои ощущения до и после?

– Но я…

– Как вы думаете, почему вы живы? Почему вы здесь?

Ответ показался очевидным:

– Мне нанесли смертельную рану. Сердце остановилось. Вероятно, вызвали медицинский персонал, доставивший меня сюда, в лабораторию. Повреждения тканей восстановили. Меня реанимировали. Такое делалось даже у нас в дивизии! Здесь, на Колоконе, уровень медицины наверняка выше…

– С радостью позволил бы вам придерживаться этой версии, но разве вы сами НЕ ЗНАЕТЕ, что все было иначе?

Эльтар посмотрел на него так, словно не настаивал на ответе, а, наоборот, побаивался его услышать, или проверял, нет ли пациента каких-либо сдвигов.

У Гима мелькнула тень сомнения – где-то глубоко внутри что-то подсказывало, что и в самом деле возвращение его в этот мир не являлось таким банальным, как утверждала логика здорового мозга. Но сержант подавил в себе безрассудную тревогу – ответ найден, другого и быть не может.

– Я думаю и чувствую – значит я жив. Я жив – значит мне не позволили умереть. Нет ран от уколов шпаги – значит тело получило медицинскую помощь.

Человек изучал его глаза так внимательно, словно не верил, что Гим говорит то, что думает.

– Подождите, сержант! – неизвестный поднял руку, украшенную сразу тремя широкими браслетами с огромными, баснословной цены энергокристаллами. – Что, если все не так просто? Что, если я вам открою, что вы – самый дорогостоящий проект в истории всех внутренних служб человеческого мира?

– В каком это смысле, сэр?..

Неизвестный развалился в кресле поудобнее и взмахом руки заставил подняться из пола барный столик с двумя бокалами рубинового напитка.

– Очень хорошее вино, – указал Эльтар. – Угощайтесь!

Гим машинально потянулся за бокалом и сделал несколько глотков. Неизвестный смотрел на него при этом так, словно знал, что напиток отравлен.

– Ну как? – что-то в тембре голоса Эльтара выдавало, что его интерес вовсе не праздный.

– Я задумался над вашими словами, – извинился Гим. – Но, вроде, вкусно.

Он отпил еще:

– Да, очень вкусно. Спасибо!

Эльтар широко улыбнулся, только взгляд остался таким же сосредоточенным и серьезным.

– Вы вновь поступили на службу, сержант! – громко и четко заявил незнакомец. Его голос стал жестким, уверенным, командным.

– Что? – не ожидая такого перехода в интонациях собеседника, пробормотал десантник. – Я больше не Гим Церон?

– Вы – Гим Церон Ревенберг, но не тот, которого в себе знали. Вы – живой организм совершенно другого порядка! Вы – величайшее творение современного научно-технического прогресса!

Ваше сердце ранила шпага благородного Эльтара – по закону чести никто не смел вмешиваться. Мы не нарушили закона – ваше тело и сейчас кусок мертвого мяса. Но вы, лично вы, Гим Церон, вы вновь возвращены к жизни, чтобы продолжить свою службу идеалам мира и справедливости!

– Я не понимаю…

– Не перебивайте меня, сержант! Я старше вас и по возрасту и по званию – имейте же уважение на время сдержать эмоции! Все сейчас объясню: нам нужен был человек для проведения очень серьезного эксперимента. Человек, который только что умер. Вы подошли как нельзя лучше. Как достаточно знатный, но не Эльтар; как кадровый военный, способный исполнять приказы и не задавать ненужных вопросов; как человек с высоким коэффициентом интеллекта и хорошими моральными качествами.

– Откуда вы знаете, что…

– Получили ваше досье с Клерона.

– Но я не давал согласия…

– Согласия остаться жить? А на это требуется согласие? Помилуйте, сержант, мы должны были спросить разрешение у трупа, или у вас есть близкие родственники?

– Родственники должны были быть… – прижатый натиском Эльтара, Гим начал путаться. – Фамилия Ревенберг…

– Вы родились в Эмбриональном Центре – какие родственники?! Они ничего о вас не слышали!

– Но вы сказали, мое тело – «кусок мертвого мяса»?

– Да. Ваше прежнее тело.

– У меня их два?

– Прекратите глупить – разумеется, одно, раз второе уже безжизненно!

– То есть я…

– Точная копия прежнего 947-го.

– То есть, клон?

– Нет, сержант, не клон! Ваше «я» осталось вашим «я»! А вот тело – не клон, а «точная копия»!

– Но как же это возможно?

– Мы получили вас еще до того, как вы окончательно умерли – смерть наступила уже в условиях нашей клиники. Мы сумели собрать и сохранить малый энергетический потенциал, который покидает тело в минуту смерти и считается отображением личностного «эго» в параллельной вселенной. Говоря иначе – «сберегли вашу душу». После этого была воссоздана точная клеточная копия вашего организма – вместе с накопленной в нем информацией, с умершими, состарившимися и поврежденными клетками. Вылечив раны, полученные во время поединка, мы запустили сердце нового организма и погрузили в него энергетический сгусток из прежнего 947-го. Насколько нам позволяла судить наша техника, сгусток прижился, разместившись на уровне солнечного сплетения и растворившись затем по всему оживающему телу. В итоге, вы – стопроцентно прежний сержант вооруженных сил Ростера, с прежними знаниями, воспоминаниями и моральными устоями… Потрясены?

– Вы сказали: самый дорогостоящий проект. Не понимаю – если это так дорого, почему нельзя было оживить меня прежнего? Или, наконец, просто дать мне уйти из жизни? Какой смысл переносить мое «я» из одного тела в другое? Если речь идет о науке…

– Нет, сержант! – с командирской резкостью перебил Эльтар. – Речь идет не о науке! Речь идет о весьма серьезном военном проекте, начатом по заказу герцога Ронтонте Институту Генетики Лотенбурга, одобренном Высшим Советом Эльтаров и получившем продолжение и осуществление под контролем и патронташем Совета Безопасности. Мы сделали копию мертвого тела, но копию иного порядка – неуязвимую для ран и болезней, не требующую отдыха, воды и пищи, выносливую и лишенную недостатков. Знаете из чего состоит ваше новое тело? Нет, сержант, не из воды и углерода! Ваше тело – совокупность ничтожно малых энергетических потенциалов, из которых мы получили цепочки, аналогичные биологическим углеродным! Используя, как строительный материал, не вещество, а фотоны, мы вырастили точные копии каждой клеточки вашего организма, заставив их взаимодействовать друг с другом и эмулировать свои прежние функции. Ни снаружи, ни внутри ничем не отличаясь от обыкновенного человека из плоти и крови, на самом деле вы не имеете больше с нами, людьми, ничего общего: вы можете есть и пить и даже находить в этом удовольствие, поскольку рецепторы вашего языка воссозданы с безукоризненной точностью и способны исполнять те же функции, но этот способ получения энергии и строительного материала не является для вас жизненно важным – ваш организм высасывает энергию из теплового движения молекул воздуха, из солнечных лучей и геомагнитного излучения планет и небесных тел; вы можете помнить и думать, потому, что у вас есть мозг, но попавшая в голову пуля пройдет насквозь, не повредив, а лишь «раздвинув» на время структуру его «серого вещества»; вы можете чувствовать, но теперь не только «душа», но и все ваше тело есть продолжение прежнего энергетического «эго» – возможности вашей энергетики, вашей восприимчивости и ваших внутренних сил еще не изучены, но обещают выйти за пределы возможностей самых сильных людей нашего времени! Вот, что мы из вас создали! Вот, сержант, кто теперь вы!

– Но зачем?! – Гим Церон потирал виски, ужасаясь словам Эльтара и серьезно сомневаясь, нужно ли ему во все это верить.

– Спрос рождает предложение. Эльтары давно экспериментировали с энергетическими фотоидами, пришло время пойти дальше – создать фотоид-личность, фотоид-человека. Создать неуязвимого солдата, которого нельзя поразить обычными средствами, действенными против живых людей. Вы – первый образец, Гим Церон, первый опытный экземпляр. Вам достанутся и все лавры…

– Но почему выбрали именно меня?

– Случайность. Совпадение фактов. Вы оказались в нужное время в нужном месте. В придачу – отвечали всем нашим требованиям.

Гим отрицательно покачал головой:

– Не думаю – слишком много этих «случайностей». Кто вызвал меня на Колокон? Кто такой Ланкорус Дитриез?

Вельможа замолчал и какое-то время в упор взирал на сержанта, задумчиво водя согнутым указательным пальцем по своим губам. Наконец, он шевельнулся:

– Ланкорус Дитриез – это я, сержант. Руководитель Секретного Отдела Службы Безопасности при Высшем Совете Эльтаров. Ваш непосредственный начальник… Но я не вызывал вас на Колокон!

– Тогда, что же я делаю на вашем самом секретном объекте?

Ланкорус сверкнул глазами, ответил резко, но с невозмутимым видом:

– Я не все знаю, сержант – только то, что мне положено знать! Как и вы, ведь верно? Вероятно, вас пригласили на Колокон, потому, что не могли отыскать ваших родителей – оставалась надежда, что их все же найдут, чтобы познакомить с вами уже здесь, на Колоконе. Мы часто используем Колоконы, как места для встречи – Колоконы сокращают время и расстояние.

– Но почему столько чести?! Почему столица?! Почему прием посла?! Откуда, наконец, Род Лан знал, что я появлюсь здесь?!

– У вас действительно очень знатные родители, лорд… А вы, вероятно, считаете, что все было подстроено? Все от лотереи до поединка? Вы это серьезно?

– Сами же говорили: проект дорогостоящий…

– В космосе триллионы сержантов, а нам понадобилось вытаскивать со дна именно вас, потому, что некуда было девать деньги?!

– Ну, я не знаю…

– Не понимаю! – заявил Эльтар. Он вновь заглянул в глаза Гиму. – Вы что же, еще и недовольны?!

– Это все-таки была МОЯ жизнь. Мое право решать…

– Вы – солдат! Ваша жизнь принадлежала не вам, а правительству конфедерации Нибуса!

– Мне сказали, я больше не солдат?

– Вам сказали: «вы больше не сержант»! Это не одно и то же!

Ланкорус вздохнул и наклонился поближе к Гиму:

– Мне оскорбительны ваши намеки, Гим Церон! Давайте перевернем всю картинку. Предположим, что мы все спланировали – ваш вызов, вручение именного сертификата, поединок с Родом Ланом. Объясните мне только один момент: зачем нам тогда скрывать от вас свое участие в этом деле? Вы – сержант армии миров Второго Кольца! Нам не к чему играть с вами – мы могли бы попросту отдать вам приказ! Мы могли приказать вам прибыть на Колокон, могли приказать вам участвовать в эксперименте! Мы могли бы убить вас тысячей способов – к чему рисковать, доводя дело до какого-то там поединка да еще в общественном месте и в центре столицы?! Что, если бы вы убили Рода Лана, а не он убил вас?!

Ланкорус выдержал паузу, давая Гиму обдумать услышанное. Затем подытожил:

– Правда – она всегда проще, чем кажется, Гим Церон. В вашем случае, правда такова: вы выиграли в лотерее и получили свой приз здесь, на Колоконе; вы повздорили с благородным и сошлись с ним в поединке, закончившимся для вас смертью; нам понадобился доброволец для создания идеального агента СБ, и мы решили спасти вас, предположив, что материал оправдает затраченные на него средства… Именно так! Вам понятно?!

Командный тон вельможи не допускал возражений – Гим только моргнул глазами в знак согласия.

– Впрочем, – закончил Ланкорус. – У вас еще будет время все обдумать и переосмыслить. Найдете все свои причины и следствия. В проект по вашему возращению к жизни вложены астрономические суммы – соответственно, кредиторы ожидают окупаемости. С этого момента, сержант, вы – агент Секретного Отдела СБ при Высшем Совете Эльтаров. Первое задание будет обучающим – вы познаете возможности своего нового организма, мы, соответственно, изучим реакцию вашего тела на те или иные внешние факторы. Если все пойдет по плану, вас Гим, ждет офицерское звание, нимб Эльтара и разнообразная, насыщенная событиями и приключениями жизнь на самой вершине человеческого общества. Первое задание будет таким: послужить телохранителем и советником при герцоге Ронтонте на планете Излин.

– Советником? Я?

– Считаете, вам недостает знаний? Мы так не думаем. Потом, Гим Церон, вам надлежит послужить НАШИМ советником при Ронтонте – советы будем давать мы! Герцог – наш союзник, он заплатил нам за подготовку идеального средства собственной безопасности. Ему предсказали скорую смерть от руки наемного убийцы – бедняга буквально помешался на своей охране и телохранителях… Ваша задача несложная – не допустить, чтобы герцог пострадал в течении ближайшего излинского года (именно такой срок отпустил для Ронтонте ясновидящий), и вернуться к нам на Колокон с арсеналом знаний о своих силах и приобретенным опытом. В течении этого времени мы подыщем для вас работу поинтереснее.

– Как я получу необходимые «советы»?

– С вами свяжутся, когда будет нужно.

– Вообще-то, я никогда не учился и на телохранителя. Герцог рассчитывает на специалиста, а у меня нет опыта в…

– Вам приходилось забывать о собственной безопасности, чтобы спасти жизнь попавшему в беду товарищу?

– Ситуация требовала… Это ведь не то же самое?

– То же. Всегда помните, что главное – сохранить герцога. Задача номер один. Чтобы предсказать опасность, полагайтесь на интуицию – она у вас сильнее, чем у простого смертного. Убить вас нельзя, вы ничем не рискуете – смело забывайте про свою жизнь и берегите жизнь подопечного… Хорошо себя чувствуете?

Ланкорус поднялся, жестом предлагая последовать его примеру.

– Я даже в чем-то завидую вам, Гим, – на этот раз с хорошо сыгранной улыбкой признался начальник Отдела. – Только никогда не забывайте: это мы вас создали. Вы принадлежите нам и служите нам. Вам не впервой подчиняться приказам – знаете ведь, что бывает за их умышленное невыполнение? Конечно, вы – неуязвимый солдат, но только не для нашего Отдела, Гим Церон. Помните это!

Разведчик «Ворбунг Шоот» ждет в посадочной зоне близ Лотенбурга – туда вас доставят на вашей яхте. Капитан и экипаж в курсе всего маршрута. Служите с честью, Гим Церон! Прощаюсь, но надеюсь на скорую встречу!

Глава 7

После ухода Гима Церона в углу зала растворилась силовая маскировочная ширма, обнаруживая спрятанное за ней кресло с еще одним зрителем. Этот человек был массивным, полным, пожилым и обладал неприятным колючим взглядом. Над его головой до боли в глазах сиял желтый нимб, а браслеты на по локоть голых руках говорили о высочайшем ранге.

Едва дождавшись исчезновения силовой преграды, новое действующее лицо выбралось из своего кресла, с разгневанным видом заглянуло в глаза Ланкорусу Дитриезу и начало нервно вышагивать мимо начальника отдела СБ взад и вперед.

– Что за чушь вы здесь несли?! – справившись с возмущением настолько, что смог наконец сложить мысли в слова, поинтересовался новый Эльтар. – Что это за галиматья?! Какой «проект», какой «человек-фотоид»?!

– Успокойтесь, прошу вас, – попросил Ланкорус. – Давайте присядем!

Оказавшись в креслах друг перед другом, мужчины встретились глазами.

– Ладно, я вас выслушаю, – согласился полный вельможа. – Еще раз выслушаю. Итак: из того, что вы рассказали этому парню, что-то правда?

– Почти все, милорд. Все, кроме того, что МЫ его создали.

– Меня тошнит от ваших загадок! Кто же тогда?!

– Никто, милорд. После смерти сержант трансформировался сам.

– Неужели? – вельможа постучал пальцами по барному столику, раздумывая, что бы такое выбрать, и одновременно давая понять, что заинтригован именно тем, как Ланкорус выпутается из паутины собственного вранья.

– Для этих существ смерть равносильна перерождению. Они сохраняют человеческий облик только до гибели материальной оболочки. Вместо того, что сгнить, мертвая оболочка трансформируется в кокон, внутри которого формируется новое, более совершенное тело – энергетическая копия водно-углеродного оригинала.

– Как бабочка? – подсказал вельможа, уже вдыхая аромат из бокала заказанного вина.

– Что, милорд? – Ланкорус не расслышал за своими мыслями. Он не ожидал, что Советник станет шутить.

– Есть такое насекомое, – объяснил вельможа. – Проходит четыре метаморфозы: яйцо, гусеница, кокон, бабочка. Бабочек отличают большие тончайшие разноцветные крылышки, покрытые мельчайшими ворсинками и цветочной пыльцой… Прелесть! – толстяк мечтательно закатил глаза и сделал большой долгий глоток. – Рассказывайте дальше: что отличает нашего индивида?

– Физическая неуязвимость, плюс аккумуляция очень большого количества энергии.

– То есть то, что я тут слушал: углеродистые цепочки, составленные из фотонов, клетки, в которых нет воды, один к одному переданная структура тканей, функционирующие в обычном ритме мертвые органы…

– Ну конечно же нет, милорд.

– Нет?

– Я пока не знаю, как он устроен. Сканеры не обнаружили на теле сержанта ничего необычного – ни на микро, ни на макро уровне. Только сержант – это не мы с вами, он – идеально переданное изображение человеческого организма. Его суть – энергетический сгусток, обладающий мыслительными и чувственными характеристиками. Он действительно целиком и полностью состоит из мельчайших энергетических потенциалов, но мы не вправе говорить о «повторении клеточной структуры», потому, что новая ткань совершеннее своего образца.

– Изображение? Он, что же, может в любой момент изменить внешний облик?

Ланкорус помрачнел и признался:

– Открою секрет, милорд: я понятия не имею, что он может.

– А должны бы иметь! – напомнил толстяк. – Вы для того здесь и сидите!

– Всему свое время! Сведения об энергетических мутантах появились в галактике совсем недавно. До сих пор до меня доходили только ничем не подтвержденные слухи и подозрения. Сержант с личным номером 947 – первый образец, тем более – доставшийся нам в начальном, человеческом облике.

Ланкорус посмотрел на Советника – толстяк наконец перестал пить и внимал с интересом.

– Его нашел сотрудник моего отдела, Род Лан Меттори – бестолковый, вспыльчивый, капризный юнец, который, между тем, иногда оказывался полезным. Нашел случайно. Я даже хотел представить его к награде, но передумал, когда сопляк начал совать нос не в свои дела. По рассказам Рода, он встретил в баре планеты Второго Кольца некоего солдата, с которым не поделил обеденный столик и сцепился в драке из-за ничего не значащего пустяка. Оскорбленный, Род уговорил парня сдать кровь на Лотерею Крови, надеясь (наглец!), что я соглашусь подтасовать для него результаты и наградить безымянного именем, чтобы позволить законно и достойно статуса Рода Лана заколоть бедолагу на поединке чести.

– Что же особенного было в анализах?

– Только одно: мы не смогли отыскать родителей человека с исходным генетическим кодом.

– Его родители – не лорды фамилии Ревенберг?

– Конечно же нет, милорд. Но те были бы не против. Обман не велик – Ревенберги – провинциалы из провинциалов, а генетические показатели юноши оказали бы честь и более знатному роду.

– Не понимаю. Вы приволокли неизвестно что сюда, на Колокон, наградили его титулом и именем; заставили нас встретиться с этой тварью и лично вручить ей липовые документы; наконец, позволили ему умереть в поединке – только не говорите, что это не входило в ваши вселенские замыслы – и превратиться здесь, на Колоконе, в жуткого энергетического монстра, о возможностях которого даже вы ничего не знаете! Вместо того, чтобы оберегать Совет от опасностей, вы наоборот подвергли нас очевидному риску! Ваши действия…

– Я отвечаю не за безопасность Совета, а за безопасность всей цивилизации Эльтаров! – с оскорбленным видом заявил Ланкорус, сбрасывая наконец с лица маску подобострастия. – Спектр работы моего отдела несравнимо шире, нежели обязанности патрульно-постового подразделения правительственной охраны! Если вы позабыли, осмелюсь напомнить, милорд. Наш мир держится не на уважении, преклонении и здравом смысле. Как и десять тысяч лет назад в его основе основ – страх, сила и умение выживать. Законы жизни все также жестоки и беспощадны: проигравший теряет все, а победитель выигрывает только время! Знаете, что делает Империю Эльтаров несокрушимой? Техническое и культурное превосходство? Разве в истории были случаи, когда человеческое общество останавливалось перед желанием уничтожить все, что ему непонятно? Мощь вооруженных сил и незнакомого другим расам оружия? Сколько у нас космических кораблей? Сколько у нас пилотов, солдат, офицеров? Много? В сравнении с чем? Мы вынуждены охранять Колоконы и свои планеты, разбросанные по трем галактикам – в итоге, наш флот распылен по всей вселенной, у нас нет единой армии, способной проводить многолетние военные маневры без ущерба для безопасности собственных стратегический точек. Мы не можем себе позволить ввязаться в военную компанию, если не будем уверены в ее скором победном завершении. В противоположность нам, миры Второго и Третьего Круга не связаны по рукам и ногам размерами своих империй; они вооружены, они агрессивны, они испытывают потребность к расширению. Нас берегут не знание и умение, милорд, нас охраняет осторожная, сбалансированная, грамотная политика, следить за верностью курсу которой и поручено мне и моему отделу! Наша задача – не охранять вас, а выявлять скрытую внутреннюю и внешнюю угрозу существующему порядку и избавляться от нее раньше, чем она успеет перерасти до состояния конфликта!

– Читаете мне основы политэкономии, Ланкорус? – проворчал Советник.

– Всего лишь напоминаю, милорд, для чего организовывался секретный отдел, находящийся под моим руководством. Моя работа – создать и подкармливать всеобъемлющие хаос, неразбериху и нестабильность. Стравить между собой звездные системы и помогать и той и другой расходовать впустую собственные энергию и материальные ресурсы. Следить, чтобы не появилось реального лидера, чтобы не разрастались союзы и конфедерации, чтобы прогресс на планетах Второго и Третьего Круга не набрал критической массы, приводящей к научно-техническому взрыву. Чтобы не только Совет, но и вся Империя могли жить с уверенностью в собственной безопасности. Чтобы наши пресловутый флот и пресловутая армия не расходовали сил на подавление хорошо подготовленных интервенций или, не менее подтачивающих стабильность государства, пограничных конфликтов.

– Я знаю, каковы ваши обязанности, Ланкорус! – покраснел и повысил голос толстяк. – Вопрос в том, что за общим вы перестали видеть частное! Может быть, у вас все получается с государствами, но в работе с отдельными личностями налицо очевидные просчеты!

– Не думаю, милорд, что в решении проблемы Гима Церона допускались ошибки. К прецеденту привела не беспечность, а собственная система контроля рождаемости. С какой целью мы помогли Вторым и Третьим мирам открыть по всему космосу Эмбриональные Центры? Да, Эмбриональные Центры избавили галактику от детской смертности, плохой наследственности, кровосмешения, генетической неполноценности, всевозможных болезней и проблем, возникающих у женщин репродуктивного возраста. «Продукция» Эмбрионального Центра легче воспитывается, быстрее учиться, лучше развивается. Почему же тогда мы сами не отказываем нашим детям в отцовстве и материнстве? Потому, что мы – элита. Потому, что наши дети от рождения должны знать, что они – элита. Потому, что мы не отказываем себе в удовольствии оставаться националистами, хотя и лишили этого темного наслаждения всю остальную человеческую вселенную. Потому, что у наших Центров есть и вторая, скрытая, но куда более важная для нас функция: вышедший на свет человечек принадлежит не народу, не расе, не планете и не системе – он принадлежит всему космосу. Если он белый, то никогда не посмотрит на черного, желтого или красного с высокомерием и расовой ненавистью – в его собственной крови всегда может оказаться толика черного или желтого, а узнать, «какого цвета и сколько» никогда не представится возможности. В нем никогда не зародятся идеи национализма или фашизма, потому, что в людях галактики нету сейчас национальных различий! И это хорошо для всех – и для них, и для нас. Для нас, потому, что людям, лишенным общего признака, нет повода объединяться для совершения чего-то чудовищного и безрассудного, чтобы пойти на всех «не таких как…» с джихадом или крестным походом. Они – не стадо. Они – совокупность личностей, каждая из которых верит только в себя и в свои силы, а не в подарок, оставленный отцами, дедами и прадедами – может быть, где-нибудь, чем-то лучшими своих менее одаренных, но не менее самолюбивых соседей.

И вот, оказывается, опасность смогла затаиться в основной идее этой методики – изначально не допустить контроля: какому мужчине принадлежал удачливый сперматозоид, и яйцеклетка какой женщины послужила началом тому или иному человеческому отпрыску. По правилам игры, у нас самих остался только один способ поиска – сравнение генетических цепочек. Мы запретили заниматься этим другим, а сами не видели особого смысла отслеживать истории рождения секстильонов простолюдинов. Мы сделали лишь одно исключение – создали Лотерею – чтобы не убивать в людях надежду на невероятный случай; чтобы выявлять тех, у кого природная одаренность сокрыта или не развивается должным образом; а также – разыскивать отпрысков именитых родителей, желающих по-настоящему породниться с человеком собственной крови и способных оплатить эту дорогостоящую услугу.

Мы столетиями не контролировали изменения и процессы, протекающие в генетическом море «Единой Программы Рождаемости». И вот, кто-то этим воспользовался. Кто-то атаковал нас внутри нашего собственного генетического кода.

– Но кто этот «кто-то»?!

– Не знаю, кто. Высшая раса.

– Высшая раса?! – взвизгнул Советник. – Нет никакой высшей расы!

– Это мы так считаем. Хотелось бы, чтобы так оно и было. Мы на порядок превзошли развитии миры Второго Кольца, на несколько порядков – Миры Третьего и Четвертого Колец. Вполне вероятно, что существует кто-то настолько же умнее и сильнее нас самих. Я не фантазирую, милорд, я рассуждаю. Что есть вершина нашей цивилизации? Во первых – Колоконы – искривляющие пространство гиганты, позволяющие нам чуть-чуть сократить масштабы окружающей Вселенной. Но мы ведь не отвергаем гипотезы, что добиться такого же перехода между «складками» пространственно-временного континуума можно и без строительства титанических сооружений. Значит, нет предела совершенству, а нам – еще далеко до его достижения. Второе – фотоиды. Например, фотоиды-кристаллы, как в моих и в ваших браслетах – камешки, содержащие запас энергии, достаточный для перемещения космического корабля внутри какой-нибудь небольшой солнечной системы. Мы научились использовать энергию фотоидов, управляя ею органами чувств и сочетая со своею собственной, биологической энергетикой. Волновой нимб у вас над головою так ослепителен не только от большего, чем у меня, числа кристаллов-фотоидов на конечностях, шее и груди, а от нежелания экономить свой кажущийся безграничным запас сил и от потребности в постоянной демонстрации своего превосходства. (Не хочу вас обидеть, говорю лишь о сути явления.) Фотоиды сделали нас сильнее физически, позволили нам защититься от непосвященных и от превратностей природных явлений, помогли разработать и применить в жизнь информационный обмен совершенно иного, не магнитного и не волнового порядка, доступ к которому открывается в любой точке космического пространства, где ступает хоть один Эльтар, обладающий даже самым маленьким и слабым фотоидом. Наша секретная глобальная информационная сеть – третье огромное и неоспоримое преимущество над остальными мирами и цивилизациями. Теперь же представьте: что, если существует цивилизация, где в фотоиды научились превращать не выращенные в определенных условиях камни, а самих себя, своих генетических детей? Что, если Гим Церон – ее первый подброшенный нам незаконнорожденный сын?

– Подброшенный зачем? – испуганно выдохнул толстяк.

– Не знаю, зачем. Если цивилизация людей-фотоидов – реальность, мы довольно долго не привлекали их интереса. Возможно, для сохранения стабильности своего мира они используют те же методы – заметив, что темпы развития низших цивилизаций (то есть, для них – нас – Эльтаров!) превысили допустимые, неизвестные пришли к выводу, что пора и им наконец вмешаться.

– Это ужасно! – пробормотал Советник.

– Вот и я так думаю, – согласился Ланкорус. – И, поверьте, делаю все возможное, чтобы вернуть ситуацию под контроль Совета.

– А что же вы можете?

– Кое что могу. Например: сократить рождаемость, ввести контроль доноров.

– А что делать с теми, кто уже родился? Почему вы приволокли Гима на Колокон, а теперь отпускаете на все четыре стороны? Почему вы обманули его, назвав своим изобретением и объявив нашим агентом?

– Вызвал сюда, потому, что хотел убедиться в существовании проблемы. А еще потому, что, если парень – на самом деле фотоид, для нас же разумней привлечь его на свою сторону, сделать человеком высшего света, заставить быть нам благодарным. Я дал юноше имя, титул и деньги. Что касается обмана, вы же видели – он ничего не подозревает. Он воскрес тем же самым 947-ым, которым умер, истекая кровью – сержантом десантной дивизии, привыкшим исполнять приказы, лишенным самолюбия и самомнения. А, поскольку рано или поздно даже у классического сержанта появится интерес к переменам, произошедшим с собственным организмом – я предупредил любопытство, ведущее к опасной для нас правде, объяснил, что необычное тело – результат нашего технического прогресса, наше детище, наша собственность. Я внушил Гиму Церону страх перед Эльтарами, объяснив, что для нас (и только для нас!) его тело – такое же заурядное и уязвимое как и любое другое. И еще – я его нанял. Я не обманул этого человека, а действительно принял его на службу.

– Думаете, это чудище станет служить Империи?!

– Не сомневаюсь. Пока ему не откроют глаза. Убить мы его не можем, так попробуем хотя бы использовать. Заодно и изучим.

– Тогда, что там еще за герцог?!

– Не могу же я оставить это существо на Колоконе – слишком опасно – отсюда открыта дорога к мирам Эльтара. Оправданный риск закончился – пора поместить объект исследования в безопасную для нас зону. Излин – это на самом краю галактики. И все, что я рассказал про Излин – правда. Герцог Ронтонте существует в реальности и приносит нам пользу – дестабилизирует весь сектор и поддерживает высокий темп разработок урана, приносящих и ему, и нам немалую прибыль. Он и на самом деле нам заплатил, полагая, что мы проводим генетические разработки в направлении производства безукоризненных телохранителей – Ронтонте предсказали, что он умрет, отчего бедняга приобрел замашки шизофреника. Боюсь только, ему не открыли всей правды: он умрет в любом случае и не один, а вместе со всей своей солнечной системой. По нашим данным, температура звезды Излина уже в этом году достигнет критической.

– Сверхновая?! – воскликнул Советник.

– Возможно, – с самодовольной улыбкой пожал плечами Ланкорус.

– Так вы все же хотите его убить?!

– Попробуем. Мне кажется, сверхновая – достаточно сильное средство, чтобы уничтожить любого мутанта?

– Но и герцога?

– Да бог с ним, с герцогом! Погибнет – унесет с собой источник опасности. Уцелеет – послужит, как раньше. И так, и так мы в выигрыше.

– А добыча урана?

– Объемы не столь существенны – на нашей экономике это не отразится.

– А, если Гим Церон найдет способ вернуться к нам до взрыва сверхновой?!

– Не думаю. Во-первых, за каждым его шагом будут следить. А во-вторых, туда он отправляется с помощью Колокона, и для обратного перехода понадобятся координаты другого Кольца Литиса, которых у него нет и не будет. Сверхскоростной разведчик доставит груз и уйдет восвояси. На корабле же Второго Кольца наш герой будет добираться десятки лет. Но самое главное – ему в любом случае не в чем будет нас упрекнуть! Мы ведь не пытаемся его убить! Наоборот – сами подарили парню второе рождение. А взрыв звезды – явление природное, непрогнозируемое.

– Насколько я знаю, предотвратить взрыв возможно?

– С помощью специальной инъекции. – Ланкорус встретился с глазами Советника и прочитал в них тревогу. – Нет, милорд, вопрос о спасении системы Излина в Совете не встанет – наши запасы ограничены и предусмотрены только для собственных нужд. Мы пойдем на финансово-политические потери, лишившись развитого, обитаемого людьми сектора, но никогда не поставим под удар судьбы планеты самого Эльтара. А никто другой на такое не способен.

Обсуждение завершилось. Советник тяжело вздохнул и поднялся:

– Мне все равно не нравятся ваши методы, Ланкорус! Вы темните и ничего не делаете наверняка. А в ваших рассуждениях слишком много переменных. Безопасность Империи не должна организовываться по принципу: «попробуем, получится?». Я недоволен.

– Но мы ведь и в дальнейшем сможем полагаться на вашу поддержку? – не сомневаясь в ответе вельможи, улыбнулся Ланкорус.

Советник опять тяжело вздохнул:

– Боюсь, что мы оба понимаем – у меня просто нету другого выхода!

Глава 8

На разведчике с Гимом Цероном уже не обращались как с гостем. Не было раболепного подобострастия в комплекте с подчеркнутой холодностью – экипаж «Ворбунга Шоота» относился к сержанту, как к равному среди равных, за одним исключением – таинственность и значимость, сопутствующие любому агенту Ланкоруса Дитриеза, вызывали у этих людей не сильное, но непритворное уважение.

– Сколько времени уйдет на полет? – спросил Гим у капитана.

– Сорок один час. Колокон забросит нас почти к самой точке назначения. Пока отдыхайте.

Каюта уже не была номером класса «люкс» – гораздо меньшее по размерам, удобное, уютное и заполненное всем необходимым для спорта и отдыха помещение. Оказавшись там, Гим сразу же столкнулся с дилеммой: чем убивать время, если твой организм не нуждается ни в пище, ни во сне, ни в физических упражнениях? Последнее, правда, еще предстояло выяснить…

Откровенно говоря, даже через несколько часов после разговора с Ланкорусом, сержант не мог поверить, что стал чем-то особенным. Он слышал, как бьется в груди сердце, его грудь вздымалась и опускалась, прогоняя через легкие привычный объем воздуха, при мыслях о еде во рту появлялась слюна, при мыслях о сне – хотелось зевнуть. Все, к чему он прислушивался в своем теле, отвечало привычными реакциями и ощущениями. Ничего не изменилось.

Чтобы отвлечься от самого себя и не позволить болезненной мнительности подтачивать нервную систему, Гим решил заняться тем, что делал раньше. Во всяком случае, ему ведь не сказали, что для модернизированного организма существуют какие-то запреты. Он решил так: время покажет, особенности «вылезут» сами. Пока ничто не доказало обратного, он – человек из плоти и крови.

Несколько часов ушло на общение с «тренажерами», час – на сытный, богатый белками и витаминами обед, несколько часов на просмотр информационных программ видеосистемы.

И «особенности» начали «вылезать». Не так, чтобы ошеломить или обеспокоить, но недвусмысленно давая понять, что 947 – не тот мужчина, что был раньше. Нагруженные тренажерами мышцы не отказывали в ощущении тяжелой работы, но не болели от напряжения и не уставали от все большего числа повторений. Во время обеда живот не наполнялся и не вздувался; чувства сытости и тяжести в желудке так и не дали о себе знать; усталость не клонила ко сну – есть, вроде бы, можно было бесконечно долго. Информационные программы тоже воспринимались чуть-чуть иначе – с такой четкостью восприятия, словно предварительно Гим довел себя до высшей степени сосредоточенности…

По большому счету, с этим можно было жить…

После сорока часов бодрствования, он во второй раз пытался заставить себя заснуть. Тело послушно расслаблялось, но мысли так и не уходили. Он лежал с закрытыми глазами, но все время явственно воспринимал каждый звук в очень хорошо представляемой сильно обострившейся зрительной памятью картине помещения.

– Прибываем, господин. Через час идем на посадку. Пойдемте, это стоит увидеть!

Гим не сразу открыл глаза, но представил себе принесшего новость пилота с точностью до мельчайших деталей его одежды. Например, Церону представилось, что у парня не по форме наполовину застегнута белая куртка, а из левого ботинка выступает не до конца защелкнутая клипса. Не поленившись все же посмотреть на говорившего, сержант убедился, что воображение представило ему все точно так, как оно и было на самом деле.

«Спокойно! Не нервничай!» – выругался сам на себя Гим, понимая, что начинает всерьез пугаться своей новой сущности. – «Сейчас тебе лучше думать о герцоге и Излине!»

Каплеобразное чудо Эльтаров, называемое «разведчиком», приближалось к незнакомой Гиму планете. Внешне эта планета мало отличалась от космических объектов так называемого «земного» типа: голубая, пронизанная лучами близко находящегося желтого солнца воздушная оболочка, белые разводы облаков застывшей влаги, обширные темно-синие водные пространства и коричневые рельефы материков.

Гим стоял не в центре управления – туда его не пустили. Он и сопровождавший его пилот расположились в креслах внутри обзорного шара.

– Это Излин, – сказал пилот. – Правительственный центр сектора из семи обитаемых миров. Три планеты внутри солнечной системы Ранопуса, четыре – в системе вон той ближайшей к нам звезды.

– А это – флот? – указал Гим. На фоне звездного неба едва заметно передвигалось множество темных пятен – звезды то тухли, то вспыхивали.

– Его постоянная дислокация, – кивнул пилот. – Здешний правитель – милитарист. Вон, смотри!

Подчиняясь мысленной команде пилота, изображение приблизилось, фокусируясь на, кажущихся на расстоянии малюсенькими, фигурках в атмосфере планеты. «Фигурки» оказались небольшими боевыми космическими кораблями, расположенными на равном расстоянии друг от друга, словно узелки натянутой на шарик планеты сетки.

– Их так много? – удивился Гим.

– Система спутников. Внешняя охрана Излина, – пилот посмотрел на агента. – Вас интересует мое мнение?

– Да, конечно, – согласился сержант.

– Ронтонте – параноик…

Это утверждение не требовало доказательств – проведший всю свою сознательную жизнь в армии, Гим никогда не видел такого скопления космической техники на таком близком расстоянии к всего одной обитаемой людьми планете.

– Прибыли, – заявил пилот. – Дальше пойдете один. Идемте, провожу к катеру.

– Разве нельзя подойти поближе? – удивился Гим.

– К Излину нельзя. Да вы не волнуйтесь – они предупреждены, вас встретят. Автопилот катера уведомлен о безопасной траектории.

Гима усадили в шестиместный катер – малое скоростное транспортное средство обтекаемой формы. Вежливо сдержанно попрощались. Автопилот включился, катер чуть вздрогнул, стальная оболочка стала псевдо-прозрачной, открыв сферический обзор уже открытого космоса. Разведчика-капли видно не было, но Гим знал, что это всего лишь высокотехнологическая маскировка – корабль Эльтаров наверняка висел прямо за спиною сержанта. Планета же разрасталась так быстро, что вновь почувствовалось уважение к мощи эльтарской техники, и вновь кольнула обида за все остальное «отсталое» человечество.

Вместе с планетой приближались фигурки военных корабликов внешней планетарной обороны. Кораблики не бездействовали – на зеркальной стальной поверхности все явственнее различалось движение. Хорошо знакомый со стоящим на вооружении миров Второго Кольца флотом, Гим понял, что его приближение замечено системой автоматического наведения спутников, а еще – что уловив само приближение незнакомца, автоматы никак не могут определить его точные координаты – не только корабль, но даже катер Эльтаров обладал собственной системой маскировки. Оставалось только гадать, что бы сделали «сторожа», если бы наконец поймали в прицел беззащитную малютку с Гимом – даже понимая, что ничего плохого с ним не произойдет, сержант невольно ощутил холодок в позвоночнике – годами выработанная привычка все время ожидать опасности не могла исчезнуть так быстро.

Как вскоре выяснилось, катер не собирался проникать сквозь сетку сторожей Излина. С земли поднималась значительных размеров транспортная платформа с ярко высвечивающейся на ней парковочной зоной. Автопилот направил машину Гима туда, замедляясь и выбирая место для посадки. Вновь Церона потрясла система безопасности: всю поверхность платформы покрывали бугорки башен с излучателями. На этот раз орудия сразу зафиксировали и узнали цель, провожая катерок агента своими антеннами до самого момента его посадки.

Катер замер. Его накрыла полусфера непрозрачного силового поля. А принявшая гостя платформа устремилась вниз, уверенно минуя смертоносную оборонную сеть.

Поверхности планеты они так и не достигли. Опустившись километров на семьдесят, платформа остановилась, а на некотором расстоянии от катера Гима, в зоне, накрытой силовым полем, в наклонной стене распахнулся люк с выступающей из него пешеходной лесенкой. Скафандра на сержанте не было, но автопилот катера не позволил усомниться в качествах местной атмосферы – катер поднял двери, впуская в салон воздух Излина. Гим вышел. Кроме люка и лесенки другого пути из-под силовой полусферы не существовало – сержант вошел в стену и начал спускаться.

Внизу располагался небольшой слабо освещенный зал, где ждали двое неразговорчивых мужчин в военных скафандрах повышенной защиты. Они молча обыскали сержанта, исследовав сканерами каждый сантиметр его тела, затем также молча указали Гиму на уводящую вниз шахту лифта и последовали вслед за своим подопечным в тут же прибывшую просторную кабину.

В кабине лифта стояли диваны, кресла, на потолке висел большой голографический проектор – все указывало на то, что здесь придется находиться довольно долго.

В груди все сжалось, заложило уши – лифт устремился вниз с плохо смягчаемым ускорением. Спуск продолжался целый час, так, что Гим в конце концов устал ждать и позабыл все, от чего нервничал и к чему готовился.

Наконец, двери открылись. Гиму предложили выйти. Солдаты в скафандрах остались внутри кабины и тут же умчались вместе с лифтом в обратную сторону.

– «Лифтеры»… – хмыкнул про себя Гим.

Какое-то время он находился в полной темноте, ничего не видя, но испытывая неприятное чувство покалывания по всему телу – ощущение, что тебя обшаривают десятки глаз. Затем сразу отовсюду грянул ядовито-белый свет, из которого навстречу прибывшему выступили люди в странного вида латах и вооруженные колюще-режущим оружием: мечами, кинжалами и арбалетами.

– Что это… – начал Гим, но его бесцеремонно перебили.

– Следуйте за нами, лорд! – потребовал старший в этом маскараде.

Гим пожал плечами и пошел, куда его попросили. Еще не приоткрыв своего истинного лица, Излин уже начинал раздражать сержанта, заставляя беспричинно злиться на все эти бесконечные проволочки, а заодно – на всех, кто их организовывал.

Вся группа из десяти ряженных в древних рыцарей солдат и одного одетого в серый с серебром костюм Гима продолжила куда-то спускаться, ступая по широким ступеням винтовой лестницы.

– Прошу вас, лорд!

Перед ними распалась стена толщиною в несколько метров. За нею находился большой пустой круглый зал с окнами от пола до потолка. Основной цвет потолка и стен был белым, пол – светлым, мозаичным. Через большие окна бил естественный солнечный свет, играя на мозаике пола веселыми, красивыми бликами.

Стена вновь сомкнулась. Десять «рыцарей» разошлись по периметру круглого зала и замерли там, как изваяния. Больше ничего не происходило.

В какой-то момент Гим понял, что и на этот раз находится в лифте. Но теперь у него появилась возможность смотреть наружу. Сержант приблизился к окну – ему не мешали, «рыцари» не шелохнулись.

Круглая кабина нового лифта плавно спускалась по стальным направляющим с большой высоты – в несколько километров над уровнем суши. Внизу открывался вид на город и окружающие его ландшафты.

Гим пожал плечами: этот пейзаж поражал не титаническими сооружениями и небоскребами, а полным их отсутствием. Насколько хватало глаз, ничто не говорило о торжестве человека над природой. «Город» состоял из небольших одно-трехэтажных строений с покатыми крышами, нескольких грубых массивных каменных замков и двух находящихся одна внутри другой окружностей не особенно высоких каменных стен, обрисовывающих городскую черту. Да и по площади это странное древнее поселение никак не могло сравниться даже с самыми маленькими из городов Ларнита. Вокруг же него, от городских стен до самого горизонта не было ни одного искусственного объекта – только зеленые заросли лесов, зелено-желтые поля, да голые холмы.

Единственное строение, на котором можно было остановить взгляд, находилось прямо под ними. Обнесенное сразу тремя высокими стенами, оно было сложено не из камней, а из блоков прозрачного, блестящего, как стекло, материала – возвышаясь над всей городской зоной, здание сверкало и переливалось всеми своими гранями, что выглядело красиво, но, все равно, достаточно анахронично.

Комната-кабина наконец опустилась так низко, что поравнялась с хрустальным дворцом и замерла на одной из его башен. На этот раз распался пол в центре помещения. Гиму предложили спускаться, опять же – по винтовой лестнице. Закончилась лестница в длинном полутемном коридоре, на стенах которого горели светильники, а на полу лежали ковры. Коридор привел к залу, одна из стен которого состояла из того самого прозрачного материала – в этом зале было так светло, что, поле полумрака, захотелось прищуриться.

Наконец, в непрозрачной стене – огромные золотые ворота, по сторонам от которых дежурил караул из десяти вооруженных все теми же мечами молодых женщин. Золотые ставни распахнулись, пропуская Гима в огромный ярко освещенный зал с куполообразным потолком, малахитовыми колоннами и мраморным, украшенным золотом полом. И лишь в центре этого зала обнаружилось то, к чему привык сержант конфедерации Нибуса – несколько глубоких мягких кресел вокруг обычного голографического панно.

Гим оглянулся – ворота закрылись, а под своды зала вошел только он один. Зато в самом зале под каждой из добрых трех десятков колонн стояло по стражнице, каждая из которых синхронно, в один и тот же миг, натянула тетиву лука и направила примитивное древнейшее оружие на оторопевшего от неподдельной ярости в десятках красивых устремленных на него глаз гостя.

– Наконец-то! – из кресла в центре зала импульсивно вскочил мужчина.

Он был невысоким, худощавым, немолодым, темноволосым. Обладал стремительным хищным взглядом и бледными тонкими поджатыми губами. Он был одет в черный, шитый золотом тяжелых халат, а бриллианты в его ушах и перстнях выглядели такими большими и переливались так красиво, что мешали сосредоточить внимание на носившем их человеке. И еще – этот мужчина буквально излучал нервозность и психическую неуравновешенность.

– Гим Церон Ревенберг? – громко и высокомерно прозвучал высокий, срывающийся на писк голос.

– Да. А вы?

– Для тебя – герцог. «Мой герцог».

Они посмотрели друг на друга. Антипатия не стала взаимной. Гим не мог не заметить про себя, что Ронтонте еще хуже его майора. А вот герцог изучал гостя, как ребенок игрушку – со всех сторон, внимательно и главное – снаружи. У него не могло возникнуть симпатии или антипатии к веще.

– Не впечатляет, – скорее ожидая, что его разубедят, чем утверждая, заявил герцог.

Гим промолчал, заставив мужчину недоуменно поднять брови.

– Не боишься? – чуть улыбнувшись, герцог обвел руками зал.

Все женщины находились в сильном напряжении, их глаза буквально светились ненавистью и тревогой, сжимающие натянутую тетиву одетые в специальные перчатки пальцы подрагивали, говоря о немалом физическом усилии, требующемся, чтобы стоять вот так, наизготовку, и тянуть время.

Сержант пожал плечами:

– Скорее нужно бояться вам, мой герцог. Если одна из них не удержит свою упругую штуковину, та разогнется, снаряд может угодить в меня, я пострадаю, а ваше капиталовложение окажется неразумным.

– Мне сказали: ты бессмертен? – недовольно сверкнул глазами Ронтонте.

– Раз вы спрашиваете, боюсь ли я, значит предполагаете обратное?

Герцог на долю мгновения задумался.

– Я заказывал телохранителя, а они и в самом деле прислали советника. Похоже, ты слишком умен для своей работы. Запомни: советник мне не нужен! Ты – телохранитель!

Герцог говорил отрывисто, быстро, нервно и повелительно. Гим контрастировал с ним холодным спокойствием. Кое что изменилось и в его жизни и в его характере. Теперь он получил имя, теперь у него был титул, теперь он не только испытывал уважение к самому себе, но имел законное право потребовать его от других. Даже от правителя сектора.

– Мой герцог, я все же лорд!

– Не важно! – Ронтонте всплеснул руками и перешел на крик. – Я не заказывал «лорда»! Мне плевать, кто были твои родители! – он вновь на секунду задумался – секунды хватило, чтобы изменить мнение на противоположное: – Совершенно верно. Ты – лорд. Эльтары знают свою работу: было бы унизительно, если бы герцога Ронтонте охранял какой-нибудь безымянный.

Последняя мысль понравилась человеку, у которого родилась – его настроение стало налаживаться. Герцог заулыбался и махнул женщинам, разрешая им опустить луки.

«Если его что-то убьет, то – собственная истерия», – подумал Гим. – «Лучше бы потратил деньги на врача, чем разорятся на моем воскресении».

– Правильный подход, – продолжал восклицать Ронтонте. – Тебе предстоит много работы, придется все время быть рядом, общаться со мной, дотрагиваться до меня, дышать одним со мной воздухом, возможно – заслужить высочайшее доверие и быть посвященным в некоторые мои замыслы. Выглядело бы весьма неприлично, окажись на месте такого близкого мне человека лицо неблагородной крови… Пойдем, лорд, присядем, поговорим!

Глава 9

Герцог очень быстро пересек зал, сел в свое кресло и в нетерпении стучал по подлокотнику, пока Гим не занял такого же кресла напротив.

Шагая через зал, сержант отметил, что его не так сильно нервирует царственный параноик, как беспокоят сверлящие, пристальные, полные ненависти взгляды многочисленных лучниц, ни на одно мгновение не ослабляющих своего тревожного внимания. Новый мир службы, похоже, был миром одних сумасшедших…

– Я хочу тебя расспросить, – быстро заговорил Ронтонте. – Мне сказали, что ты практически неуязвим, а по возможностям использования внутренней энергии превосходишь самых сильных из благородных Эльтаров?

– Мне сказали то же самое, – вспомнил Гим.

– Отлично! – герцог возбужденно потер руки. – Это – то, что мне нужно! Собственный Эльтар! За это стоило заплатить… Что с моральными качествами? Я хочу знать, насколько ты морально устойчив…

– Не переметнусь ли я на сторону ваших врагов? – опередил мысль герцога Гим.

Ронтонте кивнул:

– Что-то в этом роде?

Предположение звучало оскорбительно. На такой вопрос даже отвечать не хотелось, но герцог ждал и сверлил Гима жадным до информации взглядом, словно не расспрашивал живого человека, а изучал инструкцию по эксплуатации робота.

– Я получил приказ, – лаконично объяснил Гим.

Для него ответ был исчерпывающим, для Ронтонте – не говорил ни о чем.

– Почему я могу быть уверен, что ты не нарушишь приказа?

– До того, как стать телохранителем, я всю жизнь служил в армии. Вырос в военной спецшколе.

– Превосходно! – теперь герцог действительно удовлетворился. Дальше спросил расслабившись, просто любопытствуя: – Где служил?

– Вооруженные силы Ростера. Последнее место службы – ударная десантная дивизия, Клерон.

– А-а-а, – Ронтонте махнул рукой. – Впустую потраченные годы…

– Почему же? – Гим вздрогнул, оскорбленный этим внезапным заявлением.

– Удивляешься? – живо поддался на предложенную для спора тему, герцог. – Ты же умный: каково соотношение побед и поражений? Кто на Клероне побеждает?

Гим смутился – он действительно никогда не задавал себе такого вопроса. Он знал, кто ДОЛЖЕН победить в той войне, но кто фактически одерживал верх за годы и годы сражений?

– Хорошо, не побеждает – на чьей стороне перевес?

– Не знаю… Война затянулась…

– Вот именно: столько лет убивая друг друга, пора бы определиться, к какому результату приходите. Мысли будут?

Гим засомневался, не зная, какой аргумент привести в первую очередь. Его учили патриотизму, учили доблести, учили вере. Сомневаться в самом смысле военной компании Нибуса попахивало изменой. Привычка взяла верх над логикой – он и сейчас не захотел сомневаться.

– Я делал свою работу, – твердо заявил бывший сержант.

– Да. Убивал точно таких же «работяг» из точно такой же спецшколы, а, может быть, даже из одного с тобой космического Эмбрионального Центра. Никогда не задумывался, зачем Нибусу понадобился Клерон?

Гим промолчал, борясь с внутренним возмущением. Герцог продолжил:

– Я тебе расскажу: Клерон не нужен ни Нибусу, ни Датонису. Клерон – просто полигон для военных действий. Оба союза занимаются ерундой. Используя одни и те же технологии, одних и тех же специалистов, одну и ту же технику, они вышибают мозги молодому поколению друг друга на территории произвольно выбранного мира. С таким же успехом они могли бы выделить по одному бойцу и стравить их на арене – кто победил, тому и очко в зачет. У кого больше очков, тот и выиграл. Или попросту встретились бы Советами да набили друг другу морды. Результат тот же, потерь никаких.

– Но… – попробовал возразить Гим.

– Не спорь! – высокомерно и с пренебрежением улыбнулся Ронтонте. – Мне со стороны виднее! Нибус и Дорокис – конфедерации недоумков. Не умеют ни вести переговоры, ни воевать. А солдаты расплачиваются за глупость своих предводителей.

– А как вы ведете военные действия?

Герцог удивился и пожал плечами:

– Никак. Я не с кем не воюю.

– Я видел большой флот на подлете к Излину. Планета оцеплена паутиной из сторожевых спутников.

– Потому не с кем и не воюю. Со мной некому воевать. У меня неоспоримое преимущество.

Гим смутился. Герцог говорил:

– Звезды Ранопус и Фатилус далеки от остальных обитаемых систем. Их не затрагивают сферы интересов правителей великих держав космоса. А для поддержания порядка у себя дома я держу армию, которую ты видел.

– Не слишком ли она большая?

– Нет, в самый раз.

– Тогда зачем телохранители? Вы ни с кем не воюете…

– Это же не значит, что у меня нет врагов!

– Они есть?

– Их много. Люди не ценят, когда о них заботятся… Мы переходи к самой важной части разговора: твоим обязанностям. Мне сказали, ты не нуждаешься в пище и сне, поэтому я решил не отводить тебе отдельного помещения. Будешь всегда рядом. В некоторых случаях – за дверью, пока не вызову.

– Я все же человек, герцог! – решительно остановил Гим. – Я буду защищать вашу жизнь, но требую, чтобы со мной обращались, как с лордом.

– Подарить тебе дворец? – насмешливо скривившись, воскликнул Ронтонте.

– Хватит отдельной комнаты. Может быть, я и не нуждаюсь в отдыхе, но хочу иметь ВОЗМОЖНОСТЬ отдыхать. Это ведь законное требование?

– Ладно. Я только проверил. Твоя комната примыкает к моей спальне и соединена с ней секретной дверью. Но скажу сразу: я заплатил за тебя целое состояние и хочу, чтобы в независимости от того, отдыхаешь ты или «трудишься», моя жизнь находилась под непрестанной, пристальной, бдительной защитой. Мне не важно, как именно ты этого добьешься.

– Хорошо.

– Приступай прямо сейчас!

Гим огляделся, не понимая, что имеет в виду герцог – никто из женщин не собирался нападать на правителя.

– Мне выдадут оружие?

– Тебе? – удивился герцог. – Разве Эльтару нужно оружие? Хорошо, выберешь себе меч.

– Меч?! Почему «меч»?

– На Излине ничего другого нету. Ни для друзей, ни для врагов.

– Как раз про это я хотел вас спросить. Мне говорили, что Излин – столица сектора в составе планет Второго Кольца?

– Несомненно так.

– Почему же здесь все выглядит, как в Четвертом?

– Отсталая в развитии цивилизация? – герцог развалился в кресле с таким видом, словно собирался вести долгую беседу на излюбленную тему. – Излин не сам отстал. Я сделал его таким!

– Вы вернули в каменный век собственную столицу?! – Гим не удержался от восклицания.

– Ты что-то об этом знаешь? – заинтересовался Ронтонте. – Ты сказал «каменный»? Изучал историю?

– Нет, сэр…

– Понятно. Я уже думал, мне прислали единомышленника. Излин – точная копия Земли – планеты прародительницы человечества. Только в период ее не «каменного», как ты по невежеству заметил, а «железного» века. Наши мечи стальные, а не каменные – это же очевидно, не так ли? Я всегда любил историю. С самого детства. А Земля – моя слабость.

– И вы превратили Излин в Землю?

– Насколько это было возможно.

– Давно?

– Хочешь знать, не мстят ли мне жители за отсутствие света, энергии и даров космической цивилизации? Они давно привыкли. Превращение закончилось сто сорок лет назад – я не так молод, как выгляжу. Излинцы по столько не живут. С тех пор сменилось ни одно поколение – современные обитатели планеты не знают, что такое мобильная связь или голографические фильмы. И они не держат зла. Их мир здоровее, чище, спокойнее, безопаснее, естественнее и прекраснее, чем любой другой во всем обитаемом космосе. Для человека, имею в виду.

– И на всем Излине нет ни одного воздушного транспортного средства?

– Разумеется, нет.

– Ни одного излучателя, ни одного гранатомета, ни одного поляризатора?

– Как видишь, твоя задача упрощается. Подкравшийся ко мне враг будет вооружен лишь тем, что действует на малом расстоянии – для решающего удара он должен подойти очень близко, а значит – попасть в зону видимости к тебе и остальным телохранителям.

– Но, как это возможно, мой герцог? Как можно изолировать планету от космоса? Почему вы уверены, что на Излин не проникнут нелегально? Я был знаком с контрабандистами – люди такого типа проберутся куда угодно!

– Мне нравятся твои вопросы – пять минут на Излине, а уже вступаешь в роль. Молодец! Подозревай что угодно, но не трать внимание на то, чего не случится по определению. Сеть спутников-сторожей вокруг планеты гарантирует, что ни один металлический предмет не сможет прибыть к нам из космоса – ни легально, ни в тайне. Свой или чужой – любой, вошедший в пограничную зону Излина, будет уничтожен. Сторожа автономны, не подчиняются ничьим приказам. Если бы существовало хоть одно исключение, осталась бы возможность и для другого. Ни я, ни кто во всем космосе, не сможет запросить разрешения на посадку – спутники безмолвны и беспощадны для всех и для каждого. Чтобы явиться сюда с технической революцией, нужно уничтожить добрую сотню ячеек смерти – на сторожах излучатели дальнего действия – они прикрывают друг друга. А еще – вторжение такого масштаба не может остаться незамеченным для находящегося на рейде флота. Есть только один путь на планету – тот, которым пришел ты. Пять шлюзов в пяти больших городах. Пропускная способность каждого из них очень мала, система контроля – самая современная. Прибывшим из личных вещей мы разрешаем оставить только одежду.

– Предположим. Но, что мешает людям Излина получить тот же порох, построить энергостанцию, организовать производство простейшего огнестрельного оружия?

– Ни «что», а «кто». Я. Я и Легион Внутренних Войск. Спутники не только охраняют нас снаружи, они делают то же, что и любые другие спутники в любом другом развитом обитаемом мире – сканируют поверхность планеты и ее воздушное пространство. Мои «внутренние» генералы денно и ношно следят за каждым городом и каждой деревней. Шаг каждого крестьянина, несущего домой дрова или идущего за плугом вслед за своей старой клячей, фиксируется и анализируется. Если появляются предпосылки к техническому подъему, приходится действовать. Что делать – люди не сразу уступают требованиям разума.

– То есть, исключения существуют? Для внутренних войск доступ к спутникам не закрыт?

– Не более того, – отмахнулся герцог. – Во дворце есть связь со спутниками, флотом и внешними мирами – все же Излин – столица, а мне нужно править. Скажем так – мой дворец – зона перехода между временами, и здесь кое что доступно из возможностей будущего. Спутники делятся информацией, но не подчиняются приказам об изменении поведения на более или менее лояльное. Воины Внутреннего Легиона используют переговорные устройства, для координации совместных действий, но в остальном они – воины «средних веков второго тысячелетия». Что касается оружия – исключений не существует. Моя охрана пользуется мечами и копьями в равной мере с армиями новой знати, с отрядами бунтовщиков или повстанцами.

– Но к чему все это? Для безопасности герцога?

– Конечно, Гим Церон. Для облегчения твоей работы! – Ронтонте хмыкнул, взглянув с явным пренебрежением. – Основной смысл тебе не доступен. Едва ли ты поймешь, что значит возродить целую историческую эпоху! Что значит повернуть вспять время! Что Излин – творение, которое прославит мое имя в веках! Что Излин – место, куда очень скоро обратятся взоры всего мыслящего человечества!

Гим вздохнул, принимая правоту первой фразы герцога – он действительно не находил повода для восторгов. И действительно соглашался лишь с очевидным фактом – в мире мечей и копий уцелеть куда легче, чем в мире лазеров и поляризаторов.

– Значит, мой герцог, за стенами дворца – мир древности? – подытожил агент Эльтаров.

– И за и внутри.

– А вы часто покидаете дворец?

– Скорее редко, мой новый телохранитель. Ближайший год – не мой год – думаю воздержаться. Еще вопросы?

– Один. С кем мне придется сотрудничать?

– Тебе представят список всех людей «на доверии».

– А эти? – Гим указал на женщин под колоннами.

– Твои коллеги.

– Но они смотрят на меня с ненавистью?

– Придется смириться. Они ненавидят всех, кто приближается ко мне на выстрел из лука.

– А почему женщины?

– Потому, что женщина не остановится перед тем, чтобы убить мужчину, тогда как мужчина… – герцог хитро прищурился. – Попробуй поднять руку на любую из них!

– Не хочу, – признался Гим.

– Вот тебе, пожалуйста! А если захочешь – не сможешь!

– Почему так уверены?

– Они не обыкновенные женщины. Я изучил слабости обоих полов и решил извлечь из них все самое ценное. Разъяренный, целеустремленный мужчина ударит кого угодно… только не того, кто будет при этом так соблазнительно смотреть ему в глаза, как это умеют делать мои Амазонки – у мужчин есть животный инстинкт защищать женщину, которая его возбуждает. Первобытный инстинкт: чувствуя притяжение от женщины, мужчина подсознательно видит в ней мать своих будущих детей, а мать и детей нужно защищать от врагов, тем более – не убивать самому – закон продления рода, самый сильный из подсознательных законов… Не бери в голову! Как-нибудь сам увидишь, о чем я. У женщин нет недостатка мужчин, поэтому – женщины.

– У них есть другие минусы.

– У моих нету. Каждую из них вырастили на Цетайалзе. Их эмоции – результат долгих исследований. Их гены – результат тщательного отбора. Вот уже тридцать лет я каждый год заказываю по пять человек. На подготовку одной партии требуется двадцать лет. Каждый год мне присылают пять новеньких. Итого их уже пятьдесят.

– Но что в них особенного?

– У тебя силы Эльтара. Присмотрись сам!

Гим сомневался, что у него есть какие-то «силы». Но попробовал. Он посмотрел на одну из лучниц, затем на другую, затем на третью. Женщины были молодыми, грациозными, хорошо сложенными. Фигуры выглядели идеально, что еще более подчеркивалось тщательно подобранными золотыми и серебряными деталями легких декоративных лат. Черты лиц отличались правильностью контуров и линий. Волосы светлые и темные, длинные и короткие – без системы. Глаза большие, выразительные. Что еще? Гим прислушался к внутреннему голосу. Женщины его нервировали. Вызывали чувство тревоги, мешали сосредоточить мысли, заставляли путаться в ощущениях.

– В них есть что-то странное. Какая-то эмоциональная насыщенность, – наконец заключил сержант. – А так – красивые и не более.

Гецрог кивнул с явным удовлетворением:

– Это значит – ты тоже нестандартный мужчина. Хорошо, что пришел к такому заключению, иначе я был бы разочарован. Объясню. В каждой из этих красавиц в сотню раз больше гормонов, ответственных за привлечение особей противоположного пола, чем в обыкновенных представительницах слабого пола. Каждая из них обучена всем мужским слабостям, знает как смотреть, как дышать, как двигаться, чтобы взять верх над самым спесивым и эгоистичным богатырем, которого только рождали Эмбриональные Центры. Даже с голыми руками, они – опаснейшее оружие! Плюс к этому: владение боевым искусством, колюще-режущим оружием, знаниями медицины. И, самое главное – внушенная с самого рождения всепоглощающая любовь ко мне, своему герцогу.

– Что?! – удивился Гим.

– Они любят и уважают меня с такой силой, что не задумываясь пожертвуют собой ради своего господина. Вот и еще один плюс: сила женской страсти опять же сильнее верности мужчины!

– Женская страсть длится не долго, – парировал Гим.

– У них – долго. До смерти. Они отличаются генетически. Их готовили специально.

– А ревность?

– Есть, конечно. Они нервничают, тревожатся, но становятся только внимательнее в своей работе. Уважение к моей воле настолько развито, что подавляет желание принять собственное решение и расправиться с соперником или соперницей. Но если я только подам знак… Хочешь попробовать?

Гим посмотрел на женщин. Глаза красавиц сверкали леденящим кровь огнем, как у готовящихся к решающему прыжку умирающих от голода тигриц. Его передернуло.

– Нет, спасибо.

– Тогда все. Приступай к работе. Познакомься с людьми, изучи дворец. Сообщишь свое мнение. А Амазонки… О них не думай. На расстоянии от меня они не такие озлобленные. С ними можно разговаривать, можно общаться. Они не позволят тебе принести вред своему господину, но, в соответствии с последним приказом, ты для них теперь старший.

Они из плоти и крови. Они устают. Они едят. Они спят. Они – живые женщины. Но не поддавайся на обман – улыбаясь мужчине, каждая из них всего лишь заманивает его в свои сети, подсознательно делая беззащитным для рокового удара. Призывно глядя тебе в глаза, каждая из этих дам думает о минутах со своим герцогом и о том, как уберечь меня от тебя.

Глава 10

По сравнению со службой на Клероне, новая жизнь показалась Гиму Церону спокойной, вялотекущей и легкой. Работы было не много. Дворец тщательно охранялся. Люди вокруг герцога не менялись. Посетителей было мало.

На первую неделю Гим нашел, чем занять время – он модернизировал систему внутренней безопасности дворца так, как ему казалось надежнее. Женщин Гим разбил на пятерки (по времени прибытия на Излин), в каждой из пятерок назначил старшую. Всем – и женщинам и мужчинам – выдал переговорные устройства и потребовал, чтобы ему сообщали о каждом шаге Ронтонте и о каждом вошедшем и вышедшим из ворот окружающей дворец стены. Неподвижные «часовые» караулы Церон усилил рейдами, которые через случайные промежутки времени проверяли каждый из постов и пересекали места, куда не проникали взгляды «стационарных» караулов. Кроме того, Гим развесил по всем коридорам дворца видеосканеры и посадил несколько операторов за контрольные мониторы – герцог попротестовал для приличия против нового нарушения исторической целостности, но вяло и не долго. После этого агенту Эльтаров можно было расслабиться окончательно – хорошо организованная работа подчиненных избавила от суеты «главного телохранителя».

Единственную сложность в выполнение новых служебных обязанностей вносил сам подопечный. Герцог ни минуты не сидел на одном месте. Гим даже удивлялся, откуда в немолодом худощавом организме Ронтонте бралось столько энергии и динамики. Правитель Излина постоянно что-то планировал, что-то менял, с кем-то спорил, кого-то наказывал, отдавал приказы своим генералам или вел переговоры с правительствами планет и систем.

Но герцог все же был человеком – он мог и не спать, пополняя силы популярными у Эльтаров препаратами, но все равно нуждался в отдыхе и расслаблении. Гим же обнаружил в себе полную неуязвимость для усталости – в любое время суток и после любой работы бывший сержант чувствовал себя одинаково энергичным и трезво мыслящим. Поэтому у Церона всегда высвобождалось несколько часов на занятие самим собой: пользуясь своими новыми привилегиями, Гим набросился на все открывшиеся ему источники информации, стремясь пополнить всегда не дававший ему покоя дефицит знаний. Когда герцог спал в окружении своих верных «амазонок», бывший сержант забирался в библиотеку, включал голографический проектор и жадно внимал преподавателям истории, физики, космографии и биологии.

Такая жизнь его устраивала. Год непыльной работы – год бесплатного высококачественного обучения. Ради этого можно было смириться даже с отвратительным характером нового начальника.

Но через две недели пришло время новым событиям.

В разгар одного из дней герцог в очередной раз долго сидел в зале космической связи, после чего вызвал Гима к себе.

– Есть новости, Гим Церон, – сообщил герцог. – На Излин пребывает делегация из Оттора.

– Оттор – планета в системе Фатилуса?

– Вот именно.

– Чего они хотят, мой герцог?

– Личных переговоров. Ты – мой советник. Хочу знать твое мнение.

– Разрешить посадку для делегации?

– Не разрешить им нельзя. Делегация в любом случае будет на Излине уже завтра.

– Почему они настояли на личной встрече? Почему нельзя было поговорить по связи?

Герцог улыбнулся:

– Граф Радол надеется на силу своего обаяния.

– Все равно могли бы поговорить по связи.

– Хорошо мыслишь! Мы поговорили. Я отказал. Теперь летят сюда для личной встречи.

Гим задумался. За две недели отторцы были первыми гостями извне. Ронтонте не отличался гостеприимством, не любил посетителей, сторонился делегаций. У Радола должны были быть веские причины, чтобы напроситься на визит, который наверняка пройдет в атмосфере холодного недоброжелательства.

– О чем пойдет речь?

– Оттор начал строительство новой энергостанции, не запросив моего согласия. Знали, что я буду против, но рискнули представить дело задним числом.

– Энергостанция уже построена?

– Нет. Но уже оплачена. На Отторе и вообще в моем секторе нет оборудования, необходимого для современных поглотителей энергии. Модули энергостанции закупаются на Митарге. Граф Радол заключил договор с торговой федерацией и уже провел им первую часть платежей.

– А почему вы против?

– Потому, что им не нужна энергостанция. Оттор уже сейчас вырабатывает вдвое больше энергии, чем все три планеты Ранопуса вместе взятые.

– Чем они это объясняют?

– Климатическими условиями. На Отторе холодно.

– Возможно, что это правда?

– Врут. Радол хитрит. Мегаполисы Оттора итак получают столько энергии, словно хотят взлететь в космос, а Радол заказывает еще и еще.

– На Отторе ведутся работы, о которых предпочитают молчать?

– Даже не сомневаюсь.

– Почему не проведете разведку? Почему не уличите в обмане?

– Радол из знатного рода. Проверять его слово – оскорбление. Я поступлю иначе: не позволю ему построить еще и закрою пару уже существующих. В наказание.

– Что для Оттора значит потеря трех энергостанций?

– Надеюсь – срыв всех тайных замыслов.

– А для населения планеты?

Герцог пожал плечами:

– У них достаточно энергии. Пусть распределят ту, что останется. Это все равно больше, чем нужно.

– А граф?

– Граф потеряет очень большие деньги. Разрыв договора с Митаргом выльется в штрафные санкции, а сохранение договора – в разорение для Радола. Граф наверняка надеялся, что станция окупит себя в ближайшие годы. Рассчитывал на кредит. Но я категорически запретил. Деньги потрачены, станции нет. Радол летит сюда, хватаясь за личный контакт, как утопающий за соломинку.

– Граф прижат к стенке?

– Он потратил сумму, которой у него не было. Это деньги всего сектора. Отмена строительства для графа – конец света.

– И вы не намерены уступить?

– Нет, Гим Церон. В этом моя политика. Я не отступлюсь от нее даже под угрозой личной безопасности.

Гим задумался – похоже, ему прибавлялось работы.

– Тогда вашу встречу нельзя назвать желательной.

– И я так думаю, – кивнул герцог. – Поэтому не поеду. Поедешь ты.

Гим не сразу понял, что ему сказали. Сперва он задумался над словом «поеду», только потом понял смысл слова «ты».

– «Поеду»? Куда нужно «ехать»?

– Встреча состоится между двумя городами: Ронтонтенополем и Фабиром, на пустынном речном острове.

– Почему там?

– Нейтральная территория.

– Граф не мог прибыть прямо в Ронтонтенополь?

– Не мог, раз я этого не хотел. А ты, мой телохранитель, разрешил бы пригласить во дворец к повелителю его злейшего врага?

Радол и его люди войдут в шлюз Фабира. Им выдадут форму одежды и оружие, чтобы путешествовать по Излину. После этого граф отправится к месту встречи со мной, то есть с тобою. Мы будем следить за ним со спутников, будем знать о каждом его шаге и даже о каждом жесте в мой адрес… Пусть только даст повод, и я отправлю Радола обратно в кандалах за неуважение к своему герцогу!

– Но вы сказали: со мной?

– Ты, как советник, будешь представлять Излин перед делегацией Оттора.

– Это большая ответственность. Полномочия?

– Зачем? Что бы не сказал граф, твой ответ «нет». Задача – убедить Радола, что он сам сделал глупость и расплачивается за собственные ошибки. Его беда – чрезмерная наглость, а не моя несговорчивость… На лошади ездил?

– Что такое «лошадь»?

– Понятно. Иди в конюшню, выбери жеребца и возьми у генерала Корсе пару уроков. Генерал поедет с тобой с отрядом в сто человек. Скажи, пусть объявляет сбор.

– Но, мой герцог, мне не нужна охрана. Мне хватит одного провожатого.

Герцог поморщился:

– Я-то это знаю, но Радол – нет. И ему ни к чему знать. Открою один секрет, Гим: ты обошелся сектору еще дороже, чем Радолу – его энергостанция. Зачем же злить наших подданных ненужными подробностями?

– Как мне представиться?

– Лордом Ревенбергом. Советником Эльтаров при мне, герцоге Ронтонте. Пусть у графа появится лишний повод задуматься о могуществе связей своего господина.

«Жеребец» оказался рослым молодым животным незнакомого Гиму вида. Большие добрые глаза, гордо поднятая голова с раздувающимися ноздрями, мощная прямая шея, крепкие длинные ноги и, главное, необычное сочетание горделивости и смирения придавали этому существу такое благородство, какого Гим не встречал и в иных людях – животное располагало к себе, вызывало уважение, причем – ничего для этого не делало. Оно не понимало человеческой речи, за исключением всего нескольких команд, управлялось с помощью короткого, перекинутого за шею поводка, называемого «удила». Использовалось для перевозки всего одного человека, который забирался на спину в специальное, очень неудобное седалище, называемое «седлом»…

Генерал Корсе был огромным седовласым богатырем двухметрового роста и такого размаха в плечах, что превосходил двух сложенных вместе Гимов. Правда, в голубых глазах великана светились доброта и ум, которых трудно было предположить у такого играющего мышцами берсеркера.

«Уроки» верховой езды свелись к выбору универсального кресла с боковой поддержкой и фиксаторами для ног – отступление от исторической правды, разрешенное лишь для гостей из высшего света. После этого Гима «подсадили» на огромного черного, как смоль, жеребца, вывели в поле, бросили на произвол судьбы и, сложив на груди руки, ожидали, кто одержит верх – человек или зверь. Победил человек – пристегнутому к седлу Гиму некуда было деваться, как овладевать контролем над незнакомым видом транспорта. Конь становился на дыбы, вскидывал задние ноги, носился галопом или резко останавливался, меньше всего обращая внимания на повод в руках наездника. Только благодаря нечеловеческой выносливости, покорив, а, точнее, загоняв до полусмерти своевольного, беснующегося скакуна, Гим наконец смог заставить животное выполнять собственные желания. Он сделал для себя странное открытие: не понимая слов, животное хорошо реагировало на интонацию голоса и эмоции. Страх наездника перед новым средством передвижения тут же отражался на поведении зверя – конь начинал презирать своего господина и не желал терпеть его у себя на спине. Решительность в намерении победить в единоборстве, напротив, заставляла животное задуматься, так ли плох всадник, как показалось с первого приближения. А уверенные мысленные команды в комплексе с натяжением повода и ударов пятками по бокам животного дали и совсем хорошие результаты – конь признал право Гима на главенство и превратился в не самое удобное, но вполне управляемое транспортное средство.

– Оденьте алюминиевые латы, – предложил Корсе, который с истинным уважением улыбался во все лицо, глядя на гарцующего на черном дьяволе, возвращающегося в замок, злого как черт «победителя»-Гима. – У них благородный блеск, весят полегче да и защищают лучше.

– Мне не нужны латы, – огрызнулся Гим.

– Нужны, господин советник! Латы вызывают уважение, да и… всякое бывает!

– Когда едем?

– Выступим на рассвете.

Отряд, который выдвинулся из ворот городской стены Ронтонтенополя с самыми первыми лучами солнца, по численности равнялся прежней десантной роте Гима. Сходство придавали воинские порядок и субординация, род деятельности всех присутствующих, а так же – наличие примитивного, но все же вооружения. В остальном компания бывшего сержанта напоминала ему группу театральных актеров, участвующих в съемках «живого» художественного фильма – такие до сих пор то и дело производились на свет, не смотря на дороговизну и примитивизм по сравнению с голографическими компьютерными фантазиями.

Сто человек восседали на ста мощных, длинноногих, холеных скакунах, одетых в специальные «конские» доспехи. Сами солдаты сверкали позолотой нарядных, имитирующих мышечную ткань лат так, что становились заметны в радиусе нескольких километров – в полную противоположность маскировочной ткани десантной формы регулярной армии Ростера. Длинные разноцветные плащи развевались за спинами подобно тормозящим парашютам и, судя по всему, носили только декоративную смысловую нагрузку. Красные и желтые перья на шлемах вызывали у Гима приступы смеха. В дополнение: длинные копья с развевающимися над ними узенькими полосками герцогских знамен, тяжелые, широкие, хорошо заточенные мечи в украшенных золотом и камнями чехлах, притороченные к седлам луки со спущенными тетивами и стрелы к ним, наконец, у некоторых – небольшие остроугольные щиты со звероподобными золотистыми гербами на полированной наружной поверхности.

«Рота» тяжело громыхала копытами по недоразумению, называемому здесь дорогой – утрамбованной, сухой и лишенной травы полоске земли – кривой, петляющей и извивающейся. Поднятая лошадьми пыль походила на песочное облако и долго еще держалась в воздухе, оставляя позади след «подбитого истребителя».

Какое-то время Гим не мог отделаться от комичности происходящего, но постепенно его взгляды менялись. Волевые лица молодых сильных парней сотни генерала Корсе выглядели серьезными – эти люди не играли в игру, а делали свою повседневную работу – точно так же старательно и не щадя сил и жизней, как в свое время – Гим и его товарищи. Мощные благородные животные на каждом шаге играли мускулами своих длинных ног, тяжело втягивали воздух огромными черными ноздрями, трясли пышными, развивающимися от скачки гривами и смотрели далеко в даль обалдевшими от бега большими одноцветными глазами – эти существа тоже не играли в игру и не снимались в кино – они жили движением, они вдохновлялись скачкой, они служили своим седокам верой и правдой и ничего не требовали взамен. Монотонный топот, мерное позвякивание лат и шелест развивающихся на ветру знамен складывались в музыку, в которой таилось нечто древнее, красивое и гордое. Сладкие ноты ностальгии, зовущей в далекое героическое прошлое, проникали глубоко в душу и зажигали радостью и азартом.

Под стать сотне богатырей была и окружающая природа. Дорога проходила по полям полутораметровой травы, по берегу бурлящей реки, под сенью густого смешанного леса. Повсюду пели птицы, стрекотали насекомые, шелестел ветер. Естественные, простые, насыщенные запахи хвои, сухой травы, полевых цветов, влажного мха или прибрежного болота щекотали непривычный к диким ароматам земли нос Гима, кружили его голову, опьяняли подобно алкоголю.

Когда дорога вышла из леса на широкую дикую степь, агент Эльтаров поравнялся с Корсе:

– Излин не был таким раньше?

– Ничего общего, – отрывисто дыша в такт своей богатырской лошади, сообщил генерал. – Здесь не было ни одного незастроенного квадратного километра. Небоскребы, заводы, магистрали, мегаполисы, поселки, космодромы, свалки и… тому подобное. Грязная, умирающая планета с вырождающимся населением.

– Вы помните?

– Я?! – генерал посмотрел удивленно. – Неужели по мне не видно? Я не «новый излинец», господин советник. Я был генералом внутренних войск еще задолго до того, как мой герцог решил все здесь изменить.

– Не хотел вас обидеть, – извинился Гим. – А остальные? Тоже не юноши?

– Остальные те, кем кажутся. Новое поколение. – Корсе с гордостью оглядел своих рослых воинов. – Хорошие ребята.

– И что сделал Ронтонте?

– Вызвал лучших экологов миграционной службы… Знаете, этих… которые готовят планету к переселению: меняют состав атмосферы, привозят воду, обогащают почву… в таком духе. Были даже специалисты от Эльтаров. Техносферу пустили под поляризаторы. Убрали весь верхний слой. Затем начали творить заново, по образцу и подобию планеты Земля – самой первой планеты человечества. Герцог сказал, что мы, как биологические существа, лучше всего приспособлены к условиям как раз этой самой Земли – до выхода в космос люди обитали там миллионы лет и так приспособились, что не скоро отвыкнут… Таких дел тут наворотили! Живность доставили, насекомых, рыб. Некоторых восстанавливали по древний файлам, выводили на свет заново.

– А люди?

– Кого переселили на Эгуну, кого – на Оттор. Кто не хотел улетать, остались.

– Они были довольны?

– Глупости, – генерал посмотрел в глаза Гиму умным вопрошающим взглядом. – Вы ли не знаете людей? Люди по природе консерваторы. Им всегда не по душе изменения, если решение принял кто-то другой. Если сами – пожалуйста: хоть все сломать и заново построить.

Гим задумался. В словах Корсе был очевидный смысл. Чтобы спасти умирающую планету, наверное, стоило поступиться желаниями отдельных личностей. Хотя сам бы Церон точно не захотел оказаться на месте переселенцев, которых в один прекрасный момент лишают и дома, и планов на будущее…

Природа бурлила вокруг дороги, наливалась жизненными соками, шумела, голосила, веселилась и цвела всеми цветами радуги. Умом и сердцем Гим понимал, что все эти растения, звери и птицы не могли не быть благодарными герцогу за его увлечение историей. Планета не могла не вздохнуть с облегчением – пусть ее новое лицо и стало не тем, что раньше, но, хотя бы, оно снова стало румяным, здоровым и настоящим… С другой стороны, что-то в теории всеобщей гармонизации не сходилось. Убеждая себя в обратном, Гим явственно чувствовал уколы боли и неприязни, источаемые этим самым живым, благодарным герцогу слоем Излина. Если бы сержанту сказали, что планета способна говорить и мыслить, он бы уверенно заявил: Излин нервничает, Излин обеспокоен, Излин напряжен…

Дорога пересекала небольшие деревни: маленькие деревянные домики с треугольными крышами, окружающий дома частокол, много корявых и невзрачных фруктовых деревьев, загоны для скота, колодцы с примитивными механизмами зачерпывания и извлечения находящейся на некоторой глубине воды. Заслышав стук копыт или же заблаговременно заметив на горизонте облако пыли, люди бросали свою работу и собирались посмотреть на сверкающих броней, богато снаряженных могучих воинов. Но Гим невольно отметил, что взгляды людей были недобрыми: тяжелыми, грустными, даже ненавидящими. При этом у всех: у женщин, мужчин и детей.

– Почему же они так смотрят? – спросил сержант у генерала Корсе.

Богатырь только пожал плечами:

– Людей с оружием везде ненавидят.

Голые маленькие ребятишки, с криками бегающие по двору, играющие в куче песка или кричащие что-то на неразборчивом «детском» диалекте, поразили агента Эльтаров больше, чем все остальное вместе взятое. Гим никогда в жизни не видел детей вот так – на свободе, одних и под присмотром настоящих генетических родителей. В его душу закралась тень доброй зависти, но и тут же пропала: на глазах сержанта молодая женщина размахнулась и со странной, противоестественной для матери злостью стукнула своего совсем еще маленького сынишку, сопровождая удар криком: «Марш домой, я сказала!».

«Они не понимают, какое это счастье – иметь семью и детей. Они не ценят своего дара, позабыв, что еще недавно не могли бы даже мечтать о нем. Они не знают, что за возможность существовать такой же жизнью на других мирах космоса люди отдают все свои сбережения и добиваются этого только к глубокой старости… А еще, они злые. Беспричинно и неоправданно… Назло окружающей красоте и здоровой среде обитания…» – думал Гим. – «Вполне очевидно, с Излином что-то не так. Эта планета не заслужила принесенного сюда герцогом чуда. Оно здесь не нужно. Оно раздражает и злит тех, кому должно было дарить радость и счастье…»

– Когда доберемся до острова? – в какой-то момент Гим отбросил беспочвенные фантазии, направляя мысли к практической стороне этого путешествия.

– Наверное, завтра к вечеру, – отозвался Корсе. – Один привал устроим через час. Второй – часов в девять вечера. Завтра в пять – снова в дорогу.

– А мы не можем двигаться без привалов?

Генерал смерил агента изучающим взглядом.

– Вы можете. Они – нет. – Корсе указал на скакуна под собою. – Не волнуйтесь: у делегации Оттора такие же «сложности». На острове мы будем первыми.

Вечером они расположились лагерем на берегу реки, на песчаном пляже у самой воды.

Гим долго наблюдал, как взмыленные, уставшие за день скачки лошади хлебают не слишком приспособленными для этого губами речную воду.

Чтобы приготовить пищу, разожгли костер. За всю свою жизнь Гим тысячи раз наблюдал пылающие языки пламени на зданиях, технике, деревьях и даже людях. И первый раз он видел, чтобы огонь разводили специально – собирая и складывая домиком пахнущие смолой поленья – чтобы согреться и удовлетворить чувство голода.

Желтые, оранжевые и красные всполохи заворожили смотрящего на костер сержанта Ростера. В пощелкивании поленьев, в шепоте разгорающегося огня, в сладком запахе дыма и даже в жаре колышущихся язычков тоже таилось нечто далекое, сказочное, заманчивое и древнее.

Спали все, кроме расставленных генералом часовых – и люди и животные. Люди похрапывали, завернувшись в свои длинные яркие плащи, лошади то и дело фыркали и поднимали головы.

Из темноты неба светили звезды, и Гим впервые в жизни посвятил им всю ночь – от заката и до рассвета. Впервые в жизни ему не надо было выгадывать мгновения для сна и отдыха, впервые в жизни у него не было ни одного другого занятия, чтобы убить время. Гим вглядывался в чуть мерцающие, оранжевые, желтые и голубые точки. Ему слышался тихий шепот. Ему мерещились сказочные картины. Он ощущал притяжение, ощущал тепло и внимание…

Речного острова – точки, лежащей на линии между Ронтонтенополем и Фабиром на равном расстоянии от обеих городов – отряд Гима достиг к пяти часам вечера следующих суток. Остров представлял собой холм, поднимающийся из воды посередине реки, в этом месте широкой и спокойной. С одного и другого берега на остров вели узкие мостики, по которым одновременно могли проехать только три всадника.

Генерал ошибся – делегация Оттира ухитрилась прибыть раньше – еще за несколько километров до места встречи зоркие воины герцога заметили мелькающие на самой линии горизонта полоски чужих флагов. Чего отторцам стоила эта сомнительная победа, можно было понять, едва ступив на холм переговоров – взмыленные морды едва живых скакунов, запыленные, лишенные парадного блеска латы, усталые и раздраженные выражения на лицах.

Людей графа было ровно сто, как и людей Гима. Но эти люди никогда раньше не носили на себе лат из обыкновенных кусков стали. Наколенники едва держались на плохо затянутых завязках, шлемы не подходили по размеру, панцири болтались и топорщились, как пузыри – суровые и мрачные люди графа даже несмотря на грозный вид и плохое настроение невольно вызывали улыбку. С первого же взгляда Гим распознал специализацию почти каждого из них. Внимательные, быстрые, глядящие исподлобья глаза, крепкие жилистые руки с чуть распухшими костяшками пальцев, привычка следить за сохранением равновесия при любом шаге или повороте туловища – люди графа были солдатами в не меньшей степени, чем люди герцога, за небольшой оговоркой – они были как раз теми солдатами, к которым привык сержант Гим. Чемпионами боевых видов борьбы, телохранителями и убийцами. Если на лицах солдат «прошлого» явственно проступали честность, благородство и простота, то лица солдат «настоящего» отличались настороженностью, хитростью и недоверчивостью. Гим сражу отметил, что мечи, ножи и дротики закреплены у них не там и не так – люди графа привыкли к совсем другому оружию, и колюще-режущие игрушки предпочли закрепить там, куда бы автоматически потянулись в минуту опасности в поисках рукояти излучателя.

Что касается самого графа, этот человек не вызывал улыбки. Скорее, наоборот – взирая на Радола, Гиму захотелось пустить слезу. Граф был пожилым человеком с круглым добродушным лицом, невинными детскими глазами и растерянной блуждающей улыбкой. Улыбка существовала сама по себе – казалось, что отторцу хотелось улыбаться всем окружающим, но люди вокруг попадались злыми и бесчувственными. Гим только теперь понял, что имел в виду герцог, говоря про расчет на личное обаяние. Граф сразу же «обаял» молодого агента, одарив его жалостливым, тоскливым, обреченным взглядом.

Кроме графа и солдат в делегации Оттора было еще трое горделивых личностей, профессии и статус которых не могли быть опознаны бывшим сержантом Ростера.

– Где герцог?! – скорчив злую гримасу крикнул один из этих трех неизвестных, как только последний из людей Гима сошел на остров с моста.

– Переговоры буду вести я, – объяснил Гим.

– Мы будем говорить только с герцогом! – испуганно закричал второй из людей неизвестной профессии, судя по всему – знатных вельмож Оттора.

– Герцог поручил это мне.

– А кто вы такой? – спросил граф, мягко и грустно подняв глаза на Гима.

– Гим Церон Ревенберг. Лорд. Советник Эльтаров при герцоге Ронтонте.

– Советник Эльтаров?! – с неожиданной для Гима озлобленностью вскричал один из трех вельмож.

– Или Эльтар? – вежливо уточнил граф.

– Только советник.

Радол вздохнул и помрачнел.

– Насколько я понимаю – здесь вы, значит герцога ждать не приходится. И говорить тоже бессмысленно – Ронтонте принял окончательное решение.

– Мы поедем с ними в Ронтонтенополь! – вскричал один из трех вельмож. – Мы заставим герцога говорить с нами! Это оскорбление! Он…

– Успокойтесь, Виолт, – попросил граф. – Боюсь, спорить уже бесполезно. Эти люди не возьмут попутчиков. И мечами они пользуются умелее нас. Присядем?

Посреди острова находился небольшой павильон, в котором уместились Гим и его генерал, Радол и трое его молодых вельмож.

– Что передал мне герцог? – осведомился граф.

– Он запрещает вам строить энергостанцию. И приказывает закрыть еще две уже действующие.

Молодые вельможи взбешенно сжали руки в кулаки, но граф жестом дал им понять, что эмоциям здесь не место.

– Ронтонте знает, к чему приведет закрытие двух действующих станций? – мрачно глядя в землю, поинтересовался Радол.

– Он сказал: только к финансовым потерям.

– Не только, молодой человек. Замерзнут три наших города. Двадцать миллионов человек останутся без работы и крова.

Гим прислушался к внутреннему голосу. Радол вызывал у него симпатию. Чувствовалось, что граф невероятно умен и… что он говорит правду.

– Они погибнут?

– Этого мы не допустим. Постараемся не допустить.

– Герцог сказал, что на Отторе больше энергии, чем нужно трем таким поселениям.

– А он не сказал, сколько энергии уходит на разработку тяжелого урана?

– Думаю, герцог знал, о чем говорил.

– Я в этом и не сомневаюсь… Вы давно знаете герцога?

– Нет.

– В этом вся его политика: регулярное притеснение и подавление тех, кто начинает поднимать голову. Поселения всех миров нашего сектора должны находиться на грани выживания – так безопаснее. Вы понимаете?

Гим промолчал. Корсе хмурился, потирая рукоять своего меча – то, что генерал вынужден был здесь слушать, казалось ему оскорбительным. Трое молодых отторцев с трудом сдерживались от желания избить посланника ненавистного им тирана вместе с его генералом и разряженной под старину сотней. Гим понял, что Ронтонте поступил правильно, не поехав на переговоры сам – опасность получить удар ножом оказалась здесь очень высокой.

– Герцог не станет встречаться с вами и не изменит своего решения, – уверенно признал Гим.

– А! Значит, вы все же немного его знаете! – граф тяжело вздохнул. – Да, мы зря потратили время на дорогу до Излина и весь этот маскарад. Но попробовать все равно стоило… – Радол поднялся на ноги, собираясь уходить. – Вот, что я вам скажу, молодой человек: если вы работаете на Эльтаров, сообщите своему начальству следующее: герцог Ронтонте переходит через все границы терпения своего народа. Этого человека ненавидят все – от детей до стариков. Если Эльтары, как они утверждают, заботятся о благосостоянии и процветании всего человеческого сообщества, пусть немедленно прекратят поддержку правителя, все помыслы которого направлены прямо в обратную сторону!

Гим насупился – из спокойных и грустных слов графа явно выступала угроза военных действий. Вопрос состоял лишь в том, что агент не смог сразу определить, была ли эта угроза в адрес Эльтаров или же в адрес герцога. Как правитель всего одного человеческого мира мог ставить ультиматум всей высшей цивилизации? Граф был умен, следовательно, он угрожал Ронтонте, и, судя по всему, не просто так бросался словами.

– Что же касается станций, – закончил Радол. – Мы продолжим начатое строительство. И о закрытии уже действующих не можем вести и речи. Мы не станем губить жизни миллионов наших граждан по доброй воле и с благословения их величества, правителя сектора.

– Мне так и передать герцогу? – усомнился Гим.

– Герцогу? – удивился Радол. – Думаете, он нас сейчас не слышит?

Гим растерялся:

– Каким образом? Системы связи включаются теми, кто их носит…

Граф сочувственно улыбнулся:

– Это вы так думаете, правда? Я ведь даже не знал про ваши системы связи, а не сомневался, что они у вас будут. Излин накрыт сетью спутников, позволяющих разглядеть микробов на лапке мухи, сидящей на кончике ваших ножен, Гим Церон Ревенберг. Неужели же вы сомневаетесь, что Ронтонте не взирает сейчас на наши лица из кабинета своего дворца?

Вернувшись через двое суток к своему подопечному возбужденным и расстроенным, Гим сразу изложил герцогу суть разговора с графом Радолом. К его удивлению, Ронтонте широко улыбался и весело насвистывал как до, так и после получения отчета своего телохранителя.

– Граф угрожал, мой герцог! – серьезно сказал Гим Церон. – Этот человек действительно прижат к стенке. Он будет действовать.

Ронтонте ничуть не испугался.

– Для этого у меня есть ты! – напомнил он.

– Вы выпустите графа за пределы Излина?

– Да, конечно. Пусть убирается на все шесть сторон.

– Он отказался выполнить ваше распоряжение, мой герцог. Энергостанция будет строиться!

– Я знаю это, мой бесценный советник! – хитро и зло прищурился Ронтонте, глядя в самые глаза Гиму, которому от приступа неприязни очень захотелось отвернуться и спрятать взгляд. – Я знал это уже тогда, когда подписывал приказ о прекращении ее строительства!

– Но тогда… – пробормотал Гим.

– Тогда мы поступим, как всегда в таких случаях. Мы применим силу.

Глава 11

Еще ночью Гим почувствовал что-то неладное. По мере приближения рассвета нарастало и напряжение в воздухе. Сперва не понимая, что с ним происходит, агент Эльтаров постарался избавиться от беспочвенного беспокойства, но, наконец, не выдержал и взялся искать причину. Пост визуального слежения за дворцом только развел руками. Караулы признались, что тоже не заметили ничего странного. Дворец еще спал, объятый тишиной и спокойствием, а Гим все больше нервничал, предугадывая еще только-только готовящиеся события.

За завтраком герцог заметил:

– Ты сегодня какой-то другой?

Не уверенный в себе Гим предпочел не признаваться.

– Нет, все в порядке.

– А! Совсем забыл. – Ронтонте отодвинул вазу с икрой и перестал жевать, глядя на Гима. – Сегодня у нас пополнение.

– Что? – насторожился Гим.

– Еще пять амазонок с Цетайалза.

– Почему мне никто не сказал?

– А зачем? – герцог пожал плечами. – Их присылали и раньше. Каждый год. Канал проверенный, процедура отлаженная.

– Но раньше вы не вели войны!

– Я и сейчас не воюю.

– А как же Оттор?!

– Полицейская операция, – отмахнулся Ронтонте. – Такие я устраиваю ежегодно. Ничего такого, чего не было раньше. Когда доставляли прошлые партии девочек, мои генералы точно так же усмиряли какой-нибудь мятеж или наводили где-нибудь порядок. Всегда, Гим, находились люди, у которых был свежий повод для личной ненависти!

Гима передернуло. Он сменил тему от войны на Отторе к реалиям Излина:

– Сколько прибудет женщин?

– Как всегда – пять.

– Во сколько по времени?

– Через час или два. Посылка уже на орбите… Да не волнуйся ты так – смешно смотреть, честное слово!

У герцога этим утром было приподнятое настроение – то ли пополнение гарнизона «амазонок» так радовало повелителя Излина, то ли у него были еще какие-то причины для веселья и шуток. А вот Гим явственно ощущал приближение некой опасности – за три-четыре недели жизни в новом теле, 947 все больше учился доверять собственному предчувствию.

Оставив не настроенного на серьезный разговор повелителя, Гим побежал на пост визуального контроля – как раз вовремя, чтобы наблюдать на экране прибытие пятерых пассажирок на главную лифтовую платформу Ронтонтенополя. Пять молодых, облаченных в легкие белые накидки, высоких, хорошо сложенных женщин одна за другой медленно и горделиво прошествовали по ступеням лестницы, ведущей в первый зал ожидания. Гим всмотрелся в фигуры, в пластику движений, в лица – завораживающе красивы, уверены в себе, улыбчивы и грациозны, но – амазонки, как амазонки. Не хуже и не лучше пятидесяти предыдущих. И предчувствие ничего не подсказывало. Вероятно, причиной внутреннего беспокойства могли стать не сами женщины. Возможно – что-то связанное с их прибытием.

Вся охрана дворца была поднята «на уши». Все службы получили приказ Гима утроить внимание. Личный досмотр новичков на предмет укрытия оружия проводился с особой тщательностью.

– Что ты сегодня так дергаешься?! – Гим со своей активностью нарвался наконец на раздражение герцога. – Хочешь их проверить, проверим! Устроим экзамен – я уже все придумал. Как и когда скажу… И иди, не порти мне настроение!

Наконец настал момент знакомства Ронтонте с амазонками-новичками. Герцог устроил встречу в том же колонном зале, в котором знакомился и с Гимом. Только на этот раз зал оказался пустым – кроме самого герцога, Гима и пятерых девушек-новичков в помещении больше никого не было.

Церону очень не понравилась эта затея. Герцог переоценивал возможности своего «главного телохранителя» – он считал, что в присутствии Гима может позволить себе любой риск. Сам же Гим не разделял такого мнения. Если бы все пять новоприбывших женщин оказались наемными убийцами, одному вооруженному мечом сержанту не улыбалось помешать им всем осуществить задуманное.

Герцог разместил девушек кругом, по центру которого расположил собственное кресло. Амазонки уже получили новую форму и новое оружие – они были в кружевных серебристых латах, а на поясах красовались длинные тонкие мечи из качественной, облегченной стали.

Ронтонте занимался тем, что с интересом, удовольствием и плотоядным голодом разглядывал своих новых красавиц. Девушки отвечали ему тем же, сверкая благодарными и мутнеющими от страсти глазами. Агент Эльтаров какое-то время взирал на эту картину со стороны, не зная, чего испытывает больше: отвращения или тревоги.

– Подойди ко мне, Гим! – наконец попросил Ронтонте.

Гим приблизился.

– Наклонись и подставь ухо!

Гим нехотя подчинился. Он уловил напряжение, тут же отразившееся на лицах амазонок. Он заметил, как пять рук непроизвольно скользнули к рукоятям мечей.

– Делаешь вид, что уходишь, но вместо этого резко разворачиваешься и нападаешь на меня с мечом! – прошептал герцог на самое ухо Гиму. – Смотри только не перестарайся! Действуй!

Гим удивленно покачал головой. Большей глупости ожидать было трудно. И все же он подчинился приказу, и сделал, что его просили. Отойдя на шаг от кресла с Ронтонте, Гим вдруг метнулся назад, быстро взмахивая над головой мечом…

Скорость, с которой среагировали женщины, оказалась неописуемой. Пять мечей в долю секунды выскользнули из ножен и совершили короткие полукруги – все пять одновременно, не раньше и не позже. Все пять – так быстро, что сержант не успел даже вздрогнуть – пять острых, как лазер, лезвий прошли сквозь незащищенное ничем кроме одежды тело Гима и замерли, готовые, при необходимости, повторить маршрут уже в обратную сторону.

Какое бы ни было новое тело – из углерода или заменителей – его пронзила острая, ослепляющая боль. Настолько сильная, что Гим сам не заметил, как потерял сознание и рухнул на пол. Женщины тут же направили вниз острия своих мечей, готовые добить наверняка и без того уже мертвого противника и взирая на поверженного врага сверху вниз без малейшего интереса, холодно и спокойно.

Только кровь из рассеченного в нескольких местах туловища не хлынула ручьями с намерением растечься в большую темно-красную лужу. Под разорванной, порезанной одеждой не проглядывали глубокие раны. Молодой мужчина лежал неподвижно, но не бледнел и не трясся предсмертной судорогой. Более того – он почти сразу же открыл глаза, рывком вернул вертикальное положение и пробежал быстрым взглядом по лицам безжалостных амазонок…

Девушки удивились, но не особенно. Большие красивые глаза едва-едва затронуло непонимание. Эти глаза говорили: «нет? попробуем еще раз!» Все кроме одних… или даже двух. В одних глазах удивление не обнаружилось вовсе. Еще в одних – к удивлению примешалось что-то еще: непонимание, ошеломление и испуг! Более того, Гиму показалось, что этот взгляд потупился, осознав, что стал источником нежелательной информации.

Какая-то доля секунды и – все взгляды одинаковые. Агент даже засомневался, в котором из них он прочитал нечто особенное. Думать ему не дали. Не давая Гиму сосредоточиться, пять мечей вновь метнулись навстречу, протыкая насквозь горло, грудь и живот…

– Стоп! – крикнул герцог. – Достаточно! Этот человек только проверял вас! Он – ваш новый начальник и мой верный слуга!

Гим вновь поднимался с пола. На этот раз – пошатываясь от головокружения и очень хорошо помня болевой шок, отправивший его в последний «нокдаун».

– Отлично сыграно! – подмигнул молодому человеку Ронтонте.

– Мне было больно, мой герцог! – с укором пробормотал Гим.

– Не важно. Ты жив и здоров. Эльтары не обманули… Как новенькие?

…«Новенькие» смотрели на сержанта с непониманием и недовольством, словно на отвратительное, живучее насекомое, которое все еще злопыхательски и нагло продолжало существовать после того, как получило несколько точных ударов ботинком. Смотрели все одинаково. Если среди девушек и скрывался убийца, он успел уже полностью совладать и с собой, и со своими непослушными, предательскими глазами.

Но… не с эмоциями, бродившими у нее внутри!

Эмоциональный фон зала образовывало не так много ощущений. Ощущение пережитого испуга и шок от открытия действительной неуязвимости тканей своего тела распространял сам Гим. Удовлетворение от удачного вложения капитала – как в женщин, так и в мужчину – в комплекте, с разгоревшимся при виде новеньких сексуальным аппетитом, излучал герцог. Амазонки лучились глупой, приземленной радостью от того, что могли сейчас беспрепятственно взирать на своего идола… Но было и еще одно ощущение – ощущение сильного внутреннего напряжения и плохо скрытого страха. Последняя эмоция так выделялась на общем фоне, что Гим сразу нашел, откуда она исходит – прислушавшись к ощущениям, сержант повернул голову и встретился взглядом с глазами одной из девушек.

Глаза эти были карими, большими и дерзкими. В них светились агрессия и вопрос: «что уставился?!». Ни страха, ни беспокойства. Но Гим не отвел взгляда. Он продолжал внимательно слушать эмоциональный фон вокруг себя, все больше и больше проникая во внутренний мир незнакомки, чувствуя в себе ее пульс, испытывая царившие у нее в душе смятение и тревогу… Карие глаза оставались такими же – вопросительно-возмущенными и нетерпеливо ожидающими, что их оставят в покое.

– Что происходит?! – вдруг возмущенно рявкнул герцог. Ронтонте даже вскочил со своего кресла и недовольно в упор взирал на своего телохранителя. – Что молчишь? С ней что-то не так или ты вдруг влюбился?!

В глазах девушки – никаких новых эмоций. Но в груди Гима что-то екнуло – напряжение внутри кареглазой красавицы стало еще сильнее.

– Нет. Все в порядке. – Гим и сам не знал, почему поступился служебными обязанностями. Он чувствовал то же, что незнакомка, он разделял ее тревогу – он не хотел причинить боль и ей и себе. Еще – он вообще не хотел причинять боль этому юному сознанию. Он хотел получше разобраться с тем, из чего делал выводы – прежде, чем обречь на смерть невинного человека.

– Тогда, все свободны! – оживился герцог. – Все вон! У меня есть дела, потом встретимся… Это я не тебе, Гим. Тебя я сегодня видел уже достаточно!

Покидая «смотровой» зал, Гим сделал для себя несколько важных выводов. Во-первых: его тело действительно отличалось от человеческого. Нервные окончания чувствовали поражение, даже доводили до болевого шока, но сами кожные, мышечные и костные ткани вели себя иначе, обладая способностью мгновенно срастаться и восстанавливать свои свойства. Во-вторых: герцог показал, насколько он ценит дружбу и заботу о своей персоне: Гим был для него не больше, чем какой-нибудь робот-пылесос, или кухонный комбайн – его можно было запросто пробовать на прочность и испытывать на уязвимость. Работая на этого человека, стоило держаться настороже! В-третьих: организм Гима демонстрировал ему новые и новые возможности. Сегодня – способность проникать в эмоции и ощущения другого человека. В-четвертых: женщина с карими глазами не обязательно была наемным убийцей, но наверняка что-то скрывала. Что, еще предстояло выяснить.

Девушку с карими глазами звали Ин. У всех «амазонок» герцога имена были одинаково односложными и простыми, но все же – именами, а не номерами в галактической картотеке.

Ин отличали длинные каштановые волосы, спокойный характер и некоторая застенчивость. Ни в чем из этого не было криминала – все амазонки чем-то разнились друг от друга. Генетики не лишили этих женщин всего человеческого, а лишь усилили или ослабили некоторые полезные и вредные на их взгляд качества.

Уже на следующий после прибытия новичков день, Гим наверняка знал, что именно Ин послужила причиной его вчерашнему предчувствию. Он присматривался к этой девушке, старался чаще находиться с ней рядом, разговаривал с ней больше, чем с остальными. Она замечала, что получает от командира намного больше внимания, чем коллеги и подруги, и вела себя, как настоящая амазонка: огрызалась, рычала, вытаскивала из ножен меч. Еще – безоговорочно и точно выполняла все приказания Гима и не сводила восхищенных глаз с герцога, когда на какое-то время тот попадал в поле ее зрения. Гиму не к чему было придраться. Но он все отчетливее замечал разницу – внутри кареглазой воительницы сержант чувствовал ЖИЗНЬ, которой не было во всех остальных.

Тем временем, герцог проводил свою «проверку» новоприбывших. К безопасности эта процедура не имела никакого отношения – Ронтотне «изучал» своих новых поклонниц, проводя с ними ночь в постели своей опочивальни.

«Проверка» проводилась попарно. Герцог не доверял никому, и даже своим женщинам – он хотел перестраховаться – если одной из испытуемых пришла бы в голову крамольная мысль напасть на своего кумира, могла и должна была вмешаться вторая – не свихнутся же они обе и одновременно? Кроме того, и остальные амазонки не изгонялись на ночь из спальных покоев. Напротив, Ронтонте всегда оставлял десять лучниц стеречь свой сон – время «проверки» новичков, конечно же, не являлось исключением из правила.

На вторую ночь дошла очередь и до Ин.

Гим чувствовал, что ситуация вокруг герцога накаляется, но подавлял тревогу, молчал и бездействовал. У него не было доказательств. Он не мог объяснить своего беспокойства – ни себе, ни скорому на расправу правителю. Он в любом случае не хотел обвинить Ин в том, чего та не совершала.

Разум настаивал, что будь Ин убийцей, она сперва постаралась бы втереться в доверие к герцогу и сделала бы все так, чтобы снять с себя подозрения в покушении. Совершать же попытку убийства в первый же день знакомства, да еще – в момент, когда за тобой следят десятки настороженных, внимательных глаз охранников – сложно, непрофессионально и, по меньшей мере, глупо.

Когда зашло солнце, Гим бродил взад вперед по коридорам дворца, на расстоянии от покоев своего подопечного, и успокаивал себя логическими умозаключениями. Но, несмотря на доводы разума, Церон все больше и больше нервничал. Беспокойство росло и крепло в нем с каждой минутой.

Чтобы примирить как-то разум и чувства, Гим попытался пролистать перед глазами все возможные варианты так называемого «нападения Ин». Картины таких фантазий нахлынули одна за другой, приобретая все большую отчетливость, яркость и правдоподобность. Наконец, предстали так, словно происходили на самом деле. Словно Гим стоял сейчас у самой кровати своего господина и наблюдал за всем происходящим там собственными глазами.

Он «видел», как, повинуясь жесту Ронтонте, две сидящие посреди постели, раздетые (безоружные!) женщины начали медленно и ласково дотрагиваться друг до друга…

В этой фантазии не было ничего страшного, а Гим вдруг задохнулся от ужаса, наполняясь предчувствием чего-то непоправимого. И он тут же понял, что выглядело «не так» – улыбка на лице партнерши Ин задержалась там дольше, чем казалось естественным! «Зрение» приблизило картину и изменило ракурс – между шейными позвонками второй из девушек торчала маленькая и едва заметная булавка… Зрители-телохранительницы не замечали пока ничего странного. Ничего не подозревал и герцог, который с вожделением и аппетитом поглядывал на обеих сидящих на его кровати красавиц. А Ин медленно и очень правдоподобно потянулась руками уже к голове своего господина…

Гим очнулся – он готов был поклясться, что видел все так, словно оно происходило на самом деле! Возбужденные, растревоженные нервы не позволили рассудку сомневаться и дальше – Гим сорвался с места, изо всех сил бросился бежать по коридорам, не взирая на предостерегающие жесты потянувшегося за оружием женского караула, ворвался в двери герцогской спальни и метнулся к пологу огромной царской постели.

Партнерша Ин и на самом деле сидела подозрительно неподвижно. Рука кареглазой амазонки на самом деле тянулась к голове повелителя…

Он прыгнул, вложив в этот прыжок все свои силы – так стремительно, что ни одна из лучниц не смогла еще навести примитивное оружие на внезапно возникшую, динамичную цель. И все же, он не успевал – руке Ин с зажатой в ней смертоносной булавкой требовалось преодолеть несоизмеримо меньшее расстояние. Не думая, что и как делает, Гим всей своей волей пожелал оказаться между рукой девушки и головой подопечного. Любой ценой оттолкнуть убийцу от ее цели… Недопрыгивая, он выбросил вперед руки – с ладоней сорвался опережающий полет тела поток энергии, который ударил Ин и отшвырнул ее с легкостью ватной игрушки…

Девушка вылетела с кровати, разрывая тяжелый бархатный полог, путаясь в нем и тяжело падая на пол на расстоянии в хороший десяток метров. Герцог вскинул на Гима испуганные, бешенные, ничего не понимающие глаза. Амазонки вскрикнули, предупреждая открытие огня и тут же выстрелили из луков. Гим увидел, как десять стрел пронзают его грудь и улетают дальше, немного потеряв в скорости, а затем согнулся от жгучей, подавляющей сознание боли.

– В чем дело?!! – заорал Ронтонте, вскакивая на ноги. – Гим?! Что происходит?!!

– Посмотрите на Ри! – сквозь зубы простонал сержант, указывая на парализованную партнершу Ин.

У счастью для Гима, они поняли, о чем идет речь. Булавка, обнаруженная между шейными позвонками Ри, заставила герцога позеленеть от испуга. Ин выбиралась из ткани, но шевелилась с таким трудом, словно получила очень сильный удар по всему корпусу. Лучницы разделились – пять из них держали «на мушке» Гима, еще пять – явно намеревались пристрелить молодую подругу. В спальню спешил и наружный караул из вооруженных мечами амазонок, а по замку распространялся вой «сигнальной трубы», поднимая на ноги все посты и всех спящих воинов.

– Стойте!!! – изо всех сил крикнул Гим, стремясь остановить бессмысленное уже теперь кровопролитие.

– Не трогать ее! – тут же присоединился и герцог. Только красные от ярости глаза повелителя Излина говорили далеко не о прощении или жалости. Они вполне определенно кричали: «ей богу, лучше бы для тебя умереть прямо сейчас!»

– Взять под стражу и обездвижить! – зло распорядился герцог, глядя уже на Гима. – Молодец, что успел… Но интересно знать: ГДЕ ЭТО ТЫ БЫЛ РАНЬШЕ, ИСЧАДИЕ ЭЛЬТАРОВ?!!

Глава 12

Последовавшим за ночными событиями утром герцог был злым, нервным и задумчивым. Несмотря на принятые препараты, правитель страдал головной болью и не был расположен к общению. Во всяком случае – не желал видеть своего главного телохранителя.

До полудня Гим не знал ничего – ни о судьбе юной террористки, ни о планах Ронтонте, ни о том, чего ожидать ему самому – награды или наказания. А разбуженное этой ночью нервное возбуждение не успокаивалось, делая агента чувствительным к эмоциональному эфиру всего дворца и всех находящихся там людей.

Дворец излучал потрясение от чувства собственной незащищенности и ненависть к тем, кто представлял угрозу всеобщему благополучию. Первое чувство отражалось в голове Гима, как тормозящая мысли жидкость, второе – слепило глаза и требовало поспешных необдуманных действий. Если кареглазая амазонка все еще оставалась в живых, она должна была распространять нечто совершенно другое.

Любопытство, основанное на жалости, заставило Гима искать в воздухе эмоции, отличные от основных резонирующих друг другом волн. Энергетический организм делал чудеса – он мог настроиться на тонущие в общем потоке самые слабые мысли и чувства, как обычное человеческое ухо обладало способностью извлечь интересующие разум звуки из поглощающего их громкого шума.

Ин была жива. Откуда-то из глубин подземных помещений дворца амазонка излучала сильную ноющую боль и горечь от бессмысленности своих мучений и безысходности в один миг сгоревшей молодой, полной соков жизни.

Гим сразу понял, что желание обнаружить эмоции девушки, мягко сказать, было ошибочным – теперь он не мог ни отвлечься, ни терпеть, ни оставаться в стороне безучастным. У него мелькнула крамольная мысль: «я – начальник охраны! герцог обязан поделиться со мной полученной информацией!»

– Чего тебе надо?! – грубо поинтересовался Ронтонте, когда Гим нашел его в рабочем кабинете, сидящим перед большим голографическим панно видеосвязи.

– Хочу узнать судьбу девушки, – решительно заявил Гим.

– Ее судьба – не твое дело! – огрызнулся герцог. – Убирайся!

– Я так не думаю, мой герцог. Я отвечаю за вашу безопасность, и я – советник Эльтаров!

Герцог хотел что-то ответить, но захлебнулся в потоке эмоций и какое-то время только зло шевелил губами. Наконец совладав с собой, он заорал:

– Ты ничего не понимаешь, Церон! Тебе кажется, что ты хочешь помочь мне, а на самом деле тобой движет сочувствие нормального мужчины красивой женщине! Амазонки так устроены, понимаешь?! Их специально растили, чтобы такие, как ты, слюнтяи не смогли подавить животных инстинктов! Чтобы у вас текли сопли, а голова думала только о том, как добиться от девочки расположения и взаимности: «может быть, спасти ей жизнь? может быть, выручить ее из беды? может быть, показаться ей благородным и добрым?» Думаешь, я не знаю твои мысли?! Забудь про Ин! Выкинь ее из головы! Не лезь, куда тебя не просят!

– Вам нужна помощь, – настоял Гим.

– А я говорю, что справлюсь сам! Убирайся вон!

– Я не уйду.

– Тогда тебе выбросят!

– Интересно, кто? Кто сможет меня выбросить?

Герцог опять пожевал губами.

– Идиот! Ладно, садись, смотри…

Гим приблизился к экрану. На медицинской кушетке лежала прикованная повышенным тяготением обнаженная девушка. Рядом ожидали две вооруженные амазонки. Аппарат с капельницами медленно вводил что-то в кровь и лимфу пленницы.

– Ты видишь, я вынужден работать с ней с помощью женщин – мужчины не смогли бы совладать со своими инстинктами, – показал на амазонок герцог.

– Я смогу, – уверенно заявил Гим. – А что значит «работать»?

Ронтонте помрачнел и вернулся в терпеливое созерцание, из которого его минуту назад вывел бесцеремонный телохранитель-советник.

– Ей вводят «сироп боли», – пояснил герцог.

– Что это за дрянь?

– Не выражайся в моем присутствии! Так понятней: ей делают очень больно?

У Гима перехватило дыхание. Он никогда не понимал жестокости по отношению к тем, кто не мог защититься или ответить.

– Мне нужно знать, кто ее послал, где готовили, как внедрили, – объяснил герцог. – Пока не узнаем – нет никакой гарантии, что они не попробуют еще раз.

– Почему же вы попросту не просканируете ее мозг? – возмутился Гим.

– Господин умник?! – проворчал Ронтонте. – Без тебе бы не разобрались?.. У девчонки в мозгу предохранительная программа – любая попытка считывания – мозг атрофируется быстрее, чем мы успеваем что-либо сделать. У нас на руках останется взрослое тело с сознанием и информационной базой новорожденного!

– Не обязательно сканировать сами нейроны, – предположил сержант. – Можно задавать наводящие вопросы и изучать реакцию клеток…

– И так, и так – как ни крути. Информация не может извлекаться насильно. Только на добровольных началах.

– А это вы называете «добровольные»?!

– Да, Гим. Причинение боли не имеет непосредственного отношения к задаваемым вопросам. Девушка должна принять решение, говорить ей или нет – через боль, само собой разумеется. А вот говорить она станет сама, без принуждения, «добровольно».

Гим посмотрел на экран. Карие глаза Ин были открыты и излучали такую боль, что видавший виды сержант не смог удержать себя в руках. Он отвернулся.

– Давно она так? – пробормотал агент.

Герцог устало вздохнул:

– Да уже с ночи.

– А если превысите болевой предел?

– Следим, чтобы не превысили. Держим на самой грани.

– Что она уже сказала?

– Ничего. Молчит, как истый патриот своего дела…

Какое-то время они смотрели молча. Ин уже едва боролась с болью и отчаянием, но все равно даже не допускала мысли, что может прекратить пытку, если решит рассказать врагам о своих заказчиках.

– Она ничего не скажет, – понял Гим.

– И я так думаю, – невесело согласился герцог. – Но у нас с тобой много времени…

Гим вновь вздрогнул – от этих слов ему стало дурно.

– Остановите процедуру, – решился сержант. – Я сам попробую.

– Ты? – удивился герцог. – Ты что-то умеешь, или сдурел от избытка гормонов? Смотри, я…

– Умею. Меня учили, – быстро и уверенно соврал Гим. – Я умею читать мысли и эмоции.

– Сработает защита! – напомнил герцог. – Откуда мне знать: может ты хочешь ее убить, чтобы избавить таким образом от страданий?

– Не сработает… Где девушка?

Ронтонте размышлял, изучая Гима внимательным взглядом. Он не доверял телохранителю, но, при этом, очень хотел поскорее разобраться с пленницей.

– Ладно, тебя проведут.

Уже уходя, Гим вспомнил:

– Когда она все расскажет, что ее ждет?

– Повышение дозы! – зло ухмыльнулся герцог.

– Не понял? – оторопел Гим.

– Это МОЯ амазонка! Понял, кавалер: Я за нее заплатил, ее для МЕНЯ вырастили, ее бы не было во вселенной, если бы не МОЕ желание!.. Все! Иди работай!

Спускаясь по уходящей далеко в подземелье выполненной под старинную винтовой лестнице вслед за амазонкой по имени Юл, Гим впервые задумался над смыслом своих последних поступков. Неуязвимость породила чувство ложной безнаказанности, бессмертие – избыток самоуверенности и наглости. Следовало напомнить самому себе: он ведь не бессмертен и не неуязвим! Он послан сюда служить, а значит, должен выполнять то, что требует старший по званию, а не фантазии, которые приходят в собственную голову. Следовало дать себе отчет: он спускался в лабораторию с жестоко истязаемой юной террористкой не потому, что хотел помочь герцогу залатать брешь в его внутренней обороне, а потому, что всеми фибрами своей души стремился помочь нуждающейся в его помощи…

Лаборатория находилась за стальной дверью, больше подходящей какому-нибудь корпоративному сейфу, а не комнате с медицинским оборудованием.

Две амазонки караулили снаружи, две находились внутри помещения. Итого, вместе с провожатой, их получалось пять. «Везет же мне на это число!» – мрачно усмехнувшись, подумал Гим.

Ин лежала точно так, как до этого – на голограмме в кабинете герцога – неподвижно и вытянувшись в струнку. Ее сжатые в кулаки пальцы так сильно впивались длинными ногтями в ладони, что под ними образовались лужицы крови. Глаза девушки казались помутневшими и щурились от света и внутренней боли.

Гим не хотел, но любопытство подтолкнуло его прислушаться к ощущениям бедолаги – все тело встряхнуло, как от удара электрическим током. До чего же сильным духом обладало это слабое и хрупкое на вид существо, от того, что все еще находило в себе силы молчать!

– Уберите капельницы! – жестко и не допуская возражений потребовал у женщин Гим. – Отключите гравитацию! Помогите ей сесть!

Амазонки недоуменно переглянулись, но молча выполнили приказ командира.

Ин помогли приподняться и свесить со стола ноги – террористка так и осталась сидеть – согнувшись, опустив руки и бессильно уронив на грудь голову.

– Оденьте ее!

– Во что? – недовольным тоном спросила блондинка по имени Ли.

– Во что угодно!

Ин одели в единственное, что обнаружилось в комнате – в медицинский комбинезон зеленого цвета.

– Интересно, чем это ты занимаешься? – спросил в ухе Гима герцог, который следил за происходящим в лаборатории по своей видеосвязи.

– Вхожу к ней доверие! – чуть слышно отозвался агент.

– Угу… Смотри, чтобы из моего не вышел! Так, стой… – герцог сделал паузу, словно отвлекся на новый источник информации. – Разбирайся там сам… Меня сейчас не беспокоить!

Гим посмотрел на пленницу. Ин выглядела очень слабой и находилась в полуобморочном состоянии. Руки и ноги ее свисали как плети, голова не держалась вертикально, глаза закатывались. Палачи явно перестарались с усердием – еще бы немного – она ничего не смогла бы сказать, даже если бы вдруг и захотела такое сделать…

И все же, карие глаза все равно ухитрились блеснуть на Гима из под вуали распущенных волос дерзким и диким блеском – словно запертый в клетке волк, Ин только ждала момента, чтобы из последних своих сил рвануться на стоящую любой жизни волю!

«Спокойно!» – отчетливо подумал Гим – скорее для себя, чем для кого бы то ни было другого. – «Только без глупостей! Я постараюсь тебе помочь!»

Кто-то со слабой надеждой подумал в ответ: «Помоги мне… пожалуйста!»

Это скулила Ин! Значит, Гим и в самом деле обладал способностью читать не только эмоции, но и мысли! Он не соврал…

«Помоги мне, я помогу тебе», – опять внимательно отслеживая каждое слово, попробовал промыслить сержант.

«Что я могу сделать?» – Ин, наверное, думала, что разговаривает сама с собой.

– Расскажи нам о тех, кто тебя прислал, – уже вслух произнес Гим. Ему нужно было разрядить удивляющее амазонок молчание.

– Проклятый Эльтар! – прошелестел в ответ слабый, но полный ненависти голос Ин.

«Я не Эльтар», – промыслил ей Гим. – «Я и в самом деле пытаюсь тебе помочь!»

«Мне нельзя помочь. Я никогда не выдам друзей!»

«Не хочешь – не надо. Расскажи что-нибудь другое».

«Что?»

«Выдумай сама. Соври. Сочини сказку. Это даст тебе время».

«Я подумаю…».

В этот момент на всю лабораторию ожил голос Ронтонте:

– Гим, заканчивай с девчонкой и поднимайся ко мне!

– Она все расскажет, – имитируя приподнятое настроение, сообщил правителю агент.

– Мне уже не интересно. Я и сам все знаю. Кончай девчонку и наверх! Есть работа.

– Кончать?! – Гим ошеломленно замотал головой. – Почему? Что случилось?

– Во-первых: она наверняка соврала тебе – таких людей готовят как следует. Во-вторых: мы и без нее все знаем, а что не знаем – догадываемся – амазонки нашли тело настоящей Ин.

– Настоящей Ин?! Девушку подменили?!

– Да. Здесь во дворце. Сразу по прибытию новеньких.

– Но как это возможно? – отказался поверить Гим. – Весь дворец под наблюдением!

– Не весь! Ты же не додумался разместить камеры в туалетах? Щепетильный ты наш!.. Там девочки и нашли тело. У настоящей Ин была сломана шея.

– Не может быть! Я лично наблюдал высадку новеньких. Я видел их всех еще до появления во дворце. Состав остался прежним. Да и сами амазонки заметили бы подмену…

– Удивляюсь твоей тупости, Гим! Ин-террористка – точная генетическая копия Ин-телохранителя!

– Клон?!

– Не клон – генетический близнец. На Цетайалзе подтвердили – двадцать лет назад у них похитили одну из пробирок. Негодяи говорят, что готовы возместить мне «моральный ущерб»… Подумать только: они «надеялись, что не всплывет»!.. Мы все проверили – следы похитителей ведут на Оттор. Так, что я знаю, кто стоит за этой дерзкой вчерашней выходкой. Девчонка больше не нужна – хватит с ней нянчится! Убей и поднимайся ко мне!

Гим нервно сглотнул и посмотрел на пленную. Герцог говорил по громкой связи, сержант отвечал громко – Ин все слышала.

«Помоги мне бежать!» – жалостливо наморщив лоб, излучая испуг, подумала террористка.

«Бежать некуда!» – отозвался Гим. – «Дворец охраняется!»

«Ты только помоги. Остальное – я сама!»

«Ага – сама! Ты себя-то видела?»

– Гим, черт возьми! – в нетерпении заорал герцог. – Делай же, что говорят!

– Палачом обязательно должен быть я? – усомнился сержант.

– Да, ты! Это проверка! Я хочу видеть, так ли ты выполняешь приказы, как умеешь хвастаться и распускать хвост!

Гим поколебался, но лишь мгновение. Он подошел к Ин и подал ей руку.

– Она все расскажет. Мы идем вместе!

– Черт! – выругался герцог. – Он все же на нее клюнул! И почему Эльтары не могли прислать мне девчонку?!

Голос Ронтонте обратился к амазонкам-стражам:

– Убейте Ин! И держите Гима, пока не очнется от наваждения!

– Он же бессмертный? – быстро уточнила Ли, все же мгновенно извлекая из ножен меч, как и четыре других ее подруги.

– Бейте как следует – его остановит болевой шок!

Амазонки бросились на Ин и сержанта. Гим был безоружен. Ин – едва могла двигаться. Понимая, что ситуация безвыходная, агент попробовал вспомнить навык, приобретенный во время предотвращения убийства герцога – ударить силовой волной своей воли. Эльтары ведь делали так всегда, когда требовалось, следовательно – и он мог…

Сосредоточив внимание на руках, Гим резко развел их в стороны – бежавшие навстречу девушки оказались оттеснены вправо и влево и немного сбились с ног. Не то, на что он рассчитывал, но времени на вторую попытку не оставалось. Действуя интуитивно и без колебаний, Гим подхватил Ин к себе на плечи и бросился с ней в образовавшийся проход, выигрывая какие-то крохотные доли мгновения – амазонки всегда отличались отменной реакцией и подвижностью. Выскочив из лаборатории первым, он изо всех сил налег на «сейфовую» дверь, заставляя ее тяжело, но послушно войти на свое прежнее место. Повернув колесо замка, он огляделся – вот теперь у них и в самом деле появился какой-то запас по времени.

– Куда идти? – торопливо потребовал сержант у своей ноши.

– Вни-и-из! – придавленная собственным весом, со стоном выдавила из себя Ин.

Глава 13

Они оказались в каких-то подвалах – грязных, сырых, пронизанных трубами.

– Поставь меня! – потребовала Ин.

Гим повиновался.

– Нет, не здесь! У стены.

Амазонка едва могла стоять опираясь на стену. Несмотря на слабость, глаза ее все равно смотрели воинственно.

– Теперь ты можешь идти!

Гим усмехнулся, осматривая юную патриотку.

– И что дальше?

– Это не твое дело!

– Ты же не сделаешь двух шагов.

– Хочешь мне помочь?

– Да, хочу!

Она посмотрела таким глубоким, парализующим взглядом, что на мгновение сержант потерял ощущение реальности. Губы умоляюще прошептали:

– Если хочешь помочь, оставь меня! Так нужно! Я буду тебе благодарна…

Гим улыбнулся и покачал головой. Ин недовольно фыркнула.

– Послушай, – скорчив сердитую гримасу, уже другим тоном начала амазонка. – Я знаю, что умею притягивать мужчин. Знаю, что могу заставить их сделать для меня что угодно. Я пользуюсь этим с десяти лет. Поверь, ты точно такой же, как и любой другой на твоем месте! Мне нет до тебя дела, понимаешь?!

– Ты не спасешься одна! – упорно повторил Гим.

– Это мои проблемы, ясно?! Ты помог мне, вытащил меня – спасибо, иди! Все, можешь быть свободен!

Гим не собирался уходить. Он осматривался, стараясь угадать, почему Ин захотела забраться в эти забытые людьми поддворцовые катакомбы.

Амазонка в отчаянии стукнула ногой по полу, срываясь на слезы:

– Хочешь, чтобы тобой пользовались как вещью?! Хочешь, чтобы я поиграла с тобой и выбросила?! Ты этого хочешь, да?!

– Хочу всего лишь тебе помочь, – после паузы Гим прибавил: – Да и себе тоже.

– Но послушай, я знаю, как все будет! Мы выберемся отсюда, расстанемся. Ты поймешь, что твой благородный порыв – не более, чем минутное помутнение… Так будет, не перебивай меня! Что тебе останется? Вернуться к Ронтонте и замаливать перед ним грехи! Как? Рассказать все, что ты видел. А я не хочу, понимаешь, не хочу, чтобы ты что-то видел! Лучше я умру здесь, чем поведу за собой шпиона герцога!

– Я не шпион герцога.

– Да?! – агрессивно вскрикнула Ин, прекращая хныкать. – А кто же ты?!

– Сам не знаю.

– Ты – Эльтар! Эльтары и Ронтонте заодно. Короче: уходи, возвращайся к своему господину!

– Ты же слышала – герцог приказал амазонкам убить меня.

– Но тебя ведь нельзя убить?

– Какая разница? Герцог показал свое отношение. После того, что случилось, он никогда больше не станет мне доверять… Да и не хочу я больше отвечать за безопасность такого мерзавца…

– Это тебе сейчас кажется. Может ты и благородный человек, Гим, может вы и не подстроили вместе с герцогом этот побег, чтобы проследить за мной и обнаружить тех, кто мне помогает. Но пойми ты: сейчас тобой движет не благородство, а МОЕ притяжение! Может быть, сейчас ты и ненавидишь Ронтонте, но это пройдет! Понимаешь: ты сейчас невменяем, ты не соображаешь, что делаешь!

– Ошибаешься, Ин. Я вменяем. А что делаю… Надеюсь, сама потом растолкуешь… Но только потом! Пока мы стоим здесь и спорим, солдаты герцога обшаривают дворец!

– Х-х-хм! – Ин выдохнула сквозь плотно сжатые губы, заставляя себя успокоить разыгравшиеся нервы. – Но не удивляйся, командир, когда я брошу тебя в самый неподходящий момент! Имей в виду: я тебя предупредила!

– Хорошо. – Гим обрадовался, что амазонка приняла наконец хоть какое-то решение. – Обопрись на мое плечо. Куда теперь?

Ин недовольно сверкнула на него глазами, отказалась от предложенного плеча и согнулась, разгребая пыль на полу. Затем потянула за край плиты и с помощью подоспевшего Гима сдвинула плиту с места. С обратной стороны в бетоне прочно торчал сделанный в форме стрелы карабин. Через карабин был перекинут трос. Трос уходил куда-то далеко вниз, в кромешную тьму.

– Так ты сюда попала, – понял сержант.

– Когда повиснем на тросе, плита станет на место под тяжестью наших тел, – объяснила Ин.

Она пошарила в углу и вытащила из под насыпи песка, пыли и известки еще один карабин для рук. Зацепила его за трос.

– Держись за меня, – сказа Гим. – Я понесу нас обоих.

Они начали спуск. Плита и на самом деле со скрипом сползла в исходное положение, замуровав потолок на головами двух беглецов и погрузив их во мрак какого-то бездонного старинного колодца. Гим держался за карабин и понемногу отпускал трос, боясь разогнаться слишком сильно. Вокруг становилось все темнее и темнее.

Дна они не увидели, поэтому сержант понял, что достиг цели спуска, только когда ударился о землю ногами. Ин очень уверенно отодвинула Гима и что-то сделала с тросом – послышался шелест падающей сверху веревки. Когда весь трос оказался смотанным в руках террористки, Ин взяла сержанта за руку и осторожно повела куда-то во глубину подземелья.

Через несколько минут ходьбы, их остановило препятствие – некое холодное на ощупь металлическое устройство. За устройством на земле лежала длинная металлическая штуковина – о нее споткнулся и чуть не упал Гим.

– Вагонетка на магнитной подушке, – тихо объяснила Ин. – Ты зацепился за монорельсу… Давай, залезай!

Гим забрался на невысокую платформу. Ин положила его руки на холодный стальной поручень.

– Это рычаг. Опускай и поднимай его – вагонетка поедет. Трение о рельсу совсем слабое – магнитная подушка держит платформу практически навесу. Начинай!

Гим попробовал нажать вниз, затем потянуть вверх. Почувствовалось слабое ускорение.

– Еще! Еще! – подбодрила Ин.

Вагонетка разгонялась все быстрее и быстрее, затем движение перестало ощущаться – вокруг было так темно, что невозможно было понять, едут они или стоят на месте.

– Не останавливайся, – усталым голосом человека, осмелившегося наконец расслабиться, попросила Ин.

Судя по звукам, она легла где-то на том конце платформы, затем стала копошиться в изделии из шершавой ткани.

– Мой вещь-мешок, – почувствовав любопытство Гима, объяснила Ин. – Здесь еда, питье, нож и арбалет, с помощью которого был закреплен трос в колодце. Больше у нас ничего нету.

– А фонарика?

– Говорю: ничего. Свет не понадобится – здесь всего одно направление. Рельса сама приведет куда нужно… Я поем – ты не против?

– Ешь, конечно.

Послышался хруст работающих зубов и бульканье воды в горле.

– Хочешь?

– Нет. Мне не нужно. У тебя ведь запас на одного человека?

– Угу…

Гим нажимал и тянул, нажимал и тянул…

«Сколько мы уже едем?» – подумал он. – «И самое интересное – куда?!»

– Эта штука, – Ин постучала арбалетом о стальную поверхность платформы. – Развивает огромную скорость – до ста пятидесяти километров в час. Думаю, сейчас – где-то сто тридцать, сто двадцать – ты у нас парень крепкий…

– Огромную?

– Относительно конечно… Наверху так никто не двигается. Герцог запрещает все виды транспорта, кроме лошадей. Теперь сам расхлебывает – мы удаляемся из Ронтонтенополя так быстро, что на сутки опередим любую погоню.

– А откуда взялась шахта?

– Проложили строители «нового мира»… на всякий случай.

– Почему герцог о ней не знает?

Ин насмешливо хмыкнула:

– Не он же строил!

– А кто?

– Люди Излина. Такие, как герцог, ничего не делают своими руками. А проконтролировать ВСЕХ невозможно.

Довольно долго они молчали. В абсолютной тьме слышалось лишь трение хорошо смазанных механизмов вагонетки и дыхание мужчины и женщины.

– Хорошо, что ты такой неутомимый, – признала в какой-то момент Ин. – Я бы так не смогла. Мне приходилось делать остановки и спать… Если повезет, доберемся за сутки.

– Тебе уже легче?

– После еды да. Токсины понемногу выходят. Труднее пережить твой удар – не понимаю: как еще кости остались целы?

– Извини.

– Да… Забыли!

Гим задумался. О себе, о жизни, о прошлом, о настоящем. В мыслях время летело быстрее. Но, в какой-то момент, сержант понял, что думать становится все трудней и труднее – мысли начали путаться и забываться. Механически выполняющие одно и то же упражнение мышцы делали это уже нехотя и медленнее, чем вначале. Такой тревожный симптом заставил Гима прислушаться к своему телу. Вполне очевидно – он уставал!

Через какое-то время появились и остальные признаки утомления: отдышка, головокружение, боль в суставах. А глаза не видели ничего, даже протянутых к самому лицу рук…

– Что-то не так? – обеспокоилась дремавшая до этого амазонка.

– Здесь совсем нету света? – чувствуя, что пугается самого себя, прошептал Гим.

– Нет, конечно, – она хихикнула: – А разве не видишь?

– Я имею в виду: энергии? Сюда не проникает магнитное поле Излина, тепло с поверхности?

– Стены покрыты пластинками из поглощающего излучение материала. Иначе бы нас могли обнаружить зонды спутников… Ну не нас, а магнитную монорельсу.

– А чем мы дышим?

– Как это?

– Откуда поступает воздух? Если сверху, он должен быть теплым…

– Воздух затхлый, согласна. Но я так уже привыкла…

– Ты не понимаешь… Мне нужна энергия! Я задыхаюсь!

Ин не ответила, но Гим мог поклясться, что почувствовал, как сверкнули в темноте ее глаза. Напряженная пауза затянулась. Наконец, Ин пришла к выводу, что напарник ей еще пригодится:

– Поешь – здесь еще есть. Я пока поработаю, а ты отдыхай.

Ее руки перехватили рычаг. Теплое, насыщенное жизнью дыхание коснулось лица Гима, подобно глотку воды для умирающего от жажды в пустыне.

– Боюсь, что еда мне не поможет, – осознал Гим. – Здесь только один настоящий источник энергии – ты. Я хорошо потрудился, нужны силы…

– Тебе нужно наверх? – сообразила амазонка. – Иначе ты «съешь» меня?

– Очень нужно…

– Вот тебе и бессмертный!..

Она задумалась. Рычаг ходил в четырех ладонях – двух амазонки и двух Гима. Агент Эльтаров ясно почувствовал мысли Ин – девушка колебалась, борясь с желанием бросить становящегося обузой напарника и, таким образом, сохранить тайну излинского подземного хода. Несмотря на импульсивный характер и профессиональную подготовку, Ин все равно что-то мешало поступить так, как требовали здравый смысл и чувство долга перед товарищами.

– Что, тоже клюнула? – подшутил над ней Гим.

– Что? – опешила амазонка.

– Нелегко быть «благородным человеком», правда?

– Заткнись! – громко потребовала Ин. После вздоха прибавила спокойнее: – Я не знаю где мы. Ты крутил очень быстро. Сколько прошло времени, тоже не известно. Нужно надеяться, что проехали больше половины. На пути будут два колодца. Наш – второй. Дотянешь?

– Сколько по времени?

– Часов шесть или семь.

Гим непроизвольно застонал. Перспектива остаться без света еще на шесть часов подействовала на него, как на ныряльщика – просьба не всплывать еще какое-то время.

– Ну же! – поторопила с ответом Ин.

– Я не выдержу. Мой предел – час… Так думаю.

– Если мы выберемся через первый колодец, нас заметят! – задрожавшим от тревоги голосом объяснила амазонка.

– А, может, не заметят?

– «Может»!.. Точно не вытерпишь?

Гим кивнул, забыв, что в темноте невозможно разглядеть жестов или мимики.

– Ладно, – вздохнула Ин. – Попробуем.

– Как мы увидим колодец?

– Увидим, ты не волнуйся. Если сможешь разглядеть свои пальцы, значит приехали. Доешь мои припасы и поднажмем – быстрее будем на месте. Не хочу, чтобы ты потерял сознание по дороге – не волочь же тебя наверх на себе!

Гим послушался. Еда показалась пресной и несъедобной, но на какой-то момент сил прибавилось. Ин работала рычагом, тяжело дыша от нагрузки. Сержант присоединился, прибавляя вагонетке заметное ускорение…

Когда над головой забрезжил слабый-слабый свет, Гим уже пошатывался от усталости. Глаза его слипались, ноги не держали, руки не слушались, голову одолевали путанные и бессмысленные видения.

Ин нажала на тормоз – послышался заунывный визг, посыпались искры. Вагонетка замерла под узенькой, но кажущейся отвыкшим от света глазам ослепительно яркой, далекой полоской света. Амазонка достала свой арбалет, зарядила его стрелой-карабином, закрепила в карабине канат и выстрелила вверх.

– Вставай, нужна помощь! – позвала она Гима.

Взбираться было намного труднее, чем опускаться. И не только из-за всемирного тяготения – сержант так ослаб, что не мог подтянуть собственного тела, а Ин так и не успела еще оправиться от пыток герцога. Но… наверху брезжил свет, который внушал Гиму надежду, который призывал к себе, который казался сладким и пьянящим, как самое вкусное вино… Опираясь ногами на стенки колодца, сержант делал шаг за шагом, все более упиваясь предстоящим мигом спасения, все более забывая о самом себе и собственной слабости.

Наверху, под самым потолком, находилось углубление, куда можно было забраться, чтобы разгрузить трос и попытаться сдвинуть закрывающий колодец люк. Гим оказался там первым и даже набрался духа подтянуть к себе спутницу. Вдвоем они надавили на люк, и тот нехотя пополз в сторону, сантиметр за сантиметром…

– Закрой глаза! – поспешила предупредить амазонка.

Свет грянул на них, ослепляя и наполняя жилы силой, а ум ясностью. Во всяком случае, так это выглядело для Гима. На самом деле, света в находящемся вокруг колодца помещении было совсем немного – в полутемную для других – привыкших к солнцу – глаз каменную башню он проникал через находящиеся высоко над землей узкие продольные бойницы.

– Сейчас рассвет, – поняла Ин. – Зря так спешили – чуть раньше, и проехали бы мимо, не разглядев над головою колодца. Ты как?

– Намного лучше, – с благодарностью прошептал Гим.

На будущее, ему следовало быть осторожнее – новое тело, как оказалось, вовсе не отличалось живучестью! Нужно было познавать себя потихоньку, не допуская больше ненужного риска.

– Очень рада, – хмуро кивнула Ин. – Зато мне – нет. Нужно пополнить запасы пищи и сматываться.

– Опять вниз? – ужаснулся Гим – морально он еще не опомнился от потрясения.

Ин смерила его недобрым взглядом:

– Как только мы выйдем из башни, спутники сфотографируют двух человек, находящихся во всемирном розыске. Ближайший гарнизон в Дорзбенге – это в тридцати километрах отсюда. Через два-три часа здесь будут люди герцога!

– Мы успеем?

– Мы-то да…

Ин направилась к тяжелой деревянной двери, ведущей из башни наружу. Дверь распахнулась, впуская яркие лучи восходящего солнца. Ласкаемый ими, Гим упал на колени и едва не заплакал от нахлынувшего восторга. Силы восстанавливались с огромной скоростью. На душе все цвело. Настроение улучшалось… Но только до некоторого предела. За насыщением последовала информация. Улыбка медленно сошла с лица сержанта – второй раз на Излине он почувствовал тревогу и нервозность, излучаемую и этим солнцем, и этим миром.

Ощущение было очень слабым, но оно было. Последовав за Ин, Гим повернулся лицом к светилу и внимательно посмотрел на его пылающий диск. Глаза не болели, как у нормального человека, да он и не видел глазами. Он слушал. Слушал боль и тревогу, противоречащие его разуму и логике.

– Гим! – крикнула амазонка.

Сержант вздрогнул. Вокруг башни располагалась небольшая деревня. Одноэтажные деревянные домики, сады, копны сена… Ото всех домов к ним бежали вооруженные люди. Едва одетые, с кольями и вилами, мужчины и женщины.

– Вот, полюбуйся! – обвела людей рукой Ин.

Их было около тридцати. Лица бородатых мужчин и бледных женщин источали злобу и страх. Глаза горели от переживаний, а зубы скрипели от негодования.

Уже понимая, что толпа не собирается останавливаться, Гим загородил собой уязвимую для стали и палок спутницу.

– Ну-ну! – с сарказмом хмыкнула ему на ухо Ин. – Герой!

– Чистое небо! – громко крикнула амазонка, оглушая высоким голосом не ожидавшего этого сержанта.

Люди услышали. Они начали терять свой пыл. Замедлили бег. Опустили оружие. Тридцать пар глаз недоверчиво изучали двух неизвестных.

– Что ты им сказала? – шепотом спросил Гим.

– Не твое дело… Пароль.

– Пароль? – Гим непонимающе поднял брови. Выходило, оппозиция герцогу была повсюду.

– Вернитесь в башню! – попросил крепкий высокий мужчина, вероятно, старший среди крестьян.

– Нам нужны вода и пища, – объяснила ему Ин.

Мужчина закивал головой.

– Вернитесь в башню! Вам все принесут. Мы сделаем вид, что загоняем вас туда силой.

Мужчина дал знак односельчанам. Люди вновь направили свои вилы и колья на Ин и Гима, вновь начали сходиться.

– Пойдем! – потянула за куртку Гима Ин.

– Сделаем вид для кого? – сержант попятился назад, окружаемый не на шутку взволнованным народом.

– Для спутников-стражей, – объяснила амазонка. – Мы подставили этих людей. Хотят сделать вид, что они с нами не заодно.

– Сидите здесь! – сказал старший, когда Гим и Ин оказались внутри массивного строения. – Еду вам принесут. Сейчас прибудет Лодор – он решит, что с вами делать.

– Лодор? – попыталась вспомнить Ин. – Скажите Лодору, что ему не надо сюда входить. Спутники зафиксируют, что старшина деревни встретился с нами.

– Поздно! – заявило новое действующее лицо – статный и хорошо одетый мужчина с настоящим, из закаленной стали, мечом в руках. Снаружи ржали кони и переговаривались басистые молодые парни – наверняка – эскорт прибывшего.

– Вы – Лодор? – поняла Ин.

– Вам не надо было выходить из башни! – хмуро заметил вошедший. – Скажите мне: герцог мертв?

Ин покачала головой. Лица присутствующих еще более помрачнели, став темнее грозовой тучи.

– Зачем тогда ты здесь? – с тоскою и ненавистью посмотрев на Ин, вопросил Лодор. – Тебя послали убить тирана – возвращайся и закончи работу!

– Не получится, – объяснила амазонка. – Мы готовили только одну попытку. Я не могу вернуться и поставить под угрозу все Сопротивление.

– Мы ждали этого двадцать лет… Теперь нам придется зарыть колодец! – невесело напомнил человек с мечом.

– Простите, если сможете. У нас не было другого выхода.

Им принесли корзину с сыром и фруктами и глиняную бутылку фруктового сока.

– Чистое небо! – сказал Лодор, недвусмысленным жестом указывая беглецам назад, на колодец.

Они вновь спускались в темноту шахты. Люк закрыл доступ к свету. Внизу, на прежнем месте ждала вагонетка.

– Нужно было бросить тебя здесь! – с горечью воскликнула Ин, наконец дав волю чувствам – наверху она держалась с завидным хладнокровием.

– Ты хотела, но не смогла. Мы в расчете – я спас тебя, ты – меня. Спасибо!

– Думаешь, ты чем-то лучше этих людей?!

– А почему я должен так думать?

Ин вздохнула, беря себя в руки:

– Мы не должны были подниматься – я допустила ошибку. Сама виновата. Ладно, поехали!

Гим вновь взялся за рычаг. Сил было в избытке, здоровье казалось неисчерпаемым.

– Я понял, в чем дело, – осознал через какое-то время агент Эльтаров. – Я выдохся не из-за того, что работал рычагом. Я всего лишь неправильно настроил свой организм – отдавал тепло во все стороны – живя на поверхности, привык, что не нужно заботиться о жизненных силах. А стены не отражали, а поглощали все, чего я не жалел. Вот результат…

– Теперь стал умнее? – спросил из темноты сердитый голос амазонки.

– Нужно сконцентрировать энергию внутри себя – я попробую.

– Надо было пробовать раньше! До второго колодца всего пять часов – для тебя это уже не время.

Гим поспешил сменить тему:

– Расскажи мне про сопротивление. На Излине много недовольных?

– Про Сопротивление – обойдешься! Забудь, что о нем слышал – тебе будет лучше! А на Излине – почти все.

– Но почему? Это самый спокойный и красивый мир, который я видел. Живая природа, свежий воздух. Вы сходите здесь с ума! Знали бы, что происходит на Клероне, Замонге, Вайре!

Ин возмущенно фыркнула.

– У людей отобрали все, что у них было! Лишили связи, информации, искусства! Привязали к одному месту! Заставили развивать натуральное хозяйство! Заниматься тем, чего они никогда не делали! Лишили медикаментов, аппаратуры, энергии! Думаешь, это все здорово?!

Гим нахмурился – перед его глазами стояли разрывы снарядов, ослепительный огонь бортовых излучателей и окровавленные друзья, которые предпочли отдать свою жизнь за жизнь товарищей по оружию…

– Думаю, это не самая страшная плата за мир и спокойствие, – серьезно заключил сержант. – Сколько лет излинским старикам? У нас в части не многие парни доживали и до сорока!

Ин задышала тяжелее – Гим ощутил, что услышит сейчас нечто важное, что-то, что является основой жизненных принципов кареглазой воительницы.

– Неужели ты не понимаешь, бессмертный?! – и в самом деле закричала на самых высоких нотах распыляющаяся от растущего возбуждения юная амазонка. – Не главное – сколько жить, главное – как! Сколько бы лет ты не прожил, прошлое останется в прошлом – его нет, оно – сон, оно – воспоминания! Прошлое не измеряется прожитыми годами, как и у будущего нету возраста! И люди не созданы, чтобы просто изживать отпущенное время! Чтобы беззаботно и тихо есть, пить, спать и ждать старости! Людям не нужен рай, им нужно завтра! Им нужно мечтать, развиваться, познавать, нужно стремиться вверх! И не важно где – на Излине или Отторе – мы всё еще слишком умны, чтобы убедить себя и своих детей, что пути в завтра для нас не существует!

Глава 14

– Интересно, что будет, когда мы доберемся? – задумчиво спросил Гим.

– Увидишь! – огрызнулась Ин. Судя по тембру голоса, она все еще находилась на взводе.

– Куда мы хоть едем?

– Говорю же: увидишь! Чего такой нетерпеливый?

– Подумал над твоими словами.

– И? – в голосе амазонки появился огонек интереса.

– Вывод неутешительный: по твоей теории, моя жизнь кончилась. Если жизнь – это будущее, у меня его нету. Что станем делать, когда достигнем твоего колодца? Прятаться в норах Излина? Всю жизнь скрываться от людей герцога и Эльтаров?

Ин усмехнулась:

– Потерпи, командир! Может и не все так плохо!

Вагонетка плавно покачивалась в абсолютном мраке подземной шахты. Ничего не происходило, поэтому нельзя было сказать, что время «текло». Время не летело и не останавливалось. Его здесь попросту не существовало.

Теперь Гим берег силы. Достаточно оказалось одного внимания, чтобы энергия не терялась впустую – чтобы не растрачивалась на поиск в окружающей темноте того, чего не могли увидеть глаза. Успокоив свое любопытство, убедив себя, что вокруг ничего нет, Гим чувствовал себя здоровым и сытым до того самого момента, когда слабый свет во второй раз позволил разглядеть карандашный набросок платформы примитивного механического транспорта и сидящей на противоположной его стороне настороженной, сжавшейся, как пружина, амазонки.

Ин подняла руку, сообщая: приехали. Опять взвизгнули тормоза.

– Уходим, – тихо объяснила Ин, указывая на ведущие вверх каменные ступени.

Они поднимались очень долго – более часа. Ин то и дело отдыхала, отказываясь от помощи не чувствовавшего усталости Гима.

– Какой же глубины эта шахта? – спросил сержант, с сочувствием наблюдая за тяжело дышавшей напарницей.

– Мы в горах. Скоро сам все поймешь!

По мере подъема становилось все светлее и светлее. Наконец, они добрались – лестница вывела к широкой круглой площадке, обрамленной воронкой уходящих далеко вверх каменных стен.

– Мы в жерле вулкана Кассиотона. Древнего и спящего, – объяснила кое-как отдышавшаяся Ин в ошеломлении осматривающемуся по сторонам Гиму. – Спутники сюда не заглядывают – для этого нужно находиться прямо над нами… Теперь отойди – «Икар» настроен только на мое биополе.

Гим удивленно поднял брови – здесь не было никого и ничего, чему стоило давать имя.

– Икар? – повторил сержант.

– Икар был первым человеком, оторвавшемся от притяжения планеты Земля. Герцог превратил Излин в Землю. Мы назвали наши корабли «Икарами».

Амазонка вытянула вперед руки, прижала ладони к воздуху так, словно они натолкнулись на невидимую вертикальную преграду, наклонила голову и закрыла глаза, настраиваясь определенным образом.

Неожиданно для Гима перед девушкой вдруг замигал переливами энергии большой яйцеобразный, сливающийся с окружающим пейзажом, невидимый до этого момента предмет. Затем маскировочная силовая «скорлупа» предмета растворилась, обнажая по-прежнему яйцеобразное, совершенно необычное устройство из желеподобного прозрачного корпуса и, расположенных в самом центре, трех горизонтальных лежаков из полупрозрачного светящегося материала.

Ин обернулась, чтобы посмотреть на Гима и оценить его реакцию на увиденное. Не смотря на то, что сержант на самом деле выглядел потрясенным, взгляд прищуренных карих глаз Ин выражал недоверие, говоря: «тебе никогда этого не понять!»

– Что это? – пробормотал Гим.

– «Икар-7», – отозвалась амазонка. Ее глаза наполнились угрозой: – Сам вынудил показать его. Если теперь проболтаешься, ты – труп!

– Бессмертный труп? – попробовал пошутить Гим.

– Нет, не бессмертный, – серьезно покачала головой Ин. – Не забыл: я знаю, как и чем тебя можно убить!

Гим приблизился вплотную к переливающейся аморфной поверхности.

– Это корабль?! – вдруг осознал он. – Кто научил вас делать такие штуки?!

– Если бы не Икар, я предпочла бы умереть в подвалах Ронтонтенополя! – сердито заявила Ин, словно извиняясь, что смалодушничала и сбежала от пыток герцога. – Нельзя допустить, чтобы корабль достался Ронтонте!

Амазонка глубоко вздохнула и сделала шаг прямо в колыхающееся желе. Поле или необычный материал подхватили девушку, приподнимая ее над землей. Ин «поплыла» – сделала несколько взмахов руками, от чего переместилась до самых кресел, где, ухватившись за подлокотник, опустила тело в сидение и защелкнула на себе систему креплений.

Если внутри этой штуки ничего не угрожало биологическому существу, Гиму тем более не следовало беспокоиться – сержант уверенно шагнул следом. По всему его телу пробежало покалывание, почувствовался прилив энергии, поступление внешней силы, обжигающее тепло и даже жар. Гим вовремя сообразил, что окружен энергетическим сгустком, которому позволяет сейчас соединяться с собственной энергетической сущностью – он собрался и перестал прислушиваться к коже и к самому телу. Взмах рук – едва не пролетел над сидением, но опомнился, вцепился за руку, протянутую ему Ин, сгруппировался и осел на пустующий лежак.

– Икар целиком состоит из чувствительного космического поля, – взволнованная от близкого к религиозному уважения к доверенному ей аппарату, прошептала Ин. – В нем нет ни одной металлической детали, ни одного электронного узла. Икар чувствует эмоции пилота. Он направляется на звезду, к которой затем притягивается неизвестным мне способом. Он набирает скорость, которую не способен развить ни один стальной цилиндр, запущенный в галактику человеком…

– Спутники Излина не заметят астрального тела… – понял Гим.

– Да! – восторженно сверкнула глазами Ин. – Когда выйдем в космос, приготовься – поле станет плотнее. Тело погрузится в сон, не требующий дыхания. А сознание останется на поверхности – совсем чуть-чуть, едва заметно. Нужно очень много учиться, чтобы суметь в этот момент совладать с мыслями и передать Икару направляющий импульс…

Ин закрыла глаза, погружаясь в медитацию и принимая, таким образом, контроль над кораблем. Яйцеобразный сгусток оторвался от планеты с такой легкостью, словно ни притяжения Излина, ни сопротивления воздуха попросту не существовало. Он ускорялся поражающими воображение темпами, но ничто в организме не подсказывало, что возникает какая-нибудь нагрузка. Горы пропали внизу так стремительно, атмосфера так внезапно растаяла вокруг энергетического уплотнения поля Икара, что Гим даже не успел разглядеть стальных сторожей-спутников, мимо которых направила свой корабль погруженная в себя Ин.

– Если у вас есть такие корабли, что вам стоит уничтожить флот герцога?! – до умопомешательства ошеломленный происходящим, воскликнул Гим.

Амазонка ему не ответила – она, как и обещала, впала в сон и выглядела скорее не живой, а мертвой. Ее грудь не вздымалась, веки застыли открытыми, а глаза словно остекленели – даже не зная о том, Ин выдела окружающий ее сейчас мир далеко не глазами, и вообще – не органами чувств своего человеческого тела!

На Гима же законы проживания в энергетическом сгустке повстанцев не распространялись. Он не засыпал, не отключался и не ощущал никакой дисгармонии. А закрыв глаза, сержант «увидел» вокруг себя голубовато-белый протуберанец – дрожащий, колыхающийся и стремительно несущийся к самой большой из разбросанных по черному полю звезд – к ближайшей к Ранопусу звезде Фатилус. А еще, ясно почувствовал, что каждая из звезд обладает своей душой – если Фатилус светился нервозностью и беспокойством, то Ранопус – клокотал от восторга и ощущения все нарастающей собственной значимости.

Конечно, последнее было игрою разыгравшегося воображения. Но и отбросив фантазии, можно было вдоволь насладиться выходящей за пределы возможного, ошеломляющей цветовой гаммой эмоционального фона, оказавшегося далеко не пустым и не безжизненным межзвездного космического пространства. Удивительно и непостижимо, какой разнообразный и насыщенный энергетический мир был укрыт до сих пор от несовершенного и слепого человеческого существа – сержанта 947! Звезды разговаривали друг с другом, звезды посылали друг другу частицы самих себя, звезды танцевали вокруг центра своего «галактического» скопления и все вместе с непостижимой человеческим умом скоростью неслись куда-то в бесконечную даль реальной вселенной…

Только ради этого аттракциона уже стоило жить на свете!

Казалось, прошли минуты. Возможно, оно так и было. Ранопус уменьшился до размеров пульсирующей холодной монетки, Фатилус разросся до пылающего жаркого шара-арбуза. Ин чуть шевельнулась – она перенаправляла Икар, выбирая такую звезду, чтобы пронестись по касательной с целью путешествия – пока еще неизвестной для Гима планетой.

Планета приблизилась в доли секунды. Неизвестно, как амазонка успела еще остановить свой корабль – Икар ни с того ни с сего перестал двигаться и повис прямо над голубоватым свечением чужой атмосферы. А затем, так же внезапно обрушился вниз. Гим едва успел разглядеть несколько больших космических кораблей – с десяток военных и пару мирных – по разные стороны от Икара – раскинувших огромные параболические зеркала, стационарных космических энергостанций.

Ин вздрогнула и судорожно втянула воздух в легкие. Ресницы задрожали, глаза наполнились смыслом. В глазах отразился ужас – амазонка не очень верила, что и на этот раз сумеет вернуться к нормальному восприятию в нормальном мире обитаемой планеты.

– Все в порядке! – Гим излучил успокоение, и улыбнулся: – С возвращением!

Ин метнула на него недоверчивый взгляд дикого волка – она вспомнила, что посвятила в тайну своего корабля совершенно чужого по духу и жизненным принципам человека.

– Где мы? – спросил Гим.

– Оттор, – амазонка выдохнула всего одно слово и тут же захлебнулась от кашля – для нее полет через бездну не прошел так бесследно, как для «модернизированного» агента Эльтаров.

Планета казалась не особо пригодной для обитания человека. Расстояние до солнца не позволяло поверхности нагреваться до температуры выше минус семидесяти градусов. Вода имелась в больших количествах, но в виде вечных ледовых морей и снежной пыли, поднимаемой и гоняемой в виде огромных туч сильнейшими ураганными ветрами. В атмосфере присутствовали азот и кислород, но дышать непосредственно столь холодным и подвижным воздухом все равно было бы невозможно.

Непонятно, что занесло в это забытое богом место человеческие города, но они все же здесь были. Под огромными полимерными прозрачными куполами, защищающими от ветра и удерживающими солнечное тепло. Насколько можно было судить с воздуха – полноценные, развитые, современные мегаполисы миров Второго Кольца.

Ин направлялась не к городу – Икар уносил беглецов куда-то в ледовые горы, в жуткое царство вечной мерзлоты и холодной смерти. Хотя нет, и здесь обнаружились следы человеческой деятельности – невидимый снизу кораблик-сгусток пронесся над мрачными черными корпусами действующего завода – внизу копошились здоровенные стальные роботы, из прожекторов на крышах били лучи ядовито-белого света.

– Станция по добыче урана, – ответила Ин на мысленный вопрос Гима.

– А куда мы летим? – спросил сержант.

– Уже прибыли.

Недалеко от завода, в горах, обнаружился еще один объект – небольшой маяк рядом с расчерченным огнями кругом посадочной площадки. Ин направила корабль в центр круга. Площадка оказалась телескопическим люком, который раздвинулся, опознавая и дружелюбно принимая гостей.

– Выходим! – сказала Ин.

Выбирались так же, как и входили, то есть «вплавь».

Вокруг располагался маленький ангар, разделенный на основной зал для машин и несколько комнат для персонала. Здесь было пусто, тихо, но тепло и светло. Из техники – только Икар амазонки и небольшой, видавший виды городской катер.

Ин с облегчением выдохнула, грустно наморщила лоб и огляделась. Полет обострил чувствительность Гима – ничего для этого не делая, сержант услышал мысли девушки: она спасла корабль и свою жизнь, но вернулась ни с чем, провалив операцию, не оправдав доверия, не окупив затрат и… обрекая на гибель миллионы соотечественников. А виновником провала был он, Гим – неизвестно откуда взявшийся универсальный телохранитель.

– Мы оба не виноваты, – вслух возразил ей Гим. – Я делал свою работу, а ты – свою. Мы оба – лишь исполнители. А виноват тот, кто отправил тебя на Излин, закрыв глаза на мое там появление.

С видом хозяйки, Ин занялась делами: замаскировала Икар, проверила катер, полезла рыться в шкафах.

– Переоденься! – амазонка швырнула Гиму костюм из рубашки и брюк черного цвета. – Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя забрали в больницу, как психа.

Наряд средневекового советника и в самом деле смотрелся здесь неуместным. Легко можно было представить, как человек в нем стал бы бросаться в глаза в уличной толпе большого современного города. Ин тоже преобразилась – обтягивающий коричневый комбинезон из переливающейся кожи неизвестного животного смотрелся на ней так, что трудно было отвести глаз.

– В катер! – скомандовала Ин, тут же забираясь на сиденье пилота.

– Что ты намерена делать? – поинтересовался у нее Гим.

Амазонка устало вздохнула:

– Пока я не знаю. Я отправляюсь к себе – приму душ, поем, посплю… Там видно будет. Есть кто на Отторе?

– У меня? Никого. Я здесь впервые.

Она посмотрела все тем же оценивающим взглядом, размышляя.

– И зачем я с тобой связалась?

Ин резко тряхнула катер, заставляя его с ревом устремиться вверх, к телескопическому люку, а Гима – поперхнуться ответом и влипнуть в кресло.

Катер окутала пурга Оттора. Фары едва пробивали плотное белое облако, навигатор не работал, а Ин ориентировалась лишь по памяти и интуиции. Машину пугающе трясло. Двигатель надрывался, борясь с порывами ветра… Совсем другое дело – Икар. Непогода не препятствовала ему и ничем не давала о себе знать его пассажирам…

– Внимание! – сообщил навигатор катера. – Вы приближаетесь к Уенбергу! Опасность для купола! Немедленно измените курс, снизьте скорость!

– Слава богу! – выдохнула Ин. – Ожил.

– Уенберг – большой город?

– Самый. Столица Оттора.

– Радол живет здесь?

– А ты знаешь графа?

– Встречались.

Ин задумчиво кивнула:

– Здесь. Все живут здесь…

Дальше их вел автопилот. Вблизи купол города оказался составленным из толстенных стеклянных плит – совсем не то, что города Эльтаров на Колоконе. На самом деле, куполов было несколько – один в одном. Центральный затвор шлюза открывался поочередно – в первом куполе, во втором, в третьем. У входа выстроилась очередь из машин – в основном – промышленный и специальный транспорт. Катеров – два-три и обчелся – горожане не стремились по доброй воле покидать безопасную городскую зону. Минут десять Гим и Ин ждали зеленого света и открытия наружного шлюза. Затем десять минут – второго, и десять – третьего.

– Мы быстрее добрались от Излина до Оттора! – пошутил Гим.

Ин вздрогнула и побледнела.

– Об этом больше ни слова, понял! – глядя большими от тревоги глазами, потребовала она. – Я тебе говорила! Даже не думай об Икаре – подставишь и себя и меня – нас обоих!

– Да, хорошо, хорошо…

Гим смотрел в лобовое стекло. Город внизу выглядел таким, каким и должен – высотные небоскребы, памятники, культурные и деловые центры, гипермаркеты, фабрики и заводы; пешеходные улицы и мосты, автомобильные магистрали, очерченные голографическими указателями линии движения воздушных катеров; немного зелени, в основном – в стеклянных оранжереях, много голографических панно с рекламой, много вывесок и разноцветных витрин. Единственное отличие от уже виденных Гимом городов космоса – гигантское, подпирающее наружный купол сооружение в самом центре – городской реактор, принимающий огненный столб с энергостанции-спутника. Ин подтвердила – Оттор использует собранную и отраженную энергию Фатилуса, по принципу: один город – один спутник. Поэтому, не будет спутника – не станет и города…

Еще минут тридцать они пробирались по переполненному транспортом воздуху. Повисели в «пробке», образовавшейся в результате аварии, уступили дорогу спецтранспорту с полицейской сиреной… Жизнь возвращалась на круги своя, приостанавливая ритм до его нормального, повседневного темпа – во всяком случае, так показалось двум беглецам из излинского «прошлого».

Катер приземлился в парковочной зоне на крыше одного из небоскребов. Лифт опустил их на несколько этажей ниже. Стальная дверь ушла в сторону, узнав в Ин хозяйку квартиры.

Глава 15

Квартира Ин была небольшой, но аккуратной, уютной и претендовала на высокую оценку какого-нибудь местного искусствоведа. Стеклянная наружная стена впускала в семь вытянутых в линейку комнат целое море света – небоскреб смотрел прямо на светящийся реактор, снабжающий город теплом и энергией. На потолке, полу и непрозрачных стенах преобладали голубые и желтые тона. Стены украшали картины в белых деревянных рамках. Светло-бежевая мебель казалась чересчур простой, но очень хорошо вписывалась в интерьер помещений и располагалась так, чтобы не отнять у комнат объема, которого им итак недоставало…

Попав домой, Ин занялась своими делами с видом, словно пришла одна. Сперва исчезла в одной из дальних комнат, оставив Гима в недоумении стоять в коридоре, затем явилась в одном нижнем белье и целеустремленно проскользнула бы мимо, если бы не почувствовала направленный на себя вопрошающий взгляд мужчины.

– Я в душ и спать! – решительно объяснила она сержанту, охладив его насмешливо-холодной улыбкой. – Гостиная в твоем распоряжении. Посмотри новости, займись чем-нибудь, – она чуть подняла брови, прочитав ноту протеста в глазах Гима и безжалостно объяснила: – Я знаю, как тебя притягивает мое тело, но меня это не касается! Это твои проблемы. Я предупреждала, Гим. Теперь мучайся.

Ин исчезла в ванной комнате и пробыла там около получаса. Затем, облаченная в один прозрачный шелковый халат, пересекла гостиную и скрылась в спальне, закрыв за собою двери, со словами:

– Все, я спать!

Гим пожал плечами – по комнате гуляли лучи реактора, очень удачно имитируя полуденный солнечный свет.

– Сейчас ведь день? – бросил он ей вдогонку.

Ин хмыкнула и напоследок демонстративно щелкнула переключателем – окна стали черными, а комната погрузилась в успокаивающий полумрак:

– Так лучше?!

Двери спальни закрылись за спиной Ин. Гим вернул окнам прозрачность и расположился на диване, с которого открывался вид на окно и, соответственно, на столицу Оттора.

– И где «новости»? – вслух подумал сержант. Вокруг не было ничего, что бы указывало на аппаратуру, способную воспроизводить изображение. Он вспомнил, как ребята в части рассказывали про манеру управления домашней техникой в некоторых мирах: громкий хлопок в ладоши и произнесенное требовательным голосом пожелание. Он изо всех сил хлопнул и произнес:

– Новости!

Аппаратура не ожила, зато открылась дверь спальни, появилась Ин, покрутила пальцем у виска и нажала что-то в стене – окно превратилось в голографический проектор, на котором и в самом деле шла сейчас информационная программа.

Ин вновь исчезла, теперь – громко хлопнув дверью, чтобы показать, что в дальнейшем ее лучше не трогать…

По всем каналам Уенберга обсуждали одно и то же: отсутствие договоренности между высшими руководителями сектора и правительством урановой жилы – Оттора. Одни обозреватели утверждали, что слова Ронтонте о закрытии двух энергостанций над двумя городами планеты – всего лишь угроза, которая будет осуществлена, если правительство планеты не пойдет на уступки герцогу, и уговаривали наверняка не внимавшего им сейчас Радола проявить благоразумие и политическую мудрость, то есть согласиться на все, что будет ему предложено. Другие откровенно паниковали. Третьи проклинали Излин и подначивали граждан всех городов Оттора выйти на демонстрацию протеста с лозунгами и транспарантами, которые сами же обещали предоставить за «чисто символическую плату».

Картинка на экране тоже не баловала разнообразием. Чаще всего показывали: крупным планом энергостанции – цилиндрической формы космические корабли с огромными параболическими зеркалами, собирающими лучи Фатилуса и направляющими их на расположенные на поверхности планеты реакторы; несколько военных пограничных кораблей внешней обороны Оттора психологически противостоящих пока еще бездействующим превосходящим и по численности и по размерам и по боевой мощи крейсерам вооруженных сил сектора; обеспокоенных жителей городов, которые, скорее всего, должны были вот-вот лишиться и отопления и света; не слишком уверенных в себе, но с хорошо поставленной дикцией сотрудников муниципалитета, которые утверждали, что и в самом худшем случае, у них найдутся резервы для поддержания жизнедеятельности городского хозяйства, а потому уговаривали население воздержаться от паники и не спешить с неорганизованной лавинообразной эвакуацией…

Ин так и не суждено было выспаться этим днем. В какой-то момент Гим почувствовал напряжение в воздухе, которое мог распространять только живой человек. Выключив звук проектора, чтобы проверить свои подозрения, сержант сразу услышал доносящиеся из спальни крики.

Воображение, которое в последнее время руководствовалось меньше фантазиями, а больше – непонятно каким образом воспринимаемой информацией о настоящем порядке вещей, нарисовало амазонку нервно вытянувшейся перед экраном видеосвязи – дрожащую, сжимающую и разжимающую пальцы и импульсивно покусывающую губы – вместо того, чтобы позволить себе заслуженный отдых, Ин поспешила сделать глупость – позвонить человеку, который сейчас портил ее нервную систему душераздирающими истерическими криками.

– Все! Не хочу тебя слушать! – говорил человек. – Делай, как договаривались!

Гим понял, что диалог с неизвестным как раз закончился. Тут же открылась дверь в спальню. Ин пересекла гостиную и села на диван рядом с сержантом. Она выглядела растерянной и полной тревоги.

– Что случилось? – осторожно спросил Гим.

– Ничего… – Ин рассеянно улыбнулась. – Кажется, у меня проблемы…

Какую-то секунду амазонка сидела неподвижно, затем собралась с духом, сдунула с лица упавшую на глаза прядь волос и резко поднялась на ноги.

Четко, спокойно, быстро она приводила себя в порядок, переодевалась, раскладывала во многочисленные карманы универсального рабочего комбинезона всевозможные мелочи: электронные ключи и пластиковые карты, косметику и маникюрные принадлежности. Под брюки в чехол на правой ноге поместила небольшой кинжал с лазерной заточкой, на левой – маленький «дамский» электрошокер.

– Куда-то уходишь? – поинтересовался Гим.

– Да.

– Тебе нужен отдых! – напомнил сержант.

Ин не ответила. Она уже собралась в дорогу и оглядывалась, как человек, который не хочет забыть ничего важного. Приняв решение, амазонка достала из шкафа спрятанный под стопкой аккуратно сложенной одежды портативный ручной излучатель с цифровым прицелом и протянула его Гиму.

– Если не вернусь, держи у себя, – она посмотрела отсутствующим взглядом. – Дверь квартиры я запрограммировала – тебя узнает – можешь пока жить здесь.

Гим повертел в руках боевое стрелковое оружие – таким пользовались наемники-разведчики – дорогое, мощное, с очень высокой точностью наведения на цель.

– Что, на Отторе можно носить ТАКОЕ?

Ин замерла, не сразу определив за своими мыслями, о чем ее спрашивают. Когда определила, удивленно подняла брови, словно подумала, не ошиблась ли в человеке и стоит ли доверять ему настолько серьезный компромат:

– Конечно же нет! Сам додумался?

Гим отложил оружие в сторону, давая понять, что не видит в нем ничего интересного.

– Ты хочешь, чтобы я остался здесь?

Она всполошилась – оказывается, даже не ожидала подобного вопроса.

– Конечно же, ты останешься! – взвизгнула Ин. – Хватит с тебя Излина!

– И что мне делать? Я никого здесь не знаю. Если с тобой что-то случиться…

– То ты забудешь, что когда-то в меня влюблялся и начнешь жить, как до этого – нормально, спокойно и счастливо… Не лезь туда, куда не просят, понял?!

– Но я чувствую, что тебе нужна помощь! – Гим встал и поймал амазонку за руку.

– Чего ты боишься? – серьезно спросил сержант, стараясь поймать взглядом карие глаза девушки.

– Он прав: я не выполнила работы… – самой себе прошептала Ин.

– Я – тоже. И что?

Слабость амазонки тут же сменилась уверенностью и агрессией. Ин отдернула руку.

– Ты?! Ты выполнил – герцог жив!

– Меня отправляли не спасти герцога, а охранять его в течении года, – логически рассудил Гим. – Я тоже нарушил приказ. Я поступил, как дезертир. Мы в одинаковом положении.

– Ну так возвращайся к нему! Ты: спас Ронтонте, увлекся мною, помог мне бежать. И все! Больше я о тебе ничего не знаю! Да и не хочу знать! Вполне вероятно, ты и сейчас работаешь на кого-то!

– Насколько Я знаю, только на тебя одну!

– А насколько я знаю… – она запнулась, обнаружив, что не придумала, чем закончить предложение, и начала новое: – Видишь, ты и сам не уверен: «насколько я знаю»… Все, я пошла!

Резко оборвав разговор, Ин быстро выскользнула за дверь.

Гима же словно подстегнули электрическим током – не сомневаясь ни мгновения, сержант забросил под рубашку кобуру с излучателем и, застегиваясь на ходу, бросился бежать следом за амазонкой.

Ин уже села в лифт. Лифт ушел вниз. Кабин было несколько – Гим вбежал во вторую. Закрыл глаза, чтобы почувствовать, где сейчас находиться амазонка, и на каком из этажей небоскреба остановится ее площадка. Ин ехала на самый низ.

Она опережала секунд на десять – достаточное время, чтобы успеть выйти из лифта, пересечь просторный золоченый холл и шагнуть за сенсорные двери подъезда.

К счастью, Гиму не нужно было видеть – он предвидел и чувствовал – без видимой причины разыгравшиеся нервы в несколько раз усилили его экстрасенсорные способности. Бегом пробежав через холл, Гимм едва вытерпел, пока неторопливое непрозрачное черное стекло предупредительно отползет в сторону и только и успел заметить, как двое одетых в черные дорогие костюмы мужчин усаживают его знакомую в наземный автомобиль представительского класса – большой, черный, бронированный, с тонированными стеклами. Расстояние – несколько шагов, но времени – ноль – машина уже трогалась, хотя украшенная перстнями рука мужчины еще только закрывала за собой ее тяжелую дверцу…

Гим огляделся. Оказывается, наземный транспорт пользовался здесь не меньшей популярностью, чем воздушный – за узким, отведенным для пешеходов тротуаром начиналась широкая стальная пластина шоссе, по которой стремглав проносились сотни и сотни полированных, обтекаемой формы автомобилей на магнитной подушке – не удивительно, с учетом высотной застройки и наличия купола, препятствующих свободному маневрированию катеров, ботов и яхт.

Многолетняя армейская привычка ни секунды не сомневаться в бою заставила Гима выхватить излучатель, направить его на дорогу и броситься наперерез первому же приблизившемуся автомобилю – не задумываясь, чем может обернуться на Отторе подобный разбой, и даже – способен ли сидящий за рулем человек отреагировать и затормозить вовремя. Ему повезло – яркая, стремительной формы машина остановилась у самой ноги сержанта, качнув прикосновением бампера материал его брюк.

Гим целился туда, где, по его мнению, должен был сидеть водитель – снаружи лобовое стекло оказалось совсем не прозрачным – а сам быстро рванул на себя ручку двери и не сомневаясь влетел на пустующее сидение.

В автомобиле сидел всего один человек – спокойный и не проявивший никакого интереса ни к новому пассажиру, ни к его излучателю, словно подобные события происходили с ним регулярно и не привносили в жизнь ничего нового. Солидный, рослый, крепкий на вид мужчина отреагировал неадекватно – он вежливо улыбнулся Гиму – добродушно, с уверенностью в себе и в собственных силах.

– За ними! – резко приказал сержант, позволяя водителю получше рассмотреть свое оружие и указывая на все более отдаляющуюся черную полированную спину лимузина, уверенно лавирующую между более медленными участниками дорожного движения.

Неизвестный послушался. Его дорогой, судя по изысканному салону, агрегат с благородным ревом впечатляюще быстро набрал нужную скорость.

Какое-то время они молчали. Водитель просто делал то, что его просили, то есть: рисковал, подставляя под удар бока своего автомобиля, подрезал не слишком осторожных попутчиков и пересекал светофоры на опущенный голографический шлагбаум светофора.

– Если она – твоя девушка, – наконец приятельским тоном пробасил он. – Я бы не стал, на твоем месте, так за нею гоняться!

– Почему это? – оторопел Гим.

Водитель пожал плечами:

– Очевидно ведь: дама сама вышла и сама села. Ее ведь не вынуждали.

– А вы успели все рассмотреть?! – рассерженно съязвил Гим.

– Я таких не упускаю, – во все лицо улыбнулся мужчина. – И разбираюсь в них тоже неплохо… Да ты не переживай-то, парень! Подумай лучше: какая машина, какие люди? Ну догонишь, что будешь делать? Они-то тебе по зубам?

Гим кивнул с мрачным видом на доску электронных приборов:

– Ведите машину!

– А вот хамить не нужно…

«Лимузин» «похитителей» свернул с основной трассы – проспект стал уже, а минут через десять и совсем сжался – ни свернуть, ни развернуться, ни обогнать.

– Может остановимся? – совершенно спокойно предложил Гиму водитель.

– Не отставай! – увлеченный погоней, прикрикнул на него сержант.

Лимузин вновь свернул. Район вокруг стал пустынным, здания – невзрачными. Сюда не проникал свет реактора – здорово потемнело.

– Знаешь ты, кто они? – поинтересовался мужчина.

– Нет. А вы?

Водитель повел плечами:

– Да нет. Но машина – серьезная, номера – правительственные, ребята – солидные. Я знаю таких – в штатском, но подтянутость выдает…

Черный лимузин замер. Из него вышли четверо – трое мужчин и одна женщина. Все четверо быстро зашагали в переулок между мрачного вида зданиями. Гим шевельнулся, намереваясь распахнуть свою дверь.

– Не ходи! – внезапно предупредил водитель.

– Почему это? – как по команде, замер Гим.

– Видишь: девушка все время оглядывается – знает, что ты ехал следом. Остальные тоже знают. Они наготове. И игрушек таких, – мужчина очень пренебрежительно тыкал пальцем в излучатель сержанта. – У них найдется! Хочешь получить из-за бабы дырочку в пузе?

Гим дальше не слушал – он в любом случае знал то, о чем не догадывался его подневольный попутчик – «дырочка в пузе» не навредила бы непонятному, но надежному телу. Да и раньше, до Колокона, он бы не дрогнул – бывает время для мыслей, а бывает – для действия. Сейчас сержант действовал…

Открыв дверь машины, Гим шагнул на тротуар, подсознательно отмечая две вещи: Ин и ее похитителей за углом уже не увидишь, а его водитель с непонятно с какой целью выбирается из автомобиля и направляется за ним следом.

Предчувствие говорило только одно: Ин плохо, Ин нужна помощь. Оно не подсказало даже такой мелочи, как хватит ли ума у трех молодцов в черных костюмах развернуться за углом и терпеливо подождать своего одинокого преследователя; и еще – зачем за спиной может шагать двухметровый рассудительный незнакомец…

Опасность нагрянула неожиданно и мгновенно. Спину обожгло жаром, который заставил Гима удивиться и повернуть назад голову. Тут же из-за угла выступила вся группа – один оттаскивал в сторону сопротивлявшуюся и что-то кричащую Ин, двое других – открыли по сержанту огонь из тяжелых ручных поляризаторов не знакомой Гиму конструкции.

Сотрясаясь от ударов, Гим попробовал запретить себе чувствовать, как все люди – он ведь наверняка знал, что поражения тела – всего лишь имитация для привыкшего к определенным характеристикам тканей мозга. И «почти» получилось – сил хватило, чтобы обернуться назад и увидеть, что так обжигает затылок и спину – его двухметровый, солидного вида провожатый твердо стоял на широко расставленных ногах и держал в руках изрыгающий голубые языки двуручный импульсный излучатель…

«Предатель?» – подумал Гим. – «А кого он, собственно, предал? Надо же было быть таким идиотом…»

Жар бы сержант пережил – тепло разливалось по спине, входило внутрь и согревало желудок и кишки подобно залпом опрокинутому стакану заурядной водки. А вот поляризаторы… Эти запрещенные во многих мирах «изобретения» разрушали магнитные связи между молекулами – даже непробиваемому телу Гима потребовались минуты, чтобы восстанавливать ткани, получающие глубокие черные прожоги. А нервная система с тупой преданностью передавала мозгу всю полноту ощущений, всю гамму естественных человеческих эмоций, которые, в отличие от того же обычного человека, никак не могли прекратить мучения всего организма, в один момент превысив его смертельную дозу…

Пытка продолжалась так долго, что Гиму стало казаться, что время остановилось. На самом же деле, каждый из убийц успел выстрелить всего лишь по два-три раза и сделать всего один шаг к их сближению…

Они не останавливались – нажимали и нажимали на активаторы своего оружия. И Гим не выдержал – расслабил контроль, дал телу самому решать, как поступить дальше.

Боль привела к шоку, сознание отключилось, сержант рухнул на холодный бетон тротуара.

«Водитель» и тройка в костюмах кивнули друг другу. Тройка и Ин вернулись в черный автомобиль, а «водитель случайной машины» выстрелил три раза в голову и без того уже неподвижному Гиму, взвалил тело сержанта себе на плечи, донес до большого стального бака с надписью «утилизация», размахнулся и забросил ношу в открытый люк.

Глава 16

Гим очнулся в металлическом цилиндре, наполненном полимерными колбами и пакетами неизвестного характера. Он поспешил выбраться наружу, подрагивая от воспоминаний пережитой боли и всерьез подумывая вернуться к занятиям Айзой и йогой. Эльтары явно перестарались с точностью копирования прежнего организма – теперь требовалось немало усилий, чтобы убедить новое тело не воспринимать так «близко к сердцу» то, что на самом деле не наносило ему никакого урона. Не серьезно как-то, каждый раз, когда это меньше всего нужно, терять сознание и становиться беспомощным!

Вокруг мусорного бака ничего не было. Конечно, громоздились темные высоченные здания (без окон и дверей!), имелась узкая магнитная полоска дороги, но – ничего такого, на что хотелось бы уронить взгляд. Ни на земле, ни в воздухе. Ни машин, ни людей. Отдаленный от центра, застроенный непонятно чем, неживой и необитаемый район города…

В любом случае, стоять здесь и смотреть по сторонам было глупо. Гим побрел туда, откуда долетали до него отблески световых лучей – в направлении к центру города. По дороге ему было о чем задуматься. Внезапная погоня, боль и, в довершение, потеря сознания вернули сержанта «с небес на землю». Он оказался на планете, о которой ничего не знал, за исключением мелочи – герцог Ронтонте намеревался провести здесь артиллерийские учения для своих боевых генералов.

Созданный Эльтарами, он наплевал на распоряжение своих создателей и поставил во главу угла заурядные человеческие чувства! И едва ли мог предаваться надежде, что Ланкорус забудет о потраченных капиталовложениях и позволит новорожденному суперагенту жить и творить по своему усмотрению!

Ин рядом не было. Гим не знал, где кареглазая амазонка и даже – жива ли она до настоящего времени. Самое неприятное, что девушка оказалась права: она исчезла – с глаз слетела вуаль одержимости. На душе стало пусто. Четкая и ясная цель пожертвовать собой ради нуждающейся в его защите и помощи растворилась так быстро, словно и не существовала вовсе. Автоматически встал вопрос: что теперь? Что делать дальше?

А что, собственно, он мог сделать? В любом случае, следовало отыскать связь между прошлым и настоящим. В этом мире у Гима Церона не было, за что зацепиться – оставаться на Отторе он не хотел категорически. Почему? Не мог себе объяснить. Скорее всего – в спину подгоняло неприятное предчувствие чего-то плохого, чего-то опасного. Еще меньше Гим хотел возвращаться и к герцогу. Он был в здравом уме, когда принял решение навсегда порвать с человеком, для которого служил не более, чем раскрашенным под живого электронным солдатиком. Тем более, что и Ин он тогда пожалел ни от притяжения ее гениталий, а потому, что никогда не умел стерпеть бессмысленную жестокость. Что оставалось? Обратиться к Эльтарам и сказать им: дайте мне другую работу? Интересно, а как? Насколько Гим уже понял, в этом секторе с представителями высшей цивилизации общался лишь один человек – герцог Ронтонте. Не обращаться же за помощью к своему нынешнему врагу и бывшему работодателю?

Итак, получалось, что Гим совершенно свободен и лишен смысла жизни. У него был титул, было имя, был счет в Международном Конверсионном Банке. И сомнение, что чем-то из перечисленного списка можно было воспользоваться – любого обращения к межгалактической картотеке вполне хватало, чтобы Эльтары и герцог получили точные координаты своей драгоценной пропажи…

Прошагав целый квартал, Гим постепенно пришел к выводу, что соврал самому себе – на душе не господствовал вакуум. Там по-прежнему хозяйничала амазонка. Ее лицо стояло перед глазами, ее голос звенел в ушах, мысли о ней разогревали нервы и торопили с решениями. Отсюда вытекало три взаимосвязанных вывода. Первый: он помогал Ин не по тому, что попадал в зависимость от магнитической мощи ее гормонов, или… не только поэтому. Второй – опираясь на вывод один, можно было предположить, что он – все еще нормальный мужчина, способный по доброй воле и любить, и желать. Третий – он сохранил в новом теле лучшие моральные качества и не мог успокоиться от мысли, что напарнице все еще нужна помощь. Как учили школьные преподаватели: между чистой совестью и собственной безопасностью мужчина всегда выбирает первое…

Увидев наконец между зданиями яркий просвет, говорящий о появившемся в зоне прямой видимости столбе реактора, Гим уже твердо определился с предстоящей задачей. Оставалось «лишь» отыскать методы ее решения.

Он знал только одно имя – Радол. Правитель планеты. Человек, на котором сходились все концы: его, как основного врага, упоминал герцог; он возглавлял делегацию Оттора на Излине; он, и только он, мог подготовить покушение и осуществить его руками специально подготовленного диверсанта.

Где мог находиться сейчас граф, еще предстояло выяснить. Сначала важнее было определить, что делать, когда состоится их встреча. Что бы мог предложить Гим руководителю Сопротивления? Ничего, за исключением шантажа. Он, Гим, знает, на кого работает амазонка. Знает, на чем она прилетела. Взамен своего молчания просит сохранить Ин жизнь и свободу…

Сержант поморщился – с такими «козырями» наверняка будет в проигрыше. Но, лучше такие, чем никаких…

Теперь, как попасть на прием к графу? Граф знал Гима Церона в лицо, слышал его титул и фамилию. Был шанс, что получив просьбу о встрече, заинтересуется целью визита. Если, конечно, Ин к этому моменту сама не успеет рассказать Радолу все, что знает о своем излинском спасителе…

Если не называть имени и титула… Гим усмехнулся своей мысли: еще месяц назад ему бы и в голову не пришло, что можно вот так, по личной инициативе, договориться о свидании с главой правительства целой планеты! Конечно же, никто не пустит к вельможе неизвестного человека с улицы!

Значит, назвать себя все же придется. От этого никуда не денешься – даже, чтобы добраться до дома графа, нужны будут деньги – наличных у него нет, а электронные все равно – то же имя.

«Добраться до дома…» Удивительно, что Гим так и не видел препятствий на пути к своей цели. Его не волновало, как найти графа, словно на каждом здании Уенберга должны были висеть указатели: Радол там-то и там-то, а через час переместиться туда и туда. Как ни странно, такое нахальство оказалось оправданным – оно и на этот раз взяло верх над играми проведения. Выбравшись на широкий проспект с интенсивным автомобильным движением, Гим обнаружил припаркованный у тротуара броневик с опознавательным гербом службы безопасности города, и, не сомневаясь ни секунды, обратился за помощью к его экипажу.

– Я – лорд Гим Церон Ревенберг! – с видом очень спешащего выполнить свою работу человека, заявил Гим наряду из трех полицейских. – У меня важная новость для графа. Решается вопрос жизни и смерти.

– Документы-то у вас есть? – глаза молодого капитана полиции тут же ожили, доказывая, что офицер допускает возможность, что нестабильная политическая ситуация на планете способна затронуть и его лично, но сонное лицо и развалившееся на переднем сидении броневика тело пока еще не спешило демонстрировать готовности к действиям.

– Проверьте мой биокод!

Капитан кивнул лейтенанту. Тот навел на одетого в помятый костюм незнакомца прицел парализующего пистолета из личной экипировки. Развел руками – видимо, на прицеле не обнаружились ни личный номер, ни фамилия, ни имя.

– Вы не зарегистрированы в таможенной службе Оттора? – удивился капитан, приходящий к неприятному выводу, что посуетиться ему в любом случае теперь придется.

– В базе Оттора меня нет, – согласился Гим. – И в базе сектора тоже. Смотрите на вопрос шире!

– Это как?! – с наглой усмешкой поинтересовался вооруженный двуручным излучателем сержант, который сидел на заднем сидении.

– Болваны! – рассерженно выругался Гим, считая, что лучше рискнуть разозлить их, чем позволить не относиться к себе серьезно. – Думайте головой: если меня нет в вашей базе, значит тому есть причины?! Значит, я уже, как минимум, отличаюсь от всех остальных?!

Не давая им времени для ответа, Гим забрался на заднее сиденье, нагло и бесцеремонно подвигая в сторону мускулистого сержанта.

– Поехали! Живо! По дороге свяжитесь с сетью…

Полицейские во многом походили на армейцев: пока им давали право выбора, выбирали обсуждение и обдумывание, но когда выбор ограничивали – бездумно выполняли все, чего требовалось. Капитан из уважения к себе не изменил вялой позы, но захлопнул свою дверь. Гим – свою. Машина взвыла сиреной и рванулась в самую гущу штатских автомобилей.

– В правительство? – через плечо бросил меланхоличный лейтенант.

– Откуда я знаю, куда?! – прикрикнул на него Гим. – Мне нужен Радол!

– Так а мы откуда знаем? – сделал большие глаза капитан.

– Запросите по связи! Граф не сидит на месте, а мне нужно прямо к нему! У меня нету времени кататься по городу!

Капитан обернулся, демонстрируя некоторое удивление, и «нарвался на нагоняй» Гима:

– И у вас, к стати, тоже!!!

Они все сделали, как было нужно. Запросили по связи местонахождение главы правительства. Получили ответ, что это «не их собачье дело». Назвали имя и титул того, кто на самом деле интересуется графом. И, после заставившей понервничать Гима паузы, приняли точный адрес, подтвердив, таким образом, правомочность агента Эльтаров распоряжаться машиной службы безопасности, как своей собственной.

Теперь Гим знал, где находится граф Радол – граф знал, что к нему едет Гим. Вопрос заключался только в том, к какой встрече станет готовиться правитель Оттора – выкатит на крыльцо башенный поляризатор, или расстелит перед гостем ковровую дорожку…

– Ни того, ни другого, – понял Гим, глядя, как броневик подкатывается к невысокому, окруженному густой, защищающей от избытка света зеленью, особняку, располагающемуся почти в самом центре города.

Встречали только мужчины в штатском. Причем очень вежливо. Сами отрыли дверь броневика, пригласили проследовать в дом, предупредительно распахнули ворота. Как верно подметил несколько минут назад «водитель представительского автомобиля»: «одеты в штатское, но выправка выдает». «Охрана» – отметил про себя Гим. – «Десять снаружи и бог знает сколько – внутри. Но люди другие, не те, что приезжали за Ин. Эти поскромнее, покультурнее. Пальцы без перстней, костюмы без излишеств».

– Лорд, – встретил уже в колонном холле мужчина постарше. – У графа сейчас совещание, но он вас примет. Пройдемте за мной!

Гима отвели в небольшую комнату с мягкой кожаной мебелью и окнами, выходящими в сад – очень уютную и располагающую к спокойствию и доброжелательности. Радол появился минут через десять – спокойный, ничуть не удивленный и смотрящий холодными, но чуть обеспокоенными глазами.

Они сели друг напротив друга, а все двери закрылись.

– Вы не оставили охраны, – несколько ошеломленный оказываемым доверием, заметил хозяину Гим.

Радол развел руками и спокойно парировал:

– Но и вы ведь пришли один.

– А не боитесь, что и я окажусь наемным убийцей герцога, как Ин – вашей? – Гим пошутил, но сразу, пугаясь, понял, что промахнулся – доброе круглое лицо графа помрачнело и вытянулось от недоумения.

– О чем это вы? – с явной неприязнью в голосе поинтересовался Радол.

Быстрый штурм отменялся! Гим заставил себя успокоиться, охладить голову и рассуждать с такой же осторожностью, как это делал его собеседник.

– Что вы знаете о моем визите? – стараясь говорить мягко и повежливее, спросил сержант.

– Откровенно, Ревенберг? Ничего! – граф занервничал, давая понять, что слишком спешит, чтобы разглагольствовать вокруг да около. – Я знаю, что вы – это вы. Знаю, что вы на Отторе, и это важно, потому, что Ронтонте использует вас вместо себя в решении моего с ним конфликта. Почему вы здесь, почему так неожиданно, почему один – вопросы, которые вынудили меня прервать координационный совет, подготавливающий свод распоряжений для эвакуации населения попавших в немилость вашему господину городов. Остальное надеюсь услышать от вас, мой дорогой гость! Вы ведь скажете нам что-то более или менее утешительное?!

– Ронтонте не объявлял розыск своего телохранителя? – осторожно зацепил больной для себя вопрос сержант.

Граф поднял брови. Это означало: впервые слышу.

– Вы ничего не знаете и про неудавшееся покушение?

– Про что? – не понял Радол. Его доброе открытое красное лицо начало заметно белеть.

«Вот так!» – подумал про себя Гим. – «Радол ничего не знает! Проклятье, и он ведь не врет – я это чувствую! Тогда кто же подготовил Ин?! Кому она звонила!? Наконец, кто же ее похитил?!»

– Про какое покушение вы говорили?! – не дожидаясь, пока Гим сам прервет паузу, поторопил граф, становясь испуганным, как восприимчивый ребенок. – Кто-то покушался на жизнь герцога, и Ронтонте обвинил в этом нас?! Вы здесь потому, что герцог решил увеличить санкции?! Ваши вести – еще хуже, чем то, что уже происходит?!

– Вы и в самом деле непричастны к организации покушения? – невольно почувствовав себя хозяином положения, серьезно спросил Гим.

Радол невинно развел руками. Граф заметно нервничал. Гим уловил, почему: он покушался или не он, все равно ведь ничего не докажет! Если герцог выберет жертву, у жертвы не попросят предъявить алиби!

– Тогда я ничего не понимаю! – честно признался Гим.

– Давайте разбираться вместе… – с побитым видом тихо предложил граф.

– Хорошо, – кивнул Гим. – Давайте! Только с самого начала учтите две важных детали: я удивлен не меньше, чем вы; и врать мне вам не советую – я обладаю даром читать ваши мысли. На герцога Ронтонте было совершено очень хорошо подготовленное, тщательно спланированное покушение. Как я уже сказал: неудачное. Вы утверждаете, что ничего о нем не слышали – ни в последнее время, ни на этапе его разработки?

– Да, утверждаю… Как это происходило?

– Герцог получил пять девушек-мутантов, выращенных на Цетайалзе специально для его личного гарнизона телохранителей. К моменту прибытия пополнения, во дворец проникла девушка-диверсант – точная генетическая копия новенькой по имени Ин. Выбрав момент, диверсантка убила своего двойника и заняла его место. И, если бы не я и воля случая, герцог был бы обречен, а, следовательно, мертв.

– Да. Он боялся как раз чего-то такого… – соглашаясь, прошептал Радол.

– И вы не в курсе ни этих событий, ни того, что последовало за ними?

– Конечно же нет! Я вам уже сказал.

– Странно. Я помню, как вы угрожали ему на острове, на Излине…

Граф смело поднял глаза на сержанта и произнес громко с обидой в голосе:

– Ревенберг! Я желал бы смерти тирану Оттора, но я не нанимал людей, чтобы превратить желаемое в действительное!

– Хорошо. Я вам верю. – Гим задумался. Он готовился к роли огрызающегося затравленного волка, а оказался на месте самоуверенного, разыскивающего обидчиков льва. Он готовился защищаться, о события повернулись так, что защищались как раз от него. Оценив ситуацию, сержант решил все же не отклоняться от заранее выбранного курса. Все равно, лучшее, что он мог вынести из общения с графом – союз с ним в дальнейших совместных действиях.

– А что «последовало за ними»? – догадавшись, что речь пойдет именно на эту тему, нетерпеливо подтолкнул Гима Радол.

– Мы с герцогом больше не заодно, – собравшись с духом, выдохнул Гим.

– Понятно, что нет. Он ни с кем не «заодно». Хотите сказать, что больше на него не работаете?

– Совершенно верно. Я сбежал!

– С Излина?! – сразу уловив суть, Радол улыбкой дал понять, что никогда не поверит в такую легенду и, из уважения к нему, собеседнику следует фантазировать повнимательнее.

– Совершенно верно, – серьезно повторил Гим.

– Интересно, а как? – поднятая бровь графа означала: «Верен своему вранью? Ну давай же, выкручивайся!»

– На Икаре.

И тут внутри графа что-то разорвалось. Глаза Радола полыхнули ужасом и погасли, становясь матовыми. Правитель Оттора сидел неподвижно и молчал – ошеломленный, шокированный, убитый, даже не пытающийся собраться с мыслями. Только пальцы пожилого отторца нервно подрагивали, говоря о том, что в теле графа все еще теплится жизнь…

Такой реакции Гим все же не ожидал! Он смотрел долго, не зная, куда направить теперь свои мысли и не желая проявить неуважение к приятному ему человеку в минуту его столь глубокого потрясения. И только когда Радол на мгновение вскинул на Гима глаза, сержант ответил на таившийся в них вопрос:

– Вы не ослышались, граф: я сказал «Икар». Разве в природе существуют другие космические корабли, способные сесть и взлететь через сетку сторожевых спутников Излина?

– О боже… – растерянно пробормотал Радол, опуская глаза в пол. – Что он наделал!..

– Кто «он»?

– Виолт…

– Юноша, который был с вами на…

– Сколько вам лет?

– А что? Двадцать пять.

– Этот «юноша» старше вас в два с половиной раза. Он – законный сын герцога Ронтонте.

– Сын?! – Гим вспомнил, как на Излине человек по имени Виолт буквально пылал от ненависти. – Это значит…

Граф грустно покачал головой – потрясение и шок незаметно сменяли в нем грусть и апатия.

– Ничего это не значит, Ревенберг. Ронтонте не признает родни. А вот закон – признает. Смерть Ронтонте – дорога на престол для его сына.

– Виолт двадцать лет готовил покушение…

– Виолт погубил всех нас! – с горечью в голосе, отчаянно воскликнул Радол. На его и без того жалобных глазах появились настоящие слезы.

Гиму захотелось поддержать старика, успокоить его чем-то.

– Герцог… – начал сержант.

– Да причем тут герцог, молодой человек! – громко перебил его граф.

– Тогда кто же? – опешил Гим.

– Чтобы удовлетворить свои постыдные амбиции, Виолт вывел с Оттора один из Икаров! Теперь вы знаете об Икаре, герцог знает об Икаре, Эльтары знают об Икаре!..

– Возможно, и не знают… – насупившись от непонимания, пробормотал Гим. – С каких моих слов вы это взяли?

Граф посмотрел на него так пристально, что сержант вздрогнул.

– Объяснитесь! – потребовал он.

– Может быть, мне бы не следовало этого говорить, но про Икар пока знаю только я!

– Это возможно? – дрогнувшим голосом уточнил Радол.

– Я спас девушку, выдававшую себя за амазонку Ин – ее двойника и теску. Мы бежали от герцога по подземному туннелю до спрятанного в вулкане Икара. На Икаре прибыли сюда, на Оттор. Нас никто не преследовал и никто не видел.

Граф лихорадочно потер переносицу. Он быстро приходил в себя.

– Вы – единственный, кто знает тайну Сопротивления – от начала и до конца? Тоннель, Икар, Икары? И вы пришли С ЭТИМ ко мне? Что же вы намерены делать?

Гим не сразу нашел, что ответить. Граф успел обдумать факты раньше и продолжил:

– Вы служили герцогу, но утверждаете, что «больше с ним не заодно». Зачем? Вы в любом случае – агент Службы Безопасности Империи Эльтаров?!

– Ого! – пробормотал Гим. – Даже герцог не знает таких подробностей. Его знания ограничивались словами «агент» и «Эльтаров», а считал он меня вообще игрушечным, неживым и искусственным… Откуда у вас эти сведения?

– Вы – агент Эльтаров, – еще раз громко и требовательно повторил граф. – Вы пришли ко мне, чтобы рассказать о том, что знаете об Икарах, но заявить, что готовы сохранить это в тайне?! Вы не боитесь, что тайна может умереть вместе с вами и сами ставите меня в безвыходное положение?! Что за игру вы ведете, лорд Ревенберг?!

– А вы, граф Радол? – Гим и сам удивился, почему сказал именно это, и почему – таким высокомерным тоном.

Радол тяжело вздохнул и опустил глаза – словно вспомнил, кто здесь хозяин положения, и кому, на самом деле, позволено задавать вопросы. Но Гим вновь сделал шаг навстречу. Хотел он того или нет, но чувствовал в душе сильное расположение к этому человеку. Он не хотел ни победить, ни проиграть – приятней всего было бы предложить дружбу.

– Я чувствую, что вам есть, что сказать мне, граф, – мягко и вежливо произнес сержант. – Я пришел не поставить свои условия, а обменять помощь за помощь. Я не враг вам, а друг, по той причине, что враги у нас теперь общие. Вы мне не верите? Давайте тогда: я расскажу вам все о себе, а вы – о себе. Я буду первым, поэтому у вас останется шанс промолчать и получить козырь в свою колоду.

– Благородные слова, но картежный жаргон… – пробубнил не поднимая глаз граф. – Если хотите – пожалуйста, но не обещаю, что отвечу вам тем же!

– Хорошо, – согласился Гим. – Для начала: я не Эльтар. Я даже не агент Эльтаров. Я родился в одном из Эмбриональных Центров конфедерации Нибуса. Рос и учился на Ларните, в спецшколе. С пятнадцати лет – профессиональный военный. Служил в вооруженных силах Ростера в должности сержанта ударной дивизии… До того момента, пока не выиграл в лотерею.

– Вы стали именитым из безымянного? – нашел в себе силы изумиться такой мелочи граф.

– По странному стечению обстоятельств. Для вручения имени меня перевезли на Колокон…

– Куда?! – Радол не удержался от восклицания. – Ах да, вы ведь должны были стать их агентом…

– Почти так, милорд. Со мной что-то сделали… Сперва закололи на шпажном поединке. Затем воскресили, наградив тело новыми свойствами.

– Боже, какой кошмар! И какими же?

– Этого вы не знаете? – понял Гим. – Знаете, что я агент, но не знаете, в чем моя сила? Вообще-то, я и сам-то не особенно в курсе. Мне сказали, что я – человек-фотоид… Вам это о чем-нибудь говорит?

– Ну… Ты же видел Икар? – многозначительно посмотрел в глаза Гиму Радол. – Мы знаем кое-что о «фотоидах».

– Отлично – у вас есть фотоид-корабль, у меня – фотоид-агент… – Гим пробормотал какую-то галиматью. Думал он сейчас о другом. К его горлу подкалит ком, а на языке почувствовалась горечь: – Хочу, чтобы вы меня поняли. Я не давал согласия делать из меня нечто новое! Я не просил перевести меня в другую часть или разрешить мне сменить место службы! Я не просил, чтобы мне оказали такое доверие! Все это решали без меня, за моею спиной. Меня просто поставили перед фактом!

– Это не удивляет – Эльтары – всегда Эльтары. В итоге – вы недовольны?

– Я не давал клятвы служить им! – объяснил Гим, радуясь, что наконец смог сформулировать и высказать наболевшее.

– Кому же вы тогда теперь служите?

В глазах графа обнаружилось столько понимания, что Гиму захотелось обнять его, кинуться старику на шею. Последние слова разорвались внутри Гима, образовав там большую болезненную дыру, в которой стали гулять пустота и безысходность. Он ведь и в самом деле не знал, кому сейчас служит! Он родился и вырос для службы, он служил всю свою жизнь. Он не представлял, в чем еще может быть СМЫСЛ ЖИЗНИ!

– Сейчас – только своей совести, – признался скорее самому себе, нежели графу, сержант Ростера.

– И совесть заставила вас явиться сюда?

– Да, можно и так сказать. Я на распутье. – Гим откровенно взглянул в глаза правителю Оттора. – Так получилось, что выбор за мною: я хочу стать на сторону тех, кого ведет благородство!

Глава 17

Иногда, без видимой на то причины, люди верят друг другу. Граф, который знал Гима буквально какие-то минуты, поверил всего лишь благородному блеску в глазах молодого солдата.

– Что же. Я должен предложить вам встать под свои знамена и посмотреть, что из этого выйдет? – обдумав ситуацию, вздохнул Радол. – Тогда моя очередь рассказывать и показывать. По большому счету, я ведь не сильно рискую: того, что вы уже знаете, достаточно, чтобы раскопать и все остальное. Или вы – на стороне Сопротивления, или вы – против. Другого, к сожалению, не дано… Пойдемте!

Граф тяжело поднялся, оглядываясь на закрытые двери.

– Одну минутку, милорд, – вспомнил Гим. – За личными переживаниями я забыл о цели визита. Девушка по имени Ин вернулась к заказчикам убийства. Ее наверняка предпочтут убрать, как ненужного свидетеля.

– Но ведь есть еще вы? – напомнил правитель.

– Но они об этом не знают. То есть знали, но после того, как разрядили в мое тело два поляризатора и один излучатель, наверняка считают вопрос закрытым.

– Вы настолько живучи? – не поверил Радол.

– Как видите. Мы сможем помочь девушке до того, как продолжим дискуссию? Чувствую, что наш разговор будет долгим.

Граф задумался.

– Хотите помочь убийце? – уточнил он.

– Солдату, милорд. Ин выполняла приказ.

Граф закивал, не прерывая при этом свои размышления.

– Помочь вашей знакомой и разобраться с Виолтом – две стороны одной и той же медали. Сначала закончим начатое. Пойдемте!

Они вышли не только из комнаты, но и из здания. Набежала охрана. С неба упал черный военный бот – слишком большой для наземного города, но совсем малюсенький для космический кораблей, коим, на самом деле, являлся.

Открылись люки, спустился трап.

– Мы куда-то летим? – удивился Гим.

– Не волнуйтесь, – успокоил Радол. – Это недалеко.

Внутри стояли большие мягкие диваны, сверкал стальными бутылями бар и играла тихая музыка. Вокруг главной каюты разместились люди в штатском – человек десять. Граф что-то сказал пилотам – бот оторвался от земли, уверенно набирая ускорение. Стоило ему взлететь, вокруг появилась целая эскадра из полицейских и военных катеров, окружившая бот с правителем настоящим пчелиным роем. Вся группа судов по специальным «служебным» коридорам (то есть напрямик через все небо) направилась к шлюзам в городском куполе.

Полицейские сирены отпугнули очередь на выезд из города, заставив гражданский транспорт посторониться. Люки открывались намного быстрее, чем раньше. В итоге, прохождение шлюзов заняло не более двух минут.

За куполом бушевала зимняя стихия: ветер швырял на обзорные камеры бота столько мелкой снежной крошки, что видимость ограничилась радиусом в несколько метров. Группа ускорилась. Полицейские остались ждать у купола, армейские катера рассредоточились, чтобы не врезаться друг в друга.

Снизу едва различался остроугольный скальный массив, тонущий в облаках снежных вихрей. Гим терпеливо ждал, глядя на экран псевдопрозрачных «окон». Как скоро выяснилось, «недалеко» означало: двадцать минут сверхзвукового полета. В какой-то момент группа катеров и бот резко пошли на снижение, утонули в снежном торосе и вдруг – оказались в ярко освещенном пустом подземном пространстве.

– Секретные шлюзы с моментальным затвором, – объяснил граф. – Сейчас все увидите.

Глубоко под землей располагался своего рода город. Точнее – очень большой завод, под который отводилась пещера, сравнимая по размерам с самим куполом столицы Оттора.

– Таких у нас несколько, – сказал граф, уловив интерес во взгляде Гима. – Все – строго засекречены. О подземных заводах Оттора не знают ни герцог, ни Эльтары. Сопротивление – организация жесточайших моральных правил. Членство в нем стоит самого высокого доверия.

– Герцог догадывается. Он говорил, что вы что-то затеваете. Что для жизнеобеспечения городов Оттора здесь добывается слишком много энергии.

– Не догадывается, а подозревает, – поправил граф. – Во всяком случае, так было до выходки Виолта… Сейчас вы увидите, на что мы расходуем энергию наших спутников.

Бот снижался, направляясь к месту, где находился самый яркий, слепящий глаза источник света. Там что-то происходило. Огромные хоботы кранов с закрепленными на них цилиндрами излучателей «столпились» вокруг круглой заводской площадки. Из излучателей вырывались голубые и желтые снопы света. В центре площадки они образовывали пылающий, словно далекое солнце, шар, размером в десятиэтажный дом.

– Технология, которой нет равных! – щурясь от яркого света, гордо и восхищенно представил Гиму Радол. – Я работал над ней всю свою жизнь!

– Что там происходит? – ошеломленный глобальностью увиденного, поинтересовался сержант.

– Рождение нового Икара! – глаза графа засветились чистотой оказываемого Гиму доверия. – Так это и происходит! Для одного нового корабля требуется энергия, способная в течении года обеспечивать теплом и светом весь Уенберг!

– И вы готовы пожертвовать городами, чтобы не останавливать производство? – осознал Гим.

– Мы вынуждены. Иначе тайна раскроется. И потом, Икар стоит города!

Гим не ожидал от доброго, рассудительного Радола слов, достойных иного тирана, но промолчал.

А между тем, под ботом открывалось широкое ровное и протяженное вдаль пространство, над которым колыхался некий святящийся изнутри газ…

И вдруг, Гим осознал. Не газ! Внизу стояли Икары! Сотни переливающихся энергетических космических кораблей!

– Эти побольше… – пробормотал сержант.

– Побольше? – откликнулся граф. – На каком вы летали?

– Ин сказала: «Икар 7».

– Семь – самый маленький, – с деловым видом кивнул Радол. – Очень больших мы тоже не делаем – для них здесь просто нет места.

– Сколько же их всего?

– Ты спрашиваешь о самой большой тайне, – улыбнулся граф, но кивнул: – Около полутора тысяч.

– Военные?

– «Космический корабль» по определению военный.

– У «Икара 7» не было орудий.

– Да и у этих нету. Семерки – разведывательные, одно-трех местные космические челноки. Но и они, и прочие, оснащены очень мощным оружием поражения – способностью концентрировать и высвобождать энергию космических светил.

Гим посмотрел на Радола. Граф смаковал каждую мысль, он говорил с любовью к своим детищам и восторгом от великолепия собственных творений.

– Сколько людей здесь трудится?

– Много. Ученые со всего космоса, техники, испытатели.

– Они все на доверии?

– Конечно же!

– Что их удерживает?

– Идея. Мечта.

– Но какая? Построить столько кораблей, чтобы уничтожить флот сектора и освободить трон Излина от тирана?

Улыбка сошла с добродушного круглого лица графа. Радол нахмурил брови и посмотрел очень серьезно, внимательно, словно хотел вывернуть собеседника наизнанку. И голос прозвучал на совсем других нотах – твердо, убежденно, уверенно:

– Флот герцога не представляет для нас опасности. Мы могли без труда уничтожить его еще семь лет назад!

– Тогда… – пробормотал Гим, несколько напуганный торжественным поведением графа. – Для чего все это?!

– Герцог – всего лишь человек. Всего лишь самая мелкая фигура, которой ПОЗВОЛИЛИ возомнить себя ферзем.

– Кто позволил? – начиная понимать, о чем идет речь, прошептал Гим.

– Эльтары!

Гим вздрогнул и замолчал, потрясенно уставившись в одну точку. Граф тоже выдержал паузу, чтобы позволить сержанту поглубже вникнуть в смысл обрушившегося на него потока информации, ключом к плотине которого послужило всего одно короткое слово.

– Вы собираетесь воевать с Эльтарами? – пробормотал, не веря собственной логике, Гим. – Вы их хотя бы видели?

Он посмотрел в глаза графу и прочел в них спокойную уверенность и волю к победе. Конечно, Икары произвели на сержанта неизгладимое впечатление, но Колоконы, пограничные крейсера-капли, содаты, использующие энергию фотоидов… С самого детства его учили, что могущество Империи безгранично; что знания Высших бесконечно шире и глубже, чем достижения людей Второго Кольца; что мир делится на людей и богов, и боги – это Эльтары!

– Я работал на Эльтаров, – сказал граф. – Я работал в исследовательском центре на Доренгейре. Я видел Эльтаров и знаю о них многое. В большинстве, они – обыкновенные люди – только ленивые, распущенные и эгоистичные. Они ничуть не лучше тебя, меня или кого-то из нас. Цивилизация Эльтаров поднялась на том, что высосала из «нижних» миров все их интеллектуальные соки, выгребла все их ресурсы, украла все их идеи. Все развитие Великой Империи Эльтаров построено на ослаблении миров, в которых они не живут!

– Значит Сопротивление…

– «Сопротивление», мой молодой друг – общегалактическое движение миров Второго Кольца за свободу волеизъявления, за право выбора, за жизнь без надзора, за чистое небо и открытый космос!

– О боже! – простонал Гим.

Он ожидал услышать что-то куда менее значимое, он не мыслил в масштабах цивилизаций и в масштабах целого космоса!

– Но вы сказали: общегалактическое?

– Мы начали его здесь, на Отторе. Сектор Ронтонте находится в далекой провинции. Здесь у Эльтаров нет стратегических и экономический интересов. А Оттор с его холодным неспокойным характером – прекрасное место, чтобы укрыть следы нашей деятельности.

– Под землей невозможно создать настоящего военного флота. Под землей слишком мало места. Вам в любом случае придется построить настоящие космические верфи!

– Оттор – только начало, мой друг! Мы не торопимся, мы идем к цели шаг за шагом и год за годом…

Гим вспомнил:

– Если бы не Виолт…

Граф сразу сжался и тяжело сердито выдохнул:

– Вот именно, не Виолт! Но он и не виноват – раньше этот человек был намного спокойнее и рассудительнее. Он заслуживал мое уважение своими целеустремленностью, упорством, готовностью к самопожертвованию… Это увеличение солнечной активности Ранопуса привело к тому, что многие восприимчивые люди стали делать опрометчивые шаги. А Виолт очень восприимчив…

Вы не должны были все это видеть, Ревенберг, но вы это видели. Как говориться, все тайное рано или поздно становится явным! Если бы Эльтары узнали всего об одном Икаре, они бы сразу взялись искать остальные. Эта Империя больше всего на свете боится породить революцию…

– Как вы сказали?! – ни с того, ни с сего в сознании Гима словно включили свет – в одно мгновение целый ряд фактов предстал в совершенно другом ракурсе. – «Увеличение солнечной активности?!»

– Да, я это сказал, – пробормотал граф, заботливо глядя на расширившиеся от ужаса глаза Гима. – А что, собственно, вас так ошеломило?

– Насколько увеличилась активность?!

Граф поднял брови:

– Количественной стороной дела занимаются астрономические службы…

– На много или не очень?!

– Значительно, но…

– Вы не бьете тревоги?!

– А почему мы должны бить тревогу? – Радол сморщился от неподдельного непонимания. – Со звездами происходят такие вещи. Сейчас активность растет, затем пойдет на спад. Так было миллионы и миллиарды раз. Объясните: что вас так удивляет?

Гим тяжело задышал. Его руки непроизвольно, по привычке потянулись к вискам, чтобы размять «декоративные» сосуды, снабжающие «декоративный» мозг кислородом.

– Ответьте мне только на один вопрос, граф: если активность Ранопуса продолжит повышаться теми же темпами, что тогда будет?

– Это же очевидно. Взрыв. Сверхновая.

– Соседняя звезда пострадает?

– Звезда – не знаю. Жизнь на ее планетах – естественно. Ничего не останется.

– Когда это произойдет?

– При условии, что темпы роста…

– Да!!! – поторопил Гим чувствуя, что не сможет сдержать рвущуюся наружу, разбуженную возбудившимися нервами энергию.

– Сейчас запрошу… – пробормотал, глядя на сержанта ничего не понимающими глазами, граф. Он извлек с полки панель манипулятора Мозга бота и послал запрос научному центру Оттора. Ответ пришел через четыре минуты – минуты, за которые Гим едва не сошел с ума от возбуждения.

– Через три месяца, – сам удивленный этой цифрой, но все еще не понимающий, почему вдруг темпы увеличения активности соседнего солнца должны оставаться на прежнем уровне, сообщил Гиму Радол.

– Да! – Гим выдохнул так громко, что заставил графа отпрыгнуть от него на диване. – Я чувствовал это! Излин до смерти перепуган. Ранопус взбешен от избытка сил. Фатилус умоляет о помощи…

Гим схватился за голову и с ошеломляющей его самого быстротой сопоставлял факты за фактами.

– Вы хотите сказать… – начал граф.

– Ранопус взорвется, – тяжело, словно голова весила тонны, но уверенно кивнул ему Гим. – Взорвется через три месяца! В этом весь смысл!

– Смысл чего? – оторопел граф.

Гим внимательно посмотрел в глаза отторцу:

– Граф, вы уверены, что Эльтары ничего до сих пор про вас не знают?!

Радол побледнел и отклонился на диване, ошеломленно и испуганно вскинув глаза на Гима.

– Я не… – граф замотал головой, страшась даже предположить то, что утверждал его собеседник.

Для Гима же картина приобретала все большую и большую ясность.

– Сколько лет назад вы покинули Доренгейр?

– Тридцать шесть… – слабым от потрясения голосом пробормотал Радол.

– Думаете, Эльтары отпустили вас просто так, не установив наблюдения?

– Не знаю, – признался граф. – Об этом тогда я не думал. Понимаете, я был слишком незаметной фигурой, чтобы…

– Во всяком случае, вам так казалось… Сколько лет ведутся работы над Икарами?

– Тридцать один, может, чуть меньше…

– А сколько лет Сопротивлению?

– Сопротивлению? Сложно сказать. Здесь, в секторе, оно существует столько, сколько живет герцог. С нашим приходом у движения изменились цели, оно приобрело другой смысл, но…

– Смотрите сами. Двадцать лет назад из лаборатории Цетайалзы похищают образец ДНК одной из будущих женщин-телохранителей, регулярно заказываемых там вашим герцогом. Цетайалза – не потерянный мир – это планета Первого Кольца. Кто мог приникнуть туда, чтобы подготовить идеального убийцу для герцога Ронтонте? Виолт? Вы?

– Вы предполагаете, что Эльтары…

– Вот именно! Только Эльтары могли изъять генетический код из собственной лаборатории. Двадцать лет назад кто-то из них уже знал, что в секторе Излина готовятся неприятности для всей Великой Империи. Уже двадцать лет назад кто-то решил приберечь оружие против герцога Ронтонте – наиболее вероятного лидера предполагаемого тогда переворота.

– А потом…

– За эти двадцать лет информации у Эльтаров прибавилось. Они уже знали, что Сопротивление готовит удар за спиной герцога. Но жернова истории были запущены – девушка по имени Ин уже находилась в руках наследника на престол и готовилась выполнить свою кровавую миссию. Теперь Эльтары решили, что убийство Ронтонте послужит им не во благо – государственный переворот на Излине мог стать катализатором для народных волнений и подстегнуть тайную армию Оттора к первому выступлению. Раньше, чем Эльтары сумели бы раздавить «корень зла», взорвав ни в чем не повинный Ранопус вместе со всеми, кто находился бы рядом и мог представлять опасность. Тогда был снаряжен и отправлен агент номер два – то есть я – остановить гибель герцога и напугать оппонентов Ронтонте невероятной неуязвимостью его нового телохранителя, заставить их по-прижать хвосты на еще какой-нибудь срок… достаточный для достижения солнцем его критической температуры.

– Почему же Ранопус?

– Почему не Фатилус? Этого я не знаю. Возможно – так правдоподобнее. Не так подозрительно. И так, и так – Оттор все равно ведь погибнет.

– Но не только Оттор! В наших системах семь обитаемых людьми планет!

Гим лишь развел руками:

– Кто-то играет по-крупному! Кого-то вы здорово напугали!

– Все это нужно проверить…

– Не нужно! – уверенно воскликнул сержант. – Я чувствовал все, что сказал сейчас, задолго до момента, когда узнал о вас и о вашем Сопротивлении! Поверьте мне и не тратьте напрасно времени!

– Как же можно взорвать звезду? – затравлено пробормотал Радол.

– Вы – ученый, вам это виднее. Мне сказали: пробыть рядом с герцогом один год. Ланкорус наверняка знал, что Ранопусу отпущены последние месяцы!

– Но он ведь подставил и вас, не так ли? Не удивляетесь, что создатели уничтожают собственное детище, не дожидаясь пока то окупится?

– За все заплатил Ронтонте. Но…

Гим хмыкнул и замолчал. За откровениями на глобальные темы он совершенно потерял из внимания самого себя. А ведь действительно: стоило ли тратить огромные средства на воскрешение с того света какого-то там сержанта, чтобы сразу после перерождения отправить его на явную и стопроцентную гибель? В этом месте скрывалась некоторая тайна. Концы не сходились. В рассуждениях Гима Церона явно существовал незначительный, но все же просчет. Он чего-то не знал. Не знал о себе. Не знал о Ланкорусе.

Глава 18

Проплутав какое-то время по городу, чтобы убедиться в отсутствии преследования, лимузин доставил Ин в одно из ничем не выдающихся многоэтажных зданий почти на самой окраине Оттора. Девушку здесь ждали: двери заблаговременно открывались, лифты опускались, вооруженные крепкие парни в штатском предупредительно указывали дорогу.

Виолт ждал в апартаментах на самом верхнем этаже небоскреба. Молодцевато подтянутый, высокий, худощавый, в дорогом, шитом золотом костюме он нетерпеливо прогуливался из угла в угол перед большим, на всю стену, голубоватого цвета окном.

– Наконец-то! – ожил Виолт, когда двери лифта распахнулись посреди его гостиной и из них на ковер шагнули Ин и двое провожавших ее агентов. – Что, даже на Отторе не могла без приключений?!

– А я-то здесь при чем? – передернула плечами амазонка. – Вместо того, чтобы выслушать, твои мужланы делают так, как им подсказывает заменитель серого вещества!

– Прекрати! – прикрикнул вельможа. – У тебя зато переизбыток мозгов! Столько лет подготовки, столько средств, столько людей – тебе поручили простейшую операцию, а ты не только все провалила, так еще ухитрилась привести на Оттор «хвост»! Парни все правильно сделали, нужно было только и тебя забросить в тот самый бак, рядышком с этим новым возлюбленным…

Ин возмущенно фыркнула.

Виолт сверкнул на нее горящим взглядом помутненных от переизбытка эмоций глаз и указал на кресло:

– Садись, раз пришла!

Ин нехотя опустилась, куда предлагали. Сопровождавшие мужчины разместились за ее спиной, готовые предупредить любую попытку броситься на общего командира.

– Подумать только – ты все провалила! – словно все еще не в силах поверить, что так произошло, повторился Виолт. – Ты – самая обаятельная и сексуальная женщина на Отторе – не смогла справиться со всего одним заурядным мужчиной, моим отцом!

– На Отторе! – с недовольным видом подчеркнула Ин. – На Излине у герцога таких, как я – несколько десятков! И с мужчиной я точно бы справилась!

– Интересно! – воскликнул молодой вельможа. – То есть ты еще и оправдываешься?! Хватает наглости?! Не мужчина, да? Кто же тогда? Женщина? Тебе помешали женщины? Куда же делись годы твоих тренировок?! К чему мы тебя здесь готовили?!

– Не женщина! – фыркнула Ин. – А то «чудо», которое твои умники забросили в мусорный бак!

– «Чудо»? Они забросили в мусорный бак «чудо»? – издевательски передразнил Виолт.

– У Ронтонте был еще один телохранитель. Новый. Мужчина. Эльтар. Зовут: Гим Церон.

Виолт подозрительно заглянул в карие глаза наемницы.

– Я с ним знаком. Что дальше?

– Он помешал моей работе.

– Да? Интересно. И как?

– Не знаю, как. Помешал – вот и все.

– Ты не брала в расчет этого типа? Ты уже не способна пустить слюни обычному мужику?

– Он не обычный мужик.

– Эльтар – значит уже «не мужик»? Поверь мне, Эльтары – самые обыкновенные гомо сапиенс!

– Ну… это я так сказала, что он – «Эльтар». Он – не Эльтар и не мужик. Он – бог невесть что. Его разрубили на куски, а он встал и пошел. Его пронзили стрелами – стоит и смотрит. Он не ест, не спит, не отдыхает. Он целые сутки крутил рычаг вагонетки и устал только от того, что под землю не проникали лучи Ранопуса…

– Крутил рычаг вагонетки… – изумленно пробормотал Виолт. – Ты что же, поволокла агента Эльтаров до самого Икара?! Он видел подземный ход, видел вулкан?!

– Он все видел, – вздохнула Ин. – Так получилось.

– Не понял?! – закричал во все горло, сгибаясь над креслом с наемницей, Виолт. – Не говори мне таких слов – «получилось»! Ты – профессионал! У тебя не может получаться и не получаться! – он схватился за голову. – Боже, что мне с ней делать?!

– У меня не было выхода, – поспешила объяснить Ин. – Меня взяли при попытке убить Ронтонте. Герцог пожелал знать имена заказчиков. Я отказалась. Они нашли блокировку в моем мозгу – не рискнули зондировать. Решили пытать болью.

– Ты? – сердито поторопил чуть успокаивающийся Виолт.

– Молчала.

– Как они это делали?

– Вводили какой-то реагент через капельницу… Очень больно… А тут нашли тело настоящей Ин, узнали про пробирки из Цетайалза. Герцог решил, что во всем виноват Радол.

– Черт! – воскликнул Виолт, сверкнув глазами. – Дальше!

– Его телохранитель, Гим Церон, увлекся мною. Не выдержал, видя, как я страдаю. Решил спасти.

– Дальше!

– Освободил меня. Запер амазонок. Бежали.

– Почему ты его не убила?

– Я же уже сказала: его нельзя убить!

Виолт вздохнул и сделал несколько ходок из конца в конец комнаты.

– Ладно. Что дальше? Вы выбрались из тоннеля. Как ты избавилась от Эльтара?

– Никак.

– Он видел Икар?!

– Да. Мы летели вместе.

– Прекрасно! – Виолт в истерике всплеснул руками. – Лучше не может быть! Она провалила все дело! Сдала всех нас с потрохами!

– Никого я не сдавала! – взвизгнула тон в тон ему Ин. – Гим ни с кем не общался! Ни с кем не разговаривал! Все время был рядом со мной!

– Так это его уложили Венберг и Горн? – наконец понял Виолт.

– Да, его.

– Ну, слава богу! А, где Икар?

– Там, где договаривались. В твоем гараже.

– Понятно…

– Да ничего тебе не понятно! – крикнула Ин. – Говорю же тебе: он бессмертный! Его нельзя было убить!

– Из поляризатора?! – недоверчиво скривился в улыбке Виолт.

– Да хоть из танка! Почему никто здесь не хочет слушать, когда ему объясняют?!

– Значит, ты утверждаешь, что твой друг все еще жив? Там, в мусорном баке на окраине города? – осознал вельможа.

– Может, уже и не там…

– А где же тогда?

– Откуда мне знать?!

– Понятно… – Виолт вновь вздохнул и задумался.

Ин ждала, бросая испуганные взгляды снизу вверх на вспыльчивого и скорого на расправу руководителя Сопротивления.

– Говоришь, он жив, – сказал наконец Виолт. – Но, надеюсь, он у тебя на коротком поводке?

– Что? – не поняла Ин.

– Ты крепко его зацепила? Думаешь, станет тебя искать?

– Не знаю. – Ин пожала плечами. – Об этом не думала.

– А говорила про «серое вещество»! Привела за собой агента Эльтаров, все ему здесь показала, а теперь – «не думает»! Что же мне с тобой делать?..

Глядя, как Виолт бродит взад и вперед с мрачным видом, Ин все отчетливее чувствовала нависшую над собой угрозу.

– Да не надо ничего со мной делать! – жалобно проскулила она. – Я сделала все, как нужно… Я же не…

– Помолчи! – прикрикнул на нее Виолт. – Пустишь из меня слезу, заставишь сочувствовать – Горн сразу разрядит излучатель в твою красивую, но пустую голову! Горн, слышал?!

Над ухом Ин раздалось глухое басистое:

– Угу!..

– У меня есть идея, – сообщил им всем Виолт. – За то, что ты натворила, тебя нужно наказать, и как следует. Но мы поступим иначе. Тебя не убьют, а переправят на «Луч 12».

– На строящуюся станцию? – поняла Ин. – Ее ведь должны взорвать?

– И взорвут… если герцог не передумает. Или, если его не прикончат, – согласился с ней, жутко блестя глазами, Виолт.

– Но, если я стану ждать на станции, кто тогда…

– Твой дружок. Если ты потрудилась на славу, Ин, Гим Церон явится к нам в поисках драгоценной возлюбленной. Я объясню ему ситуацию: хочешь спасти подружку – сделай так, чтобы герцог не трогал энергостанции. Он приближен ко двору, пусть покрутится. Не смогла сама, сделает он!

– А что, если Гим не согласится?

– Что? Ты сгоришь на орбите Оттора. Если проболтается – тоже сгоришь. Сама думай, чтоб вел себя, как положено.

– Я не знаю… – растерявшись, призналась Ин.

– Да это не страшно, – сделав доброе лицо, улыбнулся амазонке Виолт. – У тебя будет время подумать… там, на станции. Не стану дольше задерживать! Не скучай, моя прелесть!

По знаку вельможи один из мужчин за спиной амазонки выстрелил ей в шею из шокера, отключая на несколько часов сознание девушки. Ин вздрогнула от боли и неожиданности и повалилась на бок.

Отдав распоряжение отвести контейнер с находящейся внутри него спящей девушкой на строящуюся на орбите Оттора энергостанцию, вокруг которой курсировали сейчас в ожидании последнего подтверждения об атаке военные крейсера Ронтонте, Виолт смог заняться подготовкой к встрече своего гостя. Он разослал запросы в полицию и всем городским службам, усилил охрану своего номера и всего прилегающего к зданию района, установил в гостиной излучатель силового поля, чтобы разделить помещение надвое и изолировать себя, таким образом, от посягательств неуязвимого агрессора…

Через час он был уже готов ко всему. Кроме одного – к тому, что Гим появится в сопровождении графа Радола. Самого же графа сопровождал целый взвод вооруженных до зубов полицейских.

– Это, что, арест? – усмехнулся Виолт, когда в его гостиную вывалилась из лифта группа солдат с излучателями наизготовку, а следом вышли Радол и Ревенберг.

– Нет, Виолт, – отозвался мрачный, как туча, граф. – Но арестовать вас, конечно, стоит!

Виолт поднял брови и опустился в кресло, подумывая, не включить ли ему, на всякий случай, силовую преграду.

– Что он вам рассказал, граф? – поинтересовался Виолт, насмешливо обшаривая глазами агента Эльтаров. – Не торопитесь ему верить – не все потеряно, как вы сейчас думаете. Этот тип пригрозил вам разоблачением, милорд, но я знаю, как заставить Гима Церона работать на нас с вами!

– Не понимаю, о чем вы, – откровенно признался Радол.

– Я принял меры. Если Гим Церон не остановит атаку герцога на энергостанции Оттора, на одной из станций погибнет девушка, ради которой этот человек сбежал с герцогской службы.

– Как я могу остановить атаку?! – и в самом деле испугавшись за Ин, воскликнул сержант, готовый кинуться на молодого негодяя, но остановленный вежливым жестом графа.

– Тебе виднее. Герцог ведь не бессмертен, как ты.

– Убийство герцога ничего не даст, – вмешался граф.

– Ошибаетесь! – с жаром набросился на самую близкую ему тему Виолт. – По законам нашего сектора, престол автоматически перейдет к ближайшему по крови родственнику Ронтонте, то есть мне. Согласен, милорд, со стороны такое рвение захватить трон выглядит слишком амбициозным, но, если отбросить эмоции – власть перейдет ко мне, а я – один из руководителей Сопротивления! Все, что нам мешало, будет отброшено, все, чего не хватало – получено! Я знаю, что вы очень осторожны по своей природе и в силу ваших жизненных принципов, но, иногда, для каждого наступает время сделать шаг, который перевернет мир! Время пришло, милорд – герцог поставил нас в условия, в которых дальнейшее продолжение наших исследований стало бы затруднительным!

– А чего вы достигли вашей решительностью? – укоризненно глядя в глаза Виолту, спросил граф. – Вы похитили Икар, рискнули жизнью наемницы, наконец – посвятили герцога в тайну проникновения на его планету.

– Риск был оправдан! – твердо заявил Виолт. – И говорю вам: ничего еще не потеряно! Поддержите меня – все пойдет, как по маслу. Герцог не сможет противостоять собственному бессмертному телохранителю. Мы спасем спутники и восстановим стабильность в секторе!

– Ничего этого не будет, Виолт, – объяснил пылающему от воодушевления помощнику граф. – Нам больше не нужны эти спутники. Ситуация изменилась.

– Как это?! – опешил молодой вельможа. Он с ненавистью посмотрел на Гима. – Этот человек сломал вашу волю?! Говорю вам: он у меня в руках! Он пойдет на смерть, чтобы спасти кареглазую соблазнительницу!

– Виолт, – простонал Радол, отмахиваясь от предложенной темы – шантажа. – Уймитесь наконец – мне за вас стыдно! Нам больше не понадобятся энергостанции – пусть герцог беснуется, как ему вздумается. Мы распределим энергию тех спутников, что он нам оставит.

– Но, милорд…

– Виолт! Мы больше не будем строить Икары!

Последние слова прозвучали, как удар грома среди ясного неба. Молодой вельможа побелел и затрясся от гнева и потрясения, не зная, с кем спорить и на кого броситься.

– Ситуация изменилась, – повторил граф. – У нас проблемы посерьезнее карательной операции герцога Ронтонте. Собирайте своих людей, Виолт! Мы устраиваем открытый военный совет – первый, последний и самый важный… Да, и вот еще – немедленно верните девчонку – стыдно за вас, Виолт, честное слово! К слову: откуда она у вас?

– У герцога есть враги, у меня есть друзья… – уклонился от прямого ответа молодой вельможа.

– Да… – задумчиво кивнул граф. – Мы так и думали…

Глава 19

– Чтобы собрать всех, потребуется время, – сказал Радол Гиму. – Может быть, день или два.

Гим и граф шагали по коридору дворца Правительственной Связи Уенберга. Пожилой правитель остановился и задумчиво, со свойственной ему детской жалобностью в глазах, заглянул в глаза сержанту.

– Честно сказать, понятия не имею, что толку нам собирать советы, – убито признался Радол. – Мы не сможем эвакуировать население семи планет. Ни за три месяца, ни за три года. Остановить взрыв сверхновой – тоже за пределами наших возможностей… Хочу вас спросить: вы знаете о глобальной информационной сети Эльтаров?

– Нет, милорд. Не знаю. – Гим откровенно пожал плечами.

– Одно из чудес света – информационная сеть, опирающаяся на способности человеческого сознания отображаться в параллельных измерениях. Как бы попроще вам объяснить? Знаете, бывает два очень близких друг другу человека расстаются на сотни световых лет, один из них гибнет, а другой чувствует, что с товарищем случилось нечто непоправимое? Между ними расстояние, которое мгновенно неспособна преодолеть никакая сверхсветовая связь нашей цивилизации, а ощущение беды у одного из двоих наступает в точно ту самую секунду, когда несчастье происходит со вторым, словно события разворачиваются на соседней улице или в соседнем доме… Слышали о таком?

– Да, слышал.

– Насколько я знаю, Эльтары так и не поняли, в чем суть явления, но научились использовать в своих целях саму идею. Их кристаллы-фотоиды во много раз усилили ментальные свойства человеческого духа, а энергетическая сущность получила способность не только чувствовать абстрактные эмоциональные волны, но и получать-отправлять порции вполне осознанной информации. Не стану утомлять вас теориями, потому, что и сам никогда не имел к ним доступа, и расскажу так, как мне самому представляется. Смысл в том, что, имея на руках кристалл-фотоид и обладая инструкциями, как настроится на заданную волну, любой Эльтар в любой точке Вселенной способен без какой бы то ни было аппаратуры войти в базу данных Великой Империи и найти ответ на любой из изложенных там вопросов.

– К чему вы клоните? Если бы у нас были друзья среди Эльтаров, мы бы могли узнать, как предотвратить катастрофу?

– Не совсем, так, Гим Церон. Вы сказали, что вы – человек-фотоид. Вы сами, а не ваши друзья! Теперь понимаете?

– Хотите сказать, что я сам могу войти в базу данных Эльтаров?

– Вы могли бы попробовать, – кивнул граф. Он посмотрел на Гима с надеждой и интересом. – Нам бы очень помогла ваша помощь!

– Я ведь даже не знаю, насколько я человек, а насколько – фотоид, – невесело усмехнулся сержант.

Радол мягко улыбнулся и похлопал его по плечу:

– А вы просто попробуйте, лорд! Просто попробуйте! Потерять ведь, ничего не потеряете. А выиграть можно многое!

– И как вы это себе представляете?

Они вышли на арену большого изумрудного цвета зала, с амфитеатром расположенными креслами и колоннами из светящегося изнутри зеленого камня.

– Вам здесь нравится? – спросил Радол.

Гим пожал плечами.

– Здесь мы устроим совет, а пока – хочу, чтобы вы поэкспериментировали в этом пустом зале.

– Что я должен делать?

– Я, как и вы, никогда не обладал настоящим фотоидом. Поэтому могу только догадываться. Попробуйте расслабить сознание, отвлечься от реальности, прислушаться к себе и к окружающему миру.

Гим улыбнулся, не особенно веря в успех этой затеи, но вышел на центр круглой арены, погруженной в зеленый полумрак, сел в позу для медитации и закрыл глаза, избавляя голову от эмоций и мыслей.

Новое тело вело себя совершенно по-новому. Отвлекаясь от органов осязания, зрения и обоняния, Гим не терял ощущения реальности и не переставал «видеть» все, что происходит вокруг.

– Я расслаблен, – сказал Гим графу. – Чувствую вас, чувствую магнетизм Оттора, чувствую энергию Фатилуса. Что дальше?

– Космос?

– Да, он повсюду.

– В нем есть информация?

Гим «прислушался» повнимательнее. Его дыхание стало слабее и медленнее, температура тела понизилась, лицо побледнело. Энергия переместилась из солнечного сплетения к голове и распространилась вокруг затылочной области, оживив в зале переговоров еще один источник слабого, пульсирующего света…

Правда, правильнее было сказать «всмотрелся», потому, что Гим внимал сейчас не звуковым, а визуальным образам, выхватываемым какими-то бессмысленными кусочками сразу отовсюду и не имеющим ни порядка, ни смысловой интерпретации.

– Вы удивитесь, граф, – стараясь говорить так, чтобы не отвлечь мозг от ментального созерцания, сообщил Гим. – Информации бесконечно много. Наш мир – сплошная каша из информации. То, что мы привыкли называть пустотой, на самом деле наполнено смыслом, которого, к сожалению, не уловить человеческими мозгами.

– Так сложно?

– Наоборот – слишком просто… Что я должен найти?

– Информацию, размещенную человеком.

– Это может занять целую вечность! Образы появляются с такой скоростью, что мозг не успевает за ними!

– Ищите что-то такое, что не вписывается в общую картину, что-то медленное, некрасивое, что-то, описывающееся словами и цифрами, – граф, который внимательно и с восторгом смотрел на сержанта, занервничал, понимая, что не сможет задать правильного направления, потому, что и сам ничего про это не знает. – Среди картин в вашем сознании, что-то должно запомниться, что-то должно показаться корявым, неестественным, неуместным…

«Запомниться»… Подумав, что вырываемая отовсюду информация может откладываться где-то в памяти, Гим сразу понял, что именно так и происходит. Он мог вспомнить какие-то кусочки калейдоскопа, мог вглядеться в них, мог попытаться понять, что видит на самом деле…

В этих кусочках таился смысл! Смысл, которого не должен познать человек, желающий сохранить свой рассудок и продолжать жить по выделенным для него из общего порядка вещей горстке физических и моральных законов. Сам оставаясь материальным, Гим не должен был осознать правила существования нематериальной сущности. Но он в них всматривался, он захотел узнать то, что ему не было положено знать!

В какой-то момент, настроившись всего на один из визуальных фрагментов, Гим проник слишком глубоко в суть увиденного – ему показалось, что из теплых и холодных цветовых пятен начинает вырисовываться вполне определенный рисунок. Но, чем четче становилась картинка, тем больший ужас охватывал сознание парня. Стоя на самом краю осознания, Гим неожиданно для себя понял, что лучше ему остановиться – он ведь не знал, что за тайну этого мироздания хотел вытащить сейчас на поверхность. Игра могла стать слишком серьезной! Сеть, размещенная внутри информационного моря Вселенной Эльтарами, обязана была быть понятнее, доступнее, приземленнее, безопаснее!

«Я ищу не там», – сказал сам себе Гим. – «Не надо присматриваться. То, что создал человек, не может быть таким жутким, оно должно лежать на самой, самой поверхности…»

Выпустив воздух, Гим «потушил» мир огней в своей голове и начал еще раз. На этот раз он почти не искал – ждал, что какой-нибудь информационный канал сам попроситься извне в его черепную коробку. Так и случилось. Созданное Эльтарами «Чудо Света» лежало над информационной базой космоса, словно пыль, опавшая на экран с трехмерным и невероятно сложным изображением. Каждая из «пылинок» служила «смысловым заголовком» – позволяла всмотреться в себя, приближалась и увеличивалась до размеров целого раздела знаний, состоящего из множества других «пылинок» поменьше, опять же приближающихся и распахивающих перед зрителем свое содержимое.

Должен был существовать и способ ориентирования в этом хаосе библиотечных томов и неупорядоченных заголовков. Причем, очень простой способ. Что интересовало Гима? Во-первых: Излин и его солнце. Во-вторых: корабли Икары – все, что выведали и записали о них вездесущие шпионы высшей человеческой расы. В-третьих: все, что касалось его самого – Гима Церона – самой дорогостоящей разработки отдела Службы Безопасности при Высшем Совете Эльтаров.

Оказалось, не было ничего проще! Подумав, что хочет узнать, Гим сразу представил себе разделы на указанную тему. В них не было текста и не было картинок. Информация осознавалась сама собой, словно извлекалась из забытых страниц собственной памяти.

Гим «вспомнил», что представлял собой сектор, управляемый герцогом Ронтонте – размер и удаление от светил населенных планет, количество проживающих там людей, массовые и объемные характеристики всех планет и двух звезд… И ничего о предполагаемом взрыве Ранопуса.

«Снаружи ничего нет». – сообщил Гим Радолу, думая, что делает это голосом.

На самом деле, граф услыхал мысли сержанта, ожившие прямо у него в голове, подобно собственным – облаченным в словесную форму. Ученый-правитель и без того боялся вздохнуть, понимая, что наблюдает величайшее, недоступное его разуму таинство. Когда же в его сознание всплыли чужеродные мысли, граф вздрогнул и едва не закричал от потрясения и восторга.

– Как в обычной сети… – осмелился вслух предположить он. – Там могут быть различные уровни доступа. Не всякий Эльтар должен знать о планах своего руководства. Не всякий проект должен быть изучен всеми, кто держит в руке драгоценное украшение высших.

«Я понимаю», – согласился Гим. – «Но, может быть, я открыл не тот том. Мне нужно спрашивать не о Ранопусе, а о проекте, открываемом по кодовому названию или по имени человека, разместившего его здесь. Названия я не знаю. Человек…».

– Кто отправил вас на Излин? – подсказал граф. – Тот, кто хотел защитить герцога только на один год, наверняка знал, что произойдет с нашим миром в течении этого времени!

«Ланкорус Дитриез!» – понял Гим, подсознательно удивляясь, как сам не додумался до этого раньше.

«Вот оно!» – сюда его не пускали! Том не открывался. Требовалось усилие, но, заявляя о себе все настойчивее, все четче говоря «я хочу знать о человеке, которого помню» Гим так ничего и не добился.

«Как можно ввести пароль в системе, где нет устройств ввода?» – сержант попросил подсказки у графа. – «Что может быть паролем в мире образов и предчувствий?»

– Что, если – ощущение самого себя? Раскрывая собственное представление о себе, вы, таким образом, называетесь системе и получаете права доступа к данным, отведенные специально для вас?

«Попробую», – согласился сержант. – «Конечно, не стоит представляться здесь Ревенбергом: Ревенберг – даже не Эльтар, ему нечего делать в их базе данных. Я должен выглядеть, как Ланкорус!»

– Как же вы это сделаете? Вы ведь никогда не были в его теле!

«Глядя на человека, иногда чувствуешь, что он о себе думает. Чувствуешь, как он представляет себе самого себя. Дитриез считал себя очень хитрым, умным, спокойным, расчетливым, талантливым, хорошим актером, умелым политиком… Я попробую…»

Гим представил, как должен чувствовать себя человек, выглядевший и смотревший ему в глаза так, как это делал образ из его памяти – Ланкорус Дитриез, начальник отдела Службы Безопасности. Представил так четко, что и сам смог поверить, что живет в вилле на Колоконе, что ни дня не сидит на месте, что денно и нощно наполнен одной работой, которая выжимает из немолодого, но внимательно и регулярно обслуживаемого врачами тела соки и тревожит сознание всевозможными фобиями и предчувствиями…

Самое жуткое при этом наблюдал граф. Пожилой ученый даже отступил на несколько шагов от центра арены, где давно уже творилось нечто невероятное: сидящий в позе лотоса юноша взлетел на несколько сантиметров над полом и весь светился от внутренней энергии, словно большой нимб над головой у Эльтара, а каждая эмоция у него на душе отражалось изменением яркости и насыщенности лучащегося из ниоткуда света, словно свет существовал сейчас сам по себе и именно он, а не никчемная материальная оболочка, и был на самом деле настоящим Гимом Цероном. Когда же сержант взялся подыскивать ключи к секретным файлам отдела СБ, с ним произошла и совсем невероятная метаморфоза – как показалось графу, юноша изменился в лице, став совершенно другим, незнакомым Радолу человеком – не молодым, с резкими чертами лица, с неприятно-хитрым разрезом глаз…

Файл приблизился и распахнулся! К сознанию Гима устремилась совсем другая информация – скупая, с минимумом описаний, короткая и точная. Система признала в Гиме Ланкоруса Дитриеза и позволила нарушителю хозяйничать в секретных данных начальника отдела Службы Безопасности.

Итак, Ланкорус знал об Икарах! Даже не о самих машинах отторцев, а о развивающемся «Сопротивлении», как технически подготовленном, вооруженном движении, направленном на подавление тирании высшей расы Эльтаров. Знал, что опасность стоит того, чтобы задавить повстанцев всеми возможными средствами. И, что самое интересное, знал только он! Как говорилось в секретных документах: «Высший Совет не мог приступить к рассмотрению излинской проблемы, по причине недостатка сведений и отсутствия доказательств злого умысла, а политическая важность возникающего конфликта требовала немедленного принятия самого кардинального решения…» Получалось, силовые возможности Секретного Отдела СБ не ограничивались сбором информации и, по некоторым направлениям, имели приоритет над указами самого Совета, поскольку, чаще всего, намного опережали последние!

Судя по всему, именно Ланкорус брал на себя ответственность за уничтожение целого сектора. Метод выглядел совершенным: с помощью Колоконов на Ранопус отправлялись транспортные гиганты с активирующей ядерные реакции инъекцией в трюмах. Люди задействовались самые надежные, а всей информацией по вопросу об Излине не обладал никто. Те же, кто непосредственно отправлял в сектор герцога Ронтонте автоматически пилотируемые корабли-убийцы, вообще не догадывался, что приносят вред населенному миру – этим занимались экологические службы Эльтаров, наоборот отвечающие за то, чтобы солнечные реакторы звездных систем работали с точностью лучшего часового механизма. По приказу Ланкоруса экологам всего лишь подменили некоторые распоряжения и подбросили липовые расчеты, в которых Излин назывался планетой Первого Кольца, а солнце «Ранопус» – звездой «с ниспадающим периодом затухания». Делая свою самую мирную работу, не зная того, именно экологи готовили семь населенных людьми планет к смертоносной и непреодолимой ядерной атаке!

К сожалению, в файлах Ланкоруса ничего не говорилось, на какой стадии разогрев Ранопуса перестанет быть обратимым. Но из них вполне очевидно вытекало, что на ряду с катализаторами, существуют и ингибиторы. Экологи в равной мере снаряжали в разные точки космоса корабли как с «возбуждающим», так и с «успокаивающим» светила грузом.

Что же касалось файлов о Гиме Цероне, информация в них поразила сержанта своей скупостью. Он ожидал получить целые тома о разработке, подготовке и создании универсального энергетического организма, а вместо этого узнал о своем втором рождении только то, что итак хранил в собственной памяти. Словно Дитриез не рискнул заносить процедуру оживления сержанта в глобальную базу данных, в которую, между тем, без колебаний поместил компрометирующие его сведения об уничтожении целой звездной системы. Про Гима говорилось лишь следующее: родился там-то и там-то, учился там-то и там-то, служил там-то и там-то. Участвовал в лотерее и выиграл в ней, обнаружив высокий генетический потенциал. Был вызван на Колокон Малым Советом для изучения в лабораторных условиях отдела СБ. Убит на дуэли. Превращен в энергетическую матрицу. Отправлен на испытание в систему планет Излина. Должен быть уничтожен заодно и совместно с еще одной опасностью, угрожающей стабильности и процветанию Империи…

Гим понял: ему все равно не хватало прав доступа! Выходило, проект с названием «Гим Церон» Ланкорус не доверил даже самому себе. Даже для самого себя он предусмотрел дополнительный пароль, узнать который сержанту не представлялось возможным. Гима же потрясло осознание: повышенная секретность вокруг его персоны говорила, что его боялись, при чем так сильно, что отправили умирать на готовящееся к взрыву солнце! Второе: его называли еще одной опасностью и ставили на первое место, опережая излинцев с их вооруженным Сопротивлением!

Тайна породила любопытство, но на этот раз любопытству Церона не суждено было заснуть удовлетворенным. Единственное, что узнал Гим о самом себе нового – где-то рядом бродил шпион, отправленный отделом Ланкоруса для «постоянного визуального наблюдения за работой нового оперативного агента». Шпион был Эльтаром, женщиной и им так же жертвовали во благо Империи, поскольку предписали бедняге «находиться рядом с объектом слежки на протяжении всего времени его пребывания в секторе несения службы»…

Гим решил, что пора отключаться. Он медленно открыл глаза, не замечая, что тушит исходящее из тела свечение и медленно опускается на пол.

– Здорово! – признался сержант, восхищаясь воспоминаниями о пережитом.

– Не сомневаюсь! – ошеломленно пробормотал граф. – Вы здесь такое вытворяли…

– Учусь пользоваться секретным оружием Эльтаров, – пошутил Гим, хотя на его душе тревожно скреблись кошки и меньше всего хотелось искать повода для веселья. – Кажется, это тело способно еще на многое…

– Что вы узнали?

Гим задумчиво склонил голову, «переваривая» полученные сведения.

– Мы не ошиблись, милорд: Эльтары стимулируют активность Ранопуса.

– О боже! – застонал граф, словно до этого момента у него оставалась еще какая-то надежда.

– Ланкорус Дитриез знает о движении «Сопротивление». Его отдел – один из наивысших органов управления Империей. Агентурная сеть настолько развита, что сохранить в тайне масштабные разработки, сравнимые со строительством ваших Икаров, не смог бы никто во всем космосе. Вы недооценивали Эльтаров, милорд. Хорошо еще, что вовремя спохватились!

– Вы считаете: вовремя? – нервно наморщил лоб Радол. – Все же есть шансы спасти Ранопус?

– Не могу сказать, что мне прямо так заявили, – признался Гим. – Транспортные корабли Эльтаров регулярно выбрасываются каким-то из Колоконов в непосредственной близи к солнцу Излина. Перевозимый кораблями груз, попадая внутрь светила, заставляет Ранопус активизировать ядерные реакции. Если Эльтары прекратят возбуждать звезду и начнут ее успокаивать…

– Заставить Эльтаров пойти на попятную? Как?!

– Возможно, объявить галактике о готовящемся здесь злодеянии. Атака на Сопротивление ведется в тайне от всего человечества. Даже Высший Совет Эльтаров не осведомлен о действиях Ланкоруса Дитриеза. Если прижать начальника к стенке…

– Гим, у нас нет доказательств!

– Согласен. Зато у нас есть кое что посерьезнее… – сержант помрачнел, задумчиво взирая себе под ноги.

– Что же это?

– Думаю, что я, милорд, – объяснил Гим. – Ланкорус взрывает сектор, потому, что боится, что семя Сопротивления пустит корни в остальных мирах Второго Кольца. Но меня начальник Секретного Отдела боится еще больше… Такое чувство, милорд, что Эльтары и сами не знают, что сотворили. Попробовали, а затем испугались… Они не просто отправили меня на Излин, чтобы избавиться от кошмара – меня, милорд, Ланкорус посчитал еще большим злом, чем все вы и все ваши вооруженные силы!

– И вы хотите… – удивляясь его словам начал граф.

Гим вскинул голову и твердо взглянул в глаза пожилому правителю:

– Всего лишь попробую вернуть Ланкорусу Дитриезу его изобретение. Хочу посмотреть, почему этот изворотливый тип так испугался собственного подчиненного. Я отправлюсь на Колокон, милорд, и заставлю начальника отдела СБ объясниться передо мною, а, если повезет, то и перед всем человечеством.

– Вы знаете, куда лететь?

– Еще нет, но скоро узнаю…

– Вы думаете, что Икары проскочат мимо стражей Колец Литиса? Не забыли – Эльтары знают, что в космосе появились боевые корабли нового типа. Они могут ждать нашего визита…

– У меня есть мысли на этот счет… – уклончиво ответил Гим.

Глава 20

Постепенно изумрудный зал наполнялся отторцами: офицерами, учеными, членами правления. Все молча рассаживались на свои места – по установленному регламенту, причина собрания должна была открыться не раньше, чем заседание объявят открытым.

Единственным человеком, который решился пойти против правил, оказался пожилой худощавый ученый. Этот человек с недовольным видом обратился к Радолу:

– Вы теряете хватку, дорогой друг! Собирать нас из-за конфликта с герцогом – непредусмотрительный шаг, который лично я бы назвал ошибочным! Двенадцатый модуль уже атакован. Не стоило отрывать людей от работы и демонстрировать Ронтонте, что нам есть, что обсуждать задним числом. Я слышал, вы отказались от эвакуации городов? Рискуете, мой дорогой друг, очень рискуете!

Граф вежливо указал старику на его место в первом ряду:

– Все не так просто, уважаемый Толитерн! Присядьте, прошу вас!

Виолт явился в сопровождении свиты из молодых офицеров агрессивной наружности.

– Где Ин? – сразу остановил его Гим.

Виолт поднял брови, не понимая, как можно спрашивать о таком пустяке здесь, на Совете.

– Она в безопасности, – пренебрежительно отмахнулся вельможа.

– Я хочу, чтобы она присутствовала! – потребовал Гим.

– Здесь?! – возмущенно скривился Виолт. – В своем вы уме?! Зачем это?!

– Чтобы видеть, что с ней все в порядке!

– Вам мало моего слова?! – словно нарываясь на драку, подался вперед гордый вельможа.

– Мало! – кивнул Гим.

– Церемония не допускает присутствия посторонних, – поддержал своего помощника граф Радол.

– Разве все сегодняшнее собрание не доказывает, что время для церемоний закончилось? – настоял на своем Гим. – Я не верю Виолту. Эта женщина пострадала из-за меня, и я чувствую себя в ответе за ее судьбу!

– Вы оскорбляете меня, Ревенберг! – угрожающе прорычал наследник герцога.

Гим только пожал плечами:

– Но вы же не станете драться со мной на шпагах?

Упоминание о ритуальном оружии Эльтаров несколько охладило пыл Виолта, кроме того, граф не стал ждать, куда заведет этот глупый спор двух горячих молодых людей – он применил свою власть, потребовав пригласить на совет опальную амазонку.

В итоге, когда все собрались, ждали только одну кареглазую девушку, которой, по утверждению Виолта, требовались сутки, чтобы «привести себя в порядок». Ин явилась в платье цвета багряного золота и оказалась единственной женщиной в обществе пяти десятков представительных, немолодых мужчин. Ей указали на место рядом с Гимом. Гим сидел рядом с Радолом – от оказанной чести у патриотки захватило дух и сильно прибавилось несвойственной ей скромности.

– Итак, – поторопил Толитерн – старик, оторванный от какой-то важной работы, спешил по своим делам и нервничал от бессмысленного промедления. – Мы начинаем?!

– Не торопитесь, – вздохнул, вставая и выходя на центр арены, граф Радол. – Времени у нас мало, тем более не стоит торопиться его потратить. Я позволю себе опустить обычный церемониал, сопутствующий встречам такого уровня, и сразу перейду к делу. Господа, у нас с вами очень серьезная проблема!

Из людей в зале лишь трое знали о сути дела – Гим, Радол и Виолт. Остальные зашумели, в приделах допустимых приличий выражая свое отношение к правительству герцогского Излина.

– Я говорю не о Ронтонте! – подняв руку, чтобы заставить всех замолчать, выкрикнул граф. – В опасности все семь планет нашего сектора! Эльтары решили взорвать Ранопус!

Шум мгновенно сменился гробовой тишиной. Шокированные правители замерли, на какое-то время лишившись даже самой возможности думать.

– Что вы такое говорите? – первым заворчал Толитерн. – Эльтары? Ранопус?

– Эльтары узнали о Сопротивлении. Уже в настоящее время они наносят удары по Ранопусу, подогревая его порциями активирующих прививок.

– Откуда такая информация? – недоверчиво поинтересовался Виолт.

– Прошу вас, лорд! – Радол указал на арену Гиму Церону, приглашая выйти к нему для ведения дискуссии.

Сержант вышел и оглядел людей на трибунах. Он почувствовал себя непривычно – собственная значимость немного вскружила голову, но лежащая на сердце тяжелая ноша не позволила забыть о бренности и иллюзорности окружающего величия.

– Информация из базы данных Эльтаров. Из архивов моего шефа – Ланкоруса Дитриеза.

– У вас есть документальные подтверждения? – спросил Виолт.

– У нас ничего нету, – ответил за Гима граф. – Но есть причины поверить – температура Ранопуса и в самом деле растет, а все факты подсказывают, что рост этот не остановится сам собой, как бы мы того не хотели. У нас осталось два или три месяца!

Люди заволновались. Кто-то в ярости стучал кулаком по подлокотнику кресла; кто-то бледнел и глотал ртом воздух, подобно выброшенной на берег рыбе; кто-то хватался за голову, не в силах осмыслить масштабы надвигающейся катастрофы.

– Поэтому я и собрал всех вас в этом зале! – продолжил граф, которому и самому большого труда стоило сохранить присутствие духа. – Как вы понимаете, нам больше нет смысла скрывать испытания астральных космический кораблей. Нет смысла прятаться и притворяться. Нет смысла изображать перед герцогом невинных и беззащитных овечек. Поэтому я отменил эвакуацию городов, намереваясь остановить заводы и распределить энергию на жилой сектор. О Ронтонте предлагаю забыть. У нас другая задача – спасти свой мир, спасти людей, спасти наши знания!

– Для эвакуации всего сектора потребуется флот, сравнимый с союзным, – высказал опасение один из правителей планеты. – Мы не сможем сами спасти даже Оттора!

– И не сами – тоже! – громко выругался Виолт. Он поднялся на ноги и пробежал сверкающими от возбуждения глазами по лицам людей, разыскивая среди них своих сторонников. – Эльтары зашли слишком далеко, господа! Если мы не сумеем спасти собственную систему, то обязаны хотя бы воздать врагу по заслугам!

Сторонники наследника на престол, в основном – молодые офицеры Сопротивления, поддержали руководителя громкими яростными возгласами.

– Я предлагаю поднять Икары в космос! – с воодушевлением хорошего оратора, закричал Виолт. – Я предлагаю нанести Эльтарам удар возмездия! Пусть кровь детей Оттора заставит подонков захлебнуться ею! Пусть Колоконы сгорят еще раньше, чем взорвется светило Излина!

– Его поддерживают, – тихо заметил Гим на ухо Радолу. – Я видел корабли Эльтаров – Икары великолепны, но их слишком мало для ведения войны с Империей!

– Не обращай внимания, – отмахнулся граф. – Обычная истерия…

Граф поднял обе руки и дождался, пока зал затихнет.

– Месть – это последнее, что нам останется, – объяснил он правителям. – Пока мы еще живы, давайте подумаем о живых. Если даже у нас не будет ни малейшей надежды, мы все равно обязаны попытаться спасти миллиарды невинных жизней.

– А что мы можем? – спросил кто-то.

– Как Эльтары согрели Ранопус? – все еще не верил Толитерн.

– Согрели и продолжают греть, отправляя из Колоконов грузовые суда с миллиардами тонн активирующих смесей, – отозвался Гим.

– Их что, можно перехватить? – понял Виолт. – Это остановит реакцию?

– Не остановит, но задержит, – ответил Радол. – Даст нам время. Но Лорд Ревенберг утверждает, что Эльтары имеют в своих резервах смеси и для снижения температуры светил. Если заставить их признать факт террористического акта…

– Нам ведь не объявляли войны! – поддержал кто-то из офицеров.

– ЗАСТАВИТЬ можно и другими средствами! – добавил Виолт.

– Мы хотим испробовать все, – честно признался Радол. – Если у кого-то есть предложения, мы выслушаем вас всех. Лорд Ревенберг, например, утверждает, что Эльтары и сами не осведомлены о методах, практикуемых Секретным Отделом Службы Безопасности при Высшем Совете Империи. Я считаю, что одним из наших первых шагов должно стать предание гласности того, что здесь происходит – нужно открыть глаза миру на то, что вытворяют отдельные руководители отдельных подразделений так называемой «высшей» расы.

– Вы думаете, граф, это их остановит?! – с ненавистью в голосе воскликнул Виолт. – В лучшем случае, принесут извинения, когда нашего мира уже не станет! С Эльтарами нельзя разговаривать, их нужно заставить силой!

– Я считаю, – повторил граф. – Прежде всего – информация. Оповестим Советы Федераций Второго Кольца – если нас выслушают, мы получим поддержку, о которой всегда мечтали. Знания о вероломстве Эльтаров заставят мир объединиться вокруг Оттора, изменят политический баланс сил, вынудят Высший Совет Эльтаров пойти нам навстречу и помочь спасти сектор. Во всяком случае, я в это верю!

– Сами сказали: у нас нет доказательств! – возразил Виолт. – Миры не пойдут на контакт – мы же сами (спасибо дорогому Ронтонте!) добились, чтобы с Изином соблюдали дистанцию! Доверие зарабатывается годами, а у нас – только месяцы!

– Вопросы жизни и смерти зачастую меняют взгляды, – заметил Радол. – Мы просто обязаны разрушить информационный барьер! Мы выведем на свет наши Икары, мы покажем федерациям, что так напугало высшую расу, мы разбудим в соседях тревогу за собственное завтра!

– Граф, делайте, что хотите! – не унимался жаждущий крови Виолт. – Мои методы проще, а потому действеннее! Я предлагаю атаковать планеты Первого Кольца! Под угрозой уничтожения, Эльтары сами будут вынуждены отменить бомбардировку Ранопуса!

– Только, если у вас получится, – рассудительно заметил Гим. – Если нет – они озвереют.

– У нас получится! – зло сверкнул глазами Виолт.

– Вы даже не знаете, где их планеты!

– А вы знаете?! – прошипел Виолт.

– Никто не знает!

Шум становился все громче. Спор разгорелся с такой силой, что сидящие рядом перестали слышать друг друга. Во всей этой какофонии лишь один человек сохранял нейтралитет – Ин сидела неподвижно и боялась даже вертеть головой по сторонам, умоляюще глядя на своего излинского спасителя. В какой-то момент Гим встретился с отрезвляющим светом ее карих глаз и пришел в себя. Теперь уже он поднял обе руки, призывая к молчанию, но… никто не обратил на это внимания. Тогда начинающий злиться сержант потребовал тишины другим способом – сосредоточил на руках всю свою волю и захотел, чтобы ни один из присутствующих не смог оторвать от них взгляда… И люди подчинились. Руки молодого агента засветились у них в глазах, заставляя застыть от потрясения и благоговейного трепета.

– Ранопус воздействует на всех нас, мешая нам трезво мыслить! – громко, на весь зал, крикнул Гим. – И дальше все будет хуже и хуже! Давайте не спорить, а делать! Пусть каждый выберет путь, которым готов пойти! Граф и его правительство обратятся за помощью к Советам Федераций, Виолт подготовит к военным действиям корабли «Икары» и отведет их за пределы системы Фатилуса, чтобы отреагировать на любой поворот событий – если нужно, приступить к открытой войне с Эльтарами. Самим искать битвы не стоит – напав первыми, вы только развяжете Империи руки. Вас мало – их много, вы только учитесь создавать свои энергетические машины, а Эльтары отработали технологию своих кораблей до абсолюта! Я сделаю то, что могу я – отправлюсь к Ланкорусу Дитриезу, по приказу которого нам всем открыта необъявленная война. И, если существует способ убедить этого человека отступить от своих позиций, клянусь вам, я заставлю его сделать это!

Холодный свет, излучаемый странным юношей, успокоил умы советников. Люди вновь начали рассуждать логически.

– Говоря иначе, основная надежда Оттора ляжет на вас? – спросил Толитерн. – Вы настолько уверены в своих силах?

– Как вы проникните-то к Ланкорусу? Где прячется этот тип? – присоединился Виолт.

– На одном из Колоконов, – уверенно ответил сержант.

– И вы знаете, на каком?

– Я умею входить в базу данных Эльтаров. В личные файлы Ланкоруса. Там имеется необходимая информация.

– Сколько людей вы с собой возьмете? – нахмурился Виолт, думая, что эта тема касается лично его.

– Сомневаюсь, что кого-то возьму. Одному будет надежнее и безопасней.

– На чем же вы тогда полетите? Чтобы научиться управляться с Икаром, потребуются месяцы тренировок! И что значит: «одному будет надежнее»?! – возмущенно воскликнул Виолт. – Не стройте из себя героя, Ревенберг, нам дороги не вы, а результаты вашей работы!

– Сомневаюсь, что следует лететь на Икаре… – продолжал Гим, обдумывая уже принятое раньше решение. – Лучше воспользоваться кораблем самих Эльтаров – тогда больше шансов, что примут за своего и не станут чинить препятствий…

– Где же вы возьмете корабль Эльтаров?! – с издевкой поинтересовался Виолт.

– Есть здесь один, неподалеку…

– А что делать с герцогом? – опять вмешался Толитерн. – Его вы не можете игнорировать!

– Почему? – прислушался к старику граф Радол.

– Потому, что он – ваш правитель. Законный правитель сектора. Для Федераций – уж точно! Миры станут общаться лишь с официальными представителями Излина!

– А он прав, – с сожалением, что приходится такое признать, согласился Виолт.

– Нужно все рассказать Ронтонте, – предложил Радол. – Сверхновая угрожает ему не меньше, чем мне или вам…

– А вот и сам герцог! – криво улыбнулся Виолт. – Легок, негодяй, на помине!

В руках у наследника оказался планшет, который доставил перехваченный им по пути, осторожно пробиравшийся через зал к графу, младший офицер связи.

– Что там? – поторопил с ответом Радол.

– Ничего хорошего, – суровым голосом сообщил Виолт, быстро ознакомившийся с содержанием документа. – Нам надлежит в течении суток выдать герцогу двоих беглецов: Ин и Ревенберга. В магнитных оковах и безоружными. В ином случае, Ронтонте грозится полной ликвидацией поселения на Отторе и готов пожертвовать собственной прибылью от урановых копий… Совсем помешался старик!

– Нужно с ним поговорить! – нахмурился граф. – Пусть узнает…

– Здесь также сказано, – продолжил Виолт. – До прибытия на Излин двух пленных, герцог не станет вести с нами переговоров. И никакие возражения не принимаются.

– Какое-то наваждение… – пробормотал граф.

– А я предлагаю уничтожить флот сектора! – уверенно заявил Виолт. – Нужно поставить моего папочку на свое место!

– Мы развяжем войну в собственной системе? – ужаснулся Радол. – Вы понимаете, сколько сил и времени будет потрачено впустую? Нам нужно объединяться вокруг общей беды, а не драться между собой!

– Честно говоря, не вижу в этом проблемы, – признался Гим. – Сделайте, что просит у вас Ронтонте – вопрос решится.

– Что?! – одновременно воскликнули Радол и Виолт.

– Одеть вам оковы? – заинтересовался Виолт, думая, что агент Эльтаров таким образом шутит. – Можно прямо сейчас?

– Отдайте меня и Ин герцогу, – повторил Гим. – Не в оковах, мы явимся к нему сами. Раз Ронтонте не хочет говорить ни с кем из присутствующих, мы с Ин объясним самодуру его ситуацию.

– И вы не боитесь? – удивился Радол.

– Герцога, его мечей, копий и стрел? – заулыбался Гим. – Если бояться Ронтонте, что же мне тогда делать у Ланкоруса Дитриеза?

– Но зачем же вам это надо? – недоумевал граф. – Чем скорее вы отправитесь на поиски Ланкоруса, тем больше шансов найти его вовремя!

– Именно о Ланкорусе я и думаю, – пояснил Гим. – Мне в любом случае стоило бы посетить герцога. В его окружении есть женщина, отправленная Эльтарами, чтобы следить за мною. У этой женщины есть корабль. Каплеобразный корабль высшей расы. Я думаю, что шпионка все еще во дворце – она ведь не сразу узнала, что я покинул Излин, а после того, как Ронтонте поставил вам ультиматум, ей и тем более разумно просто посидеть подождать на месте. Кроме того, она не захотела бы без нужды портить свою легенду… Теперь понимаете?

– Хотите найти шпиона Ланкоруса, захватить его корабль и отправиться на Колокон под видом одного из Эльтаров? – в глазах Виолта появились первые огоньки уважения.

– А вы догадываетесь, кто эта женщина? – спросил Радол.

– Даже не догадываюсь, милорд, а знаю! В последней партии с Цетайалзы прибыло пять женщин. Во время испытания одна из них выразила больше эмоций, чем прочие, показав тем самым, что интересуется не только жизнью и смертью своего герцога – ею оказалась Ин. Но еще одна девушка не отреагировала вовсе – она знала, что представляет собой объект слежки, а потому не удивилась, когда я остался целым и невредимым после удара пятью мечами. Женщина-шпион – амазонка по имени Ри – та самая, которой, волею случая, пришлось ощутить на себе «иглотерапию» вашей наемницы!

Глава 21

– Куда садиться? – спросила Ин, возвращаясь из погружения в сон, когда Икар вошел в пелену облаков атмосферы Излина, и на этот раз благополучно миновав сеть сторожевых спутников. – В вулкан, как и раньше?

Гим и Ин только что пересекли расстояние между двумя находящимися в разных солнечных системах планетами. Тот же маленький «Икар 7» переливался вокруг тел пилотов своим экзотическим нематериальным корпусом.

– Не надо вулканов, – отозвался Гим, закрывая глаза, чтобы вернуть возбужденным от вновь пережитого восторга нервам, спокойное работоспособное состояние. – Садись рядом с дворцом в Ронтонтенополе!

Ин одарила сержанта недоуменным взглядом.

– Скрываться больше нет смысла, – объяснил Гим. – А увидят Икар – лишний раз убедятся, что с ними не шутят.

– Эй, не забыл: я смертная! – напомнила амазонка.

Гим кивнул:

– Ты со мной не пойдешь – останешься ждать в корабле. Тебе здесь безопаснее, и Икар под присмотром.

Переливающийся, едва различимый под лучами Ранопуса корабль достиг внутреннего двора перед дворцом правителя сектора. Гим поднялся с сидения и плавно, словно в бассейне, опустился на землю. Ин махнула ему рукой и приподняла Икар на несколько метров, чтобы обезопасить корабль от посягательств дворцовой стражи.

Понимая, что с минуты на минуту будет замечен, Гим бегом пересек небольшой двор и бросился между ничего не подозревающими и мирно беседующими солдатами наружного караула. Мужчины закричали ему в след, ошеломленные и наглостью такого поступка и внезапностью его исполнения – они едва только схватились за рукояти мечей, когда нарушитель уже исчез за поворотом одного из коридоров.

– А вот и она! – понял Гим, имея в виду сирену. Установленный им самим визуальный контроль за лабиринтами дворцовых коридоров все еще действовал – пост заметил беглеца и подал сигнал тревоги.

– Вы знаете, где я сейчас, но не знаете, где буду через минуту… – бормотал себе под нос невольно увлекшийся игрой в преследование Гим. – Здесь мы свернем… До покоев «владыки» добежать не дадите…

Охрана знала свою работу – сержант не сомневался, что этаж, где сейчас находился герцог, оцепили с особой тщательностью.

Наконец, Гим увидел в конце коридора отряд вооруженных мечами мужчин. Путь назад ему отрезали еще раньше – куда больший отряд звенел латами на лестнице за спиною сержанта.

«Тренировка», – сказал себе Гим. – «Пора учиться пользоваться подарком Ланкоруса!»

Он остановился, прислушиваясь к рукам, ногам и животу. Поиграл мускулами, «накачивая» энергией то бицепсы рук, то мышцы спины. Боль он в этот раз стерпит. Силы достаточно. Умение приходит с опытом…

Солдаты неслись к нему со всех ног. Остановившаяся добыча еще не обескуражила их отсутствием страха – люди не сомневались, что нарушитель замер лишь на мгновение и не ждет их, а топчется в нерешительности.

Когда встречающие оказались совсем рядом, Гим сорвался с места, уверенно бросаясь между мужчинами и внимательно контролируя каждое движение своего тела, чтобы не оступиться или не наткнутся на выставленный навстречу меч. Кого-то ударив в локоть, кому-то зацепив ногу, кого-то толкнув, он в долю секунды запутал разгоряченных бегом мужчин, заставил их столкнуться друг с другом и потерять ориентацию в происходящем.

Получилось так. Те, кто находился сзади, никак не ожидали, что нарушитель беспрепятственно минует тех, кто бежал впереди. Первые же еще только восстанавливали равновесие или оборачивались, встречаясь с ошеломленными взглядами своих же товарищей, а не с куда-то подевавшемся врагом, который вот еще мгновенье до этого стоял перед самым их носом…

«Отлично!» – похвалил себя Гим. – «Смелость города берет!»

Он обернулся, отмечая, что проскочил сквозь строй отборных воинов герцога без единой царапины. Оставалось сделать последний штрих – Гим вернулся на шаг назад и, используя знания рукопашного боя, сбил с ног, повалив на товарищей, троих из мужчин. У одного из них он при этом отобрал меч, а у другого – щит. Упавшая тройка повлекла за собой остальных – в столпившейся на месте группе, хватило одного толчка, чтобы уронить на пол практически всех.

Пока они изрыгали в его адрес проклятья, сержант побежал дальше, удивляясь, почему не веселился так раньше – столько времени сидел в этом дворце за учебой, вместо того, чтобы развлекаться в контактных «тренировках» с неуклюжими подчиненными.

– Здравствуйте, девочки! – в холле выстроилась линейка готовых ко всему амазонок. Ноги полусогнуты, как пружины, глаза горят, в руках – луки и копья.

«С вами будет труднее – вас готовили еще до того, как родить на свет!» – пошутил Гим, защищаясь щитом от десятка наполнивших воздух стрел. Удачно – ни один из метательных снарядов не доставил ему неприятностей.

«А, если так?!» – Гим собрался с мыслями, прищурил глаза и швырнул что-то от теплоты, скопившейся на уровне его солнечного сплетения – с таким расчетом, чтобы получился не удар в одну точку, а круговая волна, способная поразить всех и сразу. Полет на Икаре, медитация и тренировка со входом в информационную базу Эльтаров не прошли для него напрасно – они послужили ключом к первому овладению энергией разума. Некая невидимая сила и в самом деле заставила два десятка амазонок с криками отлететь к стенам холла.

«Живы и сейчас набросятся снова!» – понял сержант. – «Раз амазонок так много, значит «их величество» где-то рядом!»

Через мгновение пришлось пустить в ход и меч – к девушкам пришло подкрепление. Гим старался только парировать уколы и выбивать оружие из рук красавиц, женщины же били так, чтобы поразить наверняка. В этом у них было явное преимущество. В придачу: амазонки гораздо лучше сержанта Ростера владели мечами и копьями.

Гим очень быстро пропустил один укол, а затем и другой. Кому-то из дам удалось рубануть его мечом по спине. Отвлечься от боли оказалось не так то просто, но сохранить рассудок у него на этот раз получилось.

«А вот и герцог», – заметил Гим растерянного и разгневанного, полуодетого – в одних брюках – правителя сектора, взирающего на происходящее из-за спин своих юных воительниц.

– Уймите своих ведьм, герцог! – изо всех сил закричал ему сержант. – Мне нужно поговорить с вами!

Герцог не отреагировал. Зато Гим отвлекся и не уловил движения, выполненного одной из амазонок – профессионально отработанный бросок заставил сержанта перелететь через собственную голову и всей своей массой больно рухнуть на спину.

– Ри? – узнал Гим, откатываясь в сторону, чтобы уклонить тело от стремительно протыкающего пол копья амазонки. – Ничего, что ты применяешь приемы борьбы из будущего?! Эльтарам это… позволительно?!

Ри вновь что-то выкинула – следя лишь за скачущим по полу, словно электрическая дробилка, копьем, Гим не заметил движения ноги девушки – одетая в металлические ботинки пятка больно ударила его по лбу, а затем вдавила кадык в самое горло. Гим захлебнулся кашлем, но и на этот раз овладел собой – выкинув вперед ладонь, он отбросил ударом воли амазонку-агента и получил время, чтобы перевести перекрытое дыхание.

– Ну и что дальше, Ри?! – укоризненно глядя в зеленые глаза дьяволицы, прокашлял сержант. – Неужели тебя не инструктировали, что объект наблюдения непотопляем?!

Ри сделала вид, словно ничего не слышала.

– Бейте его как следует! Мерзавец не покидал Излина и выкинул трюк, чтобы позлить меня! – закричал, перекрикивая шум драки, герцог. – Свяжите ему руки и ноги!

– Это еще зачем?! – удивился Гим, замечая, что Ри уже не одна – подоспела, наконец, пятерка ее подружек. – Герцог, зачем меня связывать?!

– Чтобы вернуть Эльтарам и потребовать назад мои деньги! – зло выкрикнул правитель. – Ты никуда не годишься!

– Нам нужно поговорить! – Гим вновь отбросил женщин силой своего энергетического поля. – Уберите амазонок, пока я никого из них не убил!

– Поговорим, когда ты станешь безопасным! Террористка вскружила тебе голову – я не знаю, чего ждать от собственного солдата! Мне даже сказали, что ты бежал на Оттор и присоединился к повстанцам!

– Так и было, Ронтонте! Посмотрите в окно!

– Я тебе не Ронтонте! Забыл?! Ты должен говорить мне «мой герцог»!

– Уже не мой… Черт! – Ри словно взбесилась – отброшенная на несколько метров, она тут же вернулась к поединку, а ее копье настигло сержанта, глубоко поразив его в живот.

– Ри, уймись! – закричал и застонал одновременно Гим. – Перестань же изображать одержимую! Ты раскрыта! Ланкорус подставил тебя, как и меня, и герцога, и весь сектор!

Амазонка ударила вновь, словно только раздражалась информацией, которую слышала.

– Больно же! – Гим скорчился, глубоко вдохнул и на выдохе выбросил наружу обиду и злость от причиненных страданий – на этот раз женщины пролетели несколько метров, сильно ударились о стены и не смогли подняться с пола на какое-то время. Гим сразу же шагнул к герцогу, который тупо взирал на лежащих в беспорядке красавиц.

– Ронтонте, предупреждаю: еще раз кто-то пырнет меня чем-нибудь острым, я ударю не ее, а тебя!

– Чего же ты хочешь?! – только теперь осознав серьезность своего положения, поинтересовался правитель.

– Останови амазонок! Удели мне минуту внимания! Нам нужно серьезно поговорить!

– Ты вернулся, чтобы убить меня?

– Наоборот, делаю свою работу: все еще хочу вас спасти!

Герцог поверил. То ли в то, что Эльтары знали, что делали, когда готовили для него телохранителя, неспособного причинить вреда своему подопечному; то ли, наоборот, думая, что Высшие смухлевали, и этот телохранитель не шутит и может напасть на своего герцога в любой момент, если не пойти навстречу его требованиям. Правитель поднял руку. Девушки остановились и опустили оружие, глядя на Гима с такой ненавистью, что у сержанта заныли зубы.

– Говори! – приказал Ронтонте.

– Не здесь. Для начала, взгляните в окно!

Ронтонте послушался.

– Что это такое? – лицо правителя потемнело, предвещая грозу.

– Сеть обороны Излина больше не непроницаемая. Отторцы могли атаковать вашу столицу еще несколько лет назад. А теперь перейдем к главному: я хочу остаться наедине с вами и девушкой по имени Ри!

– А я не хочу оставаться с тобой и всего с одной амазонкой! – уверенно заявил Ронтонте. – И почему ею должна быть именно Ри?

– Сейчас все поймете! Пойдемте в ваш кабинет!

Войдя в помещение, герцог уверенно сел в кресло первым. Не церемонясь, Гим опустился в кресло напротив, чем заставил Ронтонте удивленно поднять брови. Мало того, он указал на третье кресло нервно переминающейся с ноги на ногу амазонке.

– Она будет сидеть в моем присутствии?! – возмутился герцог. – Что ты себе позволяешь?! Она – амазонка. Для нее оскорбить меня – все равно, что порезать руку. Она просто не сможет…

Ри прервала мысль правителя на полуслове, решившись наконец отбросить притворство и принять предложение сержанта.

– Раз вы меня раскусили… – невесело улыбнулась она Гиму, опускаясь в кресло и забрасывая ногу за ногу.

Ронтонте недоуменно посмотрел на сержанта, затем на девушку и обратно на Гима.

– Что здесь происходит?! – сердито потребовал объяснений правитель.

– Сейчас объясню… – Гим постарался успокоить дыхание и забыть о только что остановленной битве. – Ри – агент Ланкоруса Дитриеза, как и я. Только я приставлен следить за вами, а она – за мной.

Ронтонте бросил взгляд на амазонку. Та неуверенно кивнула.

– А тебя когда подменили?! – высоким, почти женским голосом, взвизгнул обманутый доверенными партнерами герцог.

– Ее не меняли, – отозвался за Ри Гим. – Вам выслали четверых, а Ин стала пятой – чтобы меньше доверяли друг другу, девушек никогда не знакомили. Высаживаясь в Ронтонтенополе, амазонки первый раз встречались друг с другом.

– Откуда ты это знаешь? – спросил герцог.

– Прочел в личных файлах Ланкоруса.

– Ты овладел кристаллом? – настороженно подалась вперед Ри.

– Я сам кристалл, – отмахнулся сержант. – Давайте перейдем к делу. Я здесь, чтобы помирить вас, герцог, и вашу оппозицию.

– Это невозможно! – улыбнулся Ронтонте. – Они сами напросились, подослав ко мне террористку – получат, что заслужили!

– Они ведь выдали вам меня, как вы того требовали? – напомнил Гим.

– Но ведь не в кандалах? – парировал герцог.

Гим отклонился в кресле:

– Это я так, проверил… Ронтонте, Радол не пошел на попятную – я здесь, потому, что так решил я! И я не просто так просил вас посмотреть в окно холла. Вы помните, что увидели?

Ронтонте вспомнил и помрачнел.

– За вашей спиной повстанцы построили целый флот, противостоять которому вы не сможете – поверьте мне, герцог, расклад сил изменился и не в вашу пользу!

– И ты прилетел на Излин, чтобы сказать мне об этом?

– У Оттора военный флот, который сохранит независимость, но правительство Оттора все еще признает вас своим правителем. Я здесь, чтобы сообщить: люди Оттора уважают и принимают вашу волю.

– Ничего не понимаю! – признался Ронтонте. – Они угрожают мне новым оружием, но говорят, что принимают мою волю… Какую волю, Церон?!

– Добрую, герцог! И вы и Радол едины перед лицом общей опасности!

– Что?

– Мы все – жертвы одного предательства. Вы умрете, но не от руки наемного убийцы, как вам предсказали. Эльтары решили взорвать Ранопус!

Ри усмехнулась.

– Это ты тоже узнал из архивов начальника? – не поверила она. – Мальчик, ты недавно в отделе – у нас не практикуется взрывать солнца!

– Глупость! – согласился с девушкой Ронтонте. – Клевета графа на моих союзников. Я приношу прибыль Империи, а прибыль – аргумент, на котором держатся цивилизации!

– Ошибаетесь! Ваша прибыль – ничто, против опасности общенародного бунта. Именно этот сюрприз готовил Империи граф Радол. Ланкорус предпочел подстроить рождение сверхновой, чем расхлебывать последствия вооруженной революции.

– Не может быть! – повторила Ри.

– Может! А ты можешь легко проверить, «коллега»!

– Мне сказали… – начала девушка.

– Что «по истечении одного года ты вернешься в отдел вместе с объектом слежения, при условии, что за указанный период с испытуемым не возникнет каких-либо осложнений»? – Гим вспомнил слова из ее предписания. – Ранопус сожжет здесь все уже через три месяца!

– Ты прочитал мой файл, но не можешь знать о планах Ланкоруса! – упрямо заявила Ри.

– А может ли Ланкорус, отправивший в этот сектор своего агента и лучшую разработку всей своей жизни, не знать о нарастающей активности солнца? Разве он не тот человек, который сто раз проверит, прежде, чем один – сделает?

Ри склонила голову и посмотрела на Гима исподлобья – на этот раз слова сержанта пробили брешь в ее логике.

– Проверь, если не веришь: температура Ранопуса уверенно приближается к критической точке, а приказа о твоем переводе из сектора – как не было, так и не будет!

– Это очень серьезное обвинение, молодой человек, – серьезно сказала Ри. – Ты отдаешь себе в этом отчет, Гим Церон?

– Свяжитесь с Радолом – он представит прогнозы своих ученых. И поймите вы оба: с вами не шутят! Ни я, ни Ланкорус! Сектор на грани тотального уничтожения! Почему отторцы решили показать вам свои корабли, но при этом заявляют о готовности подчиниться?! Почему вам, герцог, предсказали гибель именно в течении этого года?!

…И герцогу и агенту потребовалось время, чтобы примириться с услышанным. Ри так и поглядывала на него исподлобья, Ронтонте в задумчивости барабанил пальцами по подлокотнику.

– Твои слова необходимо проверить! – наконец с самым мрачным видом заявил герцог. – Пусть так – чего тогда от меня ждут граф и его люди?

– Они хотят разоблачить Ланкоруса Дитриеза перед Советом Федераций.

– А-а-а… – протянул, кивая, Ронтонте. – Им нужен законный представитель от сектора! Иначе бы обо мне и не вспомнили!

– Не думайте об этом, Ронтонте, – успокоил Гим. – Отторцы создали армию, достаточную, чтобы лишить вас престола. А обстоятельства сложились так, что им некуда деться – вы как были, так и остались правителем своего сектора. Видите, все, что не делается, то к лучшему.

– Хорошо, я подумаю, – герцог поднял голову, вспоминая: – А где моя террористка? Я соглашусь сотрудничать с графом, только, если ВСЕ будет по закону. «Все» означает, что покушение на правителя сектора должно награждаться как минимум смертной казнью!

– Не Радор и не Ин покушались на вашу жизнь, а Ланкорус Дитриез, который сперва подарил Виолту генетического двойника погибшей амазонки, а затем передумал и решил одним махом уничтожить весь сектор. Про Ин, герцог, вам лучше забыть. Она заслужила свое прощение. Если бы не переворот, произошедший в моей и вашей жизни по ее милости, мы бы так и не узнали о нависшей над Излином угрозе!

Ри взмахнула рукой, приняв решение для себя:

– Я тоже все проверю, агент Гим. Если ты прав, мне больше нечего здесь делать. Тем более, что раскрытый шпион уже не шпион… Я возвращаюсь!

– И я тоже, – кивнул ей сержант. – Возьмете попутчика?

Ри изумилась, вопросительно подняв брови.

– Я намерен посетить своего создателя, – объяснил ей Гим. – Ты подставлена им, как и я – не хочешь вместе со мной поквитаться с Ланкорусом?

– У нас так не принято. – Ри только печально пожала плечами. – Агентами жертвуют во благо Империи – это случается, мы сами знаем, на что идем!

– Мне нужно всего лишь проникнуть на Колокон. Я сам отомщу и за тебя, и за себя, и за миллиарды подданных герцога, – видя, что в глазах амазонки все еще поблескивает холодок неуверенности, Гим прибавил: – Ри, я всерьез решил рискнуть жизнью, чтобы помочь этим людям дожить до нового года! Не думаешь же ты, агент Ри, что сможешь своими силами остановить человека-фотоид?!

Глава 22

Ри извлекла из чехла хороший меч с тонким лезвием, повернула кольцо на рукояти – в рукояти раскрылся тайник, в котором располагался светящийся внутренним светом красивый белый кристалл. Достав кристалл, агент разместила его в ничем не выдающемся медном браслете у себя на руке.

Вернув, таким образом, на место обязательный атрибут Эльтаров, Ри закатила глаза и шумно втянула воздух в легкие. Над ее головой замерцал голубоватым свечением едва заметный в лучах излинского солнца нимб.

– Проверим, – тихо сказала девушка.

Гим понял – амазонка вошла в базу – ее словно не стало рядом – тело стояло, запрокинув голову и сложив на груди руки, но близость человеческого существа больше не ощущалась.

– Ты прав, – тут же кивнула Ри, оживая. – Ранопус взорвется. Но про Ланкоруса ничего не знаю.

– Узнаешь. Садись в машину! – сказал Гим.

Они – герцог с охраной, Ри и Гим – стояли во внутреннем дворике дворца рядом с опустившимся к самой земле Икаром.

– Сюда? – наморщила лоб Ри. – Зачем?

– Чтобы не тратить времени на лифты, которые придумал Ронтонте. Твой корабль ведь не на Излине?

– Конечно нет.

– Тогда садись.

– Не слишком опасно? – Ри с явным сомнением оглядывала светящийся нематериальный шар.

– Я пробовал уже два раза. Смелее!

Они приблизились к самому светящемуся сгустку и шагнули вовнутрь. Гим первым, Ри – второй, в точности повторяя акробатическое упражнение сержанта по размещению тела в кресле.

Ин изумленно посмотрела на них обоих.

– Привет, подруга! – не особо приветливо сказала она Ри, и с сердитым видом повернулась к Гиму: – Что эта здесь делает?!

– Летит спасать твой мир, Ин. – Гиму не хотелось развивать тему личных взаимоотношений между вечно ревнующими друг к другу амазонками. – Герцог все понял. Здесь все в порядке. А мы с Ри скоро пересядем на корабль Эльтаров. Ри, где твоя шхуна?

– Частная посадочная зона на Ляронте – соседняя от Излина планета в системе Ранопуса.

– Нам туда? – уточнила у Гима Ин.

Сержант кивнул.

– Отлично! Сообщу Виолту координаты и замаскирую Икар до прибытия наших. Я полечу с вами!

– Зачем это?! – возмутился Гим.

Карие глаза сверкнули на него непреклонностью.

– Это мой мир, понял?!

– Бессмысленный риск! – пожала плечами Ри. – Ты ничем ему не поможешь.

– Тебя нельзя оставлять с этой девкой, – объяснила Ин Гиму, давая понять Ри, что с ней никто не разговаривает. – Ты слишком падок на наши чары. Должен же кто-то защитить надежду сектора от его главной слабости?

Женщины многозначительно переглянулись, а Икар уже ускорялся, взмывая в голубую даль неба.

Оказавшись в космосе, но еще не успев погрузиться в охватывающее в среде Икара всех биологических существ подобие медитации, Ри пожала плечами:

– Красивый кораблик, конечно. Странный, необычный. Но не понимаю, что опасного мог заподозрить Ланкорус в невинном мыльном пузыре?

Ин мило, но с явной издевкой улыбнулась напарнице:

– А, если так?!

Гим вздрогнул – он единственный из троих явственно ощутил, что под воздействием воли кареглазой амазонки Икар очень быстро «всасывает» в себя энергию лучей Ранопуса. Не прошло и пяти секунд – огненный шар, подобный шаровой молнии, был «выплюнут» обратно – со впечатляющей скоростью, этот сгусток концентрированной энергии рванулся к ближайшему видимому спутнику-стражу обороны Излина. Орудия спутника не успели отреагировать, полыхнул слабый огонек и на месте военного корабля осталось только небольшое прозрачное темное облако, лишенное малейших намеков на материальную пыль или куски стали.

– Что это было? – поинтересовалась Ри с таким видом, словно ничего необычного она не увидела.

– Демонстрация боевой мощи, – гордо улыбнулась ей Ин.

– Мне или герцогу?

– Вам обоим!

Ляронт почти весь покрывала вода океанов. Континентов не было вовсе. Небольшие островки сплошь покрывала городская застройка. Посадочная зона находилась посреди океана – огороженная плавучими средствами, охраняемая автоматическими стражами часть водной глади. Небольшой в сравнении с уже виденными Гимом раньше каплеобразный красавец Эльтаров колыхался на слабой волне, погруженный в воду практически на половину.

– Хорошее место, – сказала Ин. – Оставлю Икар здесь. Люди Виолта прибудут в течении часа.

– Когда ты успела с ними связаться? – спросил Гим.

– У Икаров свой канал связи – нечто вроде информационной сети Эльтаров.

Они выбрались из корабля отторцев на зависшую в воздухе антигравитационную пассажирскую площадку. Та повиновалась команде и переместилась к кораблю Ри. Излучатели на башнях по углам ограждения вели себя мирно – признали в Ри хозяйку транспортного средства.

– Входите, если не передумали, – пригласила амазонка-блондинка, указывая на раскрывающийся люк шлюза.

Небольшой снаружи, внутри космический лайнер Ри выглядел весьма вместительным и очень функциональным. В нем было все: ванная, спортзал, комната отдыха, медицинская лаборатория, небольшой ангар со спасательными катерами и рубка управления кораблем. Внутренняя гравитация не отключалась, поэтому тройка вошедших внутрь людей сразу приспособилась к вертикальному, относительно планеты, расположению коридора. Все тройка проследовала в рубку, где разместилась в больших креслах перед обзорным экраном на всю стену.

– Так вы не передумали? – поняла Ри, и коснулась пальцами чувствительной панели приборов. Та ожила, превратившись из горизонтальной матовой плоскости в набор всевозможных картинок, табличек и кнопок. Корабль задвинул люки.

Когда через минуту обзорный экран перед глазами людей ожил, позволяя посмотреть наружу, лайнер Ри окружала чернота космического пространства. Взлет с планеты и выход из системы Ранопуса не только занял одно мгновение, но и не создал никаких ощущений, словно лайнер все еще покоился там, где его нашли, то есть на волнах океана.

«Интересно, чьи корабли лучше?» – подумал Гим. – «Икары принципиально другие, нематериальные. «Капли» стальные, но доведены до совершенства… «Капель» в этой галактике намного больше…»

– Я задала курс, – сообщила Ри, поворачиваясь вместе с креслом. – И предлагаю наконец пообщаться!

– Курс куда? – уточнил Гим.

– На ближайшее Кольцо Литиса.

– Ланкорус там?

– Конечно же нет. Колокон нужен нам в любом случае – иначе до взрыва Ранопуса вы никуда не долетите!

Гим кивнул, ощущая, как все внутри наполняется нервозностью от значительности предпринимаемого ими шага. Время действовать сменилось временем думать, а мысли оказались тяжелыми и лишенными оптимизма…

– Давайте наконец представимся друг другу, – внимательно осмотрев попутчиков, предложила Ри. – Начну с себя. Я – Ригита Навира, прирожденная Эльтар в девятом поколении. Сотрудник Секретного Отдела Службы Безопасности при Высшем Совете Империи. Полковник внутренних войск.

– В двадцать лет – уже полковник? – отрываясь от размышлений, усомнился Гим.

– Мне ДАЛЕКО не двадцать лет, агент Ревенберг! – с неприятной резкостью в голосе заявила Ри. – Я не только не родилась на Цетайалзе, как ты, наверное, думаешь, но никогда там и не была!

– А откуда перевес женских гормонов?

– Нет у меня никакого перевеса! Только умение и опыт.

Гим и Ин переглянулись, помрачнев от сознания, что рядом с ними не просто исполнитель воли Ланкоруса, а умудренный годами службы кадровый офицер врага.

– Я – лорд Гим Церон Ревенберг, – представился Гим. – Мне двадцать пять лет. Месяц назад – сержант вооруженных сил Ростера, десантник, личный номер 947. Победитель Лотереи Крови. Был убит на дуэли, после чего превращен в энергетическую конструкцию на подобие Икара отторцев – так я это себе представляю. У меня неуязвимое тело и прежнее человеческое сознание. Отправлен на Излин Ланкорусом Дитриезом охранять герцога Ронтонте. Насколько теперь понимаю, совсем не для спасения последнего от предсказанной ему насильственной смерти.

– Я – просто Ин, – дошла очередь до кареглазой амазонки. – У меня нет личного номера – для галактической системы идентификации я не существую. Имя «Ин» не говорит о том, что я именитая – это всего лишь звук, на который я откликаюсь. Мне двадцать лет. Рождена на Цетайалзе. Выросла на Отторе. Прошла подготовку, как воин-террорист. Владею приемами рукопашного боя, колюще-режущим оружием и знаниями человеческого тела. Квалифицированный пилот Икара…

– Очень хорошо. – Ригита улыбнулась с видом взрослого человека, попавшего в компанию двух неразумных детей. – Почему я завела этот разговор: не хотите определиться с целями нашего путешествия? Вы встали на очень скользкую тропу, которая скорее всего приведет вас обоих к гибели. Знаете хотя бы, к чему стремитесь и как станете этого добиваться?!

Что касается меня – я сотрудник Секретного Отдела, старший офицер и Эльтар по праву рождения. Что бы вы не сказали и не сделали – для меня на первом месте была и будет судьба Империи. Допускаю, что вы сможете убедить меня в вероломстве Ланкоруса, но имейте в виду: даже после этого, я всегда поступлю только во благо своего народа. В остальном – перед вами нормальный человек, с которым можно говорить на любые темы и которому свойственны все человеческие слабости и переживания. Гим?

– Мне ничего не свойственно… – пошутил сержант, но тут же осознал, что говорит глупость. Его тело стало надежнее, но душа – слабее. Чувствительность или чувственность – не важно как это правильно называлось – оно повысилось после операции, оно стало восприимчивым и тревожащимся без причины.

Подумав с минуту, Гим очень серьезно ответил:

– Меня вырастили солдатом. Не думаю, что вы понимаете, но этот факт означает очень и очень многое. Мне привиты принципы, вроде: лучше умереть самому, чем дать умереть другому; твоя жизнь всегда менее важна, чем жизнь любого ближнего, пусть даже – такого же рядового, как и ты сам; твоя цель – защищать, оберегать, лезть в самое пекло вместо людей, которые этого не умеют или попросту не хотят; твоя жизнь – момент, который ничего не стоит, пока ты жив, но будет ославлен после твоей смерти… И тому подобное. Наверное, в детстве, не знаю, когда именно я пришел к этому, но – если для себя или себе, то – как-то пресно, бессмысленно и противно! Не знаю, что лично мне надо, никогда не знал, сомневаюсь, что буду знать. Даже, когда, вроде, есть все, хочется совершенно другого. Мне проще и понятнее жить для других. Интереснее, приятнее, благороднее… Понимаете? Это то, что я думаю.

А вот, что происходит. Несколько лет службы, когда за тебя все решали начальники, а потом – пожалуйста, определяй сам! Забросили на Излин, сказали охранять герцога. Не сказали, что он – старший по званию. То есть, он – не источник приказов, он – объект для охраны. Источника приказов нету, все решай сам. Но и без этого как-то все дико: я служил конфедерации Нибуса, был ее частью, любил людей, за которых каждый день лез под снаряды. И вдруг – совершенно другая раса распоряжается мною по своему усмотрению! На что, интересно, они рассчитывали? На преданность? Да нет у меня никакой преданности! Я не могу быть «предан» тем, кого даже не знаю! Ронтонте, Ланкорус – люди из другой жизни, из другой, не моей, Вселенной!

А знаю я следующее: Дитриез отправил меня на Излин, ожидая, что там взорвется сверхновая. Не удивительно, что хочу понять: зачем ему это? Я хочу найти Ланкоруса Дитриеза, потому, что он меня предал! А еще потому, что миллиарды людей умрут, если я ничего не сделаю. Что бы не происходило, мне никогда не забыть глаза графа Радола – добрые, жалобные, умные. Никогда не стереть из памяти деревень Излина – женщин в полотняных платьях, детишек, собирающих цветы в поле… Я уже видел это, понимаете, я уже был там! Теперь – или я сделаю все возможное и невозможное или – не смогу терпеть в себе самого себя!

Женщины слушали сержанта очень внимательно, с уважением наблюдая за его непритворным воодушевлением.

– Со мной, – сказала Ин, принимая эстафету у Гима. – Очень просто. Оттор – мой дом. Оттор – мечта, которая умрет во мне только вместе с этим красивым телом. Если кто-то хочет убить нас – меня и мою мечту – мы будем драться до самой смерти!

– Итого… – предложила подытожить Ри.

– Я нахожу Дитриеза и заставляю его сказать правду, – сказал Гим. – Если одной правды хватит, чтобы Эльтары спасли Ранопус, на этом моя миссия закончится. Если нет – буду искать другие способы, чтобы спасти сектор.

– Заставишь как? – поинтересовалась Ри.

– Пока не знаю. Главное – добраться до Колокона и попасть на прием к «шефу».

– Тоже непростая задача, – согласилась полковник.

– С тобой – простая! – укоризненно и с вопросом посмотрел на Ри Гим. – Ты сказала, что ничего не сделаешь во вред Империи. Это значит, ты поможешь нам или нет?

– Пока да.

– Как это «пока»?

– Я приставлена следить за тобой. Ты летишь на Колокон – со мной или без меня, ведь верно? Я помогаю тебе, потому, что так легче продолжать выполнение моего задания. Дальше покажет время.

– Что на счет Ланкоруса?

– Ничего.

– Но он ведь и тебя предал?!

– Если не против, я сама об этом подумаю.

– Ри, помогая нам, ты спасаешь сектор! – настаивал Гим. – Спасаешь миллиарды невинных жизней! Люди Излина и Оттора намерены заявить о вероломстве Эльтаров всему человечеству. Если ты не сделаешь так, чтобы Империя сама откликнулась на проблему Ранопуса, то навредишь любимой цивилизации – узнав о методах Секретного Отдела, миры Второго Кольца наверняка потребуют для себя независимости.

Ри усмехнулась, сверкнув на Гима белоснежными зубами:

– Не пытайся меня убедить, мальчик! Я и без тебя прекрасно все понимаю! У меня тоже есть совесть. Мне тоже свойственно благородство. Если заметил, мы уже летим куда вы просили! Большего обещать не буду… Доволен?

– Разговор окончен? – понял Гим.

– Не совсем, – огрызнулась Ри. – Просто ненавижу, когда на меня давят! Мы еще не обсудили самого главного: «когда», «как» и «что». Обсудили только «зачем». Как теперь стало ясно, я связалась с парочкой, для которой жизнь – пустяк, не стоящий сожалений. У меня выбор: помочь вам загубить ваши жизни, к чему вы, похоже, очень стремитесь, или научить, как сохранить их на будущее.

– Ригита, ты много на себя берешь! – задетая высокомерным тоном Ри, заметила Ин.

– И я так думаю, – согласилась полковник. – Поэтому слушайте! Кольца Литиса охраняются. Пограничники обязательно нас остановят.

– Даже на корабле Эльтаров?

– А разве это не очевидно? Разве можно обеспечить безопасность объекта, если охранять его только от морально устаревающей техники?

– Это значит, что мы не пройдем? – спросила Ин.

– Может быть, да, а может быть, нет. Я так понимаю, вы хотите насколько возможно дальше пробраться не представляясь?

– Да. Хотелось бы так, – согласился Гим.

– Спрашиваю, потому, что гораздо проще и умнее будет пойти в открытую. Ты и я – агенты, обладающие высшим уровнем полномочий. Ин можно представить, как арестованную.

– Ланкорус ведь знает, что мы летим к нему? – предположил Гим.

– Ты спрашиваешь, когда я последний раз с связывалась с отделом? – поняла Ри. – До твоего побега, Гим. Когда у меня из шеи извлекли булавку нашей общей подруги, я вышла на связь, чтобы сообщить, как ты предотвратил покушение. Больше мы не общались.

– Почему?

– Я не знала, где ты. Имеет ли смысл докладывать о провале, когда еще неизвестно, провалилась я или нет?

– Хорошо. Пусть мы представимся агентами, как ты советуешь. Как скоро Ланкорус узнает, в каком месте нас останавливали?

– Сразу. Он осторожный человек и наверняка уже сейчас заподозрил неладное – мое молчание затянулось.

– Тогда лучше не признаваться.

– Мы и в этом случае не застрахованы, что нас не заметят и не опознают. У Секретного Отдела очень обширная агентурная сеть. А если пограничники Кольца Литиса засекут нарушителя, нас расстреляют без жалости и предупреждения. Стоит ли рисковать?

– А это возможно? – заинтересовался Гим.

– Что? – не поняла Ри.

– Рискнуть и проскочить пограничников?

Полковник вздохнула:

– С тобой все ясно. Значит, идем напропалую.

– Ты не ответила! – попросил Гим.

– Возможно, агент Гим, один раз все возможно!

– Так ты согласна? Мы попробуем добраться до Колокона незамеченными?

– Попробуем, раз ты так хочешь, – невесело улыбнулась Ригита. – Попробуем даже больше – телепортируемся, не заявляя на Колоконе нашей маршрутной карты.

– Неужели это…

– Попробуем!.. Ладно, ребята, идите-ка расслабляйтесь. Не знаю, что будет завтра, но в одном вам со мной повезло – для игры в диверсантов у нас с вами самая подходящая шхуна в этой галактике.

– Потому, что маленькая? – пренебрежительно хмыкнула Ин.

– Потому, что собственность Секретного Отдела, колючая ты особа! В бою она непригодна, но, если надо где проскочить, проскочит.

Глава 23

– Ты можешь высветить нимб? – спросила Ри.

– Теоретически, наверное, да, – предположил Гим.

Полковник подняла голову от приборной панели и недоуменно посмотрела на сержанта.

– А практически? – требовательно спросила она.

– Не пробовал.

– Тогда, иди тренируйся! – скомандовала Ри. – Два Эльтара и одна сопровождающая всегда лучше, чем один Эльтар и двое неизвестных – меньше внимания пограничных служб. И вообще, не тратьте оба напрасно времени – идите в спортзал и готовьте себя к работе – морально и физически. Не на пикник летите!

Гим и Ин отправились туда, куда их послали – в небольшой, но очень хорошо организованный тренажерный зал. Гим уселся на пол, заставляя себя погрузиться в медитацию, чтобы затем потренироваться с круговым освещением над головой. Ин вызвала тренера по единоборствам и взялась с непонятно откуда взявшейся яростью отрабатывать на нем удары ногами и руками.

…Полковник зашла к ним где-то минут через сорок.

– Ну как? – поинтересовалась она у Гима.

– Вроде бы, получается, – ответил сержант.

– Молодец, – с хмурым видом сказала Ри. – Переходи к тренировкам. Ты говорил, что ты – «человек-фотоид», так покажи, что умеешь. То, что ты вытворял во дворце Ронтонте, никуда не годилось. У меня маленький кристалл, но я все равно дралась бы лучше, чем ты, со своим энергетическим телом. Любой Эльтар умелее концентрирует и выбрасывает энергию камня, чем ты – свою собственную. Имей в виду: у Ланкоруса несколько камней – с такими успехами ты не сможешь противостоять его воле.

– Что мне делать?

– Тренируйся!

Гим вызвал такого же виртуального противника, какой был у Ин. Ри повела бровью:

– Что дальше, агент Ревенберг? Как ты собираешься использовать ментальную силу против голографического изображения?

Она подошла к пульту, выключила голограмму, поиграла с набором команд.

– Что случилось? – Гим не увидел ничего нового, но ясно почувствовал, что вокруг что-то произошло.

– Я окружила тебя силовой стеной. Используй энергию тела и постарайся выбраться из ловушки.

– Силовую стену нельзя отодвинуть! – напомнил Гим.

– Согласна, а ты попробуй!

К удивлению Гима, полковник повернулась и вышла. Выключатель находился снаружи. Ин могла бы помочь, но амазонке самой стало любопытно, как сержант выкрутиться – девушка уселась в жесткое кресло одного из тренажеров и стала смотреть на Гима, всем своим видом показывая, что даже не подумает вмешиваться в его уроки.

Гим протянул руки, чтобы убедиться, что с ним не шутят – руки со всех сторон натолкнулись на невидимую вертикальную плоскость. Мелькнуло неприятное подозрение, что Ри попросту поймала возмутителя спокойствия в западню, в которой живым и невредимым доставит прямо в руки Ланкорусу. Затем тревожное возбуждение улетучилось, уступая место интересу: что, если полковник не издевается? Что, если на самом деле хочет, чтобы он таким образом испытал свои силы?

– Попробуем! – сержант сосредоточился и ударил волей. Стена лишь чуть проявилась, когда по ней растеклось тепло ударной волны. Гим попробовал еще раз – эффект тот же – переливающийся тепловой узор на ничуть не пострадавшей от этого плоскости…

Он оказался запертым в четырех стенах и не умел летать, чтобы убедиться, есть ли стена и сверху. Положительный момент в этом был один: возможность отрабатывать энергетические удары, не боясь разнести половину маленького корабля Ригиты. Предположив, что в этом и заключается его тренировка, сержант стал наносить удары во все стороны, стараясь делать это как можно сильнее и эффективнее. Растекающиеся сполохи на невидимых плоскостях становились все ярче и обновлялись так быстро, что силовая «клетка» стала видимой – красивый, переливающийся от красного до голубого четырехгранный сосуд с беснующимся человеком внутри…

Ин так понравилось, что она зааплодировала. На звук пришла Ри и какое-то время молча, презрительно скривившись, смотрела за экспериментами так называемого «нового Эльтара».

– Скажи, Гим, чем ты там занимаешься? – наконец не выдержала полковник.

– По-моему, здорово! – вмешалась светящаяся от восторга Ин.

– Это по-твоему, – осадила ее Ри. – Гим, что ты делаешь?

– Тренируюсь бить, как ты и сказала… А что? – только теперь Гим отметил, что тяжело дышит. Он увлекся, нападение на стены отняло много энергии.

– И что, помогает? – подняла брови Ри. – Думаешь, что скоро выберешься?

– Отсюда невозможно выбраться! – уверенно заявил Гим.

– Прекрати думать, что возможно, а что – нет! – ни с того, ни сего, вдруг сорвалась на крик Ри. – Ты ничего не знаешь о своих возможностях! Кто тебе сказал, что нельзя пройти сквозь силовую стену? Откуда ты, агент Ревенберг, вынес такую информацию? Что ты сейчас делаешь? Ты же все для себя определил – это я могу, это – нет. Тогда зачем вообще пробовать?! Будь, как все, будь, как Ин, как люди Второго Кольца! Возвращайся на Излин и жди там, пока лопнет солнце!

– На что ты злишься? – опешил сержант. – Я стараюсь, у меня получается…

– Получится, когда выберешься наружу! Пробуй, Ревенберг, пробуй, или я разверну «Росу» на Излин!

Она вновь удалилась. Гим недоуменно посмотрел на Ин, та поддержала пожатием плеч.

– Больная! – улыбнувшись, сделала вывод амазонка.

Интересно, а что Гим мог сделать? Силовые стены для того и придумали, чтобы их нельзя было преодолеть или раздвинуть…

«Раздвинуть?» – Гим вновь опустился на колени, сел в позу для медитации, закрыл глаза. Он никогда не перемешал силовых стен, но представлял себе этот процесс, как отодвигание тяжелых стеллажей с документами. Именно этим и занялся мозг парня – воздействием на преграды с целью увеличить расстояние между ними.

Сопротивление ощутилось сразу же. Стены существовали в реальности, Гим в реальности надавил на них всей мощью собственной воли. И в реальности ощутил, что с таким же успехом мог бы навалиться на гору – та точно так же не заметили бы настырного таракашку, давящегося от напряжения у своих подножий.

Гим выдохнул и расслабил сознание и тело. Так у него ничего не выйдет!

– Попробуй перепрыгнуть через верх, – предположила сочувствующая усилиям парня Ин.

Гим согласился. Подпрыгнув несколько раз, он пришел к выводу, что стены достаточно высоки – чуть ли не до потолка. Он подумал, что хорошо бы притянуть себя к самому потолку зала, а не прыгать, использую недостаточно прыгучие мускулы ног. Мог ведь он перемещать посторонние предметы силой своего сознания, почему не передвинуть и собственное тело? Получилось довольно легко – Гим притянул потолок к вытянутым рукам, а на самом деле – взлетел, словно изменил гравитацию на противоположную. Ин взвизгнула, Гим сам ощутил восторг победы, но сразу же потерял контроль над притяжением и тяжело рухнул вниз.

– Попробуй еще раз! – посоветовала амазонка.

– Не буду, – отмахнулся Гим. – Стены идут от пола до самого потолка – я успел почувствовать. Прыгать бессмысленно…

Оставалось одно – пройти сквозь силовое поле. Что говорила Ри: кто ему сказал, что он может, а что нет? Действительно ведь – никто. Никто ничего про него не знал. И он сам знал о себе меньше всех.

Понимая, что пытается сделать невозможное, Гим уперся боком в силовую преграду, надавил посильнее… Разумеется – никакого эффекта.

«Я знаю, что не могу», – понял Гим. – «Лучше думать, что в этом нет ничего невозможного. Человек не пройдет, но я ведь не человек?»

Он закрыл глаза, избавился от мыслей, представил, что плавно перемещается через новую для себя среду – более плотную, вязкую, густую. Что давит на препятствие не весом своего тела, а, наоборот – старается не прикладывать к плоскости силы, потому, что бессмысленно пытаться спихнуть газ или жидкость – в них нужно погружаться, проходить сквозь них, протыкать их насквозь…

– Как ты это сделал?! – крик Ин заставил сержанта резко открыть глаза. Светящееся от восторга лицо амазонки сияло совсем рядом, буквально в нескольких сантиметрах.

– Я прошел? – удивился Гим.

– Да! Как ты это сделал?!

Сержант только пожал плечами:

– Понятия не имею…

– Одень что-нибудь и пойдем скорей хвастаться!

Гим посмотрел на себя – он стоял совершенно голым. Одежда не пережила трансформации и осталась с той стороны силового поля, разорванная по всей длине. Законы природы никто не отменял – Гим мог пройти через стену, ткань комбинезона – не при каких обстоятельствах.

Амазонка и сержант вошли в центр управления. Ри сидела за изучением таблиц и диаграмм – внимательная, настороженная, хмурая. Она нисколько не удивилась.

– Молодец. Хорошая тренировка, правда?

– Думаешь, мне помогла Ин? – охлажденный таким приемом, предположил сержант.

– Знаю, что не помогла. Автомат бы послушался лишь меня.

– Тогда, почему так невозмутима?! Эльтары тоже проходят сквозь силовые стены?!

Ри с усталым видом откинулась в кресле:

– Невозмутима потому, что мне сейчас не до вас! Эльтары не проходят сквозь стены. Я поставила тебе неразрешимую задачу, чтобы заставить работать по максимуму, а не рассуждать, что можно, а что нельзя. Выбрался – молодец. Еще вопросы?! Нету? Рекомендую вернуться в зал и продолжать в том же духе!

– Ри, ты стерва! – заметила Ин, разворачиваясь с возмущенным видом.

– Минутку… Я передумала. Ин иди! Гим останься! – скомандовала Ри, привлеченная пульсацией на радаре приборной панели.

– Почему это я «иди», а он «останься»?! – нахмурилась амазонка.

– Потому, что он – агент моего отдела. Ему я могу открыть вещи, знать которые для тебя равносильно смертному приговору. Вопросы есть?

– Да ты… – в возмущении начала Ин, но передумала, резко развернулась и ушла, гордо глядя прямо перед собой.

– Садись! – сказала Ри Гиму.

– Что-то случилось?

– Пока еще нет. Приближаемся к Колокону.

– Мы за Кольцом Литиса?!

Полковник кивнула с мрачным лицом:

– Внутри него. Если повезет, то успеем!

– Успеем что?

– Включить механизмы переброски и убраться отсюда восвояси.

– Они включаются из корабля?

– Только из этого. Потому я выгнала Ин – ей нельзя знать о таких вещах. Тебе тоже нельзя, но ты и без того уже вляпался по самые уши.

Гим устроился в кресле пилота, оглядывая малопонятные ему изображения на консоли Ри. Обзор космического пространства вокруг «Росы» ничем не отличался от того, каким был пару часов назад.

– Где Колокон?

– Он слишком большой, чтобы ты его видел, находясь посередине воронки.

– Когда выполним прыжок сквозь пространство?

– Сначала дойдем до горловины. Затем я попробую дистанционно включить излучатели искривляющего поля Колокона. Настрою точку переброски на координаты другого Колокона – там ты уже бывал раньше. Если нам повезет: в горловине не окажется других кораблей; операторы Станций Излучения сейчас вне программы переброски; пограничники не идут по нашему следу… Тогда, все в порядке, и ты родился в рубашке.

– Первый или второй раз? – пошутил Гим.

– Оба… Ну… вот и они!

На радаре замерцал объект больших размеров, чем капелька корабля Ри, приближающаяся сейчас к самому узкому месту гигантской стальной воронки.

– Кто? – Гим почувствовал напряжение полковника и невольно покрылся мурашками.

– Крейсер!

– Нас видят?

– Нет. Но чувствуют.

– Как это «чувствуют»?

– Нас нельзя видеть. Их привлекли косвенные признаки – гравитационный след, магнитное загрязнение… Пространство внутри Колоконов пронизано биллионами сканеров…

– Если заметят?

– Заметят – конец… Ты не каркай! Связалась тут с вами…

Большая капля продвигалась за ними с видом слепого, который тыкался во все стороны, но все же шел, куда нужно.

– Начали… – шепотом произнесла Ри. Ее пальцы очень быстро заскользили по приборной панели.

Большая капля на радаре зашевелилась активнее, заметалась во все стороны, забилась в истерике.

– Что с пограничниками?

– Им только что сообщили, что Колоконом начата переброска незарегистрированного объекта. Если не найдут нас в течении трех минут – отступят, чтобы не телепортироваться следом.

– Ты уже задействовала дистанционное управление?

– Я задала координаты точки переброски. «Роса» подключилась к той же программе, какой пользуются операторы. Система задумана, чтобы корабли отдела СБ могли перемещаться в тайне от «своих» – на случай внутренних неурядиц, переворотов и так далее.

– Они уходят, – заметил Гим, указывая на пограничников.

– Получилось! – вздохнула полковник. – Еще десять секунд…

Изображение на приборной панели замерло, став неподвижным, а затем сменилось совершенно другим. Ожил и экран наружного обзора – в бесконечную даль уходила светящаяся огнями черная стальная горизонтальная плоскость.

– «Колокон 4499», – сказала Ри, вздыхая и поправляя волосы. – Поздравляю, коллега, первый этап вами пройден!

Запрограммированный на автоматическое управление, корабль полковника Ригиты приблизился к необозримой плоскости Колокона и устремился по одному ему известному маршруту с уверенностью спешащего домой пса.

– Точно знаешь, что Ланкорус Дитриез находится здесь? – на всякий случай уточнил Гим.

– По моим данным, он не покидал Лотенбурга. Но туда лучше сразу не соваться – это тебе не столица Оттора!

– Ри, у нас нету времени! – напомнил Гим.

Полковник внимательно заглянула в глаза сержанту.

– Настаиваешь на прямом визите? – серьезно спросила она.

– Настаиваю, – решил Гим.

– Как скажешь – ты же у нас главный. – Ри поднялась на ноги, разминая шею. – Идем собираться! До самого контроля посадочной зоны нас уже никто не остановит.

– Если хочешь попасть в Лотенбург, – сказала Ри Гиму, когда они вдвоем шагали по коридору. – Придется назвать наши настоящие имена. Конспирация закончилась.

– Что, если Ланкорус примет меры, чтобы не встречаться со мной?

– Другой возможности нет, Гим. Агентов СБ в столицу пропустят, простых смертных – навряд ли. Я надену парадный мундир, тебе советую поступить так же.

– Мундир? В каком же я звании?

– У нас есть форма без знаков отличия. Предназначена для использования высшим офицерским составом Империи в обстановке, когда чин и звание не имеют значения – банкеты, парады, частные визиты…

– А Ин?

– Ин! – позвала Ри.

Амазонка появилась из арки спортзала и посмотрела на полковника с пренебрежительной высокомерной ухмылкой.

– Выбери себе что-нибудь поприличнее! – скомандовала Ри.

– Интересно, из чего? – с издевкой в голосе поинтересовалась Ин. – У меня ведь ничего нет!

– В «Росе» базовая модель молекулярного синтезатора. Выберешь ткань, выберешь модель – костюм будет готов через несколько минут.

Ин присвистнула.

Себе и Гиму полковник заказала стандартную форму, а отторская патриотка взялась экспериментировать с электронным дизайнером. В итоге, Ри оказалась облаченной в серебряно-серый мундир с голограммами орденов и знаками отличия, от вида которых у Гима буквально закружилась голова и захватило дыхание; Ревенберг получил костюм того же покроя, но с добавлением полосок голубого цвета и лишенным каких бы то ни было голограмм и знаков, не смотря на что он не менее эффективно подчеркивал благородство своего предполагаемого высокопоставленного владельца; Ин же переодевалась дольше всех и появилась в наряде, посмотрев на который агенты СБ невольно открыли рты – в специализированном комбинезоне спецназовца, «доработанном» так, чтобы подчеркнуть линии фигуры и кокетливо обнажить все привлекательные места.

– Где ты взяла этот набор террористки-соблазнительницы?! – со вздохом поморщилась Ри.

– Не красиво?! – невинно удивилась Ин.

– Впечатляет! – признался Гим.

– Даже слишком, – кивнула Ри. – И куда ты в ЭТОМ собираешься?

– На работу! – огрызнулась Ин, взглядом давая понять, что уверена в правильности выбора и не им, дилетантам, судить о решении профессионала. – В «этом» мне не только удобно, в «этом» я вооружена и готова к действию!

Ин показала скрытые в манжетах наборы булавок, закрепленные особым образом в рукавах и тайных карманах брюк небольшие острые лезвия без рукоятей.

– Чудесно, – ошеломленно пробормотала Ри. – А декольте тогда зачем?

– Я знаю, что делаю! – уверенно заявила Ин. – Никто не заметит лезвий и иголок, потому что взгляды всех мужиков будут заняты совершенно другим… А как, интересно, я должна выглядеть рядом с двумя агентами-офицерами?

– Лучше бы никак, – призналась Ри. – Гим, ее обязательно брать с собой?

– Без меня вы пропадете, – усмехнулась Ин. – Ваш Ланкорус – мужчина. Поверьте, только рядом со мной он станет ягненком!

– Да, уж… – вздохнула Ри. – Пойдемте к пульту – уже прибываем.

На экране огни светились и сверху и снизу – лайнер вошел внутрь конструкций исполинской воронки.

– Мы свернули на Особую линию, – с хмурым видом обнаружила Ри.

– Это плохо? – встревожился Гим.

– Следовало ожидать, – объяснила полковник. – «Роса» – военно-разведывательный катер. Нас посадят в закрытой зоне, как и прочие военные шхуны.

– Это хорошо или плохо?

Ри пожала плечами:

– Не так и не так. Меры безопасности там серьезнее, зато эффект неожиданности выше – отсюда едва ли ждут проникновения посторонних.

«Роса» уже входила в просторы посадочной зоны – море огней, голографические указатели коридоров и стальные спящие чудовища-крейсера, покоящиеся далеко внизу на магнитных подушках парковочных кратеров. Одиночество небольшого корабля Ри тут же разделили несколько жутковатых с виду маленьких военных катеров – как мухи, те оцепили «Росу» со всех сторон и двинулись с ней параллельным курсом.

– Сопровождение, – объяснила Ри. – Чтобы не свернули, куда не надо.

– Здесь со всеми так?

– Конечно да. После посадки они отвяжутся.

– Корабль обыщут?

– «Роса» здесь дома, проверке подвергнемся только мы. – Ри повернулась к товарищам по предстоящей авантюре и сверкнула на них глазами: – Держитесь уверенно! Не спорьте, не злитесь, что бы вам не сказали! Имейте в виду: мы здесь не посторонние, мы знаем свои права и возможности! Цели нашего визита их не касаются! Если Ланкорус не прислал таможенникам особых указаний, проверка пройдет, как по маслу. Гим, высвечивай нимб и следи, чтобы тот горел равномерно! Ин, веди себя скромно, делай вид, что почтена находиться в компании столь важных чинов, как мы с Гимом, не смотри по сторонам, не интересуйся тем, что увидишь, думай о чем-нибудь отвлеченном – так будет легче… Всем ясно? Садимся в катер!

Глава 24

Спасательный и он же городской катер Ри уже не сопровождали – убедившись, что новоприбывший космический лайнер благополучно совершил посадку, военные катера портовой службы разлетелись в разные стороны. Выпав из шлюза «Росы» десятиместный летательный аппарат с Ин, Ри и Гимом устремился по очерченным голографическими канатами коридорам.

Через какое-то время они входили уже в настоящую трубу, все более сужавшуюся по мере продвижения вперед. Этот стальной тоннель заполняли катера таких же гостей, как и тройка патриотов с Излина. Катеров было довольно много и все двигались в одном направлении.

– Прошлый раз я проник в город намного быстрее, – заметил Гим.

– Прошлый раз тебя провели по дипломатической линии, – объяснила Ри. – Все знали, кто ты, все знали, зачем ты прибыл. Сейчас придется соблюсти ряд формальностей.

Тоннель заканчивался шлюзом, за которым открывался длинный ярко освещенный зал, где уже создавалась среда, пригодная для обитания человека: здесь бродили люди в самой разнообразной одежде, стояли горшки с тропическими деревьями, били многочисленные фонтанчики и пестрели цветовые панно с текстовой и графической информацией.

Ри пришлось снизиться до самого пола, как того требовали линии указателей. Дорога привела в тупик, где катер нужно было оставить – световое панно сообщило людям, что им надлежит пройти на пункт визового контроля. Вдоль всей длинной стены стояли похожие машины гостей – пока процедура приема патриотов Излина выглядела стандартной.

Гим, Ри и Ин выбрались из кресел и спрыгнули на землю. Световые указатели не оставили их в покое – несколько возникших в воздухе стрелок задали направление пешего движения в сторону стеклянных кабин с таможенниками и визовыми контролерами.

Людей вокруг было много. Мужчины и женщины, с нимбами и без, знатные вельможи и простые служащие. Несмотря на значительную площадь помещения, они ухитрялись сталкиваться друг с другом и организовывать очереди. Тройка с Излина уверенно зашагала через толпу – Гим посередине, Ин и Ри – по правую и левую руку от парня.

– Заметь, на тебя все смотрят! – прошептала Ри на ухо Гиму. Их на самом деле никто не мог пропустить равнодушно, не задержав или, как минимум, не уронив взгляда – словно по залу вели трех диковинных монстров, привезенных с самой дальней части галактики.

– Это не на меня, – огрызнулся, смущенный и раздосадованный избытком такого никчемного сейчас внимания Гим. – Они смотрят на Ин!

– Нет, на тебя! – настояла Ри. – Ты шагаешь во главе нашей тройки. Люди гадают: что же это за тип без знаков отличия, если с ним две красотки, одна из которых непристойно обнажена, а другая – не много не мало – старший офицер Службы Безопасности.

– Предлагаешь разойтись и встретиться у кабин? – спросила Ин, у которой все же появились запоздалые сомнения в целесообразности выбранного гардероба.

– Теперь уже поздно. Мы прибыли.

– Вы втроем? – спросил вооруженный мужчина в черных бронелатах Охраны Порта, стоявший у начала узкого пропускного коридора. На расстоянии нескольких шагов от него прогуливалось еще несколько таких же грозных служителей порядка с излучателями в кобурах и атлетическим телосложением.

– Втроем, – отозвался Гим.

Солдат предупредительно открыл стеклянную дверь, пропуская их группу, и закрыл ее за спинами тройки.

– Сюда! – поднял руку человек в одной из стеклянных кабин – в армейской форме, вооруженный, сидящий за сложного вида доской управления. – Слушаю вас?

Едва подняв голову, чтобы посмотреть на людей, с которыми разговаривал, офицер увидел два нимба и знаки отличия на мундире Ригиты. Он сразу же захотел избавиться от ответственности:

– Простите, пожалуйста, не сразу заметил. Вам в конец коридора, вон за той дверью!

На лице молодого Эльтара играла самая приветливая улыбка, но глаза, в которые заглянул Гим, не отличались радушием – сержант отчетливо прочитал там неприязнь и ошеломление.

– Мы уходим все дальше от катера, – совершенно спокойным голосом, но испуская волны легкой тревоги, заметила Ри.

– Что-то не так? – насторожилась Ин.

– Пока не могу сказать…

– Я тоже чувствую, – сказал Гим. – С нашим приходом атмосфера стала тревожной.

– Не болтай! – отмахнулась Ри.

– Офицер в стеклянной будке испугался! – попытался объяснить Гим.

– Проходите, пожалуйста! – перед ними открывали новую дверь. – Я провожу!

«Провожатый» утопал в тяжелой броне и даже не потрудился поднять стекло шлема, чтобы выдавить из себя улыбку.

– Ты прав, – признала Ри шепотом. – Нам оказывают слишком много чести…

Там, где они шли, уже не было фонтанов, скамеек и деревьев – одноцветные стальные стены, невысокий потолок, техническое освещение, поглощающие шаги серые полимерные плиты на полу.

– Простите, что все так официально, – извинился офицер со знаками отличия майора, поднявшийся с кресла системы управления таможенными сканерами, чтобы поприветствовать важных клиентов. – В общем зале очень разные люди – ни к чему, чтобы они видели, что сотрудников внутренних служб мы проверяем так же тщательно, как и посторонних.

– Я сотни раз была в Лотенбурге и ни разу – в отделении для «особого досмотра»! – давая понять, что ее не обманешь, заметила Ри.

Офицер поднял на полковника взгляд, в котором попытался выразить усталость от однообразия подобных высказываний.

– Возможно, раньше вы прибывали на гражданском транспорте? – предположил он.

– Всякое бывало… – решила оставить этот разговор Ри, осматриваясь вокруг.

Комната была небольшой, с двумя стальными дверями. В ней сидел всего один человек и то – без оружия и бронелат. Посреди комнаты располагался круг, на который направлялись камеры сканеров. Мирная, не предвещающая беды обстановка.

– Назовитесь, пожалуйста! – попросил офицер.

– Вы итак знаете, кто мы, – пожала плечами Ри. – Вы уже два раза направляли на нас опознаватель.

– Я не всех знаю, – спокойным мягким голосом объяснил таможенник. – Гим Церон Ревенберг, Ригита Навира… Кто третья?

Ри махнула рукой:

– Моя рабыня. Изготовлена на Цетайалзе. Не зарегистрирована.

Ин вся вспыхнула, но Гим поспешил сжать ей руку, чтобы задержать спонтанный выброс эмоций.

Офицер посмотрел на Ри удивленно:

– Ваша рабыня? Надо было зарегистрировать!

– Вы будете учить меня как и что делать?! – строго посмотрела Ригита.

– Правила существуют для всех, – возразил таможенник.

– Они гласят: делай свою работу и не лезь не в свое дело, – зачем-то решил поддержать Гим.

Офицер никак не отреагировал, только перевел взгляд с Ри на сержанта.

– Я вас не задержу, – холодно произнес офицер, похоже, собираясь перейти к делу. – Скажите, как вы попали на 4499?

– Можете не искать, – успокоила Ри, видя, что таможенник то и дело посматривает на информацию своего пульта. – Мы не проходили пограничной зоны Литиса – переброска из другого Колокона.

– Из какого? – нахмурился офицер.

– Майор, – подняла голос Ри. – Вы ведь определили род наших занятий и место несения службы?!

– У меня здесь сотни маршалов, тысячи генералов и десятки тысяч полковников, – поморщился таможенник. – Поймите меня правильно: вы обязаны сообщить, каким образом попали в охраняемую зону!

– А мы так не думаем! – парировала Ри. – Разглашение того, что для прочих – маршрутный лист, для сотрудников отдела СБ может быть государственной изменой. Проконсультируйтесь у своего руководства!

Майор кивнул.

– Именно так, полковник. Руководство ждет вас!

– Кто? – несколько встревожилась Ригита.

– Генерал Ватерсон.

– Такого не знаю.

– Узнаете! Не смею задерживать!

Им открыли противоположную дверь. Снаружи ждали четверо людей в латах. Они стояли навытяжку, пока Гим, Ри и Ин не прошли мимо, а затем строем зашагали следом, поддерживая дистанцию в десять метров. Длинный полутемный коридор уводил к все менее и менее привлекательным помещениям металлизированных «пригородов» Лотенбурга.

Наконец пространство расширилось, открыв разбитый на секции ангар со всевозможным военным и грузовым оборудованием. Машины стояли зачехленными, свет с потолка был приглушен. Здесь ждали только десять солдат в форме, не в латах, но при оружии, которое находилось у них в руках в взведенном состоянии. За строем своих подчиненных в задумчивости прогуливался офицер.

– Военная полиция! – шепнула Ри Гиму. – Хорошо же нас здесь встречают!

Позади послышался грохот – четверо солдат в черных латах синхронно стукнули пятками, замирая перед отрезаемым ими выходом в коридор. Десять солдат с излучателями, как по команде, одновременно встали наизготовку, прижав приклады к плечам.

– Идем на них! – помрачнев, скомандовала Ри. – Что бы здесь не случилось, на малом расстоянии мы сильнее, а они в пределах этого зала все равно нигде не промахнутся…

Чтобы задержать неумолимо быстро приближающуюся развязку, Ри крикнула:

– Генерал, что здесь происходит?!

Офицер резко поднял руку.

– Атака! – выкрикнула Ри, давая понять товарищам, что надеяться на лучшее поздно – пришло время спасать свою шкуру.

Не сговариваясь, все трое бросил на пол. Все трое – так, чтобы, кувыркаясь, приблизиться как можно ближе к расстрельной группе. Излучатели в руках солдат полыхнули синим накалом. Гим и Ри интуитивно швырнули вперед себя волну энергии, а Ин выпрыгнула вверх, делая переворот в воздухе и оказываясь в нескольких шагах от солдат и генерала.

Первый залп они пережили – он не навредил патриотам, а вот стрелки оказались отброшенными на пару шагов назад ударной волной Эльтаров. Но солдатам ничто не мешало выстрелить еще раз. Гим и Ри катились по полу, отвлекая противника ударами воли – не прицельными и сравнимыми с порывами сильного ветра. А вот Ин уже достигла цели и, как выяснилось, напрасно – ничем не защищенная, она оказалась прямо перед дулами нацеленного ей в лицо оружия.

Но даже в такой ситуации профессионал осталась профессионалом! В мгновение перед неотвратимой гибелью, Ин не сжалась от страха, как любой нормальный человек на ее месте, а улыбнулась и сверкнула на солдат взглядом, от которого у тех задрожали колени. Шок, испытываемый мужчинами, когда их взгляд наталкивается на образ своей мечты, на секунду задержал пальцы на активаторах – Ин было достаточно одного мгновения этого замешательства. Она бросилась вперед, выбрасывая растопыренные пальцы, под ногтем каждого из которых успела оказаться маленькая булавка. С неуловимой быстротой она «раздала» свои колющие «знаки внимания» четверым – троим солдатам и самому генералу. За генералом она спряталась, а у одного из солдат выбила и поймала излучатель.

Гим и Ри действовали не так ловко, но не менее эффективно. Сообразив, что есть время сосредоточить внимание, они ударили гораздо сильнее, разметав тех, кого не взяла на себя Ин.

Описанный переполох длился секунды. Ри, Гим и Ин стояли во весь рост, а солдаты лежали на полу или не могли пошевелиться, под воздействием защемленных нервов позвоночника – результат застрявших между позвонками булавок. Но у тройки героев не хватило времени, чтобы обменяться улыбками – «тяжелые» солдаты у выхода в коридор тоже не остались безучастными.

– На пол! – крикнула Ри.

Серия энергетических зарядов оплавила стены и разрубила на куски одного из парализованных – гости из Излина в этот момент как раз прижались к стальным плитам пола. Ин первой откатилась от основной группы и стала стрелять из трофейного излучателя. Попав под ответный огонь, бронированные солдаты тоже предпочли лечь на пол. К ним уже спешила помощь – из коридора послышался тяжелый топот множества ног.

– Этих мы не возьмем! – крикнула Ри. – Нам нужен катер!

Все трое огляделись. Катеров было много, правда в чехлах и деактивированных. Ин тут же покатилась к одному, Ри – к другому.

– Куда мы отсюда улетим?! – крикнул им Гим. – Ангар со всех сторон закрытый!

– В конце зала пульт! – отрывисто прокричала Ри, кувыркаясь. – Давай туда! Открой шлюз!

В конце зала – слишком далеко. Женщины же нуждались в прикрытии – видя, что парень бездействует, солдаты сосредоточили огонь на кувыркающихся красавицах. Учтя и первое, и второе, Гим вскочил на ноги и побежал во весь рост – все дула импульсивно метнулись за ним следом.

Буф-ф-ф… – в спину шумно толкнул энергетический заряд, но Гим был готов к боли – он ухитрился даже сохранить равновесие и сошел с прямой линии, запетляв, словно заяц.

Снаряды засветились вокруг сержанта, превращаясь в настоящий праздничный фейерверк – так много и так часто. Даже не оборачиваясь, Гим понял – стреляет добрых человек двадцать…

И тут – удар о что-то плоское и вертикальное. Зал огораживала не только сталь стен, его опоясывали преграды силового характера! Между пультом управления шлюзом и попавшей в засаду тройкой находилась силовая стена, генерируемая скрытым в потолке излучателем!

«Ладно!» – подумал Гим. – «Один раз уже получалось!»

Он прижался к стене всем телом и стал проникать в нее, как тогда, в корабле Ри. Цель замерла – солдаты перестали «мазать». Как показалось Гиму, вся спина его превратилась в огненное месиво, а боль стала такой сильной, что уже не ощущалась, превышая все допустимые пределы. Сержант стиснул зубы и не отвлекался.

Эта стена оказалась «толстой» – он еще не проник насквозь, а выстрелы бронированных уже не доставали до Гима, отражаясь от силовой преграды за его спиной. Сожженная сзади одежда с треском полопалась, оставшись на стене и медленно опускаясь по ней вниз.

Через миг тело выпало с той стороны, не устояло на ногах и рухнуло на пол. Но послушно поднялось по команде сознания. Ноги ходили, руки слушались.

Гим метнулся к пульту, но увидел, что уже стянувшая с одного из катеров чехол и прячущаяся за открытой дверью машины Ри призывно машет ему рукой. Ин в это время отстреливалась из-за некоего наземного средства – ей не удалось проскочить открытую простреливаемую территорию до ближайшего слева летательного аппарата.

Услышать, что Ри кричит, было невозможно – не позволяли силовые стены. Гим прислушался сознанием и всмотрелся в движущиеся губы блондинки: «разгерметизация!» Открытый шлюз мог выводить прямо в космос – погибнут все, кто не успел сесть в машину.

«Это вряд ли», – подумал Гим. – «В ангаре много незакрепленных предметов. Если шлюзом пользуются, значит должны были привинтить все к полу. Попробуем разобраться с управлением…»

Гим оживил графическую панель. Ри забралась в кабину катера, но под непрерывным огнем солдат катеру и самому грозило скорое уничтожение. Ин тоже приходилось туго – она сжалась в щели между какими-то погрузчиками и уже не высовывалась, окруженная фейерверком огненных всполохов.

Сержант не сразу нашел нужную команду, чтобы открыть люк шлюза, зато он угадал вход в другое меню – ему представилась возможность изменить угол наклона силового поля. Ничем не рискуя, Гим опробовал несколько положений группы излучателей на потолке – при некоторой комбинации силовое поле частично отгородило ангар от коридора – выстрелы, направленные в ту часть зала, где стоял Гим, отклонялись невидимой преградой и вспыхивали где-то под потолком.

Ри и Ин сразу заметили изменение в ситуации. Ри бросила уже плавящуюся машину, Ин выкатилась из укрытия. Через минуту они были рядом с Гимом, правда отделенные от него силовой стеной, но и защищенные от огня солдат. В безопасной зоне стоял всего один катер – на него и набросились обе женщины. У них получалось так слаженно, что Гим понял – ему лучше поторопиться. Он позволил интуиции вести себя по многочисленным меню программы управления, и быстро дошел до кнопки «Открыть!».

Ин и Ри сидели в машине. Нажав на кнопку, Гим погрузился в силовую стену, преодолел ее и прыгнул, потому, что пол начал уходить из под его ног. Люк открывался прямо под ногами, но Ри подняла катер в воздух и подоспела вовремя, чтобы Гим ухватился за поручень и повис в воздухе перед открытою дверцей катера.

Шлюз распахивался черной пропастью. Катер уходил, буквально рушился, вниз, в шлюз. Оказавшись в салоне и захлопнув за собой дверцу, Гим оглядел женщин: красных, запыхавшихся, растрепанных, ошеломленных.

– Что произошло?! – выравнивая дыхание поинтересовался сержант у Ри.

Ри со злостью махнула на него рукой:

– Сама не знаю!

– Почему они подставили генерала? – спросила Ин. – Он мог запросто отдать концы вместе с нами!

– Не заметила: генерал – не Эльтар?!

– Генерал – всегда генерал! Если мы такие страшные, могли бы использовать бронетехнику! – фыркнула Ин.

Ри помотала головой, отгоняя страшные воспоминания:

– Могли бы… Лично у меня такое чувство, что о нашем появлении знали, но не успели как следует подготовиться.

– И что теперь? – спросил Гим.

Его одарили сразу двумя разгневанными пристальными взглядами.

– Теперь надень на себя что-нибудь! – хихикнула Ин.

Глава 25

Верхняя секция шлюза закрылась и сразу же ожил затвор нижней. Военный малый космический катер висел в пустоте между двумя люками в ожидании «зеленого света».

– Нужно уходить! – серьезно сказала Ри.

– Я не согласен! – заявил Гим.

– Десантник! – хмыкнула Ри. – Не все сражения можно выиграть лобовой атакой!

– Я и не предлагаю идти напролом, – пожал плечами сержант. – Просто чувствую, что двигаться назад еще опаснее, чем вперед.

– Чувствуешь или хочешь чувствовать? – усомнилась полковник.

– А твои предложения? – спросила Ин.

– Мои? – обдумав варианты, Ри пожала плечами. – Наверное, Гим прав – на нас могут открыть воздушную охоту. Возвращаться в порт нам нельзя – там наверняка ждет засада. В открытый космос на этой скорлупе лезть тоже бессмысленно.

– Значит – в Лотенбург, как и собирались? – поняла Ин.

– Хм! И как же ты хочешь туда попасть?!

– Я не знаю, – удивилась Ин. – А что делать?

– Или прятаться во внутренних нишах конструкции Колокона, или пробираться к другому городу, где затаиться на некоторое время.

– Ри, у нас нету времени! – еще раз напомнил Гим. – И ты сама знаешь – до другого города мы не доберемся!

– Читаешь мои мысли? – недовольно взглянула полковник.

– Вслушиваюсь в свои, а слышу ваши, – признал сержант. – Ин думает, что если ты струсишь, она воткнет тебе в шею иголку и предоставит мне решать, что делать дальше. А ты думаешь, что способ попасть в Лотенбург все же существует…

– Превосходно! – пробормотала Ри. – Ин, еще раз попробуешь уколоть меня – сверну шею! Я еще за тот раз с тобой не рассчиталась… А ты, Гим, забудь, что я думаю – не суй нос, агент, куда тебя не просят!

– Значит, в город пробраться можно?! – тут же вмешалась Ин.

– Без меня нет! – на всякий случай предупредила опасность со стороны напарницы Ри, после чего обдумала ситуацию и призналась: – И со мной – тоже. Только с Гимом есть шанс попробовать.

– Объясни! – поторопил сержант.

Люк внизу открылся, управляемый Ри катер устремился в черную пустоту уводящей в космос трубы вертикального тоннеля.

– Ты способен проходить через силовые стены. С учетом этого, путь в Лотенбург существует.

– Отлично! – кивнул головой Гим.

Полковник странно посмотрела на него и пожала плечами, словно хотела съязвить: «ну конечно, если ты так думаешь!»

– Смотрите! – крикнула Ин.

Под ними двигалось что-то огромное – настолько большое, что широкое сопло трубы шлюза оказалось закрытым полностью. Двигалось медленно, словно огромный хищник, величаво осматривающий свои владения в поисках пищи.

– Пограничный крейсер, – поняла Ри. – В космосе нас уже ждут!

К счастью, шлюз имел ответвление – где-то на середине между закрытым сейчас люком и выходом в космическое пространство он стыковался с таким же шлюзом, только проходящем горизонтально. Ри уверенно свернула туда.

– Попробую спрятаться в секциях Колокона под Лотенбургом, – объяснила свои действия полковник. – Когда уйдут, выберемся.

– Мы ведь решили, что идем дальше! – напомнил Гим.

– Это вы так решили! – огрызнулась Ри. – Я только сказала, что в город попасть можно. Я не говорила, что попадать туда нужно!

– Объясни-ка, подруга! – подалась поближе сразу насторожившаяся Ин.

– В Лотенбурге охраняется каждый квадратный метр. Тепловое излучение движущихся объектов привлекает внимание сканеров, расположенных на своде купола. Каждый объект подлежит непрерывной слежке и идентификации. Как только выберемся на открытое пространство, нас узнают и схватят. Двух шагов не ступите…

– Откуда спутники черпают информацию, кто свой, а кто в розыске? – спросил Гим, которому пришла в голову внезапная мысль.

Ри посмотрела на сержанта внимательно, сразу догадавшись о смысле вопроса:

– Правильно, из глобальной информационной сети. Ну и что?

– Сети, в которую входят с использованием фотоидов? – уточнил Гим.

– Ну да.

– Один раз я там был, могу попробовать снова.

– Не понимаю, к чему ты клонишь? – призналась полковник.

– Я могу попытаться изменить базу. Внести нас троих в список важных гостей столицы Колокона. Ланкорус или тот, кто знает тебя или меня в лицо, определит в нас самозванцев, но зато сканеры не забьют тревоги.

– Откуда ты знаешь, кого вносить?

– Найду имена в той же базе. В списках таможенников или пограничников.

– Не получится. – Ри обдумала идею Гима и покачала головой. – Внести новые записи в список гостей можно только при высшем уровне допуска. Ты, по твоим словам, сумел прочесть файлы Ланкоруса Дитриеза, но отредактировать их нужны совсем другие полномочия.

– Могу я хотя бы попытаться?

– Конечно. Пытайся. – Ри в задумчивости поправила волосы. – Нет, Гим, не выйдет. Ты пробуй, конечно… А нам что делать?

– Двигаться к месту, откуда можно проникнуть в Лотенбург.

– Я имела в виду сеть технических шлюзов, – объяснила Ри. – Мы уже сейчас находимся в одном из них. Системы жизнеобеспечения города соединены с космосом посредством всевозможных каналов в стальной толще наружной стенки Колокона. Из той же информационной сети, в которую ты хочешь внедриться, я могу узнать план лабиринта и выбрать траекторию входа. Но нам понадобятся скафандры. Ин, обыщи катер!

– Скафандры в таком малютке? – недоверчиво улыбнулась амазонка.

– Катер не городской. Даже самый маленький космический корабль укомплектовывается средствами индивидуальной защиты на каждого пассажира… Не спорь, а иди ищи!

– Нашла! – радостно крикнула Ин из задней части салона, где она обнаружила шкафы со спецодеждой. Но амазонке никто не ответил – у Гима и Ри глаза уже затуманивались медитацией.

Катер замер, зависнув где-то посередине темного тоннеля…

Полковник пришла в себя первой. Обернувшись на Гима, который все еще пребывал в трансе, Ри решительно нажала на рычаг активатора, разгоняя катер в известном ей теперь направлении.

В информационную сеть Гим на этот раз вошел сразу и с легкостью. Сперва – представляя себя самим собой. В этом «амплуа» он не получил ничего – не только списков ожидаемых гостей Лотенбурга, но даже информации о существовании такого города на Колоконе 4499. Для лорда Ревенберга база данных Эльтаров не хотела делиться даже смыслом самого понятия «Колокон». Тогда сержант постарался вспомнить майора, который довольно долго донимал троих патриотов в порту перед отправкой под излучатели – достаточно долго, чтобы отложиться в памяти Гима.

Вспомнив чужие серые глаза, манеру разговаривать и смотреть, частоту и глубину дыхания, подрагивающие на пульте короткие пальцы рук, излучаемые майором скуку и равнодушие – представив себя в шкуре офицера таможенной службы – Гим попробовал войти еще раз. Список гостей сразу отпечатался в его памяти – очень быстро и не в виде строчек текста, а в форме ярких визуальных и чувственных образов, о которых было известно: эти люди появятся на пропускном пункте Лотенбурга со дня на день и должны быть пропущены без проволочек. Один образ показался интереснее прочих – член правления системы планет, находящихся в отдаленной туманности, координаты которой попадали под гриф «совершенно секретно» – Эльтар, сановник высшего ранга, и не один, а с группой сопровождения, в которой находились три женщины. Гим мысленно «пробежал» по образам дам из свиты Эльтара – положительно, эти люди его устраивали. Оставалось убедить информационную сеть, что правитель и две красавицы из его свиты выглядят иначе, нежели ей сообщалось ранее. Скомандовать не получилось. Спорить было не с кем – «я» Гима существовало в информационном море галактики одно одинешенько.

В памяти всплыли слова Ри – у него не будет необходимых прав доступа. У него – нет, а у Ланкоруса?! Гим во второй раз сменил все свои взгляды, пропустив их, на этот раз, через призму внутреннего мира начальника Секретного Отдела СБ.

«Попробуем так!» – сержант хотел подменить визуальный образ дамы из свиты образом отторской амазонки – никакого сопротивления. База не противилась воле Ланкоруса. Но запросил еще раз список гостей – список остался прежним.

Кто же обладал способностью отредактировать данные? Наверное, сам высокопоставленный гость мог подать о себе новые сведения. Но Гим не мог представить себя в теле человека, к которому не прислушивался, которого не встречал в реальности. Наверное, внести поправки мог и таможенник, но только, если бы вошел в базу не ментально, а с помощью некоторой аппаратуры…

Сдаваться Гим не хотел. Он вспомнил еще образы – четыре заносчивых, высокомерных господина, вручивших месяц назад сержанту 947 сертификат на имя Гима Церона Ревенберга. Тогда, еще в старом теле, Гим не мог «вслушаться» в эмоциональные волны четырех вельмож, но производимое ими сильное неприятное впечатление отложилось в памяти очень четко, дорисовывая сознанию недостающие детали.

Выбрав того из четверки, внутренний мир которого казался сейчас самым простым, Гим вошел в образ. Его сразу же ожидал сюрприз – система поприветствовала «нового» пользователя, отправив ему в сознание сводку последних новостей и набор фальшиво-радостных эмоций от встречи со «старым добрым другом». Кроме «знаний» Гим в тот же момент осознал существование в базе «действий». Вернувшись к списку гостей столицы, сержант потребовал изменить образы троих жителей туманности. Система сдалась! Еще и еще раз взглянув на список, Гим улыбнулся – теперь во главе делегации стоял он сам, а среди незнакомых лиц встретились два родных личика – Ри и Ин.

«Превосходно!» – похвалил себя Гим. Он глубоко втянул в грудь воздух, силой воли возвращаясь к реальности маленького помещения военного катерка.

В эту минуту Ри выполняла фигуры высшего пилотажа, лавируя между сложными стальными нагромождениями, в самую глубину которых пыталась проникнуть, рискуя разбиться вдребезги.

– Меня зовут Сетерикс Долтус. Тебя, Ин – Геринда. Тебя, Ри – Дината.

– Получилось! – взвизгнула Ин.

– Уверен? – не отрываясь от управления, бросила полковник.

– Конечно.

– Кто мы?

– Я – правитель системы где-то в туманности. Вы – со мною.

– Понятно, – кивнула Ри. – Молодец, агент Гим! Только не радуйтесь – обман скоро раскроется.

– Надеюсь, мы все успеем! – сказал Гим, подвигаясь к обзорному экрану и полковнику. – Что у тебя?

– Считала план. Сейчас пытаюсь применить знания…

– Да! – улыбнулась Ин. – Уже минут десять «пытается» нас угробить!

Глядя на обзорный лобовой экран, можно было подумать, что Ри развлекается с симулятором, где смыслом игры было взять штурмом космическую крепость – то, что вытворяла с машиной полковник, мог делать лишь человек, обладающий запасом в десяток жизней.

– Иначе нельзя, – бросила Ри, едва не зацепившись крылом катера за край узкой амбразуры в какой-то вертикальной панели. – Мы вторгаемся внутрь рабочего механизма – некоторые узлы двигаются. Считанный мною план – мгновенный снимок. Он изменяется во времени.

– На такой скорости ты не сможешь остановиться, – осознал Гим.

– И не нужно. Остановлюсь – значит пропали! Не назад, не вперед дороги не будет. Остановимся, когда прилетим, Гим, не раньше!

Сержант понял, что ему лучше молчать, чем отвлекать пилота, в руках которой находились три жизни искателей приключений и, соответственно – миллиарды жизней граждан Оттора, Излина и еще пяти обитаемых миров сектора Ронтонте. Переглянулся с Ин – амазонка сильно нервничала, тщетно стараясь отвлечься на другие мысли.

Сама Ри вцепилась в рычаг с такой силой, словно хотела оставить на нем вмятины от своих пальцев. Зеленые глаза полковника сверкали от напряжения, губы подрагивали, все тело сжалось, словно перед прыжком…

– Все!!! – вдруг крикнула Ри. – У нас две минуты, чтобы одеться и выйти!

– А что потом? – поморщилась Ин.

– Потом на место, где сейчас машина, опустится вон та гора!

Катер покоился на горизонтальной плоскости на дне своеобразного металлического каньона – малюсенькая точечка на фоне громадных стальных конструкций.

Люди бросились одевать скафандры.

– Снаружи вакуум? – спросил Гим.

– Да, конечно… – буркнула Ри, как раз натягивая на голову шлем.

– Мы сможем разговаривать? – поинтересовалась Ин.

– В шлемах рация… Пошли!

Ри распахнула дверцу, включила гравитационные утяжелители на ботинках, спрыгнула вниз и медленно опустилась на плоскость рядом с катером.

«Невесомость», – понял Гим. – «Мы все еще в космосе».

Если бы не притягивающие к полу ботинки, двигаться было бы невозможно – насколько хватало глаз, не за что было ухватиться руками. Правда, хватало их не на много – только на несколько метров, где обрывались края площадки.

Ри приблизилась к краю первой и прыгнула, пропадая из виду. Гим и Ин последовали за полковником.

Узкая труба – катер бы в нее не пролез – и полет, кажущийся замедленным, как во сне. Ноги ударились о поверхность – оказалась спина Ри, согнувшейся, чтобы открутить люк в полу. Извиниться не получилось – по голове самого Гима тут же стукнули тяжелые ботинки летящей следом за ним амазонки.

Ри открыла люк, прыгнула в пустоту небольшого помещения. Гим и Ин сделали то же самое.

– Теперь есть время для передышки! – послышался в шлемах амазонки и сержанта тяжелый от напряжения голос полковника.

– С гигантоманией покончено? – пошутила Ин. Помещение и в самом деле не пугало своими размерами – высота стен в нем не превышала два человеческих роста.

– Скоро ты будешь мечтать об открытом пространстве! – пообещала Ри.

– Где мы? – спросил Гим.

– Под, точнее, над нами – центр жизнеобеспечения Лотенбурга. Термоядерный реактор, он же – источник искусственной гравитации. Непосредственных соединений с космосом не имеет, разве что – пустоты для облегчения конструкции и каналы для понижения давления газа. Каналы – это для нас. Они снабжены клапанами – механическими и силовыми. Все открываются изнутри, поэтому я выбрала маршрут, где одни силовые – работа для Гима.

– Мы полезем в реактор?! – фыркнула Ин.

– Надеюсь, что нет.

– Она надеется… – передразнила амазонка. – А если клапаны откроются сами? Во время выброса газа?

– Об этом сможет рассказать только Гим – он-то у нас бессмертный… Все, собирайтесь с духом – впереди большая работа!

– Насколько большая?

– Десять километров труб и пустот – мы итак приблизились, насколько возможно. Если ничего не напутала, в итоге выберемся из воздухозаборника городской системы циркуляции воздуха.

– Что значит «не напутала»?! – воскликнула Ин.

Ри не обратила на амазонку никакого внимания:

– Только имейте в виду: я не знаю, кто отдал приказ ликвидировать нашу тройку, но этот человек захочет узнать о выполнении своего приказа! Если узнают, что я запрашивала информацию о подземных коммуникациях Лотенбурга, нас могут поджидать в конечной точке. Считается, что проникнуть в город снизу невозможно, но Гим продемонстрировал солдатам умение проходить сквозь силовые стены – взгляды на безопасность столицы могут вмиг поменяться.

– Хорошее замечание! – съязвила Ин. – Главное: своевременное!

– Не сомневалась, что вы не расстроитесь, – кивнула Ри. – Идем!

Спуск по извивающимся и петляющим узким трубам даже от подготовленных людей потребовал немалых мускульных усилий и постоянного присутствия духа, чтобы не сойти с ума от клаустрофобии и невозможности развернуться и отступить.

Время бежало в тяжелых физических упражнениях. В ушах звучало только тяжелое дыхание спутниц. Сам Гим не чувствовал усталости, но в условиях спуска ничем не мог облегчить труда надрывающимся женщинам. Система ночного видения шлемов не приносила особой пользы, потому, что стены труб везде выглядели одинаковыми. Если на пути встречались развилка или перекресток, Ри по памяти указывала, куда свернуть…

Через два с половиной часа движения ноги спускающегося первым Гима ступили на плоскость первого силового клапана. Труба здесь расширялась – вся тройка смогла разместиться друг рядом с другом.

– Что дальше? – спросил сержант.

– Проходи через силовое поле, затем двигайся к нам навстречу – излучатели отключаться, чтобы пропустить тебя, в это время спрыгнет Ин, затем я.

– Об этом я догадался, – заметил Гим. – Но в скафандре ничего не получится – через стену может пройти только мое тело.

– Так сними скафандр! Я пронесу его с собой, оденешь с той стороны.

– Ты не поняла… – Гим сглотнул, всерьез пугаясь, что идея Ри изначально была ошибочной, и весь путь оказался напрасным. – Здесь нет воздуха! Так ведь?

– Конечно нет, – согласилась Ри.

– А ты предлагаешь мне снять скафандр?

– Что же тебя смущает? Человеку, который проходит сквозь силовые стены, не может быть нужен воздух.

– Ты так думаешь?! – ошеломленно пробормотал Гим, осознавая, что за него уже все решили. – Но здесь вакуум – я взорвусь изнутри!

– Не взорвешься! – сердясь, что ее не слушают, прорычала порядком уставшая Ри.

– А температура?! Кто тебе сказал, что я смогу жить при абсолютном нуле?!

– Гим, заканчивай причитать! – попросила полковник. – Или ты попробуешь, или мы все умрем здесь. Мы – раньше, ты – позже. Назад нам уже не выбраться.

– Черт! – Гим потянулся к замку скафандра, но руки дрожали, отказываясь тянуть с нужной силой.

Помогла «заботливая» Ин – она резко дернула замок, откидывая Гиму крышку шлема.

– Не дыши! – успела посоветовать Ри. – Тебе это не нужно, но, если испугаешься, бог знает что натворишь…

Зная, что в космосе нельзя выжить, Гим оказался в таком глубоком шоке, что не смог разобрать своих ощущений. Ему было так жутко, что он сообразил, что все еще как-то живет, только, когда наполовину прошел силовую преграду клапана. Боясь остановиться и задуматься, сержант оттолкнулся от стены и подался назад – клапан открылся, Ри и Ин прыгнули и исчезли где-то внизу, ускоряемые слабым притяжением ботинок, которых у самого Гима не было. Дрожащему нервной дрожью сержанту пришлось еще долго плыть одному следом за подругами, отталкиваясь от стен руками и ничего вокруг себя не видя и не разбирая.

Он так и не пришел в себя, пока не оказался внутри защитной оболочки своей спецодежды. Ин что-то спросила, но говорить не хотелось и слушать тоже…

Жизнь способна заставить пережить очень многое!..

Через какое-то время Гим все же «согрелся» – на душе стало чуть-чуть полегче. Но и клапаны стали повторяться с настырностью штурмующего вражеские укрепления противника. Причем, «балуя разнообразием» условий – по мере продвижения к городу стала ощущаться гравитация, сразу изменившая правила поведения в клапанах и в трубах…

Прошло еще часа четыре – ушедшему в себя Гиму они показались кошмарным сном, а Ри и Ин вымотали до полного изнеможения. Гравитация уже довольно долго тянула их в сторону, противоположную движению. Но в какой-то момент характер труб стал меняться, скафандры сообщили о наличии внешнего кислорода и о повышении температуры и давления. Наконец, на троих «скалолазов» грянул свет, смягченный тут же сработавшим затемнением шлемов. Свет бил через решетку, которую Ри выбила наружу ударом ноги. За образовавшимся отверстием находилась нормальная светлая комната, наполненная всевозможным работающим оборудованием неизвестного характера.

– Добро пожаловать в Лотенбург! – пробормотала Ри, в изнеможении выкатываясь на пол и растягиваясь там во весь рост.

Ин поступила точно так же – раскинулась на спине «звездой», широко расставив руки и ноги.

Гим сел на полу и отрешенно закрыл глаза.

Глава 26

Первыми в себя пришли женщины. Сперва со стоном зашевелилась Ри, затем поднялась Ин, стягивая с головы шлем скафандра.

– Первый этап пройден, – тяжело вздохнула полковник. – Перед тем, как перейти ко второму, нам с Ин необходимы чистая одежда, еда, питье и отдых. Не знаю, как тебе, Гим…

Гим ничего не ответил. Он сидел в том же положении и все так же смотрел себе на ноги.

– Мы в Лотенбурге, – сказала Ри. – Чтобы выйти наружу, под обзор сканеров, необходимо уведомить информационную базу, что Сетерикс Долтус с подругами прошли таможенный контроль и благополучно прибыли в город. Гим, войти в сеть еще раз!

Гим вновь не ответил.

– Что с тобой, Гим? – показав больше участия, чем ей самой бы хотелось, спросила Ин.

– Я МОГУ ЖИТЬ В КОСМОСЕ! – отчетливо произнося каждое слово, простонал сержант.

– Прекращай себя жалеть и приступай к работе! – потребовала Ри.

Гим поднял голову и большими от тоски глазами посмотрел на женщин.

– Наверное, для вас я не человек?!

Ин улыбнулась, подошла к сержанту, села рядом с ним на корточки, обняла за плечи и с напускной сердитостью сверкнула глазами на Ри.

– У нее все не люди! – балуясь, всхлипнула амазонка, грозя полковнику кулачком.

– Я спрашиваю серьезно! – отстранился Ревенберг.

Ин хмыкнула и пожала плечами. В глазах Ри появились понимание и участие, а голос полковника стал мягче:

– Если серьезно, агент Гим, в нашей работе лучше совсем не быть человеком. Ты же не потерял ничего человеческого, зато приобрел характеристики, которые делают тебя лучшим сотрудником безопасности, о котором я слышала. И, если серьезно, Гим, мы обе завидуем, что не оказались на твоем месте.

Ригита говорила правду – Гим ясно почувствовал уважение, скрывающееся за профессиональной строгостью и жесткостью манер полковника. У сержанта мелькнула мысль, что он и в самом деле раскис понапрасну – сам ведь, если подумать, мог только мечтать о возможностях, которые получил случайно, в один миг и непрошеными. Конечно, голова шла кругом от попыток осмыслить, кто и что он теперь такое, но разве честно было разбираться в себе, когда товарищи все еще нуждались в его помощи?

– Хватит сидеть! – тут же перешла на командный тон Ри. – Вы сами меня в это втянули, поэтому давайте работать! Гим, внеси поправки в списки пограничников и таможенников, а я, как человек из свиты Сетерикса, узнаю, в каком дворце нам забронирован номер, и вызову причитающийся гостям транспорт.

Гим собрался с духом, вошел в базу Эльтаров. Ри сделала то же самое. Ин сняла с себя скафандр и с расстроенным видом стала отряхивать от пыли скрывавшийся под ним гардероб.

– Мы в закрытом парке «экологической зоны», – вернувшись из транса, сказала Ри. – Яхта прибудет через десять минут. Управляемая автоматом и без прислуги. Что у тебя, Гим?

– Порядок, – отозвался сержант. – По данным пограничной службы нас пропустили без происшествий.

– Молодец, – кивнула Ри. – Выходим наружу. Мы с Ин, пожалуй, снимем скафандры, а вот тебе, Гим, лучше в скафандре, чем голому. На яхте должны быть костюмы, главное – не попадаться на глаза окружающим, пока не прибудет машина.

В помещении были двери, с замком которых Ри разобралась довольно быстро. Снаружи светило солнце, ласкал теплый, наполненный сладкими запахами леса ветерок, шелестели листья на исполинских зеленых деревьях… и вообще все было очень красиво и мирно. Лаборатория экологической службы, куда проникли три патриота, маскировалась под толстое дерево и ничем не нарушала визуальной гармонии.

– Прекрасный выбор! – признала Ин, оглядываясь с восхищенным и радостным видом ребенка, выбравшегося на природу из техногенной обстановки родного города.

– Я понятия не имела, где мы окажемся! – сердясь на наивность напарницы, заверила полковник.

Яхта прибыла вовремя. Как и обещала Ри, совершенно пустая. Аппаратура яхты благополучно опознала в мужчине и двух женщинах своих владельцев, открыла люк, спустила трап.

– Раз нас никто не встречает, – сказала Ри. – Можно надеяться, что вторжение пока не раскрыто.

Яхта оказалась ничуть не хуже той, в которой прошлый раз на Колоконе катали Гима. В ней было все, включая еду и одежду.

Ри до прибытия в апартаменты предпочла удовлетвориться белковым коктейлем и таблеткой для снятия усталости. Ин, напротив, заказала управляющему Мозгу накрыть целый стол и наслаждалась едой с таким видом, словно ни о чем другом никогда не мечтала.

– Где будем искать Ланкоруса? – Гим приходил в себя и возвращался в мыслях к цели этого путешествия.

– Не «где», а «когда», – отозвалась Ри. – Когда приведем в себя в порядок и составим план операции.

– Сколько у нас времени?

– Не много. Нас наверняка ищут. Следов мы не оставили, разве что – в информационной сети. Если не случится ничего непредвиденного, у нас в запасе сутки, может быть, двое.

– Что может случиться?

– Прибудет посол из туманности, за которого ты себя выдаешь, или меня узнает кто-то из сотрудников Дитриеза… Мало ли что?

– Почему бы нам не остаться здесь? – с набитым морским салатом ртом пробубнила Ин. – В яхте мы маневренней. Нас труднее поймать. Быстрее попадем, куда нужно. Одежда есть. Ванна. Еда.

Ри покачала головой:

– Не стоит. Нас уже ждут в гостинице. Эльтар, пожелавший после долгого перелета остаться на яхте, вместо того, чтобы отдохнуть с настоящими удобствами – человек со странностями. Не будем привлекать к себе внимания. Мы летим в номер и там обсудим, что делать дальше.

Яхта пересекла зеленый, цветущий, величественный в красе своих дворцов и памятников Лотенбург и опустилась в автоматически открывшийся люк в крыше роскошного особняка, находящегося почти в самом центре города.

Успевшие переодеться за время полета, нарядные снаружи, но измотанные и серые внутри, три патриота Излина сошли с машины в ломящиеся от роскоши и ошеломляющие драгоценной отделкой просторные апартаменты гостей из высшего света.

Гим, как старший, жестом отослал тут же набежавшую прислугу. Ри с профессиональной привычкой обследовала стены и мебель многочисленных комнат.

– Ин, мыться и спать! – скомандовала полковник, словно амазонка была маленьким неразумным ребенком, которому следовало указывать, что и когда делать. – Я тоже приму ванну, приведу мысли в порядок, а затем отправлюсь узнать обстановку.

– Может, лучше это сделает Гим? – усомнилась Ин, ничуть не задетая интонациями Ри в свой адрес. – Тебя здесь все знают!

– Никто меня здесь не знает, – отмахнулась Ригита. – В столице Колокона императоров и королей ни во что не ставят, куда им запомнить лицо агента секретного отдела… Гим пусть выздоравливает.

«Ты ей доверяешь?» – подумала про себя Ин, но заглянула в глаза Гиму, надеясь, что тот прислушается к ее мыслям. – «Собралась куда-то одна, зачем не говорит!»

Гим и в самом деле уловил смысл взгляда амазонки.

«Ее пытались убить, как и нас», – мысленно отозвался сержант. – «И я не чувствую тревоги – Ри не обманывает».

– Ин, ты идешь? – направляясь в ванную залу, бросила Ри.

Ин извинилась взглядом перед Гимом и побежала следом за полковником.

Какое-то время женщины плескались в бассейнах с питательными смесями, потели в саунах и обливались ледяной талой водой водопада. Затем обе уснули – в одной большой массажной ложе, обнявшись, словно лучшие подруги.

Обнаружив напарниц спящими, Гим вспомнил, что Эльтары обычно не разряжались естественным сном. Он пришел к выводу, что готовящаяся скрываться среди амазонок Ри выработала у себя прежнюю человеческую привычку или же так устала, что заснула нечаянно, отключившись в какое-то мгновенье. Он не стал будить девушек, а отправился в огромную стеклянную лоджию с видом на фруктовый сад и бассейны с фонтанами, сел в кресло и остался наедине с самим собой и своими мыслями.

Гим Церон был кем угодно, но не человеком! Он чувствовал то же, что и все, он думал, как все, он мог страдать или радоваться, как все. Но… Боль ему всего лишь внушалась. Воздух, вода, тепло не входили в число жизненно важных факторов. Его не сдерживали силовые стены. Ему не был нужен скафандр, чтобы сохранить жизнь в открытом космосе…

Кем же он являлся теперь на самом деле? Для чего он теперь жил? Сколько лет могла продлиться такая жизнь? К чему он должен был в ней стремиться?

До сих пор у сержанта была цель, не позволявшая углубиться в размышления, что же и зачем он делает. Сперва Гим просто подчинился приказу Ланкоруса и старался как можно эффективнее использовать время, отведенное для службы герцогу Ронтонте. Затем бездумно следовал внутреннему голосу, выбирая направление действий, подсказываемое совестью и внутренним благородством. И только сейчас, наконец, смог задать себе вопрос: «зачем, Гим Церон, ты ищешь встречи с Ланкорусом Дитриезом?!»

Начальник Секретного Отдела был единственным человеком, владевшим всей информацией по своему детищу. Но Гимом двигало не любопытство. Сержант прислушивался к себе и все больше понимал, что не интересуется тем, что может сказать ему этот Эльтар, словно подсознательно не верил, что тот способен сказать что-то важное. Он ДУМАЛ, что хочет прижать шефа к стенке, но не ЧУВСТВОВАЛ, что на самом деле обеспокоен вопросом: «зачем только что созданного сверхсолдата отправили на верную смерть в гибнущую систему?». В какой-то момент, там на Излине, в душу к парню вселились беспокойство и озабоченность, и именно возникшее тогда внутреннее неустройство и заставляло Гима Церона отправиться через всю галактику на поиски весьма вероятной гибели! Он не то, чтобы решил для себя, что обязан спасти мир Ин от полного уничтожения разорвавшейся звездой – он всего лишь не мог выкинуть из головы, что во Вселенной способна существовать такая невероятная жестокость! Он не то, чтобы хотел помочь людям Оттора встать на ноги и обрести независимость от технологического гнета Эльтаров – он чувствовал, что поступить иначе, значит всего лишь заставить замолчать в СЕБЕ стремление к справедливости! Он шел на встречу к своему командиру и создателю лишь для того, чтобы успокоить поднявшуюся волну в собственной мечущейся и нездоровой, эгоистичной душе!

Не самый приятный вывод… Гим вздохнул. У него было для себя одно оправдание: душа – штука сложная. Разобраться в ее побуждениях – задача целой человеческой жизни. Если на первом месте оказалась пульсирующая в душе боль, а не понимание всех положительных и отрицательных моментов реальности, возможно, эта боль была всего лишь отголоском других эмоций и пожеланий, более прозаических и привычных. Например: на самом деле ему очень нравилась Ин – непредсказуемая, живая, дерзкая, добрая, красивая, сильная, а душа же возмущалась уничтожением целого сектора потому, что это был ЕЕ сектор, в нем жили ЕЕ товарищи по оружию, это для НЕЕ гибель Оттора была равносильна собственной смерти… Так звучало еще эгоистичнее, зато – проще, естественнее, нормальнее… Так Гим мог не сомневаться за потерю четкости восприятия и за нормальную работу своего мозга…

– Гим, я пошла! – послышался за спиной голос полковника.

Сержант очнулся, констатируя, что в переживаниях и размышлениях провел более часа. Ри успела проснуться, одеться и собраться в город.

– Оружие здесь есть? – спросил сержант.

Ри показала шпагу у себя на поясе и исчезла, сбежав по лестнице.

Чтобы сбежать от самого себя, Гим отправился в спортзал, но скоро поймал себя на мысли, что тяжелые физические упражнения не требуют никаких усилий и потому совершенно не мешают голове думать…

Ри вернулась через два часа. Ничего не сказав Гиму, она отправилась будить Ин. Когда все трое спасителей Оттора собрались в одном из рабочих кабинетов, оснащенном излучателем звукоизоляционного силового «колпака», полковник изложила результаты своей разведки.

– Ланкорус Дитриез в Лотенбурге, как мы и думали, – сказала Ри. – Встретиться с ним в рабочей обстановке можно даже не думать – разве, официально запросить аудиенции и дать знать, что мы – это мы. Нам нужно общественное место и возможность затеряться в толпе еще более ярких людей. Из «общественных» мероприятий одно состоится сегодня, одно завтра. Сегодня свет собирается в опере. Ланкорус в числе приглашенных, и он там будет – вопрос политических интересов – у начальника назначена частная встреча с представителем системы Плимара, который большой любитель «живого» звука. Кроме Ланкоруса, там будут два Советника Высшего Совета Империи.

– Отлично? – предположила Ин. – Идем в оперу?

– Не все так просто. Собрание закрытое. Входных билетов нет, на приглашение мы уже опоздали – так рано Сетерикса Долтуса никто не ждал.

– А что завтра? – спросила Ин.

Гим вмешался:

– Не нужно ждать до завтра – у меня нехорошее предчувствие. Я могу попробовать получить приглашение.

– Как? Обратишься к организаторам? – поморщилась Ри. – Так не принято. Ты – знатный вельможа. Нельзя ронять собственного достоинства из-за какой-то развлекательной программы.

– Я хотел еще раз войти в сеть, – объяснил Гим.

– Ты стал бывать там слишком часто… – засомневалась полковник. – Ладно, пробуй.

Гим сосредоточился. Оставаясь самим собой, запросил информацию о выступлении в главном оперном театре Лотенбурга. Потребовал вписать Сетерикса Долтуса и двух его спутниц в число приглашенных…

До этого момента все шло, как по маслу. Гим еще оставался в сети, когда за дверью кабинета появилась служанка с полимерным бланком приглашения. Но, вместо обычного подтверждения, информационная сеть стала задавать сержанту вопросы: «Почему вы так хотите попасть именно на этот спектакль? Что привлекает вас в театре Фафорса? Считаете ли вы себя ценителем жанра или являетесь поклонником определенного исполнителя? С кем из труппы театра вы хотели бы встретиться визави? Какие пожелания…» Смутившись от проявленного к нему интереса, Гим попытался ответить на пару вопросов, но вдруг осознал, что здесь что-то не так.

– Что случилось? – озабоченно глядя на очнувшегося Гима, спросила Ри. Она держала в руках приглашение и как раз проверяла его подлинность.

– Не знаю, – признался сержант. – Нас сразу внесли в список приглашенных, но потом стали задавать вопросы.

– Какие вопросы?! – насторожилась полковник.

– Глупые. Люблю ли я оперу и так далее…

– Надеюсь, ты сразу разорвал соединение?! – встревожено воскликнула Ри.

– Да. Почувствовал неладное и вышел.

Полковник вздохнула.

– Тебя засекли, Гим! – хмурясь, объяснила она. – Не самого тебя, а попытку изменить базу. Не нужно было нам рисковать…

– Что делать теперь? – испугалась Ин.

– Действовать или уходить! – решительно сверкнула глазами Ри. – Сегодня или никогда.

– Летим в оперу?

– Сегодня в пять вечера. Это через два часа. Есть шанс, что Гим разъединился вовремя. Получить контрамарку – не самое страшное преступление, тем более – для правителя системы планет Первого Круга…

Ри за мгновение просчитала все варианты и резко поднялась на ноги, хлопнув в ладоши:

– Собираемся! У нас мало времени! Гим, закажи китель со ВСЕМИ регалиями Сетерикса Долтуса! Потребуй, чтобы тебе выдали личное оружие! Ин, выбери самое красивое платье, какое можешь себе представить – сегодня придется пустить в ход все свое обаяние. Я надену что-нибудь классическое, чтобы меньше бросаться в глаза людям Ланкоруса… Все! За дело!

На выбор нарядов и переодевание ушел час. Гим получил маршальский китель, сверкающий орденами такого ранга, к которым сержант не мог даже прикоснуться без трепета. Его «оружие» оказалось все той же шпагой, только модернизированной по моде планеты, где жил Сетерикс – с широким лезвием и эфесом, пристегивающимся к предплечью, чтобы разгрузить кисть. Ин превратилась в великосветскую даму, ослепительно сверкающую багряным золотом великолепного брючного костюма и имитирующими фотоиды камушками в ожерелье и многочисленных браслетах. Ри вышла из примерочной в длинном облегающем черном платье с кружевным стоячим воротником, закрывающим половину лица и затылок.

– Неплохо, – оценила всех троих Ригита. – Теперь слушайте! Во-первых, мы опоздаем, чтобы явиться к моменту, когда все начнут занимать места в зале – это время суеты, когда никому ни до кого нету дела. Во-вторых, предлагаю определиться с программой: только разговор с Ланкорусом или же попытаемся уведомить и членов Совета?

– Твое предложение? – спросил Гим.

– Второе надежнее. Я отправляюсь к Советникам и жду твоего сигнала. Если Ланкорус уступит требованиям разума, в чем лично я сомневаюсь, дашь мне отбой. Если нет – я, как старший офицер СБ, выложу членам Совета отчет о методах своего шефа.

– Думаешь, у нас получится? – надеясь на моральную поддержку, спросила Ин.

Ри улыбнулась:

– Теперь это уже не важно, красавица! Отступать некуда!

Глава 27

Яхта приземлилась в подземном паркинге перед дворцом оперного театра. Территория и подступы ко дворцу очень хорошо охранялись, но охрана не предъявила к тройке прибывших никаких претензий – их «прощупали» сканерами на отсутствие огнестрельного оружия и ознакомились с приглашением, послужившим пропуском.

В холле дворца оказалось подозрительно тихо. Людей не было – ни гостей, ни лакеев, ни охранников. Гим и две его спутницы поднимались по широченной лестнице, уложенной коврами и украшенной статуями хищных животных.

– Кажется, мы опоздали больше, чем нужно, – заметила, чуть удивляясь, Ри.

– Это плохо? – подозрительно нахмурилась Ин.

– Еще не знаю. Нам на второй этаж, к лоджиям!

На лестницах, ведущих на второй этаж величественного архитектурного памятника оперному искусству, им также никто не встретился. Зато откуда-то из глубины зала раскатами эха донеслось красивое хоровое пение.

– Все в порядке, – тихо заметила Ри. – Ланкорус в седьмой лоджии – там всегда его место. Наверняка не один, а с охраной. Все, включая самого шефа – профессионалы, так что будьте осторожнее. Вам туда. Я стану ждать сигнала по связи рядом со входом в лоджию номер один – там обычно сидят Советники. Расходимся! Всем удачи!

Они находились в холле второго этажа – застланном коврами, уставленном декоративными карликовыми деревьями и статуями, украшенном произведениями изобразительного искусства и чудесами голографической светотехники. Патриоты только начинали расходиться, когда с обеих сторон холла появились люди – офицеры в черной форме, вооруженные излучателями. У каждого над головою ярко пылал нимб Эльтара, каждый держал огнестрельное оружие наготове.

– Можно вас на минутку?! – крикнул старший из офицеров, заметив, что тройка гостей сжалась, намереваясь сорваться с места.

– Может быть, простая проверка? – предположил Гим.

В глазах Ри блеснул огонек одержимости:

– Нет, Гим! Нас ждали! Они – не просто охрана, они все – Эльтары! Бежим к седьмой лоджии, пока не поздно!!!

Спасители Оттора со всех ног рванулись через холл. Офицеры обменялись мгновенными взглядами и, без предупреждения, открыли по бегущим огонь.

Деревья заполыхали. Скульптуры разлетались брызгами осколков, послышался грохот, воздух наполнился дымом, гарью и кислым запахом ионизации.

– Бьют прицельно, но не по нам! – поняла Ри, выкрикивая на бегу. – Нас только предупреждают!

– Уходите! – понимая, что до лоджии всем троим не добраться, Гим резко развернулся к оцеплению и швырнул волну энергии в офицеров, наступавших справа, тут же поворачиваясь влево, считая, что первый удар наверняка достиг цели. Но Эльтары с легкостью отразили удар воли сержанта, используя энергетику своих фотоидов, и, более того, ударили сами, одновременно все вместе выбросив вперед руки. Едва отвернувшийся от «правых» Гим получил сильнейший толчок в спину, отчего кубарем отлетел под ноги тех, кто приближался слева.

Но он не собирался сдаваться, а боль в спине только придала сержанту решимости. «Посмотрим, кто кого?!» – Гим выбросил руки в стороны и тут же свел их вместе перед собой, вбирая в себя энергию подступающих теперь со всех сторон Эльтаров – жар ударил в голову и едва не разорвал в клочья все его внутренности. Повинуясь инстинкту, Гим вновь раскинул руки, теперь уже высвобождая избыток сил – на этот раз защитившиеся руками офицеры не сдержали давления и, как куклы, разлетелись в разные стороны. Оставшиеся рассредоточились, видимо, сделав вывод из первой ошибки своих товарищей. Они действовали теперь независимо друг от друга – Гим не мог вобрать в себя энергию всех и сразу. И удары воли Эльтаров посыпались сразу отовсюду, без какого бы то ни было порядка и ритма. И отвечать приходилось все время и в разные стороны…

Сообразив, что скорее проигрывает, чем выигрывает, Гим начал отступать ко входу в седьмую лоджию. Им и Ри уже были там, но залегли и не могли поднять голов, попав под непрерывный огонь излучателей офицеров. Ри «отстреливалась», используя фотоид Эльтара, но больше для прикрытия, чем для того, чтобы в кого-то попасть.

– Не двигайтесь и вас не тронут! – громко потребовал старший из Эльтаров.

Гим не подчинился. Невзирая на то, что тело пронзала боль энергетических зарядов, вздрагивая при каждом ударе, сержант побежал на помощь к женщинам.

– Я заслоню вас собой! – сказал Гим Ри и Ин, падая рядом с ними на тлеющий и дымящийся ковер и перекатываясь так, чтобы спиной закрыть девушек от зарядов излучателей. – Перемещайтесь к дверям лоджии!

Спина сразу буквально раскалилась.

– Черт! Больно! – Гим развернулся и в ярости швырнул в стрелков волну энергии – на этот раз так сильно, что смел все, что было в той части холла – статуи, диваны, деревья и людей. – Ого! Получилось…

Ри и Ин не теряли времени – увидев, что противник сметен, они вскочили на ноги и бросились к закрытым дверям. Гим сразу рванулся следом.

Тяжелые металлические двери-ворота оказались не заперты и легко отворились от толчка Ин. Амазонка прыгнула за них первой, Ри – второй, Гим вошел последним. Все трое не видели, как за спиною в ту же секунду все успокоилось: офицеры, стрелявшие из положения лежа, поднялись на ноги; прятавшиеся за колоннами, уверенно вышли из-за своих укрытий; кравшиеся вдоль стен, отошли к середине холла.

– Потушить огонь! Подсчитать потери! Десять человек – на охрану дверей! Сорок – на лестницы! – резко выкрикнул старший. – Убрать здесь все!

За дверями свисали тяжелые бархатные пологи. Гим шагнул за них последним и замер.

В кресле лицом ко входу сидел Ланкорус. Ярко освещенное пространство лоджии окружали тридцать солдат с необычного вида огромными ружьями наизготовку. Ри стояла справа от входа, Ин – слева. Обеих держали в удушающих силовых захватах мускулистые двухметровые офицеры. Обеим в головы смотрели прижатые к вискам ручные излучатели.

– Проходи, Гим! – поторопил Ланкорус. Начальник нервничал и злился – его пальцы выбивали на подлокотнике кресла быструю и неравномерную дробь. – Проходи, проходи, не трать мое время!

Гим оглядывался, тяжело дыша и все еще не желая признать поражение.

Ланкорус удивленно поднял брови:

– Гим, ты бессмертен, но женщины – вряд ли. Неужели рискнешь их жизнями?!

– Чего вы хотите? – произнес сержант, поднимая голову и смело встречаясь взглядом с начальником Секретного Отдела СБ.

– Того же, чего и ты! – зло отозвался Ланкорус. – Говорю: проходи и садись!

Гим подчинился. Отведенное ему кресло располагалось на расстоянии в пять метров от кресла Ланкоруса. Между креслами стоял излучатель силового поля, а на само кресло Гима наводили оружие двадцать человек из тридцати пяти всех присутствующих.

Когда Гим наконец опустился в кресло, начальник, наоборот, вскочил на ноги и с силой выпустил из груди воздух.

– Какого черта здесь происходит, Гим Церон Ревенберг?! – вновь набрав воздуха, проорал он, яростно сверкая глазами от желания наброситься на сержанта. – Что ты здесь делаешь?! Тебе приказали оставаться на Излине, так и нужно было исполнять свой приказ!!!

– Никакой оперы не было? – понял Гим, глядя вниз на пустующий темный зал.

Видя, что на сержанта совсем не действует его крик, Дитриез спустил пар и сказал спокойнее:

– Конечно же никакой оперы!

– И Ри знала?

– Ри? – не понял Ланкорус. – Ах да, Ригита… Конечно же нет, Церон! Глупо подставлять собственных сотрудников, если у объекта обнаружился дар читать мысли… Объясни мне другое, мой мальчик: зачем разносить весь дворец, если тебя итак пытались вежливо провести к твоей цели, то есть ко мне?!

– Не говорите со мной тоном рассерженного начальника, – нагло отозвался Гим. – Вы прекрасно знаете, что я вам не подчиняюсь. Иначе бы не было ни тех людей снаружи, ни этих – внутри.

– Ты хочешь со мной поговорить, не так ли? – Ланкорус усмехнулся, окончательно успокаиваясь и возвращаясь в свое кресло напротив сержанта. – У тебя есть ко мне вопросы?

– И не только вопросы! А дамы так и будут стоять?

Ланкорус посмотрел на Ин и Ри и пожал плечами:

– Да – пока не поговорим – дополнительная гарантия твоих хороших манер. Быстрее поговорим, раньше освобожу… Что привело тебя на Колокон, Гим Церон? Почему ты, солдат, отказался от выполнения приказа? Совесть не мучает?

– Я и не отказывался, – на ироничную манеру Ланкоруса Гим ответил такой же издевкой. – Как и прежде выполняю приказ: спасаю жизнь герцогу Ронтонте!

– Его жизни все еще что-то угрожает? – удивился начальник Отдела.

– Вам виднее!

– Мне? Разумеется, мне виднее. Поэтому и удивляюсь: по моим данным, ты уже спас подопечного от наемного убийцы. Что теперь?

– Теперь спасаю его от гибели сектора.

– О чем это ты? – Ланкорус нахмурил брови.

– Вы прекрасно знаете, о чем: о взрыве Ранопуса!

– Ранопус может взорваться?

Гим внимательно посмотрел в хитрые насмешливые глаза начальника Секретного Отдела. В этих глазах играло холодное пламя решимости действовать по собственному усмотрению и нежелание считаться с кем бы то ни было.

– Если вы не прекратите бомбардировку солнца активирующими прививками, то, конечно, оно взорвется!

Ланкорус согнул указательный палец правой руки и стал водить им по губам, в размышлении взирая на Гима.

– Ты многое знаешь, не так ли? – спросил начальник.

– Я знаю, что вы предпочли уничтожить две развитые планетарные системы, перспективе жить на грани порождения технологического конкурента. И знаю об этом не только я!

– Да? – улыбнулся Ланкорус. – А кто же еще?

– Правительство Излина, правительство Оттора. Насколько я понимаю, в самое ближайшее время узнает весь цивилизованный космос!

– Узнают, что Ранопус грозит сектору взрывом?

– Узнают, что вы подстроили взрыв Ранопуса!

– Недоказуемо, Гим. Как сотрудник моего отдела, ты мог бы быть дальновиднее. Если даже докажут, что «прививка» поступала из Колоконов Эльтаров, придут к выводу, что это ошибка экологов. Никакого злого умысла здесь не обнаружат.

– Экологи ошиблись с координатами?

– Несомненно. С координатами и с температурным режимом.

Гим ухмыльнулся:

– Доказательства и не потребуются. Через несколько дней весь мир узнает, что на Отторе производились космические корабли, превосходящие по техническим характеристикам каплеобразные крейсера Эльтаров, а по «нелепому совпадению» ваши экологи «ошиблись» и подогрели именно Ранопус. И не только ошиблись, но и отказались исправить ошибку – у вас ведь есть возможность снизить температуру звезды Излина?

– Кто тебе это сказал?

– Ваши файлы в глобальной информационной сети.

– Ты изучал мои файлы? – неприятно удивился Ланкорус. – А говорили, что безопасность данных у нас совершенна… Не для тебя, да? Ты ведь у нас сам – величайшее чудо техники. Был, во всяком случае… Скажу тебе так, Гим Церон: если даже существует возможность спасти сектор Ронтонте от тотального уничтожения, никто не будет этого делать!

– Даже под угрозой разоблачения?

– Разоблачения? Кто кого станет «разоблачать»?

– Герцог Ронтонте вас перед мирами Второго Кольца.

Ланкорус сочувственно улыбнулся и покачал головой:

– Герцог решил не рисковать, Гим Церон. Он связался с моими людьми и рассказал нам о сути проблемы. Взамен ему и его капиталовложениям гарантирована безопасность даже после гибели сектора.

Гим вздрогнул – предательство такого масштаба поразило его воображение.

– Ронтонте, конечно, исчезнет? – осознал Гим.

– Он слишком много знает, согласен? – еще шире с показной грустью улыбнулся начальник.

– Кроме герцога на Излине есть другие люди, – вслух подумал сержант. – Правительство сектора в любом случае обратится за помощью…

– Не обратится, – твердо заверил Ланкорус.

Гим опять вздрогнул, на этот раз – всерьез испугавшись. Он посмотрел на Ин – карие глаза амазонки блуждали от потрясения и от ужаса.

– Почему? – пробормотал сержант, хотя итак догадывался об ответе.

– Потому, что мы знаем свою работу, агент Ревенберг, – развел руками Ланкорус. – Потому, что мы не можем допустить волнений, которые охватят едва ли не всю галактику. Маяк связи Излина уже деактивирован. Наш Северный флот получил приказ оцепить границу сектора. Ни один корабль старого или НОВОГО образца не сможет покинуть владений герцога Ронтонте. Тем более, что об этом вышел приказ самого герцога. Тем более, что Совет Федераций уже получил уведомление Ронтонте, что правительство сектора категорически отмежевывается от экстремистов, намеревающихся любыми правдами и неправдами настроить миры Второго Кольца против Империи Эльтаров…

Ланкорус улыбнулся:

– Я тебе даже больше скажу, Гим Церон. Если по каким-то не зависящим от меня причинам Ранопус не достигнет критической температуры, повстанцам Оттора все равно не избежать ликвидации. Их флот немногочислен, у них всего одна планета, оборудованная верфями для производства «Икаров» – так, кажется, называются эти их штуки? И не надо переживать – таковы законы природы. Слабейший гибнет, выживает сильнейший. Моя задача – всегда оказаться на месте второго. Я не подлец, Гим, я делаю свою работу.

– Есть еще одно средство, – глухо произнес Гим, не в силах сдержать отразившейся на его лице бури эмоций.

– Какое же? – оживился Ланкорус.

– Я!

– Неужели? – усмехнулся начальник. – Что значит «я»?

– Я расскажу Высшему Совету, чем занимается его Секретный Отдел. Думаю, им будет интересно узнать, какими средствами покупается так называемая «безопасность Империи»!

Ланкорус пожал плечами:

– А я вот думаю, что будет не интересно… Но неважно, раз мы никогда этого не проверим.

– Проверим! – заверил Гим. – В самое ближайшее время проверим! Вы породили монстра, Ланкорус, теперь сами за это поплатитесь!

– Как много апломба! – вздохнул начальник. Он опять какое-то время размышлял, водя пальцем по губам и глядя куда-то мимо сержанта.

– Знаешь, – дружеским тоном сказал Ланкорус. – Хочу открыть тебе одну тайну: не я породил тебя, Гим Церон Ревенберг!

– А кто же? – уверенный, что ему будут врать, усмехнулся сержант.

– Не знаю, кто, – признался начальник. – Судя по всему, ты сам такой получился. Я только наблюдал твое перерождение. Изучал тебя. Делал выводы. Признаюсь, задал ты работы моему отделу, не меньше, чем непоседливые изобретатели Оттора. Индивидом, которого нельзя уничтожить… А ведь все дело в том, что мы испокон веков охотились друг на друга, используя в виде поражающих факторов твердые частицы или энергетические заряды! С тобой так не получилось. Ты даже ухитрился пройти сквозь силовое поле. Вот мне и пришло в голову: раз тебя нельзя поразить энергией, можно попробовать обратный процесс – энергетические поглотители!

Ланкорус поманил одного из офицеров и взял у него из рук незнакомое Гиму оружие.

– Видишь, что смастерили? – начальник извлек патрон из патронника и показал заряд Гиму. – Когда вот этот цилиндр соприкасается с твердым телом, фотоид внутри него начинает высасывать энергию из окружающей его в этот момент среды – очень быстро и в больших количествах. Как думаешь, это подействует? – Ланкорус вернул оружие офицеру и продолжил: – Если нет, то ничего страшного. У моего изобретения приложений масса, так что, как видишь, ты даже послужил у нас двигателем прогресса…

Ланкорус вдруг резко махнул рукой. Двадцать огнестрельных ручных орудий выстрелили одновременно. Двадцать капсул с «пожирателями энергии» ударились о грудь Гима. Сержант даже не смог застонать – интуитивный ужас потряс все его существо, сковав не только мышцы, но и мысли, и рефлексы. Не в ударенной зарядами груди, а где-то глубоко внутри Гима что-то взвыло от боли и страха, что-то сжалось и задрожало, причинив парню такую боль, какой он никогда не ощутил бы даже с прежним, биологическим телом…

Женщины в ужасе наблюдали, как скрутился в кресле молодой сержант, как потерял равновесие и скатился на пол, как замер там без движения и дыхания.

Ланкорус встал, взял у офицера ружье, приблизился к лежащему на полу парню и направил на него электронный прицел своего нового орудия уничтожения.

– Хм… Потенциал не достиг нуля и быстро возвращается, – заметил начальник. – Но, если поместить тело в энергетический вакуум, а затем расстрелять… Наверно получится. Жаль, поторопился – не терпелось попробовать. Даже не успел рассказать ему, что и силовые стены у нас теперь новые… Дитран, поместите мальчишку в камеру, которую для него подготовили! Это существо нам еще пригодится!

Офицеры подняли тело Гима и вынесли из лоджии, постоянно держа его под прицелами энергопоглощающих ружей.

– Теперь займемся вами, девушки. – Ланкорус посмотрел на амазонку. – Ты, кареглазая красавица, незаконным образом проникла через Кольцо Литиса. Так, что сама выбирай: либо тебя распылят наши пограничники, либо отправишься в подарок Ронтонте – он все еще не ровно дышит к наемнику, покушавшемуся на жизнь своего герцога, – начальник кивнул офицерам, державшим Ин. – Уведите!

Из троих патриотов Оттора осталась одна только Ри.

– Отпустите Ригиту! – словно удивляясь, что полковника все еще сжимают в захвате, поднял брови Ланкорус. Офицеры отступили, кивнув Ри в знак сухого извинения.

– Что касается тебя, – вздохнул Ланкорус. – Даже не знаю, как поступить. С одной стороны, тобою двигали отрицательные, в нашем понимании, побуждения. С другой – не могу сказать, чтобы ты нарушила хоть один из законов или приказов. Я поручил тебе следить за Ревенбергом – ты следила до настоящего времени. Ты привезла его сюда, на Колокон, но ситуация все равно сложилось самым лучшим образом. Благодаря тебе мы раскрыли заговор отторцев и смогли воспрепятствовать его осуществлению. Даже не знаю, полковник, наказать вас или представить к награде? У вас как, личных обид не сохранилось?

– Профессионалы не обижаются, – холодно отозвалась Ри.

– Не сомневаюсь, – кивнул Ланкорус. – Признаюсь, что я готов был пожертвовать тобою, Ригита, но ничего личного – на твоем месте мог оказаться кто угодно, в том числе и я сам. Судьба Империи важнее жизни и смерти одного человека! Твое мнение?

– Я знала, на что иду.

– Мы все знаем. И ты должна понимать, что ты – либо по-прежнему мой доверенный человек, либо тебя попросту не существует. Такова специфика работы, Ригита. Все, полковник, свободна! Отдыхай, заслужила!

Глава 28

Ри не строила иллюзий относительно смысла слова «свободна». За ней никто не следил, ее никто не охранял и не сопровождал, но ни о какой настоящей свободе не могло быть и речи. В Секретном Отделе репутация завоевывалась десятилетиями, а терялась в одно мгновение. Ри понимала, что как бы блестяще не исполняла она свои должностные обязанности в будущем, на ней навсегда останется клеймо сомнения – тот, кто оступился один раз, способен повторить это снова и снова. Ри понимала, и Ланкорус понимал. Ри знала, что Ланкорус понимает и знала, что никогда не забудет. В Секретном Отделе не держали тех, на кого нельзя положиться на сто процентов. И из Секретного Отдела не уходили…

Ри поселилась во Дворце Офицеров – огромном светлом здании из дорогого стекла и полимеров. Ей предоставили апартаменты, достойные маршала Империи. Ничего удивительного – полковник Секретного Отдела во многих вопросах имел больше полномочий и заслуживал большего уважения, чем тот же маршал. Во Дворце Офицеров Лотенбурга вообще не было простых номеров – только для самого высшего офицерского состава.

Несмотря на удобства и обходительность прислуги, Ри явственно ощущала напряжение домашнего ареста. С ней никто не встречался, никто не связывался, никто не звонил и не передавал посланий. Тем более странно, если вспомнить о предшествующих такому затишью бурных событиях.

Хорошо представляя, что за ширмой спокойствия «заслуженного отдыха», на самом деле решается ее судьба, Ригита и сама не осмеливалась искать контакта с былыми сослуживцами. Она подавляла в себе и желание узнать о судьбе товарищей по Излину, понимая, что достаточно всего одного намека на интерес к амазонке или человеку-фотоиду, как на карьере полковника Службы Безопасности поставят жирную, огромную точку.

Точку, впрочем, могли поставить и без проявления интереса…

С момента неудачного контакта с Ланкорусом Дитриезом в оперном театре прошла неделя – семь суток душевных переживаний и борьбы благородства с желанием выжить. Ри знала, что начальник специально тянет время, чтобы дождаться срыва своей сотрудницы, но это знание все равно едва-едва сдерживало ее на грани свершения первого активного шага. Она знала, что контролируется системой слежения с такой заботой и бдительностью, как ни один другой объект в городе. Она знала, что помочь Гиму или Ин, как и повлиять на решение излинского конфликта не существует ни единого шанса – во всяком случае у нее. Но… неделя бездействия слишком длинный срок для человека, живущего в борьбе со своею совестью и с предчувствием своей скорой гибели!

К ней пришли через неделю. Услышав сообщение прислуги, полковник ожидала увидеть отряд из четырех конвойных в тяжелой броне скафандров максимальной защиты. Вместо этого в гостиную вошел всего один высокий юноша со светлыми вьющимися волосами, горделивой осанкой и глубоким взглядом голубых глаз.

– Генерал Димриз Кормус? – удивилась Ри.

– Для тебя – Димриз, как и раньше, – отозвался юноша. – Ты ожидала кого-то другого?

Ри повела плечами:

– Ты слишком хорош для черного вестника.

– Спасибо, – улыбнулся генерал. – Он присел на край кресла и снял фуражку, украшенную большим гербом и фотоидом – знак высочайшего происхождения. – Боюсь, только, что на этот раз разочарую.

– Ланкорус точит на меня зубы?

– Ты же знаешь, прощение – не его конек.

– Что он просил передать?

– Не торопись так, – вздохнул юноша. Он собирался с мыслями, а Ри пожалела, что не обладает способностями Гима Церона – настолько удивил ее внутренний спор, отразившийся на лице благородного офицера.

– Что сказал Ланкорус? – осторожно поднажала Ригита.

– Тебе предложено отправиться назад на Излин с посылкой для местного герцога.

Генерал сказал так, что Ри поняла – это далеко не главная новость. Но для нее и эта информация казалась жизненно важной.

– Меня все же решили сжечь взрывом Ранопуса? – невесело усмехнулась полковник.

– Нет. У тебя будет время, чтобы уйти оттуда.

– Ты уверен? – усомнилась Ригита.

– По моим расчетам, время останется. Большего я не знаю.

– Что за груз?

– Тело юной воительницы с Оттора.

– Тело? Ин умерла?

– Спит. В анабиозе. Тебе передадут саркофаг с системой размораживания, управление которой защищено цифровым кодом. Попытка обойти код приведет к неминуемой смерти арестантки.

Ри сглотнула ком в горле.

– Когда я должна лететь? – пробормотала она.

– Завтра. В два часа дня по местному времени на «Росу» доставят груз, после чего ты сможешь покинуть 4499.

– Не понимаю! – призналась Ригита. – Что это – проверка? Ланкорус ищет новые доказательства моей лояльности?

Димриз обвел глазами своды гостиной, как бы давая понять, что стены имеют уши. Полковник так же глазами указала на пульт бытового контроля и наклонила голову, спрашивая, правильно ли она поняла. Генерал подошел к пульту, выбрал соответствующее меню и опустил на помещение силовой звуко и свето непроницаемый колпак.

– Ты тоже думаешь, что назад «Роса» уже не вернется? – волнуясь, не удержалась от вопроса Ригита.

– Думаю, – серьезно кивнул Димриз. Он тоже заметно волновался.

– Поэтому пришел сам?

– Не только. Я здесь «сам» по поручению Ланкоруса. А еще потому, что лично у меня есть к тебе предложение…

Внимательно посмотрев на генерала, Ри дружески предложила:

– Выпить хочешь?

Юноша сделал отрицательный жест рукой. Он нервничал, не зная, как подойти к сути вопроса.

– Ригита! – генерал сел в кресло напротив полковника и наклонился поближе, чтобы заговорить совсем тихо. – Ты все еще хочешь спасти сектор от взрыва сверхновой?

– М-да! – женщина отклонилась в кресле и сощурившись, словно чтобы присмотреться получше, заглянула в глаза генералу. Глаза Димриза светились решимостью и верой в собственную непогрешимость. – Генерал Димриз, это проверка на гнилость?!

– Если ты все еще хочешь помочь этим людям, – не меняя тона, шепотом, но твердо признался юноша. – Я постараюсь помочь.

– Если я соглашусь, Ланкорус убьет меня прямо здесь, на Колоконе? – предположила Ригита.

– Если да, то и меня тоже.

– То есть ты предлагаешь серьезно?

– Мне не до шуток, полковник.

– Почему мне?!

– Ты уже влипла в это. Пути назад нет. Только вперед.

– Почему ты? Ты, Димриз?! Лучший из лучших! Надежда Империи! Правая рука Ланкоруса?!

Юноша криво ухмыльнулся и с мрачным видом посмотрел себе под ноги. Его голос прозвучал, как сдерживаемое рычание:

– Ланкорус обрубит правую руку, у него вырастет новая!

– Димриз?! – воскликнула Ри. – Откуда у ТЕБЯ такие мрачные мысли?!

– Не кричи! – посоветовал генерал. – Я все объясню. Ситуация с сектором Второго Круга выходит из под контроля. Шеф начинает заметать следы. Ты след. И я след.

– Ты?! – подняла брови полковник.

– Я организовывал отправку грузовых кораблей в сердце Ранопуса, – признался юноша. – Когда солнце Излина взорвется, Совет станет искать причины «чудовищной катастрофы». Ниточка приведет ко мне, а от меня – к Ланкорусу.

– Димриз, – Ригита поморщилась, демонстрируя недоверие. – Ты слишком знатен и удачлив, чтобы попасть под следствие!

– До этого не дойдет, – согласился генерал. – Потому, что, если осудят меня, достанется и всему отделу.

– Считаешь, тобою должны пожертвовать?

– Уже пожертвовали! – мрачно сверкая глазами, юноша скривился в улыбке. – Мне поручили сопровождать клетку с человеком-фотоидом. За пределы нашего мира.

– Это еще ничего не значит!

– Да, конечно, – нервно кивнул генерал. – Как и твое возвращение на Излин!

– И далеко тебя направляют?

– Туда – не далеко. Обратно… Насколько я знаю, там есть жизнь, но нет Колец Литиса.

– Ясно! – Ри тряхнула головой, рассыпая на лицо золотые длинные волосы, так, чтобы отгородиться от окружающего и подумать.

– Ригита? – позвал через какое-то время генерал, видя, что женщина не собирается возвращаться из своих размышлений.

Полковник подняла голову.

– Ты самый умный парень, Димриз, который у нас работал. Ты не пришел бы сюда, чтобы поплакаться. Что ты предлагаешь?

Генерал опять наклонился поближе:

– Остановить взрыв Ранопуса!

– Это возможно?

– Пока еще да. Как, я объясню.

– Что это даст… нам, я имею ввиду?

– Нет преступления – нету и наказания. Во всяком случае, стоит попробовать!

– Что нужно делать?

– Официально, завтра в час дня тебе надлежит прибыть на посадочную зону к «Росе». В два часа туда доставят саркофаг с отторской патриоткой. В два часа двадцать минут тебе предписано перейти в зону телепортации, для отправки в систему Ранопуса. Остальные инструкции ты прочтешь уже в пути на Излин.

Что касается меня, мне поручено сопровождать яхту с энергопоглощающей камерой Ревенберга до крейсера «Покоритель», ожидающего на той же посадочной зоне, что и твоя «Роса». Доставка начнется в час дня, погрузка на крейсер завершится в два десять. Все – с максимальными мерами безопасности, что значит, там будет масса народу – офицеры отдела, полиция, солдаты, военные катера… Яхта приземлиться не в порту крейсера, а снаружи, чтобы погрузку капсулы с камерой могли наблюдать сопровождающие. На какое-то время капсула окажется на открытом пространстве между яхтой и «Покорителем» – по твоему расписанию, ты как раз стартуешь с посадочной зоны. «Роса» ведь оснащена гравитационной ловушкой?

– Как и любой военный корабль. – Ри внимательно слушала, все больше хмурясь.

– Да, знаю… Ты примешь на борт саркофаг с амазонкой, стартуешь, но не сразу покинешь зону, а подойдешь к сто двадцать третьей секции, где стоит «Покоритель». Конечно, тебя попытаются остановить, но «Роса» – военный корабль. Не так легко блокировать даже такого малыша, если действия разворачиваются не в открытом космосе, а в сутолоке посадочной зоны.

На твоей стороне будет внезапность. Ты подойдешь к крейсеру, зависнешь над капсулой с пленным и включишь гравитационную ловушку – камера окажется в трюме «Росы». Я позабочусь, чтобы охрана разбежалась в разные стороны – дам соответствующее распоряжение. И в самом деле, не пехотинцам ведь останавливать падающий им на головы космический лайнер? Также гарантирую, что «Покоритель» не откроет огонь из своих излучателей и позволит «Росе» удалиться на безопасное расстояние – я, якобы, не позволю подчиненным поставить под угрозу уничтожения порт у самой столицы.

– Что дальше? – пробормотала Ри, потирая вспотевшие ладони.

– Заберешь Ревенберга и уйдешь по заданному маршруту. Телепортация пойдет по плану в твоем маршрутном расписании. Остановить тебя уже не сумеют. Тебе останется только изменить пункт назначения. «Роса», как корабль нашего отдела, оснащена оборудованием для задания области переброски. Твоя цель – Колокон 3322 – именно оттуда отправлялись грузовики на Ранопус.

– Я не слышала этого номера, – заметила полковник.

– Не удивительно. Зона экологического контроля. Один из самых засекреченных объектов Империи. Там нет городов, таких как Лотенбург. Там не занимаются частными перевозками. Весь Колокон ориентирован на безопасность систем и планет Первого Кольца. Запасы катализаторов и ингибиторов считаются стратегическими и неприкосновенными. Ланкорус обошел запреты Совета, и ты сделаешь тоже самое.

Я дам тебе код для разморозки саркофага с отторской девушкой. Дам инструкции, как открыть камеру Ревенберга. Укажу координаты 3322. Рекомендации об объеме и характере «прививки» найдешь у экологов. Остальное – твоя задача.

– Рискованно! – призналась Ригита.

– Конечно, – кивнул Димриз. – Но ведь безопаснее, чем ничего не делать?.. Да, вот еще: система навигации на твоей «Росе» постоянно информирует Дитриеза о месте нахождения корабля – обязательно отключи ее сразу, как выйдешь в космос!

– Перехватив Гима, я избавлю тебя от необходимости покидать Лотенбург, так, Димриз?

– Надеюсь, что да, избавишь.

– Не боишься, что Ланкорус догадается о твоем участии?

– Он не знает, что я ознакомился с маршрутной картою «Покорителя» – мне, как и тебе, приказывалось сделать это только после телепортации – а, значит, не знает, что у меня могут быть причины для беспокойства. Я ведь никогда до сих пор не подводил своего шефа… Все подозрения лягут на тебя, Ригита!

– Спасибо… – Ри невесело покачала головой. Ей пришла в голову новая горькая мысль: – Димриз, ты не считаешь, что мы предаем Империю?

Генерал замер, а затем твердо посмотрел в зеленые глаза полковника. Его слова отдавали сталью:

– Я не должен этого говорить, а ты не должна этого слушать. Империя, основанная на насилии, обречена на разрушение! Этому учит вся человеческая история. Сколько бы мы не создавали секретных отделов, сколько бы не губили агентов, сколько бы не взрывали желтых карликов – ничего нового нам здесь не достигнуть! Поэтому сейчас, идя наперекор воле Ланкоруса, мы не предаем свой народ, мы служим ему!

– Ты и в самом деле так думаешь? – потрясенная огнем в глазах генерала, все же усомнилась полковник.

– Я в это верю, Ригита!

Глава 29

Генерал Димриз не обманул – на следующий день Ри вызвала катер и совершенно беспрепятственно добралась до своего космического корабля. С часу до двух у полковника была уйма времени, чтобы изучить обстановку, еще раз взвесить все за и против и окончательно определиться с планом ближайших действий.

Димриз относился как раз к тем людям, которым можно доверять, как себе. Но у Ригиты все равно было три варианта, как поступить. Первый: подчиниться приказу Ланкоруса Дитриеза, принять на борт замороженную амазонку и послушно отбыть в готовящийся к взрыву сверхновой сектор. Этот вариант был самым легко исполнимым и не требовал переходить на противоположную от закона сторону. Второй вариант: исполнение безумного, но человечного плана Димриза. Открытое объявление войны собственному отделу, трибунал, если поймают, и жизнь в тени и в бегах, если этого не произойдет. Был еще и третий вариант, промежуточный: Ри никто не мешал притвориться пайдевочкой, получить Ин, совершить переброску в сектор Ронтонте, а затем раствориться в глубинах космоса, не исполнив приказа, но и не преступив черты, за которой – преследование и позорная смерть.

Морозильную камеру, в какой обычно перевозили особо опасных преступников, доставили минута в минуту в соответствии с расписанием.

– Не размораживать! – предупредил офицер, руководивший передачей «посылки».

– Уже сказали, – кивнула полковник.

– Счастливого пути! – офицер отдал честь.

Оставив замороженную подругу в маленьком ангаре своего корабля, Ри направилась в центр управления, все еще не уверенная, как поступит в следующую минуту. Она активизировала Мозг, включила двигатели, закрыла шлюзы. «Роса» медленно поднялась из кратера посадочной зоны, разворачиваясь, для перехода в коридор, ведущий из внутренней секции Колокона в раструб воронки – зону пространственных искривлений.

Голова подсказывала, что нужно всего лишь передать управление кораблем автомату, но рука сама собой легла на рычаг и потянула его в сторону. Грубо нарушая режим движения над посадочной зоной, «Роса» устремилась через взлетное поле. Почти сразу же на приборной панели замигали предупреждающие сообщения, взвыла аварийная сирена, а в вокруг корабля появились военные катера патрульных. Не обращая внимания на поднимающийся переполох, Ри направляла «Росу» к сто двадцать третьей секции.

В это время одни лайнеры в порту взлетали, другие садились, третьи находились в движении. Чтобы избежать столкновения с маленьким нарушителем, этим громадинам приходилось сейчас экстренно ложиться на новый курс или изменять скорость посадки-взлета. Достаточно было кому-то из пилотов принять неверное, но самое простое решение – открыть по безумцу огонь из многочисленных орудий своего корабля – затея Димриза провалилась бы в первые же секунды… Пилоты предпочитали опасность аварии.

«Покоритель» покоился в точности там, где говорил генерал. Если бы его там не оказалось, Ри волновалась бы меньше – сейчас интуиция явственно подсказывала ей ловушку.

Вокруг крейсера сгрудилось множество всевозможных машин. На площадку погрузчика опускали малюсенький, в сравнении с погрузчиком и с самим крейсером, металлический цилиндр – груз, который должна была перехватить Ри.

«Роса» приближалась, погрузчик двигался. Ри разглядела вокруг пеших людей в скафандрах. Один из них отдавал распоряжения остальным… Сканеры «Росы» приблизили картинку – под прозрачным шлемом старшего из людей горели от душевного напряжения голубые глаза молодого генерала Димриза.

– Пробуем! – сказала Ри, падая на всей скорости вниз, на крейсер и на погрузчик. Происходящее вокруг не охватывалось сознанием – люди разбегались, катера глупо лезли «под ноги» «Росе», и разбивались вдребезги о ее корпус, полицейские стреляли не из того, из чего можно повредить космический лайнер, а погрузчик отползал назад, под прикрытие доставивших груз военных…

Какое-то мгновение – полковник включает силовой мешок гравитационной ловушки. Взлетают и цилиндр и погрузчик. Цилиндр – чуть раньше. Ловушка захлопнулась, погрузчик гулко стукнулся о днище росы и пошел вниз, куда-то в кратер, занимаемый самим «Покорителем».

Все, что успела увидеть Ри – еще раз зафиксировать сканерами глаза Димриза – глаза генерала провожали «Росу» светом благодарности и надежды.

– Теперь только бы выбраться! – прорычала полковник.

Со всех сторон ей преграждали путь. Отовсюду вылетали «стаи» катеров-истребителей. Где-то там за пределами видимости поднимались по тревоге корабли посерьезнее – небольшие крейсера-перехватчики пограничников…

Ри старалась изо всех сил, заставляя себя не думать, что произойдет, если по порту пройдет команда: «атаковать и уничтожить!». Едва оказавшись в чистом космосе, полковник включила маскирующее поле и начала набирать команды, для перехвата управления искривителями пространства.

Задача упрощалась тем, что механизмы переброски уже находились во взведенном состоянии – лайнер Ри все еще попадал в собственное расписание.

Следующий этап – отключить систему навигации, чтобы избавиться от слежки. Успеть до того, пока совершится переброска, иначе Ланкорус определит новые координаты «Росы» и поймет все, в частности – о предательстве Димриза.

– Ну вот! – сказала Ригита, глядя на обзорный экран с обновленным после свершившегося пространственного перехода изображением. – Дело сделано…

Колокон на обзорной карте выглядел самым обыкновенным. Но вот вокруг не было ни привычных человеческому глазу звездных россыпей, ни ядра галактики. Галактики вообще не было. Колокон окружали облака громадных метеоритных глыб – обездвиженных и безобидных. Многочисленные шарообразные грузовые корабли висели среди окружающего хаоса метеоритов в таком же беспорядке и так же безжизненно.

– Поганенькое местечко! – оценила увиденное Ригита.

Пришло время вытаскивать напарников. Полковник начала с Гима. Капсула с камерой все еще находилась в мешке силовой ловушки. Там был вакуум, но Гим не нуждался в кислороде и отоплении. Зато Ри пришлось облачиться в скафандр, чтобы с помощью кранов ловушки переместить груз внутрь самого корабля.

Кодовый замок подчинился переданной Димризом карточке с записанном на ней биокодом генерала. Одна из стенок капсулы отвалилась. Она оказалась толстой и многослойной – металлические трубы чередовались с антеннами поглотителей.

– Живой? – спросила Ригита.

Гим сидел на полу камеры, скрестив руки и ноги. Судя по всему, чтобы не сойти с ума от одиночества, он проводил время в медитации.

– Ри? – удивился сержант. Его естественный голос был совсем слабым, зато дублировавшее звук мысленное обращение прозвучало в сознании полковника четко и с силой.

– Мы бежали, – решила коротко объяснить Ригита. – Я перехватила твою клетку в момент погрузки на крейсер.

– Я знаю, – сказал Гим. – Видел.

Ри удивилась, но не стала заострять внимание на мелочах.

– Как ты? – спросила она.

– Нормально. Почти решил загадку, как выбраться. Научился прятать энергию при соприкосновении поглотителей с телом. А ты?

– По тебе этого не скажешь! – усмехнулась полковник. – Бледный и худой… Ходить-то сможешь?

Гим встал. Он выглядел изможденным, но стоял твердо, словно использовал в качестве опор что-то еще, кроме трясущихся в коленях ног.

– Пойдем будить Ин, «неуязвимый»! – вздохнула Ригита.

Саркофаг с амазонкой стоял в ангаре «Росы» рядом со спасательными катерами. Корпус был непрозрачным. Снаружи выступали патрубки и выпадающая доска управления заморозкой.

Ин набрала цифровой код. Морозильная камера зашипела, на доске управления появились диаграммы внутреннего состояния пробуждающегося организма. Наконец, крышка поднялась. В отличие от Гима, Ин была не просто бледной – скорее синей. Но на щеках быстро появился румянец. Когда распахнулись глаза, оттуда ударил такой испуг, что привыкший за неделю заточения слушать не звуки, а окружающий эмоциональный фон, Гим даже отшатнулся.

– Все в порядке? – спросила Ри.

Ин судорожно втянула воздух. Затем резко села. Непонимающие, наполненные болью и обидой глаза разразились слезами.

– Заморозили в сознании? – поняла Ри. Она покачала головой: – У тебя еще крепкие нервы, девочка!

– Где мы? – спросил Гим.

Ри посмотрела на сержанта тяжелым взглядом:

– Там, откуда все началось. Колокон 3322.

– Одни?

– Пока да.

– Что мы здесь делаем?

– Тоже, что и раньше, – махнула рукой Ригита. – Ин, вставай! Идемте в центр управления – там все и обсудим!

Ин продолжала заливаться слезами. Она не могла остановиться и не могла говорить, но все слышала и понимала. Гим помог девушке выбраться из холодильника, затем взял ее на руки и понес вслед за полковником.

– Теперь мы точно в одной упряжке! – заявила Ригита, когда все трое разместились в креслах у приборной панели. – На нас троих объявлена охота. Любой человек с нимбом Эльтара – опасность. Любой корабль с опознавательным сигналом Империи – враг. Любой Колокон – гнездо тех, кто на нас охотится.

– Ты ведь не обязана была нас спасать? – спросил Гим.

Сержант старался сфокусировать взгляд на изображении снаружи «Росы». Стоило ему вернуться к восприятию органами чувств тела, как сознание захлестнула слабость, не дающая сосредоточить внимание из-за сильного головокружения.

– Я не обязана была лететь с вами к Ланкорусу, – отозвалась Ригита. – А спасать – как раз наоборот – обязана.

– Что это за планеты? – пропищала еще более слабая, чем Гим, амазонка.

– Метеориты с определенным химическим составом. Отсюда экологи отправляли корабли для прогревания Ранопуса. Здесь есть все, чтобы вернуть солнце Излина на прежний температурный график.

– Ты знаешь, как?

– Я нет. Но здесь есть те, кто знает. Готовы сделать последний шаг, герои?

Ин и Гим тут же кивнули.

– Эх, мне бы вашу уверенность, – вздохнула полковник. – Итак. Мы телепортировались из 4499. Пункт назначения никому неизвестен. Здесь нас пока не ждут. Но, убеждена, что в глобальную информационную сеть Империи уже сейчас поступают сообщения о вознаграждении за наши головы или информацию о нашей тройке. Здесь много Эльтаров. Достаточно кому-то из них увидеть нас и запросить по сети наши файлы, как по Колокону тут же поднимут тревогу. Попытка будет только одна.

– Что мы будем делать? – спросила Ин.

– Видишь вон те шары? – Ригита указала на корабли на экране. – Транспортники. Управляются дистанционно с Колокона. Наша задача заполнить их так называемой «солнечной прививкой» и телепортировать на Ранопус. После чего уносить ноги.

– Мы перехватим управление? – предположил Гим.

– На этот раз нет. Входить в сеть тебе или мне противопоказано, это все равно, что сообщить всей Империи наши координаты. Управление грузовиками возможно только из операторских Колокона.

– Десант? – понял Гим.

Ри кивнула.

– Здесь нет городов, потому, что нет «жителей» – только ученые, инженеры и военные. Внутри секций 3322 несколько институтов, верфей и военных баз. Наша задача: быстро и без шума высадиться в «Главном Исследовательском Центре». Отыскать ректора Вилиара Пиронта – единственного, кто обладает всеми правами доступа и ключами для запуска транспортных кораблей. Принуждением или уговорами заставить его сотрудничать.

– Ты знаешь, где искать? – спросил Гим.

– У меня есть координаты Центра, есть номер апартаментов и план здания. Нужно решить, кто пойдет.

– Не все? – удивился сержант.

– Кому-то нужно остаться в «Росе». Корабль – наше главное оружие и самый сильный аргумент, если дойдет до угроз. Мы подойдем к институту под защитой маскировочного поля. Кто-то из нас должен остаться в центре управления «Росой» и быть готовым прийти на помощь, если вызовут остальные.

– Гим слишком хорош, чтобы остаться, – начала рассуждать Ин. – Я слишком хороша, когда нужно воздействовать на мужчин. А ты лучше всех знаешь свою «Росу». Мы с Гимом идем, ты остаешься!

– Я думаю иначе! – возразила Ри.

– Вилиар ведь мужчина? – подняла брови амазонка. – Без меня вы его не уговорите!

– Я не знаю, кто такой Вилиар, – жестко оборвала полковник. – Зато знаю, что делать, чтобы спасти твою, Ин, систему! Кроме того, ты слишком слаба, чтобы участвовать в вылазке… С кораблем справишься?

Ин грустно хмыкнула, нехотя признавая, что Ри права – для пользы дела ей стоило подавить свою гордость.

– На корабле Эльтаров я не летала, – призналась амазонка. – Базовые модели Второго Кольца знаю.

– Здесь нет ничего сложного, – кивнула Ри. – Основные функции схожи, другие тебе не понадобятся.

– Стрелять-то я хоть смогу?

– Это вот здесь… – Ри пробежала пальцем по меню приборной панели и показала Ин набор команд для активизации боевого режима. – Но «стрелять» будешь только, если я прикажу…

Полковник обвела взглядом своих напарников – бледных, обессиленных, усталых, но с глазами, в которых горела уверенность в себе и жажда активных действий. «Не такая плохая команда!» – сказала сама себе Ри и произнесла вслух:

– Осталось внести вас обоих в список пилотов «Росы», чтобы Мозг позволил вам принять управление кораблем. Тебя, Гим – на всякий случай… И все, вперед, господа патриоты!

Глава 30

Необозримая поверхность Колокона заняла весь экран. Ри опустила «Росу» в какую-то секцию, после чего стальные площади располагались уже и сверху, и снизу, а где-то вдали – справа и слева. Вскоре показалось здание Главного Исследовательского Центра. Оно напоминало сильно усеченную пирамиду, утыканную антеннами, кранами и неизвестными непосвященным приспособлениями технического назначения. Его не окружал купол, поэтому все входы внутрь имели форму сложных, воздухонепроницаемых шлюзов.

Движение вокруг Центра казалось вялым и почти не ощущалось – не более десятка различного размера и назначения катеров кружили вокруг строения, опускались или поднимались из его шлюзов.

– Войдем внутрь на «Росе»? – спросил Гим.

– Нас не видят. Если сам собой распахнется один из главных шлюзов, охрана забьет тревогу.

– Думаешь, если прямо из воздуха возникнет спасательный катер, они удивятся меньше?

– Мы подойдем к тому шлюзу, где меньше всего машин и прижмемся, насколько возможно, шлюз к шлюзу. Это сделает Ин. Мы с тобой будем сидеть в катере наготове. В воздухе нас не увидят, а обнаружив уже на посадке, решат, что попросту пропустили нас без внимания. Ин, справишься?

Амазонка кивнула.

– Бегом одеваться! – скомандовала Ри.

– Что это такое? – спросил Гим, держа в руках выданный полковником комбинезон зеленого цвета и зеленый непрозрачный шлем с системой очистки воздуха.

– Медицинская спецформа. В шлемах – переговорное устройство для связи с «Росой».

– Мне-то все равно, – признал Гим. – А вот на твоем месте, я бы выбрал что-нибудь посерьезнее! Этот комбинезон от зарядов не защитит!

– А в латах повышенной защиты нас никто не пропустит. Лучшая защита – подольше не привлекать внимания. Поэтому и оружия мы не возьмем – ничего, кроме энергии наших фотоидов. Сейчас, только настрою катер…

Ри забралась за пульт одного из катеров и совершила какие-то манипуляции. Катер изменил раскраску, превратившись из военного в медицинский.

– «Скорая помощь»! – улыбнулась полковник. – Залезай, агент Гим!

Сержант забрался в катер и сел в ближайшее к выходу кресло.

– Ин, мы готовы! – сказала полковник.

Ин сработала очень четко – почти сразу же за поступлением команды Ригиты, в ангаре «Росы» загорелась лампа разблокировки внутреннего люка шлюза.

– Быстро она разобралась… – прокомментировала полковник, направляя катер в тут же подавшийся в сторону люк.

Ощущение было такое, словно шлюз «Росы» удлинили – последний из люков корабля опускался за катером, но перед катером ждал еще один, пока закрытый – наружный люк шлюза Главного Исследовательского Центра. Как и предполагала Ри, этот люк открывался автоматически и уже приветственно мигал сигнальными лампами, начиная раздвигать свой затвор.

– Прирожденный пилот! – похвалила Ри. – Молодец, Ин, мы на месте, поднимайся выше!

Катер вошел в шлюз. Когда шлюзование завершилось, вокруг обнаружился своего рода колодец, стены которого, словно соты, унизывали парковочные ниши для личных катеров сотрудников института. Свободных ячеек оказалось довольно много – Ри выбрала первую попавшую в поле ее зрения.

В задней стенке ячейки располагалась дверь лифта – единственный выход в цивилизацию. Меню управления оказалось слишком сложным – вероятно, лифт мог перемещаться не только вверх и вниз, но и в горизонтальном направлении по заданному маршруту. Экспериментировать не пришлось – кабина автоматически тронулась и так же автоматически остановилась перед охраняемой солдатами проходной.

– Зажги нимб! – посоветовала Ри Гиму, пока лифт открывал двери.

Гим успел. Перед солдатами внутренней службы безопасности предстали два Эльтара в форме военно-медицинской службы. Выбрав чужую форму, Ригита, между тем, решила сохранить на ней знаки отличия – голографические, с немыслимым числом степеней защиты, исключающие возможность подделки. Перед полковником-Эльтаром солдаты вытянулись по стойке «смирно».

– Нам немедленно нужно видеть Вилиара Пиронта! – надменно глядя на произвольно выбранного караульного, грубо потребовала Ри.

– Что-то случилось? – растерянно пробормотал солдат.

– Еще нет, но случится, если вы не поторопитесь!

Их пропускали, но Ри показалось мало – она захотела поставить себя в положение, в котором могла не бояться поднятой за спиной тревоги.

– Вы же не думаете, что мы станем искать ректора по всему Центру?! – словно на самом деле совершенно не волновалась за прохождение контрольной зоны, сделала удивленное лицо Ригита.

– Сейчас, мэм, минутку! – старший по караулу запросил информацию у своего компьютера. Ри протягивали пластиковую карту с голограммой плана здания. На ней желтым свечением выделялся кабинет ректора.

«За этим последует проверка, кому же выдали план», – поняла Ригита. – «Кроме того, мы так и не знаем, как пользоваться лифтами…».

Полковник возмущенно отстранила протягиваемый лист:

– Разбирайтесь в нем сами! Немедленно выделите нам провожатого! Кто у вас здесь свободен?!

Не дожидаясь ответа, Ри ткнула пальцем в самого молодого:

– Ты! Живо!

Охранник выскочил из-за стола, опрокидывая попавшийся на пути стул.

«Теперь все в порядке», – Ри удовлетворенно отметила испуганное ошеломление на физиономиях охраны – боязнь наказания за нерасторопность стерла у ребят последние положенные им по должности подозрения. В придачу – редкий нарушитель границы попросит сопровождать его у охраны, которой должен бы сторониться.

Весь путь до коридора, где находился кабинет ректора, прошел гладко. Точнее сказать, в лифте. Кабина лифта переместилась не только на заданный этаж, но и в указанную часть пирамиды.

Уже в коридоре сопровождавший гостей солдат стал прислушиваться к голосу на связи, при этом один раз оглянулся. Ри было достаточно – полковник ударила впереди идущего парня по шее так, что тот потерял сознание и обмяк на пол.

– Мы обогнали новости из 4499. К сожалению, ненадолго, – сказала Ри Гиму. Она сняла с солдата кобуру с ручным излучателем и набросила на себя. – Скорее, Ревенберг! Кабинет 7853А!

Они бросились бегом к дверям с названным номером. Двери как раз открывались. В них появился дородный пожилой господин в серебряном кителе и с золотым нимбом над головой. Ри бросилась грудью вперед и бесцеремонно запихнула мужчину обратно в комнату.

– Что вы себе… – начал Эльтар.

– Вилиар Пиронт? – спросила Ригита.

– Что вы себе позволяете?! – все же закричал ректор, давая понять, что гости не ошиблись и нашли, кого нужно. – Я сейчас позову охрану!

– Не надо никого звать! – настоятельно попросила Ри, направляя дуло излучателя старику в голову.

Вилиар остолбенел от неожиданности, но совсем не испугался. Гим удивился, не найдя в темных глазах ученого холодка страха и сразу заметил пять браслетов с фотоидами на двух руках и нимб над головой, быстро набирающий яркость. Сержант успел среагировать, заслонив собой напарницу – как раз в этот момент ректор ударил в нее силой своих энергетических запасов…

Удар получился таким мощным, что сжег бы полковника быстрее, чем Ри смогла бы нажать на активатор оружия. Гим же вобрал его в себя с легкостью, с какой обычно делал глубокий вдох воздуха. Движением заряженной руки сержант тут же отбросил ученого в другой конец комнаты, при чем, с такой точностью, что тот тяжело влетел в свое собственное кресло, едва не проломив его насквозь тяжестью грузного тела.

«Делаешь успехи!» – удивилась Ри, ничего не говоря Гиму вслух. – «С пятью кристаллами этот тип запросто раздавил бы сейчас нас обоих!»

«Было время потренироваться», – так же мысленно отозвался Гим. – «Семь суток наедине с самим собой – я многому научился…»

– Еще раз не пробуйте! – решив представить приятную неожиданность за запланированное преимущество, посоветовала Ри ученому. – Вы ведь слышали сводку, так? Перед вами лучшие специалисты Секретного Отдела Службы Безопасности при Высшем Совете Империи! Давайте, Вилиар Пиронт, без глупостей!

– Мне все равно, кто вы! – потягиваясь от мышечной боли, с ненавистью, но без страха закричал ректор. – Никому не позволено врываться в мой кабинет! Мне наплевать, чему вас учили в вашем отделе, никто не посмеет угрожать Вилиару Пиронту! Это мой институт! Я здесь хозяин!

– Господин, ректор, – попробовала объяснить Ри. – Если хотите сохранить жизнь, вам лучше пойти нам навстречу!

Вилиар покачал головой:

– Ничего не выйдет, мадам. Я достаточно долго пожил на свете, чтобы не бояться смерти. И я вызываю охрану!

– Если вы это сделаете, – сказала полковник. – Я отдам приказ ликвидировать исследовательский центр. Над зданием наш корабль. Там только лишь ждут команды!

– Вы блефуете! – заявил старик. – Над зданием ничего нет!

– Откуда же мы тогда взялись?

– В таком случае, я вызову еще и патрульный крейсер! – ректор потянулся к электронной доске на своем рабочем столе.

– Глупо, сэр. С нами расправитесь, но институт уже не спасете.

– Вы блефуете! – уверенно повторил Вилиар. – Вы грозите мне тем, чего боитесь сами. Вы боитесь, что вам придется открыть огонь по институту. Вы никогда этого не сделаете! Вы никогда не выстрелите в меня, потому, что так сами лишитесь и заложника, и головы!

– Вам доказать? – пожала плечами полковник, прицеливаясь из излучателя.

Сержант вмешался и опустил руку своей напарницы.

– Вы же не знаете, что нами движет, – удивился логике старика, которого сейчас видел насквозь, Гим. – Мы пришли сюда, чтобы спасти миллиарды невинных жизней, поэтому не пожалеем отдать свои собственные! Более того, сэр, мы готовы умереть, чтобы отомстить за тех, кого уже не сможем спасти. Этого вы ведь не учитывали?

– Вы явились сюда из-за ИДЕИ? – ученый наморщил лоб и как-то сжался, сразу прибавив к своему возрасту три-четыре десятка лет. – Тогда это все меняет… Одержимость неподвластна законам разума…

– Так вы нам поможете? – спросила Ригита.

– Конечно же нет, – ректор поднял глаза – теперь уже затравлено, но вновь без испуга. – Мной ведь не движут ваши идеи…

В это время Гим изучал сидящего перед ним мужчину. Старик был гордым, самоуверенным, но не чуждым внутреннего благородства. Наверное, он бы лучше умер, чем запачкал себя малодушием…

– Считаете, что всегда все делали правильно? – Гим решил принять у Ригиты инициативу. – Считаете, что никогда не шли против собственной совести?

– Молодой человек… – поморщился старик, но Гим не дал ему договорить:

– Вилиар Пиронт! Мы здесь потому, что вашими руками был подписан смертный приговор целому населенному людьми сектору! Наша «идея», как вы выразились, в том, чтобы попытаться спасти семь обитаемых планет Второго Кольца, коих ваш институт и лично вы обрекли умереть в адском пламени!

– Не говорите громких слов, мальчик! – заявил ректор. – Я не могу подписать «смертный приговор»! Я не судья и не военный. Это вы подписываете… Моя работа – защищать, а не губить. За время работы нашего Колокона…

– Пока мы здесь спорим, – вмешалась Ригита. – Солнце системы Излина нагревается до критической температуры! Пока вы доказываете, что не сделали никому зла, люди сгорят от взрыва сверхновой!

– Про какое солнце вы говорите?! – воскликнул старик.

– Ранопус!

Ректор развел руками:

– Да у нас такого даже не числится!

– Неужели?! – прошипела полковник. – А вы в последнее время не разогревали никакого желтого карлика?!

– Никакого «Ранопуса» мы не разогревали!

– Ри, – сказал Гим. – Я чувствую: он уверен, что здесь ошибка. Абсолютно уверен. Докажи ему, а не спорь!

– Проверьте координаты, господин ректор! – сказала полковник. – Координаты, по которым вы отправляли грузовики с «прививками» и координаты солнца в галактической картотеке, которое вы, как вы думаете, разогревали!

– И, для начала, успокойте охрану, – добавил Гим. – «Двое врачей находятся у вас в кабинете. Оба – вполне достойные люди, Эльтары. К разыскиваемым отношения не имеют». Пусть сообщат на 4499 – у вас все тихо!

– Молодой человек, – пробормотал старик. Он наклонялся к своему пульту, но делал это как-то странно, сопротивляясь, краснея и злясь. – Вы пытаетесь заставить меня гипнозом…

– Хорошо, делайте сами! – Гим отпустил волю ученого. – Вы ведь всегда сможете снова подать сигнал тревоги, если передумаете. Проверьте координаты бомбардируемого вами «гаснущего» светила – если мы врем – действуйте: зовите, кого хотите, поднимайте тревогу. Но не проверив, не совершайте шагов, которых затем придется стыдиться все оставшиеся годы!

Старик все равно все сделал наоборот – он сперва запросил справочную информацию, а только затем успокоил охрану, что с ним и с его гостями полный порядок.

– Ну что, мы вас обманываем? – спросил Гим.

– Опечатка в базе данных, – просто объяснил и себе и гостям ученый. – Но уверен, что проблема только в названиях. Наш институт не допускает ошибок. У нас очень надежная метода…

– Как раз сейчас вы доказываете, что бывает, когда здесь ошибаются, – нахмурилась Ри. – Когда взорвется Ранопус, вы узнаете цену своей уверенности! В базе все точно. Вам предоставлены подложные расчеты. Мы знаем, кем, и знаем, для чего. Поднимите проект, проверьте все еще раз!

– Я, девочка, не нуждаюсь в советах! – оскорбился ректор. – Уже все проверяют. Если сейчас эта дверь откроется…

Но дверь и в самом деле открылась. На пороге стоял мужчина с нашивками старшего научного сотрудника. И у мужчины был такой вид, словно он только что умер – бледное лицо имело землистый оттенок, а остекленевшие от страха глаза не выдавали признаков жизни.

– Жакурт? – удивленный такой картиной, воскликнул ректор.

– Господин Вилиар Пиронт… – выдавил из себя вошедший. – Кажется, мы подогрели не то солнце…

– Что ты лепечешь?!! – ученый в ошеломлении вскочил на ноги и вцепился в плечи подчиненного, начиная его трясти. – Ты знаешь, что ты говоришь?!!

– Потом разберетесь! – попробовала вмешаться Ригита. – Сейчас не время для ссор и разборок! Все еще можно и нужно исправить!

Ректор оглянулся на Ри с таким видом, словно та служила у него младшим научным сотрудником и посмела открыть рот, когда ее о том не просили. Но осознание ситуации постепенно приходило к ученому, успокаивая его нервы, опуская руки и наполняя глаза ошеломлением и ужасом.

– Ничего уже не исправишь, – ректор сел назад в кресло и растерянно посмотрел на гостей. – Ничего! Ошибка допущена. Факт останется фактом.

– Вы же можете охладить солнце, которое разогрели! – едва не закричал раздраженный всей этой сценой Гим.

– Не можем… – Вилиар, судя по всему, начинал впадать в меланхолию.

– Мне сказали, что можете! – подошла к столу и наклонилась над стариком Ригита.

Ректор устало поднял голову и заглянул в глаза полковнику – его глаза явно не врали.

– Только с разрешения Совета, – тонким голоском вставил Жакурт.

– Считайте, что оно у вас есть! – заявила Ригита.

– Считать мы можем все, что угодно! – прогремел, вдруг рассердившись на всех, старик. – Корабли стоят огромных денег, ресурсы Колокона неприкосновенны… Не мы решаем, кого нам спасать, мадам! Мы только снаряжаем транспортники!

– Так снарядите!

– Вы полковник Империи, а и в правду не понимаете? – удивился ректор. – Не мы включаем механизм переброски!

– А кто же? – спросил Гим.

– Военные!

Гим бросил вопросительный взгляд на Ри. Полковник поджала губы и отрицательно покачала головой.

«Мы не успеем!» – подумала Ри. – «На «Росе» нам не подойти. У центра управления переброской всегда на вахте крейсер, а то и несколько. Они не спят, они предупреждены. Нет… Не получится!»

«Если их убедить?»

«Ты сам военный. Можно убедить офицера, получившего приказ, поступить с точностью до наоборот?»

– Но ВЫ готовы пойти нам на встречу? – спросил Гим у ректора.

– Мы экологи, – объяснил Вилиар. – Наша задача оберегать планеты от космической катастрофы. Все планеты. Какие именно, решает Совет Империи. Мы с радостью подготовим груз ингибитора, но ни нам, ни вам его не переправить!

– Ри, – Гим повернулся к полковнику. – А что, если нам применить «Росу»?

– В каком смысле? – не уловила Ригита.

– Чтобы задать координаты и начать переброску?

Полковник нервно усмехнулась:

– «Роса» отправится туда же, куда и груз!

– Нету другого способа?

– Дистанционно? Такой режим не предусмотрен. Механизм внедрения в управляющую программу центра управления переброской итак за границей возможного! Ты слишком многого хочешь, Гим!

– Если транспортные корабли уйдут вместе с «Росой», у «Росы» останется шанс сбежать от жара Ранопуса?

– Гим… – все более пугаясь затеи сержанта, покачала головой Ри. – Как можно сбежать из недр настоящего солнца?!

– Но, в принципе, это возможно?

– Что?!! – буквально взвизгнула полковник.

– Подойти к кораблям транспортникам, внедриться в программу управления и перебросить и себя и грузы внутрь Ранопуса?

Ри не ответила, а только медленно, ошеломленно, покачала головой сверху вниз.

– Готовьте грузовики! – сказал Гим ректору. – Загружайте лекарство, переправляйте их в зону переброски. Остальное – наша забота!

– Хорошо, – просто сказал ученый.

Глава 31

– Что случилось? Почему ты приказала мне сесть? – Ин спускалась по трапу «Росы», приземлившейся по распоряжению Ри на основной посадочной зоне Центра. Амазонка была вооружена всем, что нашла в корабле полковника и смогла унести: шпагой, излучателем и поляризатором. С воинственным, но обеспокоенным видом она оглядывала посадочную зону и ожидающих у трапа людей: Ри, Гима, ректора и еще нескольких ученых, топтавшихся за спиной своего начальника.

Дождавшись, когда Ин приблизится, Ри с хмурым лицом объяснила:

– Гим решил выставить себя героем, а нас оставить за все отдуваться!

Ин вопросительно посмотрела на сержанта, а Гим так же удивленно взглянул на Ри.

– Ученые подготовили корабли с грузом, – продолжала описание ситуации полковник. – Чтобы телепортировать их, можно использовать «Росу», как наводящий механизм, но кому-то придется пожертвовать жизнью и сгореть вместе с лайнером в сердце Ранопуса. Гим, почему-то, решил, что этим кем-то может стать только он.

– Неужели, Ри, ты… – опешил сержант.

– Подождите, не так быстро! – рассерженно фыркнула Ин. – Получилось у вас или нет?!

– Познакомься, – Ри указала на солидного ученого в серебряном кителе. – Господин Вилиар Пиронт, ректор Центра. Согласился помочь, как только узнал, в чем мы его обвиняем. Транспортники с «лекарством» уже в пути к соплу Колокона. Но за переброску отвечают военные, а тем потребуется подтверждение Совета, которого мы никогда не получим. Поэтому, единственная возможность спасти Ранопус – телепортировать мою «Росу» вместе с грузовыми кораблями. Ничего другого мы не придумали.

Ин все поняла. Большие карие глаза девушки загорелись решимостью.

– Гим? Почему Гим? – амазонка занервничала. – Гим не имеет никакого отношения ни к Оттору, ни к Излину! Он – случайный гость в нашей секторе! Какое право он имеет решать, кому отдать жизнь за МОЮ, а не его Родину?!

Ин посмотрела на сержанта с таким вызовом, что Ревенберг растерялся и не нашел, что ответить. Видя, что Гим ей не возражает, амазонка повернулась к Ригите, думая, что, возможно, та занимает сейчас роль старшего в их команде. Буквально излучая страх от мысли, что ее не послушают, Ин постаралась объяснить как можно спокойнее и убедительнее:

– Я всю жизнь прожила на Отторе! Оттор – мой дом, мой мир, мое прошлое, мое будущее! Все эти люди, все эти идеи, все эти мечты – это МОЯ боль, это МОЯ душа, это я сама и все, что живет во мне! Никто не вправе запретить мне исполнить священный долг, ради которого я существую! Никто не может решить за меня, как и когда мне уйти! Это мое дело, понимаете, только МОЕ!..

Ин так возбудилась, что под конец сорвалась на крик, а ее пылающие мольбой глаза блеснули слезами. Но она видела, что на благородный порыв души ученые отвечают лишь удивлением, что Ри думает о своем и отводит взгляд, а Гим подбирает слова, чтобы убедить передумать.

– Я прошу вас! – на высокой ноте воскликнула амазонка, готовая броситься на колени или угрожать оружием – все, что угодно, лишь бы услышали и по-настоящему поняли. – Если это сделаю я, ваша совесть останется чистой. Но, если вы – я не смогу жить дальше, понимая, что упустила свой шанс сделать то, ради чего была рождена! Для вас это – самопожертвование, но для меня – смысл жизни! Пожалуйста, не лишайте меня этого счастья! Пожалуйста, позвольте мне самой решить, жить дальше или уйти с честью!

Глаза Ин метались по лицам людей, стараясь найти взгляд, в котором отзовется тепло поддержки. Но амазонка была слишком молодой, слишком красивой, слишком живой – люди не хотели войти в ее положение, они не верили, что в этой Вселенной может родиться идея, ради которой стоило умирать такому юному и невинному существу.

Ри подняла голову. Она также приняла для себя решение. Но, если глаза Ин сверкали от желания сделать то, что она говорила, в глазах Ри господствовала железная воля рациональности, вынуждающей полковника поступить так, как при других обстоятельствах она никогда бы не поступила:

– Успокойся, Ин. Никто и ничего у тебя не отбирает! Как раз ради спасения твоего мира мы должны поступить так, как будет надежнее, а не благороднее и красивее. Мы тебя слышали: это твой Оттор; это твой мир. Ну так живи, ради продолжения своего дела, зачем жертвовать, когда нет этой необходимости?! Ты еще девочка, Ин, ты не познала жизни, ты еще ничего не видела! Другое дело – я… – полковник вздохнула и посмотрела на Ин взглядом взрослого на ребенка. – Я видела все. Я была везде. Я достигла верха своей карьеры. И МОЕГО мира больше не существует: для своих я чужая, для чужих – тем более. Тебе, Ин, трудно будет жить дальше, мне – невозможно. И для меня шанс уйти, спасая миллиарды других жизней – самая прекрасная награда за столетие безукоризненной службы… И еще. «Роса» – мой корабль. Я – его капитан и его экипаж. Я не только лучше знаю, как управлять пространственным переходом, я не могу и не должна отдавать лайнер в руки непосвященных.

– Ты ведь только что это делала?! – возмущенно насупившись, напомнила Ин. – Разве я не доказала, что управляю «Росой» ничуть не хуже тебя?!

Гим посмотрел на спорящих женщин: красивых, гордых, благородных и безумных, в своем стремлении в одно мгновенье попрощаться с жизнью. Ему стало невыносимо тоскливо от мысли, что так нелепо и глупо складывается судьба лучших из лучших из человеческого рода… к которому лично он теперь даже не относился…

– Можно и мне сказать? – отчетливо и очень весомо прозвучали слова молодого сержанта. – У меня было время подумать о смысле существования. Я не мог выйти из придуманной Ланкорусом клетки, но никто не мешал мне соединиться с информационными потоками вокруг нее, никто не мешал вслушаться в окружающий мир и проникнуть вглубь самого себя. Если бы я не знал, что завтра уже не наступит, наверное, стоило бы сказать Дитриезу спасибо, за возможность побыть наедине лишь с собой и своими мыслями! Семь суток – это бесконечно долго, это вечность, это миллиарды мгновений, каждое из которых наполнено своей информацией! За этот период я многое понял и многому научился. Я могу рассказать вам о жизни то, чего вы даже не слышали, что даже никогда не пришло бы вам в голову… Но сейчас поверьте только в одно: жизнь стоит того, чтобы жить дальше! Во всяком случае, ваша. А я не боюсь смерти – я уже умер. Мне была отпущена только одна жизнь, и я ее прожил. То, что сейчас стоит перед вами – недоразумение, организм, которого не существует, не должно быть в природе. Он уродлив. Ему не место в этой Вселенной. Вы – люди среди людей. Я – неизвестно кто, неизвестно что. Для меня умереть в жерле Ранопуса – не шанс что-то сказать или доказать напоследок, как для тебя, Ри, или для тебя, Ин. Мной не движут сильные чувства и неуправляемые эмоции. Я просто знаю, что лететь на «Росе» нужно именно мне, вот и все. Поэтому и полечу я!

– Летим втроем? – с надеждой в голосе предложила решение проблемы Ин.

Гим и Ри одновременно покачали головами. Но Гим произнес первым:

– Вы обе останетесь! И не сопротивляйтесь – так будет лучше…

Все это время Вилиар Пиронт задумчиво и с восхищением смотрел на эту тройку героев. Когда пожилой ученый заговорил, его голос дрогнул, выдавая сильное внутреннее волнение:

– Я уже и не думал, что в наши дни можно встретить такое благородство, как в вас троих, – ректор провел рукой по глазам, и его рука стала влажной. – Спасибо вам, дети! Честное слово, спасибо! Не так страшно стареть, зная, что на твое место придут другие. Не так страшно оставлять этот мир, если видишь, для кого ты трудился все свои годы… Но вам и в самом деле нет необходимости умирать всем и сразу, если для управления переходом достаточно всего одного пилота! Насколько я понимаю, Совет Империи не одобряет ваших поступков. Даю вам слово Вилиара Пиронта, что те двое, что останутся здесь, получат защиту в стенах моего института и, при первой же возможности, смогут отбыть туда, куда сами скажете!

– Спасибо вам, – поблагодарила Ри. – Но мы бы хотели…

– Ин, Ри! – твердо остановил полковника Гим. – Я благодарен судьбе, которая свела нас вместе под небом Излина. Мне было очень приятно работать с вами и будет очень не хватать вас после второй своей смерти… НО Я ЛЕЧУ ОДИН! Хотите сопротивляться – попробуйте!

Ошеломленные такой наглостью, женщины замерли с открытыми ртами.

– Ты не умеешь управляться с «Росой», – нервно усмехнувшись, напомнила «выскочке» Ри.

– Ты меня научишь, – просто ответил Гим.

– Но я ведь не хочу, чтобы ты летел вместо меня?!

– Но хочешь, чтобы кто-то спас сектор? Или я, или никто, Ри! Так, что решайся!

– Гим, черт побери! – умоляюще простонала Ин. – Ну не будь таким эгоистом!

– Я тоже тебя люблю, Ин! – улыбнулся сержант, ловя себя на мысли, что в этой шутке наверняка больше правды, чем ему бы хотелось.

На сержанта посмотрели два красивых, но глубоко ненавидящих, оскорбленных взгляда. Обе женщины осознавали, что борьба с неуязвимым героем отнимет у них много времени и сил, которых итак нету, и только поэтому вынужденно уступали грубому принуждению.

«Пусть так», – усмехнулся про себя Гим. – «Ненавидьте, зато живите дальше! Это не ваше дело. Это – мужская работа!»

Трогательного прощания не получилось – завоевав право первенства таким недемократическим образом, Гим лишил себя слез и напутствий двух прекрасных и дорогих ему женщин. Но так ему было даже и легче – долгие проводы заставили бы по-настоящему окунуться в тоску расставания. А так… Гим старался поменьше думать…

«Роса» шла курсом, заданным для нее Ри. Гим сидел за пультом и ждал, пока Мозг отработает траекторию и сообщит о прибытии в зону переброски. После этого сержанту следовало выполнить ряд инструкций, подробно изложенных полковником на оставленном ею полимерном листке.

Опасностей подстерегало несколько. Во-первых: охрана Колокона обратила внимание на незапланированное перемещения грузовых кораблей и подняла по тревоге крейсера, рыскавшие сейчас вокруг транспортников, как встревоженные осы вокруг гнезда. «Роса» двигалась в маскирующем поле, но, по словам Ри, все равно оставляла позади себя след, который мог обратить на себя внимание пограничников. Во-вторых: операторы центра управления переброской могли заметить, что искривители пространства по собственной инициативе начинают потреблять энергию Колокона, и попытаться заблокировать работу непонятно как запустившейся программы переброски. В-третьих: Гим мог ошибиться со вводом кодов или попасть с «Росой» в ситуацию, из которой не сумел бы выбраться самостоятельно…

Вокруг «Росы» благополучно появились «планеты» – огромные черные шары «одноразовых» грузовых кораблей экологов. Малюсенький, в сравнении с ними, лайнер Ри замер, сообщив пилоту о прибытии в пункт назначения. Гим наклонился над пультом, старательно отрабатывая последовательность оставленных полковником инструкций и проклиная себя за незнание основ пилотирования космических кораблей – допусти он одну ошибку, и уже ничего не сможет ни повторить, ни исправить…

– Он справится? – желая если не поддержать, то хотя бы немного отвлечь окаменевших от напряжения перед экраном радара Главного Исследовательского Центра женщин, спросил у Ри и Ин ректор.

– Справится! – уверенно кивнула Ин. В карих глазах амазонки стояли слезы. – ОН обязательно справится!

«Смерть – это не начало и не конец», – говорил себе Гим. – «Во Вселенной ничто не начинается и не заканчивается. Я не боюсь смерти!»

Он и на самом деле сейчас не боялся. Он не считал себя слишком молодым, чтобы уйти – многие лучшие из его друзей ушли из жизни на несколько лет раньше и при куда менее ярких и героических обстоятельствах. Он не думал, что прожил эту жизнь напрасно – жизнь была интересной, необычной, сдвоенной и заканчивалась теперь не так, как у всех. Он не рассуждал, вспомнят о его подвиге или забудут – он выполнил свою работу, он остался верен себе и своим принципам, он уходил для того, чтобы многие и многие другие остались творить, созидать и растить детей…

Самое тяжелое – минуты бездеятельного ожидания – время на аккумуляцию энергии искривителей пространства. Но и это время в конце концов истекло. В какой-то момент Гим увидел, что крейсера стремительно покидают зону расположения транспортников – первый признак начинающейся переброски.

Сержант вздохнул, настраивая себя на умиротворенный, философский лад. Пятнадцать миллионов градусов – он даже ничего не почувствует…

«Вот оно!» – картинка на обзорном экране начала смазываться.

– Обновленным мне тебя уже не увидеть! – усмехнулся сам себе Гим.

Все внутри парня сжалось в ожидании трагического, яркого, жуткого финального мгновенья. Инстинкты не подчинились самовнушению и забили тревогу, зачем-то из-за всех сил стремясь загнать самонадеянное сознание в тупик паники…

Вроде бы, экран начинал чуть светлеть… Насколько же страх был способен растянуть во времени миг, длиною в какие-то доли секунды?..

– Эй, так и будешь сидеть?! – неожиданно нарушая торжественность леденящей кровь паузы, поинтересовался насмешливый мужской голос.

Гим повернулся – у него нашлась еще секунда и для того, чтобы повернуть кресло… или просто сознание начинало давать сбои. За спиною стоял мужчина – высокий, стройный, молодой, светловолосый и… светящийся. Во всяком случае, его глаза неопределенного цвета излучали свет, в котором читался смысл – свет был и добрым, и умным, и внимательным, и заботливым… Гим поймал себя на мысли, что большего он сказать не может: ни, во что одет незнакомец, ни, что у него в руках, ни, в каком месте центра управления находится сейчас его тело…

Между тем, галлюцинация приблизилась и положила руку на плечо Гиму. Сержант ощутил тяжесть телом и родственное тепло чем-то еще внутри себя.

– Гим Церон, – сказал парень, глядя на едва светлеющий, но пока еще темный обзорный экран. – Тебе рано купаться в звездах! Температура для тебя не опасна, но психологический удар будет сильным – ты ведь еще не умеешь не быть человеком. Решай: останешься здесь, или пойдешь со мной?

– Пойду куда? – отозвался Гим, думая, что говорит сам с собой, но ощущая при этом внутри себя уверенность, что все происходит именно так, как и кажется.

– Наружу!

– А мы где? «Роса» завершила переброску? Я не ошибся с координатами Ранопуса?

– Ты молодец, солдат! – серьезно похвалил гость. – Все сделано правильно. Пользуясь декартовой системой координат мы уже внутри солнца, но, учитывая сложную форму пространства, пока еще как бы с его внутренней стороны…

– С той, где холодно?

Гость улыбнулся:

– Почти, что так. Пойдем же!

Гим неуверенно поднялся на ноги.

– Почему света нету так долго? – нахмурился он, отказываясь до победного конца отходить от экрана.

– Гим, я на самом деле стою рядом! – начиная сердиться, заявил гость. – И на самом деле сейчас уйду! Время – относительный параметр, характеризующий движение; мы движемся и говорим намного быстрее, чем лайнер входит внутрь спасаемого тобой солнца. Но и наши запасы не безграничны! У меня нет желания окунуться в пекло светила. Мне сказали тебя встретить – я это сделал. Не хочешь идти, оставайся!

– Я иду… – согласился Гим.

Все замелькало перед его глазами. Ни мозг, ни внутренний голос ничего не смогли понять. Ни одного кадра. Затем – яркий свет откуда-то из-за спины. Гим обернулся – позади полыхал, разбрасывая во все стороны титанические языки протуберанцев, монстр, занимающий все видимое пространство. Но – позади, а не вокруг них…

– Почему я не чувствую жара? – пробормотал Гим.

– А еще вопросы, солдат? – весело поинтересовался спутник, который был рядом – рука об руку. – Почему бы тебе не спросить, как мы с тобой разговариваем? С помощью чего движемся? Где находимся?

«Как разговариваем, я итак знаю», – подумал Гим. – «Разговаривал же я как-то с Ри и Ин, когда не открывал для этого рта… Интереснее, с КЕМ я разговариваю?! Почему я ДО СИХ ПОР разговариваю?! Я опять умер? Что со мной – это вторая или уже третья фаза?!»

– Нет никаких «фаз», – отозвался спутник. – Все умирают, не все уходят!

– Что?! – воскликнул Гим.

– Ничего, не обращай внимания. Сам же говорил: «во Вселенной нет смерти».

– Кто вы?! – испугался сержант.

– Не «вы», а «мы». Борцы за жизнь. Армия Света.

– А я – один из вас?

– Теперь да.

– Теперь?

– Ты прошел испытание.

– Какое испытание?

– Оглянись!

За спиною по-прежнему полыхал Ранопус. Только теперь он находился гораздо дальше. Первая мысль Гима была о том, как же быстро они все таки двигаются! Вторая – ощущения, поступающие от солнца. Ранопус успокаивался, он все меньше излучал нервозность, все меньше чувствовал свою значимость. Вместе с Ранопусом успокоение приходило и к Гиму, а еще – сержант был уверен – на все ближайшие звезды, на все планеты, на всех живых и неживых существ, образующих единое эмоциональное поле этой системы.

«Я становлюсь поэтом?» – нервно посмеялся сам над собою Гим.

– Просто ты лучше слышишь, – ответил ему попутчик. – Все правильно, Гим. Работа сделана. Хорошая работа, солдат!

Глава 32

– Космос. Ты уже видел его таким? – спросил Воин Света.

– Да. На Икаре. На корабле, который изобрели на Отторе.

– Вон он – Оттор, – сказал попутчик, указывая на шарик размером с яблоко.

– Мы приблизились к нему очень быстро. И все же, каким образом мы летим? – спросил Гим.

– Ты правильно заметил – почти, как они, – улыбнулся, указывая в другую сторону, Воин. Гим почувствовал, что тот улыбнулся – на самом деле нельзя было увидеть улыбку на лице того, кто сейчас не имел тела. – Но мы совершеннее.

Теперь Гим разглядел растянувшийся в линию флот из тысячи переливающихся полупрозрачных астральных тел кораблей Оттора – «Икаров». Странно, что сержант не видел его до этого момента – так четко предстала сейчас перед глазами энергетическая эскадра. Но ведь корабли должны были быть очень и очень далеко от парящей в пустоте странной пары…

– Это не ответ на твой вопрос? – спросил Воин Света.

– Что, Икары?

– Не уточняй, если прекрасно понял. На таком расстоянии невозможно разглядеть планету, тем более – маленький поднявшийся с ее поверхности лайнер. Но – это если мерить дистанцию расстояниями. Нет никаких расстояний. Ты – не тело, ты – информация, энергия, разум. Твое место нахождения в этом мире – твое представление о том, где ты находишься.

– Обычно я не представляю, а знаю, где нахожусь. А сейчас меня здесь нет, но я все вижу и могу двигаться!

– «Обычно» – это набор привычек, порожденных теми свойствам окружающего мира, которые способен изучить и познать разум, ограниченный представлениями о материи, как первооснове физического мироздания.

– Что?

– Если с философских соображений, то законы природы распространяются не на сами объекты, а на описывающую их информацию. Самих объектов, как структурной единицы, в космосе не существует. Есть энергия, есть информация. А если с практических соображений, то не торопись, научишься и понимать и применять суть явлений. Не все сразу, солдат, все приходит постепенно и в свое время!

– Я вижу еще корабли! – заметил Гим.

– Каплевидные крейсера «взрывателей солнц», – подтвердил Воин Света.

– Кажется, два флота приближаются друг к другу… Эльтаров намного больше.

– Летим туда? – предложил спутник.

– Летим? – повторил Гим. – Вы же только что говорили, что мы не летаем, а присматриваемся?

– Но тебе ведь понятнее слово «летим», не так ли?

Гим пожал плечами, то есть подумал: «ну да, может быть».

– Я и в дальнейшем смогу так «летать»?

– Без корабля и без меня? Да, когда разберешься, как и что делаешь. Когда поймешь, что быть и находиться – это не одно и то же. Но сейчас – вряд ли…

Гим явственно наблюдал, как на границе системы Фатилуса сходились два флота. Один состоял из чрезвычайно подвижных, почти мифических сполохов материи нового поколения. Другой – из больших стальных капель, утопающих в маскировочных полях, и потому уверенных в своей невидимости и неуязвимости. Между флотами будущего и настоящего вот-вот должна была разгореться битва.

Гиму не надо было видеть, что произойдет дальше, чтобы очень четко представить себе всю картину. Конечно, Эльтары будут поражены мощностью энергетических зарядов, способных аккумулироваться Икарами, но и пилоты Икаров беззащитны в силовой оболочке своих машин – очень скоро обе стороны найдут способ, чтобы эффективно и быстро убить друг друга. Но кораблей отторцев будет гораздо меньше, их ни разу не испытывали в бою, их пилоты не имеют необходимой закалки – ничего не стоило угадать, кто выйдет из всего этого победителем…

– Мы будем просто смотреть?! – Гиму вспомнилось доброе, умное лицо графа Радола, вспомнились люди Излина, вспомнилась Ин, с ее очаровательной улыбкой и мечтательными глазами, вспомнились Икары и захватывающий аттракцион полета на самом маленьком из корабликов отторского флота.

– Ты хочешь вмешаться? – спросил Воин Света.

– Хочу! – уверенно воскликнул сержант.

– Что же, тебе решать. Эльтарам и в самом деле пора преподать урок скромности!

Воин Света отвлекся от Гима. Он обратился куда-то за пределы восприятия молодого солдата. Но слова Гим услышал. Возможно, их и произносили как раз для него:

– Эмиссар вызывает Корабль!

Гим смотрел на сближающиеся флотилии, считая, что именно там должно после слов спутника произойти что-то важное и необычное. Он, мягко говоря, не ошибся! В свободном пространстве между эскадрами сверкнула и растянулась во все стороны волна света – что-то наподобие взрыва небольшого космического тела. В одно мгновение этот свет собрался в центре в виде слепящего даже «глаза» Гима шара и широкого яркого светового кольца, обрамляющего этот шар, после чего процесс остановился, представив взору сержанта новообразование, больше всего напоминающее спиралевидную галактику в миниатюре. Размеры ядра можно было сравнить с размерами Оттора, а диаметр кольца превосходил диаметр шара в центре приблизительно в десять раз. Все это гигантское, в сравнении с кораблями людей, и малюсенькое, в сравнении с тем, на что оно больше всего было похоже, чудо медленно завращалось, излучая теплый, добрый, желто-оранжевый свет, в котором «капли» Эльтаров потеряли свою невидимость и засверкали полированными обтекаемыми корпусами, как капли настоящей росы под лучами утреннего планетарного солнца, а Икары засветились едва ли не так же ярко, как и сам необыкновенный пришелец.

Обе армии замерли. Лайнеры обеих сторон прекратили движение. Шок, испытанный капитанами и адмиралами, должно быть, стал слишком сильным, чтобы думать о намеченном плане. Но и не только шок – светящееся образование расположилось прямо между флотами, намеренно препятствуя их только что начатому сближению.

– Думаю, этого пока будет достаточно, – рассудил Воин Света. – Эффект присутствия без демонстрации силы.

– Что это такое?! – ошеломленный до помешательства, прошептал Гим.

– Военный корабль нашего флота. Используется для перемещения между вселенными…

– Вас так много?

– Не «вас», а «нас», юноша! Нас много. Мы очень древняя раса, но не принадлежим ни к одному народу и не привязаны ни к одному отдельно взятому месту ни в одной из вселенных. Как и ты. Ты принадлежишь людям, но ты – и один из нас. Ты, как и мы, живешь для того, чтобы нести свет и жизнь везде, куда ступишь. И если тебе, как любому из нас, на этом пути когда-нибудь потребуется настоящая помощь, придут все, кто услышит, а услышат многие!

– У меня кружится голова… – пробормотал Гим.

Масштабность происходящего, путаница в законах природы, непонимание собственной сущности и бесконечная глубина смысла в каждом слове Воина Света – все эти явления не умещались в сознании, закручивались в нем в какую-ту мешанину знаний, не имевших ни смысла ни приложения. Сержанта мутило, но опять же – тошнота не вписывалась в представление Гима о самом себе – астральном теле, расположенном где-то между Фатилусом и флотами двух цивилизаций, то есть – между спасенным солнцем и границею сектора.

– Хочешь почувствовать твердую почву у себя под ногами? – осознал Воин Света.

– Очень хочу! – признался сержант.

– И где будем искать эту почву?

– Не понимаю?

– Куда мы теперь?

– На Оттор… Я хочу на Оттор.

Перед глазами все замелькало, но так быстро, словно всего лишь на экране сменили картинку. Исчезло все черное, сменившись голубым, зеленым и серым. Высоко над головой виднелись секции оберегающего город купола, под которым сновали многочисленные катера горожан; из-за высотных зданий пробивался свет городского реактора; а под ногами ощущалось твердое покрытие тротуара. Под нормальными ногами, одетыми во все тот же зеленый медицинский комбинезон из «Росы» Ри.

– Что это было? – пошатнулся от неразберихи впечатлений сержант. – Я не успел осознать перехода…

– Из нематериального в материальное? Его и не происходит, Гим. Думай об этом так: разум способен совершать чудеса. Любой разум. У тебя же плюс к разуму – очень удобное тело. Тела, которые мы создали для Воинов-эмиссаров, способны не отставать по гибкости изменения формы от порождающего их разума. Эти каркасы не нужно оставлять или подбирать – они там, где обладатели желают использовать функции своего физического, а не астрального тела. Научись отделять разум – думать, не ограничиваясь законами и формулами, научись понимать, где ты и когда ты – остальное приложится… А сейчас, Гим, отвлекись от того, что узнал – ты должен закончить миссию!

Гим посмотрел на спасителя – тот выглядел именно так, как и представлял себе сержант еще у панели управления лайнером Ри. Только на молодом человеке красовался слепяще-белый костюм, настолько белый, что мешал разглядеть лицо и глаза.

– Да, мне нужен Радол! – опомнился Гим.

– И что? – пожал плечами молодой учитель. – Ждешь чего-то еще от меня?

Гим поднял руку, чтобы остановить снующие по магнитному покрытию автотрассы городские машины.

– Не так, – покачал головой Воин. Он выставил руку ладонью вперед и тут же в тротуар с грохотом ткнулся полицейский бронированный автомобиль.

– Концентрируйся на своих желаниях, – пояснил Гиму Воин. – Люди, природа, вероятность желанного для тебя события подчиняются воле того, кто уверен, что они подчинятся!

Двое офицеров выпрыгнуло из машины, намереваясь изучить причины, ни с того ни с сего выбросившие броневик с трассы. Но Гим попробовал, как его научили – он повторил жест рукой, концентрируя волю на произносимых словах:

– Немедленно к графу Радолу!

Офицеры поморщились, потому, что не понимали, почему так резко им хочется менять свои планы, но не сопротивлялись и быстро вернулись в свою кабину. Туда же забрались Гим и его спутник. Офицеры включили сирену. Нарушая порядок движения, подняли условно наземный транспорт в воздух и устремились по кратчайшему пути к Дворцу Правительственной Связи, где сейчас проводился экстренный военный совет, связанный с установленной над сектором имперской блокадой и с принятым отторцами решением ее силового прорыва.

Гим взлетел по лестнице дворца так быстро, что охранники не успели ни узнать его, ни остановить. Но и он сам, и его спутник излучали такую ауру, что солдаты и не окликали нарушителей, почему-то подсознательно радуясь появлению этих двух неизвестных.

Заседание проводилось в зале, где Гим никогда не был, но ноги сами принесли сержанта именно туда, куда нужно. Граф Радол как раз обсуждал со своими советниками вопрос, откуда взялась на пути Икаров маленькая галактика, и не является ли ее появление следствием неизученных до конца процессов, протекающих внутри космических кораблей Оттора, впервые собравшихся в одном месте и в таких количествах…

Гим ворвался в закрытые двери, разом оборвав процесс переговоров. Граф даже не нашел, что сказать – так его потрясло неожиданное возвращение посланца-сержанта. Он в полной растерянности замер с открытым ртом, а заговорил Гим:

– Ранопус спасен от взрыва! Угроза космической катастрофы больше не существует! Вам осталось лишь сохранить независимость и возможность развиваться, как вы хотели. Затребуйте связи с генералами, командующими флотом Эльтаров. Скажите: «галактика», которую они наблюдают – не природное явление – это военный корабль дружественной нам расы. Сопротивляться бессмысленно – для Эльтаров это равносильно добровольной самоликвидации. Затребуйте переговоров – Эльтары пойдут на это. Поставьте им любые условия – Эльтары напуганы, они вам уступят. Изучая меня, они уже ожидают чего-то подобного. Придумайте все, что хотите – напугайте их еще больше! Добейтесь для Оттора полной и окончательной независимости – пусть Высший Совет объявит сектор Ронтонте свободной от влияния Империи зоной…

– Ронтонте арестован нами, – не успевая ловить смысл слов Гима, вставил граф. – Он попытался…

– Я знаю все про Ронтонте. Знаю про его предательство. Теперь главное: человек, который подстроил взрыв Ранопуса – Ланкорус Дитриез, начальник Секретного Отдела при Высшем Совете. Он действовал один, в обход законов Империи и постановлений собственного Совета. Пусть у Эльтаров останется шанс свалить всю вину на одного нерадивого служащего – обвинение всего государственного строя приведет к конфронтации и ненужной агрессии против тех, кто ее породил, то есть, против вас. Доказательства найдут на Колоконе 3322 у ученых-экологов… И еще – личная просьба. Пусть даже на общем фоне забота о двух людях покажется вам или им нелепой и неуместной, но потребуйте и настоите, чтобы агента Ригиту Навиру оправдали, восстановили в звании и приставили к работе, отвечающей ее опыту и профессионализму – она не предала свой народ, а всего лишь попыталась отмыть Империю от грязи преступления, которой испачкал всех Эльтаров ее начальник; чтобы амазонку по имени Ин без личного номера внесли в международную картотеку, как именитую и знатную (ничего с ними не станет, не обеднеют!), и отправили ее сюда, на родину, на Оттор! Обе женщины сейчас там же, где и доказательства вероломства Секретного Отдела Ланкоруса – на Колоконе 3322. Они обе заслужили от вас такую заботу… Остальное обдумайте и решите сами – теперь у вас, господа, есть и время, и возможность, и средства, чтобы построить тот мир, который вы так мечтали построить!

– Я уже говорил: отличная работа? – улыбаясь спросил Воин Света у Гима.

Гим кивнул. Они оставили первых людей Оттора довершать организованный Гимом разгром имперских замыслов «высшей» цивилизации, а сами отправились на улицу, в тишину небольшого, но зеленого парка.

– Мое имя Лантросфул! – сказал Воин, посмотрев при этом в глаза Гима взглядом, в котором полыхнула сила, заставившая даже сержанта вздрогнуть от неосознанного ужаса. – Сегодня мы лишь представились друг другу, будет время – еще познакомимся.

– Это означает, что вы прощаетесь? – удивился Церон.

– Мы сделали шаг навстречу, большего пока не требуется.

– Но я еще ничего не знаю! У меня миллионы вопросов! – воспротивился Гим. – Кто я теперь?! Что мне теперь всю жизнь делать?!

Воин пожал плечами:

– Ты тот, кто и раньше. Что делать? Служить!

– Вам?

– Только своему сердцу!

– Это значит, – растерянно пробормотал парень. – Что я теперь безработный?

– Это значит, что у тебя теперь больше не будет свободного времени!

10.03.2003 г.

Сергей Фрумкин

Content

Сергей Фрумкин
Рожденный Светом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32