Николай Басов

Слепая атака

Глава 1

Трол Возрождённый, прозванный Воином Провидения, как сказывали, воплощение Лотара Желтоголового, смотрел на город, который притих в ожидании скорой и неотвратимой гибели. Люди двигались вдоль домов, опасаясь выходить на середину улиц, нигде не было видно больше трёх-четырёх человек вместе, и даже на рыночной площади царили пустота, безлюдье и тишина.

На стенах почти не было воинов, ворота стояли открытыми. На башнях не развевались флаги, у маленькой речной пристани не было пришвартовано ни одного корабля, лишь крохотные лодочки, на которых местные рыбаки плавали по устью Ура на самой границе его впадения в солёное Великое озеро.

Когда-то берега этого озера, раскинувшегося в длину на сотню лиг, не меньше иного моря, были полны жизни, тут процветали десятки больших и малых городов. Теперь они исчезли, потому что около Великого озера уже более двух столетий кипела война. Доранцы, племя степных кочевников и скотоводов, не желая подчиниться Империи, не сложили оружия, даже когда их вытолкнули в эти в общем-то чуждые им земли. В итоге и от доранцев остались лишь мелкие отряды, между которыми к тому же в последнее время не было единства, и города обратились в руины, а их жители были либо уничтожены, либо проданы в рабство.

Сейчас только этот городок оставался последним осколком неконтролируемой Империей территории, лишь тут ещё имелись хоть какие-то силы, которые сопротивлялись её власти… Хотя что это были за силы! Двадцать эскадронов конников, полторы тысячи пехотинцев да несколько тысяч ополченцев: преимущественно отчаявшиеся, озлобленные, усталые люди, потерявшие родных, лишённые всякой собственности, которые многие годы не видели никакого просвета в своей жизни. Они подчинялись командирам лишь перед первым ударом, потом теряли всякое представление о благородном мастерстве войны и дрались, лишь бы убить побольше солдат противника и погибнуть самим, не понимая уже ни смысла, ни цели этих смертей, не умея даже маневрировать на поле боя. Это было безнадёжно, с таким войском войны не выигрывались.

Городок назывался Лугапор. Около него встал лагерем последний из оставшихся в живых вождей доранцев, последний их лидер, который ещё пытался поддержать хоть какую-то дисциплину среди подчинённых ему солдат, Дерек, прозванный ещё Стражем Милинока. Если Трол не ошибался, этот Милинок, бывшая шатровая, кочевая столица доранцев, находящаяся где-то на западном берегу Великого озера, а может быть, между Кермалом и озером, в глубине лесостепей, предшествующих тайгу, исчез даже из памяти Дерека.

Слишком много раз Милинок грабили и сжигали и слишком давно сожгли последний раз. Поэтому в прозвище не было никакого смысла, кроме… надежды, что, может, когда-нибудь обретёт его. Хотя с такими силами, с такой подготовкой войск… Нет, если Трол что-то понимал в стратегии, дело выглядело очень плохо.

Он обернулся. Около него стоял Ибраил, бывший имперский маг Катампхали, а ныне один из его спутников. Чуть дальше, у лошадей, расположился командор Арбогаст, бывший лидер Зимногорской командории Белого Ордена, о чём-то негромко переговариваясь с тремя рыцарями, прошедшими выучку ещё в Лотарии, незадолго до её разрушения солдатами Империи. Теперь Трол знал этих троих, за тот месяц, что они покинули Кадот и двинулись на восток, сначала на корабле, потом почти сотню лиг на лошадях, все как-то спаялись без особого труда.

Самым авторитетным и опытным из троицы считался рыцарь Череп. Он получил это не очень звучное прозвище, когда ещё в молодости попросил какого-то заезжего в Лотарию мага избавить его от необходимости бриться. Тот перестарался, и волосы на всей голове Черепа превратились в светлый и редкий пух, который лишь подчёркивал блестящий, жёлтый, как кость, цвет его кожи. Череп мог работать мечом очень долго, несколько часов кряду, почти до середины иных тренировок Трола, хотя особенным мастерством не блистал.

А вот двое остальных — Бали и Батар — были близнецами. В детстве, без сомнения, они походили друг на друга как два листка одного дерева, но теперь жизнь наложила на них разные отметины. Бали был смешлив, лёгок, любил работать алебардой или в крайнем случае чеканом на длинном древке, а Батар — угрюм, часто его губы кривила нервическая гримаса, которую многие принимали за презрительную усмешку. Он был силён в бою топорами и очень неплох в стрельбе из арбалета.

Вот и всё, эти пятеро спутников Трола являлись той силой, которой ныне он располагал, разумеется, кроме собственного умения. Слуг или оруженосцев у них, естественно, не было, всех верных людей они растеряли в прежних боях, когда раскрыли и подавили заговор магов Империи против Малаха Зимногорского, а брать с собой непроверенных боем мальчишек не стоило.

Из шатра Дерека Милинокского вышел один из его офицеров. Это был высокий, немного кривоногий доранец, загорелый почти до черноты и с реденькой, как у всех кочевников, бородкой. Эта бородка показывала, до какой степени упала дисциплина в войсках доранцев, даже отчётливей, чем все неудачные попытки ополченцев совершить разворот строем на выгоне перед воротами города. Впрочем, офицеры и эти солдаты по крайней мере не голодали. Насколько Трол был наслышан об отрядах других командиров, там уже начинали потихоньку грабить крестьян, своих, так сказать, главных союзников в войне против Империи.

— Дерек Благородный ждёт вас, господа, — проговорил офицер с таким видом, словно у него вдруг заболели зубы.

До сих пор доранцы были вежливы, хотя и демонстрировали откровенное непонимание — зачем Трол со товарищи явился в их лагерь, если не хочет стать одним из их офицеров? Но, видимо, запас вежливости уже подходил к концу, как вода во фляге странника.

— Оставайтесь тут, — скомандовал своим людям Арбогаст, а Трол, Ибраил и сам командор вошли в шатёр предводителя последнего чего-нибудь стоящего отряда, противостоящего имперцам.

Тут царил полумрак, зато было тепло. В центре, прямо под отверстием, сделанным вверху, где сходились опорные жерди, горело несколько поленьев. Жар и мягкий свет этого пламени были куда приятнее, чем слабые отсветы умирающих углей жаровни, которая обычно использовалась для обогрева в таких шатрах. Царившая за войлочными стенками осень, которая вот-вот должна была обратиться в зиму, немного отступала перед этим пламенем. На три-четыре шага, не больше, но и это было хорошо. Трол улыбнулся огню; несмотря на непонятность ситуации, он был спокоен и слегка рассеян.

Дерек был невысокий, толстенький, пожилой человечек, с такой же бородкой, как у его офицера. Его гладкое тёмное лицо с раскосыми глазами могло бы показаться уверенным, если бы не читаемая во взгляде боль от поражений, которые он потерпел за последние месяцы. Но из солдатских рядов это выражение было незаметно, особенно если гарцевать перед ними на коне, не останавливаясь ни на миг.

Дерек сидел на кошме перед разложенным куском ткани. На ткани были обозначены берега Великого озера, вокруг которого были разложены камешки двух цветов — голубоватого в прожилках и чёрного. Чёрных камешков было гораздо больше, и они окружили голубые такой плотной стеной, что свободным оставался только один путь — на север. Но там расстилался тайг, которого кочевники боялись не меньше, чем противника. А значит, этот путь к отступлению тоже исключался, если Дерек не хотел, чтобы половина его армии дезертировала. Трол, Ибраил и Арбогаст постояли, потом офицер, который провёл их внутрь, подошёл к командиру, наклонился и что-то зашептал. Трол мог бы опустить порог своего слуха и уловить каждое слово, но не стал. Это было не самым интересным.

— Итак, — заговорил Дерек, оторвавшись от карты и осмотрев каждого посетителя, — мне доложили ваши имена, титулы и сообщили, что служить мне вы не собираетесь. Зачем же вы прибыли в мой лагерь?

Трол поклонился, показывая, что именно он будет вести переговоры. Ибраил и Арбогаст стояли навытяжку, демонстрируя на местный манер верность своему командиру, которым был Трол.

— Если мы не собираемся драться в рядах твоей армии, это не значит, что мы не можем быть союзниками, Страж Милинока.

Дерек, заметив, что Арбогаст не отрывает взгляда от матерчатой карты, сделал нетерпеливый жест рукой, и кривоногий офицер стал поспешно убирать её, запоминая расположение камешков, чтобы расставить их, когда чужаки выйдут из шатра. Эта непривычная необходимость думать проступила на лбу офицера капельками пота.

— Союзники?.. — Дерек хрипло и невесело рассмеялся. Но смех этот, очевидно, был предназначен не Тролу. — И почему же, как ты сказал, мы можем быть… — он помедлил, но всё-таки договорил, — союзниками?

— Мы, — Трол сделал жест, обозначающий людей, стоящих рядом с ним, — собираемся атаковать Империю.

— Даже так? — снова невесело хохотнул Дерек. Казалось, он теряет интерес к этому разговору. — Если ты считаешь, что смелость заключается в том, чтобы погибнуть, мальчик, то я вынужден тебя разочаровать…

— Моё имя Трол, — снова поклонился Трол, — и я не собираюсь погибать. — Он помолчал, чтобы Дерек получше понял, что он говорит. — Битвы бывают разные, Милинокский, и даже такие, где Империя терпит поражение на своих самых тонких, неявных, но от этого не менее опасных планах. Как, например, произошло в Кадете, столице Зимногорья.

— Я слышал, — кивнул Дерек. — Так это был… ты?

— Мы вместе… Да.

Дерек помолчал. В его лице появился интерес. Теперь это был уже не просто подавленный проигрышем войны человек, он вдумывался в слова, которые ему говорил этот странный юноша, приехавший так неожиданно и никому до сих пор не объяснивший причину приезда.

— Я получил… сообщение с берегов Кермала об этих червяках. Кстати, мы выявили двух заражённых офицеров.

— Скорее всего, их гораздо больше, — чуть слышно прошептал Ибраил.

— Что? — переспросил Дерек. Ибраил повторил. И добавил:

— Нужно более тщательно провести рекомендованные в сообщении обследования.

— Их проводил наш главный лекарь, у меня просто нет более компетентного врача. Вот если бы ты… — начал было Дерек, но Трол не дал ему закончить.

— Прошу извинить нас, Милинокский, но мы не можем терять время на помощь твоей армии в таком… в общем-то незначительном деле. Мы спешим.

Лицо Дерека стало непроницаемым.

— Да, я слышал, ты собираешься опрокинуть Империю чёрных магов.

— Атаковать, а не опрокинуть. Для того чтобы её опрокинуть, потребуется время и куда больше сил, чем имеется у нас.

Дерек вздохнул. Похлопал глазами, и тогда стало ясно, что последний раз он сумел выспаться, наверное, полгода назад.

— Ты приехал ко мне просить у меня помощи? У армии, которую имперцы, возможно, сокрушат в следующем сражении и которое произойдёт ещё до наступления холодов?

— Я пришёл просить помощи у тебя, армия мне не нужна. — Трол переждал, пока это сообщение уляжется в голове Милинокского, и добавил: — Я собираюсь проникнуть на территорию Империи и выяснить… Нет, прошу извинить меня, я должен признаться, что настоящей, отчётливой и взвешенной цели этого похода у меня нет. Но она, возможно, появится там, куда мы направляемся.

— И куда же вы направляетесь?

— В Архенах.

Дерек откинулся на подушки, подложенные под его спину. Посмотрел на Трола с любопытством.

— Иль-Архенах, самый большой город всех этих земель, может быть, самый большой город Северного континента. Он в лапах Империи уже несколько поколений, он находится на дальнем, южном конце солёного озера… Ты именно туда направляешься? — Трол не ответил, он смотрел на Дерека спокойно, словно видел перед собой всего лишь случайного прохожего на дороге. Дерек продолжил: — Тогда дай подумать. — Он поднял голову, посмотрел на отверстие, через которое уходил дым. — Сложность в том, что у тебя нет цели.

Трол переступил с ноги на ногу, это и в самом деле был едва ли не самый уязвимый момент его плана. Поэтому он проговорил:

— Такие действия мой Учитель называл атакой вслепую. Они, кстати, иногда оказывались самыми эффективными, например в бою на мечах. Потому что бывают непонятными даже противнику.

— Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе в этой атаке… Хочешь попасть в Архенах, — проговорил Дерек, — тихо и без шума войти в город, имея на это имперский фирман, замаскировавшись или даже… сменив личину с помощью магии.

— Гадать не стоило, — проговорил Трол. — Я бы и сам сказал, чего хочу от тебя.

— Догадываться интереснее, — улыбнулся Дерек. И тут же его лицо превратилось в каменный лик. — Трол, в Архенахе расположился полный легион, половина их самого лучшего конного корпуса, почти полная тьма ополченцев, которые выполняют роль городской стражи…

— Ну, может, они просто формируют те части, которыми собираются прижать тебя к тайгу? — спросил вдруг Арбогаст густым, очень красивым голосом.

— Чтобы добить меня, им не нужно пополнять никакие части, — отчеканил Дерек. — А такие силы в одном месте держать глупо. Если только., они не ждут вас. — Он помолчал, потом спросил: — Ты по-прежнему собираешься в Архенах?

Трол набрал побольше воздуха в лёгкие и начал говорить:

— Видимо, я должен кое-что пояснить. — Он сделал паузу, оглянулся на своих спутников, они стояли истуканами. — В Кадете был обнаружен довольно сложный заговор, который Империя основала на немагической, но очень эффективной системе заражения червями-паразитами высших офицеров и дворян тех земель, которые чёрные колдуны хотели бы подчинить своей власти. Эти черви позволяли передавать любую, даже самую конкретную информацию колдунам, которые использовали её не только для своих планов, но и подчиняя личности этих червеносителей своей воле. Практически те становились разведчиками и пособниками Империи.

— В предупреждении было также сказано, что они становились отменными бойцами, — буркнул под нос Дерек. Его лицо было непроницаемо, глаза полузакрыты, но слушал он внимательно.

— Да, это тебе уже известно. Однако ты, скорее всего, не знаешь того, что эти черви произрастали на специальных, напичканных магией кустах, вскормленных телами ещё живых людей. Но сами эти кусты, которые мы назвали червоцветами, определённо происходят от какого-то другого, пока неведомого нам существа или растения. Смерть куста, который нам удалось захватить, вызвала гибель всех червеносителей, которые были от него заражены. У нас возникло подозрение, что смерть главной матки кустов, того существа, от которого они все происходят, способна также погубить эти кусты и таким образом убить всех червеносителей на всех континентах и во всех странах, где они не выявлены. Мало того что это расстроит всю систему тайного воздействия Империи на не подчинённые ей страны, это обеспечит нам существенный выигрыш во времени, потому что в самой Империи придётся создавать новую систему связи, а также громоздкую структуру проверки исполнения приказов. — Трол подумал и твёрдо добавил: — Это позволит тебе перегруппировать армию и подготовиться к дальнейшему сопротивлению.

— А что, если у них уже существует эта запасная система связи и проверок? — спросил Дерек. Теперь он не казался дремлющим стариком, его глаза были широко раскрыты, хотя в них всё ещё горело несогласие.

— Такая система может существовать лишь в одном исполнении, — твёрдо ответил Ибраил. — Две попросту не нужны, это, так сказать, встроено в их идеологию и механику.

— Почему? — спросил вдруг Арбогаст. Видимо, идея параллельных информационных и шпионских образований, пронизывающих всю структуру Империи, и ему показалась разумной.

— Просто потому, что это было бы пустым распылением ресурсов, — повернулся к нему Трол. — Потому, что черви были абсолютно надёжны, пока мы их не раскрыли, потому что, скорее всего, эта система действовала не одно столетие. — Он помолчал и закончил: — Потому, что гораздо разумнее построить систему по другому принципу, скажем, на основе магии, но никак не повторять эту.

— Ты хочешь найти эту матку червоцветов? — спросил Дерек. — Долго же тебе придётся её искать… Империя охватывает четыре континента, лишь тут, на севере, они не захватили большую часть территорий, а в других местах…

— Я это понимаю, — признался Трол. — Но мне кажется, я придумал кое-что, облегчающее нам поиски.

— Что? — спросили в один голос Дерек и Арбогаст.

Командор Белого Ордена тоже не знал, как будет действовать Трол, когда окажется в Империи. И это его интересовало, даже очень. Трол отвернулся от Арбогаста и Дерека, подошёл ближе к огню. Протянул руки, погрел их в дыму.

— Эти действия совсем не обязательно позволят нам выявить зону, где может находиться матка червоцветов. Пока я не надеюсь на такую удачу. Но кое-что, например степень секретности этой информации в самой Империи, мы выяснить попробуем. В нашем положении и это будет победой.

— Значит, ты ни в чём не уверен, — признал Дерек. — И всё-таки просишь меня о помощи?

— Я же сказал, мы ничего пока не знаем наверняка. Как и бывает в таких вот слепых атаках.

Дерек снова прикрыл глаза. Видимо, с ним что-то было не в порядке, подумал Трол. Иначе бы он меньше так болезненно гримасничал.

— Что от меня требуется? — спросил вдруг Дерек жёстким, как на плацу, голосом.

— Есть здесь караван, который я мог бы выдать за… ну, скажем, за собственность моего отца? — Трол помолчал, добавил: — Это позволит мне притвориться неопытным и неопасным барчуком, который только-только начинает обучение торговле.

Арбогаст потоптался, потом спросил:

— Может, всё-таки замаскируешься под охранника?

— Под охранников замаскируешься ты со своими рыцарями, а я и Ибраил будем играть роль сложнее. — Трол повернулся к Стражу Милинока. — Дерек, есть у тебя такой человек, с которым наше появление в Архенахе не вызовет подозрения?

— Подозрение всё равно вызовет…

— Ну, хотя бы ослабит внимание, обращённое к нам? — проговорил Трол.

— Тогда — почти есть. — Дерек внезапно усмехнулся, правда, по-прежнему невесело. — Только вот что… Ты даёшь обещание, что… если твоя атака будет удачной, давление на меня ослабнет? И я получу время… Хотя бы до следующей весны.

Трол подумал, что он недоучёл необходимость убеждать Дерека. Давать слово ему не хотелось, потому что он привык держать его. Но отступать было некуда.

— Ты должен понимать, что в сложившихся обстоятельствах это может быть лишь условное обещание. — Трол замялся. — Ведь никто не знает, как обернётся дело… Но если эта оговорка тебя устраивает, то… Мне кажется, если всё пойдёт, как хотелось бы… Тогда они вообще могут забыть о тебе. И даже не до весны. — Он посмотрел на Арбогаста и Ибраила. Они не одобряли его полуобязательства, поэтому пришлось высказать следующее соображение: — Кроме того, мы поделимся новыми идеями и свежей информацией, когда вернёмся. Это тебе поможет, даже если всё остальное провалится.

— Если… — Дерек выделил это слово и даже поднял палец вверх, привлекая к нему внимание, — если вы вернётесь.

— Да, — признал Трол, — если.

— Хорошо, — согласился Дерек, — пусть будет так, как ты хочешь. Если они снимут хотя бы свои конные части, будем считать, дело выгорело.

— Когда мы можем отправиться в Империю? — спросил Трол, стараясь не показывать, как ему хотелось бы поторопить всех исполнителей в лагере Дерека, которые вовсе не выглядели быстрыми.

— Ну, если вы не хотите передохнуть у меня в лагере, то… — Дерек подумал, посмотрел почти с таким же сомнением, которое грызло Трола, на кривоногого офицера, стоящего рядом. — Задержка на три дня не покажется тебе чрезмерной?

— На три дня я даже не рассчитывал, — признался Трол с облегчением и поклонился.

Глава 2

Караван состоял из двадцати повозок. Из них три считались, по легенде, принадлежащими Тролу. Разумеется, их тащили местные мулы, и возницами на них восседали обычные погонщики. Сам Трол, Ибраил, Арбогаст и трое его рыцарей ехали на конях. Все они были переодеты согласно новым ролям. Трол был в парче, и единственное, что отличало его от барчука, которым он якобы являлся, были мечи. С собой в этот поход он взял мечи, некогда принадлежавшие Визою, знаменитому бойцу, которого Трол убил в поединке в потаённой бухточке, неподалёку от Кадота. Он надеялся, что эти мечи не слишком известны по эту сторону Кермальского моря, и потому рассчитывал остаться неузнанным.

Ибраил был в обычной для него личине лекаря, Арбогаст приоделся, по его мнению, в богатого воина, а Череп, Бали и Батар — в солдат попроще, в бродячих наёмников, на которых много оружия, разных побрякушек, но которые уже вынуждены экономить на доспехах. Иногда они покатывались с хохоту, посматривая друг на друга, но чаще заметно грустили, сожалея о строгом облачении Белого Ордена, и тогда даже в этих нарядах становились похожи на тех, кем являлись — на воинов высочайшей выучки и дисциплины.

Они шли восточным берегом Великого озера, которое особенно сильно пострадало во время последних войн. Первую неделю их путь пролегал среди земель, буквально напичканных разъездами и конными поисками имперцев. Ибраил то и дело, чуть не по десятку раз на дню, вынужден был пересаживаться в одну из Троловых повозок, чтобы, сидя на её досках, дальновидением отыскать солдат противника и предложить путь в обход. Именно тогда всем остальным караванщикам стало ясно, что новоприбывшие едят хлеб не зря, а отрабатывают его весьма успешно. Какие бы у них ни были охранные возможности и фирманы на проезд, почти любой имперский офицер предпочёл бы перебить охранников, разграбить караван и мигом разбогатеть в надежде, что война всё спишет, а не пропустить куда-то в глубину Империи двадцать неизвестных повозок.

Поэтому они куда как часто уклонялись от обычных караванных троп, то и дело оказываясь в душных и вместе с тем холодных болотах, лежащих между Великим озером и Кермальским морем. Тут, несмотря на осень, днём было жарко так, что даже возчики сбрасывали свои бараньи кацавейки. Зато по ночам становилось очень холодно, а изредка на небольших озерках с пресной водой, у которых они останавливались на ночёвку, образовывались тонкие мутноватые корочки льда. И всё же лёд таял уже через часа два после восхода, а из глубины болот налетали бесчисленные полчища комаров и какой-то мелкой мошки, которая была ещё хуже. Она объедала животным и людям веки, набивалась в ноздри, в лёгкие, так что иногда дышать становилось почти невозможно, несмотря на все мази и магию Ибраила.

Спустя десять дней похода, когда и солдаты действующей армии, и болота со всеми их прелестями остались позади, когда дороги наконец появились под колёсами повозок и по сторонам потянулись бескрайние степи, становящиеся всё более сухими и бестравными, появились змеи. Их было много, и они вели себя совершенно бесцеремонно. То и дело ночью выползали погреться к костру, а несколько раз даже забирались в повозки, где прятались среди сброшенной одежды и одеял.

Но вот змей, в отличие от комаров, караванщики не боялись и довольно сурово с ними расправлялись, разумеется сохраняя все необходимые меры предосторожности. Они вообще повеселели, когда стало ясно, что степь вот-вот перейдёт в привычную для них пустыню. Это было заметно по всем людям, кроме главного караванщика и владельца большинства повозок, которого звали Пепир Вакамон, по прозвищу Золочёный.

Пепир был нехудым, но и не толстым, не очень подвижным, но и не полной развалиной, в зрелом возрасте, но ещё далёком от подлинной старости. Его реденькие волосы, заплетённые в короткую косицу, уже начали седеть, но большая их часть ещё оставалась чёрной. Отличительной особенностью Пепира от остальных его людей было то, что он не улыбался и никогда не разговаривал просто так, для удовольствия. Каждое его слово было продиктовано необходимостью отдать приказ, а каждый его ответ на вопрос Трола или Арбогаста был краток до минимума, и то — если не считать его реплики простыми отговорками.

Вникнув в его состояние, Трол понял, что Пепир недоволен. По его мнению, он слишком рисковал в этом походе, но всё-таки рисковал, не в силах отказаться от соблазна убраться из гибнущей, по его мнению, армии Дерека Милинокского, да ещё с каким-нибудь прибытком. Что это за прибыток, Трол понял не сразу.

Ещё Пепир сердился, потому что слишком явно и безапелляционно ему навязали этого мальчишку с его непонятными охранниками. Слишком уж они отличались от обычных охранников, слишком все шестеро были умны и независимы от него и слишком хорошо умели обращаться с оружием. Поэтому Пепир их всех побаивался.

С несколько запоздалым раскаянием Трол подумал, что не следовало работать мечом на глазах караванщиков, не стоило показывать им, чего стоит каждый из их новых спутников. Потому что даже Череп, самый тяжёлый и ленивый в тренировках боец, стоил по меньшей мере полдюжины караванных охранников. А о таком владении мечом, которое показывал Арбогаст и тем более Трол, никто из этих людей даже не подозревал. Но уходить для тренировок в степь было бы вовсе неразумно — Пепир решил бы, что связался с настоящими разбойниками, которым есть что скрывать.

На пятнадцатый день, когда до границы Империи, впрочем, весьма условной в этих безлюдных землях, осталось едва ли не два дневных перехода, Трол решил изменить к себе отношение Пепира. На вечернем привале он выволок из повозки кувшин вина, самого лучшего, какое только нашлось, пригласил Ибраила и Арбогаста, которому по идее должна была перепасть львиная доля этого вина, и отправился к костру, у которого в гордом одиночестве сидел Пепир.

Слегка бесцеремонно усевшись на его кошму, Трол протянул кувшин Арбогасту, пока Ибраил доставал простые оловянные стаканчики. Пепир следил за всеми этими манипуляциями с настороженностью, но стаканчик, налитый до краёв, взял своими тёмными, с длинными чёрными ногтями пальцами. Трол пригубил стакан и тут же спросил:

— Почему ты нас не любишь, Пепир?

Главный караванщик выпил половину вина, пошлёпал губами, оценивая вкус напитка, одобрительно покосился на кувшин, который Арбогаст поставил у своих ног, и только после этого встретился взглядом с Тролом.

— А за что мне вас любить?

— Кажется, тебе прежде всего не за что на нас дуться, — сразу же проговорил Ибраил. — Да ещё так явно.

— Вы дойдёте со мной до Архенаха, а там… — Он допил вино, но Арбогаст тут же долил ему снова.

— Нам ещё предстоит, может быть, долгий путь, и, если ты позволишь, в твоём караване, — проговорил Трол. — Так проще, никому не бросится в глаза, насколько мы отличаемся от других людей.

— А-а, ты о маскировке беспокоишься… — чуть не с облегчением ответил Пепир. — Не волнуйся, с объяснениями всё будет нормально. Мне Дерек говорил об этом.

— Меня волнует не только маскировка, — чётко, чтобы это было понятно даже Пепиру, ответил Трол. — Меня интересует, откуда взялась эта неприязнь к нам?

Пепир с недоверием посмотрел на Трола. Оказывается, по мнению этого мальчишки, он должен был давать ему какие-то объяснения. Но потом перевёл взгляд на Арбогаста, который пил вместе с ним, но не присел даже на корточки, в обыденной манере пустынников, на Ибраила, сидящего на тугой и высокой подушечке, которую запасливый маг притащил с собой, и понял, что объясняться придётся.

Пепир ещё раз посмотрел на кувшин и тут же получил третий стаканчик вина, попробовал его с ещё большим уважением и тогда ответил:

— Пойми, я двадцать лет зарабатывал имя честного караванщика, а теперь вот влип в политику.

Арбогаст, добродушно хмыкнув, спросил с высоты своего роста:

— Кстати, давно хотел спросить, как тебя заставили?

Теперь Пепир нахмурился, долго не произносил ни звука, лишь глядел на огонь. Наконец промямлил едва слышно:

— С прошлым караваном, спасаясь от имперцев, которым ничего не стоило ограбить меня, я привёз сюда большую партию ковров и шёлка. Обычно в этих местах их меняют на пушнину. И вдруг выяснилось, что мехов нет. — Пепир ещё раз осмотрел собеседников, в его глазах уже появился хмельной блеск. — Их продажу остановила армия, якобы чтобы шить зимние шапки для солдат. Я просил, умолял — понимаете, у меня просто не было другого выбора… Остальные здешние товары, какие бы я ни выручил за свои ковры, мне просто невозможно продать, особенно на юге. К тому же у меня есть контракты, поставщики товаров в Империи, партнёры, наконец… Дайте, говорю, хоть немного, хоть для вида. Но они ни в какую. Пришлось идти к Дереку. Да ещё с подношениями. — Пепир сел прямее, расправил полы кафтана, теперь ему хотелось выглядеть получше, вино определённо делало своё дело. — Едва уговорил, да вот — вас навязали.

Оказывается, по мнению Пепира, рухнула его идея о полной и неоспоримой независимости от кого бы то ни было в этом мире. А это было плохо для дисциплины его людей и, разумеется, плохо для торговли.

Арбогаст разлил ещё раз, в кувшине осталось уже немного, как с некоторым облегчением заметил Трол. Но и славного командора слегка «повело».

— Ты должен быть доволен, — проговорил Арбогаст чуть заплетающимся языком, — из-за нас будешь с мехами, хоть с каким-то барышом. Несмотря на войну и прочие трудности.

Внезапно Ибраил поднялся со своей подушки.

— Он будет с таким барышом, что о нём скоро сказки начнут рассказывать — если один, среди всех караванщиков, которые или не ходили на север, или были ограблены, привезёт меха. Это же мечта любого торговца — дери за них сколько хочешь, всё равно купят.

— Ну зачем же так? — удивился Пепир. — Может, ещё кто-нибудь с мехами придёт, из других… ик… мест.

— Ты отлично знаешь, что не придёт, — сказал Трол, тоже поднимаясь. — Всех распугала война. А других таёжных мехов, кроме как из Лугапора, быть не может.

Оставив Арбогаста с караванщиком, Трол и Ибраил ушли к себе. Через час, что-то бормоча себе под нос, появился и командор. Он принёс кувшин, хотя мог бы и оставить его у Пепира. Потому что сосуд был пуст, как кошелёк азартного игрока.

— О чём вы договорились? — спросил его Ибраил.

— Что доход от мехов скрасит его печаль от нашего присутствия, — невнятно пробормотал Арбогаст и тут же улёгся спать.

Они шли ещё два дня. Теперь степь сменилась несомненной пустыней. Тут уже было больше песка и глины, чем земли, исчезли ковыль и репейник, зато появилась верблюжья колючка. И стало гораздо труднее вести животных, которых дважды в день приходилось подолгу и досыта поить.

Пепир, который после распитого кувшина вина немного смягчился, сказал как-то:

— Это ещё ничего, что пьют. Пока есть вода — пусть их. Хуже станет, когда вода кончится.

Вода кончилась как раз на заставе Империи. Первой заставе, которую Трол видел в этих землях. Видимо, раньше, в степи, они не имели смысла, потому что их слишком просто было обходить. А тут, у единственной речушки на много десятков миль, застава была уже необходима… по мнению тех, кто контролировал эти земли.

Это был грязный посёлок, уместившийся сбоку от старой, едва поддерживаемой в надлежащем виде крепости, гудящий от мух и источающий все мыслимые ароматы, какие только возможны на свалках. Сбоку от крепости были выстроены символические ворота с плетёными, обмазанными чем-то липким створками, у которых выдавались фирманы для проезда по землям Империи. Сбоку от ворот стояла башенка, где разместился, так сказать, гарнизон этих ворот, а также служба таможенных сборов. У ворот и башни стояли несколько солдат. И нищих, которых охранники каравана пытались не подпускать близко к тюкам. Но это было их обычным делом.

А вот делом Пепира и Трола было добиться приёма у чиновников, и для этого пришлось ждать. А пока они дожидались, чтобы их приняли таможенники, им пришлось кланяться на каждый появившийся даже в отдалении конус высокой, с широкими полями шляпы, иногда украшенной к тому же множеством цветных лент. Поклоны эти были необходимы, потому что даже здесь, на краю Империи, действовали правила, придуманные для простолюдинов и чужаков. А первым правилом являлась обязательность этих самых поклонов. Вторым правилом, как рассказал Пепир, была возможность лишиться головы, даже без суда, на месте, если не поклонишься достаточно быстро.

— Я сколько раз видел, что ротозеи, вроде вас, засмотрятся, а к ним подбегает охранник, который всегда есть при таких носилках, и раз… Нет головы. У имперцев это даже что-то вроде спорта — не спускать никому такого оскорбления, как невнимание ко всем должностным и титулованным лицам.

Потом они попали в небольшую, слеплённую из необожжённой глины башню, где восседали сразу трое чинуш, облачённых в жёлтые хламиды, очень похожие на монашеские рясы. В этом климате такое одеяние, вероятно, было ещё и практичным, словно халаты настоящих пустынников. Чинуши не обратили внимания на поклоны и приветствия, которые изобразили Пепир с Тролом, зато довольно быстро принялись считать пошлину, как показалось Тролу, завышая её раза в три. Но Пепир, ещё недавно лелеявший свою независимость и суровость, не протестовал.

Заплатив то, что полагалось за повозки, перешли к объяснениям о том, кто такой Трол и как он тут оказался.

Пепир не путался, он был проинструктирован, причём весьма неплохо. Быстро, одним духом он рассказал байку о том, как его старый друг и дядюшка «вот этого самого юноши» поручил своему старому другу, то есть ему, Пепиру, этого самого племянника воспитать и научить семейному ремеслу — караванной торговле. Для начала дядюшка вручил племяннику, то есть Тролу, небольшой начальный капиталец, например, меха, о количестве которых он и доложил премногоуважаемым… И теперь юноша будет проходить учёбу, а где, спрашивается, это лучше всего устроить, как не в Архенахе, да выстоят его стены ещё тысячу поколений.

Толстый, заплывший жирком чиновник, который выслушивал до этого весь поток слов и славословий, поднялся и нехотя проговорил на квантуме:

— Ладно, пойдём посмотрим, правильно ли ты указал количество товаров.

Они вышли. Толстяк в жёлтой хламиде походил между повозок, заглядывая даже не во все из них, а потом выволок из кожаной сумы, которую запасливо повесил себе на плечо ещё в конторе, фирманы на въезд в Империю и принялся их раздавать. Пепир и Трол получили серебряные с небольшими золотыми насечками. Арбогаст и глава отряда охранников Пепира были удостоены медной таблички, а все остальные были отмечены простыми свинцовыми знаками размером чуть больше крупной монеты.

— Носите фирманы на шнурах на шее или у пояса. Храните их, как свою жизнь, — равнодушно объявил толстяк. — Если потеряете по своей вине, то можете быть казнены. Если утратите, подчиняясь силе или преступлению, должны сразу же сообщить ближайшим властям Империи и ждать их решения. Всё, ступайте с миром.

— Благослови Басилевса и Империю все небеса, земли и воды, — заготовленной фразой ответил Пепир и тут же взобрался на своего коня. Останавливаться тут хотя бы для пополнения запаса воды он не собирался.

Проговорив эту же фразу, остальные последовали его примеру и тронулись в путь, проехав под шутовскими воротами, которые, поглядывая на их фирманы, раскрыли стражники.

Отъехав на пару миль от крепостишки с воротами, посёлком и таможней, Пепир, который вместе с Тролом ехал впереди отряда, объяснил своё решение:

— Не люблю таможенников, могут в любой момент опять придраться, и снова пришлось бы платить… Лучше уж расположимся подальше. По этой дороге в десяти милях находится неплохой пруд, там и заночуем.

Трол кивнул и отъехал от главного караванщика, поравнявшись со своими повозками. Рядом с одной из них ехал Арбогаст на своём жеребце и вертел в руках медную бляху, повешенную поверх его грудного доспеха на железной цепи, которые Ибраил заготовил ещё в Кадете.

— Надо же, фирман… — Он с отвращением скривил губы. — Не думал, что придётся его носить.

— Ты теперь в Империи, так что носи, — ответил ему Ибраил.

— И ведь ничего особенного… — проговорил Череп, который тоже никак не хотел успокоиться.

Ибраил, который ехал на облучке передней повозки рядом с нанятым возницей, сурово посмотрел на рыцарей.

— Ничего особенного… Кроме того, что подделать их очень трудно, практически невозможно. Не думайте, что эти бляхи так просты, в них заложена вся информация о дате, офицере, выдавшем фирман, о человеке, которому их выдали, а на серебряных есть даже указание о количестве повозок, количестве людей, животных, общие сведения о привезённых товарах.

Воины замолчали. Тогда Трол, внимательно посмотрев мимо растянувшегося каравана в сторону крепости, спросил негромко:

— Ибраил, что он сейчас делает?

Пояснять было не нужно. Сосредоточившись на миг, Ибраил закрыл глаза, вздохнул и наконец удовлетворённо кивнул.

— Толстяк, которого мы, кажется, недооценили, в настоящий момент пишет донесение о нашем прохождении их ворот. Оно будет в Архенахе, возможно, уже к исходу дня, опередив нас перехода на три, а то и на четыре.

— Пошлют магический сигнал? — спросил Арбогаст.

— Скорее всего, — ответил Ибраил.

— Да, не просто тут будет, — проговорил Арбогаст.

— Скорее всего, у них лучшая система управления и администрирования в мире, — ответил ему Ибраил. И добавил: — На том и держатся.

Глава 3

Дорога вилась впереди спокойными, мягкими глиссадами и казалась видимой до самого горизонта. Но в ней было что-то в высшей степени неприятное. Трол придержал коня, чтобы разобраться в этом ощущении. Он оглянулся: караван полз в сотне саженей сзади, поднимая шлейфы обычной тут, надоевшей всем уже пыли. Люди дремали в сёдлах, на облучках. Даже лошади и мулы, которые мерно переставляли ноги, тоже казались дремлющими, хотя Учитель говорил, что спать на ходу могут только очень тренированные бойцы. Но может быть, животным эта способность была присуща изначально, вернее, они её никогда не теряли, практикуя в таких вот караванных походах?

Конь, который почувствовал обеспокоенность Трола, негромко заржал и попытался вернуться к остальным путникам. Трол поддёрнул его уздой, чтобы он не вертелся. Это был тот самый конь, на котором Трол приехал в Кадот и которого чуть было не потерял, но позже отбил. Почему-то Трол не мог с ним расстаться, хоть перед этим походом ему предлагали лошадку повыносливей. Наверное, считал его своим или верил в его дружественность. Чтобы это стало понятно и коню, он негромко проговорил:

— Не дури. А будешь своевольничать, поведут тебя в поводу, за какой-нибудь унылой и скрипучей телегой.

Конь, конечно, сразу успокоился, он вообще притихал, когда Трол с ним разговаривал. «Интересно, — подумал Трол, — я разговариваю с ним, чтобы он меня слушался или по привычке?»

Он направился к странному, непонятному здесь в пустыне изгибу дороги, по обе стороны от которой вставали крутые холмы. «Лучшего места для засады, — решил он, — не найти на десятки миль…»

И вдруг понял, что его волновало. Впереди было что-то очень хорошо и старательно, даже искусно замаскировано за складками холмов, среди валунов, рассыпанных между кустами. Магическое прикрытие было настолько плотным, что можно было подъехать к этой засаде и ничего не увидеть. Он поднял руку и замер на месте.

Караван сзади стал двигаться тише, потом повозки одна за другой остановились. От них отделился всадник, он подскакал к Тролу. Это был Пепир, потный и мрачный больше обычного.

— Что случилось? — спросил он.

Ответа не понадобилось, потому что от холмов, словно бы материализовавшись из ничего, появились всадники, летящие к каравану во весь опор. Их было много, гораздо больше полусотни, нет… Почти сотня. Некоторые из них, осознав, что вырвались из магической завесы, принялись дико выть и орать, подгоняя своих лошадей

Трол развернул коня и понёсся назад, к каравану, Пепир сделал то же самое… Хотя и немного неудачно, потому что опоздал и отстал. Нападающие мигом оказались от него в десятке лошадиных корпусов, некоторые уже размахивали дротиками. Трол оглянулся, почему-то он совсем не волновался, хотя пора было мобилизовываться… Вдруг над ним тяжело, чуть свистя в полёте, пролетела тяжёлая арбалетная стрела и воткнулась, уйдя до середины древка, в плечо чужого коня. Конь со всадником тяжело рухнули, поднимая тучу местной мелкой пыли.

Трол оглянулся: около Пепира скакал один из разбойников, он низко, по-львиному рычал, разинув огромный бородатый рот… Стрела возчиков ударила в него чуть под углом, скользнула по тяжёлому железному панцирю и ушла вбок. Он завыл ещё громче, замахнулся конной пикой, чтобы снять Пепира, который скакал не очень быстро, потому что не в силах был отвернуться от этой несущейся к нему смерти и этим заставлял коня двигаться немного боком. Снова просвистел арбалетный болт, бородатый захлебнулся в крике, откинувшись на круп коня — задняя лука на его степном седле, видимо, была не очень высокой.

Повозки уже пытались расставиться в круг. Но получалось это не очень скоро, слишком глупыми и неподготовленными оказались многие возницы. Трол подлетел к своим трём повозкам, они-то уже точно развернулись и стояли почти правильным треугольником. Трепещущим возницам, нанятым у Пепира, помогал Череп, он носился среди них и ругался, да так, что даже пыль вокруг него казалась темнее, чем в других местах. Но это помогало, люди ему подчинялись.

Бали и Батар, сидя на своих конях, стреляли из двух арбалетов, причём Бали натягивал их, а Батар накладывал стрелу и пускал её в противника. Кажется, ни один его выстрел не пропадал зря.

Арбогаст, осознав главную опасность, носился среди остальных повозок, пытаясь поставить их так, чтобы они присоединились к узлу обороны, созданному Черепом. Но у него не получалось — слишком велик был страх возчиков, слишком их было много, а Арбогаст был один… Трол подлетел к своей повозке, выбрал заранее уложенные у борта копья, три штуки, выпрямился и похлопал коня по шее, чтобы он перестал дрожать.

А потом, когда разбойники вдруг очутились прямо перед его повозками, дал шпоры и выскочил на них, пригнувшись к лошадиной шее, чтобы его не сразу было видно. Выбрал цель — какого-то разодетого в парчовый халат бедолагу с тяжёлым южным ятаганом, бросил в него копьё, оно пронзило его плечо насквозь. Второго из нападающих Трол ссадил с коня точёным, как взмах птичьего крыла, ударом, нанесённым снизу вверх. Получилось в корпус, в район печени, туда, где не было даже кожаного панциря, поэтому противник умер сразу, даже не закричав от боли. Третий попытался отбиться пикой, но промахнулся из-за разницы в скорости своей лошади и рысящего коня Трола, а вот Трол не промахнулся, он развернулся и послал своё копьё ему в спину. Разбойник даже не понял, как это вышло, но теперь из его груди торчал стальной наконечник, разорвавший его мускулы и лёгкие…

А вот потом пришлось браться за мечи. Трол с сожалением подумал, что вместо леворучного Синкопора лучше бы у него была пика или хотя бы недлинный ослоп, тогда бы он смог лучше защищаться слева, а так ему приходилось только закрываться от левых атак, потому что короткого и тяжёлого клинка не хватало, чтобы наносить ответные удары. Зато Клунг оказался вполне хорош, он даже чем-то напомнил Тролу Беставит, меч, который Трол взял из тайника Учителя, но который потерял, убивая карду, — кислотная кровь чудовища растворила клинок, словно он был сделан из плохо пропечённого теста…

Трол не очень усердно контратаковал, ему хватало, чтобы противник вышел из боя. Вот он и молотил по рукам, по выставленным вбок коленям разбойников, изредка, если противник слишком уж наклонялся вперёд, пытался ударить в лицо — эти раны обычно не очень задерживали меч, но самообладание противника после них мигом улетучивалось.

Вдруг где-то сзади и сбоку раздался торжествующий рёв разбойников. Трол мельком оглянулся, стараясь не терять нить боя с тремя очень настырными противниками. Сзади, из-за крытой повозки, прибившейся к его трём, поднимался тяжёлый, тёмный столб дыма. Ого, понял Трол, да они же решили спалить нас тут, даже товары на повозках их не привлекают.

Он уклонился, откинувшись назад, от атаки, которую вполне слитно на него провели двое находящихся справа противников. Этим воспользовался тот, что был слева, он ударил сверху, пытаясь обойти Тролов Синкопор… но не смог. Трол поймал клинок противника своим леворучным мечом, потом перехватил его правым Клунгом, заплёл, отвёл вверх и в сторону и левым ото всей души полоснул противника коротким ударом в район подмышечной впадины. Огромный тяжёлый восточник сразу залился кровью, с ним всё было кончено, с такими ранами не живут дольше трёх-пяти минут…

А вот двоих остальных Трол развёл, поднявшись, как на пружине, в высокую посадку в своём седле и направив коня между ними… Они этого не ожидали и не сумели нанести удар на поражение сразу, а когда всё-таки нанесли, Трол блокировал Синкопором удар, которым один пытался ранить Тролова коня, и тут же отбил выпад второго разбойника, которым тот пытался убить самого Трола. Потом завертел Клунг неравносторонней восьмёркой. Степняк, не знакомый с таким приёмом, попытался закрыться, опустил свой меч, но сообразил, что нижняя петля короче, снова его поднял, но опоздал… Он уже получил аккуратный выпад в межключичную ямку, в дюйме над краем его кирасы из тяжёлой, толстой кожи, усиленной бронзовыми пластинами.

Последний из нападавших попытался уйти, но конь Трола не дал ему это сделать. Неожиданно осмелев, он вздыбился и сверху, как при случке, придавил невысокую степную лошадку к земле. Лошадка присела, захрапела в отчаянии, но Трол уже освободил её, вытянувшись, как стрела, вперёд, почти завислув над землёй вдоль плеча своего коня, и достал противника стремительным, как укус змеи, ударом под полукруглый избитый шлем… Назад клинок вернулся залитым кровью почти на три дюйма, для такого выпада этого было достаточно, скорее всего, Трол задел позвоночник противника, сразу ниже затылка.

Он заставил коня повернуться на месте, осматриваясь… Вокруг него стояло ещё почти полтора десятка воинов, но теперь они не нападали. На пятачке, где бился Трол, в пыли лежали четверо, ещё столько же унесли кони. Или даже больше, ведь он не считает тех, кого снял своими пиками… Получалось, он один принял на себя удар доброй четверти отряда разбойников. И справился с ними, увёл от повозок и заставил бояться его.

Внезапно Трол встретился глазами с низким, очень тёмным, гораздо темнее Ибраила, воином, в одной посадке которого чувствовалась властность. И вместо того чтобы оценить его, хотя бы приглядеться, Трол вдруг сделал резкий, вызывающий рывок вперёд… Вернее, обозначил его. Так цепной пёс, знающий себе цену, обозначает рывок на предводителя волчьей стаи, вызывая его на бой, показывая, что готов расправиться с противником, разорвать его глотку, захлебнуться его кровью… И темнокожий разбойник дрогнул, в его почти непроницаемых тёмных глазах вдруг появился ужас, который этот человек не сумел скрыть даже от своих воинов, он отшатнулся непроизвольно, как от струи огня, пущенной ему в лицо.

Кстати, подумал Трол, высматривая ещё кого-нибудь из этой кружащей вокруг него стаи бандитов, где же Ибраил? И вдруг поверх всех ещё дерущихся людей почувствовал его. Маг сражался, только не с лёгким человеческим оружием, а с какими-то тяжёлыми магическими инструментами, каждый из которых в один миг способен был уничтожить половину всего каравана или даже всех его защитников… И Ибраилу с трудом, с нечеловеческим напряжением удавалось ликвидировать эту угрозу.

Трол оставил мага в покое и атаковал двух похожих, как братья, вояк с круглыми щитками на животах поверх кожаных фартуков. Такими фартуками и щитами пользовались горцы ближнего востока. Они считались совершенно несгибаемыми воинами, презирающими смерть, охотно идущими даже не гибельные поединки, чтобы проверить своё мужество… Но эти оказались пожиже, они отступили, хотя их горячие глаза и метали молнии, а руки, сжимавшие оружие, выдавали гнев.

Трол ещё раз оглянулся. Что он делает, мелькнуло в сознании, он же приковал к себе столько противников разом… Ему бы следовало кружиться и ждать, пока не придёт помощь, — вот наилучшая тактика, какую можно сейчас придумать… А он, кажется, откровенно пытается атаковать этих разбойников, заставляет их отступить.

Вдруг один из бандитов закачался в седле и сполз по боку своего коня, оставляя на попоне кровавую дорожку, потом что-то похожее произошло с другим. Трол привстал в стременах, ещё раз осмотрелся — это был Батар. Он стоял в центре повозки, с которой был полусорван тент, и бил, на этот раз из лука. Бил по самой кучной и выгодной цели, помогая Тролу. Лицо его оставалось спокойным, как на стрельбище.

Кто-то из разбойников дико заорал, конь Трола дрогнул, сейчас же кто-то из них попытался атаковать сзади… Трол даже не стал поворачиваться, он закрыл спину длинным Клунгом, а когда меч противника ударил по этой неожиданной защите, вынес левую руку, не выпуская меча, в широком охвате. У него вышло, затянутая в широкий кожаный рукав рука захватила меч противника. Трол согнул локоть, дёрнул плечом вперёд, противник, меч у которого, кажется, висел на кисти на шнуре, вынужденно поддался вперёд… И тут же наткнулся на удар Клунга, который Трол перехватил клинком к себе и которым ударил назад ниже своего локтя, в паре дюймов от бока.

Выдернул, снова перехватил по-боевому, стряхнул капли крови в лицо тёмнолицего главаря, и… всё. Разбойники этого не выдержали, тем более что, пока Трол убивал атакующего его сзади, Батар ранил коней ещё двух бандитов.

Кто-то пронзительно, на непонятном языке закричал, кони разбойников присели, а потом вся банда ринулась к холмам в сторону от дороги. Они уносились так дружно, что даже Тролу не захотелось их преследовать. Тем более что почти половина из них ещё сохранила копья, а это значило, что при желании его могли и подловить на этом преследовании.

Он пропустил мимо себя всех разбойников, которые ещё способны были уходить, и подъехал к Батару, который снял ещё двоих, пока стая степняков проносилась мимо. Только теперь Трол разглядел у его ног тело. Это был Бали.

Трол заговорил, но из пересохшей глотки вырвалось лишь какое-то шипенье. Он выплюнул пыль и пот, снова поднял голову к Батару.

— Что с Бали?

— Жив, — отозвался орденец. По его лицу среди потной корки от глаз проходили две светлые дорожки. — Если Ибраил не занят, хотелось бы, чтобы он его посмотрел… А если он не сумеет, командир, я не поеду дальше, я останусь тут и положу жизнь, чтобы ни один из этих… не дожил до наступления зимы.

Сзади раздался тяжёлый топот, Трол понял, что к ним подъезжает Череп. Он мельком посмотрел на Бали, кивнул Батару.

— Ибраил уже идёт, отсиделся-таки в повозках, даже пару из этих стервятников поджарил своим огнём… — Повернулся к Тролу и просипел сорванным в крике горлом: — Ну, Трол, ну… Никогда не мог сообразить — как тебе удаётся? А сегодня, кажется, осознал… что никогда так и не пойму.

Трол протянул руку к бурдюку с водой, лежащему около раненого, взял его в чуть подрагивающие от напряжения руки, откупорил, напился, брызнул в лицо мутноватой, тёплой от жары водой. Передал бурдюк Черепу.

— Чего не поймёшь?

— Ты же оказался, — рыцарь стал пить так, что его щёки раздулись, как у трубача, — на самом острие… — Он напился, закупорил, передал Батару. — На острие их атаки. И атака эта захлебнулась!

Трол увидел Ибраила, который бежал среди тел раненых к их повозке.

— Ты бы лучше подумал о том, что они не похожи на бандитов.

— Разве? — удивился Череп.

Ибраил подбежал, кивнул Тролу, словно именно ради него бежал сюда, потом заметил, как Батар наклонился и протягивает магу руку. Взялся за неё, и был почти вознесён на повозку.

— Не понимаю… — Череп хмурился, поглядывая уходящим противникам в спины, вернее, в шлейф пыли. — Тогда чего ради они всё это устроили?

— Может, проверяли нашу боеспособность? — просипел подъезжающий к ним Арбогаст. Оказалось, он всё слышал.

— Ты тоже так думаешь, командор? — спросил Череп. — Но почему?

— Что-то в их атаке было не так… — Арбогаст тоже напился. Потом вытер обросшее свежей щетиной лицо и продолжил: — Настоящие разбойники, осознав, что мы готовы к драке, тут же отскочили бы. Они же стервятники, нападают на тех, кто не может дать отпор… И тем не менее этого не сделали.

— Но они и не дрались до конца, чтобы сломить нас, — просипел Череп.

— Вот именно, — согласился Арбогаст. — Они вели себя не как разбойники и в то же время не дрались, как воины, до последнего, до победы или… поражения. Спрашивается — почему?

— Потому что это была их разведка, — ровным тоном, как на великосветском приёме, отозвался Батар.

— Разведка? Но зачем им нужна эта разведка? — не понимал Череп.

Ибраил поднял голову, посмотрел мельком на Батара, чуть заметно, устало улыбнулся.

— Если ты мне поможешь в операции, то уже через месяц твой брат сможет заряжать твои арбалеты.

Батар кивнул, потом наклонился, взял бурдюк и стал пить из него, удерживая горлышко трясущейся рукой. И как он стрелял, когда у него так руки гуляют, подумал Трол, но вслух не произнёс ни звука.

— Что с ним? — спросил Череп, чуть нахмурившись.

— Его три раза пытались разрубить со спины, но спас панцирь… И не очень хорошая заточка клинка.

— Слава богам… — Остальные слова молитвы Батара утонули в отдалённых командах Пепира, пытающегося собрать своих людей, животных и подсчитывающего потери.

Значит, он выжил, мельком подумал Трол.

— И всё-таки, — заявил Череп, сипя, как выпь на болоте, — зачем вся эта потасовка была нужна, а?

— Чтобы понять, кто мы такие, — объяснил ему Арбогаст.

— Мы что же, — Череп округлил глаза, — должны были сдаться?

— Нет конечно. Но уж очень мы лихо отбились, — вздохнул Трол. — Охранники так не смогли бы. Впрочем, не знаю. Может, и сойдёт… с рук.

Но про себя он уже знал, что не сойдёт. Они обозначили свои истинные возможности. А это было почти так же плохо, как заявить о своих планах. О тех, которые ещё не сложились до конца. Но пока они доберутся до Архенаха, всё будет продумано, решил Трол. Всё будет готово…

До Архенаха на самом деле оставалось уже не так далеко, три-четыре дневных перехода. Если не будет других неожиданностей.

Глава 4

Архенах, или, как его называли в старину, — Иль-Архенах, стал угадываться за краем холмов, по которым теперь ехал караван, задолго до того, как Трол его увидел. Город шумел, отдавал запахами, но главное — магией. Она стояла над ним, как облако дыма, поднимающегося от бесчисленных очагов, как огромное облако пыли, как прозрачное озеро тени, от которой даже небо над городом становилось серым и безжизненным.

Когда они выехали на подъездные дороги к городу, то даже притормозили от неожиданности. Вдоль всех этих дорог, сходящиеся как лучи к воротам, стояли деревья, но какие!.. Тугие стволы их переплелись, разошедшиеся веером на высоте десятков футов ветки образовали настоящие арки, сквозь которые не пробивался ни один лучик солнца. Даже листья на этих деревьях, кажется, росли не сами по себе, а так, чтобы закрывать дорогу, создавать тень, быть полезными.

— Недешёвая, должно быть, магия, — пробурчал Арбогаст, когда они въехали под эти живые своды.

— В Империи, — негромким, осторожным голосом проговорил Пепир, — всё должно быть полезно. Если у человека или растения не хватает своих сил, ему помогают… да, с помощью магии.

Он говорил так, словно их обязательно должны были подслушивать. Даже обычно хмурое его лицо разгладилось, чтобы никто не понял, какие эмоции он в действительности испытывает.

— Нам нужно что-нибудь узнать перед тем, как мы войдём в город? — спросил Трол.

— Прежде всего, — отозвался Пепир, — не вздумайте слоняться без дела, тут этого не любят.

— А бродяги? — с удивлением спросил Арбогаст. — А нищие, попрошайки или бездомные?

— Их тут нет, — резко произнёс Пепир и снова разгладил своё лицо. — Старайтесь выглядеть радостными, потому что недовольство запрещено. Если увидите кого-нибудь в зелёной форме, стойте тихо, руки по швам, голову опустите вниз. Глаза лучше закрыть, но это уже не обязательно. Если встретите кого-то с богатыми жёлтыми или оранжевыми поясами и шляпными лентами, присядьте с поклоном, вытяните руки вперёд и смотрите вниз. Если будет некто в носилках, лучше всего опуститесь на колени, голову наклоните как можно ниже, руки положите на землю ладонями вниз… Если увидите кого-то в сером, знайте, это может быть маг. Тогда лучше всего лечь, вытянувшись, где бы вы ни стояли, расставить руки по сторонам и не подниматься, пока не станут подниматься другие прохожие. — Он нахмурился, вспомнил, что Архенах становится всё ближе, и попытался фальшиво-добродушно улыбнуться. — Вообще, делайте то, что делают другие.

Кажется, даже конь под Тролом вздрогнул от этой перспективы. Сам Трол остался непроницаемо спокоен. Он лениво спросил:

— Про обезглавливание ты говорил. А есть что-то, что считается ещё хуже?

— На рынке, да и по всему городу, увидишь десятки фигур неподвижных людей, одежда с которых осыпается от старости, а также кошек и собак с облезлой шерстью… Они стоят годами, умирая, так сказать, вживую… Вот это считается уже очень плохо, хотя в чём провинились эти люди и животные, неизвестно. Хуже всего, если тебя забирают в подвалы донжона, где маги над тобой будут ставить свои опыты, или же попрактикуются студенты местной школы пытателей.

— Тут есть школа палачей? — удивился Ибраил. — В мои годы её не было.

— Теперь во всех крупных городах Империи есть такие школы, чтобы каждый, кто достаточно жесток, мог… послужить обществу.

Перед воротами их ненадолго задержали, а стоило им войти в город, как их небольшой караван вдруг окружили десятки воинов. Трол довольно отчётливо почувствовал их, когда ещё находился по ту сторону стены, и сказал об этом Арбогасту и рыцарям. А вот Пепир, его возницы и охранники здорово понервничали. Но оказывать сопротивление или возражать никто не решился.

К тому же это было бы и бессмысленно. Трола с Пепиром тут же отделили от остальных, приказали спешиться и повели между стражниками куда-то на восток, где находились особняки знати и какие-то храмы.

Стараясь выглядеть ровным, как зеркало, Пепир поинтересовался у офицера их охраны:

— Куда нас ведут, офицер?

— Называй меня господином, бродяга, — сквозь зубы ответил офицер и сплюнул Пепиру под ноги. — Приказано доставить вас во дворец к управителю Архенаха, Всемогущему Джентангизу, да продлятся его дни.

Трол и Пепир переглянулись. Офицер лениво вытащил откуда-то сзади, из-за пояса тяжёлую плётку, почти хлыст, и сильно ударил Трола и Пепира, не сбившись с шага.

— Вы должны повторить за мной — да продлятся его дни. Ну, бродяги, повторяйте!

Трол с Пепиром повторили.

Город показался бы Тролу заслуживающим внимания, по крайней мере по нему было бы интересно погулять пару дней, чтобы понять, как он устроен, как выглядят общественные здания, как ведут себя люди на улицах… Но сейчас было не до того. Да и дома показались очень обычными, пожалуй даже слишком функциональными, из прямых плоскостей, без украшений, с очень маленькими окнами на втором и третьем этажах, в которые не сумела бы забраться даже худая кошка.

А люди… Люди жались к стенам или, завидев стражников, стояли столбом, опустив голову, иные даже опускались на колени, потому что офицер сопровождения не спешил спрятать плеть. Видимо, ему нравилось, что она так внушительно оттягивает руку, либо он собирался ещё преподать кое-какие уроки Тролу с Пепиром.

Вдруг из-за угла появилась компания очень высоких, в стальных кирасах солдат. Их было около трёх десятков, а впереди них вышагивал воин, закованный в червлёное железо. Его шлем, сдвинутый на затылок, украшали маленькие кованые крылышки. Он подошёл к офицеру, ведущему Трола, поднял руку в латной перчатке, его отряд тут же замер.

— Мне приказано забрать у тебя этих людей, — проговорил он негромко, его едва было слышно.

— У меня есть приказ моего командира доста… — Договорить офицер стражников не успел. Кулак чёрного рыцаря, закованный в стальную чешуйчатую перчатку, взлетел снизу вверх к подбородку офицера. Тот упал, как поражённый молнией, выронив плеть, обливаясь кровью. Глотая боль, он лишь проговорил, оставаясь на коленях:

— Слушаю, господин. — Помолчал, быстро вытер кровь и добавил отчётливей: — Прошу извинить твоего недостойного слугу.

Рыцарь не обращал теперь на офицера ни малейшего внимания. Он сделал плавный жест рукой, его люди выстроились вокруг Трола с Пепиром. Примерно каждый третий воин этого нового отряда держал в руках взведённый самострел, а десяток бойцов несли обнажённые мечи на плече, готовясь пустить их в ход в любое мгновение.

Пепир, подавленный количеством стражи около него, всхлипывал, но на это никто не обращал внимания. Трол же чувствовал себя спокойно. Он приглядывался к чёрному рыцарю, к его людям, пытаясь определить, насколько они хорошие бойцы. И по всему получалось, что они являлись отменными бойцами, не хуже орденцев. А может быть, даже и лучше тренированные, потому что орденцам в последнее время доставалось лишь патрулирование своей территории, а эти вояки воевали без перерыва много лет.

Дворец Всемогущего Джентангиза стоял чуть сбоку от донжона и был действительно дворцом, обнесённым невысокой, всего-то в десяток футов, стеной. На стенах через десятка три шагов были расставлены стражники, но они выглядели такими разморёнными на солнце, такими несчастливыми, что при желании некоторых из них вполне можно было обмануть. Например, наслать полдневный морок или усыпить… Впрочем, это могло и не понадобиться.

Чёрный рыцарь ввёл своих людей во двор, Трола и Пепира быстро, очень толково обыскали, лишили Трола его тренировочного меча, который он для маскировки нацепил на перевязь, вместо Клунга и Синкопора, и повели вперёд по бесчисленным, гулким, прохладным коридорам.

Раза два они опускались по каким-то ступеням, потом поднимались. Несколько раз их останавливали стражники у очередных дверей, и тогда вперёд выходил чёрный рыцарь, чтобы коротко сообщить что-то, чего Трол не понимал, потому что это говорилось на очень сложном диалекте квантума — всё сливалось в нечленораздельный горловой рык, из которого не удавалось выделить ни одного слова.

Что же это за стражники такие, думал Трол, постреливая глазами то в одного, то в другого из часовых. На вид они были вполне обычными солдатами, никто из них не казался слишком уж сильным или быстрым… И всё-таки в них было что-то не так, вот только что?

Внезапно они оказались у каких-то невысоких дверей, у которых стояли трое стражников. Солдаты чёрного рыцаря тут же выстроились вдоль стены, а сам рыцарь, кивнув стражникам, раскрыл двери. Это был боковой вход в небольшой, неторжественный, но вполне уютный зал. Сразу за дверью, через которую ввели Трола и Пепира двое стражников и рыцарь, находился довольно вместительный бассейн с прохладной, свежей водой. В этой воде плескался толстый лысый человечек с привычно недовольным лицом. Он был голым, вот только вокруг его чресел колыхалась рыхлая повязка. Увидев вошедших, он попытался подняться по ступеням из воды, потом махнул рукой и остался в своей ванне.

— Что-то ты долго, Роват… Подведи их ко мне.

Трол тут же ощутил сильный, очень точный удар по коленям. И рухнул на каменный пол, кое-где забрызганный водой. То же самое произошло с Пепиром, только он не ожидал этого, и потому ударился об пол ещё сильнее, чем Трол, который, конечно, вообще мог бы избежать этого удара, просто пока это было не нужно.

Стражники прислонили к шеям Трола и Пепира, чуть ниже черепа, острия своих мечей и нажали, заставляя ползти вперёд на коленях. Трол постарался, чтобы его лицо сделалось таким же недоумённо-обиженным, как у Пепира, и пополз. Погонщик караванов последовал за ним, но более неумело и по-прежнему чуть всхлипывая.

— Кланяйтесь Великому Зентагу дСвиррку, стратегу Империи, да продлятся его дни, — жестковато, без выражения проговорил рыцарь Роват. Сам он оставался у дверей на одном колене, не поднимая головы.

— Ну, ладно, — решил Зентаг, стратег Северных земель Империи, о котором Трол уже кое-что слышал. — Чего требовать от варваров… — Он поплескал себе воды на жирную, почти женскую грудь и спросил: — Что привело вас в Архенах, мерзавцы? Отвечайте, только быстро.

— Мы караванщики, Всесильный и Великий стратег! — возопил Пепир. — Я много лет ходил сюда, в столицу твоего прекрасного доминиона, а это — сын моего давнего друга, который…

— Это я знаю, — ответил Зентаг. — Что в действительности вы задумали совершить тут?

Пепир вытаращил глаза, соображая, как ответить на такой вопрос. А Трол внимательно, через полуопущенные ресницы, чтобы никто не понял выражение его глаз, смотрел, ещё раз оценивая Зентага. Очень сильным бойцом он уже не был, но в психологическом и интеллектуальном планах остался всё таким же неумолимым, жёстким, даже жестоким исполнителем полученных приказов. Но на этот раз приказа не было, и Зентагу приходилось самому решать, что делать с этими подозрительными типами… Впрочем, очень долго раздумывать ему не дали.

В коридоре за другой, парадной дверью послышались шаги, они распахнулись, и разодетый в зелёное слуга с обилием серебряных побрякушек на боку, где полагалось бы носить кинжал, провозгласил:

— Всемогущий Джентангиз, прозванный Неумолимым, да продлятся его дни!

И в купальню вошёл другой толстяк, немного похожий на того, что бултыхался в воде. Вот только его лицо пересекал шрам, а губы сжались в узенькую щёлку, в которую трудно было бы вставить даже лезвие ножа.

— Ну, Джентангиз, зачем все эти сложности? Я бы выяснил, что вот с этими… — Зентаг кивнул на Трола и Пепира, которые не поднимались с колен, — бродягами делать, и без твоей помощи.

— Полагаю, что моё участие в этом… расследовании всё-таки неизбежно, — негромко прошелестел Джентангиз.

— Ты уверен? — спросил Зентаг.

— Абсолютно, — отозвался Джентангиз. — А если ты в этом не уверен, то спешу довести до твоего сведения, что весть о появлении в городе этих вот… людей, — последнее слово прозвучало как ругательство, — передана Клыну.

Клын даРком, прозванный Мучителем, главный маг Северного континента, считался прямым командиром Ублы даХымна. Того самого Ублы, которого Трол с помощью орденцев и стражников Кадота выгнал из отменно замаскированного замка на Олавских островах.

Что-то они резко за нас взялись, подумал Трол. Или тут теперь так встречают все караваны, которые пришли с другого берега Великого озера?

Вдруг тот же слуга, который объявлял появление Джентангиза, вздрогнул, рухнул на одно колено и лишь тогда объявил:

— Его всемогущество, Убла даХымн, да продлятся его дни!

Убла вошёл в комнату стремительно, словно его несло порывом ветра. Оглянулся на обоих чиновников, одного — голого в бассейне, другого — упавшего на одно колено, сделал странный жест, очевидно, выражающий нетерпеливое приветствие, и мигом оказался перед Тролом и Пепиром.

— Это они? — спросил Убла, наклоняясь над Тролом с расстояния в два шага, вглядываясь в его лицо, пытаясь пробиться через ментальные блокады, которые Трол тренировал все последние дни, даже во сне приучаясь поддерживать их.

— Они, благороднейший, — негромко ответил рыцарь Роват.

Убла чуть разочарованно оглянулся. Трол краем своего видения заметил, что на шее мага расплывался огромный синяк, видимо кто-то совсем недавно приложил благороднейшего, и, может быть, даже кнутом.

— Но это же… не они! — отозвался Убла. Он отошёл от Трола и Пепира, растерянно посмотрел на Джентангиза, который не поднимался с колена, и на Зентага, который плескался себе в воде, хотя уже и не так увлечённо.

— Мне сообщили наши разведчики, что некий мальчишка и один из самых пронырливых караванщиков северян идут к нам, — проговорил Джентангиз. — Мы их проверили, натравив одну из самых подготовленных шаек разбойников, оказавшихся у города. Результат показал, что они всё-таки могут быть…

— Это — другой человек, — проговорил Убла, указав подбородком на Трола. — Другое лицо, другие мысли, другое сложение… Где его оружие?

Роват сорвался с места, выскочил за дверь, вернулся, принёс на вытянутых руках тренировочный меч Трола.

— Это… изделие и есть его меч? — недоверчиво переспросил Убла. Снова посмотрел на Трола, теперь уже с презрением.

— Он не так плох, как кажется, благороднейший, — чуть слышно проговорил Роват. — Для купца, конечно.

— Может быть, ему изменили облик посредством магии? — поинтересовался Зентаг и тут же поперхнулся своими словами, встретившись взглядом с Ублой.

— Ты думаешь, стратег, что я не сумею определить, сколько магии вколочено в такого вот… мальчишку?

— Я просто пытаюсь предположить… — раздражённо, но и испуганно отозвался Зентаг.

Теперь понятно, кто в Империи по-настоящему правит, решил Трол. Если даже чиновник такого ранга не способен возражать такому в общем-то обыкновенному магу, каким является Убла.

— Мне не нужна помощь тех, кто мало смыслит, — отчеканил Убла и пошёл к выходу. Перед дверью он ещё раз обернулся и проговорил совсем тихо: — Это не он. И магии на него истрачено не больше, чем на изготовление коровьего навоза.

Он был разочарован.

Потом всё получилось очень быстро. Заставив поклониться несколько раз, Трола и Пепира отвели к воротам замка Джентангиза, где, похоже, находились и остальные официальные лица города и области, им вернули оружие и отпустили. Переводя дух, жмурясь от слишком яркого солнца, Трол с Пепиром отправились в квартал караванщиков, где должны были находиться их спутники.

Отыскав этот квартал, убедившись, что караваны расположились даже не без комфорта, Пепир и Трол уселись за стол. Это был, кажется, первый за последние полмесяца относительно нормальный их ужин. Остальные уже поужинали и хотели услышать хоть какие-то новости.

Трол рассказал, потом сделал важное заключение:

— Думаю, теперь они оставят нас в покое, хотя бы ненадолго.

Сразу после ужина, когда уже и Пепир ушёл проверить, как местные слуги обошлись с его животными, Ибраил начал пинцетом сдирать налепленные на Трола куски, похожие на тонкую кожу. Это и была та самая чисто человеческая маскировка, которую он предложил Тролу и которая вполне выдержала испытание.

Трол видел себя в зеркале в этих лоскутках и решил, что он выглядит под ними пухленьким, изнеженным, почти без мускулов. Привыкая к маскировке, он особенно заинтересовался тем, что Ибраил сделал с волосами. Да и не он один. Вот и сейчас, посматривая на то, как к Тролу возвращается его привычный, жёсткий и суровый вид, Арбогаст спросил:

— А что ты сделал с волосами? Вместо тёмно-рыжих они стали какими-то чернявыми. И вьются, как у доранцев.

— Покрасил, — ответил Ибраил, протирая лицо Трола куском хлопчатой ваты, смоченной какой-то жидкостью.

— Это ты уже говорил, — отозвался Арбогаст. — Я спрашиваю, почему они вьются? И без магии…

— Мази, рыцарь. — Ибраил быстро проверил свою работу, удовлетворённо кивнул. — И горячие трубочки, на которые эти волосы пришлось наматывать. Так делают женщины когда хотят понравиться кому-нибудь.

Трол провёл рукой по голове. То, что ему пришлось отпустить более длинные волосы, чем он привык носить, его раздражало. Но к советам Ибраила по маскировке стоило прислушаться, потому что действовали они отменно. Сегодняшний поход во дворец Джентангиза тому подтверждение… Вернее, то, что он из этого дворца всё-таки вышел.

— По-моему, уродство, — сказал Арбогаст.

Трол ещё раз провёл рукой по голове, поменял свой тренировочный меч на привычные Клунг Синкопором.

— Согласен. Зато теперь можно не опасаться придирчивых стражников.

— Ну, слежку за собой всё равно следует ждать, — тут же высказался Арбогаст.

— Само собой, — согласился Ибраил. — И не только простую, но и магическую. Но это — дело в Империи обычное. И потом, тут столько магии, что я её отсеку или перенаправлю — никто и не заметит.

Арбогаст кивнул, потому что именно это и хотел услышать.

— А что теперь будем делать? — спросил он.

— Как только стемнеет, проведаем одного моего старого друга, — задумчиво проговорил Ибраил. — И если я не ошибаюсь, он нам поможет.

— Вот и хорошо, — согласился Арбогаст. — А то ведь нас всё равно скоро раскусят, нужно успеть хоть что-то сделать… — он запнулся и с неожиданной иронией досказал: — Полезное для общества.

Глава 5

Домик, ничем не отличающийся от остальных, стоял в тихом, мирном переулочке. Если Трол научился составлять своё мнение о местных домах, то следовало признать, это был не самый богатый домик, но и далеко не бедный. Скорее всего, жить в нём было даже приятнее при местном климате, чем в иных дворцах с фонтаном и необходимой стражей.

Двери в дом едва могли пропустить неширокую городскую тележку развозчика или одинокого всадника, если он согласился бы пригнуться, чтобы не стукнуться головой о перекладину. Снова Трол признал, что это было функционально и разумно. Ибраил, ещё раз окинув улочку пристальным взглядом, проверил дверь лёгким поглаживанием руки на наличие какой-нибудь особенной сигнализации и усмехнулся Тролу. Должно быть, он нервничал.

Трол собрался уже было высказаться, мол, если Ибраил не уверен, то не следует этого делать, но ничего не сказал. К тому же Ибраил постучал.

Где-то загремел цепью сторожевой пёс, а может, и не пёс. Трол мельком отыскал его своим дальновидением и понял, что в эту собаку внесли столько магии, что она уже и не совсем собакой должна считаться. Но пока его это не касалось.

В стене приоткрылся небольшой глазок, на них смотрели, но не напрямую, так что сразу можно было нанести удар в этот глазок, а посредством зеркала, таким образом, наблюдатель оставался в безопасности. Такие системы делались на севере. О том, что ими не пренебрегают и в колдовской Империи, Трол не знал. Почему-то ему это понравилось.

— Передайте вашему господину, что за воротами его ждёт Катампхали.

Молчание и бездействие с той стороны стены было красноречивым предложением сообщить больше, но Ибраил лишь повернулся к Тролу, поднял брови, покачал головой, давая понять, что нет худшей муки, чем несообразительные слуги.

Потом заслонка в стене задвинулась, и через пару минут раскрылась дверь. С той стороны порога стоял невысокий человечек в небрежно завязанном халате, который делал его ещё шире. К тому же он сразу раскинул руки и провозгласил:

— Друг мой давний и желанный, входи, бродяжья душа!

Ибраил и толстяк обнялись. Трол тоже вошёл, миновал двух слуг, которые держали в руках превосходные восточные мечи, да и сами, кажется, родились куда дальше к востоку, чем лежали известные Тролу земли фоев, и дверь за ним быстро, почти беззвучно захлопнулась.

Толстяк покосился на Трола, но ничего не сказал, а сразу поволок Ибраила в дом. Вернее, на небольшую верандочку, устроенную сбоку от дома. Тут было уютнее, чем в остальных углах чистого, ухоженного дворика: разбросано с три дюжины подушек разного размера и стояло два низких чайных столика. Один был определённо рассчитан для двоих посетителей, у другого могли расположиться человек шесть. Вот за маленький стол хозяин дома и попробовал усадить Ибраила, но тот сдержанно покачал головой и уселся за большой. Это был красноречивый сигнал.

Толстяк в полураспахнутом халате повернулся к Тролу, отвесил довольно церемонный поклон и провозгласил, словно только что заметил спутника своего гостя:

— Ну, познакомь же меня со своим другом.

— Это Трол, — улыбнулся Ибраил. — Это Нишапр Сакатарм, один из самых давних моих друзей. Пожалуй, самый давний. — Он подумал. — Лет триста назад или чуть более того мы проводили совместные эксперименты… К счастью для нас, его уже полстолетия как сослали в Архенах, да, кажется, тут и забыли.

Трол расположился у столика, уложив рукояти своих мечей так, что мог их выхватить и сидя. Потом какая-то смуглая девчонка обнесла всех чашей с водой, в которой плавали лепестки очень тёмных и пахучих цветов, все освежили руки. Вторичным обносом воды со светлыми камешками на дне сосуда и без запаха Ибраил освежил лицо.

— Теперь можно поговорить чуть более спокойно, — с удовлетворением проговорил Ибраил и хмыкнул: — Без излишних эмоций.

— На самом деле, — приняв новые правила игры, провозгласил Нишапр, повернувшись к Тролу, — Катампхали перехвалил меня, сравнив моё слабое искусство со своим. Он всегда был, как говорите вы, северяне, на голову выше. А вот я был и остался весьма посредственным магом.

— Средним, но не посредственным, — быстро поправил его Ибраил. — И пожалуйста, называй меня по-другому.

— Как?

— На севере я отказался от имени Катампхали, что и говорить, оно стало каким-то слишком известным… Я принял имя Ибраил, если это тебя не очень раздражает.

— Непонятно, — ответил Нишапр. — Но это всё-таки твоё дело. — Он повернулся к Тролу. — Ибраилом в древние времена назывался один из огненных демонов пустыни, способный впитывать магию, если его пытаться заколдовать, но поражаемый водой… Кстати, я не слышал, чтобы он ушёл из нашего мира.

Принесли чай, все довольно торжественно и молчаливо, словно у них было в запасе три жизни, выпили по чашке. Тогда служанка, приносившая им воду для омовения, налила ещё по одной. Ибраил покосился на неё и спросил Нишапра, поблёскивая глазами при свете не очень ярких факелов, этим только и выдавая своё волнение:

— Тут можно говорить? Нишапр широко усмехнулся.

— Ты на севере заразился нетерпением, друг мой. Начинаешь говорить о деле, когда мы выпили лишь одну чашку. А ведь мудрецами было сказано — когда Демиург создавал время, он создал его…

— Достаточно, — подхватил Ибраил и чуть-чуть улыбнулся. — Хорошо, что твоя любимая пословица не меняется за столько лет, Нишапр. Но нам в самом деле следует торопиться с возвращением в караван-сарай.

— Жаль, но… понимаю, — проговорил Нишапр и сделал не очень понятный жест ладонью, девушка тут же исчезла. Куда-то подевались и охранники. Они остались втроём.

— Я говорил не о слугах, — сказал Ибраил.

— А ты сам не чувствуешь? — широко, как удачной шутке, улыбнулся толстяк и самолично добавил Тролу свежего чая.

— Лучше спросить, чем колдовать и привлекать внимание.

— Ты, Ката… то есть Ибраил, всё молодеешь. Должно быть, потому, что никак не прекратишь играть в эти нелепые игры. — Нишапр выпил одним глотком чуть не пол пиалы, поставил её на столик перед собой, с сожалением посмотрел на чайник, вздохнул.

— А вот ты выглядишь как-то не так, — мягко сказал Ибраил.

— Человек в ссылке, даже такой удобной и лёгкой, — Нишапр обвёл глазами свой двор и дом, — не становится… более светским. Провинция всё-таки накладывает отпечаток. Я хотел спросить, сколько ты не заглядывал ко мне? Лет пятнадцать?

— Двенадцать. — Ибраил посмотрел на Трола, чтобы убедиться, что тот понимает смысл вопросов. Последняя фраза имела целью вовсе не выяснить паузу в их дружбе, а было церемонным намёком на дела гостя. Трол читал, что на востоке это было в порядке вещей. — Сидел в Зимногорье.

После этого Ибраил замолчал. Нишапр почесал голый затылок, потянулся к чайнику, отдёрнул руку и, глубоко вздохнув, решил отбросить местный протокол.

— Это не о твоих… художествах в последнее время люди только и говорят на рынке?

— Ты о червоцветах? — переспросил Ибраил и кивнул на Трола. — Тогда о его… победах.

— Могу я узнать, что и как? — спросил Нишапр с большой осторожностью. Видимо, всё его восточное естество сопротивлялось такой северной или западной манере разговора. Но он очень старался себя пересилить.

Ибраил, немного искоса поглядывая на Трола, рассказал, что и как произошло в Зимногорье. Надо признать, Нишапр понял быстро.

— Вы пришли ко мне о чём-то попросить меня… — задумчиво проговорил Нишапр. Провёл рукой по затылку. — Чем могу помочь?

Тогда Трол чуть наклонился вперёд, привлекая внимание.

— Нужно найти офицера, лучше всего — заражённого червём, но до того, как… с ним так поступили, узнавшего высшие секреты Империи.

Глаза Нишапра стали такими испуганными, что Трол почти поверил ему и решил, что, скорее всего, Ибраил не ошибся. Да и от его восточной церемонности не осталось следа.

— Точнее, пожалуйста.

— Нас очень бы устроило, если бы этот человек располагал сведениями, где находится та штука, которая производит сами червоцветы. Так сказать, их матка, — пояснил Ибраил.

— Скорее всего, этого никто, кроме тех, кто… работает с маткой червоцветов, как вы её называете, не знает.

— Ну, об истине всегда можно догадаться по косвенным признакам, — проговорил Трол. — Например, куда-то часто приезжают курьеры или то и дело наведывается начальство.

Нишапр не выдержал, протянул руку к чайнику, потрогал его пальцем, нашёл, что он уже остыл, задумчиво и умело сделал несколько пассов, из чайника ударила струйка пара — он вскипел ещё раз. Налил себе чаю, жестом предложил Ибраилу, Тролу, убедился, что те больше не хотят пить. Сделал глоток, лишь тогда заговорил:

— Я от политики ушёл, как-то у меня сложилось мнение, что это слишком хлопотно… Поэтому если вы захотите меня втянуть во что-то, я не соглашусь вам помогать.

— Ты просто укажи нам на офицера или чиновника и помоги… с незаметной покупкой кое-каких ингредиентов. А потом мы заметем за собой след так, что никто не узнает, что мы бывали в твоём доме.

— Ну, если вам нужна только информация и кое-какие несложные приспособления… — Он ещё раз подумал. И решился. — Скорее всего, есть один офицер. Зовут его Роват даКуррс. Думаю, если вы сумеете… Стоп, а что вы сделаете, чтобы обойти его отправку любой — повторяю, любой — информации его… начальникам?

— Давай по-порядку, — предложил Ибраил. — Что ты о нём знаешь?

— Он из семьи богачей, причём, можно сказать, едва ли не из самой известной в Империи. ДаКуррсы, ну, Катампхали, вспомни. Это же почти тысячу лет их лучшие полководцы, адмиралы, управители огромных областей, чиновники…

— Я помню, — кивнул Ибраил. — Сразу же вспомнил. Продолжай.

— Говорят, их земли приглянулись Басилевсу, хотя что же в действительности там произошло — никто никогда, похоже, не узнает. Всех мужчин рода заразил червём, женщин продал на юг как наложниц… В общем-то грустно, очень грустно, это были, кажется, достойные люди. Но для Империи это обычная история. — Нишапр сокрушённо вздохнул, покачал головой, допил чай из пиалы. Скорее всего, он последний в роду.

— Заражённый? — спросил Трол.

— Ты имеешь в виду эту вашу историю с червём… — Нишапр подумал. — Похоже, что да. Иначе император не сумел бы его контролировать.

— Ты довольно быстро сориентировался в информации о червях? — сказал Ибраил и всё-таки налил себе ещё чаю.

— Ну, я ведь серьёзно воспринял эти слухи, которые дошли до нас с севера, — проговорил Нишапр. — И потому я догадывался, что твои прежние опыты, скажем так, могли обернуться чем-то весьма… необычным. А кроме того, быть провинциалом ещё не значит быть совсем уж глупым. — Он снова потёр свою лысину. — Разве не так?

Теперь он отреагировал на упрёк слишком быстро, решил Трол. Если бы он хотел вернее попасть в доверие, он бы именно так и реагировал. Но, может быть, он действительно с Ибраилом очень давно дружит и не боится произвести не самое благоприятное впечатление. Или это соответствует нынешним нормам вежливости… Тем самым, о которых Трол знал лишь из книг и понаслышке, но ощущать которые в жизни ещё не научился.

— Ибраил, — впервые правильно назвал своего гостя Нишапр, — теперь ты знаешь этого офицера. Но как ты всё-таки нейтрализуешь заложенного в него… червя? И как сумеешь перетащить этого да-Куррса на свою сторону?

— Червь — способ контроля. Что сделает человек, если мы его от этого контроля избавим? — ровным тоном спросил Ибраил. — Просто вырежем червя, как вырезают застрявший наконечник стрелы или обломок древка.

— Как так? — Нишапр потряс головой. — Червь, как я думаю, не наконечник стрелы… Я ни о чём подобном не знаю… А если не получится?

Трол изо всех сил попробовал контролировать своё лицо, чтобы по нему ничего нельзя было прочесть.

— Я однажды уже сделал такую операцию, — улыбнулся Ибраил. — И потому ты можешь считать, что тебе это известно из самого достоверного источника. — Он поднялся, потянулся, очевидно, у него с непривычки затекли ноги — привык сидеть по-северному. — Теперь пойдём дальше. Как думаешь, в твоей лаборатории можно сделать операцию?

Теперь Нишапр выглядел насторожённым. Видимо, он считал, что вся эта затея обречена на провал.

— А что для этого нужно?

Ибраил принялся рассказывать, какой стол, какой свет, какие инструменты ему необходимы для работы. Он не дошёл даже до половины своего перечисления, когда Нишапр прервал его:

— Достать всё это можно, и, скорее всего, даже лучшего качества, чем у вас на севере. Но операцию лучше проводить не у меня. Согласись, это опасно. Лучше сделаем так…

Трол слушал беседу двух магов и пил чай. Теперь, когда его мысли были заняты одной простой мыслью, чай казался довольно приятным. А думал он вот о чём: почему Нишапр решил, что операция обречена на провал? В ответе на этот простой вопрос было заключено очень много нюансов. И от того, как Трол собирался на них ответить, зависело многое. Ошибаться тут было нельзя.

Глава 6

Повозки медленно скрипели по дороге. Трол оглянулся, тёмный, колдовской след магии над городом уже стал исчезать за горизонтом. Это значило, как сказал Ибраил, что их караван отошёл от Архенаха на три дня пути обычными перегонами. На конях, которых Ибраил обещал подкрепить каким-то колдовским зельем, эту полусотню с небольшим миль можно проскочить за один день. За сегодняшний…

За это время караван пройдёт ещё миль двадцать и окажется вне действия многих и многих наблюдательных систем, которые стояли в Архенахе. Может быть, хоть это спасёт Пепира и его людей от расправы. Впрочем, чтобы их удалось спасти, нужно успеть вернуться сюда вовремя… Интересно, достаточно ли Ибраил подготовил зелья, чтобы кони могли нестись раза в полтора быстрее обычного и так долго, как даже тут, в пустыне, никто не подозревает.

Трол оглянулся на встающее над самым горизонтом солнце. Арбогаст, который последнее время не отходил от него, полил немного воды ему на руки. Трол умылся. Как ни ненавидели тут люди обряд умывания по утрам, избавиться от этой привычки Трол не мог. Потом Трол помог умыться Арбогасту. Ибраил, похоже, встал ещё раньше, поэтому эти хлопоты его не касались. Он проверял коней, оглаживал их, подбадривал какими-то лакомствами. Арбогаст проследил этот взгляд Трола, спросил:

— Как думаешь, получится? Трол посмотрел на него удивлённо. Кто же это может знать? И ничего не ответил.

— Слишком всё сложно, — вздохнул Арбогаст. — Я таких головоломных планов ещё не исполнял.

— Слишком много элементов — это точно, — вмешался подошедший Череп. Как и все остальные, он помогал в подготовке плана Трола всю последнюю неделю. И проявил себя хоть и не очень умелым, но старательным внешним наблюдателем. Поэтому, несмотря на удивительную внешность, начинал нравиться Тролу. — А раз их так много, то очень легко может что-то не получиться. И тогда…

— Это наша единственная возможность вывести людей Пепира из-под удара, — проговорил Ибраил. Он тоже оказался рядом, оглянулся и добавил: — Лошади готовы, Трол.

— Тогда — по коням, — решил Трол. — Поедим на ходу.

Они вскочили в сёдла и понеслись назад по узенькой, не караванной дороге, которую им все эти дни старательно показывал Пепир, отъезжая от каравана чуть не каждые два часа во время переходов. По его словам, на этой тропе не бывало никаких путников, которые могли бы заметить возвращающийся в город отряд. Равно как и постов тут не было… А пыль, поднимаемую копытами лошадей, Ибраил обещал придерживать каким-то магическим покрывалом.

Трол, Ибраил и Арбогаст вели в поводу по одной лошади. Череп, Бали и Батар по две. Трол, чтобы избавить Бали от этой нагрузки, предложил оставить его при караване, потому что он ещё не вполне оправился от раны, несмотря на всё искусство Ибраила. Но Батар без него ехать не хотел, а терять двух таких солдат было нельзя. «К тому же, — подумал Трол мельком, — может, всё и получится наилучшим образом и не будет никакого шума…»

Они летели, как на крыльях. Лишь дважды останавливались, чтобы немного попоить коней и сполоснуться самим от пыли и грязи. Приехать в город им надлежало в высшей степени спокойными и чистыми, словно они только что вернулись с прогулки, но никак не после скачки в полсотни миль. Коням, конечно, было тяжелее всего, но после каждого из этих привалов люди пересаживались на заводных коней, и это облегчало скачку.

К полудню показался Архенах. Теперь потайная тропа, по которой они возвращались назад, сливалась с основной дорогой. Пришлось приостановиться и лишь рысью, прокладывая себе дорогу между людей, направляющихся в город, подойти к воротам. За три мили перед воротами Череп, Бали и Батар кивнули Тролу и отъехали к крохотному, неприметному домику, стоящему между такими высокими холмами, что его можно было не заметить, даже проехав мимо в сотне шагов. Домик этот Трол снял сроком на три месяца у какого-то местного шалопая, который, по словам Нишапра, прогуливал отцово наследство вот уже два года и изрядно в этом преуспел.

— Ибраил, — позвал Трол мага, — проверь, там никого нет?

Ибраил, даже не оборачиваясь ни к Тролу, ни к домику, сел прямее. Его спина напряглась, он задрал подбородок… Потом его фигура обрела спокойствие и расслабленность, как у каждого настоящего всадника.

— Пусто, — выдохнул он. — И кажется, никому даже в голову не приходило заглянуть туда.

— Хорошо, — прогудел Арбогаст. Оказывается, он нервничал.

Потом, оставив Арбогаста в толчее небольшого постоялого двора перед самым городом, Трол и Ибраил въехали в ворота. Тут всё было привычно — статуи, сделанные из живых людей, перекрученные деревья, смрад не очень умелой магии, запахи плодов, хлеба, жареного мяса, каких-то специй… Вот и харчевня, в которую Нишапр должен был завести Ровата, того самого чёрного рыцаря, о котором тут в Архенахе, как выяснилось за последнюю неделю, пока караван стоял в городе, ходили настоящие легенды. Но Трол решил, что быть самым лучшим, будучи заражённым, и пройти такую выучку боя, какую прошёл, опять же по слухам, Роват, было не очень сложно.

Перед тем как войти в низкую дверь харчевни, Трол оглянулся. Так и есть, один конь на всякий случай, свежий, вполне выносливый, под дорогой сбруей. Носилки с шестью нанятыми носильщиками. Разумеется, их наняли ещё вчера вечером, разумеется, они ничего не знают, кроме того, что должны ждать тут, где у них через час-другой может появиться очень хорошо оплачиваемая работа. Трол понадеялся, что аванс, уплаченный Ниша-пром, спрятавшимся под личиной какого-то старикашки, был достаточным, чтобы носильщики не дали себя поднанять кому-либо другому. Впрочем, такое, по словам Ибраила, было редкостью — обязательность была вбита в архенахцев надёжно. В Империи и не могло быть иначе.

Трол и Ибраил, сделавший какой-то охранный жест, вошли. Тут было уютно, приятно пахло, это действительно была неплохая харчевня, в такой мог гульнуть и высокопоставленный имперский офицер, не боясь, что уронит своё достоинство.

В углу Нишапр, в виде какого-то не совсем опрятного толстяка в серой хламиде, сидел с Роватом. Тот пил, скорее всего, последние два часа. Его глаза уже осовели, по лицу катил пот, он вынужден был сосредоточиться, чтобы насадить на свой кинжал кусок мяса, который лежал перед ним на медной тарелке. Ещё в таверне были трое солдат в оранжевом, но они определённо не были охраной Ровата, скорее, какие-то вояки, ошивающиеся около рынка. Ибраил сделал жест приветствия Нишапру.

Тот встал, раскланялся, что-то зашептал своему гостю на ухо. Тот, чуть покачиваясь, повернулся, посмотрел в упор на Трола и Ибраила. Трол тут же присел, уперев кулак в земляной пол и опустив голову. Выучка чужеземца сделала Ровата чуть более покладистым. Он усмехнулся. Трол опустил порог слышимости и разобрал слова Нишапра:

— Чужой караванщик, страшно богатый, несмотря на молодость. Из очень почтенной семьи, я их давно знаю… Старик один из магов, которые были лишены силы.

— Я тебя знаю, — проговорил Роват на удивление точным, даже щёгольски проговариваемым северным койном. — И ты, старик, мне попадался на глаза.

Это не могло быть правдой, если только Роват не следил за ними — всю последнюю неделю ни Трол, ни Ибраил, ни тем более Арбогаст не должны были попадаться на глаза кому-либо из официальных лиц Архенаха старше обычного сержанта стражи. Тем не менее Ибраил изобразил самую сладкую улыбку.

— Раз мой благороднейший гость не возражает, — велеречиво проговорил Нишапр, — прошу новых гостей за один стол с нами.

Присев ещё раз для порядка, Трол и Ибраил подошли к столу Нишапра и уселись. Им тут же были поданы тарелки с закуской, а на столе появились новые винные кувшины с очень резким, даже довольно тяжёлым для острого обоняния Трола содержимым.

Пир продолжался. Ибраил осушил два кубка за здоровье Нишапра, потом, разумеется, за здоровье Басилевса. Трол тоже вынужден был выпить кубок вина и после этого сосредоточился, ускоряя метаболизм своей печени, чтобы скорее выгнать алкоголь из организма. При этом, как всегда бывает в таких случаях, стало ясно, что он затронул и своё магическое видение мира, и тогда заметил, что Нишапр оставался стариком лишь в глазах всех окружающих. Для Ровата, который сегодня был не в доспехах, а в маленькой кирасе, и даже без шлема, зато с тремя мечами, он оставался прежним Нишапром. Это было разумно, с незнакомцем рыцарь почти наверняка не стал бы разговаривать и тем более не пошёл бы бражничать.

— Мне нужно отлучиться на кухню, благородный Роват, чтобы нам не подали на следующую перемену мерзкую свинину или козлятину вместо баранины, — провозгласил Нишапр и вышел из-за стола.

Это было сигналом. Трол, сладенько и подобострастно улыбаясь имперцу, заглянул ему в глаза. Это были, как ни странно, очень неплохие глаза, ясные, тёмно-карие, честные глаза воина… И грустные. Причём печаль текла из них, как слёзы… Или это казалось Тролу после выпивки?

Он собрался и волевым усилием зафиксировал взгляд рыцаря на себе. Тем временем Ибраил, прекрасно понимая, что происходит, протянул руку к кубку имперца и бросил крохотный, величиной с пол ячменного зёрнышка, шарик, скатанный им ещё три дня назад. Катышек упал в вино, с лёгким шипением расплылся, и… всё. Трол стряхнул гипнотическую маску, Роват нахмурился.

— Что-то в тебе, мальчик, изменилось, — проговорил он.

— Ничто не может измениться в этом мире за несколько дней, — отозвался Ибраил. — С нашей последней встречи…

— А я говорю, изменилось. — Не очень уверенным движением Роват протянул руку к своему кубку, поднял его, не провозглашая никакого тоста, выпил почти половину… Остановился, заглянул в кубок, почмокал губами. — А может, это я изменился.

Допил вино, поставил кубок на стол и… упал лицом вперёд. Дело было сделано, и, как надеялся Трол, сделано хорошо. Червь, обвивший позвоночник Ровата, тоже должен быть оглушён, и, по словам Ибраила, даже в большей степени, чем сознание рыцаря.

— Благородному рыцарю стало нехорошо, — провозгласил Ибраил. — Наш долг помочь ему.

Трол подхватил воина на плечо, проследил, чтобы Ибраил не забыл шляпу Ровата, и вытащил его во двор. Тут уже стоял Нишапр, разумеется, в виде старика. Он говорил главному носильщику нанятых носилок, передавая ему ещё один кошель:

— Одному гостю стало… не по себе. Твой долг помочь моим друзьям доставить его для отдыха… куда они скажут.

Внезапно к Ибраилу прицепился хозяин таверны. Видимо, ему сказали, что произошло, и он выскочил в зал, бросив прочие дела. Он приседал от ужаса и шептал, не в силах говорить в полный голос:

— Я клянусь, господин, вино и угощение было самого лучшего качества… Я клянусь.

Нишапр в личине старика подошёл к хозяину и резковато бросил:

— Тебя никто не винит, горожанин. Но если ты будешь так рассыпать клятвы о доброкачественности угощения, я прикажу проверить то и другое.

Не обращая на трактирщика больше ни малейшего внимания, Нишапр подошёл к Ибраилу. Тот взобрался на своего коня, Трол тем временем подхватил узду приготовленного коня у коновязи.

— Пожелаю вам удачи, — с каким-то особым чувством проговорил Нишапр.

— Да, спасибо, друг, — отозвался Ибраил. — А теперь иди, ты должен быть вне подозрений.

Они раскланялись по-дружески и расстались. Старикашка, под видом которого скрывался Нишапр, потащился в сторону рынка, чтобы затеряться в толпе, а потом как можно скорее идти к своему дому, а Ибраил быстро осмотрел носильщиков и скомандовал:

— Едем в мою резиденцию, за город. Там мы предоставим моему другу все возможности для… восстановления сил. Вперёд!

Трол потащился за носилками, в которых покоился Роват, быстро и незаметно посматривая по сторонам. Кажется, ничего очень страшного не происходило. Конечно, они привлекли кое-какое внимание зевак, но ненадолго и не слишком пристальное. Такое, видимо, случалось тут нередко и не могло быть совсем уж примечательным событием. К тому же умница Нишапр и место выбрал такое, где найти свидетелей будет трудно, а если станет известно, что с этим рыцарем что-то не то, что его, к примеру, разыскивают стражники, и последние свидетели разбегутся.

У ворот, где находилась стража, Ибраил что-то объяснил сержанту, и их пропустили без звука. Потом они пошли по дороге, затенённой местными деревьями, в ту сторону, где находились виллы богачей. Не дойдя до полян, где снова становилось многолюдно, они свернули в низинку. Здесь Трол спешился, подошёл, заглянул в носилки. Роват тяжело дышал и должен был находиться в таком состоянии ещё не один час.

Тогда он повернулся к главе носильщиков, которые стояли, радуясь возможности опустить носилки и расправить плечи.

— Всё, люди, я пересаживаю этого рыцаря на его коня, а вы возвращаетесь в город.

— Что? — изумился главный носильщик. — Да это же…

— Нет, — твёрдо ответил Трол. — Это не то, что ты думаешь.

— Да нас же… нас же… — Он оглянулся на своих подручных. Как по волшебству в их руках появились короткие дубинки.

Трол вытащил мечи. Сегодня он был с Клунгом и Синкопором. У этих шестерых не было ни малейшего шанса.

— Я всё-таки советую вам вернуться в город и помалкивать, — сказал Ибраил. — Если моего пожелания мало, то я…

Он нахмурился, перед носилками, где выстроились шестеро молодцев, вдруг появился вихрь, поднявший песок и сухие травинки.

— Маг… — бесчувственными губами проговорил кто-то из носильщиков. После этого они все как один упали на землю и спрятали головы между руками, уперевшись лбами в колени.

Трол с облегчением спрятал мечи, потом, поднатужившись, выволок тяжеленного Ровата, посадил его с помощью Ибраила на коня. Чтобы бесчувственный воин не упал, он привязал его к луке седла, а потом прихватил ещё и ноги к подпруге. Посмотрел на солнце.

Судя по всему, они успевали. Пока что они не выбились из заранее рассчитанного графика. И если не будет осложнений, то уложатся до темноты.

— Ступайте себе, — сказал Ибраил носильщикам.

Он был потен и порядком измотан. Трол посмотрел на него внимательней.

— Ну, что ты смотришь? — ответил Ибраил на незаданный вопрос. — Не мог же я их отпустить, не прочистив их воспоминания?.. Это будет и страховкой для них, и прикрытием для нас.

— Ты изменил их сознание? — спросил Трол.

— Память, — отозвался Ибраил. — Только память… — Он дал шпоры своей лошадке. — Ну, вперёд, Трол. Придерживай Ровата. И давай поторопимся… Твоя роль сыграна, а мне ещё операцию ему делать.

Глава 7

Операция длилась уже три часа, когда Трол почувствовал что-то необычное в воздухе, в самом окружении города. Он посмотрел на Ибраила и спросил:

— Чувствуешь?

Ибраил поднял залитое потом лицо и усмехнулся.

— Нет, скажи, как ты вычислил это заранее?

— Я не вычислял, — грустно ответил Трол, — просто поступил так, чтобы обезопаситься в максимальной степени. К сожалению, это сработало.

Ибраил вытер пот специальной тряпочкой, она была уже такой мокрой, что её можно было выжимать, а ведь это была уже шестая из заранее продезинфицированных перед операцией салфеток, используемых для этой цели. Потом вздохнул. Вероятно, он был гораздо крепче, чем казался, потому что бешеную скачку этого утра, захват Ровата и операцию проводил с невероятной сосредоточенностью. Даже Тролу было тяжело, а он был, как полагал, куда тренированней старика. Впрочем, тот мог использовать какие-то магические приёмы, о которых Трол не догадывался.

— Что там? — спросил Арбогаст, который помогал Ибраилу и стоял рядом в хирургическом фартуке.

— Тот дом, который Нишапр снял для нас, окружён имперцами, — пояснил Трол. — Сейчас они ворвутся в него, убедятся, что он пуст, и начнут сжимать внешнее кольцо солдат, которое выставил Зентаг дСвиррк на всякий случай. К сожалению, людей для этого у них хватает.

— Разве мы не в том доме, который подготовили заранее? — спросил Арбогаст. От усталости он плохо соображал.

— Мы в том доме, который купил я, — отозвался Ибраил. — По настоянию Трола. Он решил, что мы должны иметь два места для операции, а Нишапр думал, что всего лишь одно… На этом мы выиграли как минимум часа два.

— Полтора в лучшем случае, — поправил его Трол.

Ибраил снова углубился в работу и не отозвался. А вот Арбогаст нахмурился:

— Мне ничего не сказали.

— Арбогаст, они могли вычитать расположение этого, резервного дома, — Трол осмотрел убогое помещение, где они работали над Роватом, — из твоего сознания. И мы бы никогда не узнали, что они проделали с тобой такую штуку.

Роват вдруг застонал. Он лежал на животе, с разрезанной от лопаток до самого копчика спиной, с обмотанным вокруг позвоночника огромным лоснящимся светло-серым червём, которого поддерживал Арбогаст. Этот червь был гораздо толще и длиннее, чем тот, что они в своё время извлекли из принца Колы в Кадете.

— Трол, дай-ка мне ещё маковой вытяжки, — проговорил Ибраил.

Трол подал рожок, сделанный из мягкой кожи, с острой иглой на конце. С широкого конца рожок был заклеен какой-то массой, а внутри содержал зелье, приготовленное Ибраилом для этой операции. Ибраил провёл окровавленными руками над червём, нашёл какие-то одному ему видимые точки, воткнул иглу и надавил на рожок. Масса из него перетекла в червя, оглушая его. Потом то же самое Ибраил проделал с тканями Ровата, в которые уходила ещё не освобождённая голова червя.

— Ты стал мастером, — признал Трол. — Просто поразительно, как легко тебе удаётся то, что мне кажется невозможным.

— Когда думаешь сниматься? — спросил Ибраил.

— Думаю, через час, — сказал Трол. — Пойду предупрежу часовых.

Он вышел из крохотного крестьянского домика, который они выкупили у какого-то разорившегося арендатора и из которого, разумеется, ещё неделю назад было удалено всё его семейство. Череп сидел на краю низкой крыши и следил за горизонтом в одно из магических устройств Ибраила. Оно позволяло даже человеку, не обученному магии, наблюдать некоторые явления на большом расстоянии.

— Они суетятся в количестве почти трёхсот человек по ту сторону города, — сказал орденец.

— Мы поняли это, хотя сигнальные устройства в том доме им удалось обезвредить, — сказал Трол. — Снимаемся через час или чуть больше.

Потом Трол обогнул дом и подошёл к Бали с Батаром. Они обихаживали и тех лошадей, на которых прискакали от каравана, и сменных, что отдыхали тут несколько дней. Им скоро предстояло много и тяжко работать. Бали выглядел бледным, но немного лучше, чем утром, после первой сумасшедшей скачки. Объяснив им ситуацию, Трол вернулся в дом.

— Мы заляжем где-нибудь в городе? — спросил его Арбогаст.

— Нет, нам придётся уходить, — ответил Трол. — В городе они нас непременно найдут.

— А если мы вернёмся к каравану? — спросил Ибраил.

— Это опасно. Уходить придётся к горам, там у них почти нет войск, и у нас будет возможность маневрировать.

— Мне нужно ещё часа два, чтобы он не умер, — проговорил вдруг Ибраил сквозь стиснутые зубы.

— У нас нет этих двух часов, — твёрдо ответил Трол.

— Он всё равно не выдержит скачки, — сказал Арбогаст. — В таком виде скачку никто не выдержит.

Трол опустил голову, подумал. Потом посмотрел на Ибраила.

— Сделай так, чтобы он мог говорить.

— Предложение не вовремя… — начал было маг.

— Иначе всё может оказаться напрасным.

Ибраил вздохнул и нашептал что-то над ухом оперируемого имперца. Тот вздрогнул, кровь из рассечённых тканей пошла сильнее. Пришлось Тролу её промакивать, чем он, собственно, и занимался с самого начала операции.

— Где я? — послышался глухой, наполненный болью голос Ровата.

— Скажи, где матка? — спросил Трол. — Где тебя заразили?

— Отвечай на мои вопросы. Где мы и что со мной происходит?

Трол объяснил, поминутно поглядывая на Ибраила, который уже не медлил, как раньше, а выдирал червя чуть не с хрустом, обрывая тонкие его окончания, которые так и оставались в теле имперца.

— Понятно. Вы узнаете, что вам нужно, а потом…

— Мы тебя не для того лечим, чтобы убивать, — отозвался Ибраил.

— Попробуете вытащить? — спросил Роват.

Жаль, подумал Трол, что он лежит на животе и я не вижу его лица. Впрочем, он колебался недолго и вошёл в сознание оперируемого, словно решил или убить его, или получить необходимую информацию.

И тут же вздрогнул. Его оглушила боль, куда более страшная, затяжная и глубокая, чем мука от боевых ран. И ещё, его поразило одиночество этого человека, его тоска, его нежелание жить… Это было страшнее, чем отсутствие собственной воли, парализованной червём.

— Если ты способен поверить, то я дам тебе моё слово — мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы спасти тебя, — отозвался Трол.

Роват хрипло рассмеялся. Странный это был смех, он больше походил на предсмертный кашель раненного в грудь, но это был именно смех.

— Допустим, поверю… Но они уже знают, что я — не их.

— Верно, — согласился Ибраил. — Ходу назад у тебя нет… Ты, кажется, этому не рад?

— Рад, что могу говорить от своего имени… Да, рад, что свободен. Жаль, что скоро умру…

— Роват, — позвал Трол, — отвлекись от себя, от своей боли, от… нас. Пойми простую истину, людей не должны заражать червём, это против нашего естества, против воли богов.

— Было бы против, они бы этого не допустили. А раз существует…

— Этот кошмар нужно остановить, — проговорил Трол. — И ты можешь нам помочь — сказать, где их матка. Эта матка — то, на чём держится Империя.

— Империя держится не только на этом…

Ибраил уже просто кромсал тело имперца, и всё равно, это было ясно даже Тролу, он не успевал. Он не успевал зашить рану, привести сосуды и разрезанные мускулы в необходимый порядок, чтобы рыцарь не умер.

— Скажешь?

— Я не знаю, где находится матка… — отозвался после долгого и трудного молчания Роват. — Но я знаю кое-что ещё… Если вытащите меня, я отвечу на твой вопрос.

Внезапно над крышей прокатился какой-то жаркий, хотя и быстрый вихрь. Он был способен давить и сжигать. Прокатившись мимо, он вдруг вернулся назад, и Трол увидел, как кровь, вытекающая из ран Ровата, стала сворачиваться гораздо быстрее.

— Всё, — медленно проговорил Ибраил. — Они нашли нас.

— Даже быстрее, чем ты рассчитывал, — пророкотал Арбогаст.

— Зашивай его как можно скорее, — сказал Трол, — а потом скачите на юг. Строго на юг… Они думают, что мы уйдём на север, и, если нам повезёт, там окажутся их главные силы.

— А ты? — спросил Арбогаст.

Трол достал клинки, осмотрел их. Его уже затопляло, несколько преждевременно, боевое видение мира, ощущение скорости, свободы движения.

— Я догоню вас.

— Это невозможно, — проговорил Ибраил. — Ты их не остановишь.

С этими словами он сделал вдруг странное движение, словно вытаскивал из воды особенно упорную и сильную рыбину, и вырвал червя из тела Ровата.

— Я с тобой, — сказал Арбогаст, разжав руки с червём, и принялся быстро вытирать их тряпкой, которой Ибраил промокал себе лицо.

Червь шлёпнулся на земляной пол, подняв облачко тонкой глинистой пыли. Тролу показалось, что он старается извиваться, но у него практически не было мускулов, и движение лишь угадывалось. К тому же теперь, даже управляемый магией, червь был не опасен.

— Я возьму Черепа, — проговорил Трол. — Ибраил, у тебя останутся братья… Справишься?

— Там будет Нишапр, может быть, Убла… — Ибраил работал как одержимый, и всё равно, было ясно, что они не успеют. — У тебя нет ни одного шанса, Трол.

— Они будут помогать своим воякам с расстояния, — отозвался Трол. — Попытайся блокировать их магию отсюда.

— А если они нагрянут сюда? — спросил вдруг очень ясным голосом Роват.

— Будем надеяться, что им нужен только я… Пока, во всяком случае.

Он уже выходил, когда Роват снова позвал его.

— Трол… Кажется, так тебя зовут? — Он замолчал. Трол остановился, не оглядываясь, замер и Арбогаст. — Есть одно место… в земле Киванирг. Замок Керр-Ваб, очень старый, найдёшь легко, его охраняет целая армия… Там есть что-то, что опаснее, чем матка червоцветов. Этого боятся все, даже… Басилевс.

— Спасибо, — проговорил Ибраил и принялся зашивать разрезанную спину Ровата прямо через край. — А теперь, друг, извини, будет лучше, если ты… — Он провёл рукой над затылком оперируемого, и даже Трол почувствовал, что ментальная активность того мигом погасла, словно задули свечу.

Трол вышел на яркое солнце, внимательно посмотрел на Арбогаста, подождал, когда к ним спрыгнет Череп.

— Мы атакуем… Дело, кажется, безнадёжное. — Он покачал головой. — Никогда не думал, что решусь на такое… Но я дал слово, кроме того, мне кажется, Роват знает что-то ещё, может быть, многое ещё знает… Поэтому его придётся защищать. — Он посмотрел в сторону города, там уже поднималась пыль. — Я не могу вам приказывать, но если вы всё-таки отправитесь со мной, то эффект отвлечения будет значительнее.

— Я знал, на что иду, — легко проговорил Арбогаст и искоса посмотрел на Черепа.

Тот пожал плечами, оглянулся на Бали и Батара, которые показались из-за угла дома.

— Этих ребят вполне хватит, чтобы прикрыть отход. А мы… Да, будет лучше, если мы ударим им навстречу.

— А-а… — начал было Батар, но Арбогаст его перебил:

— Вы остаётесь тут, помогаете вытащить этого… Ровата. И ничего не говорите. — Каждому было ясно, что Арбогаст сердится, потому что боится возражений.

Они оседлали коней, быстро подхватили оружие. Их было трое. От города к ним бешеным аллюром неслась целая вереница имперцев, отменных бойцов, которые уже получили новый приказ — блокировать дом, в котором они сейчас и находились. В ближайший час их станет ещё больше, и тогда преимущество имперцев станет неодолимым, но пока… Они должны продержаться хотя бы немного.

— Помоги вам все боги, какие есть на свете, — сказал Батар и сделал перед всеми тремя охранный знак Кросса.

— Открывайте ворота, — приказал остающимся Арбогаст.

Выезжая в эти ворота, Трол подумал, стоила ли полученная информация всех этих хлопот, и не нашёл ответа. А ещё он мельком подумал, что Роват назвал замок Керр-Ваб опасным… Интересно бы знать, опасным для кого? Для Империи или для всех, кто пытается в него проникнуть?

Глава 8

Кони взбивали землю, словно решили сделать её мягче до глубины обитания демонов. Ручейки имперцев вытянулись к домику, из которого вылетели Трол, Арбогаст и Череп, со всех сторон. Неплохо у них связь поставлена, подумал Трол. Никаких тебе вестовых, нарочных, адъютантов. Просто есть при каждом из крупных отрядов свой спец по ментальным приёмам, а кто-то из дворца отдаёт приказы… Может, атаковать именно этих связных, подумал он мельком, потом устыдился своей идеи. Она была заведомо невыполнима — даже если бы он и сумел определить, кто из этих людей, несущихся ему навстречу, поддерживает связь с командирами, разве до них доберёшься в рубке? И неужели же при каждом отряде есть только один такой специалист?.. Да и поздно уже, всё известно, расстановка сил определена, осталось только драться и держаться.

— И о чём только думает человек перед боем? — удивился Трол.

И тотчас всё вокруг сдвинулось, расплылось… Стало нереальным. Скачущие бок о бок с ним Арбогаст и Череп на миг показались прозрачными, уязвимыми, как иные творения моря, которые спасаются от гибели только несметным воспроизводством. Трол даже голову опустил на миг, чтобы этот взгляд на мир оставил его. Но когда поднял голову, понял — наваждение стало ещё сильнее.

— Держитесь за мной, — сказал он.

— Что? — не расслышал его Череп. И тут же сбоку ударили лучники. «Как они тут оказались», — удивился Трол. Не поворачивая головы, как во сне, он увидел, что туча стрел, отделившаяся от конной группы, которая держалась сбоку от остальных, понеслась на них. Он скомандовал, так негромко, так медленно, что от этого можно было прийти в отчаяние:

— Впра-а-во! — И тут же, захватив голову лошади Черепа, который плохо ориентировался, заставил её скакать за собой.

От этого залпа они ушли. Правда, Череп заорал, что Трол чуть не выбил его из седла, что нельзя так резко менять направление… Неужели Трол в самом деле был слишком быстрым?.. А потом имперцы сшиблись с ними.

Двоих Трол снял почти в лоб, едва ли не столкнувшись с ними, уворачиваясь от их удара и рассекая им доспехи и тела Клунгом, выбрасываемым вперёд на встречном движении лошадей… Удары получались колоссальной силы, но сталь и заточка меча была такова, что он проходил через эти туши, как сквозь воду.

Потом Череп столкнулся с тремя имперцами, рослыми и малоподвижными вояками, выскочившими из-за невысокого холмика. Трол остановил своего коня, заставил его повернуться на месте, оглянулся. Череп должен был справиться. Арбогаст уже сбил с коня одного из всадников в лёгком степном доспехе и успешно отбивался от двух вооружённых копьями легковесов. Тогда Трол скакнул вперёд…

Это был отряд почти в два десятка душ, наёмники, по-видимому, доранцы. Только такие, что успели разжиться и стальными пластинчатыми латами, и тяжёлыми шлемами. Трол сунул мечи в ножны, наклонился в седле, поднял с земли тяжёлое копьё сбитого Арбогастом воина и принялся им обихаживать латников, пользуясь тем, что боковой и задний обзоры в этих шлемах были почти недоступны человеку с нормальным зрением…

Он сбил человек пять, когда Череп освободился от своих, помог Арбогасту прикончить ещё двоих, и они попытались атаковать тех, кого ещё не успел одолеть Трол. Но эти уже не ждали, они разъехались, спасаясь этим кратким, быстрым отступлением, пробуя понять, что произошло, пережидая, чтобы вернуть преимущество численности…

Собственно, это и было нужно Тролу. Он закричал, стараясь, чтобы Череп и Арбогаст его услышали:

— Вперёд! Не останавливайтесь… А то свяжут боем!

Они снова рванулись вперёд, проскочили какой-то овраг, причём тут Череп очень удачно остановил своего коня, и пара каких-то бедолаг, налетев на него, потеряли равновесие, а Арбогаст сосредоточенно и точно зарубил одного из них. Второй же убежал, забыв про свою лошадь…

— Нужно подняться на этот холм, — сказал Трол и рванулся по осыпающемуся склону наверх.

Холм в самом деле оказался неплохим, высоким и голым. Трол вылетел на его вершину и поднял коня на дыбы, стараясь остановиться.

Коню его очень хотелось скакать в поле, где пока не было видно никого, но сбоку, со стороны города едва ли не сплошной стеной поднималась пыль, это приближалась огромная, в несколько сот человек, масса имперцев. На миг Тролу стало не по себе, он представил, что они окружают его плотными рядами, через которые не пробился бы и Учитель… Но делать было нечего. Этот отряд следовало уводить в сторону.

— Держитесь за мной! — снова прокричал он Арбогасту и Черепу.

Те были пока невредимы, лишь тяжело дышали, да конь Черепа получил две касательные раны на шее.

Снова они понеслись вперёд, разгоняясь до предела выносливости животных. Снова передние имперцы попытались с ними драться, но на этот раз и Арбогаст и Череп лучше понимали выбранную Тролом тактику, они, по сути, объехали самых упорных, а четверых Трол удачно зацепил своим копьём… Вот только на пятом, который умело прятался за шею своей лошади, пришлось сделать разворот. Трол ударил его, как ослопом, сверху вниз, и копьё сломалось. Пока оглушённый воин, покачиваясь, пытался выпрямиться, Трол убил его одним точным ударом Синкопора в живот.

А потом возникло и укрепилось то самое наваждение, от которого Трол так и не сумел избавиться. Возникло странное чувство, словно бы сам воздух остановился, словно все звуки уплыли куда-то и больше не возвращались, словно не было вокруг сотен врагов, а остались лишь учебные манекены, на которых следует отрабатывать скорость ударов.

Трол сначала настолько опережал противников, что не очень даже выбирал тактику, просто подбивал копья или мечи врага основанием Синкопора, чтобы рука действовала точнее и сильнее, а потом в обвод защиты противника, наносил один, всего один, удар на поражение. Он следил только, чтобы Клунг не застрял в кости или в доспехе врага…

Потом коленями заставлял своего коня сделать движение навстречу очередному противнику и снова отбивал оружие врага, резко сближался… И убивал его.

Но вдруг всё кончилось. Вокруг них стоял чуть не весь отряд, который они хотели увести в сторону от дома, где должны были находиться Ибраил, Роват и Бали с Батаром и от которого хотели удрать сами… Но вот — не получилось.

Зимногорцы кружились на своих конях на пятачке в три-четыре десятка шагов, а вокруг почти неподвижно из-за тесноты рядов стояло больше сотни имперцев, закованных в тяжёлые стальные доспехи, в своих дурацких шлемах, с копьями, выставленными вперёд.

Трол оглянулся Череп был ранен, и, кажется, не один раз. Арбогаст от слабости положил свой меч на луку седла, будучи не в силах уже удерживать его на плече или на локте левой руки, которой он всё ещё пытался поддерживать свой щит.

— Здорово… — заговорил командор Белого Ордена и закашлялся от пыли. — Да, здорово мы их прижали!

Трол улыбнулся грустно и понимающе. Этот человек был значительно слабее его в бою, он знал, что вот-вот их атакуют и они, скорее всего, будут убиты. Но он был полон того несгибаемого бойцовского духа, который и составляет гордость воина.

— Будем рассчитывать, что теперь они все здесь, — проговорил Трол, стараясь, чтобы его слова не прозвучали слишком быстро. — Теперь уходим в прорыв, на юг, и не останавливаемся… Они пойдут за нами.

Вдруг что-то стало собираться над ними, в воздухе. Трол посмотрел вверх, это была какая-то магическая штука, вроде того жар-покрывала, которое однажды применил Убла в своём замке. Только эта штука была гораздо больше и должна была накрыть куда больше людей, чем тогда…

Трол оглянулся. Арбогаст молился, его бледные, словно измазанные в сметане губы, не закрытые шлемом, шептали слова прощания с жизнью. Череп тихо ругался, оглядываясь по сторонам, как загнанный волк, тяжёлым, налитым кровью и ненавистью взглядом.

— Уходим в лощину, — предложил Трол. — Она прикроет от магии. На счёт три… Один, два…

— Три! — заорал Череп и бросился в направлении, которое нельзя было считать югом, но которое давало небольшое преимущество из-за пересохшей речки, образовывающей лощину.

Арбогаст сделал странный жест, словно надумал было удержать подчинённого, потом дал шпоры и своему коню, рванулся следом.

Трол выжидал ещё долгий, долгий миг, а потом заставил коня боком последовать за орденцами. В этой посадке было то преимущество, что Трол встретил все выставленные вперёд копья противника не головой лошади, а своими мечами… И пробился. Просто поднырнул под них, свалил одного бедолагу ударом Клунга в ногу его лошади, зарубил другого мягким тычком Синкопора в бок, не закрытый сталью, оглушил локтём с наручем по шлему третьего, получил удар от четвёртого, но выбил его ногу своей ногой из стремени и опрокинул на землю…

И вдруг сверху ударило то, что должно было убить их. Но теперь оно накрыло только тех имперцев, кто вылетел вперёд, на открытое место, стараясь настичь сражающихся зимногорцев с тылу. Кони, люди, одежда и даже оружие вдруг стали плавиться, словно горели невидимым, но от этого ещё более страшным огнём… Крики гибнущих людей, храп лошадей, понимающих, что эта гибель ужаснее, чем смерть от железа, какие-то приказы, отданные на горловом гвампи, просто вопль ужаса, исторгнутый сотней людей, осознавших, что они стали мишенью для магического удара, — слились воедино.

А тем временем Трол пробился к Черепу, который уже не дрался, потому что из его груди торчало два копья, который, как пьяный, раскачивался на каждом шаге его лошади, и придержал его… Вернее, почти придержал, потому что с той стороны, где оказался Череп, вынырнул огромный, как медведь, бородатый доранец и секирой разрубил северянина почти до середины груди. Трол обернулся, молнией спрятал Синкопор в левый сапог, выхватил из рук Черепа меч, и бросил его под шлем доранцу. Тот захлебнулся кровью…

А потом он догнал Арбогаста. Тот лишился своего щита и нянчил левую руку. Кроме того, не выпуская правой меч, пытался справиться со своим конём, который взбрыкивал, делал странные скачки из стороны в сторону, да так, что Арбогаст едва удерживался в седле.

Послав обезумевшему животному ментальный приказ подчиниться, Трол подхватил его узду и попробовал вывести командора с собой, следом за несколькими имперцами, которые уже не осаживали своих коней, а совершенно определённо бежали, развернувшись к колдовскому удару и, соответственно, к Тролу спинами… Но его всё-таки перехватили. Это были трое офицеров, все в очень дорогих латах, почти полностью закрывающих тело, похожих на те, в которых Трол впервые увидел Ровата.

Это были заражённые червём и отменно обученные действовать сообща воины. Один, центральный, прикрывал двух боковых, а боковые, стараясь развести коней, чтобы Тролу было труднее, чтобы ему приходилось держать в своём внимании больший сектор, попытались атаковать его горизонтальными, на редкость сильными ударами. Центрального Трол попытался оттолкнуть рывком своего коня, правого блокировал, потом перехватил его руку левой, отпустив поводья коня Арбогаста, нажал, словно пытался столкнуть, а когда рыцарь упёрся, рванул на себя, заставив и своего коня присесть на задние ноги… Рыцарь стал валиться вперёд, потеряв равновесие от этой смены усилий, и тогда Трол убил его ударом Клунга в забрало. Это произошло быстро, очень быстро… И всё равно, он возился непозволительно долго, чутьём тренированного бойца осознавая, что уже сейчас должен получить удар слева, из-за Арбогаста. Он стал поворачиваться, чтобы встретить его наручем левой руки, и всё равно опоздал…

Удар пришёл, но не от левого имперца, а от центрального. И рука успела выйти ему навстречу — меч в руке противника, описав огромную дугу, пришёлся по стальной пластине, и Трол почувствовал, как кость его вылетает из локтевого сустава, к тому же, кажется, ломаясь с омерзительным звуком…

Но он был нацелен на левого, а потому не стал тормозиться, развернулся до конца… И тогда понял, почему не получил удара с этой стороны. Арбогаст держал противника за плечи, повиснув на нём. А меч противника прошил его брюшину, причём стальной кончик торчал из его спины, дымясь от крови. Он висел на вражеском мече, но спасал Трола.

Не замедляя разворот, Трол вынес влево Клунг и ударил его самой дальней частью лезвия под шлем, в шею. Противник зашатался, откачнулся, поднял руки, отпустив Арбогаста, и попытался зажать полученную рану. Это было уже конвульсивное движение — по содроганию меча в руке Трол понял, что достал противника как следует, проткнул боковые мускулы, а значит, и яремную вену…

Но рыцарь, который находился в центре, оказавшись теперь прямо перед Тролом, уже поднял свой меч для повторного удара, перехватив его двумя руками, и уже стал его опускать… Трол вытянулся вперёд, чтобы не промахнуться, ускорил возвратное движение Клунга и… обогнал противника. Блестящий, светлый его клинок врубился в руки рыцаря, сокрушая тёмную сталь доспехов, вгрызаясь в плоть, отметая меч врага.

Рыцарь ещё летел вперёд, поэтому, даже потеряв меч, он наклонился к Тролу и тогда получил следующий удар, колющий, выше кирасы, в горло. Он упал на круп своего коня, обливаясь кровью, жизнь ещё не оставила его, но он должен был умереть очень скоро.

Трол повернулся к Арбогасту, тот был ещё жив. Его губы скривились от боли, глаза закатились так, что не видно было радужки, но он сделал пальцами один слабый жест… Это был приказ, какой для соблюдения тишины отдают офицеры своим солдатам — вперёд!

А потом Арбогаст умер и стал валиться на землю. И Трол уже не мог ему помочь. Он развернул коня, который испуганно ржал, но всё ещё слушался поводьев, и рванулся в образовавшийся просвет, за спинами всё ещё убегающих имперцев, которым не удалось за время этого поединка проскакать и десятка шагов.

Трол вырвался, срубив короткими атаками сбоку и сзади ещё почти десяток бойцов. Он никогда не сумел бы так легко пройти всех этих людей, если бы не тот магический удар, который опрокинул в большей степени имперцев, не причинив северянам, успевшим оказаться в лощине, никакого вреда…

Он почти вылетел из массы конников, когда его заметили, снова попытались остановить, но теперь он не сражался. Он просто обходил противника, а тех, кто был слишком настойчив, сбивал встречным ударом меча…

Солнце коснулось края горизонта, когда он вдруг понял, что все имперцы остались сзади. Они, разумеется, висели за его спиной, как тёмная, мрачная, смертельно опасная туча, но они остались позади. А его конь, взбодрённый настоями и заклинаниями Ибраила, уходил от погони всё вернее, несмотря на утреннюю и дневную скачку, несмотря на бой.

К тому же скоро должна была наступить темнота. И способность видеть должна была остаться только у считанных преследователей… А этого Трол не опасался, он понимал, что сумеет выстоять, может быть, против десятка-другого догнавших его всадников, особенно если они навалятся не все разом, а последовательно, как и бывает в погоне.

Он уже отошёл от наваждения боя до такой степени, что каждый скачок его коня отзывался болью в вывихнутой и сломанной руке. Поэтому он попытался вправить её на скаку, и это ему удалось. Но вот сломанные края кости ему удалось лишь немного сблизить, вместе они почему-то не соединялись. К тому же это было ещё и очень больно, такой боли Трол не испытывал уже давно, со времён тренировок болью, которые проводил Учитель.

Поэтому он подвязал руку как можно плотнее к груди и попытался скакать ещё быстрее. К счастью, это удалось. А сразу после того, как наступила ночь, он попробовал магически прощупать пространство и понять, где находится Ибраил с Роватом и братьями. Удалось ли им тоже вырваться?

Глава 9

Трол нёсся по ровной как стол ковыльной степи, словно одеревеневший. Рядом с ним не было больше ни Арбогаста, ни Черепа. А его конь, которому он так и не удосужился пока дать имя, выбрасывал ноги, как механическая машина, но никак не создание из плоти и крови.

Сначала, в первое время этой скачки, Трол прислушивался к биению сердца своего скакуна, к его шумному дыханию, топоту его мощных ног по земле. Но так и не нашёл признаков усталости. Это было что-то невероятное — так скакать, иметь такую выносливость и настолько превосходить скакунов из войска Империи. А ведь они тоже выбирали для своих конников только самых сильных лошадей и вкладывали в них немалую толику магии, чтобы они не подводили при таких вот погонях.

И всё-таки Ибраил знал что-то такое, что позволило ему обыграть имперцев хотя бы в этом сражении лошадиной силы, в соревновании на скорость, в борьбе животной воли и выносливости. Видимо, лениво размышлял Трол, стараясь всё-таки не спать, сила Ибраила заключена в его понимании жизни, в его умении эту жизнь спасать и использовать… Ведь даже первичные опыты над червоцветом, к какому бы результату потом это ни привело, были связаны с жизнью, со способностью ткани и органов разных существ не просто слиться в единый организм, но и получить не виданный ранее эффект…

Трол стряхнул с себя дрёму, когда почувствовал уже недалеко, милях в трёх, во тьме, несколько всадников. Он попытался обострить своё дально-слышание. Учитель его за такое упражнение отнюдь не похвалил бы, но он понял — это были имперцы, поднятые по тревоге в одном из окружающих Архенах гарнизонов. Он ещё некоторое время колебался, чтобы понять, не может ли это быть какая-то слишком уж изощрённая маскировка Ибраила, но потом решил не рисковать. И обошёл этот разъезд по широкой, как взмах тяжёлым мечом, дуге.

Снова степь легла перед ним безмолвная и безлюдная, словно людей никогда и нигде не бывало. Он уже не погонял своего коня, он его почти придерживал. Но тот лишь сопел, потряхивал головой да немного странно прядал ушами, словно не от мух отмахивался, а от непонятного звука. Это было его выражение нетерпения и недовольства. И Трол снова отпустил поводья.

А потом конь вдруг сразу присмирел. Трол накинул на всё пространство перед собой мантию сплошного поиска, ничего не нашёл и уже решил было, что его конь устал, как вдруг понял… Где-то рядом бежали волки. И среди них было несколько, чья аура очень отличалась от скрытой, незаметной и неширокой ауры прочих зверей. Такое Трол уже замечал у Гифрула Высокоборского, когда ещё охотился за ним… Это был признак заражения червём. Трол потрепал коня по шее, он понимал, что тот, может быть, спас его сейчас.

Они изменили направление, проехали по тихому овражку, который позволил им неприметно отойти в сторону мили на две, потом обнаружил совсем непонятную тут купу кустов и оставил между собой и стаей ночных охотников ещё три мили… Потом пустил коня вскачь. Да он и сам теперь понимал, что прямая погоня им не грозит и теперь можно ударить в галоп.

Волки, которые в это время года и в этих местах совсем не должны были сбиваться в стаю, остались позади. Но то, что их так вот… мобилизовали, Трола не удивило — магическая сила Империи затрагивала не только людей. Странно было вот что: волки обычно чувствительны к болезням или ненормальностям своих сородичей. А в этом случае они ничего не почувствовали, подчинились заражённым зверям, признавая за ними силу и право руководить остальными… Видимо, их изрядно расписанная в некоторых книжках тяга к свободе и неприязнь к чёрной магии были преувеличены.

Под утро он всё-таки сделал привал. Не для себя, а для коня, который поел какой-то реденькой и совсем не сочной тут травки, напился из мелкого, как след от слезы, ручейка, подремал часа четыре, а потом… Потом Трол снова оседлал его и направился к горам, строго на юг, туда, где его должны были ждать.

Он заметил Ибраилов след задолго до того, как мог бы почувствовать его своим дальновидением. Маг, совершенно не опасаясь преследования, оставил в воздухе высокий тёмный столб сгущённой магии. Обычный человек и даже человек, плохо подготовленный, не заметили бы в этом месте ничего, кроме, может быть, неприятного настроения и мрачных мыслей. А вот Трол, разумеется, увидел в нём призыв.

Опасаясь, что это может быть ловушкой, он проверил все подходы к указанному месту. Со стороны всё было спокойно. Он подъехал ближе, выбрался на неприметную среди холмов полянку, окружённую невысокими кустами, и понял — это был след. Стрелка, неглубоко выкопанная прямо в глине, указывающая на юго-восток.

Трол не стал проверять сущность этого знака, он решил ему последовать. И не ошибся. Уже к полудню он различил впереди признаки людей, а подскакав ближе, убедился, что это были Ибраил с Роватом, привязанным к седлу, и Бали с Батаром. Они были живы и, скорее всего, даже стряхнули с себя погоню.

Трол поехал к этим людям, задолго до встречи крикнув пару раз. Он рассчитывал, что нетрудно было заметить одинокого всадника под этими пустыми небесами на этой ровной как стол поверхности. Поэтому все четверо направились к нему навстречу.

Они подъехали друг к другу, постояли, потом Ибраил кивнул. Его лицо было серо от усталости, но он всё-таки ещё держался. Вот Роват и Бали были плохи, они уже не соображали, что вокруг них происходило. Батар вообще не выпадал из действительности только потому, что непременно хотел вытащить из этой передряги брата…

— Один, — словно бы сам себе проговорил Ибраил. — А… Арбогаст с Черепом?

Трол быстро, как мог, рассказал об их гибели. Закончил он так:

— Я пытался, но не сумел вывезти тело Арбогаста. Скорее всего, я бы просто погиб, если бы попробовал. Кроме того, на нашего павшего сбивалось магическое внимание имперцев… Даже после смерти он защищал меня. А с ним… Я бы слишком открылся.

— Да, — кивнул Ибраил, — так и случилось бы.

— А вы? — спросил Трол.

— Они пару раз на нас натыкались, но однажды я замылил им глаза, а второй раз справился огневыми змейками, — сказал Ибраил. Покряхтывая, он сполз со своего коня, подошёл к Тролу и погладил его жеребца по ноздрям. — Твоему коню нужно отдохнуть. Ещё бы полчаса скачки, и ты бы загнал его.

— Удивительно, что он вообще жив, — высказался Трол.

— Ты не заметил того, что переливал в него свои силы, и делал это весьма умело, — отозвался Ибраил. — Он даже не очень испугался, просто слушался тебя и делал своё дело… Знаешь, садись на мою заводную лошадку.

— Фокус в том, что я к нему привязался, — только и проговорил Трол, пересаживаясь. Приторачивать свой тючок к новому седлу необходимости не было, все его вещи уже находились на этой лошадке, потому что в бой он пошёл налегке.

— В общем, да, хотя, может быть, и мои заклинания помогли, — суховато улыбнулся Ибраил.

Он тоже поменял лошадь, благо заводных у них было вдосталь. Среди них бежали даже те, на которых северяне ушли от каравана и за полдня вернулись в Архенах.

Ощутив под собой нового скакуна, Трол сразу почувствовал себя каким-то разморённым. Должно быть, не только он коня подкармливал энергией, но и тот подбадривал его чистым конским, радостным и бодрым духом.

— Почему вы свернули? — спросил он, когда они снова тронулись в путь.

— Планы у нас такие, — объяснил положение дел Ибраил. — Хотя нам и следует торопиться, но бежать сломя голову не стоит. Тем более что впереди у нас изрядное скопление имперцев. А если мы пойдём в самую невыгодную для нас сторону, на юго-запад, то…

— Кажется, это не совсем невыгодное для нас направление, — прервал мага Батар. — Земля Киванирг как раз между Северным и Восточным континентами.

— Как далеко она находится? — спросил Трол.

— Никто не знает, — отозвался Бали.

— Но если… — начал было Ибраил и не закончил.

Да, решил Трол, понятно. Если удалась авантюра Крохана, тогда мы можем продолжать наш поиск… Наш поход.

— Ты их чувствуешь? — спросил он Ибраила.

Направившись в лагерь Дерека Милинокского, Трол предложил Крохану, взяв с собой как можно меньше людей, продублировать их действия, но не с севера, а с запада. Если бы у Трола ничего не получилось с караваном в Иль-Архенах, они могли бы рассчитывать на помощь второго каравана, идущего другой дорогой и, как надеялся Трол, избегшего пристального внимания имперских магов. На то, что самому Тролу и его людям удастся проскочить незамеченными, что бы там ни говорили Дерек или Пепир Вакамон, Возрождённый не рассчитывал ни мгновения, отлично понимая, что в армии Милинокского находятся не только двое заражённых червём информаторов. Но ему казалось, что в случае неудачи хорошо замаскированная помощь может оказаться спасительной соломинкой для всей его команды.

Согласно предварительной идее, Крохан должен был отплыть в Кеос, найти там поддержку короля Дизария из княжества Дзу, втереться с его помощью в караван, подобно тому, как это сделал Трол, и двигаться с этим караваном вдоль южных границ областей, подчинённых Архенаху, ожидая от Трола вестей. По времени отбытия Крохана и зная его активность, можно было рассчитывать, что он уже находится где-то поблизости и чуть впереди, на юге.

— Пока я замечал только разъезды имперцев, — ответил Ибраил. — Но есть одна небольшая прореха в их кольце… Как раз там, куда мы направляемся.

В общем-то это была очень неопределённая информация, но другого ничего не оставалось — сначала следовало избавиться от погони, и пятеро всадников продолжили путь. А Трол впервые за двое суток смог поспать почти по-настоящему, со снами и хорошей, дающей отдых расслабленностью, разумеется, в седле.

К исходу следующего дня, когда уже и лошади едва могли переставлять ноги и люди с трудом удерживали в одеревеневших пальцах поводья, показались предгорья Центра Мира, огромного горного массива, который почти сплошь покрывал в общем-то неширокую — всего в несколько сот миль — перемычку, связывающую все четыре континента. Где-то тут находилась граница, где должны были стоять всадники Империи, подчинённые стратегу севера. И здесь должна была окончиться погоня за ними.

— Нужно подняться выше в горы, — предложил Ибраил. — Там нет их гарнизонов, у нас будет шанс… остаться незамеченными.

Сделав небольшой привал на ночь, с первыми же лучами холодного зимнего солнца отряд стал подниматься по отрогам гор вверх. Они уже сумели изрядно утомить коней на крутой, иногда ступенями поднимающейся тропе, ведущей на горные плато, с которых некогда Лотар Желтоголовый наблюдал равнину, лежащую перед Великим озером, когда Батар вдруг издал тихое восклицание.

Трол оглянулся. Орденский рыцарь сидел на своём скакуне, повернувшись на север, туда, откуда они бежали. Заметив, что Трол тоже остановился, Батар проговорил, невольно понизив голос:

— Смотри, командор.

Кажется, осознав гибель Арбогаста, честный рыцарь перенёс на Трола необходимость чувствовать себя орденцем. Вторгнувшись в его сознание, Трол уточнил направление, куда смотрел рыцарь, и поднял свою зоркость до предела.

Это были имперцы. Огромный, в несколько тысяч всадников отряд, который, оставляя лагерем по сотне на третьей-четвёртой миле необозримого пространства равнины, двигался на восток.

— Нужно смотреть не на запад, Трол, — почти нравоучительно проговорил Ибраил. — А на восток.

Трол перевёл свой взгляд восточнее, там не было ничего, лишь глинистые холмы, которые они прошли вчера… Нет, вот двигаются какие-то люди, тоже верховые… Это тоже были имперцы, отряд немного слабее, но тоже не меньше полутора тысяч воинов. Но эти двигались на запад. И также оставляли за собой вытянувшуюся за горизонт, отдалённый отсюда, с высоты, на десятки миль, цепь небольших отрядиков, примерной численностью в эскадрон.

— Сейчас они увидят друг друга, — прокомментировал Батар. — И кольцо замкнётся.

— А потом они начнут его сжимать… — отозвался Трол. — Но нас внутри не будет.

— Да, — согласился Ибраил. — Каким-то чудом мы вырвались. — Он помолчал, катая это слово у себя на языке. — Вырвались.

— Мы выиграли на этом немало времени, — сказал Трол. — Пока они поймут, что нас тут нет, пока организуют погоню…

— Но отойти от них нужно подальше, — сказал Батар. — Мало ли что…

Они поднялись на плато уже в темноте, с понятным удовольствием наблюдая, как сзади, на равнине горит сплошная цепь костров, очерчивая гигантский полукруг шириной в несколько сот миль, который сомкнулся слишком поздно.

А поутру следующего дня Ибраил разбудил Трола, тронув его за плечо.

— Они близко, всего-то в двадцати милях.

— Кто? — не понял со сна Трол. Потом разулыбался во все зубы. Это было приятно. Они обманули имперцев по всем статьям.

Глава 10

Трола и всех остальных заметили из каравана, повозки которого были выставлены неправильным овалом, задолго до того, как они приблизились к нему. И почти тотчас от него отделились две узнаваемые фигуры. Это были Крохан, капитан кадотской стражи, и его неизменный сержант из Даулов, имя которого Трол наконец-то выучил. Сержанта звали Самвел.

Встреча была, по мнению Трола, сначала довольно бурной, но, когда Ибраил рассказал, как погибли Арбогаст и Череп, воцарилась тишина. И лишь тогда Трол заметил, что вместе со старыми друзьями к ним незаметно подъехала… женщина. Трол сначала даже глазам не поверил.

Она была уже не очень молодая, властная в повадках, в довольно интересном, сделанном явно под её фигуру пластинчатом доспехе. На её боку висела настоящая восточная сабля, которые Трол видел, но которые всерьёз ещё не пробовал освоить. Кроме того, у неё на голове был шлем с чуть большим, чем обычно, задником, к тому же прикрывающим шею кольчужным крылом. Сначала Трол не мог понять, чем это вызвано, но, когда женщина вдруг сняла шлем, словно почувствовала его взгляд, по её плечам рассыпались густые и длинные волосы.

Когда она оказалась совсем близко, Трол рассмотрел её лицо. Оно было мягким, спокойным, даже слегка сонным. Её глаза чуть косили, что придавало ей вид невнимательной, слегка рассеянной барышни, которая обрядилась в боевые доспехи лишь из прихоти. Но стоило ей заговорить, как это представление мгновенно рассеялось.

— Так это и есть тот самый отряд, Крохан, который мы должны были встретить? — спросила она густым, грудным голосом, в чём-то неуловимо похожим на голос Арбогаста.

Крохан, который мигом обернулся на её вопрос, поклонился в седле. Тогда ей поклонился и Трол, Ибраил и все остальные.

— Это Зара Сабельщица, — представил женщину Крохан. — Именно её, как самого лучшего проводника по этим землям, к тому же капитана собственной дружины, король Дизарий отправил вместе с нами.

— Ты, наверное, Трол Возрождённый, — сказала Сабельщица. — Говорят, ты неплохо работаешь двумя мечами.

— Он одолел Визоя Честного, — негромко проговорил Крохан. — Я рассказывал тебе об этом.

«Или ему очень нравится эта самая Зара, или он считает её как минимум ровнёй себе в сложившихся обстоятельствах», — решил Трол.

— Визоя я помню, — медленно, чуть нараспев, по-западному проговорила Зара. — Он был… неплох. Но не более того.

Трол хотел улыбнуться, но не сумел. Слишком они все были измотаны гонкой последних дней, слишком нуждались хотя бы в воде, чтобы начать выражать эмоции. Всё-таки он сказал:

— Во время следующей тренировки, госпожа, мы легко выясним, насколько мы оба… неплохи.

— Хорошо, — согласилась женщина. Тряхнула волосами, обернулась, мельком окинула свой вагенбург, снова посмотрела на Трола. — Я привела сюда согласно договору со своим королём шесть повозок и восемнадцать людей. Насколько я знаю, его уговорил так поступить проконсул Белого Ордена.

— Разве Перес из Мирама тоже отправился с вами в Кеос? — быстро спросил Ибраил.

Крохан отбыл из Кадота через несколько дней после того, как Трол, Ибраил, Арбогаст и его рыцари отплыли на восток, в лагерь Дерека.

— Нет, самого проконсула, насколько я знаю, при дворе не было, — ответила Зара. Видимо, она привыкла вести разговор, как старшая по должности. А может быть, и по благородству крови — в Кеосе многие чрезвычайно родовитые дворяне промышляли не только службой, но не гнушались и торговли. — От него был специальный посланник, Приам. Он и привёз от проконсула письмо, которое заставило короля завертеться, как змея на сковороде. И снарядить этот караван. Крохан кивнул. Подумал и добавил:

— Я… э-э… едва уговорил Приама остаться в Зимногорье, а не отправляться с нами.

— Докладываю дальше, — твёрдо продолжила Зара. — В отряд, по предложению короля, были включены люди, которые назвались вашими именами при пересечении границы с Империей. Разумеется, включая Арбогаста и других людей, которые, как я вижу, тут отсутствуют.

— Зачем это? — удивился Ибраил.

— Чтобы получить фирманы на весь караван и личные фирманы для каждого из вас, — отчеканила Зара.

— Разве Кеос не входит формально в Империю и разве имперцам положены фирманы для путешествий по собственным, так сказать, землям? — почему-то шёпотом поинтересовался Батар. Трол оглянулся — оказывается, он спрашивал у Ибраила.

— В дальних походах эти фирманы необходимы для кеосцев, — ответила ему Зара, которая тоже услышала вопрос. — Особенно это будет важно, когда нам придётся заходить в оазисы или города для пополнения припасов.

— Фирман Арбогаста… ну, тот, что предназначался по плану для него, можно передать Ровату, — проговорил Ибраил, обращаясь к Тролу.

Трол кивнул.

— Хорошо. — Он попробовал сглотнуть слюну, но её не было. Они действительно здорово пострадали от местного солнца, даже теперь, поздней осенью. — Нет, в самом деле очень хорошо.

— Хорошо-то хорошо, но что ты теперь собираешься делать? — спросила Зара.

— Надеюсь, Зара, у тебя найдётся несколько мест для наших раненых на повозках? — спросил Ибраил вместо Трола, мягким полупоклоном показывая, что он отвечает, соблюдая все восточные правила вежливости. — Нам придётся позаботиться о том, чтобы Роват и Бали поправлялись как следует.

— В каком направлении держать путь? — спросила Зара. — В Кеос?

Трол попытался сбросить напряжение в спине, в плечах, в ногах. Попытался ещё раз обдумать то, что он собирался сказать. Ничего не выходило. Он чувствовал себя измученным, чуть ли не как его конь, и потому плохо соображал. И всё-таки он произнёс:

— Конечной целью этого нашего путешествия будет земля Киванирг. Ты знаешь такую, госпожа?

Прежде чем ответить, Зара внимательно осмотрела Ибраила.

«Чудны дела твои, Демиург, — про себя проговорила она. — Маг, и, судя по всему, неплохой выучки, и в такой компании…» — Она села в седле прямее, невольно подражая Тролу.

— Да, я знаю, где она примерно находится. Но должна признаться, что ни разу там не была, это в стороне от обычных караванных дорог. — Она немного нахмурилась. — И довольно глубоко в Империи. Туда нас могут не пустить, если только…

— Что — если только? — повторил за ней Крохан.

— Если мы не пойдём прямиком, через пустыню. Но это опасно, очень опасно.

— Чем именно? — спросил Ибраил.

— Отсутствием воды, слишком малым количеством повозок и людей, вашей необученностью переносить даже нынешнее, зимнее солнце.

— Пусть это тебя не беспокоит, госпожа, — сказал Трол. — Когда наши раненые поправятся, остальные выдержат всё, что умеют переносить твои караванщики.

Зара кивнула, чуть заметно усмехнулась, окинула всех очень внимательным взглядом и вздохнула.

— Хотелось бы надеяться… Ладно, посмотрим. Трол. — Теперь она глядела ему прямо в глаза. — Насколько быстро ты хочешь идти?

— Как это окажется возможно для раненых. Зара подняла одну бровь, выражая, должно быть, удивление.

— Разве вы не убегаете? И разумно ли терять темп из-за людей, которые… А если из-за них погибнут остальные?

— Торопиться нет необходимости, — твёрдо проговорил Ибраил. — Остальным тоже досталось. Так пусть у всех нас будет хотя бы несколько дней для восстановления сил… Хотя бы и на ходу.

— Хорошо, — согласилась женщина. — А теперь, если вы хотите, чтобы мы доверяли друг другу до конца, хотелось бы узнать, от чего вы убегали?

Ибраил стал рассказывать о кольце имперцев, охвативших степь позади, но не успевших захватить беглецов. Пока он рассказывал, они направились в вагенбург, где напоили лошадей, напились сами и относительно привели себя в порядок. Впрочем, Трол не очень отдавал себе отчёт в этих хлопотах. Отведав местных лепёшек вместо хлеба, оливок и сушёной козлятины на ужин, он провалился в сон и проспал…

Он так и не понял, как это ему удалось, но он проспал два дня. И лишь на утро третьего вылез из-под тента, установленного на повозке, ощущая во всём теле странное онемение, будто у него затекли мысли, душа и все способности ощущать мир. Позавтракав с отменным аппетитом, он узнал, что за эти два дня Ибраил ещё раз прооперировал Ровата, доведя начатое в Архенахе до конца, и на этот раз рыцарь перенёс операцию гораздо легче и спокойнее. Что Бали с Батаром уже начали немного тренироваться и что Зара двинула свой караван в путь, впрочем, как и было договорено, не в полные дневные переходы, а значительно меньше.

Утро ещё не закончилось, до выхода каравана оставалось время, поэтому Трол подобрал свои мечи, отошёл от стоянки и попробовал заставить своё тело слушаться, как того требовал Учитель. Он только-только начал работать в полную силу, как вдруг к нему пешком, почти беззвучной походкой хорошо тренированного бойца подошла Зара. Она была без шлема, и длинные тёмно-каштановые волосы подчёркивали её женственность куда больше, чем доспехи с грудными выпуклостями.

Она присела на склон холма, посмотрела на Трола, потом, дождавшись момента, когда он взглянул на неё, холодновато заметила:

— Никогда не видела ничего подобного. — Ковырнула носком сапожка землю. — Должна признаться, я отправила разведчиков на север… Не поверила тебе.

Трол остановился. Опустил мечи. Как выяснилось, он изрядно подустал за последние дни и потому уже слегка запыхался и вспотел.

— Ты был прав, они вас не преследуют. Сужают своё кольцо на равнине… — Она посмотрела Тролу в глаза. — И я не понимаю, как они могли так ошибиться? Ведь среди них были и следопыты, а не только служаки, которые способны лишь выполнять приказ. А где-то в Архенахе есть ещё и маги, которые не должны были выпустить вас из-под своего наблюдения.

— С нами был Ибраил, — сказал Трол. — Он обеспечил нам защиту от магов. А следы на камнях… быстро исчезают, если правильно выбирать путь. Кроме того, они не знают, что вы ждали нас тут, и не очень-то рассчитывали, что мы выберем это направление. — Он поднял мечи и чуть насмешливо посмотрел на Сабелыцицу. — Ты пришла спросить меня об этом или хочешь помериться силами?

Женщина вздохнула, тряхнула головой. Это вообще был её привычный жест, подобно мычанию Крохана или восточным улыбкам Ибраила.

— Нет, махать саблей с тобой я сейчас не буду. Просто хочу предложить тебе вернуться в лагерь, люди, которые должны передать вам фирманы, вот-вот отбудут в Кеос.

Трол стряхнул капли пота, выступившие на лбу, и пошёл за Зарой. Она привела его в лагерь молча, не произнося больше ни слова.

Тут их действительно ожидали какие-то люди, которые с некоторой даже торжественностью сняли с себя фирманы и передали их Троловым спутникам. Один довольно высокий и болезненный на вид парень отдал свой фирман Ровату, толстячок с фойской косицей передал свою табличку Ибраилу. А Тролу достался знак от мальчика, который был, по мнению Трола, похож на него не больше, чем он сам похож на Зару. Бали и Батар уже сверкали сменёнными бляхами, и их лица выражали некоторое непонимание всей процедуры. Видимо, они уже успели обсудить между собой этот трюк и сочли, что он не нужен.

Но пока следовало считаться с мнением Зары, и Трол даже не стал обсуждать с ними эту тему. С довольно строгим видом, словно всё это он сам и предложил, он рассмотрел свою пластинку. На ней были знаки, обозначающие их караван, другой знак, обозначающий офицера, выдавшего его, и, насколько Трол умел читать клинописную скоропись, какие-то даты. А вот новое, данное этим фирманом имя заставило Трола слегка нахмуриться.

— Что это? — Он повернулся к Заре. — Тут написано, что я перешёл границу Империи под именем… Лотара?

— Да, — кивнула Зара, она не была настроена обсуждать такие мелочи, но всё-таки пояснила: — Имя довольно архаичное. Но мы с Приамом решили, что оно сойдёт… в твоём случае.

— Это всё равно нам не пригодится, — высказался Крохан.

И Тролу осталось только согласиться.

Когда смена была проведена, Зара ещё раз критически осмотрела пятерых своих помощников и проговорила:

— Вы знаете, что нужно делать.

Все пятеро поклонились ей чуть преувеличенным, имперским поклоном, развернули лошадей и поскакали на запад. Трол подошёл к караванщице.

— Куда ты их направила?

— Домой, в Кеос, к Дизарию.

— А если их настигнет какой-нибудь из разъездов Империи? — спросил Ибраил, незаметно подойдя сзади.

— У них есть свои фирманы, постоянные, с настоящими именами, — ответила Зара. — Конечно, для них тут немного глубже на восток, чем следовало бы, им могут выказать неудовольствие, но… настоящей опасности, я надеюсь, они избегнут.

— Не лучше ли было в таком случае взять их с собой? — спросил Крохан.

— У меня не хватило денег, чтобы нанять их в качестве охранников на весь путь… До Киванирга, — ответила Зара, посмотрев на Крохана с непонятным, суровым упрёком. Видимо, она не терпела вмешательства в свои распоряжения.

Но на Трола эта фраза произвела слабое впечатление. Он не спускал с уходящих на запад людей долгого взгляда. Наконец, решившись, он сказал, хотя понимал, что это, скорее всего, уже ничего не изменит:

— Они не достигнут Кеоса.

— Почему ты так думаешь? — нахмурился Крохан.

— Не знаю, но, похоже, их где-то там, — Трол махнул рукой, охватив и запад, и половину севера, — ждёт кто-то, о ком мы ничего не знаем.

Ибраил поднял взгляд на Трола, посмотрел на Зару, но та ничего не произнесла. Лишь её зрачки, узкие на ярком и холодном почти уже зимнем солнце, стали ещё уже.

Глава 11

Песок и плавные перекаты пустыни скоро стали утомлять взгляд. Трол даже удивился, как ему не хватало тени деревьев, зелени трав и влажного покрывала росы и туманов по утрам. Каждый день, едва занималась заря, караван поднимался и уже через четверть часа, как только животные напивались из бурдюков, выступал в путь. Есть животным приходилось большей частью ночью, из торб, подвешенных на морды. Люди трапезничали на ходу, подменяя друг друга.

Трол, который считал, что нет ничего труднее быстрой тренировки, вдруг осознал, что и движение, перемещение по лику планеты, преодоление песчаных барханов или глинистых такыров тоже может быть трудным делом. А временами почему-то начинало казаться — самым трудным из всех, которые приходится делать человеку.

Расположение повозок подтверждало это с очевидностью. Сначала по утрам вперёд ставились те, в которые запрягались самые крепкие волы. После трёх-пяти часов перехода, в зависимости от качества караванной тропы, их сменяли и шли до главного дневного привала. После него вперёд снова ставились самые выносливые животные, но на этот раз их меняли быстрее, гораздо быстрее. А к вечеру, после второй остановки волов перепрягали, оставляя впереди тех, кто меньше истощился за день. Как удавалось Заре понять, какой из этих совершенно непонятных, туповатых и невыразительных животных может ещё работать, а какой уже нет — осталось для Трола загадкой.

Что также удивляло Трола, так это способность людей и зверей быстро найти ритм движения и не растрачиваться впустую на чрезмерную сосредоточенность, особенности дороги, пейзажи или даже самые недвусмысленные опасности. Когда караван Пепира приближался к Архенаху, переходы были слишком короткими и напряжёнными, Трол не успел почувствовать эту особенность работы караванщика. Зато теперь монотонность и однообразие бесконечного движения свалились на него в полной мере.

Уже через пару недель он стал ощущать, что теряет свою обычную настороженность, что его перестал волновать путь, который они проделывают, что он думает лишь о том, как бы сохранить достаточно сил до привала, а потом до второго привала и до вечера. Разумеется, это его не устраивало. На привалах, какими бы короткими они ни были, он старался тренироваться, но сделал ещё одно удивившее его открытие.

Состояние его тела было настолько зависимым от воды, которой почти постоянно не хватало, что это заставляло неуловимо, но всё уверенней и отчётливей изменять технику боя. Он стал больше работать секущими ударами, которые позволяли экономить силы на последующем разгоне, и стал иначе дышать, совершая полный выдох только на самых мощных, самых силовых трюках. В конце концов ему стало ясно, что техника боя настолько зависит от метаболизма бойца и климатическое изнурение так явно диктует тактику, что сабля могла появиться только у пустынников. Как и лёгкий, внешне не силовой тип поединка.

К исходу трёх недель они пришли в какой-то оазис, где их, разумеется, ждала первая проверка.

Солдаты Империи тут были какие-то не очень дисциплинированные, очень ленивые и добродушные. Разумеется, они содрали с каравана все положенные в таких случаях подношения, но очень глубоко вникать в содержание фирманов, в их соответствие товарам и людям не стали. Зарядившись для очередного перехода, караван вышел из оазиса уже на следующий же день, что удивило всех местных, хотя и не очень.

Теперь им предстоял путь длиной почти в месяц. И Трол, несмотря на тщательно тренированное спокойствие, начал его с некоторым внутренним напряжением. И он старался не очень-то задумываться над тем, что испытывали остальные его спутники, особенно из тех, кто не был караванщиком.

Всё-таки они держались, и никто даже не возражал, когда стало известно, что отдыха пока не будет. Это заслужило признание даже у Зары. На следующий день после выхода из оазиса она подъехала к Тролу, который двигался по привычке впереди каравана на своём коне, и нехотя проговорила, пряча нижнюю часть лица под крылом походного бурнуса, который прикрывал от солнца не только голову и плечи, но верхнюю часть тела:

— Я не верила, что твои люди выдержат настоящие переходы. Кажется, я ошиблась.

— Они солдаты, — неопределённо ответил Трол.

— Они превосходные солдаты, — поправила его Зара и тотчас отъехала в сторону.

К исходу этого первого месяца пути Роват да-Куррс попробовал было сесть на одну из лошадей, чтобы сопровождать караван верхом. Он продержался часа два, а потом нехотя, сдержанно ругаясь на гвампи, переполз в одну из повозок. Но снова попробовал на следующий день. А ещё через три дня уже сидел до дневного привала, хотя каждый раз был бледен, а Ибраил говорил, что у него может разойтись шов.

Трол вспоминал, как быстро поднялся на ноги принц Кола после подобной операции, и приходил к выводу — либо Кола по молодости лет и хорошему уходу быстрее восстановился, либо червь, которого удалили из Ровата, представлял большую опасность. И следовательно, зависимость бывшего имперского рыцаря от паразита была куда существенней.

Два или три раза за последние недели им на глаза попадались караваны, идущие примерно в том же направлении. Но ни разу Зара не попыталась с ними объединиться. Она, правда, выбрав пару своих караванных охранников, выезжала к возможным попутчикам, но возвращалась и, не произнося вслух ни слова, лишь отрицательно покачивала головой.

Всё-таки Трола заинтересовало, насколько они нарушают существующие правила караванщиков и не кажется ли кому-либо это подозрительным. А потому как-то он спросил её на привале:

— Зара, сколько в этих местах проходит караванов?

— За год — сотни, — равнодушно пережёвывая кусок сушёной козлятины, ответила караванщица. — Это обычный путь между северными и восточными частями Империи.

— А то, что мы отказываемся от возможных попутчиков?.. — начал было Трол, но договорить не успел.

— Мы идём раза в полтора быстрее, чем обычные караваны, — ответила Зара, не дослушав его. — Это оправдывает наше… высокомерие.

— Подозреваешь, они заметят, что мы… э-э… не очень-то похожи на обычных охранников? — спросил её Крохан, который, как и все, жевал свой обед, сидя на кошме, брошенной на раскалённый песок.

— Ты думаешь, они не расскажут об этом в первом же оазисе? — удивилась Зара.

На этом разговор был исчерпан. Никто не стал продолжать тему. Лишь Ибраил, оглядев лица своих спутников, негромко спросил:

— А сколько нам ещё осталось?

— До ближайшей воды неделю, и до места… месяца два.

Пока больших неприятностей у них не было. И нелегко было понять, нужно ли было благодарить за это Зару, или им просто везло, вернее, боги проявляли к ним своё милосердие. Но Трол отчётливо понимал, что до конца похода им везти не будет. Что неприятности непременно проявятся, или даже хуже — спокойное пока течение их похода обернётся потом концентрированными, собравшимися как бы за весь их путь трудностями… Ещё неизвестно, что было лучше — постепенно преодолевать разрознённые препятствия либо оказаться лицом к лицу с клубком сложных, запутанных проблем, которые не то что обойти, но и от которых удрать будет невозможно.

До оазиса, где они должны были запастись свежей водой, оставалось не более двух дней пути, как однажды ночью Трол проснулся от сложного и странного сна. Ему привиделось с удивительной яркостью, что он оказался на дне глубокой ямы с песчаными стенками, и чем старательнее пытался из неё выбраться, тем больше песку на него обрушивалось. И ещё он знал, что сам, вероятно, выживет… Вот только те, кто был в этой яме под ним, его товарищи, его спутники и друзья, уже не пытались вырваться, отказались от борьбы, может быть, вообще были мертвы… Наступать на безвольные тела, засыпать их при каждой попытке взобраться на песчаные стены было ужасно… Но и отказаться от мечты вылезти, спастись Трол не мог. Ощущение раздвоенности, ошибки и обречённости для кого-то было очень неприятным.

Трол полежал, стараясь понять, чем был вызван этот сон, вглядываясь в близкое в пустыне небо со звёздами и удивительной глубиной, которая возникает, только если к нему приглядеться в определённом состоянии духа, повернул голову к Ибраилу, который лежал рядом, на той же кошме.

— Ибраил, — сказал Трол, — людей, которые изображали нас при пересечении караваном Зары границы Империи и Кеоса, поймали. И они погибли.

Глаза Ибраила открылись, и он нехотя ответил:

— Их взяли… раньше, дня три назад. Хотя действительно погибли они лишь сегодня ночью.

— Значит, имперцы о нас знают? — подал голос Крохан. Оказалось, он тоже не спал.

— Теперь знают, — ответил Ибраил.

Стало тихо. Лишь где-то по внешней стороне поставленных вагенбургом повозок бродили двое ночных охранников да негромко ржали чьи-то лошади, да хрустели овсом волы, собираясь с силами перед своей дневной работой. Наконец Крохан спросил:

— Трол, как думаешь, хватит у них ума сопоставить операцию, которую ты провернул в Архенахе, с тем, что Ибраил мог сделать с Роватом, и наш маршрут?

— Ты хочешь знать моё мнение? — переспросил его Трол.

Крохан помолчал, вздохнул:

— Нет, кажется, уже не очень.

Неожиданно с кошмы, разостланной за костром, поднялась тёмная фигура. Разумеется, это оказалась Зара. Скорее всего, она умела опускать порог своего слуха, подобно тому, как это делал Трол. Она дошла, перешагивая через распростёртые на кошмах тела, до Трола, присела на корточки, внимательно вгляделась в его лицо.

— Они будут нас ждать, верно?

Трол не ответил. Но в самом его молчании было больше согласия, чем в иных многословных уверениях.

— Тогда на что… На что же ты надеешься, Трол? — спросила Зара, и даже в темноте нетрудно было увидеть, как напряглась её тонкая, женственная шея.

— Очень просто, — ответил Трол, стараясь не показаться чересчур ворчливым. — На то, что тот командир, который получил эту информацию, захочет схватить нас со своими людьми. И тогда, если мы с ними справимся, то сумеем хотя бы немного опередить известие о нас в земле Киванирг.

— Знать бы ещё, что там будет? — проговорил Крохан. — А то и вправду атакуем вслепую… Может, цель и не достойна таких усилий, такой крови?

— Была бы не достойна — не охраняли бы так, — раздался глубокий, очень низкий голос.

Тролу уже несколько минут казалось, что и Роват, который лежал слева от него, проснулся. С бывшим имперцем у него складывались не очень ясные отношения. Иногда ему казалось, что Роват присматривается к нему, Тролу, и этим демонстрирует дружескую заинтересованность. А иногда рыцарь ни с кем не разговаривал несколько дней подряд, сидел всё время нахохлившись, даже не ел, лишь пил воду и о чём-то напряжённо думал, словно бы жалел, что всё вышло так, как вышло… Он потерял своих пусть безжалостных, но знакомых с детства командиров, он освободился от червя, а это делало его жизнь неопределённой, потому что теперь всё приходилось решать самому.

— Ну, Роват, вся заваруха получилась… из-за твоих слов, — проговорил Крохан.

— Ты ему не веришь? — спросил Трол.

— Не знаю, что и думать, — ответил бывший капитан кадотской стражи и повернулся на другой бок.

На следующее утро, расположившись всего-то шагах в пятидесяти от Трола, Роват начал тренироваться. Сначала очень осторожно, словно побаивался, что мечи откажут ему в послушании, потом уверенней. А потом уже получая даже от самых простых, разогревающих движений откровенное удовольствие.

Трол перестал на время сосредотачиваться на своих головоломных связках и, не останавливая движений, попробовал осознать, что Роват представляет собой как мечник. И хотя бывший имперский рыцарь не показывал никаких сногсшибательных трюков, уже через пяток минут стало ясно, что в целом он был неплох. И даже более, чем просто неплох. Пожалуй, ему не мог бы оказать достойного сопротивления даже Визой Честный, которого Трол считал пока образцом обычного, не прошедшего выучку в Белом Ордене бойца.

Спустя ещё минут десять Трол решил, что как это ни парадоксально, но даже у этого едва восстановившегося, ещё не набравшего нормальную подвижность и силу восточника ему есть чему поучиться. Хотя бы тому, как Роват легко работал торсом. Он мог наклоняться, не меняя направления удара, при этом каким-то образом не сбиваясь в прицеле, мог поворачиваться почти на пол-оборота назад, не меняя постановки ног, приседал, каким-то неуловимым движением перекатываясь через плечи, отталкивался, совершая своеобразный прыжок сразу из положения лёжа на ноги… Это давало ему исключительное преимущество в маневрировании. И при этом он оставался очень быстрым. Почти вполовину того, что мог показать Трол. А это значило, что на совсем уж простой финт рыцарь не только не поймался бы, но, возможно, наоборот, почти в каждой из его комбинаций могла быть спрятана какая-нибудь своя ловушка, разумеется, с немедленной атакой, если её не разгадать…

Посмотрев, как Роват набирает технику, Трол вздохнул и пошёл в лагерь. Теперь ему предстояло самое неприятное — покататься в песке, а потом, за неимением воды, обтереться влажной простынёй. Был момент, когда он даже подумывал снизить темп тренировок, раз уж у него не было возможности привести себя в порядок как следует. Но теперь, когда они пахли так же, как почти все кочевники, иные из которых никогда не видели воды больше чем полведра — нормальная порция для всадника и его коня на один переход, — он, наоборот, заставлял себя работать ещё сосредоточенней и быстрее.

Пока он обтирался простыней, к нему мягкой походкой подошёл Ибраил.

— Я тут подумал, — сказал он, — может, зависимость бывает не только от самого червя, но и после его удаления? Понимаешь, общая включённость в информативное, а также психологическое поле, создаваемое червематкой, не даёт выйти из неё человеку даже после операции.

От такой перспективы Трол даже замер. Потом быстренько дотёрся до конца, с наслаждением ощущая на коже хотя бы временную, мимолётную прохладу.

— Это гипотеза или у тебя есть более веские основания так думать?

— Пока гипотеза, — вздохнул Ибраил. — Но если она верна… — Он помолчал. — Вспомни, даже принц Кола после удаления меньшего червя сохранил и скорость своих тренировок, и болевую выносливость, и даже, кажется, способность ощущать других червеносителей.

— Думаешь, он замаскировался? — спросил Трол. — Выслуживается, чтобы его не казнили?

— На его месте выслужиться было бы легко. Просто сдать нас… Это было бы даже разумно.

— Он кажется мне сильным и гордым человеком. Такому бывает тяжело, когда его воля парализована чем-то наподобие червей… А его непременно заразят снова, когда он попытается вернуться к своим прежним хозяевам.

— Не уверен, Трол, что ты знаешь, — ответил медленно и осторожно Ибраил, — каково приходится зависимому человеку, пусть даже гордому и сильному. Например, при отвыкании от тяжёлых опиатов и ощущения эйфории, которое они дают, или от широкого, сверх меры поднятого сознания… Кстати, червь, я подозреваю, всё-таки вызывал какими-то своими ферментами ощущение эйфории. А уж о широте мышления, то её вообще трудно нам понять, поскольку иной из этих червеносителей мог подключаться к сознанию десятков таких же существ, как и он сам. И не обязательно людей, но и волков, птиц или животных океана.

Внезапно песок заскрипел с той стороны, где, по мнению Трола, никого быть не должно. Это опять оказалась Зара. Она умела не только бесшумно ходить, не только слышать лучше, чем обычные люди, она ещё умела прятать своё присутствие, не вызывая полевого возмущения, оставаясь невидимой для слишком быстрой оценки окружения. По крайней мере, на том уровне, как это окружение читал Трол.

— Я думаю, — сказала она довольно хмуро, — всё проще. Он может в любой момент вернуться к своим имперцам, и они только наградят его.

— Виселицей? — спросил Ибраил.

— Зачем же?.. Он может получить под командование одну из самых сильных армий Империи. А кроме того, возможно, поправит своё финансовое положение.

— Как это? — спросил её Трол. Он уже завершил свой утренний туалет и был в своей любимой, хотя и изрядно пропотевшей светло-серой одежде, с полным набором оружия, с которым не расставался во время дневных переходов.

— Один из проводников, который хотел подрядиться в мой караван сегодня ночью, недавно получил вот это. — И Зара протянула Тролу крохотный, размером с ладонь листок сероватой дешёвой бумаги.

Текст на нём был нанесён на скорописном, обычном для экономии места квантуме. Там назывались имена Трола, Ибраила, давались описания остальных, кроме Черепа и Арбогаста. В конце была приписка, что Басилевс, да продлятся его дни тысячу поколений, обещает каждому, кто поймает указанных людей, золота по четверти веса человека и чин подстратега.

— Где этот проводник? — спокойно спросил Ибраил, когда Трол передал ему этот листок.

— Я отправила его домой. Якобы не нуждаюсь в его помощи.

— Часто к тебе такие вот проводники пытаются прибиться? — спросил Ибраил.

— В этой местности — не очень. — Зара посмотрела старому магу прямо в глаза. — Скорее всего, он был разведчиком.

— Может, — медленно произнёс Ибраил, — от него следовало избавиться… более решительным способом?

— Это и был бы знак, что тут что-то не в порядке, — ответила Зара. — Его амулет обеспечивал связь… с кем-то, с кем я ни за что в жизни не хотела бы встречаться.

— Другие твои люди не выдадут? — спросил Трол, почти наверняка зная ответ.

— Полагаю, что нет. Но… — Зара нахмурилась, — возможно, только до той поры, пока не узнают, какое количество чистого имперского золота они могут получить за своё предательство. Так или иначе — нужно быть осторожными.

Ибраил усмехнулся и повернулся к Тролу.

— Зауважали они нас.

— Лучше бы презирали по-прежнему, — проговорила Зара.

Трол поправил нагрудный доспех и спросил её:

— Ну зачем же так? Нас это должно радовать… В любом случае подарить надежду, что все эти имперские стратеги и колдуны передерутся за возможность захватить нас. — Он задумчиво, чуть прищурив глаза, посмотрел вперёд, туда, куда им предстояло сегодня идти. — Может, и проскочим.

— Хотелось бы, — кивнула Зара хмуро.

Но выражение её лица выдавало, что очень больших надежд по поводу своего будущего она уже не питает.

Глава 12

Однажды в ясный полдень, а других дней в этих землях не бывало, Трола, который не слезал с коня, ментально позвал Ибраил. При этом маг ощущался расстроенным, рассерженным или просто очень усталым. Он сидел на облучке повозки рядом с обычным погонщиком и обливался, как и все остальные, потом, глотал пыль и мечтал об отдыхе.

— Я тут, — проговорил Трол, подъезжая к повозке, которая не сбавила темп ни на одно мгновение.

Ибраил посмотрел на Трола, потом вытянул руку, и на его ладони Трол увидел какой-то маленький камешек, похожий на обыкновенную жемчужину, только в виде фасолины. Трол взял камешек и попробовал понять, что это такое. Кажется, это был какой-то дальний наводчик, или, как его ещё иногда называли на Западном континенте, маркер, вот только непонятно — маркер чего или кого. Обычно в таких вот наводчиках играла крошечная искорка и камешек словно бы светился изнутри. Но этот изнутри не светился, был пустой и безжизненный.

— Кажется, это что-то значит? — спросил Трол.

— Верно, — хмуро согласился Ибраил. — То, что Нишапр Сакатарм, наш немного вероломный друг, убит. Скорее всего, имперцами, которым он служил.

— Понятно, — кивнул Трол. — Как только выяснилось, что он не сдал нас имперцам, а это стало ясно, когда они просеяли всё содержимое круга, который замкнули на наших глазах, его казнили.

— Он оказался плохим другом, — задумчиво проговорил Ибраил, — но мне жаль его. — Он посмотрел Тролу в глаза. — Всегда жалко, когда умирает кто-то, с кем прошла твоя юность.

Трол кивнул и поскакал на своё место, во главу каравана. Теперь с ним всё чаще на этой позиции скакал и Роват да-Куррс. Очевидно, он привык быть впереди, привык принимать решение за множество людей, и эта привычка всё вернее брала в нём верх. Тем более это было важно сегодня, когда один из охранников каравана, уже немолодой и весьма жуликоватый человек, у которого оказалось несколько фирманов, причём все были, по его словам, настоящими, поскакал в близкий оазис, чтобы узнать, как обстоят там дела.

Ближе к вечеру, когда от каравана до оазиса осталось уже меньше двух дневных переходов, он вернулся. Очень усталый, с тремя бурдюками воды и злой. Завидев его, Зара решила разбить ночёвку на пару часов раньше срока и вызвала к себе Трола со всеми его офицерами.

Когда они явились к ней, она мрачно обозрела их всех по очереди, потом резковато спросила:

— Маг, ты можешь сделать так, чтобы нас никто тут не услышал?

— Конечно, госпожа, — ответил Ибраил и плавным жестом охватил все стороны света. И сразу голоса людей, которые находились в крытой повозке, которую Зара считала своим домом на колёсах, зазвучали по-другому — с заметным эхом, с неровными перепадами громкости, с какими-то металлическими щелчками, самопроизвольно возникающими в конце слов.

— Итак, — сказал Зара, как только поняла, что Ибраил выполнил её условие, — теперь нас ждут во всех оазисах и у всех колодцев. Причём именно в этом направлении. Как вы это объясните?

— Очень просто, — ответил Крохан. — У них тоже есть люди, умеющие предугадывать действия противника.

Зара посмотрела на Крохана так, словно от его вида у неё давно болели зубы.

— Крохан, ты понимаешь, что теперь заходить в оазисы нам нельзя. Нас тут же схватят.

— Хорошо, — вмешался Трол. — Не будем входить в оазисы. И даже близко не будем подходить к колодцам. — Он помолчал. — Попробуем действовать так, как тут, без сомнения, ведут себя разбойники.

— Тут нет разбойников, — резковато, чуть набычившись, отозвалась Зара. — Их всех истребили ещё триста лет назад.

— Неважно, есть они или их нет именно тут, — ответил Трол. — Важно, что они обычно пополняют свои запасы воды или продовольствия, грабя путников. — Он посмотрел на Крохана, на Ровата, который пришёл с ним вместе, и вздохнул. — Мы, конечно, не разбойники, но мы вполне можем на этом не очень значительном от оазиса расстоянии обобрать пару-тройку караванов… Разумеется, заплатив им за воду и продукты.

— То есть ты хочешь, чтобы они сказали, что мы на них напали и их ограбили, чтобы у них не было неприятностей со стражниками? — спросил Крохан. Лицо у него слегка просветлело, видимо, потому, что уж очень неприятной показалась идея кого бы то ни было грабить, пусть даже и находясь в трудной ситуации.

— Учтите, воды нужно много, — сказала Зара. — На два месяца… Хотя один Кросс знает, как у нас это получится с бурдюками, вмещающими не более чем пятинедельный запас, и то — в лучшем случае.

— Скажи, Зара, — проникновенным тоном спросил Ибраил, — у тебя действительно на повозках какие-нибудь товары?

— Конечно, — удивлённо ответила Зара. — Иначе меня не впустили бы в Империю, а товары и всё остальное досматривают так, что обмануть мудрено. Потом она вдруг застыла с открытым ртом. — Что? Ты предлагаешь?..

— Скорее всего, да, — твёрдо ответил Трол. — Товары и множество других вещей, о которых мы не знаем, скорее всего, придётся бросить. Или выменять на воду.

— Но ведь это… Это же… — Зара не знала что сказать, у неё просто не было слов. — Вы же меня грабите!

— Нет, мы просто выполняем наше предназначение, — сказал Крохан.

— А моё предназначение — торговля. — Она ещё раз обвела взглядом всех мужчин, которые смотрели на неё с жалостью и даже участием. — Нет, я не потерплю, чтобы вы так… вот так легко оставили меня без барыша!

— Если ты найдёшь более толковое решение, как с пятинедельным запасом воды продержаться два месяца, как сама говоришь, мы тебя с удовольствием выслушаем, — сказал вдруг Роват.

Зара опустила голову. Потом механическим жестом набросила на лицо крыло бурнуса, мигом превратившись в замкнутого, сурового бойца.

— Зара, — проникновенно сказал Трол, — после всего, что ты для нас сделала, путь в Империю для тебя всё равно закрыт. Они будут охотиться за тобой, как за дичью. И если ты не поймёшь этого, то рано или поздно попадёшься.

— Это значит, что всю свою жизнь, все деньги, которые мне удалось накопить, все долги, которые я ещё не сумела отдать… Всё, что я имею, должно превратиться лишь в удобный материал для выполнения вашего… — она ядовито ухмыльнулась, — предназначения?

— Да, — без тени колебания ответил Трол. — Вернее, превратиться в воду и пищу, в некое пусть и не очень надёжное условие нашего двухмесячного перехода по пустыне.

— Это нечестно, — сказал Зара. Она поднялась. Посмотрела на Ибраила. — Я могу выйти из своей палатки?

— Разумеется, — ответил маг. — Но тогда звуковая непроницаемость будет нарушена.

Зара вышла, не оглянувшись. Ибраил чуть виновато посмотрел на Трола. Потом Крохан со значением хмыкнул:

— Она-то думала, что просто вытащит нас из Империи, пусть и с некоторым риском. А оказалось, мы втравили её… — Он махнул рукой и тоже вылез из повозки через задний клапан.

На этой стоянке они простояли всю ночь и следующий день. Зара, кажется, расстроилась больше, чем показала вначале. Она не подходила к Тролу или кому-либо из его спутников. Она не подходила и к своим людям. А чтобы провести эту вторую ночь на одном и том же месте, ушла в пустыню, где нашла сухие колючки и разожгла себе небольшой костёрчик.

Крохан подошёл было к Тролу, предложив ему постоять на часах около караванщицы, незаметно посторожить её на случай непредвиденных неприятностей, но Ибраил попросил его этого не делать.

— Ещё подумает, что мы за ней шпионим, — сказал он.

А на рассвете следующего дня Зара вдруг разбудила весь лагерь.

— Вставайте, — орала она, бегая по лагерю, сдёргивая с зимногорцев одеяла и пинками поднимая своих подчинённых. — Я выследила караван!

Она действительно увидела только что покинувший оазис караван, причём из её не очень внятных слов выходило, что, судя по флагу, развевающемуся над главной кибиткой, это был караван одного её знакомого по прежним торговых операциям.

Караван был готов к выступлению уже через полчаса, а часа через три усиленного марша, от которого даже у Трола в глазах временами темнело и в голове начинало тяжело биться только одно желание — выпить воды и неподвижно лечь на песок, они увидели средний, в полсотни повозок караван, идущий на запад.

Они догнали его под вечер. Причём последние мили этот караван определённо ждал, пока его нагонят. В этом проявилась известная вежливость караванщиков — не очень догадливые, отдохнувшие и неплохо снаряжённые для дальнего перехода люди решили, что лишние попутчики им не повредят.

Когда до этого каравана осталось около двух фарлонгов, Зара пересела на свою любимую кобылу, невысокую, но очень выносливую иноходицу, и крикнула:

— Трол, поедем вдвоём. В случае чего — прикроешь. И вообще, объяснишь, что нам от них нужно.

Трол был готов, он думал, что примерно так события и будут развиваться. Когда они отъехали от их каравана на достаточное расстояние, он вполне дружелюбно спросил:

— Зара, ты всё-таки решилась?

— У меня был выбор? — запальчиво, не поворачивая головы, ответила караванщица. — Вы же в любом случае сделаете так, как решили. А я не хочу отвечать за то, что вы там натворите, перед имперским трибуналом… Да это и невозможно — объяснить им хоть что-нибудь.

Этот ответ пока устраивал Трола, и он кивнул, соглашаясь с такой интерпретацией событий.

Новый караван они догнали без малейшего труда. И их сразу впустили в кибитку пожилого, очень надушенного, вероятно, чтобы не чувствовать запах собственного пота, восточника, который предложил гостям горячего чая с какой-то местной специей либо вина. Но когда он выслушал, что Зара предлагает ему просто обменять её товары, пусть и не все, на воду, пищу и свежих, хорошо отдохнувших животных, он даже пролил предлагаемое вино себе на колени.

Сначала он решил, что Зара решила его ограбить. Но потом успокоился и уже через пару часов начал торговаться. Они торговались с Зарой до полуночи, перебирая ценность каждого из животных, которых Зара хотела обменять, оценивая качество чуть не каждого бурдюка с водой, считая ценность товаров по ценам трёх рынков — восточному, архенахскому и кеосскому, причём по курсу сразу пяти денежных систем — имперской, западной, северной, действующей в пустыне и принятой между купцами в случае разного рода обменных операций.

В общем, надушенный восточник понял, с кем имеет дело, и, как оказалось, даже слышал о поисках, которые ведут в районе восточных пустынь имперцы. Он только не мог понять, как Зара, такая уважаемая и успешная, по его мнению, караванщица вмешалась в политику.

— Пойми, деточка, — говорил он, когда ему нужно было подумать, но и молчать он не мог, — ты же напрочь испортишь свою карьеру.

— Я её уже испортила, — печально, но с заметным вызовом отвечала Зара. — Так что, если ты согласен…

И она называла очередную цену на что-то, о чём Трол не имел понятия.

И вот около полуночи, когда оба охрипли и лишь сидели, дули чай и сердито смотрели друг на друга, они договорились. После определённых предосторожностей повозки Зары были подогнаны к повозкам надушенного восточника, и караванщики принялись перегружать бурдюки, мешки, тюки и деревянные ящички из тонких, но достаточно жёстких дощечек для хрупких товаров. А под утро Зара собрала своих подчинённых и удручённо произнесла:

— Люди, вы верили мне. И я не хочу заводить вас туда, откуда, может быть, нет выхода. То, что я теперь затеяла, что должна буду сделать, окажется очень опасным. Поэтому тот, кто не хочет рисковать, причём может оказаться, без надёжного профита, может остаться с караваном моего старого знакомого. Он примет вас на тех же условиях, на каких вас нанимала я. И служба у меня будет вам засчитана как работа на него.

Из всех караванщиков Зары к восточнику перешли три человека. Остальные решили, совершенно неожиданно для Трола, что решение Зары, скорее всего, продиктовано не тем, что её поставили в безвыходное, по сути, положение, а тем, что у неё намечается колоссальный, невиданный даже для этих неплохо зарабатывающих людей доход. И они решили остаться, в надежде, что Зара Сабельщица, иногда ещё прозываемая Независимой, уж никак их не обидит при расчёте.

А рано поутру, поменяв часть животных, набрав воды и продуктов, новый караван, облегчённый сверх всякой меры, тронулся дальше. А караван восточника повернул на юг, чтобы запастись водой в ближайшем оазисе, но не в том, откуда он только что вышел, а в другом. Надушенному восточнику нужно было избежать объяснений, почему ему, только что набравшему запасов на месячный переход, снова нужна и вода, и всё остальное. При некотором везении этот трюк мог сойти с рук, и тогда у восточника намечались новые доходные возможности для торговли.

А потом они снова пошли. Причём через земли, по сравнению с которыми жара и песок прежних переходов показались дружелюбной тренировкой. И лишь вот эти новые глинистые холмы, песчаные, без единой травинки, необозримые пространства, сумасшедшее количество змей, постоянный ветер, задувающий песок в лёгкие и глаза, в пищу и даже в плотнейшие бурдюки, — оказались настоящим испытанием.

К исходу месяца один возница Зары вдруг стал беспокойным и всё время пытался повернуть свою повозку куда-то в сторону. Сначала его поймали и поправили, решив, что он попросту уснул. Второй раз его сняли с облучка и пересадили на одну из смирных лошадок. Но когда он в третий раз бросился в пустыню, причём галопом, стало ясно, что с парнем что-то произошло. Роват догнал его, но возница пытался отбиться от рыцаря длинным прямым палашом. Роват несильно пристукнул его, привязал к седлу и вернул в караван. Но парень, который спокойно поужинал и вполне добровольно улёгся спать… поутру исчез. На это Зара сказала:

— Это называется пустынное безумие. Сомневаюсь, что даже наш маг сумел бы его вылечить.

Обыскав все соседние барханы, чтобы не оставить беднягу, если он ушёл недалеко, и даже попробовав определить его местонахождение с помощью Ибраила, который почему-то оказался бессильным, караван тронулся дальше. На людей Зары это произвело угнетающее впечатление, но она держалась уверенно и жёстко, поэтому очень большой неприятности это не вызвало.

Ещё через две недели, которые теперь всем, даже самым опытным и привычным людям показались адом, стали умирать животные. Смерть первого была воспринята караванщиками как большая удача. Они располосовали тушу бедной скотины и вдоволь наелись сочного, парного, хотя и жестковатого мяса. Зато когда в течение следующих двух дней сдохли ещё три вола, настроение в лагере резко изменилось.

Причём настолько, что как-то под вечер Зара пришла к костерку, разложенному зимногорцами, и сердито, словно обвиняла их, произнесла:

— Если завтра умрёт хотя бы ещё один бык, люди поднимут меня на свои сабли.

Роват, который в последние дни окончательно поправился и даже предлагал Тролу немного по-спарринговать, с неожиданным чувством отозвался:

— Зара, если они попробуют, мы будем тебя защищать.

Зара даже не посмотрела в его сторону.

— Тут всюду смерть, — сказал она едва слышно. — Я не уверена, что мы дойдём до места… Тем более что никто из вас не знает, где находится этот замок. И его, скорее всего, придётся искать.

— Роват знает, — кивнул в сторону бывшего имперца Ибраил.

— Пожалуй, — начал было рыцарь, — я… Да, мне тоже придётся искать.

— А воды у нас осталось меньше чем на неделю, — сказал Зара. — И с завтрашнего дня, если с утра не вспыхнет бунт, я попробую свести выдачу воды до трёх четвертей от нормы для людей и до двух третей для животных.

Бунт не возник. И скорее всего, именно потому, что воду пришлось урезать. И это оказало отрезвляющее действие на самых несговорчивых. Просто все вдруг поняли, что ситуация действительно скверная и что её никто не выдумал, а она сама оказалась такой непредвиденно тяжёлой.

Они снова шли день за днём, снова и снова месили песок, по вечерам падали без сил с одним желанием выпить воды хотя бы и не досыта и просыпались с ощущением, что за глоток обычной влаги можно совершить всё что угодно, даже самоубийство.

Они потеряли половину повозок к исходу этой самой трудной недели. А ещё через день Зара, похудевшая, разом почерневшая, пришла к Тролу и почему-то шёпотом сообщила ему, что придётся урезать воду до половины нормы и для животных и для людей. Пищу тоже придётся экономить.

— Сколько нам ещё идти? — спросил её Трол.

— Если бы я знала, куда мы идём… — горько ответила караванщица. А потом вдруг призналась: — Думаю, через неделю начнут умирать самые слабые.

И тогда Трол почувствовал, что их кто-то очень внимательно слушает. Это было странно. Он, кажется, просто забыл в этом безумном движении по пустыне, без воды и без достаточного количества пищи, что за ними могут наблюдать. Он обострил своё восприятие мира…

И тогда их всех мягко, словно во сне, накрыл непроницаемый, непроглядный ни для какой магии колокол. Трол посмотрел на Ибраила, который сидел на кошме и не сводил взгляд с костра.

— Ибраил, — позвал он, — кто это был? Встречный караван?

Должно быть, магу тоже досталось за последние дни. Потому что он ответил не сразу. Но когда ответил, веселее не стало.

— Это не караван, а настоящая армия. И идут они, чтобы уничтожить нас.

— Давно они следят за нами?

— Думаю, больше двух недель. — Ибраил вздохнул. — Каждый день, не переставая.

— Когда они появятся? — спросил Роват.

— Если мы не будем двигаться, то они подождут, пока мы будем терять силы. Если мы всё-таки тронемся с места… возможно, завтра.

— Они так близко? — удивился Крохан и чуть испуганно посмотрел на Трола. По его мнению, Трол не мог подпустить противника, не почувствовав его. Кажется, он вообще считал, что Трол не ошибается, тем более так грубо.

Но Трол ошибся. Потому что все устали, потому что они недооценили трудность этого похода, потому что вообще не очень уже понимали, что делают и зачем это нужно.

— Кто командует этой армией? — спросил Роват.

— Кажется… — Ибраил на миг замешкался. Потом уверенно договорил: — Да, всю эту массу людей и животных ведёт Убла. — Он даже попробовал усмехнуться. — Наш старый знакомый…

Трол попытался сосредоточиться.

— Тогда так. Воду экономить не будем, наоборот, необходимо напиться вволю, наготовить яств из лучших наших запасов… А потом… да, как можно быстрее двинем на юг. Пусть они подумают, что мы их, возможно, дурачили. И тогда они нападут, непременно нападут на нас. — Он сел прямее. — Зара, объясни, что после победы у нас будет вдоволь всего, даже воды. — Зара поднялась, холодным, непонятным взглядом осмотрела всех зимногорцев и кивнула. И тогда Трол вспомнил ещё кое-что. — Да, и скажи всем — пусть приготовят оружие. Похоже, драка будет серьёзная.

Глава 13

Трол смотрел на Зару с жалостью и сочувствием. Он знал, что ей предстоит самая лёгкая роль в том сражении, план которого он придумал, но она была самым уязвимым звеном в цепи, и именно она могла не выдержать.

— Ты хочешь, чтобы я со своими пятнадцатью людьми, из которых только половина настоящие вояки, удерживала их треть часа? — с недоверием спросила Зара.

— Может быть, даже больше, — ответил Роват.

Вот он-то как раз никого не жалел. Он был силён, прошёл не одну войну и сейчас, освободившись от червя, настроился на битву, словно это было не более чем детская игра. То ли он действительно ничего не боялся, то ли жаждал отомстить за годы унижений, проведённых в полурабстве, которое создавал ему червь, отомстить за гибель родных и близких. От него едва искры не летели, когда он посматривал в ту сторону, откуда должны были появиться имперцы.

Манёвр, предложенный Тролом, удался. Едва Убле стало понятно, что караван Зары свернул в сторону и пытается сбежать, он всю свою армию, в которой было более четырёх сотен отменно подготовленных вояк, из них более половины были наёмниками, причём из глубинных, самых верных районов Империи, и не меньше трети были доранцами, страшными в конной атаке, фанатичными, бесстрашными, умеющими даже заслон из пик пробивать, оставляя на этих пиках до трети своих всадников, послал в преследование. Расчёт его теперь был прост — он планировал догнать караван Зары и уничтожить всех. Всех до единого.

— Мне не выстоять, — твёрдо, даже с вызовом ответила Зара.

— Тебе придётся, — отозвался Ибраил. — У нас нет выбора.

— Жаль, — суховато отозвалась Зара и ещё раз посмотрела на те пять повозок, которые теперь составляли её караван. Помолчала, ещё раз посмотрела на Трола, на Ибраила. — Скорее всего, вы переоцениваете моих людей.

— Я дал им кое-какие травы, — отозвался Ибраил.

— Крэкс? — спросил Роват.

— Смягчённую смесь с его компонентами, — отозвался Ибраил.

— Интересно, где ты его достал? — удивилась Зара.

— Это неважно, — отозвался Трол.

Ещё раз посмотрел на всех, кто гарцевал на своих конях на холмике, с которого они разглядывали приближение противника. Роват надел на себя кое-какие доспехи, как оказалось, прикупленные им ещё во время встречи с караваном восточника, хотя и не такие надёжные, как те, в которых он щеголял в Архенахе. Крохан был чуть более красен, чем обычно, и чуть чаще, чем обычно, поглаживал бородку и усы, которые, оказавшись в пустыне, вообще перестал брить. Самвел из Даулов время от времени скалил зубы, словно волк, которого обложили псы, мечтающие добраться до его шкуры. Бали и Батар оставались хладнокровно-равнодушными, но под этой молчаливой покорностью читалась бешеная жажда показать лучшее, на что они способны. Ибраил был напряжён, но, пожалуй, менее других. Однажды он уже бился с Ублой в его замке в заливе Бонма и почти одолел его, а потому не очень-то его и боялся. Того, что их может сразить не магическое искусство Ублы, а нанятые им воины, он почему-то не допускал. Эта вера показалась Тролу немного неестественной, но спорить он не собирался.

Они были готовы, насколько это представлялось возможным. Караван Зары тянулся, поднимая не очень высокий шлейф пыли и песка, в четверти мили впереди. Люди там были напоены, накормлены, и каждый действительно сожрал свою порцию каких-то снадобий, которые раздал им Ибраил. А потому пока не боялись ничего и никого.

Трол оглянулся, посмотрел на северо-восток, откуда приближался враг. До него оставалось уже менее трёх миль. Скоро имперцы покажутся из-за барханов и бросятся в атаку. То, что они начнут сразу же атаковать, Трол не сомневался ни мгновения. Недаром одно из главных военных правил гласило — убегающего противника следует добивать, а не сражаться с ним. Что же, если он всё правильно оценивает, имперцев ждёт сюрприз.

— Так, — решил наконец Трол. — Начинаем.

Зара кивнула, сделала охранный жест Кросса и поскакала к своему каравану, чтобы составить его в вагенбург. А Ибраил начал наводить защитную магию на весь их отряд разом. Теперь они должны были стать незаметными, как в засаде. Только в засаде подвижной, легко передвигающейся и выискивающей свою главную жертву…

— Вот они, — сказал Крохан.

— Без разговоров, — рявкнул Ибраил. — Иначе моё заклинание слабеет…

Маскировки были очень уязвимы от посторонних, не предусмотренных по условию заклинания помех. Так как Ибраил теперь готовился закрыть их только от зрения, любой звук, даже неизбежный, например топот копыт, серьёзно вредил ему. А уж такие глупости, как разговоры, вообще были недопустимы… Крохан сделал извиняющийся жест, и Ибраил продолжил чтение своих наговоров.

Они ехали не очень быстро навстречу летящим в погоне имперцам. Трол, хоть и опасался создать Ибраилу какие-нибудь помехи, дальновидением искал то, что желал найти сейчас больше всего — кибитку Ублы. Ведь не мог же тот остаться в стороне, не имел права ослабить давление на своих наёмников. Иначе они могли не проявить необходимого пыла либо вообще отступить… Убла был где-то близко, только Трол не знал, где именно.

Первые имперцы, на самых сильных, разгорячённых конях, уже вылетели из-за всхолмлений. Трол оглянулся. Зара выстроила из своего каравана неправильный пятиугольник, заведя животных и людей внутрь периметра. Повозки выглядели на редкость беззащитными перед массой людей, атакующих их.

Вдруг что-то изменилось в сознании Трола, и он отчётливо, как будто смотрел с большой высоты, увидел, что за тремя большим отрядами, которые преследовали Зару и её людей, находился ещё один отряд имперцев. Чуть меньше других, всего-то копий сорок. Но это были… Да, это были кинозиты. Или половина из них была кинозитами, но и остальные вряд ли им уступали. В центре этого отрядика, на специальной повозке с мягкими рессорами, под навесом, сделанным в виде остроугольного шатра, восседал некто, кто сейчас работал, пожалуй, даже больше, чем командиры отрядов, — Убла.

Он явно творил магический посыл для всех своих людей, чтобы они ничего не боялись, чтобы были свирепыми, безжалостными, почти сумасшедшими берсеркерами… Это было, пожалуй, не намного слабее того снадобья, которое использовал Ибраил. Зато, раздав его, Ибраил освободил себя для другого — для маскировки, позволяющей Тролу и всем, кто остался с ним, выйти на главного противника.

Трол кивнул, и тотчас видение стало слабее, а потом и вовсе сошло на нет. Теперь в нём не было надобности. Трол и так знал, что им предстоит проскочить с полторы мили, чтобы… атаковать этот отряд кинозитов, охраняющих Ублу.

Отряды имперцев достигли каравана Зары, когда Трол с шестью всадниками, которые следовали за ним шаг в шаг, включая Ибраила, пролетел лишь чуть более мили. Ему ещё оставалось миновать сотни три ярдов, прежде чем их заметят и попробуют контратаковать… Или просто встанут в глухое кольцо вокруг Ублы, защищая его.

Сейчас всё решало время, простое время, которое часто не замечаешь и от которого иногда не остаётся никакого следа. Теперь же оно оплачивалось кровью слабых, не очень подготовленных к бою людей Зары, и потому следовало торопиться. Он и торопился — наклонился к самому уху своего коня и прошептал ему слова ободрения. Или даже не прошептал, а лишь подумал их, но конь его понял. И рванулся вперёд ещё уверенней…

Сзади, со стороны каравана, послышались крики, безумный вой доранцев, поднимающийся к небесам, и как сплошной звон колокола зазвенела сталь. И тотчас в мире всё сместилось — возникло ощущение смерти, аура гибели тех, кто пал первыми… Скорее всего, это были доранцы, но это не имело значения — смерть всегда остаётся смертью.

Трол отвлёкся от того, что теперь происходило сзади, и сосредоточился на том, что видел перед собой. Шатёр, поставленный на повозку, которую тащили шестеро запряжённых цугом крупных и выносливых лошадей, всадники по сторонам, сзади в трёх милях ещё повозки, вероятно, лагерь всей этой летучей армии, предназначенной для сражения в пустыне.

А потом их увидели. Всадники, охраняющие Ублу с той стороны, откуда летели на них люди Трола, дрогнули, рассыпались в стороны, а потом снова, уже решительно и уверенно, собрались в боевой порядок. Теперь это была плотная стена из человеческих и лошадиных тел, непробиваемой стали и разящего оружия. Мимо Трола, почти задевая его, пронеслись стрелы, тяжёлые арбалетные болты, вырвавшие из ряда имперцев первые жертвы, — вероятно, это Бали с Батаром били на скаку. Если они даже не замедлили скачки, это были отличные выстрелы. Потом ударили лёгкие стрелы из луков. Словно капли редкого, пустынного дождя, они посыпались на имперцев. С двух луков, по шесть-восемь выстрелов в минуту, так быстро на скаку не мог бы стрелять и сам Трол. И почти каждая находила себе цель…

Имперцы не выдержали — когда до них оставалось не больше фарлонга, пять, нет, семь всадников отделились от общей группы и понеслись навстречу Тролу. Он усмехнулся и вытащил мечи. Клунг запел в воздухе, набирая обороты, разогревая кисть, локоть, плечо, вливая в тело Трола часть своей силы. Синкопор был менее певучим, но его лезвие словно бы растворилось в воздухе, так быстро и уверенно он набрал силу и скорость невидимыми обычным глазом восьмёрками.

Первый всадник опустил копьё. Трол двинулся на него, а когда до противника осталось футов двадцать, направил движением ног коня в сторону, тот понял и уклонился. Имперский рыцарь, тяжёлый, закованный в доспехи кинозит, попытался поддеть Трола в бок, но сместил остриё слишком высоко. Клунг описал короткую, как вспышка мерцающего света, дугу, и копьё кинозита ушло вверх, всадник оказался близко и почти открытым… Но недостаточно близко, чтобы достать его мечом. Трол чуть-было не повернул коня, чтобы оказаться сзади этого дуралея, хотя и понимал, что ударить его он не успеет. И тотчас в тяжёлый панцирь имперца ударило копьё сбоку. Это был Роват. Он буквально поднял в воздух незадачливого копейщика, который, тяжело гремя доспехами, упал на песок — его кираса была расколота, словно панцирь краба, а копьё Ровата почти на два фута своей длины было окрашено кровью. Такого удара, позволяющего сохранить оружие и покончить с противником, Трол не знал, но решил узнать непременно, если выживет…

Потом Трол убил двоих мечников, попытавшихся напасть на Крохана, и, развернувшись почти на месте, тут же атаковал главную группу кинозитов… В воздухе возникло что-то тяжёлое, грозящее гибелью. Но разрядилось это ошеломляющей силы молнией в песок чуть не в полусотне ярдов сбоку. Трол оглянулся, Ибраил сделал жест — бояться магических ударов Ублы не стоило, тот, кого некогда звали Катампхали, умел их отводить в сторону, растрачивая куда меньше сил, чем Убла.

А Трол вдруг заметил небольшую, в два туаза, брешь между имперцами, бросился в неё… И вдруг осознал, что чувствует себя необычайно свободным — он рубил, убивал или ранил, и у него было даже время слегка притормозить, осмотреться, вернуть себе мечи после выпада и выбрать наилучшую позицию для атаки на очередного врага. Они валились по бокам от него, как колосья под серпом жнеца. Они плохо ориентировались, были слишком медлительны, и им очень мешал тот ряд, который они выстроили, якобы увеличивая свою силу… Теперь это обернулось против них — Трол бился, а они едва успевали осознать, что и как он делал.

Трое, пятеро… вот уже почти десяток раз Трол достал противников, а они только теперь догадались бросить копья и вытащить мечи. Где-то чуть сзади визжали раненые, кто-то громовым голосом пытался отдавать приказания, которые никто не слушал, где-то рядом хрипели люди, умирая на песке, захлёбываясь кровью… И лишь тогда Трол осознал, что он не один, что рядом с ним почти так же безошибочно и с ужасающей эффективностью бьётся кто-то ещё. Он оглянулся — это был Роват. Теперь бывший имперский рыцарь бросил, видимо, сломанное копьё и показывал, на что он способен с мечом, а оказалось, что на многое — вокруг него лежало лишь вполовину меньше тел, чем вокруг Трола. Он даже не маневрировал, просто крутился на коне на одном месте и, работая всем телом, как во время тренировки, наносил удары во все стороны, не столько отбиваясь, сколько пытаясь атаковать по нескольким направлениям сразу.

Имперцы, потеряв за считанные минуты почти треть своего отряда, вдруг расступились. Трол рванулся вперёд, к шатру, установленному на повозке. Тут его встретили трое вооружённых ятаганами, хладнокровных, без малейшего напряжения в глазах и жестах, закованных с головы до ног в сталь воинов. Они закрывали кого-то, кто находился за их спинами, и ждали…

Повозка раза два дёрнулась, но возчики, управляющие шестёркой цугом, удержали лошадей, заставляя стоять. Убла теперь боялся даже уходить в пустыню, понимая, что по песку его повозка не сможет опередить легконогих боевых коней. А всадники, которых Трол и Роват заставили расступиться, всё-таки были хоть уже слабеющей, но защитой.

Трол подлетел к повозке длиной почти в два раза больше лошадиного корпуса, и один из латников сделал незаметный выпад ятаганом. Трол принял его на Синкопор, но не очень удачно, пропустив скользящее движение вражеского клинка вперёд, в обход его защиты. Он нырнул вниз, ещё не сходя на бок седла, и тогда откуда-то сверху ударило что-то тёмное, сделавшее воздух вокруг густым и плотным, насыщенным магией и силой, от которой даже конь Трола захрапел. Но удар этот вдруг стал рассыпаться всего в нескольких дюймах от спины Трола, практически над самыми ушами его коня, удерживаемый противодействующей магией… Если бы Трол сидел выпрямившись, пожалуй, его голова была бы уже расколота, словно орех, а так, как получилось… было лучше всего.

Трол дёрнул коленями, его конь вынырнул из-под этого теперь уже зависшего в воздухе пресса, и они смогли выпрямиться. Один из панцирных вояк с ятаганами умел драться не только оружием, но и колдовскими приёмами. Вероятно, Убла научил его этому, и сейчас это было действительно неожиданно.

Трол только головой покрутил: и как это Ибраил успел сориентироваться, как ему хватило реакции? Благодаря ему Трол не попался в эту ловушку… «Повезло, — решил он, — несомненно, повезло». Потому что умение его в этой схватке не имело никакого значения, он мог… нет, он должен был погибнуть. А вот всё-таки выжил.

В панцирь одного из имперцев на повозке ударила стрела и, не оставив царапины на металле, ушла вбок. Охранник Ублы даже не качнулся. Кто-то из не совсем потерявших голову кинозитов попробовал атаковать Трола сбоку, но не дошёл даже до расстояния удара — одним чудовищной силы ударом Крохан снёс его с коня, почти разрубив пополам, от груди до бёдер.

Трол оглянулся — охранников Ублы теперь можно было не опасаться. Они потеряли половину состава и боялись атаковать Трола, Ровата и Крохана, которые оказались перед повозкой. Но как пройти этих вот панцирных?..

И вдруг всё решилось, и очень просто. Один из чёрнолатных имперцев вдруг спрыгнул с повозки, пробежал шага два и покатился по песку, бросив свой ятаган. Из панциря ударила волна дыма, а в воздухе появился запах горящей плоти. Второй сделал несколько неуверенных шагов назад, а потом… осел, потеряв сознание. И тотчас на повозку легко, словно на нём не было почти тридцати фунтов доспехов, прямо со своего коня спрыгнул Роват. Он схватился с последним, третьим из охранников, и вот уже по боку повозки карабкался Крохан.

Трол объехал повозку сзади, кто-то из кинозитов атаковал его, но он отбился, даже не заметив, что почти до кости разрубил колено нападавшего.

С этой стороны в глубине повозки было видно кресло, в котором, бледный и потный, словно крыса в ловушке, сидел Убла. Он выбросил вперёд руку, его губы шептали какое-то заклинание… Но огненный шар, который сорвался с его пальцев, был не очень быстрым, Трол пропустил его мимо, лишь на миг почувствовав на лице волну жара. Он вытащил ноги из стремян, встал, не распрямляясь, в седле, подогнал одним мысленным приказом коня к повозке и прыгнул вперёд, даже не перекатываясь, а сразу оказавшись в боевой стойке.

Сбоку от него панцирник с ятаганом неожиданно взял верх над Роватом, одним мощным ударом по ногам сбросив его с повозки, но тут же замер, получив продольный, снизу вверх, колющий удар под нагрудную пластину, которую нанёс выпрямляющийся Крохан. Ятаган панцирника зазвенел по доскам, а Крохан, опомнившись, принялся наносить другие удары, стремясь опрокинуть или хотя бы сбросить живучего имперца с повозки.

Трол повернулся. Убла сидел, сжавшись в комок, в своём кресле. Его глаза были полны ужаса, его руки тряслись так сильно, что он не мог даже поднять их в слабом, нелепом жесте защиты. Губы его в какой-то миг вдруг сложились в слова:

— Хитёр… Но есть ещё Шамрел-маг, Клын, Зентаг. Они не выпустят. Всё равно не спасёшься, лучше отпусти за выкуп…

Клунг прочертил широкую дугу в воздухе, и больше маг не успел произнести ни слова. Его кровь, необычайно тёмная и густая, ударила в завесу из благородной светлой парчи, создающую тень над креслом. Трол повернулся к вознице, который спокойно, словно был вырезан из дерева, сидел на своём облучке, поддерживая вожжи всех шести лошадей. Возница, который сидел на одной из передних лошадей, тоже сидел, не оборачиваясь.

Трол посмотрел на охрану повозки. Кинозиты хмуро, но решительно, один за другим поворачивали коней в сторону остальных повозок. Они собирались прихватить их с собой, но больше драться с Тролом и его людьми не хотели. Они отступали, точно так же, как отступали от так и не захваченного каравана Зары остальные вояки мёртвого теперь Ублы.

Как они почувствовали, что их предводитель и наниматель погиб, Трол не знал. Но они это почувствовали и сделали то, что в таких случаях делают все наёмники мира, — решили позаботиться хотя бы о небольшой компенсации, разграбив имущество, пока его не перехватили другие. Это было главное.

Глава 14

Повозка, ранее принадлежавшая Убле, медленно протащилась вперёд те полторы мили, которые отделяли её от каравана Зары. Трол пересел на своего коня, как и Крохан, но вот Роват вынужден был отказаться от своей лошади.

— Что с ним? — спросил Крохан Ибраила, когда тот, пересев на повозку, осмотрел рыцаря.

— Поножи выдержали, — отозвался маг, вытирая руки от крови, — но кость сломана.

— Так, — медленно протянул Трол. — А что с Самвелом?

Сержант из Даулов тоже пострадал, и даже серьёзнее. Копьё одного из охранников Ублы прошло через его бок, и теперь оставалось только молиться, чтобы у парня хватило сил выкарабкаться… Разумеется, с помощью Ибраила. Как это произошло, Трол не увидел. Как выяснилось, этого не заметили даже Бали с Батаром, которые почти всю схватку оставались рядом с Ибраилом, как им и приказал Трол, поливая противника стрелами.

— Скорее всего, если не будет осложнений, он выживет, — отозвался Ибраил. — Но он хуже всех.

— Погоди, — сквозь зубы процедил Крохан, — вот доберёмся до Зары, тогда ты увидишь тех, кому действительно пришлось плохо.

— Да, — сразу согласился Ибраил, — я почему-то о них и подумать боюсь.

Повозка Ублы, конвоируемая Тролом, братьями и Кроханом, ведомая обоими возницами, которые даже не очень удивились, что у них появились другие командиры, приказывающие, куда следует держать путь, подкатила к выставленному пятиугольником каравану. Тут было тихо.

Около десятка трупов лежало на песке вокруг вагенбурга, это были наёмники Ублы. Ещё столько же лежали грудой перед одной из повозок, разбитой каким-то чудовищной силы ударом, как почему-то показалось Тролу, нанесённым снизу. А дальше… Трол соскочил с коня, пошёл вперёд. Труп, на этот раз караванщика, ещё один, надетый на пику, почему-то вколоченную другим концом в глину, так что тело бедняги оказалось вознесённым, словно его пытались посадить на кол.

Коней каравана кто-то разрубал, нанося меткие и сильные удары по шее животным, в район головной вены. Кровь, запах смерти и ни одного звука.

— Они не выдержали, — сказал Крохан, — мы опоздали.

— У них было пятнадцать минут боя, — медленно, чуть не по слогам проговорил Ибраил. — И что же, нет ни одного… выжившего?

— Эй! — позвал Трол. — Есть кто живой?

Тишина, которая установилась после этого зова, зазвенела, как тетива, с которой только что сорвалась стрела.

— Неужели?.. — Но договорить Крохан не успел.

Под одной из повозок вдруг послышался то ли вздох, то ли всхлип. Ибраил тут же спрыгнул на песок и побежал в ту сторону. Трол чуть отстал, потому что ему не хотелось идти по трупам лошадей.

Когда он заглянул под дощатый полог, установленный между колёс караванных повозок, чтобы не позволить противнику проползти внутрь вагенбурга под ними, Ибраил уже вытаскивал на свет чьё-то тело. Трол помог ему. Это была Зара.

Но Трол даже не сразу узнал её. Панцирь её был иссечён, волосы слиплись от крови в один сплошной ком, закрывающий лицо, ноги её в высоких светлых сапогах наездницы были залиты чем-то похожим на рвотную массу. И всё-таки она была жива.

Ибраил быстро и ловко стал сдирать с неё доспехи, потом осторожными и уверенными движениями разрезал рубашку, ещё какие-то тряпки. Принялся обстукивать неожиданно тёмное от загара и ветра тело.

Трол поднялся, отошёл, посмотрел в ту сторону, куда ускакали наёмники Ублы. Туда же смотрел и Крохан.

— Может, пока тут делать нечего, сбегать к вражескому обозу? — предложил бывший капитан кадотской стражи. — Ведь жалко же, если вода только мародёрам достанется.

— Их там несколько сот, — отозвался Роват. Он был бледен, зол на себя за то, что пропустил удар, сломавший ему ногу, но соображения не потерял. — Они нафаршируют тебя сталью прежде, чем ты успеешь охнуть.

— Нас теперь осталось так мало, — поддержал его Трол, — что той воды, которая имелась в караване, хватит до конца пути.

— Хорошо бы, — вздохнул Крохан.

Вдруг возница на облучке зашевелился, поднялся на ноги, подошёл к Ровату, поклонился ему, не поднимая головы, что-то стал негромко лопотать.

— О чём он? — спросил Крохан, впрочем, без большого интереса.

— Говорит, что на повозке есть вода его прежнего господина, — пояснил Роват. — Где-то в дальнем конце, внизу, под настилом.

— Ого, — обрадовался Крохан. Он соскочил с коня и пошёл смотреть, где находится эта вода. — Спроси-ка у него, что ещё тут есть?

Но Роват уже и сам задавал на южном, почти не понятном для Трола квантуме какие-то вопросы. Ответ возницы был таким тихим, что расслышать его было невозможно.

— Где-то тут есть и запас деликатесов для Ублы. А также его казна… Да, кажется, те деньги, которые он обещал наёмникам, и… — Он о чём-то переспросил возницу. — Да, и книга.

— Она выживет, — сказал вдруг Ибраил. — Внутренних повреждений нет, но она потеряла много крови. Я дам ей… кроветворного корня, но для этого нужно привести её в чувство. Крохан, дай-ка свою флягу.

Вместо Крохана просьбу Ибраила бросился выполнять Батар. Он был как всегда молчалив, иногда хмуро посматривал на брата, должно быть оценивая, как тот перенёс первый после прежнего ранения бой, но в целом оставался спокойным.

— Ну, что там? — спросил Роват Крохана, который застрял в хвосте повозки.

— Трол, — негромко, каким-то разом просевшим голосом позвал Крохан, — тебе лучше взглянуть на это.

Трол быстро подошёл к Крохану. Тот стоял с растерянным видом перед большими подвесными коробами, устроенными под днищем повозки, у которых были откинуты крышки. Коробов было три. В одном стояли корзины и мешки с пищей, причём не только для людей, но с овсом и ещё какими-то злаками. В другом аккуратно разместились невысокие, видимо специально под эту повозку изготовленные бочонки, прохладные и обещавшие воду. А вот в третьем коробе… Трол даже нахмурился, потому что видел перед собой по меньшей мере шесть больших узких сундучков. Один из этих сундучков был сдвинут, и Крохан сумел откинуть его крышку. В нём были имперские тетрадирхемы, только не серебряные, а из старого, потемневшего золота. Были тут также северные звоны, западные дукаты, магрибские статеры и ещё какие-то прочие монеты, вероятно, с востока.

— Если тут шесть сундучков и каждый набит дюжинными золотыми, то здесь… — Крохан был растерян. — Нет, не могу подсчитать, это что-то невероятное.

Роват подполз к краю повозки и, удерживаясь руками, свесил голову. Посмотрел, присвистнул.

— Непонятно, почему наёмники не напали на нас, когда Убла погиб? — удивился он.

— У нас есть Ибраил, — пояснил Трол. — Вряд ли они настолько глупы, чтобы сдохнуть из-за золота.

— Ты не очень хорошо знаешь людей, Трол, — сказал Крохан. — Думаю, они… э-э… достаточно жадные, чтобы быть и глупыми.

— Ну ладно, — решил Трол. — Давайте работать. — Он ещё раз осмотрел разбитый караван. — Похороним людей, перенесём, если потребуется, воду и провизию каравана на эту повозку, она, кажется, самая целая и крепкая, а к вечеру двинем дальше.

— А с Ублой что сделаем? — спросил Крохан.

Тело имперского мага, как и единственного из прихваченных латных охранников, всё ещё оставалось на повозке. Трол подозревал, что последнего не позволил сбросить Роват, уж очень он подходил размерами под доспехи вояки, убитого Кроханом.

— Похороним с прочими, — отозвался Роват. — Хотя сомневаюсь, что он заслужил даже это.

К вечеру они в самом деле управились. Хотя и едва-едва. Но лишь солнце коснулось своим краем горизонта, они тронулись на восток, в сторону земли Киванирг.

Оба возницы против ожидания работали наравне со всеми — рыли могилы, сносили трупы, перетаскивали воду и провизию, выискивали оставшееся оружие, вырезали свежее мясо из убитых лошадей, чтобы вечером приготовить жаркое, разбирали повозки каравана Зары на дрова и даже помогли Ровату раздеть убитого чёрного мечника, промыли от крови и просушили его доспехи.

— Что это с ними? — чуть слышно спросил Крохан Ибраила. — Они как будто и не замечают, что их… э-э… Убла погиб, а мы уже совсем другие люди.

— Они послушны и дисциплинированны, — ответил за него Роват. — Кроме того, в них, кажется, напихали массу магических команд. Они просто не способны сопротивляться, а уж о неподчинении и речи быть не может.

Трол насторожился.

— Роват, ты чувствуешь в них магию?

— Нет. — Роват даже удивился. — Конечно, я не могу её почувствовать, я же не маг. Я просто знаю, как слуги такого класса получаются.

Вечером им удалось проехать три лиги, прежде чем они наконец разбили лагерь. Обиходив своего коня, которому за день тоже изрядно досталось, Трол уселся рядом с Ибраилом, пока оба возницы послушно готовили ужин на всех.

— Ибраил, когда я убил Ублу, ты ничего… не определил в его сознании?

Ибраил, полумёртвый от усталости, выглядящий едва ли не хуже, чем раненый Роват, искоса посмотрел на Трола.

— А я всё гадал, почувствуешь ты это или… — Он вздохнул, палочкой помешал горящие доски под таганом с жарящимся мясом. — Конечно, я прочитал, и немало.

Трол обвёл взглядом тёмные от дыма и пота, но сразу ставшие настороженными лица своих спутников. Крохан смотрел исподлобья, и казалось, что он даже слушать не хочет, ожидая чего-то в высшей степени неприятного.

— Значит, так, — продолжил Ибраил. — На нас стягивается совершенно невероятное количество людей.

— Ну да, мы слышали, — вмешался Крохан. — Шамрел-маг, Зентаг… Зентаг, если не ошибаюсь, стратег севера. Клын Мучитель, кажется, маг Архенахской области, южной Дорании и всех земель по берегам Великого озера. А вот Шамрел… э-э… кто такой?

— Шамрел Неодолимый, — ровным тоном проговорил Ибраил, — в мои годы считался лучшим специалистом по дистанционному наблюдению, также силён в создании ударных группировок, действующих на территории противника… Ну, противников Империи.

— Что ещё о нём известно? — спросил Трол, повернувшись к Ровату даКуррсу.

— Сволочь он редкая, — отозвался бывший имперский рыцарь, не отрывая взгляда от огня. — А известен тем, что половина его пояса — чёрная. За что ему такие привилегии — не знаю.

— Так что же, они, значит, стягиваются к нам? — спросил Бали.

— Несомненно, — спокойно и грустно отозвался Ибраил.

— Им больше тут делать нечего, — подсказал брату Батар. Кажется, его честная солдатская натура возроптала против того, что брат вмешался в разговор офицеров.

— Что ты ещё вычитал? — снова спросил Трол мага.

— Ну, кажется, — Ибраил поразмыслил, — нам осталось не больше недели ходу, это немного. Если пойдём по самым диким землям, может быть, успеем дойти дней за пять…

— Стоп. Ты узнал, куда следует идти? — спросил Крохан. — Так поделись… э-э… сокровенными сведениями с друзьями.

— Тут всё просто, — отозвался Ибраил. — Посреди пустыни находится отменно снабжаемая группировка отборных имперских войск численностью чуть меньше тьмы. Определённо, они что-то охраняют. И скорее всего, именно то, что мы ищем. Ими командует, если я правильно прочитал в сознании Ублы, командирша по имени Завишта дурМых. Роват, ты такую случайно не знаешь?

— Как не знать, — отозвался рыцарь, — знаю. Сволочь.

— Тьма, это, если не ошибаюсь, два или три легиона, — сказал Крохан.

— Приблизительно десять тысяч вояк, разумеется, и мечники, и копейщики, и лучники, и даже некоторое количество боевых колесниц, — поправил его Ибраил. — Кроме того, как правило, при одной тьме находится три, а то и четыре первоклассных мага.

В воздухе как-то сразу сгустился дым, а вот пламя на минуту-другую пригасло. Когда стало всё видно снова, Бали чуть слышно проговорил:

— И мы идём на такую массу войск в… вшестером?

— Ну, во-первых, нас восемь, — поправил его Ибраил. — Самвел и Зара пока живы. Кроме того, у нас есть повозка Ублы и его погонщики. — Он подумал. — Хотя, конечно, они не солдаты.

— Ага, — брякнул довольно ядовито Крохан, — ты ещё его книгу посчитай…

— Какую книгу? — удивился Ибраил.

— В повозке оказалась книга Ублы, — пояснил Трол. — А ты разве не слышал, возница же говорил Ровату?

— Эй, человек, — позвал Ибраил одного из возниц на превосходном квантуме, — принеси-ка мне книгу твоего убитого сегодня господина.

Тот мельком поклонился и бегом бросился исполнять поручение. Правда, перед тем как подать Ибраилу книгу, сделанную из листов инкварто в тёмном кожаном переплёте с медными уголками и медной же застёжкой, он сделал кучу поклонов, приседаний, а в какой-то момент даже хотел последние пару саженей перед магом проползти на коленях, но в целом обернулся довольно быстро.

Ибраил в свою очередь, прежде чем открыть книгу Ублы, прочитал пять или даже больше заклинаний, сделал вполне заметный жест очищения и лишь после этого начал читать, повернувшись к огню боком, чтобы виднее были страницы.

Прошло немало времени, прежде чем Ибраил вздохнул и перевернул первую страницу. Трол хмыкнул, но торопить его не решился. Потом слуги подали ужин, потом Роват объявил, что его эти магические фокусы не интересуют, он устал и хотел бы завалиться спать. Потом спать разошлись остальные, разделив ночные стражи между братьями, Кроханом и Тролом.

Потом Трол проснулся, чтобы сменить Батара, а Ибраил всё сидел и читал книгу Ублы, забыв про сон и, кажется, про жажду и опасность скорой смерти.

Поутру, когда качающийся от усталости Ибраил всё-таки отложил книгу и ушёл спать в повозку, рядом с ранеными, весь отряд двинулся вперёд. На этот раз день прошёл почти спокойно. Три или четыре раза им попадались какие-то всадники, мелкими группами в десяток-другой человек, но они мигом рассыпались, как только им становилось ясно, кого они встретили.

— Наверное, это остатки разбежавшегося Ублова воинства, — предположил Крохан.

— Не иначе, — согласился Трол.

После полудня Ибраил проснулся, потребовал воды, выдул целый ковш на треть галлона, а потом принялся читать книгу Ублы. На этот раз Роват, с трудом передвигаясь со своими лубками, опутавшими его ногу, подобрался к магу поближе и с заметным интересом спросил:

— Хорошая книга?

Ибраил только диковато посмотрел на него и тут же снова углубился в чтение.

Так же или почти так прошло ещё два дня. До места, которое Ибраил определил как центр сосредоточения имперских войск, осталось менее дня пути. Ибраил немного ошибся, когда считал, что они проделают этот путь за неделю, потому что не учёл лёгкости хода и силы шестёрки лошадей, запряжённых в повозку Ублы. Да и сама повозка оказалась почти идеальным средством передвижения даже там, где обычно никакие повозки пройти не могли — по зыбучим пескам и покатым, осыпающимся галечникам. Как она удерживалась на этих склонах, почему не переворачивалась, откуда брали силу и выносливость эти кони — всё это осталось загадкой даже для Ибраила.

Впрочем, тот не очень обращал на окружающее внимание. Он читал. И лишь когда стало понятно, что назавтра они выйдут на очередную имперскую армию, Ибраил со вздохом отложил книгу.

— И что ты там вычитал? — спросил его Крохан.

— Знаешь, — почему-то обращаясь к Тролу, проговорил маг, — оказывается, Убла был талантливым человеком. И очень неплохим историком.

— Это нам поможет? — сдержанно, но с тайной надеждой спросил Крохан, не обидевшись, что Ибраил не заметил его вопроса.

— Нет, конечно, — маг снова посмотрел на бывшего капитана стражи как на ненормального и задумчиво продолжил: — Но…

После этого Ибраил задумался и весь ужин просидел молча. К тому же разговор получился не сразу. Все поневоле думали, доживут ли до завтрашнего вечера, сумеют ли пробиться через преграду в десять тысяч солдат, стоящую между ними и замком Керр-Ваб. Наконец Роват вполне доверчиво спросил Трола:

— Ты знаешь, что мы будем делать завтра?

— Пока нет, — отозвался Возрождённый. — Вот подойдём поближе, посмотрим, тогда и будем решать.

— Плохо, что у них тут Шамрел, — пояснил свою тревогу Роват. — Это не Убла, на пять ступеней выше как минимум. Сражаться с ним мы не сможем.

— Откуда он взялся такой бойкий? — спросил Крохан, нахмурившись.

— Из дворца Басилевса. Видимо, когда Зентаг доложил наверх, что потерял нас на Архенахской равнине, ему приказали оказать помощь бестолковым провинциалам. — Роват задумался. — Да, зауважали они нас. Даже не думал, что привлекут такие силы.

Крохан повернулся к Тролу.

— Слушай, командир, ты уверен, что нам нужен этот замок?

Трол лишь чуть-чуть улыбнулся.

— Видишь ли, Крохан, другого выбора, кроме как атаковать их, у нас всё равно нет.

— М-да… — Крохан вздохнул. — Звучит как эпитафия.

— Беда в том, — сдержанно ответил Роват, — что эпитафий тут нам не видать. Если мы проиграем, нас разрубят на куски и скормят собакам.

— В лучшем случае, — добавил Бали после некоторого молчания. — А то и вовсе сдадут для экспериментов в школу пытателей.

— Значит, у нас есть стимул сражаться так, чтобы не остаться в живых, — усмехнулся Трол. — Что может быть легче?

Глава 15

Рано поутру, только повозка Ублы со своими погонщиками на рабочих местах и с четырьмя верховыми тронулась вперёд, над местом ночёвки, бесшумно взмахивая крыльями, пронеслись три тени. Это были фиолетовые фламинго, быстрые, всевидящие и недосягаемые, как сказал Ибраил, даже с помощью его магии.

— Интересно, — неожиданно задумался над этим Трол, — почему?

— Дело в том, Трол, — ответил ему Ибраил, который спросонок ещё не почувствовал того нервного напряжения, которое сжигало остальных, — что магия почти на две трети состоит из образа мышления человека. А наше мышление почти всегда оперировало расстояниями, размерами по горизонтали и почти никогда — в высоту. Вот мы и не выработали каких-то, может быть, вполне достижимых состояний магии, оперирующих вертикальными размерами. Хотя при желании, разумеется, можно найти заклинание, поднимающее верёвку на стену осаждённой крепости либо позволяющее наносить магический удар вверх.

— Значит, существуют разделы магии, которые не сложились из-за психологической ограниченности самих магов? — спросил ещё раз Трол.

— Как раз это я тебе и объяснил, — вздохнул Ибраил. — Хотя мне непонятно, почему ты этим заинтересовался?

Трол ничего не ответил, он отъехал от повозки и последующие два часа о чём-то довольно сосредоточенно размышлял. Когда Крохан спросил его, что вызвало такую задумчивость, Трол лишь тряхнул головой, словно отгонял назойливую муху, и попробовал улыбнуться. Но это ему не удалось, сегодня с утра ни у кого не получалось быть улыбчивыми.

Они приближались к самой крупной воинской группировке противника и прекрасно понимали, что результатом их плохо обдуманного похода или как говорил Трол, слепой атаки может быть гибель, безоговорочный проигрыш. И всё-таки они шли вперёд, упорно оставляя за собой эти последние мили пути.

К полудню, когда от противника их отделяло уже менее двух часов ходу, неожиданно очнулась Зара. До этого она находилась без сознания, и Ибраил уже стал немного беспокоиться, опасаясь, что после ранения она впадёт в состояние, которое иногда случалось с тяжело раненными воинами, состояние, полностью изменяющее личность пострадавшего.

Но этого не произошло. Она очнулась и слабо, чуть шевеля губами, попыталась что-то сказать. Ибраил, который, конечно, уверенно прочитал её мысли, подозвал Трола, гарцующего чуть впереди от повозки. Возрождённый обернулся, потом понял, подъехал ближе, не вылезая из седла, склонился над раненой.

— Мы… — проговорила Зара бледными губами, закатывая от усилия говорить глаза под веки, — выдер… жали.

Трол вздохнул.

— Собственно, Зара, выдержала ты одна. — Он посмотрел мельком на Ибраила, потому что не был уверен, что тот не переливает в раненую караванщицу свои силы, чтобы она могла говорить. — Остальные твои люди мертвы.

— Жаль, — прошептала она на этот раз довольно отчётливо и снова отключилась от мира.

— Она крепкая женщина, — сказал Самвел из Даулов, который лежал от неё на расстоянии вытянутой руки и внимательно смотрел на её лицо. — Таких очень мало.

— Таких, как вы, которые тут собрались, вообще не бывает, — хмуро ответил Ибраил и отвернулся.

Они проехали ещё четыре мили, осталось почти столько же, но армия, о которой им рассказал ещё в Архенахе Роват, пока не была видна. Она лишь угадывалась за недалёкими уже холмами, в небольшой котловине, образованной, вероятно, высохшим озером.

Наконец стало ясно, что ещё одно усилие, и они увидят то место, куда шли. Ибраил, который всё последнее время просидел в кресле Ублы, медитируя, наконец решил, что пора принимать решения. Он открыл глаза, мысленно, не поворачивая головы, не разглядывая того, что происходило вокруг, нашёл Трола.

Возрождённый почувствовал его вопрос, хотя словами он не был задан. И понял, что дальше откладывать нельзя. Он подскакал к повозке и с ходу задал свой вопрос, который сейчас тревожил его больше всего.

— Ибраил, ты говорил, что на решения магов большое влияние оказывает их образ мышления. А может так оказаться, что вся эта армия не столько охраняет какое-то место от того, что должно оттуда появиться, сколько… — Он ещё раз подумал и уже уверенней договорил: — Сколько охраняет его от тех, кто собирается туда проникнуть?

— Что ты говоришь? — спросил Роват, который ехал у другого края повозки. — Когда я служил тут, нас всегда предупреждали, что мы охраняем мир от того, что может сокрушить всех.

— Роват, — снова задал свой вопрос Трол, — а может быть, это лишь прикрытие, форма обмана, чтобы даже вы, охранники, меньше интересовались этим местом? — И Трол махнул рукой в ту сторону, куда они направлялись.

— Нет, — резковато ответил бывший имперский рыцарь. — Я сам видел, как не раз, не два людей, осуждённых на казнь, заставляли бежать в сторону… замка Керр-Ваб. И они сгорали, как свечки в костре… Их плоть таяла, словно под воздействием магического удара, а кости превращались в спечённый воедино камень.

— Замок окружён магическим барьером? — спросил Ибраил. Посмотрел на Трола. — Тогда это непроходимо.

— Может быть… — Трол потёр рукой лицо. — Но если люди, которых посылали проверить проходимость этого барьера, были психологически настроены на его непроницаемость… Тогда это понятно. А если мы представим, что он всё-таки открыт для нас?

— Трол, — голосом, в котором звучала лёгкая паника, проговорил Крохан, — если что-то непроходимо, значит, это непроходимо. Мы же не можем войти в камень, хотя, говорят, Лотар Желтоголовый умел погружаться в скалы, как в кисель.

— И гигантские Мирамские собаки тоже выходили из камня, — отозвался Ибраил. — Правда, это было давно… Хотя, собственно, время в таких делах значения не имеет. — Он запнулся. — О чём мы говорим? Если вокруг замка существует магическая завеса, то она ещё более непроницаема, чем каменные стены! Иначе в ней нет смысла.

— Хорошо. — Трол вздохнул. — Я первый попробую пройти её.

— Как?.. — Ибраил даже встал с кресла Ублы, потом взял себя в руки, сел и сделал два глубоких вдоха. — Зачем?

— У нас, я думаю, просто нет другого выбора, — отозвался Трол. — С запада идут войска Зентага, с юга приближается Шамрел, с которым, как ты сказал, мы не можем драться… Прямо перед нами войска Завишты дурМых. У нас очень мало воды, и они уже, скорее всего, видели нас, когда над нами пролетел эти фламинго.

— Наверное, они подумали, что это возвращается Убла, — сказал Крохан. — У нас его кони, его повозка и его штандарт над шатровым навесом. Они вполне могли ошибиться.

— Они и ошиблись, — отозвался Ибраил. — Правда, чтобы это было более наглядно, Ровату придётся нацепить на себя те доспехи чёрных воинов Ублы, которые служили его телохранителями.

— Я готов, — кивнул Роват.

— Всё это не выход, — отозвался Трол. — Как вы думаете, сколько им потребуется времени, чтобы они поняли, что имеют дело не с Ублой, а с теми, за кем так долго охотятся?

— Думаю, как только мы подкатим к кому-нибудь, достаточно знающему магию, чтобы пробить мои слабые маскировки, — отозвался Ибраил. — Эх, жалко, я плохо учил разделы магических маскировок… Особенно долговременные заклинания.

— Нет, это всё равно ни к чему бы не привело, — решил Трол. Он ещё раз оглядел всех, кто его слушал — а слушали его все, только Бали и Батар не подавали голоса, да и Зара снова была без сознания. А что касается возниц Ублы, то они, как обычно, оставались хладнокровными, послушными и совершенно отрешёнными от мира. — У нас только один выход — войти под магический занавес, прикрывающий замок Керр-Ваб.

Ибраил отчаянно махнул рукой, не то соглашаясь, не то подчиняясь, хотя без малейшей веры в то, что исход будет удачным. Все остальные разъехались на десяток шагов в разные стороны, им нужно было подумать… Хотя Трол знал, что думать тут нечего.

Фраза Ибраила не столько навела его на новую мысль, сколько подтвердила то, о чём он догадывался с самого начала. Если в этом месте есть что-то, что Империя охраняет больше всего, что она хотела бы уничтожить, но не может, то он должен это знать. И скорее всего, это должны знать все, кто сражается с Империей, ибо это знание создаёт для неё угрозу.

Неожиданно сержант из Даулов поднялся на локти. Он посмотрел на Крохана, на Ровата, на лежащую рядом с ним на повозке Зару и уверенно, тоном почти здорового человека произнёс:

— Трол до сих пор не ошибался. И у меня нет оснований не верить в его догадки.

— Он может привести нас к смерти, — отозвался Крохан. — Если мы уже сами не пришли. — Голос его упал. Он ещё раз посмотрел на Трола.

— А я отказываюсь думать, что всё это было зря, — настаивал Самвел и снова устроился поудобнее на своём тряпичном тюфяке, глядя вверх, в небо и в спину возницы на облучке повозки.

— Вообще-то я думаю, — пророкотал Роват, — в том, что говорит Трол, больше смысла, чем в отступлении. Недаром же они всё время проверяли, не пропускает ли кого-нибудь магический занавес вокруг замка.

— Вообще-то избирательные завесы существуют, — признался Ибраил. — Вот только я никогда не понимал, как в эти завесы удавалось встроить алгоритм выбора — кого пускать, а кого уничтожать?

— Я предлагаю ломать над этим голову после… — отозвался вдруг Батар. — Если мы уцелеем. А пока… да, пока надо пробовать.

— Ты хочешь… э-э… попробовать, потому что слова Трола убедили тебя? — спросил его Крохан.

— Нет, потому что у нас, похоже, в самом деле нет другого выхода, — жестковато отозвался Бали, поддерживая брата.

Некоторое время они проехали молча. Трол и не заметил, что они все снова собрались вокруг повозки и, не останавливаясь ни на мгновение, двигаются вперёд.

— Хорошо, — вдруг легко согласился Крохан. — Но если у нас что-то не получится, Трол, я тебе… — он надул щёки от злости и даже слегка покраснел, — я тебя…

— Потом уже ничего не будет, — отозвался Ибраил. Он повернулся к Тролу. — Не знаю, как тебе это удаётся, Воин Провидения, но ты… самый неприятный лидер, которого я могу себе только представить. Ты заставляешь действовать против доводов рассудка… и, самое главное, не скрываешь этого от других.

— Честность — путь воина, — спокойно, словно речь шла о погоде, отозвался Трол.

Они остановились на четверть часа. Это было необходимо, чтобы вволю напиться воды, чтобы напоить животных, обтереть их досуха и привести в походно-парадный вид, как выразился по этому поводу Крохан. Чтобы Роват смог нарядиться чёрные доспехи телохранителя Ублы, чтобы Бали и Батар нацепили на себя подобие стандартных доспехов кинозитов, чтобы Трол и Крохан привязал к себе побольше всяких лент, придающих им статус младших офицеров.

В конце концов, скептически осмотрев каждого, а Трола даже мстительно, заставив что-то подгонять в своей амуниции, Ибраил с Роватом признали, что на первый, не очень внимательный взгляд их маскарад может сойти за правду.

— Вот только что делать с тобой, Ибраил? — задал сакраментальный вопрос Крохан. — Убла, как я понимаю, достаточно известное лицо в Империи, его может знать и простой стражник.

Он не договорил. Ибраил отвернулся, потом медленно, словно не сам двигался, а под ним двигалась земля, оглянулся и взглянул на Крохана. А тот судорожно схватился за свой меч. На бывшего капитана кадотской стражи смотрел имперский маг, которого они все так хорошо знали ещё со времён битвы в заливе Бонма. Тот же высокий и узкий лоб, злые глаза со зрачками в виде вертикальных чёрточек, та же холодная, безжалостная усмешка.

— Ну, это для простых стражников, — отозвался Трол. — А если нас начнут прощупывать ментально?

— Пока мы не подойдём поближе к палаткам их командиров, — отозвался Ибраил хрипло-визгливым голосом Ублы, — они ничего не смогут прочитать в нашем сознании. Нас закроют мысли прочих людей, которых тут достаточно, чтобы спрятать и более многочисленный отряд.

— Тогда давайте двигаться, — решительно высказался Роват.

Они снова заняли свои места — Трол и Крохан впереди, Роват в чёрных доспехах рядом с повозкой, Бали и Батар сзади. Они проскакали ещё три или четыре мили, и вдруг… Оказались на краю того самого высохшего озера, которое Трол предчувствовал уже давно.

Котловина представляла собой почти круглую выемку глубиной в полторы, а то и две сотни футов, с плоским, как ладонь, дном, в которую, казалось, со всей пустыни стекался горячий воздух. Если путешествие последних трёх месяцев для северян представляло собой немалый труд из-за жары и жажды, то теперь, как ясно видел Трол, им предстояло узнать, что такое настоящее пекло.

Воздух в котловине дрожал от поднимающихся струй, сделавшись, как вода в кипящем котле, непрозрачным, так что даже скалы по ту сторону склонов потеряли очертания. И в центре этой жаровни стоял невысокий, узкий, совсем невзрачный на вид чёрный замок, от которого веяло ещё большим жаром, веяло гибелью и отчаянием, которое, возможно, существует и после гибели.

Вокруг замка на расстоянии нескольких десятков ярдов висело что-то, что Трол теперь мог определить, как магическую завесу. Иногда по его поверхности пробегали какие-то волны, которые тут же взрывались смешением цветов — жёлтого, голубого, фиолетового и красного. Эти складки способны были вселить страх и ощущение зряшности всех их усилий ещё вернее, чем слова Ровата.

На расстоянии в две-три сотни шагов по всему периметру от занавеса была установлена довольно высокая сплошная стена из местного камня, а по стене ходили часовые, не спуская глаз с недалёкого замка и его колдовского занавеса. Под прикрытием стены, с внешней стороны раскинулся настоящий палаточный город. Тут были и палатки, предназначенные для командиров, и строгие, рядами расположенные палатки солдат, и какие-то тенты для животных. Чуть в стороне были сложены из всё того же камня довольно солидные кошары, в которых, как решил Трол, хранилась вода и провизия для всего этого скопища людей и животных.

С восточной стороны, дальней от отряда зимногорцев, находились высокие шатры с узкими имперскими знамёнами, скорее даже вымпелами, в цвете которых преимущественным были чёрные и тёмно-синие полосы. Там находились все те, кого Басилевс назначил распоряжаться тут и нести ответственность за тайну замка Керр-Ваб в земле Киванирг.

— Приехали, — едва слышно проговорил Крохан. Он повернулся к Тролу. — А как же мы перелезем через эту стену?

— Ибраил, — позвал Трол осторожным движением мысли, — ты сможешь разрушить стену? Так, чтобы в пролом проскочила повозка?

Ответа он не дождался, но это был самый лучший ответ. Иначе Ибраил сумел бы отозваться яснее.

Повозка с неотступно следовавшими за ней всадниками теперь торжественно и неторопливо, влекомая шестёркой лошадей цугом, скатилась на дно впадины. И тотчас по людям, как огромный невидимый молот, ударила жара. Тролу сначала показалось, что он не может дышать, что его лёгкие отказываются зачерпнуть этот душный, пропитанный магией и невыносимо горячий воздух. Но потом он увидел, что даже Роват согнулся, пытаясь раздышаться в этом месте, и сел прямее.

Крохан, раскачиваясь в седле, как пьяный, тем не менее не издал ни звука. Даже возницы и их лошади, которые уже бывали тут и должны были куда лучше северян чувствовать себя в пустыне, немного сбились в сторону, видимо теряя направление. Ибраил тут же хриплым возгласом, который мог бы принадлежать Убле, поправил их. И они пошли ровнее, слитным усилием лошадиных тел направляя повозку прямо к лагерю.

Когда до первых имперских солдат осталось не больше полусотни шагов, те вдруг замерли, а потом дружно присели на одно колено, уперев правые кулаки в землю, склонив головы. Это было похоже на то, как серп скашивает траву, которая ложится вниз. Трол впервые видел этот обычай из седла, и он не понравился ему ещё больше, чем тогда, когда он находился внизу.

Повозка в полном молчании всех окружающих вкатилась в лагерь. Потом возницы сделали что-то малозаметное, и лошади чуть ровнее повлекли повозку, в которой теперь боковые и переднее полотна шатра были подняты, так чтобы всем и каждому был виден Ибраил. Он в образе Ублы важно восседал, хищно наклонившись вперёд, высматривая строптивцев, которые посмеют поднять голову или неправильно преклонили колено перед ним.

Так они проехали почти весь лагерь. У самой стены повозка вдруг замерла. К ней, согнувшись в поясе, но всё-таки оставаясь на ногах, шёл человек, офицер в тёмно-красном, выцветшем на жаре халате и почти без доспехов. Оказавшись около повозки, он ещё раз быстро поклонился и выпрямился. Посмотрел на Ровата, потом на Ибраила.

— Темнейший Убла, тебя ждут в главном шатре, — сказал он на очень плохом квантуме, в котором звучали отголоски гвампи.

— Я знаю, — отозвался Ибраил голосом погибшего мага.

— Тебе было бы удобнее проехать не через лагерь, а вокруг него, — отозвался офицер.

Трол лениво внешне, но с замиранием сердца посмотрел на Ибраила. Возможно, они совершили какую-нибудь ошибку, и тогда до раскрытия их подлинных личностей остались считанные мгновения. Может быть, нужно начинать действовать уже сейчас? Но сигнал к действию, как они договорились, должен был подать Ибраил, ему было виднее, он единственный из них мог правильно управлять ситуацией… А он сидел истуканом, значит, следовало ждать.

— Неужто ты, червяк, будешь командовать, где и как предстоит прокладывать путь Несравненному Убле? — ворчливо осведомился Ибраил.

— Я хочу лишь облегчить твой путь, — отозвался офицер. Несмотря на униженную позу, он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы оглядеть Ровата чуть более внимательно. Вероятно, он владел основными приёмами магии, позволяющей смотреть сквозь опущенное глухое забрало, либо обнаружил какие-то неурядицы в вооружении рыцаря. — А где два других твоих телохранителя? — спросил он вдруг.

Ибраил, зло усмехнувшись, отвернулся. Но Роват вдруг сильным, уверенным голосом, прозвучавшим из-под забрала глухо и враждебно, словно принадлежал не вполне живому существу, отозвался:

— Посмотри за возницей… Они ранены. Офицер бросил взгляд в сторону лежащих под грязноватым, но некогда белым покрывалом тела Зары и Самвела. Он даже протянул руку, чтобы поднять это покрывало, но за этим вполне надёжно следил Ибраил. Голосом визгливым и противным, как скрип несмазанной оси в повозке, он провозгласил:

— Вперёд!

Возницы ударили коней, и повозка двинулась с места. Офицер чуть не упал, потому что сильно наклонился вперёд, но тут же опустился на колено и вдавил правый кулак в песок. Повозка стала разворачиваться, теперь они двигались вдоль сплошной стены, окружающей замок Керр-Ваб.

Стена была неровной, высотой в полторы-две сажени, иногда узкой, так что по ней не могли бы пройти стражники, но иногда толстой, так что скорее походила на сплошные башенные возвышения, чем на стену. Они ехали в узком коридоре, шагов в двадцать шириной, оставленном между стеной и шатрами, в молчаливом окружении преклонивших колено воинов. Как вдруг Трол почувствовал, что Ибраил начал колдовать.

Это был очень мощный выброс магической энергии, яростный, торопливый и густой, словно похлёбка из ядовитых трав и змей. Он образовал над повозкой, где сидел маг и которую они окружали, подобие облака, а потом вдруг это облако уплотнилось и ударило в стену шагах в сорока впереди. Стена зашаталась, а потом целый её кусок, шириной чуть не в длину повозки со всей шестёркой лошадей, рухнул в сторону замка Керр-Ваб. Но камни, из которых состояла стена, не только не осыпались грудой, а под действием всё той же силы, которую наколдовал Ибраил, стали вдавливаться в песок, крошиться, рассыпаться на мелкие, словно гравий, осколки…

— Поворачивай! — закричал Крохан, непонятно к кому обращаясь, причём на дасском.

Это было ошибкой. Всем своим существом Трол почувствовал, как некоторые из воинов, ещё мгновение назад стоящие в почтительной позе, стали поднимать головы. А потом откуда-то сбоку раздался высокий, певучий приказ, отданный уверенным, жёстким тоном:

— Стоять!

Но возницы не собирались стоять. Они работали, поворачивая лошадей, следуя неслышному приказу, отданному Ибраилом. И повозка, прыгая на обломках стены, скрипя всем своим непомерно длинным корпусом, скрипя колёсами и осями, въехала в пролом.

Если телега сейчас застрянет, у Ибраила не будет ни одного шанса, с необыкновенной ясностью подумал Трол. Но повозка Ублы не застряла, наоборот, она перевалила через обломки стены и всё вернее стала набирать ход. Легко и отчётливо, хотя и мельком, как бывает только во сне, Трол пожалел лошадей, которые с трудом проскакивали магическое сгущение, обрушившее стену, всё ещё колеблющееся в проломе, словно полупрозрачный занавес…

А потом над всем войском Империи, оставшимся по эту сторону стены, прозвучала яростная команда:

— Взять их!

И тотчас солдаты, до этого опустившие головы, поднялись и бросились вперёд, вытаскивая на ходу мечи, перехватывая копья для боя, готовясь уме-реть, но подчиниться этому приказу.

А повозка уже катила по неширокой полосе мёртвой, выжженной земли, разделяющей стену и колыхающийся впереди радужными волнами магический занавес, закрывающий замок Керр-Ваб.

Трол, Роват и Крохан, чуть отстав, пропустили Бали и Батара, которые ехали сзади всех, а потом провернулись на месте, перед проломом. Но теперь на них накатывалась масса имперцев, плотная, потная и несущая неотвратимую смерть… Эта волна атакующих могла смять даже Трола, если бы он остался на месте.

Сначала Крохан, потом Трол, а за ними и Роват рванули следом за повозкой. Они летели так широко и легко, что даже нагнали получивших небольшую фору Бали с Батаром, скакавших полусогнувшись, прячась от стрел, мигом наполнивших воздух. Но не стрел Трол опасался теперь больше всего. Он следил за стеной, которая уходила назад с каждым рывком его коня… И дождался.

Отовсюду, из сектора стены длиной в сотни шагов ударили магические копья — светящиеся даже в этом напитанном жаром и солнцем воздухе, как молнии, прямые и жёсткие, словно проклятье всех самых сильных и злобных магов Империи. Они ударили… И вдруг опали. Трол даже не понял, что случилось. Он резко развернул коня, пытаясь сообразить, что же происходило сзади.

А произошла штука удивительная, почти необъяснимая. Магический занавес, окружающий замок и кажущийся таким враждебным, вдруг протянулся вперёд длинным, мягким на вид языком и… накрыл их непроницаемым для магических копий навесом. Магические копья продолжали молотить с механической и неистощимой энергией, пробуя достать беглецов, но с таким же успехом могли бить в склоны высохшего озера.

Впрочем, несколько имперцев, подгоняемые неслышимыми, может быть, ментальными командами, выбежали слишком далеко и тут же пали от ударов этих негромких молний, а два или три человека, оказавшиеся перед самым занавесом и не сумевшие затормозить, влетели в него и… стали в корчах таять, как бывает только в болезненном представлении чудовищной силы магов. Их тела деформировались, кровь их застыла в воздухе отвратительными, мигом почерневшими каплями, сами крики их, казалось, замёрзли, если что-то вообще могло замёрзнуть в этом адском пекле…

Теперь на то, что осталось позади них, смотрели все. И всадники, и Ибраил, мигом утративший свою маскировку, и даже возницы. Один из них делал странный охранный жест. А второй, тот, что вёл переднюю пару лошадей, сполз со своего лёгонького седла и теперь, пошатываясь, стоял около лошади, цепляясь за постромки.

Быстрее всех в себя пришёл, как ни странно, Крохан. Он проговорил чуть прерывающимся от волнения голосом:

— Надо же, Трол… Ты опять оказался прав. Уже в который раз! Ты… э-э… если так можно выразиться… просто удивляешь меня. — Он помолчал и добавил: — А ведь мы должны были погибнуть, просто с неизбежностью должны были…

— Да, — кивнул Ибраил, постаревший, усталый и осунувшийся, как от раны, от своего колдовского преодоления стены вокруг замка. — Он прав, если… Если, разумеется, в самом замке нас не ожидает что-то похуже плена и смерти от рук имперцев.

Все разом, как по команде, повернулись к замку. Теперь он был на удивление близко, всего-то в паре сотен шагов, не больше. И между ним и людьми, пришедшими сюда, не было никаких препятствий. Неожиданно это прокомментировал Роват:

— Ну, — сказал он своим густым, почти как у Арбогаста, голосом, — теперь у нас появилась хотя бы надежда.

Медленно, устало, переживая последнюю опасность и возможную гибель, которую каждый всё ещё ощущал в себе, они направились к замку. И Трол с удивлением заметил, как уверенно, словно большой зверь, за ними подтягивается к замку и тот язык спасительного занавеса, который предохранил их от магических копий. По-прежнему обращая в ничто те из них, что всё ещё вырывались из стены, оставшейся позади, целясь им в спины.

Глава 16

Дворик замка Керр-Ваб был невелик, повозка с длинной упряжью и пятеро верховых коней едва поместились в нём. Но тут царила живительная прохлада. А кое-где даже росла трава, разумеется, не пышная, северная и радостная, а пыльная, сухая и редкая, но всё-таки это была самая настоящая трава. Кони, даже те, что были запряжены в повозку Ублы, потряхивая мордами, чтобы шоры давали им хоть что-то увидеть перед собой, потянулись к ней с недоверчивым и осторожным фырканьем, словно опасались, что это зелёное очарование вот-вот исчезнет.

И главное — из стены главного строения замка, собственно, из донжона, на каменную приступочку не больше нормального таза для умывания, тоненькой струйкой вытекала вода. Она переливалась через край в специально сделанные желобки, которые отводили её в два серебряных корытца, из которых можно было пить и лошадям. Старое серебро потемнело, местами его покрывала какая-то серая корка, но оно сохраняло воду живой, без малейших признаков зелёной слизи или водорослей. Дальше вода растекалась по всему двору, что и позволило тут подняться траве.

Трол ещё раз осмотрел двор, донжон, закрытые тяжёлыми деревянными ставнями окна. Везде царило запустение и тишина. И было ещё что-то, что Трол сначала принял за ощущение веков, может быть, тысячелетий, миновавших с момента, когда был построен этот замок. Но потом он понял, что тут присутствовало не столь отвлечённое понятие, как время, а нечто весьма конкретное и, может быть, скрывающее в себе угрозу. Он спешился и посмотрел на Ибраила, который тоже разминал ноги.

— Чувствуешь? — спросил Трол.

— Я это почувствовал, ещё когда нас закрыл магический занавес, — отозвался маг.

— Что? — спросил Крохан.

Он-то как раз ничего не чувствовал, он блаженствовал, обливая потное лицо пригоршнями воды, не заботясь о том, что её может кому-то не хватить — как дома, на севере. А вот Роват был насторожён, кажется, он тоже что-то ощущал, хотя и не мог выразить это словами.

— Дом магически непроницаем, — пояснил Трол.

— Ну и что? — спросил Крохан.

— Это значит, он что-то таит… в себе, — отозвался Роват. От его голоса по тесному двору, как волны по поверхности застоявшегося пруда, прокатилось слабое эхо.

— Всё равно, пока тут хорошо, — решил Крохан и махнул рукой Бали и Батару, чтобы они присоединялись.

Братья не заставили себя упрашивать, они спешились у самых поилок и стали плескаться, мешая своим лошадям пить. Лошади, осознав, что помимо травы тут есть и вода, что означало, кажется, окончание всех трудностей разом, пока вежливо уступали людям.

Трол тоже поплескал на себя водой, чтобы хоть немного смыть корку пота и пыли с лица, и добрёл до седельных сумок, куда он упрятал Клунг и Син-копор. До этого он тащил на себе тренировочные мечи, чтобы его случайно не опознали по оружию. Вытащил более привычные и сильные клинки, затянул на себе перевязь через плечо. Снятые мечи кинул на повозку и ещё раз огляделся.

Возницы принялись обихаживать лошадей, сначала, конечно, верховых, принадлежащих их новым хозяевам, но Трол не сомневался, что и запряжённым в повозку животным непременно достанется их доля ласки и человеческого внимания. Они не нервничали, они были спокойны и довольны. И это обнадёживало.

Что тревожило — так это одна-разъединственная мысль, которая возникла у Трола как бы сама по себе и не давала ему теперь покоя.

— Ибраил, если замок непроницаем, значит, тут есть какие-то вложенные друг в друга пространства? — спросил он.

— Не обязательно, — отозвался маг, хладнокровно попивая свежую и прохладную воду из серебряного стаканчика, взятого из походного прибора Ублы. — Тут может быть, например, портал или магический коридор.

— Разве между ними есть какая-то разница? — спросил Крохан, который всё-таки начал потихоньку беспокоиться, видимо поглядывая на Трола.

— Долго объяснять, — махнул рукой Ибраил. — Лучше книжки почитай с объяснениями.

— Разве портал может сделать непроницаемым всё здание? — удивился Трол.

— Ну, бывают порталы с нефиксированным входом, — отозвался Ибраил, слегка нахмурившись. — Или, наоборот, с блуждающим выходом… Всё это не очень просто, Трол, я даже всего перечислить сразу не возьмусь. Специалисты по этим переходам столетиями учатся и отнюдь не всегда добиваются мастерства.

— Ладно, — суховато, чуть напряжённо отозвался Роват. Он напился, передал своего коня одному из возниц, снял шлем, кинул на повозку и почувствовал себя, видимо, вполне готовым к следующему приключению. — Давайте-ка выясним, что тут есть.

— Дело в том, — мягко отозвался Ибраил, — если Трол прав и тут есть какие-то фокусы с пространствами, то мы можем войти в этот донжон, но не сумеем выйти.

— Ну и что? — невозмутимо отозвался Роват. — Идти всё равно придётся. Не сидеть же в этом дворе остаток дней, хотя тут и есть вода.

— Тоже правильно, — согласился Крохан, почесав в затылке.

— Бали, Батар, — решился Трол, — оставайтесь с возницами, при раненых. И стерегите лошадей. А мы… — Он оглядел остальных, вздохнул. Кажется, он начинал командовать, пусть и не очень-то хотел этого.

Крохан кивнул и первым пошёл к низенькой дверце, одна створка которой висела криво, сорвавшись с каменной петли. Раскрыл её, оглянулся на стоящих за ним друзей, поёжился и вошёл в замок. Ничего не происходило. Через миг он вполне мирно объявил:

— А песка тут… словно в пустыне.

Они вошли в большой передний зал замка. Тут действительно всюду почти по щиколотку лежал тонкий песок, образуя маленькие волны, как застывшая вода. Ни одного следа на этой естественной следовой полосе не было. Света было мало, но в дальнем конце зала всё-таки виднелась ещё одна узенькая, явно оборонительная дверь. К ней подошёл Роват, заглянул в неё, потом вошёл. И тотчас высказался:

— А тут светлее. Только непонятно почему… И песку меньше.

Снова зал, какие-то колонны, не скрывающие, впрочем, никаких хитростей. Вернее, какие-то хитрости тут были во всём, но особой опасности они пока не представляли… По крайней мере, Трол на это надеялся.

Из этого зала на три стороны вели три двери. Одна — на кухню, где имелся очаг, таганы, где по серебряному жёлобу, похожему на тот, что они видели во дворике, текла неизвестно откуда взявшаяся вода. Вторая дверь вывела в зал, который был бы пуст, если бы не длинный, почти в два десятка шагов стол, вокруг которого были расставлены ещё крепкие на вид кресла с высокими спинками. А вот за третью дверь их не пустил Ибраил.

— Стойте, — сказал он очень резко, когда они подошли к ней, как и прежде, всей компанией. — Не входить, это что-то… — Он сделал округлый жест рукой, вылавливая из пространства тончайшие флюиды. — Да, это вход в пространственный коридор.

— Куда он ведёт? — деловито спросил Крохан. Ибраил так посмотрел на него, что бывший капитан стражи смутился.

— Откуда же я знаю? — отозвался маг почти сердито.

— Очень хорошо, — проговорил вдруг Роват. — Вот и выход… А это, хочу напомнить, сейчас для нас самое главное. Ведь не драться же со всей армией Завишты?

— Ещё неизвестно, что лучше, — отозвался Ибраил, — драться с армией или отправиться в этот коридор.

Но все уже понимали, что они непременно войдут в него.

— А что, — проговорил Крохан, — вполне возможно. Двери только собьём, которые плохо открываются, можно будет раненых пронести и даже коней под узду. Только повозку придётся бросить…

— Золото нужно будет перегрузить, — добавил Ибраил.

— Вообще-то в полном вооружении драться в этом коридоре будет сложновато, — решил Роват. — Оставлю-ка я на себе только нагрудную пластину и наручи.

— Почему ты решил, что придётся драться? — спросил Крохан.

— Это я так, на всякий случай.

— В этом замке нам придётся провести ночь, — спокойно, едва ли не шёпотом проговорил Трол. Все повернулись к нему.

— Почему? — спросил Ибраил.

— Не знаю, — честно отозвался Трол. — Но если бы тут был только пространственный коридор, замок не охраняли бы… целой армией.

Они вернулись во двор и принялись устраиваться на постой. Один из возниц оказался неплохим поваром, а второй сумел вполне прилично сервировать стол найденной на кухне оловянной посудой, поэтому чуть не впервые за всё время похода, начиная с лагеря Дерека Милинокского, они поужинали вполне цивилизованно и в относительной безопасности… Разумеется, если сам замок был безопасен.

Покончив с ужином, Трол вышел во дворик, чтобы ещё раз посмотреть на каменную стену по ту сторону магического занавеса. У ворот его нашёл Ибраил.

— Ты заметил, что тут что-то происходит со временем? — спросил он у Трола. — Только приехали, субъективно прошло-то часа три, а солнце почти село.

— Заметил, — кивнул Трол. — Только особого значения это не имеет. Гораздо больше меня занимает проблема, односторонний ли это коридор или…

— Односторонний, — уверенно отозвался Ибраил. — Я проверял.

— Как? — спросил Трол.

— Есть способы. — Ибраил подумал и добавил: — Так что, Трол, обратного хода у нас не будет. Единственный раз войдём, и там, куда выйдем, придётся остаться…

— А если это ловушка? — спросил сзади, от двери Роват. — Если этот переход приведёт нас на каменную скалу посередине моря?

— Скала — это ещё неплохо, — отозвался Ибраил. — Если это ловушка, то тебя могут высадить в центр гнездовья мантикор или прямо на дно океана… И оглянуться не успеешь, как превратишься в кровавые ошмётки, которые сам Демиург не сможет собрать заново.

— Быстро умереть тоже не страшно, — отозвался Роват. — Есть более тяжёлые варианты. — Он отвернулся и ушёл в замок.

— Он прав, — сказал Трол и посмотрел на мага. — Пойду-ка я спать.

Миновав лошадей, которые мирно жевали из торбы овёс, напоенные и вычищенные, довольные судьбой и немного собой, он дошёл до обеденного зала, где решено было остаться. Хотя на втором и третьем этажах в ряду полупустых комнат имелись и такие, где стояли старые кровати со сгнившими балдахинами, он постелил себе под одной из колонн кошму, положил под голову седло, укрылся одеялом и уже через пять минут вполне мирно спал…

Или не спал, а лишь собирался спать. Трол вдруг понял, что ищет рукой свои мечи, но, когда его ладонь нашла их, они не оторвались от пола. Словно срослись с ним, превратились в часть барельефа, состоявшего теперь не только из предметов, принесённых в этот зал из дворика, но и из тел его товарищей, спящих неподалёку… Мгновенный приступ паники, какого, как ему показалось, он ещё никогда не испытывал, он подавил усилием воли.

Поднял голову и ещё раз проверился. Да, в зале донжона замка Керр-Ваб находился кто-то другой, чужой и незнакомый, кто обладал таким могуществом, что мог превратить их всех в неподвижные фигуры, даже лишённые дыхания, выпадающие из мира, но почему-то… не превратил его самого и Ибраила.

Маг тоже не спал, а лежал, мерно вздымая грудь в попытке казаться спящим. Осознав, что его усилия ни к чему не привели, Ибраил поднял голову и посмотрел на Трола.

— Он тут, — прошептал он.

— Да, — прозвучал голос на медленном и очень старом фойском, таком, на котором, наверное, не сумел бы говорить и сам Джа Ди, легендарный ученик Сухмета, сподвижник Лотара Желтоголового, — я тут.

Голос был очень тихим, как шевеление травы под дуновением ветра, как шелест прозрачнейшего ручья по песку, как звон тишины в ночной пустыне, но он заполнял собой весь зал, так что его можно было слышать, вероятно, даже во дворике, где негромко заржали лошади.

Трол сел, отказавшись от попытки схватить мечи. Огляделся, поднимая темновое видение до предела, одновременно обострив слух и ощущение окружающего пространства.

— Кто ты? — спросил он скорее усилием сознания, чем вслух.

— Это… странный вопрос, — удивился голос. — Вернее, я уже забыл, как называл себя… прежде.

— Прежде смерти? — ясно, очень чётко спросил Ибраил. И, лишь удивившись этой ясности, Трол понял, что маг тоже говорит в ментальном плане, а не голосовыми связками.

— Ты, задающий этот вопрос, знаешь, что такое смерть? — отозвался голос.

— Нет, этого не знает никто из неумерших, — согласился Ибраил и вздохнул. — И не уверен, что хотел бы узнать.

— Зачем ты пришёл? — спросил Трол.

— Хороший вопрос, — заметно смягчился голос.

Внезапно в углу зала во главе стола стал виден чей-то чуть светящийся силуэт. Это был и человек, и что-то, не вполне соответствующее человеку, скорее какое-то животное, хотя и не живое… Что-то похожее на предмет, обычно признаваемое неодушевлённым, и в то же время способное действовать, проявляться в этом мире согласно собственной воле.

Нет, это было что-то, сформированное очень давно и не стремящееся уже казаться человеком. Хотя некогда это могло быть человеком.

— Я очень стар, — вздохнул силуэт. — Если хотите, можете считать меня призраком… Я существую только для того, чтобы передать послание.

— Кому и от кого? — спросил Ибраил.

— Опять ты спрашиваешь не то, что нужно. — Голос чуть стих. — Я даже начинаю размышлять, правильно ли я явился вам, не поторопился ли?

— Скажи своё послание, и мы поймём, дошло ли оно по назначению, — предложил Ибраил.

— Тогда слушай… — Голос призрака теперь обрёл какой-то другой, чуть более гортанный звук. И вдруг полилась речь, незнакомая ни Тролу, ни Ибраилу, — это было совершенно понятно по ощущению, которое она вызывала в сознании мага: — Куты шас'цу вахариби-л'та негоцир мет'пла…

Это было заклинание, причём какой-то очень неявной силы. В чём оно заключалось, Трол не понимал. Он лишь видел, что движение сознания призрака или того, что заменяло ему сознание, было отточенно магически. И что эта древнейшая формула могла привести к чему-то невиданному, чего не мог объяснить даже Ибраил.

Послание было длинным, очень длинным. И хотя Трол не понимал его, он старательно запоминал его, вернее, даже затверживал, как Учитель учил его, мобилизовав память затверживать с первого раза иные из магических формулировок, чтобы вспомнить их, если потребуется, через многие дни и даже месяцы. Призрак тем временем продолжал:

— Об-щарас та кус мыр, гвиди'паламор, не-пходрех фры зада валим паек…

Ибраил делал почти то же самое, только ещё более сильно и уверенно. Он записывал послание в себя, как текст записывают в книгу, разумеется фиксируя при этом и ментальный план заклинания, которым маги и обязаны творить свои колдовские сеансы, и пытаясь разобраться в верховных силах, которые заклинание приводит в движение, и даже норовя ощутить запретное, лежащее за горними силами мира воздействие этих сил на общие зависимости причин и следствий, на непознаваемое в той мере, в какой оно доступно человеку.

— Ак'кри мисофом запаш-нул вис та кур йо-ох. — Кажется, призрак договорил. Потом на своём ветхом фойском добавил: — Кажется, несмотря на вашу глупость и волнение, вы запомнили слова.

— Что значат эти формулы? — спросил Ибраил, всё ещё находясь под воздействием магического смысла слов.

— Этого я не знаю… — Призрак стал таять. Его силуэт теперь становился всё более тонким, он сливался с царящей в зале тьмой. — Я выполнил с вами своё предназначение. Теперь буду ждать следующих.

— Погоди, — попросил Трол, но, едва договорив, осознал, что обращается в пустоту.

Он посмотрел на руки. Они дрожали, и довольно сильно, может, потому он и не смог поднять свои мечи? Протянул руку, она легко коснулась рукояти Клунга, и меч словно сам запросился к нему, как живое и тёплое существо… Дело было не в дрожи пальцев.

— Что ты понял из сказанного нам? — спросил вдруг Ибраил.

— Ничего, — отозвался Трол. Он вдвинул Клунг в ножны, пока не щёлкнул фиксатор, и с силой провёл руками по лицу, пытаясь собраться. — Неужели все наши труды были напрасными и мы не поняли смысла того, чего достигли?

— Ну почему же? — вполне рассудительно отозвался Ибраил. — Ведь послание мы уже не забудем. А то, что оно означает, можно будет выяснить и после того, как мы отсюда уберёмся.

В зале возникли какие-то шумы. Теперь Трол отчётливо слышал, как дышит Роват, как чуть слышно подрагивает раненая рука у Зары, как скрипит зубами Крохан. О том, как во дворе спали кони, и говорить не приходилось, их-то Трол мог разобрать теперь чуть не каждую в отдельности. А при желании мог протянуть свой слух и в лагерь имперцев, за стену, окружающую замок. Только этого делать не хотелось, там царил страх, мука и какие-то признаки массовых наказаний, может быть, казней… За то, что отборные имперские солдаты пропустили в замок путников с севера.

— Почему остальные не почувствовали призрака? — спросил Трол.

— Призраки являются тем, кого сами выбирают. Трол улёгся, теперь он мог спать спокойно, больше за ночь ничего произойти не могло.

— Расскажем остальным? — спросил Ибраил.

— Поскольку Империя хочет хранить это в тайне, — отозвался Трол, — нужно рассказать не только нашим, а вообще всем на свете, кто захочет выслушать это… послание.

— Не уверен, что так будет правильно, — спустя какое-то время проговорил Ибраил. — Это может быть что-то гораздо более скверное, чем Империя… Хотя трудно вообразить такое, находясь в здравом рассудке.

— Может, — со вздохом признал Трол. — Но как тогда мы поймём смысл сообщения?

Ибраил чуть натужно, но уже внутренне оттаивая, хмыкнул.

— Не знаю, что скажут остальные, но мне кажется, Трол, твоя слепая атака привела нас к результату, которого никто не ожидал.

— Да, — согласился Трол и принялся про себя повторять слова и ментальные действия заклинания, чтобы случайно не забыть какой-нибудь нюанс.

Он не хотел бы забыть ни одной мелочи, хотя и не понимал того, что выучивал сейчас. Но был уверен, что попробует разобраться. Чего бы это ни стоило.

Глава 17

Поутру, ещё до завтрака, который из предосторожности все решили устроить плотным, без намёка на экономию продуктов, Трол и Ибраил поочерёдно рассказали Крохану, Ровату и Бали с Батаром, как каждый из них воспринял появление призрака.

Бали с Батаром стали молчаливыми ещё больше, чем обычно. Им показалось, что они проспали что-то значительное. Крохан лишь удивлённо покрутил головой, а Роват высказался:

— Это может быть что-то либо очень важное, либо очень опасное.

— Для кого? — спросил его Ибраил, который всё заметнее начинал уважать бывшего имперского рыцаря.

— Важное для всех, или… опасное тоже для всех, — рассудительно, как всегда, отозвался Роват.

— Ещё бы представлять, из какой области это… важное, что мы тут обнаружили, — буркнул Крохан и ушёл перегружать поклажу из повозки на лошадей.

Это была не очень простая задача, поскольку седельных сумок у них было очень мало и требовалось быстренько соорудить мешки, которые способны были бы выдержать вес золотых монет, провизии и всего остального. Возницы, которые весь предыдущий вечер занимались портняжно-шорным ремеслом, и тут оказались незаменимыми. У них нашлись и иголки и нитки в достаточном количестве, и даже умение, чем не смог похвастаться, кроме них, никто другой. Материю для сумок нарезали из шатра Ублы, установленного на повозке, и, хотя драгоценная шёлковая парча не выглядела достаточно прочной, некоторое время она могла продержаться.

А потом, уже за завтраком, произошло нечто необычное. Сначала Зара, которая лежала на подстилке в углу общего зала, сон которой никто не захотел тревожить, открыла глаза и… поднялась на ноги. Она чуть сердито, словно выискивала виновных, обвела взглядом сидящих за столом воинов и чуть хрипло, будто заново училась разговаривать, спросила:

— И что всё это значит?

Ибраил, который чуть не подавился непрожёванным куском лепёшки с сухой рыбой, спросил:

— Что именно?

— Почему вы завтракаете без меня?

— Но ты же…

Ибраил поднялся, одним прыжком оказался рядом с караванщицей и довольно бесцеремонно стал срывать с неё повязки. Под ними появилась тёмная, обветренная кожа. Она была чистой… Лишь белые, как насечки на металле, шрамы остались на том месте, где ещё предыдущим вечером зияли тяжкие, едва ли не смертельные раны.

— Что ты делаешь? — удивилась караванщица. — И где мои люди?

— Ты ничего не помнишь? — в свою очередь спросил её Ибраил.

Девушка ничего не помнила, она даже не могла вспомнить последний бой, когда выманила на себя весь отряд Ублы. А пока Роват, не переставая жевать, принялся объяснять ей чудо, которое с ней произошло, Крохан чуть подрагивающей рукой снял повязки со всё ещё сонного Самвела из Даулов, которого разместил рядом со своей кошмой.

С тем дело обстояло ещё лучше. У него не просто затянулся страшный удар копьём в бок, но и шрам оказался меньше, чем можно было ожидать. Лишь небольшая, размером с монету, красная вмятина да чуть искривлённые рёбра, проступающие через кожу.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Ибраил. — Если это место может так лечить, то все медицинские книжки следует…

Что следует сделать с медицинскими книжками, осталось невыясненным, потому что Самвел тоже открыл глаза и трезвым, очень сердитым голосом спросил:

— Надеюсь, вы не всё съели, господа? — Он сел, протёр глаза, как после долгого-предолгого сна, и пояснил: — Очень есть хочется.

Раненых, вернее, бывших раненых, а ныне странным образом выздоровевших, кормили долго и обильно. Возницам пришлось даже второй раз отправиться на кухню, чтобы сварить какую-то кашу, которой не хватило на всех. А когда животы сержанта и караванщицы нависли над поясными ремнями и они заметно осоловели, все вернулись к подготовке похода в пространственный коридор.

Трол уже седлал своего коня, раздумывая над тем, как бы ему потактичнее спросить у возниц их имена, когда во двор, чуть покачиваясь то ли от сытости, то ли от оставшейся слабости, вышла Зара. Она быстро обвела взглядом двор, вышла за ворота замка, вернулась и в лоб спросила Трола:

— Что это за место?

Трол как мог рассказал ей, что произошло с ними, пока караванщица лежала без сознания. Его рассказ произвёл на неё тяжёлое впечатление, главным образом потому, что никто из её людей не выжил. Она несколько раз спросила, обращаясь не только к Тролу, но и к остальным:

— Как это могло получиться? Почему они погибли? Ведь это были достойнейшие люди, с иными я и не из таких переделок выбиралась…

— Из такой — нет, не выбиралась, — отозвался на эти слова Роват. — Из такой переделки, как ты выразилась, никто бы не выбрался, если бы не Трол.

— Не понимаю, почему? — настаивала девушка.

— Убла, — пояснил Ибраил лаконично.

— И его телохранители, — добавил Крохан. — Эти трое могли не только задержать нас, но вообще разделать на мелкие кусочки.

Караванщица чуть оживилась, лишь когда стали перегружать золото из коробов в седельные сумки.

— Ого!.. — Она позвенела монетками, пропуская их сквозь пальцы. — За такое сокровище где-нибудь в Кеосе можно целое королевство купить. — Она внимательно посмотрела на Трола. — Как мы его разделим?

— И делить тут нечего, — хмуро, чуть ворчливо отозвался подоспевший Батар. — Мне с братом, тебе с сержантом по половинке сундучка. А Ровату, капитану Крохану, Ибраилу и Тролу — по полному. Они сделали побольше нашего.

— А возницы? — удивился Трол.

— Я выделю им из своей части, — лениво, словно речь шла о совсем малозначительном деле, сказал Роват. — Я вообще собираюсь нанять их, если никто не будет против.

Ибраил хмыкнул, впрочем, довольно безрадостно.

— Всё будет зависеть от того, где мы окажемся, пройдя по коридору.

Это положило конец обсуждению. Хотя и не надолго. Стоило Крохану выяснить, что сумок получилось всё-таки мало и что часть золота придётся оставить, как Зара взбунтовалась.

— Да вы что? Совсем ошалели? — Оказывается, голос её мог быть немного визгливым. — Какие-то сухие лепёшки собрали все до единой, зерно для лошадей подобрали до зёрнышка, воды набрали — не поднять, а золото хотите бросить?

— Зара, — вразумляющим голосом пояснил Крохан, — там, где мы можем оказаться, зерно и вода… э-э… могут оказаться ценнее всего золота на свете.

— А если нет? — спросила Зара. — Разве кто-нибудь знает, куда выведет этот ваш пространственный коридор? Может, он выведет как раз туда, откуда без монеты не то что не выберешься, а даже головы не поднимешь?

— Имея меч на бедре, отовсюду можно выбраться, — задумчиво ответил ей Самвел. — Если, конечно, у наших противников не найдётся мечей покрепче.

— Нет, вы как хотите, а золото нужно забрать всё, — решила Зара.

Логики в её постулате не было никакой, но она так зло поглядывала на остальных, что Крохан, повздыхав, выложил часть лепёшек и овса, зато ссыпал последние монеты в свои сумки.

А потом они собрались в зале, откуда начинался пространственный коридор. Теперь он темнел впереди с какой-то жутковатой предопределённостью. Трол попытался понять, чего от него можно ожидать, но быстро отказался от этой попытки. Энергии это, с позволения сказать, исследование требовало много, а результата не было никакого.

Зара продолжала волноваться за свои деньги. Она спросила Ибраила:

— Ты уверен, маг, что животные смогут пройти по коридору?

— Ещё Лотар Желтоголовый вывел из оазиса Беклем согласно легендам каких-то животных, — отозвался маг рассеянно. Он, кажется, пытался заниматься тем же делом, которое не вышло у Трола, и с тем же примерно результатом.

— Учтите, если у нас ничего не выйдет, — грозно завершила караванщица свои раздумья, — я вас в рабство продам. Мне же семьям погибших платить, за повозки рассчитываться…

— Хватит, — попросил её Трол. И караванщица тут же смолкла. Она даже образумилась, по крайней мере, её разговорчивость и нахальство испарились.

А потом Трол, ещё раз проверив связку между конями, выпряженными из повозки Ублы, и убедившись, что все настроены решительно, кивнул Ибраилу. И тот первым пошёл по коридору, утаскивая за собой пару лошадей.

Его спина в богатом, из сундука Ублы, халате мелькнула в неясной тьме, потом скрылась, словно погасла, хотя в зале света было достаточно, и за ним пошла первая из его лошадей. Она шагнула было вперёд, испуганно отпрянула, но повод, уходящий в ничто, поддёрнул её, и пришлось бедной животине сделать шаг, ещё один… На долгий миг она оказалась как бы разрезанной пополам, когда виден был только её круп, отягощённый самодельными и кожаными сумками, а потом и он исчез. Вторая из лошадей пошла уверенней, должно быть, по привычке всегда следовать за кем-то.

Трол кивнул Ровату, тот прошёл вперёд быстро, как в очень холодную воду, лишь иногда потряхивая головой и не спуская левой руки с рукояти своего меча, ведя за узду лошадей резкими рывками, почти не обращая на них внимания. Потом пошёл Крохан, оба возницы, Самвел, как только что выздоровевший, провёл только одну лошадь, Бали с Батаром… И вот Трол остался вдвоём с Зарой.

Она поддерживала коня из повозки Ублы, и всё сильнее на её всегда загорелом и красивом лице проступали тёмные пятна. Она нервничала. Трол сказал уверенно:

— Тебе всё равно придётся идти, иначе ты погибнешь.

— Я могу и там погибнуть, — отозвалась караванщица.

— Там мы выживем, — решил Трол. — Не зря же призрак передал своё послание.

— Хотелось бы верить, — сквозь зубы процедила Зара, а потом, зажмурившись, как она делала, должно быть, ещё девчонкой, почти прыгнула вперёд.

Чуть усмехнувшись, за ней спокойно и уверенно пошёл Трол. Он вёл своего коня и ещё одну лошадку с сумками золота на спине плавно, будто ступал не по каменному полу, а по канату, когда любое резкое движение может обернуться смертью.

Сначала, когда он попал в этот коридор, он не понял, что уже находится не совсем в замке Керр-Ваб. По бокам от него высились какие-то колонны, теряющиеся в тёмной вышине, потом возникли стены… Они сходились, становились всё уже, вот уже сумки на задней лошади стали царапать их с двух сторон разом, вот одна из сумок затрещала, из расходящегося шва посыпались золотые, зазвенев на плитах пола. Вот тьма впереди стала настолько непроницаемой, что никакое темновое зрение уже не помогало…

А потом всё стало ясно и прозрачно. И светло. Стены коридора стали пониже, сверху, будто бы с неба, опустился потолок, так что коню Трола пришлось вытянуться вперёд, чтобы не оцарапать себе кожу между ушами, но зато сумки на обоих конях висели уже совершенно спокойно, не задевая стен. И вдруг…

Да, опора под ногами пропала, Трол почувствовал, что проваливается вниз… Но не глубоко, не выше человеческого роста. Он даже сумел устоять. Просто съехал по какой-то скользкой и покатой поверхности, как по снежной горке, которую иногда на севере строили себе дети. А за ним соскользнули его конь и вторая лошадь.

Она не удержалась на ногах, перевернулась через голову, одна из сумок разорвалась, и монеты рассыпались… по траве. Самой настоящей, прекрасной, составляющей лучший узор на свете траве. В десятке шагов от него стояли все остальные. Они были в порядке, даже лошади уже успокоились и оглядывались по сторонам с радостным любопытством.

— Ты прошёл хуже всех, — резюмировала Зара. — Рассыпал деньги, теперь их собирать придётся.

— Где мы? — спросил Трол, обводя взглядом лесную полянку, на которой они все оказались.

Ибраил, улыбаясь в тридцать два зуба, со странным удовольствием ответил:

— Ты не поверишь, Трол. Мы вышли… — Он закрыл глаза и, по-восточному выражая верх восторга, покрутил головой. — Мы оказались всего-то в десятке миль от Паноны.

— Паноны? — Трол мельком посмотрел на Зару, которая, подгоняя возниц, теперь уже не бывших возницами, принялась выскрёбывать золото из высокой травы и перекладывать его в другие сумки, прочнее и поцелее.

— Да, мы на западном побережье нашего Северного континента, — подтвердил Ибраил. — Скорее всего, ближе к Зимногорью мы просто не могли оказаться.

— Вообще-то, — осторожно ответил Трол, — ещё Лотар с Сухметом, когда они ловили птицу Сроф, кажется, переходили по какому-то коридору к Паноне. Значит, тут есть выход…

— Универсальный выход, из нескольких коридоров, — подтвердил маг.

— Что же, — подал голос Крохан, — тогда всё отлично. Десяток миль не расстояние, и уже вечером мы будем в Паноне. Это же… — он тоже покачал головой, только по-северному, — это же здорово.

— И с деньгами, — добавила Зара.

— Да, удачно получилось, — согласился Бали, как всегда говоривший за обоих братьев.

— Действительно, неплохо, но было бы лучше, если бы удалось выяснить, что имел в виду призрак со своим посланием, — рассудительно отозвался Роват. Он говорил на дасском не совсем правильно, с жутким квантумским акцентом, но вполне легко. Как и все остальные, подумал Трол.

— Если подумать… э-э… это тоже не проблема, — сказал Крохан, усаживаясь в седло своего коня. — Ибраил с Тролом, следует признать, что УГОДНО выяснят.

— Вдвоём? — спросил Ибраил и всмотрелся в капитана кадотской стражи.

— Если вы нас прихватите с собой, — милостиво кивнул Крохан, — мы вам поможем, конечно.

— Что? — насторожилась Зара. — Опять?

— Сама подумай, — отозвался вдруг Самвел, — не сидеть же нам сиднем только потому, что на нас просыпался этот золотой дождь?

— Нет, вы всё-таки… — Зара поочерёдно обвела взглядом каждого из воинов, которые её окружали. — Да, вы все сумасшедшие! Вместо того чтобы жить без забот, подсчитывать свои золотые, вы…

— Кому нужна такая жизнь? — решил Роват, тоже запрыгивая одним махом в седло. — Тем более если у нас, возможно, появилось что-то, что переломит Империи хребет.

— Это ещё впереди, — сказал Трол и тоже уселся на своего коня — Ибраил, куда держать путь?

— На запад, магистр Трол, — отозвался маг с удовлетворением. — Строго на запад, там — побережье.

И они двинулись на запад, в сторону уже близкого океана. И хотя впереди было много работы, хотя ничего ещё, собственно, не было решено, у Трола возникло стойкое ощущение, что он возвращается домой. Впервые с прошлой осени, за долгие месяцы зимы, за первые недели весны, которую они там, в пекле Восточных пустынь, даже не заметили.

Сейчас это была куда более весомая награда, чем всё золото, которое они везли с собой. Они возвращались, хотя правильнее было бы признать, что они уже вернулись.

Content

Николай Басов
Слепая атака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17