Николай Басов

Магия на крови

Глава 1

Трол Возрождённый, прозванный Воином Провидения и, как подозревали в чёрной Империи, являющийся воплощением Лотара Желтоголового, вернувшегося в этот мир согласно предсказанию через две тысячи лет после смерти, чтобы опрокинуть эту Империю, посмотрел на Ибраила, а затем на всех остальных. Его светлые глаза казались очень яркими.

— Нельзя ли подробнее, Ибраил? — спросил он очень спокойно. — Так сказать, для немагов.

Такое спокойствие было не к добру, оно настораживало любого достаточно подготовленного воина.

— Я экспериментировал с книгой Ублы, — стал рассказывать Ибраил. — Ещё в пустыне, только прочитав эту книгу, я поразился, насколько точно, красиво и правильно она написана.

— Тогда ты нам сказал, что Убла оказался талантливым… э-э, литератором, — вставил Крохан, продолжая жевать.

— Вот именно. — Ибраил, что было на него не похоже, начал слегка горячиться. — Я подумал, что это его книга. А оказалось… Нет, разумеется, это его книга, он её изготовил, уж не знаю, согласно каким рецептам и спецификациям. Он же её и опробовал… Но дело в том, что не вполне он её, так сказать… писал.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Роват, бывший имперский рыцарь.

Вся компания, а именно: Трол, Крохан, бывший капитан стражи Кадета, славной столицы королевства Зимногорье, Роват, тщательно маскирующийся под обычного северянина, но своим ростом, силой, манерами и выправкой свидетельствуя каждому, у кого были глаза, что являлся до недавних пор воином Империи, Зара Сабелыцица, караванщица, а ныне, кажется, член команды, взявшая на себя обязанности добровольного организатора всяких жизненных удобств, а также Самвел из Даулов, сержант кадетской стражи, двое братьев и рыцарей Белого Ордена по именам Бали и Батар, и в довершение всего двое возниц из Империи, взятых в плен, но так спокойно и уверенно исполняющих все поручения, словно они добровольно перешли на сторону Трола, — в общем, все поголовно, собравшись за одним длинным столом для ужина, пытались понять Ибраила.

— Я решил кратенько записать, — толковал своё Ибраил, — что произошло с нами за последние месяцы, объяснить, как, собственно, эта книга попала ко мне, но… — Он поднял палец и всмотрелся в Трола, словно именно там искал объяснение всему, что говорил. — Стоило мне увлечься, совсем немного, как вдруг… Вот, взгляните.

С последним словом Ибраил разложил книгу Ублы, которую до этого прижимал левой рукой к груди, словно ребёнка, прямо на обеденном столе, чуть не попав в сочное мясо, политое уксусным соусом, и опрокинув один из пяти подсвечников.

— Что мы должны увидеть? — спросил Крохан.

— Сначала я писал своим почерком, — пояснил Ибраил. — Но вот тут… всё начинается совсем по-другому. И на старом фойском, что удивительно!

— Почему удивительно? — спросил Трол.

— Старофойского для записей я не употреблял уже лет триста, — пояснил Ибраил. — Пользовался вендийским, квантумом или дериб.

— Ну и что? — снова спросил Крохан. — Задумался и перешёл на другой язык. Я, правда, так не сумел бы, но для вас, полиглотов…

— Это не просто старофойский. Это каллиграфика, редчайший и очень сложный по смысловым значениям рисунок иероглифов, — не выдержал Ибраил. — Это язык высокой магии, если хотите, запредельной для моего уровня.

— Тихо, — попросил его Трол и, быстро, незаметно поворачивая голову, осмотрел зал темноватой, почти пустой гостиницы, где они остановились. Люди в зале ужинали, пили вино, тихонько переговаривались, никто, кажется, не обращал внимание на путников, которые только сегодня явились издалека в славный город Панону.

Гостиница, к счастью, находилась в довольно зажиточном районе, и потому тут было не принято слишком приглядываться к ужинающим постояльцам, как и тревожить их по пустякам. Иначе можно было бы не набрать и тех редких гостей, которые здесь всё-таки появлялись: купцов и арматоров, торговых агентов и страховщиков ответственных грузов — словом, той публики, которая не любит, когда её слишком уж внимательно рассматривают и прислушиваются к беседам.

Зара, когда узнала, что Возрождённый всё-таки согласился на астрономическую плату за постой, запрошенную хозяином гостиницы, чуть не набросилась на Трола с руганью. Но деньги у них были, практически вся казна Ублы досталась им, а мелочиться в данном случае значило привлекать к себе внимание. Сейчас Трол в очередной раз порадовался, что купил не столько комфорт, сколько отсутствие хотя бы внешнего любопытства со стороны жителей старой Паноны ко всей их пёстрой и в высшей степени необычной компании.

— Ты хочешь сказать, — спросил Роват, — что книга Ублы сама вздумала себя писать твоей рукой?

— Вот именно, — подтвердил Ибраил. — А когда понял, что произошло, когда прочитал то, что книга мне тут написала, как выразился Роват, моей же рукой, я уже внимательно просмотрел записи Ублы. И могу подтвердить — с ним происходило то же самое. Он начинал писать иногда на вульгарном гвампи, а потом вдруг почерк сменялся каллиграфикой, обычное перо начинало писать, как колонковая кисточка, и возникал совсем другой, высокий и почти всегда изысканный текст.

— О чём? — спросил Роват.

— В том-то и дело, что… — Ибраил от напряжения даже не сумел договорить, а вынужден был перевести дух. — Что это почти всегда предложение наилучшего, оптимального способа ведения дел… Ну, не знаю, как сказать, скорее всего, так — для владетеля этой книги.

— Для владетеля, которым являешься ты? — полуутвердительно спросил его Роват. Ибраил кивнул. Тогда бывший имперский рыцарь спросил, наклонившись вперёд, в упор, словно сделал выпад своим мечом: — А мы, твои спутники, имеем отношение к советам этой книги?

— Вся последняя запись получилась про Трола.

Ибраил ткнул пальцем в последнюю запись, действительно сделанную с искусством, которого Трол не видел даже в самых дорогих кодексах восточной поэзии или сборниках исторических хроник. Трол попытался её читать, но сбился, старый фойский имел странную особенность — его прочтение имело не один смысл, а несколько, вот почему переводчики этих иероглифов почти всегда приводили несколько вариантов текста, чтобы читатель сам выбирал, какой вариант считать предпочтительным.

— И о чём же она гласит? — поинтересовался Крохан.

— Она говорит, что в землях, где Трол родился, зреет заговор против него и против всех, кто находится с ним, — чуть не нараспев, видимо интонируя свою дасскую речь на образец старофойского, заговорил Ибраил. К тому же на миг показалось, что его голос каким-то образом зазвучал словно бы издалека и с отзвуком, возникающим за каждым словом. — И нужно торопиться, чтобы пресечь этот заговор, иначе, уже очень скоро, можно опоздать. — Ибраил обвёл всех взглядом тёмных, чуть навыкате глаз. — Понимаете, нужно спешить, бросив всё, к тем местам, где Трол родился.

Роват повернулся к Тролу:

— Ты где родился?

— Я не очень-то уверен, но, кажется, где-то в высокогорьях Новолунгмии. Среди киптов, — пояснил Трол.

— А что ты ещё знаешь о своём рождении? — поинтересовался Крохан.

— Только то, что мастер Султунар, мой Учитель, выкупил меня и увёз с собой, чтобы воспитать воином.

— Так какая же беда может с тобой приключиться, если всё это произошло много лет назад? — подала голос Зара.

— Вот тут; в самом конце сообщения, сказано, что колдовство основано на кровном родстве Трола с какими-то людьми, — вмешался Ибраил. — Скорее всего, с его родителями.

— Не понимаю, — высказался Роват.

— Видишь ли, если у тебя есть цель магической атаки, а ты не можешь раздобыть какую-то частичку тела этого человека… того, которого собираешься атаковать, то ты можешь, — Ибраил даже понизил голос, чтобы его слова были слышны лишь тем, кто сидел совсем рядом, — воспользоваться кровью его близких. — Он помолчал, подождав, пока его слова будут поняты как следует. — Это называется «магией на крови», очень старый и по ряду причин дорогой трюк. Я о нём только слышал, но никогда не наблюдал в действии.

— Если они напали на Троловых мамашу с папашей, — вдруг резковато, наверное специально, спросила Зара, — это грозит бедой Тролу, правильно? — Ей никто не ответил, все ждали продолжения. — Но в таком случае, при чём тут мы?

Трол посмотрел на эту женщину. Она была уже не очень молода, у неё была обветренная, слегка потемневшая от солнца кожа. Зара Сабелыцица чуть не погибла в сражении, в котором была захвачена пресловутая книга имперского мага Ублы, с которой сейчас экспериментировал Ибраил. Чудом выздоровев в замке Керр-Ваб за одну ночь, Зара вдруг выяснила, что может претендовать на половину одного из шести сундучков с золотом, захваченных в том же бою. И теперь ей показалось, что тяжкая судьба в очередной раз её обманывает, лишь поманив неплохим кушем, который может миновать её.

— Зара, — спокойно, но уже по-настоящему увещевательно произнёс Трол, — ты права, ты тут ни при чём. Если хочешь, бери свои деньги и поезжай в другую сторону.

— Да, я хочу вернуться в Кеос, в дом своей матери, где надеюсь с этими деньгами умереть от старости. — Зара посмотрела в глаза почему-то не Тролу, который с ней разговаривал, а сержанту из Даулов. — В окружении дюжины внуков.

— Никто тебя ни в чём не упрекает, — произнёс Самвел. — Это нормальные мечты, я сам думал о таком же окончании нашего путешествия… Вот только, если Трол не выиграет эту драчку, тогда, как говорит эта книга, и нам с тобой достанется.

— Книга, — Зара презрительно фыркнула, — придумайте что-нибудь поубедительнее! Какие-то значки, которых никто не понимает, какие-то толкования, намёки, угрозы… Да это же азбука надувательства — запугай и пообещай решение, а потом можешь наложить лапу на все деньги, которые есть у доверчивого простака. В данном случае — у меня!

— Зара, тебе уже сказали, — проговорил Крохан, — завтра ты получишь свои деньги и можешь делать что угодно.

— А почему не сегодня? — взъерепенилась женщина.

— Сегодня мы все устали, и вряд ли эти монеты потребуются тебе ночью… — проговорил Роват. Он дожевал кусок мяса с хлебом, допил безвкусное северное вино, которое к тому же по примеру Трола обильно развёл водой, и стал подниматься. — Всё, ложусь спать, завтра, как я понял, мы должны отправиться в эту самую Новлу…

— Новолунгмию, — поправил его Трол. — Это значит, что ты со мной, не так ли?

Роват даже не ответил, он лишь дёрнул уголком губ, что можно было при желании рассматривать как подтверждающую улыбку.

— Крохан, что ты скажешь? — спросил бывшего капитана кадотской стражи Трол.

— Дело всё равно нас коснётся, как я понял Ибраила, — отозвался зимногорец. — Пусть уж лучше всё происходит на моих глазах. Так будет спокойнее.

— Бали и Батар? — Трол перевёл взгляд на орденских рыцарей.

— Мы — солдаты, — как почти всегда, за обоих ответил Бали. — Нас не нужно спрашивать.

Трол кивнул и посмотрел на Самвела из Даулов.

— Удивительно, — проворчал этот человек, на лице и во всём облике которого было отчётливо написано всего одно слово — сержант. Каковым он и был в той же городской страже Кадота под командованием Крохана, кстати, из тех сержантов, на которых действительно держится эффективность исполнения приказов. — Я что же, меньше других заслуживаю доверия, если ты спрашиваешь меня последним?

— Просто ты ещё вчера лежал со своей раной, — пояснил Трол. — Вот я и подумал…

— А ты не думай, что было вчера, — посоветовал, ещё заметнее разозлившись, Самвел из Даулов. — Мы-то живём сегодня. И сегодня планируем наши действия… — Он помолчал миг, потом резковато, но уже остывая, оповестил: — Я верю в то, что книга Ублы сказала правду. Я с вами.

— Тогда так… — Трол был доволен, но решил очень уж отчётливо это не показывать. — Возниц спрашивать не будем. Они поедут, если им предложить. — Он посмотрел на девушку. — Зара, у тебя полтора часа, чтобы отсчитать свои монеты. Чтобы не было обид, возьми с собой Самвела. Бали с возницами пусть готовит лошадей, лучше взять их с собой, чем покупать там непроверенных и слабых кляч. Роват, попробуй с помощью Батара сложить все вещи и заплати за наш постой тут, к тому же собери как можно больше еды на дорогу. А мы, — он посмотрел на Ибраила и Крохана, — отправимся в порт. Будет лучше, если уж дело настолько срочное, выйти в море сегодня же.

— Сегодня? — удивился Роват. — Ну, Трол, ну… — Он вздохнул. — Хорошо, по всему видать, ты прав.

— А если ты не найдёшь корабля, который отправляется сегодня на Западный континент? — спросила Зара.

— Это вопрос суммы, которую мы заплатим за проезд.

— Предположим, не только суммы… — Зара обречённо махнула рукой. — Ладно, не моё это дело.

В порт Трол с Ибраилом и Кроханом пришли, когда иные из кабаков поприличнее уже закрывались. Но это их не остановило. Они зашли в один из них, потом в другой, в третий… В пятом им посоветовали обратиться к капитану Штулу, владельцу «Поспешая», который остановился у них.

Капитана Штула пришлось поднимать из кровати, где он мирно спал, выводя неистовые рулады носом и натруженной командами глоткой. Осознав, в чём дело, капитан рассвирепел, но Трол, не выражая даже взглядом тени раздражения, сказал этому пожилому и весьма уважаемому, по некоторым отзывам, человеку:

— Капитан, нам нужно торопиться. — Он подождал, пока капитан перестанет ругаться и обмякнет. — Если дело в деньгах, мы согласны компенсировать любые расходы.

— Дело не столько в деньгах, сколько… — Капитан сел в постели, внимательно посмотрел на Трола. — Понимаешь, у меня на борту сейчас половина команды, остальные гуляют на берегу. Так что всё равно ничего не выйдет…

— Скорее всего, ты можешь собрать команду за пару часов, — произнёс Крохан, неплохо выучивший в Кадете правила корабельной службы, особенно на тех судах, где поддерживалась достойная дисциплина. — Остальным, в крайнем случае, оставишь их вещи и кое-какие деньги… Они не обидятся, если ты рассчитаешься по-честному.

— Верно, — согласился Штул, — так можно поступить. Вот только я всё-таки не могу понять — ради чего?

— Тебе уже всё объяснили, — проговорил Ибра-ил. — Или ты из тех, кто понимает с тридцатого раза?

Штул дёрнул щекой, потом посмотрел на Трола.

— Я только въехал в эту гостиницу, впервые за три месяца нормально уснул… — Он чуть обиженно посопел носом. — Куда идти?

— В Новолунгмию, — сказал Трол осторожно. — Если мы не придумаем ничего другого.

— А можете придумать? — удивился капитан Штул. — Прямо в море?.. Ну и ну!

— Через два часа, если договорились, мы прибудем в порт в полном составе с нашими лошадьми и поклажей, — сказал Трол.

— Через два часа я не успею, — сказал капитан. — Только к утру…

— Послушай, капитан… — Трол снова наклонился в этому сильному и уверенному в себе и своём ремесле человеку. Он принуждал его, как, вероятно, ещё никого не принуждал в жизни. Он даже не мог понять, откуда в нём взялась уверенность, что нужно поступать именно так. — Если бы можно было сделать всё обычным образом, мы бы так и поступили. — Он выпрямился и снова посмотрел на капитана чуть сверху вниз: — Через два часа.

И вышел из комнаты. Уже на улице Крохан спросил, поглядывая на Трола чуть опасливо:

— Раньше ты так не делал. Что-то случилось?

— Не знаю, — признался Трол. Поднял руку к груди, провёл в области сердца. — Что-то давит… И будет давить, пока… мы не решим эту проблему. — Он мельком посмотрел на Крохана. — А это проблема.

Они не успели за два часа, которые Трол отвёл на сборы. Хотя только этим вечером приехали и большая часть вещей ещё находились в тюках, да и вещей этих было немного. Но пришлось ждать, пока повар гостиницы приготовит для них продукты, пока возницы с Бали приведут в порядок лошадей и пока удастся договориться с таможенным офицером в порту. Но опоздание было небольшим.

Погрузка заняла не так много времени, как побаивался Трол, хотя, возможно, она проходила в такой суете и спешке, что время пролетело незаметно. В общем, заря ещё только-только наметилась на востоке, как капитан Штул, ругаясь на чём свет стоит, приказал кому-то из своих матросов, с явным раздражением поглядывая на Трола:

— Отдать концы, раздери меня все морские бесы… Выгребать к бризу придётся на баркасе.

Трол посмотрел в низкие ночные облака, редкие, но всё-таки закрывающие четверть звёзд небосклона. И вдруг его темновое зрение обострилось — в дальнем конце порта мелькнула какая-то фигура. Он прислушался — по плитам причального мола стучали подковы лошади, причём галопом. А потом знакомый голос зазвучал над тёмной водой, словно далёкий колокольчик:

— Стойте… Стойте, вам говорят! — Это была Зара.

— Капитан, — Трол повернулся к Штулу, — похоже, у вас будет ещё один пассажир.

Через пять минут, стоя с ней рядом и поглядывая, как матросы, соорудив из гика бизани подобие выносной стрелы, переносят на палубу кобылу Зары, подхватив её под брюхо широкими кожаными петлями, Трол сказал:

— Зара, зря ты всё-таки решила идти с нами. Это может быть и ловушка.

— Ты только в ловушки и суёшься, — недовольно буркнула она, кутаясь в одеяло, в котором раненной лежала в пустыне Киванирг. — Кстати, я рассчитываю на отдельную каморку, надоело слушать ваш храп по ночам.

Глава 2

Первая атака случилась вечером того же дня, утром которого они покинули Панону. Трол разминался от нечего делать и вдруг упал, пытаясь совершить какой-то не очень даже сложный вольт с двумя своими тренировочными мечами, а когда его подняли, то производил впечатление человека, не понимающего, почему потерял сознание. Всю ночь Ибраил не отходил от него и лишь под утро понемногу успокоился. Ровату, который тоже не спал, он сообщил:

— Всё-таки он оказался не готов к атаке… Может, со временем привыкнет?

— Если у него будет на это время, — высказался Крохан, который хотя и не сидел за столом в общей каюте, отведённой пассажирам, а валялся на своей койке, но, как оказалось, и не думал спать.

— Торопиться нужно, вот что, — пробормотал Роват, и с этим, как говорится, было не поспорить.

Потом потекли дни, которые незаметно сложились в первую неделю. К её исходу Трол поднялся. Он был бледен и очень слаб — с большим трудом вытащил из ножен даже не очень тяжёлый леворучный Синкопор. Вокруг его глаз залегли глубокие тени, но он держался. Хотя и злился на свою столь сильную реакцию на магическую атаку. Похоже, Ибраилу это не понравилось.

— Я так скажу, Трол, — решил он высказаться, когда Трол что-то в очевидном раздражении процедил сквозь стиснутые зубы. — Другого это магическое нападение попросту убило бы. Ты выжил, потому что тренирован лучше других и живуч, как…

— Как воин, — подсказал ему Крохан.

— Настоящего воина такая атака не лишила бы тренировок, — высказался Трол.

— Много ты знаешь о магических атаках, — хмуро ответила помалкивавшая в последнее время Зара и разом каким-то образом завершила возникший было спор.

И всё-таки Трол продолжил тренировки. Упорно, с тяжёлыми повторами одних и тех же упражнений, которые, по его мнению, совершенно не получались. Зара, а с ней и Роват попробовали следовать за ним, потихоньку перенимая его технику. Но если Зара, обливаясь потом, отказывалась от работы к исходу второго часа, а Роват сдавался только после шести часов тренировок, сам Трол работал от восхода до заката. И лишь иногда присаживался в тени парусов перекусить, передохнуть и выпить воды, но не больше чем три раза за день.

Вечерами он просил возниц или Бали с Батаром окатить его водой и, подставляя под свежую, ещё весеннюю воду своё не очень мускулистое на вид тело с загорелой кожей, лишь удручённо качал головой.

— Не получается, — прошептал он как-то.

— Что именно? — спросил его Крохан.

— Не прибывает ни сила, ни техника, ни реакция… Кажется, они добились своего, лишили меня способности сопротивляться.

— Всё-таки ещё нет, — увещевательно проговорил Крохан, но даже последнему матросу на «Поспешае» было ясно, что Трол был когда-то способен на большее, чем показывал во время своих тренировок.

К середине второй недели Трол попробовал было поспарринговать с Зарой и Роватом. Девушку он условно «приканчивал» девять раз из десяти, а вот с Роватом дрался практически на равных. От огорчения Крохан даже пошёл к Ибраилу. Его аргумент был прост и не лишён убедительности.

— Ибраил, — сказал он, — ты понимаешь, что с таким Тролом у нас вообще нет ни одного шанса?

— И чего ты от меня хочешь? — спросил маг, поглядывая на бывшего капитана кадотской стражи уставшими за последние дни глазами.

— Чтобы ты нашёл магический трюк, который бы нам его восстановил.

— Думаешь, это легко? — спросил маг.

— Думаю, что не очень, — отозвался зимногорец. — Но сделать это всё равно нужно.

— А чем, по-твоему, я все последние дни занимаюсь?.. — вдруг вскипел Ибраил, и это оказалось настолько неожиданно, что Крохан ушёл от него, не добавив ни слова.

В исходу второй недели Трола, только-только закончившего свою тренировку, вдруг пригласил капитан Штул. Он восседал в своей каюте, под световым люком, в который ещё просачивались последние лучи заходящего солнца, но под которым уже покачивалась чадящая масляная лампа.

— Садись, Возрождённый, — сказал капитан, указывая на стул сбоку от себя.

Пространство перед столом было пусто, капитан полагал, что его распоряжения полагалось выслушивать стоя кому бы то ни было. Но в данном случае он сделал исключение. Трол сел, устало опёрся спиной о переборку. А капитан тем временем продолжил:

— Кажется, теперь я понял, почему ты так торопишься. И не осуждаю тебя за это, нет, не осуждаю. — Трол молча склонил голову, принимая это замечание к сведению. — Но вот ведь какая штука, — заговорил капитан Штул с новым чувством, — мы переплываем Северо-Западные моря, идём практически по океану, и потому… — Он сделал паузу и эффектно закончил: — Всё равно идём недостаточно быстро.

— Не понимаю, — негромко высказался Трол.

— До сих пор всё шло довольно неплохо, «Поспешай» печатал, как ему и положено, почти двести миль в сутки, мы поймали самые благополучные ветра. Но как только мы зайдём за остров Шонмор, ветра почти наверняка изменятся. И вторую половину пути нам придётся идти недели четыре или даже больше месяца. Я хотел вот о чём спросить, у тебя есть это время?

— Не знаю, — честно ответил Трол. — Не думаю, что оно у меня есть.

Капитан Штул поднялся, прошёлся по каюте, выглянул в окошко, прорезанное в транцевой стенке.

— В Паноне сначала ты мне не очень понравился, — признался капитан. — Я даже решил было, что ты один из барчуков, которые мнят, что все на свете должно происходить по их хотению-велению. Но как я и сказал, потом изменил своё мнение.

— Я это почувствовал, — проговорил Трол. — Что из этого следует?

— Я решил дать тебе совет. — Капитан вернулся за свой стол и, нависая над Тролом, внимательно посмотрел на него. — Высаживайся на Шонмор. Остров этот не простой, там есть один владетель, у него в замке имеется что-то вроде магического перехода, как сказывают, и практически туда, куда ты направляешься, в Новолунгмию. — Капитан потёр свою лысину, едва прикрытую полуседыми волосиками, и добавил, чтобы всё стало ясно: — Но как добиться от него, чтобы он пустил вас в этот переход, я не знаю.

— Как зовут владетеля того замка, где есть магический коридор?

— Кажется, Венцел каЗух.

— Что он за человек?

— Я ничего о нём не знаю, — отозвался капитан Штул. — Слышал только, что просто так за деньги он никого не пропускает в Новолунгмию. Это ему не выгодно, он и без того монополизировал практически всю торговлю острова с лунгмийцами. И только потому, что ему достался этот переход… Знаешь, почему-то я думаю, ты сумеешь уговорить его пропустить всю вашу компанию. — Капитан помолчал. — Как-нибудь, да сумеешь.

— Нужно попробовать, — согласился Трол. — Выигрыш во времени уж очень значительный. — Он поднялся, поклонился капитану и уже у двери спросил: — Когда мы окажемся на Шонморе?

— Остров откроется в видимости завтра поутру. А в гавань войдём ещё до полудня.

Трол ещё раз поклонился и тут же отправился в каюту пассажиров, где должен был находиться Ибраил. Маг выглядел усталым, но, когда Трол изложил ему подсказку капитана, немного повеселел.

— А ведь правильно, магистр Трол, — согласился он. — Ещё во времена Лотара Желтоголового на Шонморе устроил своё гнездо демон времени, называемый Жалыном. Он даже соорудил на острове, вызывая восточные армии на войну с Западным континентом, что-то вроде магической приманки… которую Сухмет Золотой Ошейник сумел вовремя разрушить. В последующие годы они прыгали и с острова и на остров много раз. Главным образом потому, что там имелся отменный коридор, кажется, изначально ведущий в какое-то измерение, где находится Яйцо Несбывшегося. Этот-то коридор, наверное, Сухмет и сумел перенаправить в Новолунгмию.

— Ты сможешь нас по нему провести? — спросил Роват.

— Если он действует, то это нетрудно, — отозвался Ибраил. — Важно только, чтобы владетель этот самый нас в него впустил.

— Что он может потребовать? — Оказалось, что Крохан тоже решил обсудить новый план действия.

— Лучше будет спросить об этом самого владетеля. — Трол прервал молчание, повисшее в каюте.

На том и порешили, главным образом потому, что ждать оставалось недолго.

На следующее утро остров в самом деле появился в дымке, висевшей над горизонтом, едва солнце поднялось на высоту своего диска. А к полудню «Поспешай» уже входил в единственную тут удобную гавань, которая называлась так же, как и сам остров.

Городок, раскинувшийся вокруг бухты по склону песчаных, пологих, не лишённых сумрачной красоты дюн, представлял собой странную смесь безалаберно построенных домиков и довольно строгих особнячков, вытянувшихся вдоль трёх-четырёх улиц, принявших свой вид не столько из-за стремления к роскоши, сколько от необходимости иметь мошные подклети в цокольных этажах, заменяющих местным купцам обычные склады.

Чуть дальше в глубине острова Трол рассмотрел поля, несколько хуторов и деревенек, а на самых возвышенных холмах горделиво стояли замки, довольно старые на вид, с массой непривычных надстроек, как изображения на древних гравюрах. Эти замки сразу вызвали у Трола не очень обнадёживающее чувство — уж очень заметным ощущением исключительности веяло от них.

Высадившись, хотя пока и не выгрузив лошадей, Трол и вся честная компания, кроме возниц, отправились к местному альгвасилу, который принял их довольно охотно. И сообщил, что каЗух — семейство очень уважаемое, слегка спесивое, богатое и что больше всего они любят устраивать разного рода праздники. Один из таких должен был скоро состояться, назывался он по местным обычаям Белитном и означал окончательный приход весны.

Ближе к вечеру, получив эту информацию, Трол, Ибраил, даКуррс, Крохан, Самвел и Зара отправились к Венцелю каЗуху, который свил своё гнездо всего-то в двух милях от города. Замок каЗух Тролу не понравился так же, как и остальные местные строения. С не очень высокими, чуть обветшавшими стенами, с грубоватыми башнями из светлого местного песчаника, он представлял собой не столько оборонительное сооружение, сколько знак могущества и богатства.

Сам владетель каЗух согласился принять путешественников довольно скоро, однако через лакея высокомерно оповестил, что на ужин их не приглашает, потому что сомневается в их родовитости. Роват даКуррс и Самвел из Даулов, которые знали своих предков по меньшей мере за последние полторы тысячи лет, лишь усмехнулись. Их провели в приёмный зал, где не предложили даже присесть, а потом они увидели этого самого Венцеля.

Он оказался невысоким пожилым человеком с изрядным носом, почти всегда красноватым, видимо от пристрастия владетеля к местному стауту — пиву, даже более крепкому, чем портер. Он уселся в единственное во всём зале кресло, поставленное на небольшом возвышении, и предложил гостям отведать его любимый напиток, но при этом так хитро поглядывал на них, что Трол, а за ним и остальные, кроме Крохана и Самвела, отказались.

Тролу вообще показалось, что владетель каЗух держится как-то неискренне, и подозрение спустя минут десять подтвердились. Потому что он заявил:

— Вы пришли, предлагаете заплатить за переход в Новолунгмию, и… всё?

— Мы предлагаем xорошо заплатить, — мягко, насколько это у неё получалось, отозвалась Зара, которая в этот момент вела переговоры.

— Насколько хорошо? — с неопределённой и загадочной полуулыбкой спросил Венцел каЗух.

— Очень хорошо, — решительно подтвердила Зара.

— Ну, — владетель каЗух драматично поднял глаза к потолку приёмного зала, — это… не совсем та манера общения, к которой мы тут привыкли.

— Послушай, владетель, — заговорил Ибраил, — мы не просто путешественники, мы воюем с Империей, и от того, насколько успешной будет наша миссия, зависит и будущее твоего острова. Объективно мы союзники.

— Я ни с кем не ссорюсь, особенно с Империей, — отозвался владетель каЗух, — а потому мне нет нужды ни с кем вступать ни в какие союзы. Тем более с какими-то путешественниками, которых я вижу первый раз в жизни.

— Всех когда-нибудь видишь первый раз в жизни, — вполголоса отозвался Крохан, но каЗух сделал вид, что не расслышал его.

Трол проклял про себя знаменитое на весь свет дасское упрямство, а каЗух, несомненно, в большей степени относился к дассам, чем к какому-либо другому племени, и спросил напрямую:

— Мне кажется, владетель каЗух, что ты имеешь предложить нам что-то интересное, по крайней мере, с твоей точки зрения. — Трол сделал паузу, пережидая манерную и деланно-удивлённую реакцию владетеля, который не ожидал, видимо, что младший по виду из его гостей вообще заговорит. — В таком случае, мы тебя слушаем.

— Мне кажется, что ты, юноша… уловил некоторые наши обычаи. — Владетель каЗух не очень торопился высказаться. Чтобы решиться и объяснить своё желание, он допил стаут, хотя тут же снова наполнил кружку. — Да будет так, как мне хочется, господа. — Чуть покрасневшими глазами он осмотрел своих гостей, всех, одного за другим, и объявил: — Как вы, вероятно, уже знаете, на следующей неделе состоится Белитн. Это наш праздник праздников. На нём будут проводиться самые разные соревнования. И я предлагаю вам показать, чего вы стоите. Если выиграете большую часть соревнований, то я соглашусь за некоторую, правда весьма немалую, плату пропустить вас в магический переход, который является моей собственностью и который выведет вас в Новолунгмию.

— До Белитна ещё неделя… — отозвалась Зара. — А мы торопимся.

— Покажите себя на соревнованиях, и всё равно окажетесь в выигрыше. Прибудете к месту, куда стремитесь, на месяц раньше срока, — пояснил каЗух. — Видите ли, ветра к югу от Шонмора весьма неверны… Их самые опытные капитаны опасаются.

— В каких видах соревнований ты предлагаешь нам участвовать? — спросил Трол.

— О, фокус в том, что вам нужно выиграть большинство из них — Владетель каЗух хитро посмотрел на своих гостей. — А всего их пять — борьба, стрельба из лука, бой шестами на бревне, скачки и, разумеется, кулачный поединок. Чтобы я согласился и дальше вести с вами переговоры о переходе в Новолунгмию, вам нужно победить в трёх дисциплинах. Если же не получится…

Внезапно Трол ясно почувствовал идею Ровата. Как рыцарю удалось так ловко сформулировать её на ментальном уровне, Трол не разобрал, но это было и неважно. Существеннее было само предложение — захватить этого красноносого попугая в заложники, привести с корабля лошадей и заставить его пропустить их в переход.

Нет, решил Трол, отвечая Ровату так же ментально, как он это и предложил, пока попробуем что-нибудь ещё… Вот только что они могли поделать с этим взбалмошным и бестолковым шонморцем?

— Мне кажется, — ровно проговорил Трол, — у тебя имеется некто, в ком ты совершенно уверен, владетель, как в бойце и как в стрелке.

— Правильно, — радостно отозвался каЗух. — У меня есть такой боец. Мой сын. — Он горделиво осмотрел своих гостей. — И зовут его Телем. Запомните это имя, путешественники, и разнесите славу о нём во все другие земли. Скоро он потрясёт их своими достоинствами.

— Может быть, ничего страшного? — очень тихо спросил вдруг Крохан, чуть повернувшись к Тролу. — Провинциалы всегда переоценивают свои силёнки.

Роват, который видел самые знаменитые столицы мира, который и Зимногорье считал глубокой провинцией, мельком посмотрел на бывшего капитана кадотской стражи. И как можно громче заявил:

— Нельзя ли нам познакомиться с твоим сыном, владетель, чтобы точнее определить наши возможности?

Венцел каЗух, довольный оборотом, который принял разговор, кивнул лакею, встретившему Трола и остальных ещё во дворе замка, и спустя несколько минут в зал для аудиенций вошёл высокий, рыжеволосый, как почти все дассы, юноша. Ему было чуть больше двадцати лет, но он, видимо, рано вошёл в силу, ибо его мускулы, проступающие даже сквозь свободную рубаху, производили внушительное впечатление. Спору нет, он был, по-видимому, неплохо тренирован. Хотя скоростные его качества с такими мускулами вызывали у Трола сомнение.

— Телем, — провозгласил каЗух, захлёбываясь от восторга, — возможно, это твои соперники на Белитне.

— Кто из них и в каком соревновании? — хладнокровно спросил юноша, обводя светлыми, совершенно невыразительными глазами всю компанию путешественников поочерёдно.

— Ещё не знаю, — заявил его папаша. — Но клянусь выпивкой Кросса, они согласятся с моими условиями, иначе я не продам им возможность перейти в Новолунгмию.

— Трол, — негромко проговорил Роват. — Он червивый.

Трол только кивнул. Он уже понял, что хвалёный Телем был не просто хорошо тренированным бойцом, пусть даже и с применением магии, как случилось с Тролом. Он носил в себе червя, обвившего его позвоночник и сделавшего юношу невосприимчивым к боли, к усталости, позволившему ему быть быстрее и точнее других, сильнее и выносливее… Но сделал его и зависимым от воли неизвестного мага-кукловода, находящегося, скорее всего, где-то на границе Западного континента с Империей. А может быть, и в самой Империи, потому что связь червя с полурастением-полуживотным, которое этих червей производило, не зависела от расстояния.

Почти тотчас в сознании всплыло очень явственное подтверждение, пришедшее от Ибраила. Телем, согласился маг, не только червивый, но и демонизованный — тренирован по древним демонским канонам, это очень опасный противник.

Чтобы не выдать себя, Трол смотрел только на владетеля каЗуха, который, ни о чём не подозревая, голосил гостям что-то о подвигах своего сына.

— Когда-то, давным-давно, когда ему не было ещё и пятнадцати лет, он был обычным и слабым, не любил драться, скакать на лошади, стрелять… — рассказывал Венцел каЗух. — Но потом к нам приехал один восточный маг и пообещал, что вылечит моего сына и наследника. Он вылечил его, и ещё до отъезда мага мы не узнавали мальчика… Он стал первым на острове и, смею полагать, единственным в мире!

— Что будем делать? — вслух, уже не стесняясь владетеля, спросил Ибраил.

Трол посмотрел на Телема, который, презрительно оттопырив нижнюю губу, поглядывал на отца, между делом налившего себе уже третью с момента прихода гостей кружку.

— Нужно поставить его в известность, — как можно яснее на ментальном плане оповестил Трол всех о своём решении. — А потом, если он даст согласие, Ибраил попробует провести операцию по удалению червя, как с Роватом.

— Он в очень тяжёлом состоянии, — ответил Тролу Ибраил. — Шансов немного… Но ты прав, попробовать необходимо.

Глава 3

Положение вполне удачно разрешила Зара, она завела с владетелем каЗухом такой скучный, торгашеский разговор, что Телем не выдержал и ушёл, блеснув на прощанье глазами, видимо так никого из путешественников не выбрав себе в достойные конкуренты. А это было важно, в присутствии юноши говорить об операции было невозможно, он всё осознал бы и получил приказ из Империи, может быть, раньше, чем Трол или даже Ибраил поняли, что ситуация изменилась.

Как только он вышел из зала, Трол подошёл к владетелю и, глядя на него в упор, начал говорить:

— Мне кажется, владетель, суть не в том, удастся тебе или нет устроить в этом году Белитн, а в том, чтобы спасти своего сына.

Владетель, не сразу осознавая, после трёх-то кружек стаута, о чём ему говорят, поднял на Трола осоловелый взгляд.

— О чём ты толкуешь, чужеземец?

Вперёд выступил Ибраил, который спокойно и подробно стал рассказывать историю о том, как он вылечил принца Колу из Зимногорья, а потом заговорил и Роват, рассказав, как вылечили от червя его самого.

— Черви? — удивился владетель каЗух. — В человеке, в моём сыне? Но ведь это… Это же невозможно!

— Это возможно, — отозвался Роват, буравя владетеля выразительными восточными глазами. — Это существует и определённо имеет место быть в твоём доме, в твоей семье, владетель.

— Червь… — Владетель был неспособен понять, о чём ему говорят.

Трол уже стал сомневаться, что они вообще чего-то сумеют тут добиться, как вдруг в боковой стене зала незаметно открылась замаскированная шпалерой дверь и в зал вошла невысокая, хрупкая на вид женщина. Она даже не представилась, считая этикет сейчас не слишком важным.

— Чужеземцы, — проговорила она негромким мягким голосом, — полагаю, вы знаете что-то, что я хотела бы услышать. — Она помолчала, обводя всех взглядом светлых, как у Телема, глаз. — И прошу вас, насколько возможно, выбирать точные слова.

Ибраил мельком посмотрел на Трола. Прочитать его мысли было не очень сложно — жизнь в замке каЗух была не так проста, как казалось со стороны. Тут умели не только подслушивать, но и подключать более действенные силы, чем подвыпивший владетель. Каким образом это происходило, было, скорее всего, не важно. Гораздо значительнее было то, что теперь у путешественников появился шанс.

И Ибраил начал рассказывать снова, как и было ему предложено, подбирая наиболее точные определения, не стесняясь в жёсткости формулировок и не сомневаясь, что будет понят правильно. Несколько раз его рассказ прерывался восклицаниями владетеля:

— О чём он?.. Карина, ты понимаешь его?

Но Карина каЗух, супруга владетеля, только не слишком вежливо отмахивалась от мужа и взглядом предлагала Ибраилу продолжить его объяснения. Когда маг завершил свою речь, она отошла в угол зала и, напряжённая от скрытно переживаемой боли, остановилась перед окном. Трол был уверен, что она ничего в нём не видит, тем более что ощутимо стал приближаться вечер.

— Жаль, что вы так поздно появились в нашем доме, — сказала наконец женщина и повернулась к путешественникам. Она провела тонкой, почти лишённой колец и украшений рукой по лицу. — Я подозревала, что с мальчиком что-то не так, что он слишком… сильный и бесчувственный. Но что дело обстоит таким образом… Этого я и предположить не могла.

— Мы известили, как могли, всех соседей на Северном континенте, — отозвался Крохан, до этого помалкивающий.

Карина каЗух посмотрела на него, потом кивнула.

— До нас доходили какие-то слухи, но… всё, что творится на Севере, кажется нам тут далёкой экзотикой. — Она помолчала. — Мы не поняли, что это касается и нас тоже.

— Что касается? Я прошу мне объяснить, — попросил владетель, но на него никто не обратил внимания.

— Так… — Карина каЗух отчётливо взяла себя в руки. — Что нужно сделать, чтобы вы смогли вылечить… Попытаться вылечить моего сына?

— Его нужно как-то обездвижить, — сказал Ибраил. — Лучше всего, если вы поднесёте ему чашу с напитком, который я для вас приготовлю. А потом мы попробуем… провести операцию. Если вы обещаете не терять присутствия духа, вы всё сможете увидеть своими глазами.

— Я обещаю, — кивнула Карина. — Инструменты и напиток у вас с собой?

— На корабле, — отозвался Ибраил. — Но послать за ними несложно, я думаю.

— Вам сейчас же подадут лошадей, чтобы вы не теряли время на ходьбу и начали как можно быстрее, — резковато отозвалась Карина. — Кто должен вам помогать?

Ибраил посмотрел на своих спутников.

— Роват и Зара. Он сам прошёл через это, а она — неплохо умеет лечить раненых.

— Я? — удивилась бывшая караванщица. — Впрочем… Да, пожалуй, я смогу кое-что сделать.

— Но позволь, дорогая, мне хотелось бы знать… — снова затянул свою песню владетель каЗух, обращаясь к жене.

— Думаю, с этим смогу справиться я, — решительно выступил вперёд Самвел. И тут же повернулся к Венцелю каЗуху. — Знаешь, владетель, ты зря сомневаешься, что мы не слишком достойные гости. Я сам из клана Даулов, одного из старейшего среди дассов, думаю, если мы наполним наши кружки и обсудим предков, у нас почти наверняка найдутся родственные связи.

— Вот этот разговор по мне, — сразу согласился Венцел каЗух, — я так и думал, если разговорить вас, бродяг, как следует, вы можете оказаться приличными людьми. Эй, человек, принеси-ка нам свежего стаута, этот может оказаться не слишком хорош для моего друга!

Какой-то человечек с кувшином стаута на пару вёдер немедленно появился из-за задней двери, ведущей, среди прочего, в пивной погреб, и по крайней мере на время проблема владетеля была решена.

— Ну что же, раз бригада для операции должна подготовиться и передохнуть, — решил Крохан, — за инструментами и всем прочим отправлюсь я. — Потом он быстро взглянул на Карину каЗух. — К тому же если придётся удержать твоего сына, владетельная, от необдуманных действий, то этим тоже лучше заняться мне.

— Давай вместе, — предложил Трол. Его раздражала появившаяся у Крохана манера щадить его.

Они обернулись менее чем за час, и почти сразу же по их возвращении питьё, приготовленное Ибраилом, было через служанку передано Телему, который, как и полагалось атлету его кондиции, коротал время на заднем дворике замка, превращённом в тренировочную площадку. А ещё четверть часа спустя в зал, где владетель Венцел и Самвел продолжали накачиваться пивом, перебирая родственников уже, кажется, времён Стака камЛута, бывшего некогда магистром Белого Ордена, прибежал какой-то взъерошенный оруженосец, чтобы сообщить: Телем уснул, даже не закончив тренировки.

Тотчас Карина каЗух, прихватив пятерых слуг в помощь, приказала перенести сына в её комнату, где Ибраил уже приготовил подобие операционной. И операция началась. Некоторое время Карина ещё находилась в комнате, но, когда крови стало очень много, кто-то из слуг вывел её, бледную, едва переставляющую ноги, с дрожащими руками. Крохан, которому всё равно нечего было делать, попробовал отвлечь её рассказом о том, как они добирались до замка Керр-Ваб в земле Киванирг, но Трол скоро положил ему руку на плечо, давая понять, что усилия друга бесполезны — владетельная не слушала и думала лишь о том, что происходит с её сыном.

Теперь, как это иногда бывает в наиболее напряжённые моменты, когда тем не менее приходится ждать, время потянулось необыкновенно медленно. Оно сгустилось, словно жирные сливки, и стекало по стенам коридора перед дверью комнаты владетельной настолько осязаемо, что казалось, при самом малом желании его можно было бы резать ножом.

Один раз, вероятно, совершенно случайно, в их коридор вдруг заглянул подвыпивший пивной лакей, подносивший владетелю Венцелю каЗуху стаут. Карина сделала неопределённый жест рукой, и слуга оказался около её диванчика, на котором она сидела всё время после того, как вышла из операционной.

— Где он? — спросила Карина. — Что делает?

— Они уже плохо соображают, — отозвался слуга. — Но до того, чтобы отвести его в кровать, придётся открыть ещё бочонок… — Он подумал: — Или два, если они вздумают продолжать свой пивной турнир.

Карина вздохнула, кивнула и мельком, словно бы случайно, посмотрела на Трола. Тот не понял этого взгляда, он размышлял, не переборщили ли они, предложив операцию за проход в Новолунгмию. А что будет, если Телем не выдержит операции? К тому же ему вдруг припомнилась фраза, что Телем может быть и демонизован…

Часа через три Ибраил потребовал много горячей воды, чтобы перекипятить инструменты, которые у него, несмотря на существенный запас, видимо, уже начинали кончаться. Потом он потребовал новых бинтов и корпии, ещё корпии и ещё… Когда стало ясно, что корпии всё-таки не хватит, хотя её запас в замке каЗуха был немалым, Карина потребовала, чтобы все служанки, горничные и даже кухонные девушки тут же засели щипать корпию впрок.

Часам к трём пополуночи, когда операция длилась уже около десяти часов, дверь вдруг распахнулась и в коридор вышел Ибраил. Вернее, его вывел, придерживая за плечо, Роват, который и сам был бледен, словно только что перенёс кровопускание. Зато крови на лицах, руках и одежде обоих было столько, что она даже капала на пол.

Взглянув на них, Трол быстро, не стесняясь, протянул веточку своего внимания в комнату, где проходила операция. И всё понял… Зара сидела, совершенно сломленная усталостью, на каком-то табурете, и была не в силах даже поправить волосы, которые окровавленными прядями выбились из-под повязки и свисали теперь ей на лицо. А на кровати Карины лежал… Это был уже не Телем. Это было лишь тело, которое осталось от него.

— Он умер, госпожа, — сказал Ибраил. — Думаю, лучше всего показать то, что мы нашли в нём.

Карина каЗух поднялась, потом покачнулась, села, придерживаемая под локоть какой-то женщиной, которая последние часы не отходила от неё и которая была на неё чем-то похожа, как старые слуги бывают похожи на своих хозяев. Снова поднялась, прижала руки, сжатые в кулаки, к груди. Подняла голову.

— Идём, — приказала она Ибраилу.

Они все вошли в комнату. Зара отвернулась от них, волосы она так и не убрала, видимо, не хотела пачкать их ещё больше окровавленными, словно бы натёртыми красной свёклой пальцами.

На кровати, на животе лежал труп Телема. Вся спина его вдоль позвоночника была разрезана от затылка почти до крестца, и из аккуратной, уже переставшей кровавить раны был наполовину вытащен, словно жгут грязно-серой тряпки, червь толщиной не менее чем в дюйм, а то и в полтора. Такого толстого червя Трол ещё не видел. Он даже не подозревал, что такие могут существовать.

— Обрати внимание, Трол, юноша оказался не демонизован, в этом я ошибся, — почему-то Ибраил решил пояснить именно ему, а не Карине. — Смотри, червь не только пророс до самого окончания позвоночника, но и дал два отростка, по костям ног, направо и влево. — Ибраил покачал сокрушённо головой. — Мне пришлось следовать за ним, и вырезать, вырезать… Так же с руками. Червь в районе лопаток дал два отростка, и они проросли по костям рук. Вот этот, — Ибраил вздохнул, подхватив какой-то металлической лопаточкой один из отростков, выдернутых, видимо, из предплечья, — дошёл почти до локтя… Кто мог предвидеть такой сложный случай?

— Новая разновидность? — спросил Крохан.

— Видимо, да, — отозвался Роват. — Я слышал, что на Южном континенте бывают какие-то, как в Империи говорят, усиленные варианты червя, но чтобы они были такими… Даже не подозревал.

— Ты не отсоединил червя от его черепа, — проговорила вдруг Карина каЗух. — Ты не успел?

— Да, владетельная. — Ибраил быстро посмотрел на неё, потом снова своей лопаточкой стал приподнимать жгут червя над незашитыми ранами Телема. — Вытащил червей в районе ног, кажется, удачно сорвал их с костей рук, освободил почти весь позвоночник… Но у него не выдержало сердце. — Он вздохнул, его чуть качнуло от усталости. — Сомневаюсь, чтобы кто-то другой выдержал то, что выдержал он. Но всё-таки… Он умер, когда мы почти завершили.

— Не могло так получиться, что червь… ожил? — спросил Трол.

— Не думаю, я вкалывал в него очень сильные парализующие препараты, — отозвался Ибраил. — Нет, думаю, приказа убить Телема червь выполнить не мог.

— Что… т-тут пр… прис-ходит? — раздалось из дверей. И в комнату Карины ввалился, едва удерживаясь на ногах даже с помощью верного пивного слуги, Венцел каЗух. Он обвёл всех мутным, пьяным взглядом. — Хто… объяснит м-ме?

— Наш сын умер, Венцел, — трезво, устало и очень спокойно отозвалась Карина. Подняла руку и провела по своим гладко причёсанным волосам. — Твоё желание сделать из него великого бойца отняло его у нас.

— К-как это? — не понял владетель. Трол сделал жест Крохану и, когда тот вышел в коридор, едва слышно произнёс:

— Они могут попытаться сорвать своё горе на нас. Будь начеку.

— Нужно Самвела найти, — ответил Крохан. — А то он, видимо, крепко нагрузился, погибнет в два счета, если начнётся драка.

— Да, найди его. И быстро уходите к кораблю.

— Юноша, — раздался вдруг голос Карины из комнаты, где лежал труп Телема.

Трол поправил автоматическим жестом меч на поясе и вошёл в операционную. Карина сидела на том самом табурете, где до этого пыталась собраться с силами Зара. Венцел каЗух стоял на коленях перед кроватью, где лежало тело его сына, и плакал пьяными медленными слезами.

— Ты, кажется, тот, кто определяет поведение остальных, — произнесла очень спокойно Карина каЗух, — хотя и выглядишь моложе всех. — Она помолчала, ещё раз посмотрела на тело сына, располосованное сверху донизу. — Скажи, вы против этого, — она указала на Телема быстрым движением руки, — сражаетесь?

— Да, госпожа. — Трол склонил голову, но тут же посмотрел Карине в глаза. Это были честные и искренние глаза. В них ощущался не только ум, но и недюжинная воля.

Карина сжала руки в кулаки на коленях.

— Ты, наверное, боишься, что теперь мы не… — она ещё раз посмотрела на тело сына, — не поможем вам? — Она стала валиться на бок, видимо, эта ночь и от неё потребовала слишком много сил. Но служанка помогла ей, и владетельная уверенно закончила: — Можешь не опасаться. Когда ты хотел бы переправиться в Новолунгмию?

Трол быстро оглянулся на Ибраила. Такой выдержки и силы духа от мелкопоместной барыньки он не ожидал. Но тот отчётливо кивнул, он не опасался подвоха или ловушки. Карина предлагала честную помощь, а не строила замыслы коварной мести.

— Если владетельная не возражает, мы бы прошли магическим коридором ещё сегодня ночью.

— Пока я не передумала?.. — произнесла словно бы про себя Карина каЗух. — Правильно, на твоём месте я бы поступила так же. — Она подняла подбородок и с вызовом посмотрела Тролу в глаза. — Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться к переходу?

— Думаю, к рассвету мы успеем.

— Значит, на рассвете, — согласилась Карина. И тут её глаза стали наполняться слезами. Всё-таки она оказалась высечена не из камня. — Только ты должен дать мне слово — ты будешь сражаться… с ними и за моего… сына тоже.

— Обещаю. — Трол опустил голову, соглашаясь.

— Мы все обещаем, — отозвался Крохан, который стоял чуть сзади.

— Чего бы это нам ни стоило, — добавила Зара, её голос прозвучал в возникшей паузе особенно отчётливо и звонко.

Глава 4

Дождь пошёл неожиданно, и сразу ливнем, словно из тёмного, ещё ночного свода мигом сделали решето, куда полилась вся влага небес. Самвел, который прикрывал Трола со спины, восседая на своей лошадке, улыбнулся и подставил лицо струям. Заметив взгляд Трола, добродушно хмыкнул:

— У нас говорят, что отправляться в путь во время дождя — к удаче.

Один из стражников замка каЗух фыркнул и пробормотал, что у них говорят то же самое. Но не очень громко, лишь Трол, который старался быть внимательным, и сумел услышать его.

Магический переход в Новолунгмию находился почему-то на площадке довольно массивной квадратной башни. На башню можно было подниматься, как понял Трол, двумя способами — или по винтовой лестнице, выложенной внутри башни, либо по мощному, чуть не в ширину всей башни, пандусу, идущему через весь двор.

Это было понятно — если превращать магический коридор в источник заработка, то следовало обеспечить и провоз товаров, которые купцы намеревались протащить с собой. Непонятным только оставалось, почему дверь в коридор находилась на башне.

— Так было, кажется, всегда, — отозвался Ибраил, который спокойно, словно книгу, читал мысли Возрождённого. — Об этом ещё в древних хрониках сказано, что Лотар и Сухмет поднимались тут в какую-то башню.

— Неужели же, перенося людей, животных, повозки через сотни миль, невозможно было согласовать высоту входа и выхода в несколько футов? — спросил его Крохан.

Его лошадь трясла гривой, должно быть, ей не нравился дождь либо она предвидела магический переход, что всегда плохо действовал на животных. Трол заставил своего коня повернуться на месте и осмотрел их всех, собравшихся в дворике замка каЗух. И Ровата, который восседал на своей кобыле неподвижно, словно изваяние в чёрных имперских латах, и возниц, пытавшихся с помощью Бали и Батара справиться сразу с шестёркой коней из повозки Ублы, которые, как заводные лошади, несли сейчас пожитки и даже стражников замка, удерживающих факелы, которые медленно, но верно намокали и скоро должны были погаснуть.

— Скоро тронемся? — спросил Самвел.

Он тоже слегка нервничал, рассматривая вооружённых людей, стоящих над ними на стенах. Трол нашёл взглядом Ибраила, тот слегка качнул головой. Оказалось, он читал не столько мысли Трола, сколько всю ситуацию целиком, а значит, и мысли каждого из этих воинов. Раз он не подавал вида, приказа напасть на чужеземцев, погубивших Телема каЗуха, у них пока, по крайней мере, не было.

Вдруг хлопнула одна из боковых дверей какой-то пристройки, и появилась Карина каЗух. Она была в том же платье, в котором ждала исхода операции над её сыном, простоволосая, с такой же прямой спиной и сухонькими, но крепкими на вид руками. Она вышла под дождь и нашла взглядом Трола.

— Ступайте, чужеземцы, — проговорила она. И сделала непонятный знак, отчего на врршине квадратной башни заскрипели створки широких, на весь пандус, ворот. — И да поможет вам Кросс.

Трол поклонился в седле и посмотрел на Крохана. Тот развернул коня на месте и стал подниматься по пандусу. За ним тронулся один из возниц, потом Самвел, потом второй возница, ведущий пару лошадок за собой, потом Зара. Трол ещё раз посмотрел на женщину, стоящую в платье под дождём.

— Как называли того восточного мага, что запустил в Телема червя? — спросил он, перекрывая звон подков о каменные плиты и ржанье лошадей.

— Он называл себя Бла-Эффком, — произнесла Карина. — Встретишь — убей его, если сможешь.

— Если смогу, — согласился Трол и поехал по пандусу.

Дверь в магический коридор находилась под массивным сводом деревянных стропил и толстых черепиц. Около неё не горело, должно быть в целях безопасности, ни одного факела, но она сама слегка мерцала в темноте, переливаясь синими и зеленоватыми искрами. Как только в неё вошла Зара, в воздухе запахло чем-то похожим на палёную шерсть, и прозвучал едва слышный щелчок, словно тяжёлый медный засов упал на такие же медные скобы. Потом дверь снова заиграла своим спокойным, почти дружелюбным светом.

Трол двинул своего коня вперёд как можно резче, чтобы он не очень раздумывал, что за магическую штуковину видит перед собой, и конь, в общем, справился. Он почти скакнул вперёд, и…

Его копыта заскользили по склону из мелких камешков и тёмной глины. Конь от напряжения расставил ноги и не делал ни одного лишнего движения, стараясь не упасть, а их несло вниз по этим проклятым камешкам, которые с грохотом ссыпались вниз, мешая обрести равновесие. Наконец конь утвердился на ногах, и Трол сумел оглянуться.

На тропе, больше напоминающей дорогу, с двумя колеями от колёс, в дюжине ярдов ниже той осыпи, на которую попал Трол, стояли все те, кто прошёл коридором раньше. Они, должно быть, справились с этим склоном и камнями куда изящнее Трола, потому что Зара фыркнула. Спустившись на тропу, Трол поднял голову и убедился, что испытание выхода из коридора было на самом деле нелёгким. Ибраил вообще чуть не грохнулся со своим конём, и даже Бали с Батаром скользили вниз, словно по льду, по каменному крошеву, отчаянно удерживая равновесие. Единственный из всех, кто сколько-нибудь толково спустился вниз с этого склона, был Роват. Но даже его чёрная лошадь вынуждена была приседать на задние ноги.

Когда все были в сборе, Крохан громко заявил:

— Не знаю… э-э… сколько каЗуху платят купцы, но в любом случае они переплачивают, потому что я просто не представляю, как тут не переворачиваются их повозки.

— Место выхода из таких коридоров, как правило, фиксировано, — отозвался Ибраил. — И выход можно было бы поправить. Но не посылать же сюда землекопов, чтобы купцам было сподручно… А в общем, можно было бы и послать.

Внезапная мысль всплыла в сознании Трола, он обернулся к Ибраилу.

— А мы вообще-то в Новолунгмии?

— Да, я проверил это первым делом, — отозвался Ибраил и вздохнул. — Если бы ты не был так плох, Возрождённый, ты бы это и сам почувствовал. — Он указал направо от тропы, где опускался следующий склон, заканчивающийся тёмным лесом. — В той стороне через пять-семь миль начинается море. Южнее по побережью, куда мы сейчас и тронемся, стоит их главный город, почти столица Новолунгмии, — Эдбор.

— А где находится цель пути? — спросил глухим голосом из своего шлема Роват.

— Восточнее. По этой дороге доберёмся до ближайшей развилки, потом в горы, на перевалы, которые тут, к счастью, не охраняются стражниками, и дальше, по высокогорью, в страну киптов.

Так они и сделали. Выстроились в привычный порядок следования и поехали, давая роздых лошадям лишь пару раз в день. На третий день пути Тролу уже казалось, что он всегда, всю жизнь, не переставая ни на миг, путешествует по этим горным, вьющимся самым причудливым образом дорогам и тропам, поднимающимся вверх, к перевалам, из-за которых по утрам приходило солнце.

Потом они миновали перевалы, и тотчас дороги стали другими — более прямыми, но и дикими, заросшими орешником, боярышником, кизилом и лишь в некоторых лощинках барбарисом. Крупные деревья тут попадались очень редко, да и были они всегда искривлённые, с ветвями, растущими в одну сторону — по направлению преимущественного ветра.

Деревень в высокогорье почти не было. Лишь раза два они видели дымы в небольших долинах, прорубленных в горах ручьями, но стоило им свернуть к этим дымам, как их встречали закрытые ворота оград, которые в этих землях ставили даже вокруг самых маленьких деревень, либо закрытые ворота высоких башенных сооружений, которые тут были предпочтительным типом одиноко стоящего дома.

Людей они вообще не видели, лишь несколько раз замечали фартуки из белёного льна на женщинах, работающих в крохотных, всегда разбитых около самого дома полях, либо такие же белые рубахи мужчин, которые прятались от путников с не меньшей, чем женщины, поспешностью.

— Недружелюбный тут народ, — решил как-то высказаться Крохан, когда в очередной раз попытался застать врасплох работающую на огороде, разбитом на альпийской луговине, семью, и потерпел полный провал.

Один из возниц что-то пробормотал. Эти двое людей, которые держались сначала с подчёркнутой восточной подчинённостью, как-то постепенно стали оттаивать. Иногда они даже осмеливались обращаться к Бали или Батару, иногда уже не ждали приказа, например, приготовить ужин, а принимались за дело самостоятельно. Молчаливо, с тихим спокойствием, не поднимая глаз.

Трол повернулся к говорившему и переспросил:

— Что ты говоришь?

— Побывал бы господин в Кибир, он бы знал, что такое настоящая скромность, — проговорил возница вдруг на вполне понятном северном койне.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Крохан.

— Эти люди сами выходят из дома, когда им вздумается, сами работают в поле, сами возвращаются, если им не нравится проезжий… Не подумайте, что я имел в виду вас, господин. — Возница поклонился Крохану.

— А в этой твоей Кибир они всё делают не сами? — спросил Самвел.

— Им нужно, чтобы мэдзин приказал, — отозвался возница и умолк уверенно и надёжно, словно израсходовал запас слов на всю следующую неделю.

— Мэдзин — значит старший в деревне, — пояснил Роват.

— Что же, они строем ходят на работу или на праздник? — спросил Крохан.

— Праздников у них нет, — отозвался Ибраил. — Лишь разок в несколько месяцев их освобождают от работы, как правило в день рождения мэдзина или местного владетеля. А на работу… Да, они ходят практически строем, к определённому часу и работают строго назначенное время. Хотя часто у них есть ещё и разные работы сверх установленного.

— Зверство какое-то, — отозвался Бали. — Они же разучиваются делать что-то сами, без команды.

— Зато из них получаются отличные слуги. И к тому же команды они исполняют очень точно. Прикажут — будут спать, прикажут — будут молиться, прикажут — этого же бога свергнут… Очень удобно мэдзинам и местным баронам.

— Ты откуда по происхождению? — вдруг спросил Роват.

— Ит’Кибир, — отозвался возница и тут же трижды поклонился в седле.

— А… — Крохан вдруг почувствовал немалое смущение, но всё-таки переборол его, — как тебя вообще зовут?

— Ит’Кибир, — ещё раз пояснил возница и снова поклонился несколько раз с совершенно каменным лицом.

Вот такую бы энергетическую и информационную «невидимость» выработать, подумал Трол. Это был ценный урок, хотя он ещё не знал, как именно его использовать.

— А твоё? — повернулся ко второму вознице Роват.

— Ит’Кибир, — принялся кланяться и второй.

У этого человека было какое-то не очень обычное лицо. Смягчённое воспитанием или скорее дрессировкой, оно даже слугам в свободных странах на севере показалось бы чрезмерно жёстким и свидетельствовало о более сильном, чем у первого возницы, характере. Кроме того, по лицу проходило три довольно глубоких шрама, оставленных камчой или тугим хлыстом. От одного удара едва не вытек правый глаз, веко изменило форму, и возник какой-то странный прищур.

— Тебя спрашивают про имя, — терпеливо пояснил Крохан.

— Ясно, — кивнул Роват. — Это те, кого лишили личного имени. — Он помолчал. — Это часто бывает, если хозяину так удобнее.

— А как тебя называли родители? — спросил первого, разговорившегося возницу Крохан, решив настоять на своём.

Возница опустил голову и принялся бесчисленно кланяться.

— Детей они отдают на воспитание в специальные казармы, — пояснил Ибраил. — Это случается не всегда, но часто происходит в южных провинциях. Так что твой вопрос может быть для него бессмысленным.

— Что люди с собой-то творят, — философски высказался Самвел из Даулов, и дальше они поехали молча.

Лучше всего себя чувствовала Зара. Она была действительно в своей тарелке — не слезала целыми днями с коня, спала под открытым небом, подложив седло под голову, мылась в ручьях… Может быть, потому тут ей и нравилось, что было много воды. Правда, она была холодной, прямо из ледников, даже кони пили её с фырканьем, но зато на редкость чистой. Этот край вообще казался чистым, словно наступил лишь следующий день после его сотворения Демиургом.

Лучше себя почувствовал и Трол. Причём настолько, что после дневных переходов пытался ещё и потренироваться, помахать мечами, размять ноги, полазать по деревьям, тренируя удержания своего веса на кончиках пальцев. Когда деревьев не стало окончательно, он приспособился лазить по скалам, но удобных было мало, к тому же в том состоянии, в каком он всё-таки находился, это было действительно опасно. Это заставляло нервничать даже Зару. И он решил от этих упражнений воздерживаться.

На пятый день похода Ибраил вдруг притормозил отряд перед одной из развилок тропы. Обычно он уверенно выбирал ту, что вела на восток, и ещё ни разу не ошибся.

— Не знаю, — признался наконец маг. — То ли выбрать южный путь, по долинам — там больше людей, но и больше местных лэрдов, у которых главный заработок — грабёж, либо следует пойти верхом, но там вообще дикость… И близко ледники.

— Драться нам сейчас ни к чему, — высказался Крохан. — Я за путь вдоль ледников.

— А мы не пропустим мою… — Трол замялся, совсем как Крохан иногда. — Ту деревню, в которой я, собственно, родился?

— Ну, мы пока прошли половину пути, если я правильно прочитал последние сообщения книги Ублы, — проговорил Ибраил.

— Так это она нас ведёт? — спросила его Зара.

— Нет, хотя… Да, я с ней советуюсь.

— Тогда давайте лучше пойдём по северной дороге, — решил Роват, и они свернули на север.

Они проехали пару дней, когда поняли, что, возможно, это была ошибка. Тут, на самом верху, дорог, идущих в глубь Западного материка, было меньше, чем хотелось бы, и половину пути отряд вынужден был проделывать по каменным россыпям. Выручало только то, что возницы тщательно следили за подковами лошадей, и, разумеется, то, что у них не было повозок — ни одно сооружение на колёсах по этим глыбам не прошло бы.

А на третий день, когда путники решили немного спуститься, чтобы отыскать более приемлемую дорогу, они вдруг напоролись на некоторое… строение.

Скорее всего, когда-то это была придорожная часовня, в которой при желании можно было переждать буран либо провести ночь перед очагом. Но теперь от её святости и чисто человеческой дружелюбной утилитарности не осталось даже следа. И даже в этом отдающем морозцем, пахнущем снегом воздухе разливалась отвратительная вонь. Причины её стали понятны, едва путники подъехали ближе — на каждом каменном выступе, образующем перекладины для крыши, висел истлевший человеческий труп.

— Зачем это? — спросила Зара, зажимая нос. — Кто это сделал и почему?

— Нужно войти, — отозвался Роват, — кажется, я знаю, что тут такое.

Они спешились, и Роват раскрыл деревянные створки узкого входа. Трол с Кроханом ступили сразу на ним. Внутри помещения было тепло, и даже вонь чувствовалась чуть меньше.

Но не тепло было тут главным, а большая каменная ступа, вытесанная из целого валуна, с какими-то письменами, идущими по кругу. На ступе стояло мрачное, тёмное изображение существа с рогами, с человеческим лицом и измазанными запёкшейся кровью губами, показавшимися из-за странного освещения почти живыми. Свет исходил из большого медного светильника, сделанного в виде торчащей из стены трубы, и играл всеми мыслимыми отсветами синего, кобальтового пламени. Перед ступой плотной, слежавшейся горой лежали кости трупов, видимо истлевших на стенах сооружения, и разные предметы, некогда принадлежавших людям, — странные короткие мечи, ремни, части упряжи, чудная одежда с широкими заклёпками.

— Шаэтан, — пробормотал Роват, — его капище. — Он плюнул на пол.

— Они тут его… э-э… почитают? — спросил Крохан.

— Никто его тут не почитает, — отозвалась уверенно Зара. — Просто имперские солдаты приехали, устроили всё это, а потом велели кому-то из местных лэрдов вывешивать трупы.

— Пламя поддерживать не нужно, — отозвался Ибраил. Как оказалось, он стоял в дверях и тоже внимательно осматривался. — Это так называемый вечный факел. Тут, на западе, его изготавливать уже разучились, но на востоке ещё есть мастера… Такая труба может гореть лет двести, если не больше.

— Мечи не все ржавые, — высказался Роват.

— Да, устроено недавно, — согласился Трол и вышел наружу.

Они уже расселись по коням, стали выстраиваться в привычную цепочку для обычного похода, как вдруг один из возниц отвёл лошадей на полсотни шагов назад, спешился и пошёл, чуть прихрамывая на затёкших ногах, к сооружению, увешанному трупами.

— Эй, как тебя… Ит’Кибир, — позвал Роват, — возвращайся. — Он перехватил удивлённый взгляд Крохана. — У них подобные штуки часто встречаются, он должен этот культ наизусть знать.

Все остановились. Трол обернулся, он отчётливо понимал, что сейчас что-то произойдёт. Возница, а это был тот, на лице которого имелись шрамы, вошёл в капище, потом ногой разбросал груду предметов и костей. Его спину было хорошо видно в проём двери. Поднял меч, порылся ещё, нашёл массивный топор на длинной рукояти. Взвесил на руке.

— Назад всем! — вдруг заорал Ибраил. Но всё-таки чуть-чуть опоздал.

Вверх к хмурому небу, словно немыслимой силы взрыв, ударил ослепительный фонтан ярко-жёлтого огня, который тут же разлетелся на десятки ярдов в стороны, опалив лошадей и людей жаркой волной.

— Что… что он сделал? — спросил, стараясь перекричать рёв пламени, Крохан, едва удерживая своего взбесившегося от страха скакуна.

— Располосовал медную гильзу, в которую заложен горючий порошок, — тоже переходя на крик, пояснил Ибраил. — И то, что должно гореть двести лет, сгорит за несколько часов.

— Зачем он это… сделал? — спросила Зара.

— У него были, должно быть, свои счёты, — сказал Трол, хотя и сам не очень понимал происходящее.

Они отъехали от пламени, рвущегося теперь огромным факелом, отражаясь, кажется, даже в низких облаках. Кони, сообразив, что им ничего не грозит, стали успокаиваться.

Две заводные лошадки, которых вёл погибший возница со шрамами, распределили между Бали и Батаром. Лошадь, на которой он сам ехал, прихватила Зара. Они уже готовы были двинуться дальше, как вдруг второй возница поднял голову и без намёка на поклон отчётливо, чтобы слышали все, произнёс на дериб:

— Салфик ит'Кибир. — Он осмотрел поочерёдно всех путников, которые теперь не сводили с него глаз. — Так меня называли родители.

Он развернул лошадей и тронулся вниз, куда они держали путь.

— Ну что же, — проговорил уже ему в спину Самвел из Даулов, — Салфик — вполне нормальное имя. — Помолчав немного, добавил вполне серьёзно: — Приятно познакомиться, Салфик.

И они поехали дальше. Но даже ночью на привале, на мгновение просыпаясь, видели отсвет далёкого, горячего, как извержение вулкана, огня, освещающего все окрестные горы.

Глава 5

Трол проснулся, потому что с ним что-то происходило, более скверное, чем магические атаки. Ноги дрожали, руки были холодными и едва сжимались в кулак. Заре пришлось поить его кипятком, который она вскипятила на костре, чтобы он вообще сумел говорить. В голове стояла странная муть, которая при полной неспособности соображать вдруг прорезалась какими-то похожими на небольшие молнии ударами болезненного знания.

— Нужно собираться и ехать не по нижней дороге, — заговорил Трол, должно быть, с пятой попытки. — Если поедем поверху, за нами будут следить и, может быть, помогут.

— Кто? — спросил Крохан. — Тебе кто-то что-то внушил?

— Он просто вспомнил, — высказался Роват.

— Нет, — покачал головой Ибраил, который не отходил от Трола, хотя и не вмешивался, пока с юношей возилась Зара. — Магические атаки приводят иногда вот к таким приступам прозрений… Никто не знает, откуда они происходят.

— Но им можно верить? — спросил Крохан, когда они уже стали седлать лошадей, чтобы двигаться дальше.

— Разумеется, — отозвался Ибраил. Подумав, он добавил: — Скорее всего, будет лучше, если тот, кто за нами попробует следить, не упустит нас.

Они поехали медленно, потому что Трола так качало, что Роват предложил, подъехав вплотную и понизив голос, привязать ноги Трола к подпруге. Так делали с совершенно слабыми, ранеными наездниками, которых тем не менее ещё можно было везти не на конных носилках. Трол и сам всерьёз взвесил эту возможность, но потом решил, что всё-таки какое-то время продержится.

И продержался, потом ещё продержался, потом стало попросту легче, и он даже устыдился своей слабости. А когда горы и землю вокруг залило светом вышедшего из-за гор солнца, а это значило, что подошло время первой остановки и можно было перекусить, он и думать забыл о предложении имперца.

Они расположились в небольшой лощине, заросшей кустарником, по дну которой протекала не по-горному спокойная речушка. Впрочем, она оставалась спокойной не дольше чем на протяжении сотни туазов, а потом постепенно снова превращалась в бурный поток, способный унести не только неосторожного пловца, но и небольшие валуны. Вода оказалась холодной, на редкость чистой, и Трол вообразил, что сумеет в ней искупаться, тем более что его угнетало ощущение болезненного пота, не менее неприятного, чем сама слабость. Но стоило ему снять с себя мечи и верхнюю куртку, как он замер. Повернулся к Ибраилу и спокойно посмотрел на мага.

Тот, сидя у костра, медленно кивнул. Со стороны это подтверждение могло показаться просто отмашкой от какой-нибудь летающей мелюзги, но Трол отчётливо прочитал подтверждение в своём сознании. Маг чувствовал то же самое. Раздумав купаться, Трол подошёл к Ибраилу, тот очень тихо, сквозь сжатые зубы проговорил:

— Скорее всего, это солдаты одного из непокорившихся Империи местных лэрдов. Их много в горах, а ещё больше в таких глухих уголках, в котором мы оказались.

— Враги? — удивился Крохан, стараясь не повышать голоса. — А я ничего не вижу.

— Может, и не враги, — отозвался Роват. Он, оказывается, тоже совсем неплохо ориентировался в происходящем. — Но оружие советую держать поближе.

— Где они? — спросила Зара, помешивая ложкой своё варево в большом котле на костре.

— Пока далеко, и нам ничто не угрожает, — решил Ибраил. — Но оружие… будет нелишне.

Они подождали, как всегда, пока лошадки отдохнули и насытились, восстановили свой походный порядок и двинулись вперёд. Лишь Бали с Батаром чуть чаще осматривали каменные складки по обеим сторонам горной дороги, лишь Роват чуть строже вёл своего коня, лишь Ибраил чуть более внимательно поглядывал на Салфика ит'Кибира, который тоже вдруг, как и некоторые кони, стал ближе держаться к вооружённым членам отряда.

Они увидели первые признаки слежки, когда на одной из высоких скал, вздымающихся над дорогой, вдруг появился силуэт человека, который усиленно всматривался в приближающихся путников. Потом почувствовали неумелую попытку какого-то местного мага, который не обманул бы и деревенскую козу, магически проследить за их движением. Ибраила так раззадорила эта неумелость, что он стряхнул её одним коротким заклинанием, и Трол представил себе, что шаман, вероятно, зашипел от боли, потому что такой блок в ментальном плане был аналогом сильного удара по глазам и ушам.

А потом они поняли, что впереди расположился совсем немаленький отряд, который решил преградить им дорогу. Роват усмехнулся и вытащил до половины свои мечи, Крохан, который понял всё по слабому жесту Ибраила, надел на левую руку щит, а Самвел приготовил связку дротиков, которые были не намного короче и слабее иной пики. Братья взвели свои самострелы, и лишь Трол решил пока ничего не предпринимать.

Из-за поворота дороги, за которой находились якобы засевшие в засаду горцы, они выехали медленно, причём Ибраил прощупывал путь впереди на предмет магической ловушки, потому что неумелость местного шамана могла оказаться просто трюком, чтобы подловить их на какой-нибудь хитрости чуть позже. Но никаких хитростей не было.

Посередине дороги стоял высокий, в довольно причудливом одеянии, сшитом из шкур мехом наружу, мужичина с двумя дубинками в руках. Обе дубинки были усажены острыми и страшными на вид кусками заточенного железа, которое после удара должно было оставаться в теле жертвы, позволяя наносить дубинкам новые удары. Трол чуть глаза не протёр, он и не думал, что на цивилизованном Западном континенте ещё применяется такое варварское оружие.

Он поднял руку, люди, следующие за ним, приостановили коней. Сам он поехал вперёд, стараясь мобилизоваться на случай какого-нибудь недоразумения. К его удивлению, он чувствовал себя сейчас совсем неплохо, даже ощущал солдат, засевших между камней, и, может быть, сумел бы уклониться от всех выпущенных в него стрел, наложенных на тетиву горскими стрелками.

— Мы едем с миром по вашей земле, — проговорил он на койне, чтобы у вояки с палицами не было трудностей понимания. — Зачем ты останавливаешь нас?

— Я делаю то, что мне кажется разумным, — медленно отозвался черноволосый воин в шкурах. И потом перешёл на дасский: — А вот насколько разумно пропускать вас, ещё не решил. Кто вы?

— Дорога для всех, — отозвался Трол тоже на дасском. — Сначала назови себя, чтобы мы ненароком не подумали, что встретили обыкновенного грабителя.

— И что тогда? — Воин в шкурах чуть насмешливо прищурился, плечи его опустились, он сбрасывал напряжение в руках, определённо он был готов к бою.

— Тогда мы просто перебьём твоих соплеменников, — спокойно отозвался Трол. — Особенно силён по этой части наш маг. Он способен испепелить камни, не то что тех олухов, которые за ними прячутся.

Он остановил коня за три десятка шагов перед воином и ещё раз внимательно посмотрел ему в лицо. Это было правильное, тонкое и выразительное лицо, хотя его трудно было однозначно понимать из-за густой чёрной бороды и давно не мытых волос, свисающих тугими космами.

Воин в шкурах дёрнул головой. И тотчас из-за камней, из низких кустов, из каких-то невидимых обычным глазом ложбинок стали подниматься другие воины. Как Трол и подозревал, их было более полусотни. Они были плохо вооружены, но считали себя непобедимыми. Трудно было даже понять сразу, почему у них появилось такое заблуждение. То ли они рассуждали так по привычке, потому что их не удалось уничтожить солдатам Империи, в чём, скорее всего, была заслуга гор и местных жителей, оказывающих им поддержку, то ли их попросту обманул местный шаман-неумёха.

— А теперь? — спросил воин в шкурах.

— Что теперь? — искренне удивился Трол. — А-а, ты полагаешь, что количество крестьян и пастухов будет иметь какое-то значение в драке, если вы её затеете? — Он улыбнулся и покачал головой: — Нет, это никому из вас не поможет. Ну, разве что удастся чуть громче кричать в такое-то количество глоток…

— Ты смелый парень, — отозвался воин в шкурах почти с одобрением. Он тряхнул головой, волосы ещё гуще упали ему на лицо. — Тогда знай, что меня зовут Песля Волынщик.

Он помолчал.

— Я должен испугаться? — вежливо спросил Трол. — Так знай, Песля, что меня зовут Трол, а это мои друзья, мы едем издалека и никогда не слышали ни о тебе, ни о твоих людях. И думаю, наше умение сражаться от этого не изменится.

Песля задумчиво посмотрел себе под ноги. Потом поднял голову, сунул одну из дубинок под мышку, убрал волосы с лица. Улыбнулся, продемонстрировав отменные зубы.

— Так и быть, мы не станем с тобой сражаться, если ты… — Он честно нахмурил лоб, стараясь подумать. — Если ты примешь приглашение и посетишь мой замок.

— Замок? — удивился Роват, который, как оказалось, тоже подъехал к Тролу. — Но мы не почувствовали никакого замка…

— Я так называю наше Орлиное Гнездо, чужеземец, — отозвался Песля. — На самом-то деле это обычная пещера, к которой ведёт только одна тропа.

— Зачем нам заезжать к тебе? — в упор спросил Роват.

— Чтобы отведать нашего пива, узика, если у тебя крепкая голова, и чтобы выслушать ваши рассказы о землях, которые вы видели. — Он ещё раз тряхнул головой, а потом стал засовывать свои палицы в петли, устроенные по бокам пояса, который под мехом был даже не виден. — А если вы сумеете, мы ещё споём наши и ваши песни и тогда, может быть, окончательно станем друзьями.

— Мы намереваемся… — начал было Роват, но, увидев взгляд Трола, осёкся.

Трол улыбнулся, махнул рукой Ибраилу, ментально получил его полное одобрение и произнёс:

— Мы с радостью принимаем приглашение. Хотя, как мне кажется, этот ваш… узик, это что-то вроде сгущённого огня пополам с адскими муками?

— Пополам с райским блаженством, Трол, — расхохотался Песля. — Кстати, Трол — это имя… — Он снова нахмурился. — У нас не любят людей с такими именами, оно означает раба.

— Ничем не могу помочь, — отозвался Трол. — Меня так называли в детстве, которое действительно проходило… где-то поблизости. Хотя я ещё не узнал, где именно.

Тем временем воины Песли стали тоже прятать оружие и спускаться со склонов горы по обе стороны дороги. Многие из них подходили ближе и рассматривали оружие Ровата, узкоглазого Салфика, которого за его богатое шитьём одеяние, видимо, принимали за знатную птицу, и темнолицего Ибраила. Славский тип Крохана и Самвела не вызывал у них интереса. Хотя мощные арбалеты братьев-рыцарей тоже привлекли внимание.

— Ты приехал в наши земли, чтобы узнать именно это? — спросил Песля.

— Чтобы найти своих родителей, если они ещё живы, — подтвердил Трол.

— Вот что, — вполне дружелюбно заговорил Песля, подходя к самому коню Трола. — Тебе нужно поговорить с нашими стариками, они помнят много всякого, что не интересно больше никому, кроме них. Может быть, они подскажут, где некогда проживал мальчишка с таким чудным именем… Хотя я не могу поручиться, что это не окажется какой-нибудь старческой байкой без всякого смысла.

— Так у вас в пещерах живут и старики? — удивился Крохан.

— И старики, и женщины, и наши дети… — разулыбался Песля. — Мы же те, кого Империя не сумела обратить в рабов. — Он мельком посмотрел на Трола и добавил: — Пока по крайней мере.

— И ты предводитель этого племени свободных людей? — вежливо спросил его Трол.

— Нет, — ответил честный Песля. — Мой отец. Но я его старший сын и когда-нибудь займу его место. Если, конечно, не погибну раньше времени.

— С такими палицами вместо оружия это очень даже легко, — шепнула Зара, но вслух ничего не добавила.

Против ожидания ехать оказалось недалеко. Гнездо племени не покорившихся Империи горцев оказалось всего в полудесятке миль от того места на дороге, которое они избрали для засады на отряд Трола. Но доступ к пещерам, в которых они жили, был действительно сложным. Пришлось переходить и две довольно глубокие расщелины по подвесным мостам, проводить коней под узду по очень узкой тропе, вьющейся над настоящей пропастью, пришлось даже протискиваться по одному в очень низкую пещеру, явно прорытую человеческими руками в узком каменистом гребне. За такими укреплениями, возведёнными самой природой, можно было чувствовать себя совершенно спокойно… Если не вспоминать о фиолетовых фламинго, напомнил себе Трол.

Раза два Роват, а с ним и Крохан поглядывали на Трола немного обеспокоенно. В самом деле, если устраивать засаду на доверчивых путников, то лучшего места, чем эти препятствия, было не придумать. Но Ибраил, который почти постоянно сканировал сознание Песли Волынщика, не заподозрил и тени обмана, а потому и Трол оставался спокойным.

Ко времени, когда пора было устраивать второй привал, они вышли к настоящей деревеньке, разбитой перед небольшим озерком, и пещерам, в которых, как Трол решил, жила основная часть племени. А это было именно племя — столько тут было живности, детей, женщин и стариков. И все они с интересом разглядывали прибывших гостей, пробуя серьёзно и пытливо выяснить, чем люди из внешнего мира отличаются от них самих.

Песля подвёл всех к полудюжине стариков, сидящих у входа в одну из пещер, и представил их с гордостью. Старики одобрительно кивнули, и почти сразу после этого всем путникам было предложено рассаживаться около стариков, чтобы принять угощение. Оно было скромным и даже скудным. Но выпивки, причём даже пресловутого узика, по мнению Трола, было в избытке.

Этот узик оказался обыкновенным самогоном, сваренным на каких-то кореньях и чистой горной воде и бережно хранимым в простых деревенских кувшинах. Крепость у него была такова, что вышибала слезу даже у Самвела, а что касается Ровата, то он просто не смог сделать ни глотка этого пойла. По местному обычаю, о котором Трол читал, за гостеприимство нужно было заплатить, и путники достали из седельных сумок кое-какое оружие в подарок горцам, а потом и немного еды, чтобы поесть по-настоящему.

Оружие вызвало почти благоговейные вздохи, и Трол скрепя сердце решил расстаться со своими тренировочными мечами. Песля Волынщик, которому он их вручил, только головой крутил да теребил чёрную бороду. Тролу даже неудобно стало, что недорогое, в общем, подношение вызвало такую бурю эмоций.

Вечером, когда путники быстро и не касаясь подробностей рассказали, кто и что они, перед костром стариков появилась старая, беззубая шаманка. Она-то, решил Трол, и пыталась вести за ними магическую слежку. Она выглядела сердитой, скорее всего, потому что ей не удалось проследить за путниками, но, выпив узика, оттаяла и вдруг, достав откуда-то волынку, принялась в неё дуть, извлекая резкие и упругие, но не лишённые некоторой мелодичности звуки. Помузицировав так около часа, она передала волынку Песле, который с большим энтузиазмом принялся за продолжение концерта.

— Вообще-то, — пояснил он в перерыве между раздуванием мехов, — я не зря ношу своё прозвище. Я придумываю боевые марши, которые приводят наших воинов в исступление. — Он подул в мехи, потеребил пальцами рожки и добавил, глотнув узика из коровьего рога: — Есть поговорка, что мы изобрели волынку для того, чтобы даже играя можно было время от времени прикладываться к выпивке… — Он хохотнул, находя шутку забавной. Потом посерьёзнел. — Но если я волынщик, то наша… бабушка — ведунья. Спроси её, Трол, о том, где ты когда-то жил. Если она не много выпила, то непременно вспомнит.

Трол посмотрел в лицо старухе, сморщенное, потемневшее от многих лет, и его одолело сомнение. Он решил, что они зря сделали этот крюк, что им не следовало забираться в это Орлиное Гнездо, не следовало вообще знать о жизни этих людей втайне от имперцев.

— Чего смотришь, молодой воин? — вдруг спросила его старуха, поблёскивая неожиданно ясными глазами через дым костра. — Думаешь, я ничего не знаю и ничем не смогу тебе помочь?

— Да, — признался Трол. — Я так и подумал.

— Если ты ищешь себя таким, каким был, ты себя не найдёшь, мы все другие с годами… — мерно и торжественно проговорила старуха. Потом она опустила взгляд на огонь и заговорила совсем другим голосом, не нараспев, не претендуя на какую-то особую значимость, а просто и молодо, словно обычная собеседница. Так могла бы заговорить Зара, поддавшись задумчивости. — В деревне Лугань — неподалёку отсюда, двух дней езды не будет, а с вашими-то конями даже и дня в седле не проведёшь — жил мальчик. Был он неразумен, слаб соображением и телом, все над ним смеялись. Но вещие знали, что это искажение, которое послали на него тёмные духи при рождении. А на самом деле он силён и умён. Назвали его при рождении… Нет не помню, как его назвали. Но за его неспособность ответить на насмешки сверстников и за уступчивость стали дразнить Тролом. — Она подняла на Трола свой удивительно проницательный взгляд. — Не о тебе ли сказка?

— Может быть, обо мне, — согласился Трол. — Я ведь не помню, ни как меня звали до того, как я был перерождён на Огненном камне, ни своих родителей. — Он посмотрел в тёмное уже небо. — А что ты ещё знаешь, бабушка?

— А только то, что приехал однажды хороший господин, заплатил деньги и увёз мальчика с собой. — Старуха закрыла глаза, и сразу стало ясно, как она устала от этого разговора, а возможно, от самой жизни, которая для неё всё не кончалась. — Сказывают, он стал великим воином, да и погиб… где-то на востоке. Уж не знаю, если это о тебе, то, может, ты призрак?

— Я не призрак, — отозвался Трол. — Но рассказ, похоже, всё же обо мне.

— Вот и ступай в Лугань, — ответила старуха, глотнула ещё узика, поднялась и пошла в пещеру. Уже из темноты, когда её могли увидеть только Ибраил и Трол, и голосом, который мог услышать только Трол, она добавила: — Тот, кто вернулся, не будет лишним, хотя его и не ожидают.

Глава 6

— Всё-таки что она имела в виду? — спрашивал, наверное, уже пятый раз за день Крохан. Он вёл своего коня голова к голове с конём Трола и, если дорожка, которая теперь всё время спускалась, становилась очень узкой, задевал его своим коленом. — Ты, э-э… не думай, что я не сумею понять. Ты попробуй пояснить.

— Ну не знаю я, — отзывался Трол.

Ранний вечер, раскинувшийся над горами, ему почему-то вдруг стал нравиться. Нет, слабость, отвратительная, мешающая, казалось, самому восприятию мира вокруг, не проходила. Но у него появилось ощущение, что они справятся, что они преодолеют эту очередную трудность. Главным образом потому, что сумели добраться до его родной, кажется, деревни очень быстро. И ещё немножко потому, что тропа теперь всё время вела вниз.

Саму деревню они ещё не ощущали, даже Ибраил, закидывающий луч своего внимания вперёд, ещё не мог отыскать её, но она уже каким-то образом угадывалась. Всё-таки невозможно было стереть следы присутствия большого количества людей, живущих тут постоянно, размеренно, долго и очень основательно.

— Крохан, — голосом, почти таким же глубоким, каким обладал погибший Арбогаст, отозвался Роват, — не приставай, а?

Трол постарался не улыбнуться. Он вообще очень редко замечал, о чём говорили между собой люди, с которыми он ехал вперёд, вместе с которыми дрался плечом к плечу, вместе с которыми ещё предстояло драться против неизвестного противника впереди. А теперь вот неожиданно стал замечать. И это ему тоже нравилось.

— А эти, которые сзади, отстали? — спросила Зара, поворачиваясь к Ибраилу.

С того момента, когда они покинули поселение, называемое Песлей своим замком, когда их вывели, опять путаными и неясными тропами, довольно хорошо прикрытыми магией, на ту же дорогу, с которой они вчера свернули, наткнувшись, так сказать, на засаду, за ними кто-то всё время следил. Не составляло особенного труда догадаться, что это был кто-то из разведчиков Волынщика.

— Не знаю, — беспечно ответил Ибраил. — Не думаю, что это имеет значение.

Он знал, что имеет, как то же самое знал и Трол. Но не хотел пока об этом думать. Кстати, решил Трол, он слишком уж явственно выдаёт себя этой деланной беспечностью. Вот если бы он заворчал, что к нему пристают с глупостями, было бы понятно, что это его действительно не интересует. Но Трол тоже не ощущал внимания сзади, а значит, пока Ибраил был прав, об этом можно было не заботиться.

— Стоп, — поднял руку едущий впереди Самвел из Даулов.

Все замерли. Прислушались. И тогда стало ясно, что где-то впереди негромко, или, может быть, очень далеко скрипели… камни?

— Жернова, — пояснил вдруг Самвел и чуть смущённо обернулся. — Надо же, совсем как у нас в горах. Селенья ещё не видно, но эхо… Думаю, старуха была права, доедем ещё до темноты.

— Ты можешь определить, откуда это эхо прилетает? — спросил Зара.

— Доносится, — автоматически поправил её Трол. И добавил: — Кто же может проследить след эха?

— Я к тому, что не было бы в этом какой-нибудь магии, — пояснила Зара, но умолкла, сама обескураженная своими опасениями. Чтобы развеять их, она тут же дала шпоры своей лошадке. — Ну, чего стоять зря? Вперёд.

Они въехали в долину, дорога тут была уже очень широкой, две повозки в некоторых местах могли разъехаться. На пересечении с тропой, по которой они до этого ехали, Ибраил соскочил с лошади. Присел, опустил ладонь на землю. Посмотрел на Трола, улыбнулся.

— Деревня слева, на востоке. И до неё уже близко.

До деревни оказалось не очень-то и близко, но до темноты они в самом деле успели. Солнце ещё не закатилось за край западной горы, возвышающейся тут уже довольно далеко, почти на горизонте, как внизу, в ещё более низком спаде долины, появились дома. Их было немало, почти полсотни. Из труб некоторых шёл дым, в окнах самого большого дома, стоящего посередине деревни, на площади, играл свет. Этот дом вообще был слишком велик для одного семейства и даже для имения со слугами был велик.

— Наверное, это гостиница, — решила Зара. — Трол, ты не помнишь, у вас в Лугани или как её там… была гостиница?

— Ты же знаешь, что он не может помнить, — отозвался Самвел.

Та же история, решил Трол. Они говорят лишние, ничего не значащие слова, только бы обратиться друг к другу. Ох, люди, нелегко вам, даже в проявлении вашей симпатии и приязни.

Весь отряд перед въездом в деревню немного подобрался, ближе подъехал даже Салфик, ведущий двух заводных лошадей и потому иногда отстающий. А Роват, Крохан и братья откровенно проверили, как выходит оружие из ножен.

А вот Трол ничуть не был обеспокоен. И не потому, что стал вдруг беспечным, а просто он решил, что они приехали. Что деревня, в которой есть подобие гостиницы, почти наверняка более цивилизованная, чем все те поселения, которые они проезжали в Новолунгмии до сих пор. Это, если откровенно, был здешний центр цивилизации. Почти город…

И тогда ему стало ясно, что он видит на одном из окрестных склонов не просто нагромождение скал, а замок. И был он так тих, тёмен и молчалив, что сразу стало неуютно. Вернее, открытость этой деревни уже не казалась признаком цивилизации, наоборот, её сделали беззащитной специально, демонстрируя чью-то чужую, может быть, и враждебную силу.

— Ничего, уже скоро во всём разберёмся, — сказал подъехавший Ибраил.

Он, как это вошло, похоже, у него в привычку, спокойно читал мысли Трола и даже не считал, что это бестактно.

Раньше других деревенских их почувствовали, конечно, собаки. Они подняли такой лай, что Крохан, по-прежнему держащийся рядом, поморщился. Он даже взглянул на Ибраила, раздумывая, не попросить ли мага, чтобы он что-нибудь сделал, но промолчал. Они приехали сюда как друзья, это была не военная вылазка, заставить собак замолчать было бы неправильно.

Но люди, которые тут жили, всё поняли по-своему. Где-то хлопнула дверь, ещё в одном доме быстро погасили свет лучины, кто-то задвинул скрипучую дверь сараюшки со скотиной. Деревня насторожилась. И конечно, никто им не встретился на улицах. Поэтому до гостиницы, если это была гостиница, они доехали беспрепятственно.

На центральной площади, показавшейся теперь не такой уж и маленькой, тоже было тихо. Даже собаки, кажется, отошли на безопасное расстояние, хотя брехать, теперь уже заунывно, без прежнего азарта, не переставали. Трол спешился, но Ибраил, Крохан и Роват успели сделать это ещё быстрее Крохан кивнул Самвелу, тот подхватил за узду его коня, Зара и братья приняли остальных лошадей и остались в сёдлах. Трол пошёл в гостиницу.

Мелькнуло в низеньком, каком-то на редкость мутном окне чьё-то лицо. Дверь тем не менее была открыта. Она была слегка перекошена и задевала землю… «Неужто тут все полы земляные», — спросил себя Трол и вошёл.

Пол гостиницы, по крайней мере её главного зала, был густо засыпан какой-то плотной травой, игравшей роль ковра. Вдоль стен были уставлены длинные столы с такими же длинными лавками. За ними сидел лишь один молоденький паренёк, рыжеватый, веснушчатый, словно в неудачной боевой раскраске. Рядом с ним сидела какая-то девушка в длинном сером платье, с простыми стеклянными бусами на груди. Глаза у обоих были тёмно-синие, глубокие, настороженные.

Трол учтиво, по-деревенски поклонился обоим и сел за стол у другой стены, чтобы не смущать. Около него, подумав, уселись Крохан и Роват. Чуть более импульсивный, чем воины, Ибраил пошёл в дальний конец зала, где определённо находилась кухня. Но звать хозяина ему не пришлось, тот сам вдруг выплыл, с явным напряжением на лице, вытирая руки о какую-то тряпицу не первой свежести.

— Чего изволят господа из далёких земель?

— Это Лугань? — спросил Ибраил вместо приветствия.

— Так называется наша деревня, господин, — отозвался содержатель гостиницы. — Но вы, наверное, ошиблись — все господа обычно отправляются прямо в замок, который называется Дотимер…

— Мы не ошиблись, — ответил Ибраил. — Мы ищем Лугань. Найдётся у тебя ночлег для… восьми человек и дюжины лошадей?

— Конечно, господ-да, — заикаясь от волнения, проговорил хозяин. Потом он набрался смелости. — Чем угодно будет заплатить?

Ибраил протянул две золотые монеты из сумок, которые остались на лошадях. Глаза хозяина гостиницы округлились. Он даже свою тряпку уронил. И тут же согнулся в поклоне, почти поясном.

— Конечно, господа… Как вам будет угодно. Сейчас я прикажу подать лучшего вина, пока будут готовить ужин. Места есть во флигеле, а две комнаты, самые лучшие, я сейчас освобожу… Я сам живу там, но теперь, когда вижу такое благородство…

— Хозяин, — отозвался Роват, — благородство мы оставим в покое, а вот места для сна, уход за лошадьми и кое-что ещё мы попросим у тебя незамедлительно.

Размещение лошадей, приказы по приготовлению ужина, ещё какая-то мелкая кутерьма заняли добрые полчаса, во время которых Трол сидел и поглядывал в окошко. Оно, кстати, оказалось затянуто выскобленным воловьим желудком или какой-то другой похожей по цвету и запаху кожей и почти не пропускало света. Поэтому Трол не мог отчётливо видеть, что творится снаружи, но это его и не волновало.

Он вообще был как-то неестественно спокоен. А вот Ибраил, убедившись, что ужин скоро будет, подошёл к юноше, который смотрел на путников во все глаза, и спросил, стараясь, чтобы его голос звучал очень спокойно:

— Юноша, не знаешь ли ты легенду о местной женщине, которая лет пятнадцать назад продала узкоглазому воину своего сына?

— Я знаю, добрый господин, — тут же отозвалась девушка и поправила бусы. — Это история про Невету, что жила тут у реки.

— Она жива?

— Живёт теперь чуть выше, в горах, господин, — отозвалась словоохотливая девица. — Очень переживает по поводу сыночка… Из него-то, сказывают, сделали какое-то чучело, а потом он и вовсе сгинул где-то на востоке.

— Какое чучело? — не понял Ибраил.

— Ну, он же был не очень-то в своём уме, господин, и ни на что больше не годился. Так что вот, сделали из него что-то полуживое, что двигалось только по приказу того мага, что был с востока…

— Стой, — не выдержал Ибраил. — Не так быстро и, главное, не так… неправильно. Просто отвечай мне, девушка, нельзя ли позвать сюда эту Невету, которая продала мальчика, которого тут прозвали, кажется, Трол?

— Конечно, — вежливо ответил юноша, поднимаясь, — если господину будет угодно, я сбегаю. Это недалеко… И ещё не поздно, так что я сбегаю за ней.

— Приведи её сюда, добрый юноша, со всей учтивостью, — попросил его Ибраил. — А ты, девушка…

— Она пойдёт со мной, — твёрдо ответил юноша.

Он взглянул ещё раз в сторону располагавшейся за столом компании, к которой теперь присоединилась Зара, братья Бали и Батар. Самвел и возница Салфик, по-видимому, решили проверить, как обходились с лошадьми. Ибраил кивнул.

Потом Самвел и возница тоже уселись за стол, и как раз подоспела первая подача из кухни. Это оказались обыкновенные галушки, с большим количеством теста, в каком-то очень тёмном, пахнущем горными травами соусе. Путникам, последний месяц не евшим ничего путного, галушки показались чем-то сродни кроссовой благодати, особенно Ровату и Крохану, которые принялись за еду чуть не с рычанием, а потому даже Тролу осталось маловато. Блюдо решили повторить, но им вынесли что-то смахивающее на лапшу с мелко растёртым козьим сыром и чесноком, а потом уху, сваренную с добавлением какого-то тёмного, жилистого, но очень приятного на вкус мяса…

Дверь раскрылась совершенно неожиданно, даже Ибраил вздрогнул от того, что пропустил это движение. И в гостиницу вошёл давешний юноша, он почти насильно тащил за собой какую-то женщину в тёмном плаще с глубоко надвинутым на голову капюшоном. Юноша верещал:

— Я же говорю тебе, господа приехали из неведомых земель, спрашивают тебя, чтобы… — Он умолк, осознав, что теперь его слышат все, даже неизвестные путники.

Трол встал. Женщина откинула капюшон, прибрала волосы со лба, подняла голову. Её глаза были стального серого цвета, очень большие. Собственно, только глаза на этом лице и остались. А вот губы, щёки, нос и даже подбородок как-то истончились, сделались морщинистыми, но не от прожитых лет, а от беды и, может быть, слёз.

— Матушка, — позвал Трол.

Женщина поклонилась. Потом выпрямилась, она поняла, что это не обращение, а призыв. И посмотрела на Трола так, что ему захотелось прищуриться — слишком уж интенсивный удар светлого света струился из этих глаз. А потом она стала оседать… Подхватить её успел Роват. Глаза её были теперь закрыты, и лицо запрокинулось вверх.

Её отнесли в кровать, которую хозяин гостиницы освободил наверху, и уложили. На несколько минут с ней осталась только Зара. Потом она вышла из комнаты, у дверей которой стоял Ибраил, перебиравший какие-то свои склянки, и Трол. Зара посмотрела на обоих мужчин каким-то отчуждённым взглядом и прошептала:

— Кажется, она давно не ела.

Трол и Ибраил вошли. Женщина уже пыталась улыбнуться дрожащими губами. Увидев Трола, она протянула к нему руку.

— У нас не было выбора… Может, ты не помнишь, но у нас не было выбора. А две девочки, дочери мои, — их-то я не могла… отдать в чужие руки. Вот и получилось…

— Ничего, матушка, — спокойно, гораздо спокойнее, чем ему бы хотелось, ответил Трол.

Он подумал, что, наверное, мастер Султунар и в самом деле что-то нарушил в нём, когда заставил его сначала умереть, а потом воскреснуть на камне в окружении четырёх костров. Трол что-то утратил, стал другим, переродился, и теперь прежнего уже не вернуть.

— У меня есть сестры?

— Да, большие уже девочки, — с гордостью ответила Невета. — Обе замужем, живут хорошо, только… далеко очень, в низовых землях. Они бы приезжали, но у обеих дети, семьи, хозяйство.

Она замолчала от беспомощности. Трол взял её тонкую, как птичью, руку в свою ладонь, согревая её, и сказал:

— Матушка, всё хорошо. — Помолчал. Попробовал улыбнуться — не вышло, видимо, не так уж был спокоен, как думал. — Скажи, ты никому не давала хотя бы немного своей крови в последнее время?

— Кровь? Я не давала…

— Может быть, сёстры? — спросил Трол Ибраила, подняв голову.

— Через сестёр это невозможно, — ответил маг. — Вернее, очень трудно. Никто не будет атаковать магией на крови через сестёр, если можно добраться до родителей. — Он посмотрел на Невету. — Женщина, а где твой муж, отец Трола?

— Его… — Глаза женщины, бывшей некогда матерью Трола, стали испуганными. — Мальчик мой, твоего отца забрали в замок.

Трол, не выпуская руку матери, выпрямился. Ибраил медленно, куда медленнее, чем хотелось бы, кивнул.

— Ты поешь, матушка, — предложил Трол. — А потом выспись. Теперь всё будет хорошо, ведь я тут.

— Хорошо. — Казалась, она пробует это слово на вкус. И оно ей понравилось.

Дверь раскрылась, в комнату вошла Зара с подносом, уставленным какой-то едой. Она была уже в обычном платье, а не в дорожном плаще. На голове у неё был южный, с яркой расцветкой платок, который придавал ей очень уверенный и решительный вид.

— Лучше, если вы поговорите позже, — сказала она ворчливо.

Поклонившись у двери, Трол и Ибраил вышли. Ибраил сразу же облегчённо вздохнул.

— Всё обошлось совсем не так скверно, как я опасался. — Они стали спускаться по узенькой и тесной лестнице. — Значит, отец. Придётся его выкупать, Трол.

— Если это возможно, — отозвался Трол.

— Что это значит? — не понял Ибраил.

— Если кровь отца используют для магической атаки на меня, просто так его не отдадут.

— Думаешь, колдун живёт в замке? — спросил Ибраил.

— Замок этот, если не ошибаюсь, придётся штурмовать, — проговорил Трол.

— М-да, — промычал Ибраил. — Пойдём посоветуемся с остальными, как лучше это устроить.

Глава 7

К штурму готовились не очень долго, просто нечего было готовить. Но всё-таки, когда рано поутру Трол со всеми своими людьми выехал к замку, он приглядывался к каждому. Зара нервничала, одну губу прокусила до крови, но не заметила этого. Роват был внешне спокоен, но как-то слишком уж тщательно натёр свой шлем и заточил мечи. Крохан сам накормил своего коня и чаще чем обычно мычал свойственным только ему долгим «э-э», что можно было принять за признак неуверенности. Ибраил крутился в седле, словно хотел увидеть все тутошние горы разом. А Самвел и братья держались чуть поодаль и о чём-то переговаривались. Трол обострил слух и разобрал — они ждали, что на этот раз придумают Трол с магом, потому что находили штурм замка в лоб делом невозможным. Один Салфик ничему не удивлялся, словно им не предстояло ничего более сложного, как проехать обычные для их лошадей миль тридцать или чуть больше.

Они постояли на небольшом взгорке, от которого до ворот замка оставалось с полфарлонга. Ворот в замке не было, зато была опускающаяся, довольно плотного плетения решётка, которую снаружи прикрывал подъёмный мост. В опущенном состоянии он позволял проехать через неглубокий, но какой-то неприятный ров. Разглядывая этот ров, Трол пытался понять, хватит ли у него сил для сегодняшнего боя. Это было непривычно — не верить своему телу и умению.

— Ну, — спросил наконец Крохан, — как будем их брать?

— Ибраил, — позвал Трол, — помнишь, как Лотар взял замок Ожерелье возле Пастарины? Он выехал, его атаковали…

— Его брал Лотар, — отозвался Ибраил. Потом выразительно хмыкнул: — Что правда, то правда, Трол не Лотар, ему ещё учиться и учиться бою… Если будет такая возможность, если его раньше кто-нибудь не одолеет. — Чтобы смягчить фразочку, он добавил: — Да и я не Сухмет.

— Зато у них нет мага в замке, — отозвалась Зара. — Может…

И умолкла. Трол оглянулся, потом сосредоточился. За ними следили по-прежнему, как и вчера, когда они покинули гнездо Песли Волынщика. Но на это пока не стоило тратить силы. Высказаться решил Ибраил:

— Нет, — он покачал головой. — Я не настолько силён, чтобы… Сказал же — не Сухмет.

— А если их раздразнить? — спросил Роват.

— Это вряд ли, — подал голос Крохан. — Думаю, у них тут в деревне есть свои уши и глаза, их уже предупредили.

— А как зовут местного лэрда? — спросил Трол.

— Дистур Немилосердный, — отозвалась Зара. — Хорошее имечко, видимо, не зря присвоили.

— Он не только лэрд, но ещё и шериф Империи, — добавил Ибраил. — В здешних местах, я слышал, так часто делается.

— Значит, шериф, — проговорил Трол. — Ладно, для начала попробуем договориться по-хорошему. — Он направил своего коня к тому месту, где край моста ложился на эту сторону рва. Подъехал, попробовал выискать глазами кого-нибудь на стенах и в бойницах башни. Людей было много, но ни одного в дорогом, стальном вооружении. — Эй, — крикнул он, — есть тут владетель этого замка по имени Дистур?

— Говори, путник, — донеслось со стен, — тебя слушают.

— Я Трол Возрождённый, приехал, потому что вы захватили моего отца и через его кровь пытаетесь творить колдовство против меня. Я предлагаю вам, чтобы не обнажать оружие, выдать его. Я дам выкуп.

— Какой выкуп можешь предложить ты, нищеброд, — отозвался другой, более грубый и властный голос.

— Любой, только назови цену, — ответил Трол. — Если сговоримся, я заплачу имперским золотом.

По стенам замка прокатилось что-то похожее на краткий вздох, но уж очень краткий. Потом повисла тишина. Наконец голос с властными интонациями отозвался:

— Уезжай, откуда приехал, бродяга. Я не могу и не хочу отдавать тебе того, кого ты считаешь своим отцом. Даже если тебе это сказала твоя мать.

На стенах послышались натужные смешки. Упоминание матерей в этих краях носило какой-то сардонический оттенок. Но отвечающий, впрочем, не рискнул сделать фразу совсем уж оскорбительной. Правильно, решил Трол, а то можно было бы устроить поединок, и на него, может быть, пришлось бы согласиться… Либо потерять какую-то часть своего достоинства перед воинами. А может, всё-таки попробовать?

— Моя мать, Невета, утверждает, что он тут, — сказал Трол. — Ей лучше знать своего мужа. А если ты, грубиян, считаешь иначе, выходи и докажи своё право острить оружием.

— Мне не пристало драться со всякими бродягами без роду и племени!

На этот раз шериф Империи по имени Дистур, а теперь стало понятно, что это он, выступил из-за зубца стены. Он был не стар, хотя уже и сед, лицо его носило следы грубой и неправедной жизни. Но латный нагрудник сидел на нём как влитой, а силе рук мог бы позавидовать даже Крохан.

— Последний раз предлагаю, отдайте отца, либо я сам приду и возьму его, — сказал Трол и оглянулся.

Вся деревня высыпала смотреть на битву, особенно много было женщин и ребятишек. Мужики держались как-то сзади, видимо, опасались, что Трол попробует их завербовать для этой авантюры. Это хорошо, что они все слышат и видят, решил Трол. Может пригодиться, когда возьмём замок.

— Проваливай! — заорал первый голос со стен. И рядом со своим господином возник, вероятно, капитан замка — высокий, зычный и сильный парень без шлема. Он был бы даже красив, если бы не выражение постоянной жестокости, кажется, навечно закрепившейся на его лице. — Если рассчитываешь, что мы попробуем биться в поле, — напрасно теряешь время.

— Интересно, — спросил Трол, — послали они за помощью, чтобы отбиться от нас?

— Обязательно, — отозвался Ибраил. — Поэтому лучше бы захватить замок сегодня, чтобы… Ну, в общем, если мы с Дистуром справимся, помощнички его повёрнут назад. Одно дело выручать соседа, а другое — брать уже потерянный им замок, понимаешь?

— Чего же тут не понять? — буркнул Самвел.

Вдруг с горы, сбоку от замка, запел рог. Он тянул всего одну ноту, но так сильно и отчётливо, что все подняли головы и посмотрели в ту сторону.

По склону холма, по которому вчера спускалась в долину вся компания Трола, двигался отряд. Впереди на низкорослой горной лошадке ехал Песля Волынщик, который и терзал свой рог. Трол повернулся к Ибраилу:

— Ты их вызывал?

— Нет, они сами следили за нами, — ответил маг.

Песля подъехал к отряду перед замком через полчаса, видимо подгоняя своих пехотинцев — или разбойничков, как на это посмотреть, — что было мочи. Вместо приветствия он выговорил:

— Уф, успел, — и вытер пот, выступивший на лбу. — Треть дороги заставил их вчера и сегодня бежать. — Он с гордостью оглянулся на своё войско.

Люди были те же самые, что встретились с Тролом и путниками на дороге. Вооружены они были кто луками, кто косами, прикрученными к длинным древкам, лишь десяток нёс такие же палицы, которыми ещё пару дней назад был вооружён и сам Песля. Теперь же на его бедре болтались оба Троловых меча. Да и шкуру он сменил наподобие панциря, сделанного из медных пластин, пришитых к толстому кожаному колету.

— Ты как тут оказался? — спросил его Крохан.

— Вся округа знает, что мальчишка, — Песля кивнул на Трола, — вернулся. И всем известно, что его отца забрали для пыток в замок. Почему же не догадаться, что будет дальше?

— Решил помочь нам? — спросил Ибраил, чтобы не осталось сомнений.

— А как же! — отозвался Песля и улыбнулся, показав свои великолепные, белые, как молоко, зубы. — А вы, получив папашу, отдадите мне замок немного пограбить. Идёт?

Трол подумал. Его предприятие, и без того справедливое для всех окрестных жителей, приобретало ещё более легитимный характер.

— Идёт, — согласился он. — Только я ведь крови лишней не люблю. Людей Дистура, которые будут сдаваться, не добивать. Женщин и детей, которые там имеются, не трогать. Без этого — не будет у нас союза.

— Ага, добренький… — Песля снова улыбнулся и кивнул: — Согласен. Когда начнём штурм?

— Может, твои люди передохнут?

— Они сегодня и десяти миль не сделали, — отозвался Песля. — И спали ночью почти четыре часа, чего же им устать?

— Ну, раз так… — Трол посмотрел на мага. — Ибраил, давай отъедем-ка в сторонку, потолковать нужно.

— Он говорит правду, — сказал Ибраил, — действительно решил выступить на нашей стороне. Он так понимает войну с Империей…

— Я не о том, — сказал Трол. — В Песле я пока уверен, может быть, позже будут сложности, но не сегодня. Я вот о чём хотел тебя спросить, ты не можешь отыскать какой-нибудь потайной ход в замок?

— В Дотимер? — переспросил Ибраил, но лишь чтобы потянуть время. — А почему ты решил, что тут есть какой-то потайной ход?

Трол лишь пожал плечами. Почему-то ему казалось, что его предложение имеет смысл, но сейчас, когда оно прозвучало, показалось не слишком умным.

— Хорошо, я поищу, — решил наконец Ибраил. — Хотя…

Он отъехал от всей группы и принялся ещё более внимательно осматриваться.

— Песля, — сказал Трол, — скажи своим людям, чтобы отдыхали. На штурм пойдём через часок, по особому сигналу.

И поехал за Ибраилом. За ним тут же последовала почти вся команда, кроме братьев и возницы.

Ибраил проехал, временами спешиваясь, по широкой дуге вокруг замка раз, потом второй, двинул было на третий круг, как вдруг вздрогнул и замер. Зара, которая обо всём, конечно, догадалась, подняла своего коня на дыбы — нет, определённо она нервничала.

— А ведь правильно, — прошептал Ибраил, но его все услышали. — Правильно, Трол! — Он даже хлопнул ладонями себе по коленям, сжимающим бока коня. — Вот же он… Тайный ход.

— Где? — спросил Крохан.

— Вот видишь, деревенское кладбище, со стен и из деревни не видно, потому что за кустами и взгорком… Вот эта плита, на которой навалены камни.

Действительно, в тихой и ничем не примечательной лощине, отстоящей от замка едва ли на сотню ярдов, расположилось кладбище. Каждая могила была обложена местными плоскими камнями. Это было понятно — чтобы горные падальщики, которых тут, несомненно, водилось немало, не разрывали могил. Но вот одна из могил была сделана роскошней других, в виде старой, слегка потрескавшейся по краям плиты. И всё-таки на ней были навалены камни, видимо, чтобы не отступать от здешнего правила.

Трол соскочил с коня, примерился, плита не подалась. Тут же около него оказался Крохан и Роват. Они наклонились, навалились… Плита сдвинулась, сначала на треть фута, потом ещё чуть-чуть, потом уже легко откатилась в сторону. Под неё были подложены круглые, величиной с кулак камни, чтобы снизу её можно было открыть силами одного человека.

Под плитой показалось углубление, довольно широкое. Земля была сухой, как обожжённая глина, в углу ямы, обращённом к замку, виднелся узкий лаз. Очень узкий.

— М-да, — решил Крохан, — я не пролезу. Даже если сниму доспехи.

— А ты будешь маячить перед замком, — ответил Трол, — как и Роват с Самвелом и братьями. Поведёте их в потешную атаку.

— Ты хочешь идти один? — удивилась Зара. — Ну нет. Я-то пролезу.

Трол посмотрел на неё, кивнул. Потом посмотрел на Ибраила.

— Конечно, — согласился тот. — И ещё можно взять Салфика, он, конечно, не воин, но, если мы будем сдерживать гарнизонных, он может покрутить ворот, чтобы опустить мост и поднять решётку.

— Решено, — согласился Роват. — Сейчас я его пришлю. — Потом он помолчал. — Трол, будь там осторожен. Помни, ты сейчас не в той форме, чтобы…

— Да знаю я, — отозвался Трол. — Через десять минут начинайте стрелять по стенам из луков и создайте побольше шума. А потом ждите, пока опустится мост.

Он соскользнул со своего коня, передал узду Крохану и спустился в яму. Заглянул в лаз. После утреннего горного солнца сразу настроить глаза было нелегко, но он сумел увидеть, что узкая, как у барсука, нора уходит вперёд и что стены её такие же сухие, как в яме под плитой. Он перевесил большой Клунг на спину, а Синкопор убрал на поясницу туда же перевёл и кинжал, чтобы не мешали. Потом лёг и пополз вперёд.

Почти сразу же сзади стали слышны вздохи и кряхтенье Ибраила, а ещё чуть позже сдержанные, похожие на непроизвольное рычание ругательства Зары. Они ползли, ползли, немного отдыхали, снова ползли. Пару раз казалось, что земля осыпалась и вперёд уже не удастся двинуться, но Трол разгребал эти завалы, помогая себе кинжалом, и разминал землю так, чтобы можно было проползти не только ему, но и Ибраилу. Потом стало слышно, как в самом начале тоннеля задвигался кто-то ещё. Это был, без сомнения, Салфик. Он работал молча и старался быть тихим. Сейчас это было важно, потому что земля отлично передавала звуки, каждый в отдельности и все вместе. Трол даже сквозь свою нагрудную пластину ощущал движение всех, кто следовал за ним, и было даже непонятно, почему их приближение не слышат в замке…

А потом воздуха стало больше, и Трол понял, что может ползти на четвереньках. Он стал двигаться быстрее. И вдруг… Он выпрямился. Потому что оказался теперь не в узком лазе, а в небольшой, три шага на три, комнате, устроенной, вероятно, в одном из контрфорсов замка. С того места, где стоял Трол, наверх вела крутая лестница с каменными ступенями. Он подождал немного, наклонившись к лазу… И не зря.

— Трол, — прошептал Ибраил, — помоги.

Трол быстро дополз до Ибраила, который, оказывается, тащил на себе Зару. Она потеряла сознание. Заре, не обученной обходиться малым количеством воздуха, нечем было тут дышать. Трол подхватил её под плечи и, пятясь, выволок Зару в потайную комнату. Это было нетрудно, почти всю работу уже проделал Ибраил.

Маг и сам скоро появился из лаза, причём его догнал и подталкивал в зад и ноги Салфик. Маг был потен, грязен, но вполне доволен, видимо, тем, что это путешествие под землёй подходило к концу. А возница даже не запыхался, видимо, он был куда крепче, чем казался.

— Ну что, поднимаемся? — спросил Ибраил. Трол похлопал Зару по щекам, и она медленно открыла глаза.

— Я… Извини, почему-то…

— Ничего страшного, — успокоил её Трол. — Если не можешь сражаться, останься тут.

— Нет, не останусь, — решительно тряхнула головой девушка. — Уж лучше сражаться, чем… ещё раз оказаться там. — Она со страхом посмотрела в тоннель.

— Тогда — вперёд.

Трол первым поднялся по лестнице. Она была довольно длинной — Ибраил насчитал сорок семь ступеней — и кончилась глухой каменной плитой. Ибраил, для которого на верхней площадке оказалось место, ощупал плиту руками, потом хмыкнул, надавил на какой-то камень сбоку, и плита медленно, со скрипом песка в шарнире, повернулась, открыв проход шириной фута в три.

Трол выглянул, никого не заметил, вышел и тут же вытащил мечи. Отдышался, пытаясь сбросить все напряжения, способные закрепостить тело. Оглянулся, рядом с ним уже стояла Зара, она была бледна, но руки у неё почти не дрожали. Ибраил шёпотом объяснил Салфику:

— Ты в драки не вмешивайся, только опусти мост, а потом попробуй поднять решётку.

— У меня и оружия нет, — отозвался возница. Он, как всегда, казался слегка туповатым и заторможенным, но Трол был уверен, что Салфик всё сделает как нужно.

— Приготовились, — скомандовал Трол. Прислушался — где-то кричали люди и ржали кони. Видимо, отвлекающая атака на замок началась. — Ибраил, куда нужно двигаться?

— Я поведу, — предложил Ибраил и не очень торопливо, но уверенно вышел ещё к одной лестнице, поднимающейся к свету.

Трол пошёл за ним, оглядываясь, — плита из потайного хода с тем же скрипом задвинулась. Зара шла, разогревая локтевой и кистевой суставы, вращая свою совсем не женскую по весу саблю и леворучный кинжал. Салфик скользил, опустив голову, словно его ничуть не интересовало, нападут ли на них защитники крепости, или удастся проскочить незаметно.

— Вот, — шёпотом проговорил Ибраил, когда они поднялись на промежуточную площадку башни, — нужно ещё подняться, там и будет надвратная башенка. Кстати, с неё можно поднять решётку… — Он тревожно посмотрел на Трола, его зрачки стали большими.

— Я понял, — отозвался Трол.

И сосредоточился. Впереди, на башенке, куда они двигались, находилось пять воинов, и все они были довольно решительно настроены. Ещё бы знать, сколько среди них настоящих ветеранов, с которыми Трол сейчас не хотел бы встречаться.

— Может быть, — прошептала сзади Зара, — отыщем твоего отца и уйдём назад?

— Спустимся в казематы, — отозвался Ибраил, — окажемся там в ловушке, можем вообще не выйти. Лучше уж…

Да, решил Трол, лучше довершить атаку. Хотя, если бы он знал, что тут есть потайной ход, скорее всего, ночью вернулся бы сюда и вывел отца без боя. Но отряд Песли, подошедший не совсем вовремя, заставил решиться на этот глупый штурм…

Трол поднялся по лестнице, выглянул из люка. Солдаты Дистура стреляли из луков куда-то вниз. Трол выскочил и взмахнул мечами — двое лучников согнулись, едва ли осознав, откуда пришла к ним смерть. Один из пяти стрелков закричал и бросился назад. А двоим даже удалось вытащить Мечи… Один оказался неплохим мечником, зато второму можно было вовсе не давать меч — таким неуклюжим и нелепым был его выпад. Трол пропустил его мимо, убил неумёху в шею, а потом сосредоточился на последнем из стоящих перед ним противников.

— Лучше уходи отсюда, — предложил он.

Вместо ответа усатый вояка рассёк воздух в довольно чистой, хотя и не очень быстрой, горизонтальной восьмёрке. Трол ушёл от неё, подсел, пытаясь сблизиться, и едва не поплатился… Удар сверху, проведённый без замаха, был неплох. Да, решил Трол, не тот он сейчас. А кто был бы молодцом, почти всё время подвергаясь магическим атакам? Может быть, только Учитель?.. Но Учитель попросту не дал бы этим пяти, пожалуй, даже вытащить мечи.

Он отскочил, но тут сбоку вмешалась Зара. Она срезала чересчур увлечённого Тролом усача, и даже выдохнула по всем правилам на единственном и смертельном ударе. Площадка была свободна.

— Салфик, опускай мост. Поднимай решётку… Зара, становись с той стороны и держи противника. — Сам Трол стал на узкой площадке, наверху лестницы, по которой убежал пятый лучник. — Ибраил, помогай Заре… — Подумав, он всё-таки добавил, но уже тише: — И мне.

Возница принялся с натугой, но вполне уверенно крутить горизонтальный вороток, опуская мост. Деревянные палы мерно защёлкали, не давая мосту рухнуть вниз, упирались в тяжёлое деревянное колесо, на которое ложилась кованая цепь.

А на ступенях, ведущих в надвратную башенку, уже гремели шаги, это поднимались воины Дистура, надеясь исправить положение.

Глава 8

Надвратная площадка была построена по-умному. Лестница тут была широкой настолько, что на ней могли одновременно стать два бойца или даже три, хотя тогда нападающим было бы неудобно. Идея была проста — если уж враг ворвался в замок, то защищать ворота не имеет смысла, а вот если тут что-то происходит, вот как сейчас, то перебросить сюда резервы защитников было просто.

Трол проверил, как ему удаётся маневрировать тут двумя мечами, и усмехнулся, для боя было места куда больше, чем в иных зарослях, куда его водил для тренировок Учитель. А потом он увидел противников. Их было почти с десяток, все почему-то грязные, потные и очень злые. Они рвались вперёд, видимо прибежав чуть не с противоположной стены замка, и некоторые даже запыхались.

Трол сделал было успокаивающий жест, потом понял всю его неуместность. Ему предстоял смертельный бой, в котором нельзя было отступать, а не спарринговая разминка. Нет, определённо он был не в лучшей форме.

Впереди всех двигался тот самый лучник, который уже сбежал с башни. Он крутил перед собой какое-то замысловатое копьё, помесь сдвоенного копейного острия с крюком и лунного лезвия. За ним шли мрачные мечники, они толкались, каждый как бы делал вид, что рвётся вперёд, но проталкивал соседа. Причину такой решительности Трол понял сразу — позади всех бежал капитан замка, тот самый длинный и жёсткий мужичина без шлема, который разговаривал с ним со стены.

От выпадов первого вояки Трол ушёл легко, тот пытался бить по ногам, и ничего не стоило прижать его копьё к полу, а потом опрокинуть самого бойца сильным ударом по плечу, когда он на миг замер в этом зажиме. Вот только Клунг Трол пока в дело не пустил, а более короткий Синкопор достал плечевую пластину как-то не так, только смял её, но не разрубил. Парень опрокинулся назад, вереща по своему обыкновению, но явно даже не раненный, а лишь пришибленный. Двое других мечников попробовали навалиться на Трола весом тел и давлением своих сослуживцев сзади. Но они тоже на миг замялись, потому что им под ноги скатился лучник, лишившийся копья, и Трол довольно хладнокровно сам прыгнул в атаку. Всего на миг. Когда он отпрыгнул, оттолкнувшись от выступа стены, у одного из мечников кровь медленно набухала пузырём на губах и на перерубленной шее, а второй выронил меч, потому что Синкопор на этот раз рассадил ему наруч правой руки почти до кости, хотя и не отрубил её до конца — не хватило замаха, да и Трол боялся, что меч может застрять в этой стали.

Сзади тоже зазвенели мечи, видимо, Зара принялась за дело, но тут же оттуда ударила волна несильного жара, и кто-то заорал, перекрикивая других:

— Маг, тут маг!..

Раненные Тролом мечники отвалились назад, и остальные нападавшие как-то мигом приостановились, но тут же капитан заорал:

— Вперёд, стервецы, вам заплатили за это!

За что именно этим воякам платили, для Трола оставалось загадкой, потому что они не очень хорошо были подготовлены, куда хуже, чем он ожидал. Или он сам уже как-то незаметно мобилизовался. По крайней мере, когда уже без прежнего пыла ещё трое мечников вывалились на верхние ступени, он успел подхватить копьё, зажав Синкопор зубами, и попытался перебросить его через головы атакующих, чтобы задеть капитана. Без сомнения, это сразу бы лишило защитников замка значительной доли агрессивности. Но копьё попало в какого-то подвернувшегося дурака и пропало, можно сказать, без пользы.

Мечников Трол быстро осадил, прижимая их оружие вниз, к ступеням, стараясь в полной мере использовать те три-четыре фута высоты, которые он имел над атакующими его защитниками замка. Он всё время грозил им атакой сверху, убойной, со всего размаха, прямо в шлемы или по рукам, выставленным вперёд, и они это понимали… Не понимали задние, они продолжали напирать, и тогда Трол, выждав удобный момент, отбил меч среднего скрещением своих клинков, а потом без замаха ударил его ногой в лицо, под опускающееся забрало. Подошва его мягкого на вид сапожка могла выбрасывать кованое лезвие, неширокое, но довольно острое. Попав в цель, оно оставалось в мясе, потому что имело зазубрины, а если Трол промахивался, то сбросить его тоже не представляло труда. Вообще-то он не любил этот приём, но сейчас он был кстати.

На этот раз он попал, мужик с воткнутой в подбородок пластиной заорал, отшатнулся назад и открыл небольшую брешь между двумя своими приятелями. Трол тут же упал на колени и воткнул оба меча в нехитрые кожаные кирасы этих двух противников. Каким-то образом он сумел прицелиться обоими ударами, и два воина перед ним опустились вниз, зажимая хлещущие кровью колотые раны в верхней части брюшины. Чтобы выйти из-под возможного ответного удара, Трол перекувырнулся назад, а спустя мгновение — ни один из убитых им воинов ещё не успел упасть на ступени — уже стоял на ногах и снова возвышался над толкущимися внизу защитниками.

В это время второй раз полыхнуло зарево — как и было сказано, Ибраил помогал Заре. И тут же где-то неподалёку что-то грохнуло металлом о камень, но гигантским бубном загудело дерево — Трол понял, что мост встал на место. Тогда он заорал:

— Салфик! Поднимай решётку!

Он мог бы этого и не говорить, потому что тотчас заскрипел другой ворот, с визгливым барабаном, и решётка зазвенела. Нападающие за стенами заорали и мигом стали ближе, они уже рвались вперёд, через треть минуты первые из них пролезут под зубцами решётки, и они будут во дворе замка, решил Трол.

В это время, отпихнув погибших ногой, к нему пробился длинный капитан, рядом с ним держался пухловатый мужичок с чёрной кожаной маской на лице. Он держал в руке подобие самострела, хотя и не настоящий самострел в действительности — уж очень у него был короткий лук, к тому же расположенный вертикально. От выстрела Трол мог защититься, но тогда под удар этого пухлого попадала Зара. Трол закричал:

— Ибраил!

И тотчас получил помощь. Огненный шар величиной с яблоко, подрагивая в воздухе, потому что крутился как маленькое колесо, оставляя за собой дымный след, вылетел из-за его спины, и пухлый не успел даже поднять свой самострел к плечу, как тут же рухнул с прожжённой почти насквозь грудью. Это произвело впечатление даже на капитана. Он отступил на шаг, потом оглянулся, но собрался с духом и пробормотал:

— А всё-таки не сильного мага ты нашёл себе, выродок. Был бы маг из Империи, нас бы уже давно живьём изжарило…

Он пытался поддержать падающую на глазах воинственность своих подчинённых. Трол сразу же ответил:

— А ты попробуй, позли его, капитан или как там тебя… Он только начинает не очень жёстко, зато потом и мне его остановить не всегда удаётся. Так что вы сегодня от своей судьбы всё равно не уйдёте.

Фраза была глуповатой, особенного впечатления не произвела, но Трол решил, что правильно сделал, произнеся её. Эти вояки скорее сдадутся, если подобная мысль втемяшится в их вшивые головы.

Капитан атаковал более расчётливо, чем требовал от подчинённых, вот только меч держал в левой. Что-то не то, решил Трол, и приготовился. И не зря, потому что тут же из-за спины капитан вывел правую и выбросил её вперёд. Тонкий, как жало, но острый и быстрый метательный нож, прошёл всего в паре дюймов от щеки Трола. Второй бросок он уже просто сбил Синкопором, и это произвело впечатление. По воякам на лестнице пронёсся вздох, они-то надеялись на своего командира.

Сзади ещё раз ударил Ибраил. И Трол осознал, что тот беззвучно говорит ему, что всё, теперь у меня энергии на эти упражнения в пиромагии нет. И он принялся помогать Салфику поднимать решётку.

— А больше и не нужно, Ибраил, — отозвался Трол вслух. — Наши уже в замке, рубят у ворот этих придурков в капусту…

Вояки из задних рядов мигом обернулись и дали дёру, за капитаном остались только двое. Оба почти такие же, как он, высокие и жилистые. Так, решил Трол, подручные, без которых власть капитана оставалась бы иллюзорной. Ну, посмотрим, на что они годны.

Он провёл несколько демонстративных атак в разных плоскостях, рассекая воздух со свистом, и спросил:

— Вы как, по одному хотите умирать или все разом?

Капитан отступил, оглянулся, зло ощерился. И молча уступил ступеньку, забрызганную кровью, своим друзьям. Они вышли вперёд и медленно, словно пытаясь успокоить Трола, начали водить мечами. Потом один из них не выдержал и дёрнулся, от ноги, через тело и к руке, которая превратила меч уже в подобие хлыста. Так, это были не друзья, это были крэксеры — страшные в своей скорости, накачанные крэксом полуберсерки-полусмертники.

Этих опередить атакой было невозможно или невозможно в том состоянии магического давления, которое и теперь, в чистом упоении боем, Трол ощущал в себе. И надо же было случиться такой неприятности, что именно в этот момент Зара закричала медленно, растягивая не само слово, а скоростное восприятие, в которое Трол всё-таки сумел себя ввести:

— Тро-о-ол!..

Он присел, развернулся на месте, выбрасывая Синкопор над собой, а Клунгом действуя низко и с размахом, как косой. И вовремя. Меч пробил какую-то преграду, но почти не замедлился. А потом с хрустом, от которого даже у Трола заныли зубы, воткнулся в ногу, чуть ниже колена, второго из нападающих…

Он перекатился и поднялся на ноги. Оба вояки, опрокинув Зару и даже подранив её — не зря же она теперь лежала в крови у самого ворота, где всё ещё копошились Салфик с Ибраилом, и не могла подняться, — рванули сзади на него, на Трола… Но теперь один из них, лишившись ноги, с удивлением смотрел, как из него потоком хлещет кровь, и опрокидывался назад, а второй… Второй падал на то место, где должен был находиться Трол, причём с выставленным вперёд мечом. Меч его воткнулся в доски площадки и остался торчать, а сам вояка зажал рану, от которой тоже должен был вот-вот умереть — рассечённые вены у колена не сумел бы быстро зажать даже Ибраил.

С этими всё кончено. Других вояк со стороны лестницы, которую защищала Зара, не было. Но вот крэксеры уже стояли не на лестнице, а на площадке, и между ними уместился капитан. Их взгляды, невыразительные и страшные, впивались в Трола, как дротики. Чтобы эти трое последних тут противников не пробились к Заре, Ибраилу и Салфику, Трол вышел вперёд, опустив мечи.

— Это уже ничего не решит, — сказал Трол, — замок наш.

— Решит, — усмехнулся бледными губами капитан, — в твоей судьбе… Она кончится.

И он, нагнув голову, сделал резкое движение вперёд. Крэксеры поняли этот приказ правильно. Всё ещё не в полную скорость, но так, что мечи как бы размазались в воздухе, они шагнули к Тролу и провели мгновенную, страшную, многоуровневую атаку. Три удара справа Трол отбил, два сверху блокировал Синкопором, четыре нижних перепрыгнул одним каким-то скользящим движением, а вот своих выпадов не сумел провести. Крэксеры отыграли два шага.

Ибраил подхватил Зару и вытолкал локтем Салфика, отступая. Трол снова утвердился на ногах, готовясь теперь-то не промахиваться. Правый из крэксеров дёрнулся вниз и вбок, обходя Тролов Клунг, но поскользнулся на крови или споткнулся о тело того воина, который умер из-за отрубленной ноги. И тогда Трол решился. Он сделал качающееся движение влево, но левый крэксер не дал себя обмануть, он сделал выпад в правое плечо Трола, тогда Трол качнулся вправо и тут же ушёл влево. Крэксер наконец-то решил, что ошибается, и попытался перевести меч на левый от Трола фланг, образуя какую-то связку левой фланконады с неширокой аркой над их головами, и тогда Трол окончательно прыгнул вправо.

Меч капитана в этот момент подцепил его спереди, но неглубоко. Зато Клунг Трола опустился на выпрямляющуюся спину правого крэксера, и тот хоть и попытался блокироваться кованым налокотником, но до конца довести движение не успел. Узкое, но крепкое и острое лезвие Клунга оставило глубокую рану в кожаной куртке правого крэксера, разрубая заодно и железные пластины, пришитые к ней, и позвоночник воина. Тот рухнул головой вперёд, перекатился, попытался подняться, но ноги его уже не слушались. Тогда, взвыв от ярости, он бросил свой меч, но Трол отвёл его холодным и чётким движением в сторону нападающих…

Те стояли, тяжело дыша. Трол тоже поймал себя на том, что восстанавливает дыхание и вытирает руки от пота и стёкшей с лезвий его мечей крови. Через миг он был готов. Крэксер тоже. Он рванулся было вперёд, но остановился перед блеском Клунга, пропустил его мимо, снова попытался сделать четверть шага, но уже Синкопор прочертил перед ним поперечную дугу, ещё движение, и снова остановился перед Клунгом. От Трола эти удары в пустоту требовали массу сил, но он знал, что время работает на него… Хотя нет, скорее наоборот, капитан обошёл его сбоку и атаковал довольно посредственной, но сейчас весьма опасной связкой выпадов и коротких, но прицельных ударов.

И вдруг замер. Трол опустил левую руку. Синкопор, который он на этот раз использовал как метательный нож, для незаметного замаха слева, с закрытой для капитана стороны, торчал в животе длинного офицера. Он опустил свой меч и стал оседать на колени. С лица его не сходило выражение крайнего удивления.

Трол снова вытер левую руку, взял Клунг двумя руками. Вытер правую. Тряхнул плечами, убирая напряжение, и лишь тогда понял, что ранен. Почти из того же места, куда он несколько месяцев назад получил рану от Визоя Честного, широкой струёй стекала кровь — атака капитана, на которую он не обратил внимания, была куда результативнее, чем он думал.

— Ты скоро умрёшь, — быстро, как все эти наркоманы, сказал крэксер.

— Ты раньше, — ответил Трол, подражая его скорости слов, и покрутил ступнями, утверждаясь на досках как можно основательнее.

Он знал, что теперь всё решит один удар — или его, или крэксера. На большее у него почему-то уже не было сил, да он и не хотел больше всех этих мелких хитростей фехтования. Он решил биться в восточной, самой агрессивной манере — один удар, и тот, кто окажется точнее, будет жить.

Крэксер понял. Рванулся вперёд, замер, удивлённый, что Трол не ответил на это движение, постоял, поднял меч, глаза его стали совершенно нечеловеческими — отсутствующими, мёртвыми, как у акулы, и в то же время жутко сосредоточенными.

А потом он скакнул вперёд и ударил. Вот на то, что он своим скачком чуть-чуть затормозит себя, как это обычно и бывает, Трол и рассчитывал. Он упредил его всего на долю мгновения, ударил, а потом ушёл вбок. Меч крэксера всё-таки догнал его… Правая нога, управляемая брюшиной, не успела, и меч полоснул по ней сверху, но он был уже на излёте, в нём не было силы, не было напряжения прицельного удара — ведь крэксер собирался рассадить Тролу плечо или хотя бы печень… Но всё-таки лезвие соскребло с кости значительный кусок мяса и даже задело коленную кость. Однако всё это было не очень глубоко — потому что Клунг разбил крэксера от ключицы почти до середины груди. И он уже умер, хотя в его глазах ещё сверкала всё та же мрачная, чёрная боевая ярость.

Он упал, а Трол закачался. Он победил. Повернулся к Ибраилу, тот что-то колдовал… Потом опустился на одно колено, каким-то чудом около него оказался Салфик, подхватил его под плечо и помог выпрямиться. Ибраил повернулся к Тролу.

И тотчас откуда-то сбоку или с небес в замок ударил такой концентрированный, такой плотный заряд колдовства, что и замок, и земля вокруг него, и, казалось, сами горы вокруг содрогнулись. И земля где-то не выдержала, она поддалась, просела, обсыпались какие-то косогоры, обвалились не очень прочные переходы замка… Но главное — кто-то умер.

— Трол, — Ибраил говорил медленно, едва разжимая губы, но исходя криком, потому что для него ощущение магии в воздухе было оглушающим, — владетель Дистур и несколько его телохранителей пытались бежать по подземному переходу. С ними… — Ибраил смотрел на Трола, как во время боя смотрят умирающие, — они вели твоего отца. Они должны были его спасти, чтобы кто-то мог продолжать эти магические атаки! И этот кто-то засыпал их всех в подземном ходе.

Трол не выдержал, выдернул плечо из рук Салфика, опустился на здоровую ногу, подложив её под себя, как низенькую скамейку. Раненую ногу он вытянул вперёд, так она меньше болела, а главное — меньше кровавила.

— Как это засыпал?

— Обрушил свод подземелья на них, и они задохнулись от давления земли, — пояснил Ибраил. Помолчал. — Твой отец теперь мёртв.

По ступеням застучали шаги, ещё издалека Крохан и Роват заорали:

— Эй, Трол, отзовись!

— Мы тут! — проговорил почти спокойно Салфик.

За Кроханом и Роватом показался Песля Волынщик. Он был весел, его зубы сверкали. Он осмотрел залитую кровью площадку и трупы.

— Ого, — он пожевал свою неопрятную бороду, — кажется, я правильно сделал, что тогда на дороге всё-таки не напал на тебя, Возрождённый. Судя по следам и брошенному оружию, ты перебил почти десяток их лучших вояк. А эти, — он носком грязного сапога толкнул в плечо одного из крэксеров, — вообще считались непобедимыми.

— Правильно считались, — ответил Трол. И вдруг понял, что больше не может, что сознание уплывает куда-то в черноту, в которой ему уже случалось оказываться, — например, когда он победил зуллу.

Прошлый раз он сумел подняться, сумел выбраться из неё, но сумеет ли сейчас — это ещё нужно было проверить… Нет, решил Трол, обязательно сумею. Сражение ещё не окончено. Тот, кто атаковал его с помощью магии, сумел обрушить подземный переход. Это доказывало, что он где-то в стороне, в безопасности, в любом случае — не в замке. Но тогда — где же?

Глава 9

Хлопнула дверь. Трол открыл глаза. Кто-то был в комнате, а сама комната… Да, это была та самая кровать, в которой он спал перед взятием замка Дотимер. Но кто-то был в комнате…

С трудом повернул голову, так и есть, это Роват.

Он смотрел на Трола с явным осуждением. Что-то было не так. Вот только что?

— Он проснулся, — проговорил Ибраил, он, оказывается, тоже был в комнате. — Ты его разбудил.

— Плохо наше дело, если он так-то лежит, даже после этой не самой выдающейся драчки с людьми Дистура.

— Я дал ему самый сильный кроветворный корень, который только сумел приобрести в Империи. На этот раз он выкарабкается. Должен выкарабкаться.

Трол разлепил губы:

— Так ты в Империи… — голос его был неровен, как шелест травы при сильном ветре, — не только с нами…

— Разумеется, — отозвался Ибраил. — Я ещё и пополнил свою аптечку теми средствами, которые не мог купить нигде, кроме как в Империи.

Трол попробовал сесть, опираясь головой о подушку. Голова не выдержала, шея не удержала вес спины, и он упал в пуховую перину, которая обтекала его тело, как шуршащая вода.

Нет, водой это не было… Трол с трудом поднял одеяло. Так и есть, простыня была влажной от крови. Заметив этот жест, Ибраил всплеснул руками и бросился менять повязку.

— Как раны? — спросил Трол, на этот раз твёрже.

— Не очень хорошо, — вынужден был признать Ибраил. — Удар в брюшину пришёлся по касательной, но в уже травмированное место, и потому тут зарастает плохо. Сам знаешь, рубцовая ткань трудно затягивается. А вот нога… Да, Трол, с ногой у тебя будут проблемы. — Ибраил ловко промыл рану на животе и стал пеленать её в чистый бинт. — Пожалуй, до конца жизни колено будет отзываться болью. Я восстановил кости магическим наращиванием, но был усталым, и, по-моему, у меня не очень получилось.

— Я говорил тебе, что следует немного отдохнуть, прежде чем его оперировать, — пробормотал Роват на квантуме.

— Оперировать нужно было срочно, — ответил маг. — Иначе ткани не были бы уже такими пластичными.

— Он тебя впервые обработал прямо там, на надвратной площадке, пока ты был в отключке, — сказал Роват. — А потом уже здесь, и оба раза я думал, он сам закончит свой скорбный земной путь.

Всё-таки на дериб он говорил не слишком правильно и вычурно, словно заимствовал выражения из очень старых, прямо-таки древних трактатов.

— Магическое наращивание костей, тем более таких молодых и гибких, требует огромных затрат энергии, — ещё более сердито признал Ибраил. — А у меня ещё руки после пиромагии горели… Мне вообще после той драки нельзя было подходить к раненым. Да вот — выбора не было.

Трол полежал на одном боку, пока Ибраил, словно ловкая нянька, менял простыню и переворачивал перину, которая тоже намокла от крови. А когда эти хлопоты наконец кончились, с удовольствием откинулся на подушку. Почему-то хотелось есть и очень хотелось пить. Да, сначала пить. Но Ибраил уже всё и сам знал. Он протягивал Тролу какую-то тёмную на вид жидкость в ложке, в ней было столько всяких лекарств намешано, что она чуть не дымилась. Трол сердито отобрал у него ложку и проглотил снадобье. Не так уж он был слаб, чтобы его с ложечки поили. Пойло было мерзостным на вкус, но, очевидно, так было надо.

Он вздохнул, когда понял, что теперь хочет только есть. Ибраил протянул ему миску с бульоном, в котором плавали толчёные кусочки мяса. Трол попробовал его сам, это было нелегко, но он изобразил удовольствие. Кстати, после лекарственной жидкости, которую пришлось отведать перед этим, бульон показался восхитительным.

— Сколько же времени я был… в отключке?

— Два дня, — отозвался Роват. — Замок мы взяли позавчера.

— Что так долго? — спросил Трол и вопросительно посмотрел на Ибраила.

— Я думал, будет ещё хуже, — признался маг. — Понимаешь, сразу после сражения на тебя была устроена ещё одна атака.

Трол отставил миску, прожевал мясо, посмотрел в окно.

— Что с отцом?

— Они все погибли в потайном ходе, когда земля обвалилась… — Ибраил кашлянул, прочищая горло. — Я говорил тебе, но ты, наверное, не помнишь.

— Я помню, — ответил Трол. — Почему они его пытались вытащить из замка через потайной ход?

— Это был приказ Дистура, — ответил Роват. — Видимо, кровь твоего отца тот, кто тебя атакует, рассматривал как самый удобный инструмент для проведения этих атак и впредь.

— Тогда как же он сумел провести эту магическую атаку после смерти отца?

— Видимо, — Ибраил снова сел на стул в изголовье Троловой кровати, — у него ещё оставалось некоторое количество крови твоего отца. Теперь, надеюсь, её у него не будет.

— А если он откопает тело отца? — спросил Трол. Ибраил кивнул, видимо, он думал о том же и уже пришёл к какому-то решению.

— Это бессмысленно. Кровь отца теперь мертва. На мёртвой крови никакую атаку не построишь.

Трол попытался подняться на локоть, чтобы то, что он собирался сказать, было понято как важное сообщение.

— Роват, теперь придётся сторожить мою… Невету.

— Уже сделано, — ответил рыцарь. — Около неё находятся либо братья, либо Крохан с Визоем. — Он помолчал. — Салфику я почему-то не доверяю, хотя в бою, как я понимаю, он вёл себя безупречно.

Трол кивнул:

— Так что же, теперь всем этим ужасам конец? Я имею в виду магию, неизвестно кем неизвестно откуда направляемую на меня.

— Не знаю, — мрачно, но очень твёрдо ответил Ибраил. — Он может придумать что-то ещё, о чём я, как маг, не имею представления.

— Да, лучше всё-таки найти этого типа и уничтожить, — подтвердил Роват.

Дверь отворилась, совсем чуть-чуть, потом распахнулась, и в комнату вошёл с перевязанной головой Крохан.

— А я-то думаю, чего это вы… собрались тут.

— Что с замком? — поинтересовался Трол.

— О, с этим всё в порядке, — ответил бывший капитан кадотской стражи. — Там засел Песля со своими головорезами. — Последнее слово он произнёс с оттенком иронии. — Кажется, он считает его своей законной добычей и думает, не поселиться ли там совсем. Всё-таки такой замок удобнее, чем его берлога в горах. — Ибраил сурово посмотрел на Крохана, и тот уже быстрее закончил: — Его люди думают так же.

— Может, и мы, в самом деле, переберёмся в замок? — спросил Роват. — Безопаснее будет, теперь-то, когда этот ход засыпался…

— Нет, — быстро ответил Трол. Подумал: — Не знаю почему, но будет лучше, если мы останемся пока тут. — Полежал и попробовал улыбнуться, чтобы показать, что он не так плох, как они думают. — Что с Зарой?

— Она вчера уже ходила, через пару дней может начать тренироваться, — ответил Ибраил.

— Значит, если не считать смерти отца, то всё почти хорошо? — спросил Трол.

— Да, в общем, неплохо, — признал Крохан. — Соседние лэрды, которые спешили Дистуру на выручку, повернули назад. Теперь, при некоторой ловкости, Волынщик и в самом деле сможет тут закрепиться. — Чуть опасливо посмотрел на Ибраила и закончил: — И мы, скорее всего, ему… э-э… в этом поможем.

— Если только этот маг из Империи, который доставил нам столько неприятностей, не сбежит, — как-то очень интеллигентно проговорил Ибраил. — Иначе придётся за ним гнаться.

— Он не сбежит, — твёрдо ответил Роват. — Он будет кружить тут, прятаться, может быть, маскироваться, но не сбежит. Он будет ждать нашей ошибки. И тогда попробует добраться до Неветы.

— Значит, она наша главная ставка, — поддержал его Крохан и смутился. — Ну, я хотел сказать, что мы должны приложить все силы, чтобы…

— Правильно, — кивнул Трол. — Её нужно охранять, нужно следить за тем, что происходит вокруг неё. И вытащить на неё этого имперца во что бы то ни стало. Иначе, чего доброго, он в самом деле, как говорит Ибраил, придумает что-нибудь другое. А я хочу разом решить эту проблему.

На том и порешили. Ибраил ещё угостил Трола какой-то своей смесью, и на этот раз совершенно отвратительной, видимо, он уже считал, что Трол не умрёт от вкуса его снадобья, а потом наступил покой и сон. Трол проснулся лишь ночью. Около него с книгой Ублы на коленях сидел Ибраил. Он дремал, покачивая головой над страницами, но стоило Тролу чуть шевельнуться, тут же проснулся. И снова напоил его, а потом и накормил молочной пшёнкой. Почему-то эта пшёнка заставила Трола уснуть ещё крепче.

Он проснулся на следующее утро и почувствовал, что раны, пожалуй, болят поменьше. При желании эту боль вообще можно было загнать в нечувствие, но для этого требовалось медитировать, и довольно серьёзно, поэтому Трол решил не тратить силы. А просто предложил Ибраилу помочь ему одеться, чтобы спуститься вниз, в главный зал гостиницы для завтрака.

Ибраил запротестовал, но потом согласился с тем доводом, что вид бодро жующего завтрак Трола будет совсем не лишён смысла в их нынешнем положении. Так и сделали.

Трол спустился и посидел немного над тарелками, которые на столе щедро расставили, кажется, все служанки Эдиса. Да и сам содержатель гостиницы лично вытащил из кухни и поставил перед гостем подобие медово-манного пудинга. Трол и не знал, что в этой глуши умеют готовить пудинг. Впрочем, главное внимание он уделил студню из свинины с добавками мяса какой-то птицы, кажется, гусятины. Студень тут был не большой загадкой даже в конце весны, ведь до ледников от Лугани дойти можно было часа за три, а на коне, как узнал Трол из болтовни гостиничных служанок, даже за половину этого времени.

Ещё Трол узнал, что мать его всё-таки не встаёт с кровати, но чувствует себя не столько больной, сколько, кажется, горюет по погибшему мужу. А вот Эдис сообщил нечто, что Трола действительно заинтересовало. Оказалось, что штурм замка состоялся точно в день Белитна, того самого, в котором им предложил участвовать Венцел каЗух. Трол и не думал, что прошло так мало времени с того момента, как они оставили корабль капитана Штула. Почему-то ему казалось, что это было чуть не столетие назад.

И ещё ему очень понравился вид из окна гостиницы. Вернее, конечно, назвать это видом в полном смысле было нельзя, потому что мутные мембраны, натянутые на окна, пропускали только свет, и за ними почти ничего нельзя было рассмотреть… Человеку с обычными глазами. Но Трол поупражнялся, немного мобилизовался и стал осматривать деревню проникающим зрением, почти неотличимым от дальновидения. И деревня ему понравилась.

Если не считать замка на холме, всё тут было вполне мирно, спокойно, каждому из жителей знакомо, и даже в некоторой степени добротно. Люди, отпраздновав главный праздник весны, протрезвев и обговорив мелкие происшествия, которые на таких праздниках всегда случаются, потихоньку снова принимались за работу. Кто-то подыскивал быка для своих коров, кому-то не давал покоя огород, кто-то, выгадав немного времени до сенокоса, ушёл поохотиться, несколько человек нанялись к Песле, чтобы подправить то, что пострадало в замке во время штурма.

Это были дела, которые люди привыкли делать от рождения до смерти, и это было правильно. Перебрав такие вот мирные занятия, Трол неожиданно подумал, что мог бы жить тут точно так, как жили эти люди, и был бы вполне счастлив.

А потом он вдруг устал, хотя именно в этот момент в гостиницу ввалился Песля Волынщик. Он уже держался чуть более цивилизованно, даже расчесал бороду, видимо, полагал, что это должно быть обязанностью местного лэрда.

Он был шумен, громко смеялся, перечислил победы Трола, словно это он сам одолел столько противников, а потом сыграл новый марш на волынке, сочинённый именно в честь взятия замка Дотимер.

После этого у Трола отчётливо заболела голова, а не только живот и нога. Он отказался от предложения Песли устроить продолжение Белитна, но пива с ним вынужден был выпить, иначе горец обещал всерьёз обидеться. А потом поднялся к себе, уснул и проспал не только остаток дня, но и почти всю ночь.

Ночью он снова видел Ибраила с книгой Ублы, и это почему-то внушало уверенность, что дело, пусть пока ничего серьёзного не происходит, понемногу двигается. И они не просто ждут, но пробуют отыскать что-то такое, что может оказаться для имперского мага, атакующего Трола, неожиданностью.

На следующее утро Трол снова уселся у окна. На этот раз он удовольствовался уже не только пудингом, студнем и местным пивом, но отведал и превосходных маленьких жареных рыбок, вкусных, как само выздоровление. Ибраил смотрел на Трола, уписывающего еду за обе щёки, словно был его старшим братом.

Потом Трол снова посидел перед окном. На этот раз он смотрел не на то, что люди делают, а на то, что эти люди собой представляют. Он ещё не забыл, как, оказавшись впервые в деревушке неподалёку от их с Учителем пещеры, ему не понравились крестьяне. Они показались ему не очень смышлёными, эгоистичными, невежественными и грубыми. Теперь же он был склонен больше верить человеческой природе. И обнаружил, что в целом эти люди устроены правильно. Они были покладисты, как правило, скромны, доверчивы и стремились делать наилучшим образом то, что умели делать, — воспитывать детей, разводить скотину и выращивать скромный урожай.

Теперь, по прошествии года с того момента, как Учитель погиб в битве, Трол полагал, что знает формулу зла, хотя некоторые моменты в этом определении казались ему недоработанными или, по крайней мере, уязвимыми для критики, особенно если бы эту критику вздумал наводить Учитель. Теперь он верил, что зло почти всегда присутствует там, где обнаруживается попытка изменить природу. Любую природу — моря, травы, деревьев, земли, неба, животных или птиц. Особенно его было много там, где возникало явное или скрываемое желание изменить природу человека.

Недаром даже Учителю, который решил сделать из Трола воина, пришлось на протяжении первых двух, а то и больше лет свершать зло над своим учеником. Он не давал ему спать, заставлял учить чужие языки, владеть оружием, сдерживать страх, проявлять волю и стараться быть неуязвимым в любой ситуации… Впрочем, решил Трол, зло проявлялось и там, где существовало по некоторым причинам абсолютное потворство воле и желаниям человека. Тогда человек становился распущенным, грубым, нечутким, неумным и, почти наверняка, очень себялюбивым. Но ситуация, когда у человека не было бы обязанностей, встречалась очень редко, а значит, задача могла носить только теоретический характер… Или всё-таки нет?

Чтобы разгадать эту загадку, Трол вмешался, очень осторожно, в мысли некоторых из самых удачливых здешних людей, по сути, богатеев. И вдруг обнаружил, что они отнюдь не рады тому, что Трол со своим отрядом вообще тут появился. Они подозревали, что теперь их может погубить мстительность Империи, которая непременно пришлёт карателей либо вообще уничтожит их деревню посредством магии.

Пытаясь обрести равновесие после своего открытия, Трол попробовал найти просто довольных и счастливых людей. И нашёл, причём быстро. Их оказалось немало, но самым довольным жизнью был один из местных пастухов, парнишка по имени Хлон, кстати, тот самый, которого они встретили в первый вечер прибытия в Лугань. Он ещё миловался в гостинице с одной из здешних девушек, а потом сбегал за Неветой по просьбе Ибраила. Ещё почти счастливыми были некоторые мужички, у которых обязанностей было меньше, чем у других, потому что они больше всего любили выпить и подраться с такими же, как они сами, незамысловатыми гуляками…

Трол вдруг обнаружил, что Салфик с одной стороны, а владетель гостиницы Эдис с другой ведут его под руки по ступеням. Оказывается, он опять перегрузился ментальным путешествием по довольно сложному миру, которым оказалась деревня, и чуть было не уснул за столом. Вот его и подхватили.

Они провели его на второй этаж, и тут Трол стряхнул с себя руки Эдиса. Тот покорно отступил, бормоча что-то о том, что немедленно прикажет кому-нибудь из служанок приготовить горячей воды, а то, мол, «от господина от ран и крови не очень хорошо пахнет»… Трол согласился было на это предложение, но тут из комнаты, которую занимала Невета и которая оказалась напротив той, что занимал Трол, вышел Ибраил. Он был хмур.

Трол тоже помрачнел, он забыл о том, что собирался сходить к матери. И теперь опять оказался не в форме — слишком слаб. Тем не менее Ибраил позвал:

— Трол, войди-ка.

Трол попробовал стряхнуть руку Салфика, как до этого справился с Эдисом, но неудачно, возница куда лучше выполнял то, что считал своей обязанностью. Так вдвоём, плечом к плечу с возницей они вкатились в помещение, где на широченной кровати лежала Невета. Точнее, полусидела, опираясь спиной о подушки, и у неё в руках было что-то, что даже при значительном уважении к вещам можно было посчитать лишь половой тряпкой.

— Здравствуй, матушка, — сказал Трол, сделав усилие, чтобы его голос звучал вежливо и уверенно.

Невета кивнула. Ибраил вытянул в её сторону руку.

— У неё в руках, Трол, рубище твоего отца, в котором он, похоже, сидел в подвалах замка и которым его каждый раз прикрывали после того, как затворяли кровь из вен. Ну, когда отбор крови прекращался.

Трол почувствовал, что у него вздулись желваки. Может быть, он зря предложил не добивать сдающихся людей Немилосердного?

— Что дальше? — кивнул Трол.

— Вот посмотри, — предложил Ибраил.

Он сделал над рубищем, которое Невета по-прежнему не выпускала из рук, несколько пассов, и вдруг вокруг грязной, потной и бесформенной тряпки появилось что-то похожее на лёгкое голубое сияние. А потом оно превратилось в облачко, которое вдруг загустело с одной стороны. И стало уже не голубым, а синим, почти как небо на востоке перед заходом солнца.

— Что это? — спросил Трол, не понимая, почему Невета не отпускает эту светящуюся тряпку из рук. И лишь спустя долгое-долгое молчание Ибраила догадался, что Невета попросту не видит ни этого облачка, ни тем более загустения его с одного края.

— На этой ткани осталась его кровь, — пояснил Ибраил. — Причём, что немаловажно, кровь, которую можно назвать условно живой. Она хоть и запеклась, но покинула его тело, когда он был ещё жив. В принципе на этой крови, если соскоблить её и разбавить водой, можно сотворить попытку магической атаки… Хотя для атаки на тебя нужно очень много крови, гораздо больше, чем можно собрать с этой ткани.

— Дальше, — попросил Трол. — Впрочем, стой… Что значит, на меня?

— Для того чтобы прикончить человека, не обученного сопротивлению магии, потребовалось бы всего-то четверть чашки крови. А вот для атак против тебя, похоже, из Ксата нужно было выкачивать пинты крови, да к тому же ты от этого только теряешь сознание, но не умираешь. — Ибраил помолчал, искоса взглянул на Невету и очень тихо добавил, чтобы слышал только Трол: — Думаю, перед смертью он просто ничего уже не соображал, потому что был обескровлен больше, чем допустимо для человека.

— А почему ты думаешь, что это рубище отца? — спросил Трол. Потом повернулся к Невете: — Матушка, кто принёс тебе вот это?

И он указал на ткань, которую она держала в руках.

— Я просила Хлона, пастушка, следить и рассказывать мне о том, как ты штурмуешь Дотимер. Он приходил и рассказывал. А когда стало ясно, что вы победили, я попросила его сходить туда и принести мне из места, где держали Ксата, что-нибудь, что принадлежало ему. Он принёс это. Он сказал, там больше ничего не было.

— Ибраил, что ты предлагаешь?

— Видишь ли, Трол, можно предположить, что вот это сгущение в облачке болевой ауры показывает, откуда на тебя организовывались атаки по крови. Понимаешь, это своего рода магический компас, и мы можем…

— Вот теперь я понимаю, — кивнул Трол и повернулся к Салфику. — Седлайте лошадей, мы едем туда, куда приведёт нас эта штука. — Он посмотрел на ткань, которую держала, не выпуская, его мать.

— Но, Трол, — запротестовал Ибраил, — разумно ли тебе, с такой слабостью, отправляться в столь опасную поездку?

— И не забудьте, что братья должны остаться с матушкой, — приказал Трол. В его голосе зазвенел металл. — А ещё лучше, если с ними за старшего будет и Самвел из Даулов. Уж втроём-то они не пустят сюда даже всю дружину Песли.

Салфик мигом выпустил его руку и поклонился, а потом со всех ног бросился передавать приказы и седлать лошадей.

— Трол, я всё-таки не рекомендую тебе… — говорил Ибраил, но Трол и не смотрел в его сторону.

— Матушка, ты не могла бы мне одолжить эту одежду отца, — проговорил он как можно мягче. — Обещаю, что верну её, когда мы вернёмся.

Ибраил вздохнул и посмотрел в сторону входящих в комнату Ровата с Кроханом.

— Кажется, у нас появилась маленькая лазейка в этой игре, — проговорил Трол, обернувшись к ним. — Так что собирайтесь, на этот раз мы попробуем атаковать.

И голос его, ещё несколько минут назад слабый и неуверенный, вдруг зазвенел так, что Роват даже не стал переспрашивать. Лишь Крохан покачал головой, но это значения не имело, потому что и он подчинился. Терять такой шанс в самом деле было нельзя.

Глава 10

Нога болела адски. И к тому же начала кровоточить. Когда Ибраил заметил это, он принялся ругаться, Трол подумал, что ещё никогда не слышал, чтобы тёмнолицый маг ругался. Чтобы прекратить это неприятное словоизвержение, Трол довольно бесцеремонно вмешался в его сознание, собрав в кулак все свои силы, словно собирался атаковать его. И выяснил, что на первом, родном языке Ибраила, ещё когда он был Катампхали, мальчиком из небольшого вендийского городка, сыном довольно обеспеченных родителей, ругательств не было. И потому в своём сознании маг эти ругательства должен был переводить или с гвампи, или с дасского.

От этого открытия Трол почему-то принялся смеяться, и этот смех заставил мага умолкнуть. Найдя своё новое знание забавным, Трол попытался объяснить свой смех Крохану и Ровату, но те не нашли в этой ситуации ничего забавного. Наоборот, Крохан вздыхал, а Роват хмурился и мрачнел. Но путь они продолжали почти до самого заката.

Трол так измучился, что не смог есть на привале, устроенном на ночь. Особенно ему не понравилась перевязка, которую сделал Ибраил, взывая к Тролову благоразумию. Лишь тогда Трол съел немного хлеба и зелени, которую запасливый Салфик достал из своих сумок.

Ночь прошла спокойно, хотя кони иногда волновались, да и Роват с Кроханом, сторожившие лагерь, пару раз будили Ибраила, чтобы он попытался определить магическими средствами, не подкрадывается ли к ним враг. Врагов маг не обнаружил, но с пяток следопытов, посланных, очевидно, Песлей, отогнал, напустив на них какое-то заклинание страха.

Поутру, едва небо стало светлеть, они двинулись дальше. Направление, которое указывало синее свечение вокруг рубища Ксата, всё время вело вверх, в горы. Нормальной дороги или хотя бы тропы в том направлении не было, поэтому многие мили приходилось двигаться по бездорожью. Но иногда они ехали по довольно плотным откосам, так что кони хоть и ступали осторожно, но всё-таки скользили.

Незадолго до полудня, когда отряд выехал на берег холодного и быстрого ручья, вытекающего, очевидно, из ледника, они решили передохнуть. Лошадям задали овса в торбах, так как на этой высоте травы уже не было, а Трол, вспомнив замечание хозяина гостиницы, искупался в ручье. Он с таким вкусом и удовольствием плескался в неглубокой естественной ванне, возникшей между огромных валунов, что его примеру попробовал последовать Роват. Но он лишь окунулся и тут же выскочил, потому что вода была слишком холодна для его не закалённого холодом, южного тела. А вот Крохан искупался хоть и без удовольствия, но вполне основательно.

Освежённый и снова перевязанный, Трол почувствовал себя значительно лучше. Он даже достал мечи, чтобы опробовать свои возможности, но с сожалением вынужден был их отложить — ни силы, ни настоящей концентрации его мускулы продемонстрировать не могли. Тем более что из-под наспех отремонтированной доспешной пластины, закрывающей его торс, снова показалась кровь. Ибраил опять принялся ворчать, но, когда Трол подошёл к их костерку, разложенному из привезённых с собой веток, демонстративно смотрел в сторону.

— Ибраил, — позвал Трол, усаживаясь к огню, — мне нужно было согреться движением.

— Согрелся? — неприветливо отозвался маг.

— Не очень, — признался Трол.

Салфик, на котором лежала забота о питании, принялся разливать горячее варево, которое сумел приготовить. Это была странная смесь из сушёного мяса и солёной рыбы, сдобренная кореньями, с щедрой добавкой какого-то жира. В целом это было вкусно, если не придираться к тому, что бульон был одновременно и сладким, и горьким, и слегка пересолённым.

Справившись со своей порцией, Трол поднял голову.

— Ибраил, придётся тебе перед боем дать мне какое-нибудь укрепляющее средство, иначе я не смогу даже к противнику подъехать, попросту с конём не справлюсь.

— Попросту, — отозвался Ибраил.

— Думаешь, придётся драться? — спросил Крохан. После купания он решил избавиться от повязки, видимо, рана на голове у него была не слишком тяжёлой.

— Что-то мне подсказывает, что без этого не обойтись, — признался Трол.

Они снова поехали. Продвигаясь всё так же неторопливо, но упорно, они к вечеру оказались на каком-то плато, со всех сторон, кроме того направления, откуда они приехали, окружённом высоченными горами. На лошадях на эти горы подняться было невозможно. Но Трол ощущал, что это и не потребуется. Примерно так же думал и Роват, потому что он вдруг произнёс:

— Сейчас что-то будет.

— Что? — спросил Крохан.

Но ответа не последовало. В дальнем конце этой плоской, каменистой и пустынной на вид площадки клубился густой туман. Он был не очень даже угрожающим, просто облако, которых на этой высоте встречалось немало. Порыв ветра вдруг раздул его, и оказалось, что прямо перед складкой гор, которые тут закрывали даже солнце, стояло большое, кубической формы, без малейших украшений строение.

В западной его стене, куда примерно и приближались путники, был устроен проём. И из него несло смрадом магии, вонью разлагающихся трупов и жаром непрерывно пылающего огня. На валунах, окружающих строение, лежали скелеты. Каким-то образом руки и ноги некоторых были вставлены в каменные затворы, устроенные так, словно камень мог течь, как густая жидкость.

— Капище д'Авола, — произнёс Роват. И принялся оглядываться.

— М-да, — пробурчал Ибраил. — Пожалуй, Трол, мне не хватит умения вызнать, кто и как сумел отсюда направить на тебя магическую атаку.

— Почему? — простодушно спросил Крохан.

— Тут слишком густая, злобная и намешанная со всех сторон света магическая аура, — объяснил Ибраил. — Я даже думаю, что рубище указывало нам не направление, откуда эти атаки наносились, а просто притягивалось к этому месту.

— Есть ещё одна неприятность, — проговорил Роват ровным тоном. — Такие вот капища, как правило, кем-нибудь охраняются.

— Кем? — спросил Крохан.

Ответа бывший имперский рыцарь не дал. Они подъехали к строению, спешились и вошли внутрь. Та же картина, что и с капищем Шаэтана, которое уничтожил первый возница, только шире, выше и более отвратительное. Алтарь, кости, горы подношений, оружие, а на стенах мощные, длиной чуть не в три фута вечные факелы в медных корпусах. Их было пять, и располагались они в виде пятиконечной звезды, в центре которой стоял алтарь. Жар от них был настолько сильным, что по тёмным камням, из которых были сложены стены, побежали мелкие трещины.

Трол почувствовал, как от злобы, висевшей, словно туман, над этим местом, у него начинают болеть раны. И ещё ему почему-то показалось, что света эти факелы не дают, а, наоборот, источают мглу и тень, которой заливают чуть не всё это плато.

Он вышел наружу и вдруг понял, что с Салфиком что-то происходит. Он подбежал к коням. Погонщик сидел неподвижно, немигающим взглядом уставясь в ту сторону, откуда они приехали. Трол проследил этот взгляд и тоже увидел…

По камням, по которым они только что проехали, скользила тень. Только тень, без самого тела. Она была огромной, выше, чем всадник на коне, и двигалась быстрее, чем скачущая лошадь. Трол сосредоточился, присмотрелся — тень выдавала контуры, похожие на человека, у которого что-то было на плече.

— Тревога! — проговорил Трол, обернувшись к своим спутникам, оставшимся в капище.

Роват оказался на коне первым, Крохан чуть замешкался, потому что пропускал Ибраила. Да и взобрался на свою лошадь не очень ловко, всё-таки он ещё не оправился от боя в замке Дотимер. А Ибраил вообще не стал садиться на коня, он отбежал от капища шагов на пятьдесят в сторону горы и поднял руки, читая заклинание.

Тень вдруг замерла, потом стала увеличиваться… Нет, не увеличиваться, просто тело, которое отбрасывало тень, становилось виднее. Огромные ноги, потом торс, мощные руки, сжимающие огромную, величиной с человека, дубину, и, наконец, косматая голова.

Это был великан почти пятнадцати футов высотой, мощный настолько, что не пытался прикрываться даже шкурами. На сгибе левой руки он нёс дубину, а его большие, как миски, и почти такие же выпуклые глаза отливали красным, видимым даже при свете дня светом. Осознав, что его заметили, великан ощерился, показав чёрные зубы.

— А ты сильнее местных шаманов, — почти с одобрением отозвался он. Теперь до него оставалось ярдов сто, но голос этого существа, отозвавшись эхом в склонах гор, без труда преодолел это расстояние. — Значит, охота будет интересной.

— Просто так ты нас не возьмёшь, — выкрикнул Роват.

Великан кивнул.

— Придётся убегать, — не очень уверенно отозвался Крохан. — В таком состоянии Трол с ним не справится. А мы…

Тогда тон заклинаний Ибраила вдруг сменился, теперь он низко рокотал что-то совсем незнакомое Тролу.

Великан вдруг напрягся, между его рук появилось зелёное свечение. «Магический поводок, — понял Трол, — Ибраил пытается его связать…» Вдруг великан расхохотался, огромные мускулы на его предплечьях напряглись, поводок стал тоненьким, как годовалое деревце, а потом вдруг с треском разорвался. Руки великана взлетели в разные стороны, он хохотал, да так, что от звуков его голоса с горы стали скатываться небольшие камни.

— Да, ты сильнее, чем прежние, которых я сожрал… — Хохот замер. Теперь великан рассматривал людей почти с интересом, его глаза полыхали, как два кошмарных костра.

Ибраил попытался читать какое-то третье заклинание, но не сумел даже довести его до конца, великан поднял одну ногу, за ним потянулась земля, смешанная с камнями, переставил её, поднял другую и сделал ещё шаг. Трол оглянулся, Ибраил истратил слишком много сил, он упал на колени и опустил голову. Он тяжело дышал и был, кажется, не способен даже подняться.

— Если вы побежите, я догоню вас, — пообещал великан. — Я бегаю лучше, чем ваши лошади. Трол посмотрел ему прямо в лицо.

— Кто ты? — спросил он.

— Меня зовут Табир, — пророкотал великан. — Я охраняю этот храм.

И тут Трол прочитал в своём сознании идею Ибраила — ему тут одиноко, он хочет немного поговорить… Да, это была отличная идея.

— Табир, — спросил Трол, по-прежнему не отводя взгляда, — это ты досаждал мне магическими атаками?

— Нет, — отозвался Табир, — мой хозяин… — Он оборвал себя. — Но для тебя теперь это не имеет значения.

Трол попробовал усмехнуться:

— Если ты скажешь нам имя своего хозяина, мы не тронем ни тебя, ни твоего капища.

Великан закинул голову и захохотал, он так хохотал, что даже вынужден был опереться на свою дубину, которую опустил одним концом на землю.

— Ты забавен, мелкий человек. Жаль, я не смогу оставить тебя в живых достаточно долго, чтобы ты смешил меня… Мне приказано убивать всех, кто попадает сюда.

— Если ты так уверен в победе, — рассудительно проговорил Роват, — скажи, кто он. Это же всё равно не имеет значения.

Табир сделал несколько шагов к ним и разом сократил расстояние вдвое. Теперь Трол почувствовал запах, исходящий от великана. Это была смесь кислого, застарелого пота, холодных камней и трупного разложения. Видимо, питался Табир чем придётся, не брезгуя и падалью.

— Дай мне имя, Табир, — снова предложил Трол, вытаскивая мечи, — и я обещаю, что ты проживёшь дольше.

— Ты перестал быть забавным, человек, — резко отозвался великан.

— Да я и не пытался, — усмехнулся Трол. — Имя?!

Роват медленно, словно боялся спугнуть бабочку, присевшую ему на руку, выволок из седельных перевязей небольшое копьё. Крохан уже давно вытирал руки, перехватывая свой меч. Сбоку заржал конь и бросился в сторону. За ним зазвенели подковы второй лошади.

— Га-а-а!.. — взревел вдруг великан и бросился вперёд. Его тень, казалось, закрыла солнце, клонящееся к западу.

Трол повёл своего коня вбок, потом чуть вперёд, попытался нанести удар и… промахнулся. Это чудовище было слишком быстрым, слишком легко и правильно двигалось, чтобы попасть сейчас под меч Возрождённого. А сам Трол был медлительным, слабым и неуверенным… Кроме того, у него не получалось настроиться на спонтанность боя, приходилось думать и сосредоточиваться, а это требовало времени, массу времени… Без которого победить Табира было невозможно.

Крохан отвалился в сторону чуть быстрее Трола и тоже попытался нанести удар, как только ушёл с линии прямой атаки великана. А вот Роват сплоховал. Он отвёл своего коня, но недостаточно осознав, что не успевает, потому что великан вдруг прыгнул на него, рванул своего коня в прыжок и нанёс удар копьём… Копьё сломалось, словно было не из крепчайшего северного ясеня, а из гнилой осины, наконечник пробил бедро великану едва ли не на глубину ладони и застрял — так крепка была его кожа и такими мощными были мускулы. Зато Роват потерял равновесие, и, пока восстанавливал его, дубина великана обрушилась на грудь коня рыцаря… Конь и наездник отлетели в сторону, словно выпущенный из катапульты камень, на два десятка ярдов, а потом завалились бесформенной грудой. Вместо головы и груди у коня Ровата было сплошное кровавое месиво.

Трол подъехал, чтобы закрыть Ровата, рядом оказался Крохан. Губы его пересохли, но руки не дрожали. Лишь глаза смотрели на эту гору мускулов, которую являл собой великан, не мигая.

Табир снова хмыкнул, выдернул обломок копья из ноги и отшвырнул в сторону. Из раны, нанесённой Роватом, даже не потекла кровь, лишь выступило несколько капель чёрного цвета. Неожиданно великан оглянулся…

В дверях капища, до которого теперь от его спины оставалось меньше тридцати ярдов, стоял Салфик. Его глаза, как показалось Тролу, были закрыты, а губы шептали что-то. Видимо, он молился.

Великан недоумённо посмотрел на возницу. Вдруг Салфик вынес вперёд руку, и в ней была… секира. Боевая секира, которая до этого принадлежала Самвелу из Даулов. Салфик открыл глаза и перестал молиться. Повернулся к Тролу и Крохану, спокойно, даже лениво сделал жест прощания и шагнул назад, в капище.

Великан взревел и бросился вперёд… Он, может, и успел бы, будь дверь в капище шире и выше. А так ему пришлось протискиваться боком, царапаясь о камни… А потом в небо с оглушительным рёвом ударил фонтан огня.

— Он сделал то же самое, что и первый возница с часовней Шаэтана, — прошептал Крохан.

Трол кивнул. Жар становился нестерпимым. Он сунул Клунг в ножны и подъехал к Ровату. Тот уже пытался выбраться из-под погибшего коня, но не мог вытащить ноги. Лицо его было залито кровью, шлем, который рыцарь так и не успел застегнуть, потерялся.

Крохан соскочил с коня, помог Ровату освободиться, потом подвёл его к Тролу.

— Я пытался, — сказал Роват губами, на которых пузырилась кровь, — но он оказался слишком крепким…

Ноги его подкосились. Он упал бы, если бы его не поддержал Крохан. Трол оглянулся, к ним уже бежал Ибраил. Вернее, магу казалось, что он бежит, на самом деле он едва переставлял ноги, а лицо его было бледным, словно снег на ледниках.

Трол выпрямился и подъехал к пламени, бушующему в дверях капища. Вдруг внутри что-то лопнуло с оглушительным треском, и огонь мягким облаком пробил крышу капища. А потом взорвался следующий вечный факел…

Но что-то было всё-таки не так. И тогда Трол понял. В огне медленно, но вполне осмысленно, возникло шевеление… А потом огромная, чудовищная фигура великана, объятого пламенем, показалась в дверях. Он шёл, пытаясь сбить с себя огонь обеими руками, сдирая горящую кожу с мясом, покачиваясь, но всё ещё пытаясь спастись!

Трол беззвучно закричал, собравшись в один комок магии и воинского умения, атакуя великана всей доступной ему силой рассудка и тонких, астральных измерений:

— Имя! Дай мне имя!..

Но великан уже не отзывался. Он остановился, рухнул на землю, несколько раз тяжело перекатился с боку на бок и затих. Одновременно взорвались ещё два вечных факела. Огонь выбросило из двери капища на расстояние в десяток футов, и он накрыл, словно пологом, тело Табира.

Трол отступил, оглянулся, Роват пытался подняться, ему помогал Крохан. А Ибраил стоял словно заворожённый, глядя, как сгорает в пепел Табир. Трол провёл рукой по лицу, у него уже начинала обгорать кожа на щеках и на лбу. Его конь, верный и честный помощник, ржал, вставая на дыбы, пытаясь отбежать от этого жара, который опалял его точно так же, как и Трол а…

— Трол, — позвал Ибраил. — Вернись, иначе ты сгоришь, как Табир. — Трол сдал коня на десяток шагов назад. И тогда Ибраил произнёс то, чего никак нельзя было ожидать: — А ведь он назвал имя… В последний миг, перед тем как утонуть в омуте смерти, Трол, он назвал тебе имя.

Трол оглянулся, лошади Ибраила и Салфика, которые убежали в самом начале боя, возвращались, призванные Ибраилом, который положил на это остатки своей магической силы.

— Похоже, ты не хочешь произносить его вслух, — проговорил Трол, мигом ощутив огромную, неодолимую усталость.

И тогда Ибраил медленно кивнул. А потом набрал в лёгкие побольше воздуха.

— Потому что, если Табир сказал правду, наше положение очень скверное. — Ибраил помолчал: — Собственно, у нас нет шансов… Как это ни прискорбно.

Глава 11

Назад в Лугань они добирались почти три дня. Ехали по уже знакомым им склонам гор, по тропам, по каменистым осыпям, по лугам и пытались не растратить те силы, которые у них ещё остались. Трол обгорел сильнее, чем думал. Но ещё сильнее пострадал его конь, поэтому приходилось его беречь и даже втирать какую-то мазь, чтобы у него оставались силы на весь день. Роват вообще приходил в себя только на привалах, в седле он уже через пару часов марша терял сознание, как сказал Ибраил, от внутренних кровотечений. Ещё он сказал, что его вообще-то следовало бы прооперировать, но сейчас у Ибраила не было ни магических сил, ни подходящих инструментов. Поэтому маг просто вколачивал в него всю энергию, которой располагал, а после этого и сам на особенно крутых склонах чуть не вываливался из седла.

Меньше всего пострадал Крохан. Он готовил еду во время привалов и сторожил ночами. От постоянного недосыпания он стал какой-то не в меру настороженный. Но он-то ещё держался, ему было попросту не с руки признаваться, что этот поход истощил и его. К концу третьего дня, когда дымы Лугани уже появились в видимости, он уснул прямо в седле, да так крепко, что свалился с коня, при этом чуть не напоровшись на собственный меч, который лишь совершенно случайно от этого удара не пробил кожаные ножны и не воткнулся в бок бывшего капитана кадотской стражи.

Решив, что стоит передохнуть, чтобы не появляться перед деревней в совсем уж плачевном состоянии, они расположились на берегу той речки, где местные жители обычно ловили рыбу. И тут на Трола снова обрушилась атака, да такая, что этого облака магии испугались даже кони. Он пришёл в себя от того, что Ибраил, сидя на нём чуть не верхом, читал очистительные мантры.

Слабость казалась непреодолимой. Несколько минут после возвращения в сознание Трол не мог сказать ни слова, хотя уже понимал, что Крохан ловит разбежавшихся от ужаса коней, что Роват, покачиваясь, пытается удержаться на ногах, вытащив меч, но не в силах поднять его даже до пояса, а сам он, скорее всего, вот-вот, сейчас, сию минуту может и даже должен по замыслу атакующего его мага умереть…

Потом стало чуть легче. Он попытался согнать с себя Ибраила, который тоже был так плох, что не сумел подняться на ноги, а отполз в сторону как большая, нескладная лягушка.

Кони вернулись, лишь когда Крохан перестал их ловить, сами, видимо, потому, что торбы с овсом остались около костра, либо потому, что Ибраил всё-таки нашёл в себе силы и ментально приказал им вернуться, либо потому, что это были всё-таки хорошо обученные кони, которыми занимались ещё возницы Ублы, ныне покойные.

Наступал вечер, до деревни оставалось не более пяти-семи миль пути, а они не могли их преодолеть. Наконец Крохан не выдержал, успокоил лошадей, подкормил их немного с руки, чтобы они почувствовали ласку людей, а потом принялся рассаживать своих спутников в седла. Это было нелегко, особенно с Роватом, который не мог удержаться в седле, пока Крохан не привязал его специальным узлом, который в подобных случаях использовали зимногорцы.

Наконец двинулись вперёд. Сила, которая всегда появляется в лошадях в конце пути, должно быть, как-то перетекла в людей, потому что через пару миль ехать оказалось легче, и даже Роват сумел задать Крохану вопрос:

— Ты чего так?

— Я видел людей, — отозвался Крохан. — Они следили за нами. Я думаю, будет лучше, если мы всё-таки доберёмся до деревни.

Роват повернулся к Ибраилу, который тоже почувствовал себя чуть лучше, и спросил, едва разжимая губы:

— Те, кто за нами следил раньше?

— Люди Волынщика, — отозвался маг.

— Они следили за нами всё время, — взорвался Крохан. — Но ни разу, даже когда нам было… э-э… нелегко, не предложили помощь… Союзнички, называется!

— Кто сказал, что они союзники? — спросил Трол.

Они проехали ещё с милю. Теперь оставалось совсем немного. Если бы горы тут не вздымались невысокими, но очень крутыми скалами, они уже увидели бы деревню.

— Ибраил, — заговорил Трол, — скоро мы приедем, и там говорить, кажется, будет затруднительно. — Он помолчал, прогоняя дурноту. — Скажи, кто всё-таки нас атакует?

— Да, — хмуро поддержал его Крохан, — с кем нам, так сказать, впредь придётся иметь дело?

Ибраил, повернувшись всем телом, вытащил из своих сумок какой-то пузырёк, понюхал его и тяжело, долго вздохнул.

— Я хотел удостовериться, проверить ситуацию по книге Ублы… — Он сел в седле прямее. Видимо, отвлечение от собственных болей и слабости ему помогало. — Его зовут Гевст. Когда-то его ещё называли Рогатым.

— Что за зверь? — спросил Крохан.

— Гевст, — медленно ответил Роват, который, услышав это имя, чуть не вывалился из седла, — прижизненная инкарнация Басилевса.

— Да, — кивнул Ибраил. — Дело тут такое. Чтобы сохранить неуязвимость, Басилевс разложил свою жизнь на четыре жизненные сущности. В одной он обитает сам, как Басилевс. С двумя другими нам пока не дано познакомиться, к счастью. — Маг даже слегка улыбнулся. — А вот Гевст — четвёртая сущность, в которой не только присутствует заряд жизненной силы Басилевса. Она является и средоточием некоторых его магических компонентов. — Они проехали ярдов триста, прежде чем маг заговорил снова. — Он не боец, но только с точки зрения таких вояк, как Трол. С Роватом, думаю, он справится одной левой. Он умеет, вернее, когда-то умел неплохо воздействовать на сознание людей и животных, умел маскироваться, принимая облик всего, что попадает нам на глаза, даже деревьев и камней. А главное, он был специалистом по магическим операциям, подобным той, что в просторечии и называется магической атакой на родственной крови.

— Ибраил, — спросил Трол, — ты сказал, что у него уже, по-видимому, нет крови моего отца. Как же он сумел атаковать нас на привале? — Вдруг Трол похолодел от естественной догадки… — Или он добрался до Неветы?

— Ты не почувствовал, что атака на тебя на этот раз немного другая, чем прежде? — спросил маг. — А я почувствовал. Нет, Трол, скорее всего, он не добрался до Неветы, он не использовал её кровь, подобно крови твоего отца. Но, видишь ли… — Они ещё немного проехали молча, маг собирался с силами. — Частые атаки, которые можно проводить на крови, прокладывают своеобразный тоннель тёмных энергий. И при приближении, а мы приближаемся к деревне, он обрушил на тебя атаку, используя этот самый тоннель, который установился, как я понял, уже достаточно… крепко.

— Ты хочешь сказать, что теперь ему даже не нужно добиваться крови Неветы, чтобы довершить своё дело? — поинтересовал Крохан.

— Да, если мы останемся тут, в Лугани, он может атаковать Трола, используя, так сказать, свои прежние достижения. Тут всё дело в расстоянии. Атаку на крови можно устроить, где бы атакуемый ни находился, хоть в другом конце света. А вот тоннельную атаку… Думаю, только с расстояния в несколько миль.

— А если мы уедем? — спросил Роват.

— Не знаю, — отозвался Трол, — кажется, это нам не поможет. Невета слаба, а оставлять её тут нельзя… К тому же он может последовать за нами, мы сейчас, — он усмехнулся, — не слишком легки на ногу. В любом случае, — он вдруг поймал себя на том, что развязывает узлы, накрученные Кроханом, — мне надоело бегать. Мы решим это дело тут, в Лугани, и решим его до конца.

— Какого конца, вернее… э-э… кого из вас? — поинтересовался Крохан. Не дождавшись ответа, повернулся к Ибраилу. — А он не сможет замаскироваться под одного из нас? Например, под меня?

— Нет, — вполне уверенно отозвался Ибраил. — Вас я знаю слишком хорошо. — Маг опустил голову, чтобы его слова прозвучали не слишком внятно. — Так уж получилось, что я довольно часто оказывался свидетелем ваших реакций, ваших ментальных и психических аффектов, поэтому он не сможет скопировать ни одного из нашей группы, чтобы я этого сразу же не заметил.

Как же, подумал Трол, оказывался ты свидетелем… Чуть не пастбище устроил на сознании каждого из нас, вызнал все закоулки, вламывался в мысли, едва тебе хоть что-то казалось интересным, а теперь объясняет — психологией! Он усмехнулся, с этим уже ничего не поделать, Ибраила следовало принимать таким, каков он был. А может, и хорошо, что он был именно таким, в данном случае его представление о сознании каждого из них действительно могло служить гарантией, что враг не проникнет в их компанию.

— А если он попробует подменить тебя? — глухо спросил Роват.

— Тогда примерно то же самое почувствуете вы, — отозвался маг и посмотрел на Трола. — Видишь ли, то, что я иногда… очень плотно наблюдал за вами, придало вам и определённое знание моих особенностей. Это как зеркало — невозможно заглянуть в него, не оставив своё отражение.

— Как раз возможно, — отозвался рассудительный Роват, — если держать его под углом… Но я понял.

Лугань открылась перед ними как картинка — вся целиком. В окнах только-только загорались первые огоньки, в дальнем конце деревни лаяли собаки, из труб всех домов поднимался дым — в семьях готовили ужин. На площади перед гостиницей несколько людей Песли из замка прогуливались, приглядываясь к девушкам, которые неожиданно тоже стали выходить на эти прогулки смешливыми стайками. Трол вдруг почувствовал, что у него теплеет на сердце. В деревне всё выглядело спокойно, ничего экстраординарного за время их отсутствия не произошло.

— Как же мы его найдём? — спросил Крохан. — Если я правильно тебя понял, он может подменить собой кого-нибудь из местных, кого ты не знаешь, и мы…

— И при этом добьёт Трола, — добавил Роват, который тоже воспрял, увидев Лугань. — А без него, как ты сказал, он справится с нами одной левой.

— Он и так может добить нас, — отозвался Трол, — принимая во внимание наше состояние.

— Я говорил, — отозвался Ибраил, — он не воин. Он скорее боевой маг. Поэтому будет действовать наверняка и теми средствами, которые кажутся ему наиболее эффективными. Всё-таки что ни говори, а даже в таком состоянии мы заставляем его опасаться прямого поединка… Мы легко взяли замок, теперь уничтожили Табира… Нет, думаю, он согласится на прямой бой с нами, только если у него не будет выхода.

— А как это сделать? — спросил Крохан.

Ибраил молчал. Теперь они спускались в долину, в которой стояла деревня. Маг наконец вздохнул и заговорил:

— Есть у меня одна идейка… Не полноценный план, а так, соображение. Но оно может сработать. Правда, мне нужно посоветоваться с вами, почитать ещё книгу Ублы…

— Говори, не тяни, — пророкотал Роват.

— Кажется, — отозвался Ибраил нехотя, — Убла, когда мы поймали его… повозку в пустыне… захватил с собой так много денег для того, чтобы… — Он перевёл дух, ему очень не хотелось продолжать, но он договорил: — Чтобы в случае, если его стража не справится с нами, вызвать саджей.

Трол почувствовал, что в его спину ударила волна холода, словно из открывшейся сзади невидимой пропасти пришёл порыв ледяного ветра.

— Феи-убийцы? — быстро переспросил Крохан.

— Да, феи-убийцы. Равных которым в бою на этом свете, как считается, не существует. — Ибраил снова вздохнул. Всё-таки ему было очень плохо. — Но они очень дорого стоят, поэтому Убла и захватил с собой чуть не всё своё состояние. Поэтому и не пустил в ход сразу эту часть своего плана, надеялся, что его люди позволят сэкономить.

— А потом, когда мы напали на него, было уже поздно, — кивнул Трол.

— Да, и мы получили эти шесть сундучков золота, плату за трёх саджей для одного боя.

— Так в чём же состоит твоя идейка? — спросил Крохан.

Трол уже знал, в чём дело, и ему это очень не нравилось.

— Фокус в том, что мы можем оповестить всех в округе, что эти деньги привезли сюда, чтобы нанять фей для того, чтобы они убили его, Гевста Рогатого, — быстро проговорил Ибраил.

— А в чём подвох? — поинтересовался Крохан.

— Феям нужно указать цель, очень точно и однозначно, — мрачно и устало ответил Роват. — Без этого они не примут контракта.

— Они что же, могут возникать в любом месте, в любой точке мира? — поинтересовался Трол.

— Да, вызвать их несложно, где бы ты ни находился. Но, разумеется, для этого нужно иметь деньги, и ставкой являются не только деньги, но и жизнь того, кто их вызвал, — сказал маг.

— А они не могут сами найти Гевста? — Голос Крохана был спокоен, но в нём звенело напряжение, от которого кони запрядали ушами.

— Нет, им мало сказать имя, им нужно указать цель, — ответил Ибраил.

— Значит, нам всё равно придётся его искать, — вздохнул Крохан.

— Притом, что он будет прятаться… — добавил Трол. — Да, в твоей идее, Ибраил, на самом деле есть некоторые сложности.

— Вот и мне это соображение не нравится, — согласился маг.

— Нужно найти его, — отозвался Роват.

— А всё-таки, — хитро прищурился Крохан, — может, у него не так уж хорошо с нервами? Ведь боится же он нападать на нас с оружием… Может быть, если он узнает, что ему уготована встреча с саджами… э-э… он попробует удрать или, что ещё лучше, нападёт на нас. А мы к тому времени уже восстановимся и встретим его…

— Такие задания, как устранить нас, даются не просто так, — ответил Трол уверенно. — Их самостоятельно не выдумывают. Если он тут и должен убить меня, значит, он это выполнит. И значит, не посмеет вернуться в Империю, не справившись с заданием. Он не убежит.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Роват. — Удрать — это не по-имперски.

— Тогда можно попробовать его спровоцировать, — почти с облегчением проговорил Крохан.

Они въехали в деревню. Собаки полаяли на них немного, но быстро умолкли, потому что их успокоил Ибраил. Он, как адепт магии живых существ, был в этом очень силён.

Путешественники не успели даже сползти с лошадей, как из гостиницы уже выскочил Самвел с Бали. Они приняли лошадей и помогли Ровату войти внутрь. Потом занялись Тролом, который, отдав коня, так и остался у коновязи, чувствуя, что не может переставлять ноги, что у него хватает сил только держаться за поперечный брус и ждать, пока ему помогут.

Спустя полчаса всё было более или менее устроено. Трола, Ровата и Ибраила уложили в кровати как раненых. Крохан рассказывал Самвелу и братьям о том, что произошло в долине у капища д'Авола, содержатель гостиницы Эдис со своими служанками подавал еду, на кухне кухарки грели горячую воду, чтобы путники могли вымыться, а половина деревни собралась в гостинице, чтобы хотя бы краем уха услышать, откуда эти неугомонные чужеземцы явились в таком виде.

Трол поужинал с трудом, едва сумел проглотить кусок пышного хлеба с мясной похлёбкой, вымылся горячей водой и тут же провалился в сон. Примерно то же самое, видимо, произошло с другими. Проснулся он оттого, что около него сидел уже относительно воспрявший телом и духом Ибраил. Обнаружив, что юноша проснулся, он наклонился над ним и прошептал:

— Я всё-таки позволил Крохану рассказать, что мы прибыли сюда, чтобы найти и устранить Гевста, наняв фей-убийц.

Трол поморщился, но ничего не ответил.

— Будем теперь ждать, что произойдёт, — продолжал Ибраил. — Даже Зара, кажется, выслушав наши соображения, согласилась, что это разумно, и отказалась от доли причитающегося ей золота. Хотя она выразила это весьма, — маг улыбнулся, — горячо. Самый опытный матрос из Кадета мог бы поучиться у этой дамы бранным фиоритурам.

— Ибраил, — Трол внимательно посмотрел на мага, — отдай рубище Невете. Я обещал вернуть его, когда мы вернёмся.

— Уже сделал. Спи, скоро тебе потребуется много сил, Возрождённый.

Трол отвернулся. Дело было сделано, теперь ему следовало как можно быстрее восстанавливать силы, чтобы Гевст не захватил их врасплох. Да, теперь это было самое главное его дело. Поэтому он снова уснул спокойно и без сновидений.

Глава 12

Солнце светило так, что Трол даже обрадовался, что мутное окошко пригашает его ослепительный блеск. В комнате никого не было, и это тоже было хорошо. Почему-то начинало казаться, что это помещение и тишина вокруг должны помочь собраться с силами. Трол поднялся, подошёл к тазу с водой и умылся. Выпил отставленную воду в небольшой глиняной плошке, она пахла какими-то снадобьями Ибраила, но это было потому, что из этой же плошки он пил их раньше и потому что её не очень хорошо вымыли.

Трол оделся, присел на край кровати и выволок Синкопор. Леворучный меч был не в лучшем состоянии, но его сталь переливалась жилками кованых полос. Дотянувшись до мешочка с полировочной пудрой, Трол принялся наносить её на меч лёгкими похлопываниями. Потом достал жёсткую замшевую салфетку и прошёлся по всей поверхности сразу, потом достал мягкую замшу, прошёлся по режущей кромке. Она была иззубрена в нескольких местах. Тролу показалось, что он при желании может вспомнить, как возникла каждая зарубка.

Скрипнула дверь, в комнату заглянула Зара. Она была в простой деревенской рубашке, заправленной, по её обыкновению, в кожаные мужские штаны. Её волосы сегодня свисали свободно, словно она никогда и не была погонщицей караванов, воином и путешественницей.

— Ты как? — спросила она, подошла, постояла, глядя, как Трол полирует сталь.

— Где остальные? — спросил Трол.

— Роват поднялся. Как выяснилось, можно обойтись без операции. Крохан тренируется с Самвелом и братьями где-то за деревней, а Ибраил колдует над книгой в комнате Неветы. — Зара помолчала. — Трол, она умирает. Ибраил сказал, что каким-то своим ответвлением тот канал, через который Гевст атакует тебя, задевает и её. И ей не под силу противостоять этой магии.

— Я знаю, — кивнул Трол. — Чувствую, что она оттягивает часть энергии.

Зара пошла к двери, взялась за деревянную ручку и замерла.

— Ибраил настоящий кудесник, но и ему не под силу спасти… — Открыла дверь. — Я ещё не могу взяться за оружие, поэтому скажу сейчас. Трол, что-то готовится, что-то очень скоро случится.

— Ты о Невете?

— Нет, о нас. С нами что-то произойдёт, Трол, и это мне не нравится. Она шагнула за порог.

— Зара, — позвал Трол. — Спасибо, что согласилась отдать деньги.

— Ну, — караванщица усмехнулась, — я же понимаю, что это не по-настоящему. Если мы победим, деньги всё равно останутся у нас, а если нет… То и деньги мне будут не нужны.

Трол кивнул. Чуть замедленным движением провёл Синкопором перед собой, сталь играла в освещённом солнцем воздухе, словно великолепное перо невиданной, прекрасной и смертельно опасной птицы.

Потом Трол взялся за Клунг. Вот этот меч он мог поднять с некоторым напряжением. Это было обидно — быть таким слабым. И так неловко чувствовать меч, хотя он должен быть даже не продолжением руки воина, а инструментом его мысли и воли, завершением его движения… Но с этим пока ничего поделать было нельзя. Атаки Гевста выпили почти всю энергию Трола, осталось только ждать, пока она восстановится или пока Рогатый одолеет его.

Лезвие Клунга было ещё больше зазубрено, практически, если бы его увидел Учитель, он потребовал бы, чтобы его отдали какому-нибудь стоящему мастеру на перековку. Хотя кто тут, в этой деревенской глуши, способен перековать такой меч, не изуродовав его?

Он вычистил и Клунг, оделся, повесил его на спину, чуть назад перевёл Синкопор и пошёл вниз, в большой зал. Тут было тихо, но две служанки уже расставляли деревянные тарелки. Увидев Трола, обе неуклюже поклонились, тут же зафыркали, как это делают все девушки, которые пытаются скрыть смущение, и принялись раскладывать еду. Трол не мог понять, чем вызвано веселье служанок, пока не прочитал в мыслях одной из них, что они знают о посещении Зарой его комнаты. И мысли у одной из них были не совсем благопристойные, что она и нашептала двумя минутами раньше своей подруге. Трола это удивило. Надо же, он меч едва может выволочь из ножен, а девицы рассматривают его как достойный объект для ухаживаний.

Из кухни вышел и постоял у стола Трола Эдис, хозяин гостиницы. Он хотел о чём-то спросить, но так и не решился. Тем более, если вопрос предполагался о еде, он был бессмысленным, потому что Трол съел всё, что увидел перед собой, и даже краюху хлеба, которую нашёл на кружке со сквашенным молоком, с собой прихватил, чтобы добро не пропадало.

Он вышел на деревенскую площадь, сейчас на ней возилась только куча кур и два ленивых пса. Солнце слепило тут ещё немилосердней, в воздухе пахло одновременно свежестью и пылью. Где-то за деревней звенели мечи, правильные и спокойные удары. Зато в другой стороне металл отзывался басовитым звоном наковальни. Трол пошёл туда.

Перед кузницей стояла небольшая местная телега, которую следовало отремонтировать, а из полутёмного сарайчика, где располагалась кузня, пахло дымом горна и сожжённым металлом. Кузнец оказался, как и почти все представители этой профессии, невысоким и мускулистым. В кожаном фартуке, голый по пояс, он придерживал щипцами кусок металла, который тлел вишнёвым цветом, и неторопливо постукивал по нему небольшим молотом.

Трол мельком поклонился вместо приветствия и заговорил:

— Мне нужно два небольших молота, чтобы покрутить их в воздухе.

— А чего их зря крутить-то, — ворчливо отозвался кузнец. — Если сила застоялась, господин хороший, лучше помоги мне борону наладить, там умения не нужно, просто бей, куда я маленьким молотком укажу.

Трол подумал мгновение, кивнул, отставил мечи, снял рубашку и взялся за двухфунтовый молот. Борона состояла из чёрных железных зубьев, которые следовало вколачивать и закреплять в переплёт железных полос. Работа была не сложная, как кузнец и обещал, но Трол уже через четверть часа стал задыхаться, а ещё через час вынужден был вернуть молот.

— Да, не много у тебя силёнок осталось, — признал кузнец.

Трол кивнул, подобрал мечи, рубашку и вышел из кузницы. Мечи за деревней стихли. Где-то с достоинством взревела корова, ей отозвался петух, всё было спокойным, как сон пастуха. И всё-таки Зара была права, что-то должно было произойти.

Трол ещё раз проверил себя, да, несомненно, нужно было собирать людей.

Он позвал Ибраила, который, как оказалось, спал. Но от мощного ментального зова он очнулся и тут же стал спрашивать, что случилось.

— Ничего не случилось, — отозвался Трол, — просто будь готов.

— К чему? — Голос мага, как всегда, в ментальном плане звучал отчётливо и чисто, но на этот раз с каким-то сонным акцентом.

— Не знаю… Если можешь, созови всех в гостиницу, и пусть будут при оружии.

— Конечно, могу… А что случилось-то?

— Ты уже спрашивал.

Трол неторопливо, так что его не испугались даже куры, вернулся в гостиницу. Тут уже в общем зале стояли Зара и Ибраил. По лестнице спускался, застёгивая на ходу ремни кирасы и наручей, Роват.

— За Кроханом с его компанией послали служанку, — доложил Ибраил. — Вот только… не уверен, что они придут быстро. Они, кажется, увлечены.

Трол не стал тратить время, поднялся в свою комнату, нацепил многократно избитый и ремонтируемый нагрудник, а также налобную пластину. Внизу зазвучали громкие голоса — Крохан и рыцари вернулись. Все были в отличном настроении, потные, как здоровые кони, весёлые, лишь зубы сверкали от удовольствия, даже завидно…

— Ого, а к чему сбор? — заголосил Крохан, но Зара успела броситься к нему и бесцеремонно зажала рукой рот.

Крохан чуть озадаченно стряхнул с себя женщину и посмотрел на Ровата. Трол усмехнулся в своей комнате и пошёл вниз. За исключением Самвела, все уже успели приготовиться к бою. А сержант из Даулов должен был вот-вот подойти, он что-то в самом деле задержался в своей комнате.

— Эдис, — позвал Трол. Хозяин гостиницы мигом явился, но, увидев людей в полном вооружении, на миг задержался в дверях, однако привычка взяла вверх, и он поклонился. — Где ты держишь наше золото?

— Как вы и приказывали, господин, в винном подвале. Не то, не дай Превеликая Матерь, украдут. У нас тут разные люди ходят, сами знаете, господин Трол… А так, в подвале, надёжнее, туда без моего ведома муха не залетит.

— Хорошо, Эдис, — кивнул Трол, которого раздражало многословие, — спасибо.

— Трол, может, ты объяснишь? — спросил Самвел, появляясь наконец на лестнице.

— Давайте подождём, — предложил Возрождённый. — И послушаем.

Они стали слушать. Ничего не было ясно, ничего не было слышно, деревня казалась спокойной, как семья разленившихся хрюшек. И вдруг… Ибраил даже задохнулся, словно только сейчас до него дошло, потом с уважением посмотрел на Трола.

— Здорово, я бы непременно проворонил, — сказал он.

— Что именно? — спросил Крохан чуть резче обычного.

Где-то вдруг заплакал ребёнок, и тут же стих. Потом что-то затрещало и так же резко стихло. В другом конце деревни упала глиняная миска или хорошо обожжённый горшок.

— Они всё-таки решились, — отозвался Ибраил и улыбнулся, да так зло, что от него отвернулась даже Зара.

— Мечи к бою, — сказал Трол негромко, а сам, толкнув дверь гостиницы, вышел на деревенскую площадь.

Тут уже не было пусто, сюда собирался народ. Вернее, люди Волынщика. Некоторые глуповато приседали, прячась за деревенских, которых они почему-то толкали перед собой, видимо, чтобы их не было заметно. И было их много, даже не весь их отряд, которым они прибыли брать замок Дотимер, а вообще все, кто жил в Орлином Гнезде клана Песли. В их руках сверкало оружие, на многих были доспехи, снятые с воинов замка Дотимер, половина несла щиты…

Сам Песля выехал на площадь на коне, с мечами Трола в руках. Он весело скалил зубы сквозь свою бороду и с интересом оглядывался.

— Ага, — признал он, увидев Трола с остальными перед собой, — всё-таки не вышло. Почувствовали, пёсьи души…

— Волынщик, — спросил Трол, — зачем всё это?

— Я же просил тебя подсыпать их магу побольше той гадости, что дала шаманка, — обратился вместо ответа Волынщик к девушке, которую толкал один из его головорезов. Это была служанка из гостиницы, она боялась, тем более что её руку не выпускала та самая карга, которую Трол уже видел в лагере Песли и которую все называли шаманкой.

— Я не виновата, что они пьют только воду или молоко. А в молоко много не насыплешь, оно свернётся, — плаксиво отозвалась девушка.

— Понятно, — важно кивнул Песля, — а в воде этот порошок почувствовал бы даже мёртвый.

— Песля, — сказал Трол и медленно, чтобы это было ясно всем, вытащил свои мечи, — отпусти деревенских.

— Да они мне и понадобились только, чтобы… Мы думали, если за них спрятаться, вы не почувствуете. Жаль, не вышло.

Деревенских стали отпускать. Первой от опасного, по её мнению, соседства с шаманкой удрала гостиничная служанка. Спустя две минуты на площади остались только люди с оружием. Почти сотня под командованием Песли и восемь человек, которых Трол за неимением лучшего определения иногда называл зимногорцами, хотя Зара и Роват Зимногорья никогда не видели.

Из-за соседнего дома к Песле, также на конях, подъехал его отец с тремя седобородыми старцами. Они были вымазаны тёмной краской, в кирасе старого вождя были видны плохо спрямлённые вмятины, но в целом это было внушительное зрелище… для деревенских, подумал Трол.

— Песля, я подарил тебе свои мечи. Может, объяснишь, в чём дело?

— В деньгах, чужеземец. Их видели, несколько огромных сумок, набитых золотом.

— Я же отдал тебе и твоим людям замок. Неужели этого мало за то, что можно назвать нейтралитетом?

— Деньги мне будут нужны, когда я останусь тут лэрдом, — отозвался Песля и снова весело ухмыльнулся. — Не бывает же лэрда без золота. Не то соседи, крестьяне не станут уважать.

— Песля, я уже тебе говорил, вас слишком мало, чтобы отобрать их. К тому же они мне и самому нужны.

— Да, слышал, — нетерпеливо кивнул Волынщик, — чтобы изловить какое-то чудовище и убить его с помощью фей из древних сказок. Мне это неинтересно, раб… Ведь твоё имя и прозвище — Раб? Тебя тут, как выяснилось, до сих пор помнят, только удивляются, что ты стал таким важным господином… Хотя как был, так и остался тупоголовым — кто же, если не дурак, будет рассказывать в наших землях, что у него сумки с золотом?

Он мог продолжать в том же духе довольно долго. Трол взвесил возможность, что Песля действует не сам, а им управляет Гевст. И почти тут же услышал ментальный ответ мага — нет, он сам так решил и сам придумал это нападение. Тогда Трол решился.

— Ладно, беспорточный лэрд, давай решим это дело вдвоём. Ты и я, идёт?

— Нет, — отозвался Волынщик. — Ты хоть и больной, как сказывают, а всё же…

— Но ведь слишком много людей погибнет, — почти в отчаянии отозвался Трол. — Причём зазря, золота тебе всё равно не видать…

— Так ведь больше другим тогда достанется! — хохотнул Волынщик и взмахнул мечами.

За ним засмеялись некоторые из его людей. Вот ведь воровские души, подумал Трол, даже не понимают, что скоро умрут.

— Хватит болтать, — вдруг прокаркала шаманка на всю площадь. — Убейте их и заберите наше золото!

Тогда Батар поднял самострел, который удачно замаскировал до этого плащом, и выстрелил. Тяжёлый болт прошёл над толпой, но как-то не очень быстро прошёл. И старик, отец Песли, сделал мгновенное движение, подставляясь под выстрел. Стрела прошила его почти насквозь, вместе со старым доспехом, и он грохнулся с коня в пыль. И тогда все люди Волынщика, который в этот миг стал полноценным главой клана, бросились вперёд.

Некоторые при этом закричали какие-то слова, некоторые взвыли по-волчьи, кто-то засвистел. Всё это было глупостью… Потому что Трол не отступил ни на шаг, как и остальные его бойцы. Они лишь плотнее стали вокруг Ибраила и Батара, который опустил арбалет и взял у брата более скорострельный лук.

Первых людей Волынщика Трол всё-таки пожалел, не мог он рубить таких неумёх, которые даже удар начинали не из блока, как полагалось по всем законам боя, а просто из всего замаха, насколько хватало рук и плеч. Он лишь подцеплял эти самые руки, лишь поддевал неловко выставленные ноги, лишь неглубоко ранил защищённые легко пробиваемыми кожаными доспехами тела.

Его работа у кузнеца теперь здорово помогла ему. Он сразу вошёл в сильные и точные движения, словно и не был болен… Или его техники даже во время магических атак хватало, чтобы сдерживать три, пять… нет, почти десять вояк Песли одновременно и выигрывать у них этот бой. Тем более что групповым действиям они не обучались, рубились, как если бы каждый был один, и ловить их на ошибках было не сложнее, чем накалывать на острогу рыбу в прозрачном ручье.

Но что-то происходило ещё, помимо этой удивительно бездарной рубки… Вот застонала Зара, оказалось, копьё пробило ей горло, и она умерла раньше, чем успела вздохнуть, вот один из братьев не увернулся от самоубийственной атаки какого-то великана, которого, конечно, успел разрубить, но всё же получил рану в бедро… Тогда Трол собрался. Это были уже не шутки. Их убивали, не жалея жизней всех этих бедолаг из клана Песли.

Трол загасил одним длинным, как сон, движением сразу троих самых нахальных вояк перед собой, потом прокричал:

— Сомкнитесь за мной!

И пошёл вперёд, медленно, ещё зыбко, но всё отчётливее восстанавливая в себе общую картину боя, которую должен держать в сознании каждый совершенный воин — когда он даже спиной видит противника сзади, когда угадывает удары, которые противник только собирается нанести, когда он понимает, куда нужно идти, чтобы врагов оставалось меньше… Он шёл и теперь убивал одним движением, ещё раньше, чем кто-то из этих полукрестьян, которым по чистому недоразумению выдали оружие, понимал, что его убили. Трол двигался вперёд, как плывущая по речке лесина, которая разбивает, крошит и раскалывает весенний, тонкий ледок. Он шёл к тому месту, где находился Волынщик.

Его люди сплотились сзади, лишь Роват попытался сделать за ним шаг, но его окриком удержал Ибраил… Который тоже молотил без передышки по противнику, уже не стесняясь, длинными огненными хлыстами.

Трол завалил двоих бородачей, которые попытались убить его, разогнавшись, не понимая, что этим лишь подставляются под удары обоих мечей, отшатнулся от их падающих тел, зарубил какого-то безусого мальчишку, тот и ударить-то попытался всего однажды, и то неудачно, раскрыл брюшину странному здоровяку, в него уже попала одна из стрел Бали, но он всё-таки не вышел из боя, и вдруг осознал, что теперь стоит в круге людей, которые боятся на него нападать. Медленно, ещё лучше, чем прежде, Трол вник в состояние и положение этих людей. Их осталось мало, меньше половины, и теперь они стояли и ждали — нетрудно было догадаться, чего именно.

Откуда-то издалека, хотя и очень близко, в землю ударили подковы, и, сбив двоих каких-то дурачков с реакцией, как у пьяной гусеницы, через своих людей прорвался Волынщик. Он вынес оба своих меча для удара, и, когда ему показалось, что достаёт, он заставил скакнуть своего коня, ударил… Трол ждал этого, потому и отошёл от своих: не хотел, чтобы они пострадали от атаки Песли. Он закрылся от обоих ударов сразу длинным Клунгом, одним прыжком пролетел на три шага вбок, практически под лошадью Песли, которая на миг зависла в воздухе из-за попавшихся под её копыта людей, да так резко, что Песля неминуемо должен был потерять Возрождённого из вида, и врубил Синкопор коротким, страшным в своей силе ударом в бок главаря всей этой банды.

Рука, принявшая удар обоих мечей, чуть не вылетела из суставов, главным образом потому, что он был усилен скачком лошади, а толчок от удара Синкопора, который вспорол бок Песли, развернул Трол а на месте. Если бы вояки из горного клана были умнее, именно в этот момент они бы и атаковали Трола, но они смотрели, как их предводитель, раскроенный от почек до самых лёгких, валится на бок своей лошади, которая теперь рысила, всхрапывая от страха, по деревенской площади.

И всё-таки левая рука больше не работала, Синкопор повис как плеть, от него не было теперь никакого толку. Трол даже пожалел, что ударил, а не воткнул этот меч и не оставил его в теле врага, тогда бы он сохранил руку. Медленно, неуверенным движением он попытался сунуть леворучный меч в ножны, но не попадал в них, тогда он просто воткнул его в землю под собой и взялся за Клунг двумя руками. Так было вернее, так рука быстрее заработает, должна заработать…

Песля наконец грохнулся со своего коня в пыль. И тотчас все эти безумцы заорали и бросились вперёд. Они уже даже не дрались, они просто размахивали оружием, и Трол понял, что победил. Он ещё убивал их, помогая иногда себе ударами ног, уворачиваясь от падающих тел, не давая ни одному дурачку из всей этой своры понять, где он находится, заставляя их всё время терять его из виду из-за быстрых движений, и рубил, рубил… А потом вдруг они стали падать сами. Оказалось, это Роват с Кроханом, залитые кровью, как мясники после разделки туш, справились со своей частью работы и теперь пришли ему на помощь. И тогда последние люди Волынщика побежали.

Их осталось чуть больше двух десятков, многие из них были ранены, многие даже не бежали, а скорее ползли по деревенской площади, заваленной трупами, но главное — они отступали.

Трол дождался, пока вокруг него возникнет пустота, и тогда понемногу стал стряхивать с себя боевое наваждение. Оглянулся. На всякий случай Роват и Крохан закрылись мечами, видимо опасаясь, что Трол и на них бросится, чтобы рубить…

— Это мы, — прошептал очень медленно, как всегда бывает в бою, Крохан. Потом криво, устало и зло улыбнулся, вытер пот и кровь со своей бородки и добавил: — Нас не стоит убивать, Трол… Мы ещё пригодимся.

— Кто? — спросил Трол глухо, опустив Клунг. И стал искать глазами Синкопор. Его леворучный меч стоял неподалёку. Около него, как на бойне, лежали туши почти полудесятка врагов.

— Зара… Ей бы лучше не выходить на этот бой, — проговорил Роват. — Ещё Самвел, он пытался ей помочь и получил копьё в печень… Ещё Батар. Но с ним Ибраил, обещал, что вылечит.

— Дураки, — проговорил Трол и опустился на колени. Ноги почти не держали его. — Какие дураки… — Он поднял голову. — Я думаю, лучше будет, если теперь мы переберёмся в замок.

— Да, — хмуро согласился Роват. — Теперь-то он свободен. — Он оглянулся и добавил убеждённо: — Других претендентов, как я вижу, попросту не осталось.

Глава 13

Остатки клана Песли Волынщика оставили замок Дотимер, как червь оставляет пустой скорлупу ореха. Даже без попытки сопротивления с их стороны Роват с Кроханом и измученным свыше всякой меры Ибраилом сходили в него и осмотрелись. Когда ещё и похоронить мёртвых не успели, лишь выложили всех павших, кроме Самвела и Зары, в ряд, в замок вслед за ними перебрались и Трол с Неветой, и Бали с не приходящим в сознание Батаром, а также перевели лошадей и перенесли свои пожитки, включая это проклятое золото, из-за которого и произошла вся эта чудовищная ошибка.

Проработав почти целый день, деревенские похоронили все трупы горцев за своим кладбищем, часто укладывая их по трое-четверо в одну могилу, потому что павших было много, а копать ямы в этих каменистых местах было делом нелёгким. Потом, хотя Трол об этом и не заикался, они собрали всё оружие и принесли его в замок и уложили неровной, залитой кровью кучей. Самвела с Зарой, на которых Ибраил наложил заклинание нетленности, тоже принесли в замок и положили на какое-то дощатое возвышение в середине главного двора.

Они лежали рядом, уже завёрнутые в полотняные саваны, с оружием, которое по горской традиции привязали к их рукам. Смотреть на них Тролу было тяжело. Он и не думал, что так сжился с этими людьми, что они значат для него больше, чем просто соратники и друзья. Он вдруг понял, что вместе с этими двумя людьми умерла какая-то часть его души. Слишком большая часть. Он даже подумал, если так будет с каждой потерей, ему может не хватить души, разбуженной некогда Учителем Султунаром на Огненном камне в окружении четырёх костров.

Ближе к вечеру во двор, осторожно оглядываясь и иногда приседая от собственной смелости, пришёл Эдис. Он приблизился к Тролу, который сидел перед погибшими, и низко поклонился.

— Лэрд Трол… — он закашлялся, видимо, сочетание презренного прозвища с владетельным титулом не умещалось в его глотке. Но храбро продолжил: — Мы выкопали две могилы на лучшем участке нашего кладбища. Вся деревня придёт хоронить их, если пожелаешь.

— Хоронить? — удивился Трол.

— Мы уверены, что всё нужно сделать по нашему обряду, лэрд Трол, — почти решительно отозвался Эдис.

На всякий случай Трол снова спросил:

— А в чём вы ещё уверены?

— Я думаю, — почти выпрямившись, отозвался староста деревни, — что вам тут будет неловко… то есть самим. Будет лучше, если я приведу двух девушек, чтобы они ухаживали за раненым и твоей матушкой. А ещё мы приготовили кое-какую еду, чтобы вам тут было меньше возни на кухне… Всё-таки не воинское это дело — готовить пищу, когда под боком целая деревня, готовая служить тебе и твоим людям.

— Служить, — повторил Трол. Всё это как-то не очень укладывалось у него в голове. Видимо, он поглупел за истёкший день или никогда не брал в расчёт такие вот жизненные обстоятельства. Вернее, его никогда не учили такому обороту событий.

— Ты что же, думаешь, мы захватили эту землю, чтобы заделаться тут баронами? — спросил Эдиса как раз вышедший во двор Крохан. — В таком случае, любезный, ты не просто ошибаешься, а… э-э, ошибаешься бездарно.

Эдис согнулся в поклоне, потом выпрямился и вполне уверенно посмотрел Крохану в глаза.

— Ну, сам посуди, капитан Крохан, — начал он. — Наша деревня принадлежала лэрду, с которым все тут считались. Так уж вышло, что теперь у нас не осталось никакого лэрда, тем более такого, который бы защитил нас. Что сделают соседние лэрды? Они приедут, начнут нас грабить, уведут скот, а то и людей… Сидеть-то тут никто не будет, ему другие такие же лэрды не позволят прихватить такой кус, как Лугань, а это значит, они будут просто грабить… Лэрд Трол, не думаешь же ты, что мы сумеем сами защититься? Ты ведь из наших мест, ты родился тут!

Трол вздохнул, его не волновали мелкие политические дрязги этой деревни. Он посмотрел на Эдиса и махнул рукой.

— Иди себе, честный человек, не интересует меня твоя деревня. А за могилы и за всё остальное — спасибо. Если следует заплатить, скажи сколько, Крохан отсчитает тебе положенное количество монет.

— Да мы без денег, лэрд Трол, нам бы вот только, чтобы нас никто после не тронул, а мы будем и работать, если нужно, и присягу принесём…

— Ну, всё, — низким, довольно злым тоном отозвался Крохан, — ступай, тебе сказали… добрый человек.

— Я понимаю, — поклонился Эдис и стал пятиться к открытым воротам замка, — сейчас не до нас, но потом подумай, лэрд Трол… Ты же и вправду из наших мест. И матушка твоя тут родилась, и отец, почитай, из соседних краёв.

Трол посмотрел на хозяина гостиницы, и того как ветром вымело из замкового двора. Трол покачал головой.

— А ведь он прав, — вдруг раздался уверенный, красивый голос Ровата, который сейчас был так похож на голос Арбогаста, что Трол даже вздрогнул. — Мы взяли на себя некоторую ответственность за этих людей.

Трол уже почувствовал, что, привлечённые появлением Эдиса, к нему спустились не только Роват, но и Ибраил. На дозорной башне остался один Бали, но и он, вероятно, слышал всё, что тут говорилось.

— Ты действительно из этих мест, Трол, — отозвался Крохан. — Если поискать, у тебя тут половина жителей в родне ходит, так всегда бывает в этих маленьких горных деревнях. Я-то знаю.

Трол посмотрел на них, потом на Ибраила. Тот помалкивал, но лишь потому, что не признавал этой проблемы, а всего лишь полагал, что нужно сначала решать, как говорили на севере, первое дело, а уже потом думать обо всём остальном.

— А ты что скажешь? — спросил Трол мага.

— Их действительно разграбят, если мы ничего не предпримем, — отозвался тёмнолицый Ибраил. — Сам понимаешь, другой власти тут, кроме местных баронов, не осталось, а разбойников развелось куда как достаточно… После того как эти земли опустошила Империя.

— Давайте подумаем об этом потом, — предложил Трол. Снова посмотрел на тела Зары и сержанта из Даулов. Зара казалась невысокой и очень стройной рядом с телом плотного, если не сказать полного Самвела. После заклинания Ибраила в них ещё оставалось какое-то странное, почти неуловимое ощущение жизни, должно быть потому, что тела не окоченели. Без особого труда можно было представить себе, как они встанут, разорвут саваны и удивлённо осмотрятся, не понимая, зачем их тут положили… Но они уже никогда не встанут сами, по крайней мере, в этой жизни.

— Я так и не заметил, как они погибли, — сказал Трол.

— Сабельщица была ещё слаба, — отозвался Роват. — А когда она вдруг ошиблась и её насадили на чьё-то копьё, вперёд бросился Самвел. Он забыл обо всём, чему его когда-то учили, он… Наверное, он был к ней неравнодушен.

— Я тоже замечал, — подтвердил Крохан.

— Вечером будем хоронить. — Трол поднялся. Потом почувствовал что-то ещё… — Ибраил, что с Неветой?

— Она умирает, Трол, — отозвался маг. — Может быть, умрёт ещё сегодня вечером. Тебе нужно поговорить с ней.

— Чёртово место, — с чувством сказал Крохан. — Слишком много смертей.

— Слишком много глупостей, — сказал Трол. — Не следовало излишне полагаться на договорённости с Песлей и распространять эти слухи о золоте. — Он помолчал. — Я не удивлюсь, если завтра к нашим воротам подтащится весь сброд, который обитает в этих горах, чтобы повторить его попытку.

— Да, — согласился Крохан мрачно, — плохо получилось.

Когда солнце почти зашло, Трол поднялся в высокую комнату, которую отвели Невете рядом с его покоем. Это соображение было продиктовано, как подозревал Трол, тем обстоятельством, что тут остались целые кровати. В других помещениях мебель была изрублена или сломана… Банда Песли повеселилась от души.

Невета смотрела в окно, когда Трол вошёл в её комнату. Но тут же повернулась к нему и улыбнулась. А потом… Её глаза наполнили слёзы, и она попыталась протянуть к Тролу руку.

— Сядь, сын, — попросила она.

От слабости её голос дрожал и переливался, как свет на неогранённом стекле, но внутренне она была теперь спокойной и уверенной. Трола даже удивила эта уверенность. Он сел на край кровати, потому что больше ничего подходящего в разорённой комнате не осталось.

— Я должна тебе сказать, что… — Невета всё-таки подняла руку, но только для того, чтобы утереть слезу. — Я не предавала тебя. Просто ты был таким… Ты не умел говорить, не умел думать, не чувствовал ничего, как зверёк. — Она вдруг улыбнулась, видимо, даже перед смертью находила в воспоминании о тех днях что-то хорошее и тёплое для себя. — Тебя дразнили, тобой помыкали, а мы с отцом всё время думали, как же ты проведёшь свою жизнь, если не сумеешь осознавать мир правильно?.. А потом появился этот господин с узкими глазами и жёлтой кожей. Он был хорошим человеком, я сразу почувствовала. И он сказал, что вылечит тебя, но мы должны отдать его тебе… Или продать. — Её голос упал до шёпота.

— Тебе лучше сохранять силы, — предложил Трол.

— Нет, я скоро уйду, мне силы ни к чему, — отозвалась Невета. — Не думай, я не боюсь, я просто жду… — Она снова вспомнила о том, что собиралась сказать. — Мы всё равно любили тебя и не хотели продавать, но этот господин сказал, что иначе ты никогда не станешь… как все. Мы были бедны, но хотели отказаться от денег. — Она вытянула вперёд руку, не дотянулась до Трола и сжала сухонький кулачок. — А он сказал, что деньги будут нужны твоим сёстрам. — Она съёжилась под грубым местным одеялом и такой же грубой холщовой простыней. — И тогда… тогда мы покорились.

— Я не виню вас, — сказал Трол. — Вы правильно поступили. — Он вздохнул. — Мастер Султунар хорошо обо мне позаботился.

— Да, очень хорошо, — отозвалась Невета. — Ты стал такой сильный, такой… красивый. Если бы ты приехал немного раньше, до того как Ксата забрали в замок, он бы тоже тобой гордился. — Она вдруг нахмурилась. — Понимаешь, нам в самом деле пригодились эти деньги. Мы выстроили дом и никогда больше не голодали. Иногда какие-то люди приносили нам ещё денег… Так что мы не нуждались. Дочерей, как ты знаешь, мы хорошо выдали замуж, за солидных господ с нижних земель… Может быть, нам и самим нужно было переехать, но я думала, что там слишком густой воздух. А Ксату тут нравилось, тем более что он мог вдоволь охотиться, а если поле давало плохой урожай, мы покупали еду у других, у Эдиса, например… Кажется, он опасался, если мы уедем отсюда, нам больше не будут привозить деньги. — Она зажмурилась и снова улыбнулась. — Он был хороший человек, твой отец, лучше бы тебе с ним познакомиться, пока он был жив.

— Я тоже так считаю, — серьёзно сказал Трол. — Жалко, что не получилось.

— Теперь ты станешь лэрдом, и никто не посмеет над тобой смеяться… — И вдруг она высказала то, что, кажется, её больше всего и тревожило. — Только, мальчик мой, тебе придётся сменить имя. Понимаешь, — она даже стала торопиться, и речь её сделалась чуть щёлкающей, как говорили все горцы, — имя Трол означает что-то неудачное, раба или хромого быка… А ты теперь не Трол, ты должен взять своё прежнее имя, которое мы дали тебе с Эдисом, когда ты только родился. — Она напряглась всем своим худеньким, умирающим телом. — Тебя зовут Дей, и ты должен теперь называться лэрд Дей сын Ксата из рода Псков, или даже Дей из Дотимера. Понимаешь?

— Матушка, — Трол потупился, — я не уверен, что останусь тут жить после того, как сделаю то, что должен сделать.

— Почему? — искренне удивилась Невета. — Разве тут плохое место? Ну да, иногда тут бывают трудные зимы, и люди попадаются не очень хорошие, но… Ты родился тут, у тебя тут много родных, среди них есть знатные люди. Вот и Эдис, если подумать, нам не чужой, да и сестры…

— Матушка, — Трол поднялся, — тебе нужно отдохнуть. Ты долго говорила и устала. Кстати, Эдис предложил прислать к тебе двух девушек из деревни, чтобы они за тобой ухаживали. Я думаю, это будет разумно, мы заплатим им…

— Они будут служить тут тебе, Дей, даже если ты им ничего не заплатишь, — проговорила Невета грустно. Видимо, она понимала, что сына ей не переубедить. — И потом, скорее всего, мне уже не понадобится никакая помощь.

Трол внимательно посмотрел на неё. Она уходила, это сомнений не вызывало, но уходила твёрдо, уверенно, как и полагается умирать воину, пусть даже и женщине. Он поднялся, поклонился и пошёл к двери.

— Дей из Дотимера, — позвала Невета. Трол повернулся к ней. — Когда завершишь свои дела, позови сестёр, они найдут тебе подходящую пару. Не годится содержать такой замок без женского пригляда.

Трол ещё раз поклонился и вышел. Осторожно закрыл за собой дверь. В коридоре стоял Ибраил. Он подошёл и внимательно посмотрел Тролу в лицо.

— Она хорошо умирает, Трол, — сказал он.

— Я знаю, — отозвался Возрождённый и пошёл в свою комнату.

Тут он лёг и попытался уснуть. Его мучили какие-то невнятные мысли, какие-то полувоспоминания или медитативные формулы, похожие на молитвы, как вдруг он понял, что спал по-настоящему. Он сообразил это потому, что над ним с небольшим факелом стоял Ибраил. Он был печален.

Вглядевшись ему в лицо, Трол сразу понял, в чём дело. Он поднялся, сделал охранный жест Кроссу и пошёл в соседнюю комнату. Невета лежала со слабой улыбкой на губах, скрестив руки на груди, вытянувшись и разом сделавшись похожей на Зару, которая лежала в замковом дворе, на дощатом возвышении.

Трол опустился на колени и прочитал молитву по павшему в бою другу. Других подходящих молитв он не знал. Сзади опять появился Ибраил. Он дождался, пока Трол поднимется, и хмуро сказал:

— Нужно будет сказать людям в деревне, чтобы выкопали ещё одну могилу.

— А я думаю, — отозвался Крохан, стоя в дальнем, тёмном конце коридора, — что Зару с Самвелом можно будет похоронить в одной могиле. Хуже им от этого не будет. И оскорбления в этом не будет ни ему, ни ей.

— Нет, пусть каждый лежит в своей могиле, — предложил Трол. — Места у них на кладбище много, на всех хватит.

Вдруг наверху ударил сигнальный гонг, который стоял на сторожевой башне. Трол стиснул зубы и помчался в свою комнату, чтобы нацепить на себя мечи. Так как спал он одетый, много времени это не заняло.

Уже через пару минут он влетел на башню, где на этот раз стоял Роват. Бывший имперский рыцарь указал на двоих людей, которые пешком, чуть сгибаясь под порывами ветра, неожиданно поднявшегося к вечеру, что в горах бывало делом нередким, приближались к замку. В том, что нёс факел, едва не задуваемый ветром, Трол узнал Эдиса. Второго Трол никогда не видел.

Двое людей подошли к замку, и Эдис поднял свой факел повыше, чтобы показать, что вокруг них никого больше нет. Видимо, он не подозревал, что можно видеть даже в темноте.

Трол пошёл на надвратную башню, где уже стоял Крохан. Трол высунулся в бойницу и крикнул:

— Чего тебе, Эдис?

— Лэрд Трол, — закричал владетель гостиницы, стараясь перекричать свист ветра, — я привёл к тебе разносного торговца с нижних земель. Он приехал сегодня поздно вечером. Тебе лучше поговорить с ним.

— Давай опустим мост, — сказал Трол Крохану. — А потом я выйду к ним.

Они опустили мост, подняли немного решётку. Трол спустился и уже у самой решётки заметил Ибраила. Маг стоял, выпрямившись и нахмурившись. Трол ничего ему не сказал, лишь прокатился под решёткой, как на тренировке, одним движением. Почему-то ему показалось, маг уже понял, о чём пойдёт речь.

Трол пошёл по мосту. Факел впереди стал приближаться, Эдис с торговцем пошли ему навстречу.

— Я слушаю, — сказал Трол, мельком поклонившись незнакомцу в тяжёлом, залатанном плаще, от которого сильно пахло местным узиком.

— Я Тобалд, твоя милость, — заговорил кочующий торговец, поклонившись так, что чуть не коснулся лбом коленей. — Торгую разными тканями и прочими товарами.

— А ещё он, подобно всем прочим торговцам, разносит новости, — подсказал Эдис. И повернулся к торговцу: — Давай быстрее, старина, господину нужны сведения.

— Я поздно приехал, как уже сказывал, и сначала больше слушал, чем говорил сам, у вас тут такие дела, что не сразу уразумеешь… А когда осознал, кто твоя милость теперь и что я знаю, то уже поздно сделалось… Вот и пришли мы поздно, ты уж не вини нас. А новости у меня для тебя грустные, лэрд Трол.

Он закашлялся и покачнулся. Трол, чтобы торговец ненароком не свалился в ров, поддержал его за руку.

— Выкладывай, что у тебя за новости, Тобалд, — сказал Трол.

— Сёстры твои, дочери Неветы, уже три недели как скончались, твоя милость. — Тобалд проговорил это и даже зажмурился. — А ещё, как ни скверно это звучит, умерли все их детки. Сказывают, что от колдовства какого-то. Но откуда это колдовство пришло к ним, кто его навёл — того не ведаю.

Трол медленно кивнул.

— Спасибо, Тобалд. — Посмотрел на Эдиса, который тоже, ёжась на ветру, поддерживал нетрезвого торговца за другую руку. — Если нужно, накорми его за мой счёт, Эдис. И… ну, купи у него что-нибудь. Это важные сведения, хотя… слышать их неприятно. — Потом помолчал и добавил: — Невета сегодня ночью умерла. Эдис, мне нужно, чтобы выкопали ещё одну могилу.

Трол повернулся и пошёл назад, помогать Крохану поднимать мост. Эдис с Тобалдом пошли в другую сторону, в тёплую гостиницу. Торговца шатало, скорее всего, его окончательно развезло.

Прокатившись под решёткой назад, в замковый двор, Трол отряхнулся и спросил Ибраила:

— Ты чувствовал это, верно?

— Да. — Ибраил пошёл следом на надвратную башню за Тролом. — Я думаю, это последствия магической атаки, Трол. Самой первой, когда ты был ещё на корабле. — Он помолчал, добавил: — Ты теперь один, Трол.

— Я понимаю.

Словно онемев, Трол налёг с Кроханом на рычаги. Но даже тяжёлая работа не могла избавить его от этого густого и мёртвого, словно все окружающие скалы, онемения. Он поймал себя на том, что пропустил слова, в которых Ибраил шёпотом пересказал Крохану новость, принесённую Тобалдом. Капитан кадотской стражи лишь опустил голову. Когда они уже спускались с башни, направляясь в замок, к тёплому очагу, он вдруг спросил:

— Трол, что ты думаешь?

Трол посмотрел на него, нахмурился и признался:

— Думаю вот что — хорошо, что Невета об этом не узнала.

Глава 14

Трол лежал и смотрел в потолок. У него ничего не болело, не было приступа ужасающей слабости, в которые он научился переводить магические атаки Гевста Рогатого, но его состояние было не намного лучше, чем во время этих атак.

Дверь в его комнату раскрылась, вошёл Ибраил. Он был слегка рассержен, но сдерживался. Он всегда оставался очень интеллигентным и тактичным, этот маг.

— Трол, — позвал он, — поднимайся, следует идти на похороны.

Трол повернул голову к нему.

— Я не сумел их защитить, Ибраил, — сказал он. — Понимаешь, я даже не понимал, что их следует защищать… И упустил момент.

Ибраил подошёл, сел на край кровати, как вчера Трол сидел на кровати Неветы, и спокойно, как-то по-докторски, посмотрел Возрождённому в глаза.

— Ты бы не смог этого сделать. — Он подумал. — Даже я, окажись на твоём месте, не сумел бы сделать ничего, чтобы защитить сестёр, Невету или Ксата.

— Окажись на моём месте, ты бы что-нибудь да придумал.

— Нет, говорю тебе. Нет. — Ибраил набрал в лёгкие воздуха, собираясь сказать что-то важное. — Понимаешь, Трол, это вообще запредельная магия. Она находится под запретом, ею нельзя заниматься. Иначе можно перебить всё человечество, потому что всё человечество так или иначе связано между собой через кровь. Но они, после того как мы что-то выяснили в замке Керр-Ваб, перепугались. И решились на то, чего делать нельзя.

— Они сделали, значит — можно.

— Во-первых, они всего лишь пытаются, — проговорил Ибраил очень размеренно. — Ничего существенного своими атаками на тебя они не добились. А во-вторых, они рассчитывали на больший запас времени. Понимаешь, они думали, что мы застрянем в пустыне, что мы вынырнем где-то ещё, а не под Паноной, от которой можно доплыть до Новолунгмии… Нет, если бы мы поплыли до Новолунгмии, они, скорее всего, добились бы своего. Но мы воспользовались магическим переходом на Шонморе и опередили их на несколько недель. Нам просто повезло… Хотя говорить о чистом везение в случае твоих действий не приходится. Это сложнее, Трол, чем ты думаешь.

— А мы теперь теряем эти недели, потому что не понимаем, где тут, в этих горах или деревнях, может прятаться Гевст.

— Вот именно, нужно не раскисать, а подняться, похоронить наших мёртвых и приниматься за дело. Чтобы не терять время.

Трол поднялся, посмотрел на мага.

— Всё плохо, Ибраил.

— Не так уж плохо, — отозвался маг. — Вернее… Да, для тебя и твоих родных всё обернулось очень плохо. Но я думаю, что для Гевста всё будет… хуже, если у меня получится одна штука, которую я, кажется, придумал ночью.

— Ты придумал. — Тусклое отражение в глазах Трол а сменилось пристальным блеском. — Что?

— Мне нужно будет ещё немного поэкспериментировать, но… Трол, давай всё делать по порядку. Сначала давай похороним наших покойников.

На похоронах Трол стоял один, к нему не решался подойти даже Роват, которого все эти похороны и обряды обычно не задевали. Возрождённый смотрел на то, как укладывают в вырытые три ямы тела сержанта из Даулов, Невету и Зару. Как люди топчутся, ожидая, что именно Трол бросит первые комья земли на их завёрнутые в саваны тела, но поскольку он этого не сделал, то обряд начал Ибраил. Он же пропел над каждой могилой отходную молитву, сначала на неуклюжем дасском, потом начал было петь на дериб, но сбился, и тогда заговорил на очень необычно звучащем тут вендийском. Когда они все пошли к замку, он с извиняющейся улыбкой пояснил Тролу:

— У нас есть молитва, обращённая ко всем богам. И я верю, что она дойдёт до любого из небесных покровителей Неветы, Самвела и Зары, в кого бы они ни верили.

— Правильно, — кивнул грустный Крохан, — так и следует сделать. Они, наверное, не возражали бы.

— Кажется, впервые мы хороним наших покойников по-человечески, — сказал вдруг Роват. Потом он поднял руку и всмотрелся в сторожевую башню замка, на которой остался Бали. — В общем, да, всё правильно.

— Ибраил, — проговорил Трол, встряхиваясь, словно собака, вышедшая из воды на берег, — что ты придумал?

Переход от отпеваний к делу был для мага несколько резковат. Он чуть поджал губы, но всё-таки ответил:

— Трол, помнишь нашу идею о том, что Роват может через остатки червя в своём теле или через обученность своего тела включаться в имперские информационные потоки?

— Помню, — вздохнул Возрождённый. — Как такое забудешь?

— Так вот, каким-то образом книга Ублы подсказала мне, что Ровата можно инициировать именно для того, чтобы увидеть то, что видит в данный момент Гевст.

— Книга настолько… э-э… умна? — спросил Крохан.

— Она не просто… э-э… умна, — передразнил его Ибраил, — она способна ответить на все вопросы, только нужно… — Он вдруг вздохнул и почему-то оглянулся. — Эх, не догадался я раньше спросить её о том, как оборвать канал влияния на тебя, пробитый прежними атаками! Ну, теперь уже ничего не поделаешь. — Он замолчал. Потом заговорил снова, но теперь в его тоне всё было уже очень серьёзно: — Так вот, с помощью книги Ублы я узнал эту формулу и смогу поставить эксперимент, как только Роват мне позволит влезть в его… голову.

— Для дела — хоть сейчас.

— Давайте до замка дойдём, — почти взмолился Крохан, который вдруг вообразил, что в порыве энтузиазма маг начнёт колдовать прямо перед подъёмным мостом.

— Да, дойдём, конечно, — рассеянно согласился Ибраил, и дальше они пошли молча.

Маг уже готовился про себя к магическим формулам, которые подсказала ему книга Ублы. Роват косился на него чуть опасливо, но был спокоен. Крохан поотстал и поглядывал в их спины с любопытством, а Трол просто ждал. И внутренне проверялся — сумеет ли он драться в полную силу, не загубит ли все усилия друзей немощью или неумением?

Ибраил уверенно провёл всю компанию в какую-то боковую башенку, сухую и пустую, как гулкая бочка. В середине нижнего помещения стоял высокий стол, на который через боковые окна падал свет полдневного солнца и высвечивал разложенную книгу Ублы. Трол взглянул в неё, но ничего не понял, в фойскую каллиграфику приходилось врабатываться, а это было ему сейчас не нужно.

— Вот, — маг хлопнул по раскрытым пергаментным страницам ладонью, — это мы сейчас и опробуем. — Он оглянулся на Ровата даКуррса — Роват, ложись в этом луче света, закрой глаза и слушай. А вы, — он небрежно махнул рукой на Трола и Крохана, — отойдите к двери.

Имперский рыцарь чуть недовольно оглянулся, выбрал местечко почище и вытянулся на полу. Ибраил подошёл к столу и склонился над книгой. Трол понял, что он писал свои вопросы стоя. Это было по-восточному — уважать не просто письменное слово, но и наблюдать за ним в такой торжественной, слегка архаичной форме.

— Каб тех, не чи рен, фап хпа…

Трол не понимал этих звуков. Но он ощутил, как они завораживают сознание, и в первую очередь сознание Ровата. Тот расслабился, его взгляд, мелькающий под не доконца опущенными веками, стал отвлечённым, лицо превратилось в мягкую маску. На миг стало казаться, что он засыпает, но краем сознания, которым Трол пытался воспринимать ситуацию, он ощущал, что это не обычный сон, а нечто вроде осмысленной передачи воли и силы кому-то другому, в данном случае Ибраилу. Если бы маг хуже знал сознание имперца, он бы не сумел так быстро и эффективно выстроить это состояние в таком сильном и волевом человеке, каким был Роват.

— Тавирен, медет-цу, на рен чи…

И вдруг в сознание Трола проникла ясно видимая картина. Она наложилась на вид пустого помещения башни. Чтобы реальность не отвлекала его, Трол тоже закрыл глаза. Теперь он видел, видел… Лицо, женщина, которая смотрит с любовью и лаской… Её глаза широко раскрыты, зрачки могут показаться слишком большими, но это действие любви… Она смотрит с обожанием и преданностью.

Кто это? Трол сосредоточился… Но Роват опередил его.

— Та девушка, которую мы видели в гостинице, — гулким шёпотом проговорил Роват, — когда в первый вечер прибыли в Лугань.

— Да, — согласился Ибраил. — Её видит тот, кого мы ищем.

— Странно, — отозвался Трол. — Она… любит его?

— Нет, — отозвался Ибраил. — Или… не знаю, может быть, он заставил её полюбить себя. С такими… стервецами, как Гевст, всего можно ожидать.

Роват поднял руку, медленно провёл по груди, по лицу. Потом уже быстрее проверил меч на боку, открыл глаза. Повернул голову, посмотрел на Ибраила.

— Я был бы тебе благодарен, маг, если бы ты… пореже вводил меня в этот сон. Очень неприятно снова быть таким… каким я был до операции.

— Я знаю, — кивнул Ибраил. — Кроме того, тебе снова захотелось быть прежним, но возврата назад уже не будет, Роват. Ты с нами, а не с ними.

— Я знаю, — Роват поднялся на ноги. Попробовал отряхнуться, слабо улыбнулся дрожащими губами. — Но это, Шаэтан меня забери, было приятно.

— Приятно быть червеносителем? — шёпотом спросил Крохан, но его голос прозвучал необычно отчётливо.

— Ладно, — прервал Трол этот обмен глупостями. — Ибраил, ты можешь определить, где живёт эта девушка?

— Она… — Маг задумался. — Он что-то почувствовал, я имею в виду Гевста…

Трола вдруг пробило, как молнией, ощущение ошибки.

— Что? — Он даже напрягся. — Он почувствовал, что мы его ищем? — Он развернулся на месте. — Тогда скорее…

— Куда? — быстро спросил Крохан. — Почему?..

— Если мы не успеем, он избавится от неё, — крикнул Трол уже на бегу к воротам. — Она же свидетель!

Они бросились бежать к деревне, все вместе. Крохану было чуть труднее, но на нём не было доспехов, Роват был в кирасе, должно быть желая отдать последний воинский долг Самвелу и Заре, а маг всегда был лёгок на ногу, так что иногда даже Тролу нелегко было его опередить. Они бежали, и Трол отчётливо понимал, что они всё равно не успевают. Они в очередной раз ошиблись, хоть… кто мог предвидеть такую ошибку?

— Она живёт вон в том доме, — крикнул Ибраил, когда они были на окраине деревеньки.

Почему в Лугани нет ограды, некстати подумал Трол, ведь в других деревнях Новолунгмии они часто видели хотя бы частоколы?..

Они добежали до дома раньше, чем Трол успел сообразить, что их бегущую компанию рассматривают все жители разом, выходя из своих домов, пытаясь сообразить, что происходит, и не сошли ли эти чужеземцы с ума? И вдруг Трол замер, чуть раньше, чем Ибраил. Но маг тоже застыл, не добежав до дома, где жила девушка, всего-то шагов пять-шесть.

Холодное, как вал морской воды, ощущение смерти и тщетности их усилий накрыло их. Кажется, его почувствовал даже Крохан, а что касается Ровата, так рыцарь даже присел, непроизвольно подняв руки, словно пытался защититься от удара сверху — удара, от которого не было спасения.

— Всё, — помертвевшими губами прошептал Трол, — он избавился от неё.

Дверь дома, к которому они бежали, спокойно раскрылась, и на порог вышла добродушная, полная женщина, похожая на девушку, чьё лицо Трол недавно видел в полугрёзе-полусне Ровата, только чуть постарше. Женщина вытирала руки о фартук и с любопытством разглядывала чужеземцев. Она была сильной и решительной, её нелегко было смутить, но о том, что в её дом пришла смерть, она ещё не знала.

— Женщина, — быстро спросил Ибраил, потом закрыл глаза и приказал себе успокоиться, — где твоя дочь?

— Линдра? — Женщина весело блеснула белыми, как цвет жасмина, великолепными зубами. — Да где же ей быть? У своего дружка, у Хлона-пастушонка. А зачем она вам?

Ибраил оглянулся на Трола.

— Где он живёт? — спросил Трол, не кланяясь.

— Да зачем она вам?

— Ей не нужно было ходить к нему… — неуверенно пояснил Ибраил. — Мы кое-что узнали об этом Хлоне.

— Он хороший малый, — отозвалась женщина. Она ещё даже не волновалась. — Малость беспутный, но зато добрый и спокойный, как его овцы… Я думаю иногда, пусть бы он был немного смелее, что ли!

— Где он живёт? — снова спросил Трол.

— На краю деревни, в бревенчатой сторожке, вы её сразу увидите, она одна такая, — женщина вдруг забеспокоилась. — А что вы прознали-то, господа хорошие?

— Пойдём с нами, — жестковато приказал Крохан. Ему, как бывшему капитану городской стражи, такие ситуации были знакомы лучше всех.

Они пошли, не дожидаясь, пока их догонит мать Линдры, которая почти побежала за ними, путаясь в своей длинной юбке с передником. Дом пастуха Хлона, которого Трол теперь отчётливо вспомнил, действительно выделялся из всех местных строений тем, что скорее напоминал сараюшку, потому что был сложен не из местных тяжёлых камней, а из брёвнышек какого-то кустарника, щели между которыми были замазаны глиной. Должно быть, привычка находиться на свежем воздухе заставила пастуха устроить себе именно такое простое и хлипкое жилье.

Дверь в его домик была полуоткрыта. Трол вытащил меч и вошёл внутрь, оттеснив Ибраила, за ним сразу же шагнул Роват. Крохан в домик не вошёл, а стал осматриваться по сторонам, загораживая вход, но это было не важно.

А важно было то, что за единственным столом в доме сидела, уронив голову на руки, девушка… Та самая, которую они только что видели в магическом полусне Ровата. Трол остановился. Потом быстро оглядел помещение.

Кровать, сделанная из груды веток и сена, застеленная какой-то странной расцветки одеялом, очаг с небольшим таганом, несколько простых тарелок и кружек, нож, воткнутый в деревянную доску для приготовления пищи.

Мать Линдры вошла в дом, на миг закрыв солнце. Потом она подошла к дочери и взяла её за плечо. И тогда девушка упала на пол безвольной куклой…

— Линдра, девочка моя… — беспомощно позвала женщина. И по её лицу потекли беззвучные слёзы.

Ибраил, осознав, что он тут нужен, тоже вошёл, присел на миг на корточки, поднялся.

— Сломал шею. Как цыплёнку. — Он перевёл дух. — Просто зажал лапами, резко дёрнул… И всё. Она даже ничего не поняла.

— Она была перед смертью испугана, — отозвался Трол, который тоже пытался читать ауру этого места. — Перед её смертью он изменил свой облик.

— Какой облик? — спросил снаружи Крохан.

— Он представлялся ей пастушком, тем самым другом-приятелем, с которым мы видели её в гостинице, — объяснил Ибраил. — Но когда понял, что мы его засекли, то… превратился в нормального себя. И убил.

— Линдра, девочка моя… — Теперь женщина сидела на полу, неловко подломив ноги, и всхлипывала.

— А где же настоящий пастух? — спросил Крохан, теперь он стоял в дверях, всё ещё оглядываясь по сторонам. Это было грамотно — не спускать глаз с того, что творилось вокруг.

К дому подходили взволнованные жители деревни.

Трол вдруг всё понял. Еду пастух хранил в небольшой ямке под полом. Он разгрёб ногой нарезанный камыш, нашёл простой дощатый люк, поднял его и заглянул. Тело пастушка было вдвинуто в глубь ямы какой-то чудовищной силой. Так что у мальчишки были даже ноги сломаны и одна рука явно выдернута из плеча. На него было наложено заклинание нетления, чтобы запах и мухи не выдали этого убийства.

Трол откинул крышку люка до конца. Вздохнул и засунул меч в ножны.

— Ибраил, мы опоздали, — признал он.

— Лучше бы мы этого не делали… — проговорил Роват. — Лучше бы не искали его… так неловко. — Он тоже заглянул в люк. Вздохнул. — Где он может быть теперь?

— Где угодно. — Трол посмотрел на постепенно теряющую над собой контроль от горя мать Линдры и вышел из хижины. — Нужно было лучше продумать… эту попытку понять, под чьей личиной он скрывается.

— Да, — согласился Крохан. Ему не нужно было даже входить в дом и заглядывать в подпол, чтобы догадаться, что Трол там увидел. — Впредь придётся действовать… более разумно.

— Так что же, — спросил Роват, — всё напрасно?

— Нет, — вдруг отчётливо и ясно отозвался Ибраил. Он смотрел на кружку, стоящую у очага на земляной приступочке. Подошёл, взял эту кружку и осторожно, словно величайшую ценность, вынес из дома. — Если он пил из этой кружки, то в воде почти наверняка есть хотя бы частичка его слюны.

— И что? — спросил Крохан.

Трол вдруг понял, что на этот раз, кажется, впервые за всё это долгое и трудное путешествие, у них появилась надежда. Пусть призрачная, основанная на том, что из этой кружки действительно пил Гевст, а ещё не настоящий Хлон… Но он почему-то был уверен, что пастух мёртв уже несколько дней, и, значит… Да, им определённо могло повезти. Снова, как и в том, что они так быстро добрались до Лугани.

— А то, — отозвался Ибраил. — Если мы теперь сумеем подобрать правильное заклинание, то узнаем, под кого теперь замаскировался Гевст, какую бы хитроумную маскировку он ни применил.

— Почему? — не понял и Роват.

— Слюна, — пояснил Ибраил. А Трол вдруг отчётливо и трезво, словно всегда был на полшага впереди мага, проговорил:

— Только на этот раз, Ибраил, используй свою магию так, чтобы она не задела этих жителей. — И Трол кивнул в сторону почти всего населения деревни, собравшегося у домика, в котором произошло двойное убийство.

— Да, — согласился Ибраил, — теперь-то я уж позабочусь о том, чтобы действовать наверняка. — Он в упор, почти с сожалением посмотрел на Трола. — И даже подумаю о том, как максимально уравнять твои шансы в бою с ним.

Глава 15

Кружка с водой, из которой пил Гевст Рогатый, стояла рядом с книгой Ублы, разложенной на столе, перед которым почти навытяжку стоял Ибраил и что-то бормотал. Шесть свечей на столе освещали страницы книги, и от их мирного жёлтого света на сердце становилось уютно, словно и не было этого пустого, пыльного зала в основании башни, а была только ночь, спокойствие и дружеская поддержка, которую Трол теперь ощущал в этом замке повсюду. Конечно, это была не магия, это было чувство защищённости, знакомое ещё по пещере, где Трол жил с Учителем. Словно ничего плохого тут произойти не могло, словно всё скверное осталось где-то далеко, за стенами… Хотя это было не так. Потому что совсем рядом, в деревне, растворившись среди мирных жителей, находился Гевст.

Трол приволок несколько охапок сена в этот зал и улёгся, потому что Ибраил колдовал долго, очень долго. Сначала погас вечер, потом наступила ночь, а он всё никак не мог добиться результата. Трол лежал, полностью готовый к бою, и смотрел на мага, подперев голову ладонью.

А потом он уснул. Медленно, словно опускался в тёмной, взбаламученной воде на дно глубокой реки. Ниже, ещё ниже, где уже и вода не колышется течением… Стало совсем темно, а он всё тонул, странным образом обретя способность дышать даже под этой толщей тьмы. Говорят, так умел перестраиваться Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, — отращивая себе то ли жабры, то ли научившись дышать, как младенцы, всей кожей… Но ему было легко — если он был почти дракон, значит, он принадлежал к рептилиям, а среди них часто встречаются амфибии.

Вдруг откуда-то снизу пришёл свет. Трол всмотрелся в пятно видимого пространства и увидел… Это был Гевст. Страшный, тяжёлый, почти в пятьсот фунтов весом, с чудовищной головой, украшенной двумя рядами рожек, которые расходились от лба к затылку. Безжалостные, невыразительные глаза, состоящие из чёрной, как агат, радужки, без зрачков. Гевст стоял в хижине пастуха и смотрел, как к нему бежит, подпрыгивая от радости, девушка Линдра, и пил воду. И на его лице не было ни раздражения, ни радости, хотя он понимал, что должен будет скоро совершить убийство, как совершал его уже много раз. А потом, отставив кружку чудовищной, покрытой чешуёй лапой, начал меняться, пока не превратился в пастуха Хлона, и, когда Линдра постучала в его дверь, он уже целиком выглядел, как Хлон, даже успевал натянуть на себя какую-то его одежду…

Трола толкнули, он открыл глаза, это был Роват. Он просил подвинуться на охапке сена, чтобы ему тоже было куда сесть. Трол подвинулся, усаживаясь, имперский рыцарь зевнул.

— Меня сменил Бали. Он решил сторожить замок, — доложил обстановку Роват. — Крохан, которого сменил я, ушёл спать часа три назад.

— Ты бы тоже поспал, — предложил Трол. — Неровен час, Ибраил до чего-нибудь додумается, и нам сразу придётся идти драться.

— Драться я могу, — отозвался Роват, — я стоять на башне не могу, надоело.

— Может, мне нужно сменить Бали? — спросил Трол. Но ответ уже знал.

— Ты лучше отдыхай, — отозвался рыцарь. — Сам сказал, неровен час… А ты у нас главный меч, тебе Гевста завалить придётся.

Трол подумал, вздохнул, он не был в себе уверен.

— Вместе заваливать его будем.

— Конечно, вместе. — Роват помолчал. — А спать я не могу. После того что со мной Ибраил днём вчера сделал, не спится. Как закрою глаза, так и чувствую себя Гевстом… Ох, и поганое это ощущение!

— У меня то же самое, — признался Трол. — А ведь я был не настолько близко к нему, как ты.

Ибраил как-то странно зашевелился, взмахивая напряжёнными руками, словно крыльями. Писать, кажется, он перестал. Огонь свечей затрепетал от этих движений, в углу зала сама собой поднялась пыль и повисла в воздухе, словно облако, не опадая вниз.

— Как думаешь, долго ему ещё? — спросил Роват.

Трол хотел было ответить, что не знает, но услышал мерное дыхание. Он поднял голову — рыцарь спал, тяжело откинувшись назад, прислонившись спиной к башенной стене. Трол поднялся, поприседал, положил рыцаря на то место, где сам недавно спал. Вышел из башни, за горами уже поднималось солнце. На сторожевой башне стоял Бали, он был расслаблен, спокоен, но внимательно смотрел на восток. Спать на посту этот выученник Белого Ордена разучился ещё в первые годы своей службы.

Трол захватил ещё один пук сена на конюшне, вернулся в зал, присел на минутку и вдруг понял, что снова опускается в уже знакомый ему тёмный омут. Он хотел всплыть, очнуться, но тонул, тонул…

— Всемогущий Демиург, — вдруг проговорил Ибраил. Трол проснулся сразу, и даже схватился за меч. — Всесоздатель! — почти возопил маг, или он произнёс это слово слишком отчётливо и оно в утренней тишине разлетелось, словно небольшой взрыв.

Трол поднялся. Роват тоже уже не спал. Ибраил оглянулся на Трола. Вид его был далёк от совершенства — под глазами тени, на подбородке дрожала капелька слюны или пота, лоб наморщен, кожа казалась дублёной и высушенной много столетий назад, глаза оловянные и в то же время сумасшедшие, словно бы и не принадлежали живому Ибраилу… Руками, трепещущими, как листья на ветру, он удерживал кисточку, которой писал, не заметив, что скрюченные пальцы сломали её деревянный стержень.

— Ибраил, — твёрдо, приводя мага в порядок, спросил Трол, — что случилось?

— Всеблагой! — отозвался маг и закрыл глаза. — Как просто…

— Что просто? — спросил Роват. Он тоже поднялся и шагнул к Ибраилу.

— Трол… — Маг открыл глаза, они стали осмысленными, он нашёл Трола и впился в него таким пронзительным взглядом, что Возрождённому захотелось попятиться. — Я нашёл. Только не то, что искал… Не способ раскрыть Гевста через его слюну в кружке с водой, а… Этого не передать словами. Это нужно проверить.

— Что проверить, где, на чём? — спросил Роват.

— На чём? — Маг обернулся и только теперь заметил Ровата. — Да хотя бы на самом Гевсте.

— Ибраил, — тоном, не допускающим никакого сомнения в спокойствии и своей требовательности, спросил Трол, — что ты открыл и что нужно проверять?

— Помнишь колдовство замка Керр-Ваб в земле Киванирг? — спросил маг. — Конечно, помнишь, ещё не так много времени прошло, чтобы ты его забыл. Так вот, Трол, случайно, вернее… Почти случайно я вдруг понял, что означает это заклятие. — Ибраил набрал, по своему обыкновению, побольше воздуха в лёгкие, собираясь сказать что-то исключительно интересное. — Так вот, это заклинание антимагии.

И замолчал. Трол смотрел на него, не понимая, вернее, понимая не до конца, а вот Роват точно ничего не понимал.

— Ну и что? — спросил он.

— Это заклинание сводит всю магию на нет в определённом объёме, понимаете? — снова проговорил Ибраил. — Помнишь, мы говорили, что магия иногда основана на ограничениях, которые накладывает на неё психология магов, изобретающих её? Так вот и получилось, что никому не приходило в голову с помощью магии сделать так, чтобы никакая магия не действовала. Это слишком необычная, слишком революционная идея… И вот тот, кто построил замок Керр-Ваб, эту идею воплотил. И добился результата. — Ибраил заглянул в книгу Ублы. — Потрясающего результата! Теперь мы можем накладывать заклятие антимагии на всех магов, которых встретим, и их магия будет слабой, очень слабой некоторое время… Важно, чтобы ты с ними только побыстрее расправлялся.

— Здорово, — отозвался Роват и стал поправлять ремни перевязи. — Я схожу за Кроханом, а Бали, кажется, оставим тут…

— Ты уверен? — спросил Трол мага.

— Да, уверен. Понимаешь, всё это действительно очень просто… Будь я умнее, я бы давно, ещё на корабле понял, что значит то заклинание, которое оставил нам через духа-посланца этот маг, который выстроил Керр-Ваб.

Дверь в башню открылась, и вошли Крохан, застёгивая на себе мечи, Роват, который подгонял доспехи, и Бали, выглядывающий из-за их плеч.

— Бали, — сказал Трол, — мы идём сражаться с Гевстом. Может быть, тебе лучше остаться тут, с Батаром?

— Нет, — сурово покачал головой воин Белого Ордена, — Батару я оставил меч, он уже пришёл в сознание. Я пойду с вами, потому что вы… будете сражаться с Гевстом.

Трол не настаивал — такой воин, каким был Бали, мог пригодиться в бою.

— Тогда пошли, — сказал Трол. — Всё остальное обдумаем после, когда вернёмся.

Они вышли из замка, подъёмный мост уже был опущен, решётка чуть приподнята. Впереди в первых лучах рассвета, льющихся с неба, лежала деревня, и в ней где-то затаился страшный, опасный, как сама Империя, Гевст. Но теперь Ибраил знал против него средство, и Трол верил, что у них получится. Даже несмотря на так и не оправившихся от ран Ровата, Крохана и Бали, на приступы слабости, не оставляющие его самого, он верил, что у них всё получится.

Крохан не очень стеснялся. Не успели они подойти к деревне, как он достал откуда-то небольшой охотничий рог и принялся в него с силой дуть, выбрасывая вверх протяжную ноту, способную разбудить даже мёртвых.

Роват посмотрел на капитана кадотских стражников с интересом. Крохан с удовольствием осмотрел рог, пояснил:

— После боя у Песли забрал. Ему-то всё равно он был уже не нужен. — И снова издал тот же звук, который в этих гулких горах разносился на многие мили.

Подойдя к первым домам, Крохан с Бали принялись стучать в ставни, громовым голосом приказывая:

— Именем закона, все жители деревни должны собраться на площади! Быстрее, враг не дремлет, он среди нас, все на площадь!

Люди, взбудораженные и отчасти испуганные этими криками, высовывались из дверей, спрашивали друг у друга, где враг, где пожар, что случилось… Но, увидев, что это всего лишь уже знакомые им чужеземцы, засевшие теперь в замке, успокаивались и принимались одеваться, чтобы исполнить полученный приказ.

Перебудив всю деревню, Трол, Крохан, Роват и Бали с Ибраилом стали плотной, монолитной группой в центре площади. Теперь они ждали. Трол безо всякого любопытства осматривался. Вот вышел Эдис из своей гостиницы, со служанками и женой-поварихой, вот появился местный богатей Дарем, вот группа юнцов, сыновья крестьян, вот девушки, вот Очир, кажется, бывший воин, занявшийся мелким ростовщичеством, вот Патис, тот самый кузнец, с которым Трол как-то вместе помахал молотом, вот Сибара, владелица всех лучших местных лошадей, дети, женщины, вот мать Линдры… Кажется, тут были все. Люди стояли чуть сбоку от Трола, между домами, не все были одеты как следует, но все были послушны и терпеливы. Они ждали.

Трол оглянулся, да из гостиницы вышел даже Тобалд, разносной торговец. Он жмурился от света и недоверчиво поглядывал на собравшихся, видимо, у него с перепоя побаливала голова.

— Все здесь? — спросил Ибраил слабым, не слишком уверенным голосом.

Толпа неровно качнулась, люди осматривались, кое-кто спрашивал, куда подевался тот или другой житель, где Рима и куда запропастился Тенд. Увидев своих соседей, они успокаивались. Наконец Эдис, как староста деревни, отозвался:

— Мы все тут, лэрд Трол. А можем мы узнать, чем вызвано?..

— Ибраил, — сказал Трол, вытащил Клунг из ножен и положил его на сгиб левого локтя. — Начинай.

Маг вышел вперёд, встал перед людьми и начал речитативом:

— Куты шас'цу вахариби-л'та…

Трол вработался в сознание мага и поразился его чистому, певучему произношению слов, которые он уже слышал в замке Керр-Ваб, его точным ментальным движениям, которые превращали слова в магическое действие, превращали звуки в зов небесам и миру, вызывали непостижимые для него, Трола, силы и могущественные законы.

— Об-щарас та кус мыр, гвиди'паламор…

Трол смотрел на людей, которые стояли, словно не были живыми существами, словно им невозможно было двигаться и иметь собственную волю. Они ждали, ощущая, что маг занят чем-то важным, чего они не в силах уразуметь. Они терпели, потому что очень хотели, чтобы всё было правильно. Эту особенность простых людей Трол раньше не замечал, обратил на неё внимание лишь сейчас.

— …мисофом запаш-нул вис та кур йо-ох! — завершил свою песнь, заклятие и колдовской наговор Ибраил.

И вдруг… Сначала завизжала какая-то женщина. Она тут же схватила своих детей, прикрывая их руками и телом, оттащила в сторону. Потом кто-то из мужчин с руганью отшатнулся, споткнулся и упал, отполз в сторону, даже не вставая на ноги…

Толпа раздалась. А в образовавшемся круге, там, где только что находилась мать Линдры, стоял…

По виду это был очень толстый человек. Он был голым, только внизу живот его подтягивала какая-то тряпка. Толстые складки сизой чешуйчатой кожи нависали над мощными ногами, толстая, словно вытесанная из цельного дерева шея поддерживала небольшую, как показалось сначала, голову. Он был отвратителен, но очень силён и в руках держал по мечу. Пустые ножны болтались на его спине, это движение Трол даже не заметил или не обратил на него внимание, потому что тогда Гевст ещё был в облике матери Линдры.

Он был почти такой же, как во сне Трола — с невыразительным лицом, тёмными, звериными глазами, с двумя рядами рогов, поднимающимися от лба к затылку. Чего не увидел Трол во сне, так это четыре клыка, которые выпирали за губы чудовища — два сверху и два снизу. Они тускло отливали жёлтой костью и тёмной, как сбродившее вино, слюной.

Толстый Гевст оглянулся, понял, что теперь его видят все, усмехнулся.

— А ты не так глуп, Трол, как я думал. — Его низкий голос теперь звучал словно из гробницы, в нём не было ничего человеческого, даже странно становилось, почему только из-за этого голоса его не расшифровали в первые же дни пребывания в деревне. — И что это за заклятие такое, снявшее с меня личину обычной старухи?

— Да, — Трол вытащил Синкопор и теперь чуть боком двинулся на своего врага, — ты здорово выучился маскироваться, Гевст. А умеешь ли ты драться?

— Уж на тебя-то, мошка, моего искусства хватит.

Трол быстро осмотрел деревенских, они бежали к своим домам, часть из них бежала к замку, находя его более надёжным убежищем. Площадь была почти пуста, только из гостиницы за всем происходящим следили Эдис с Тобалдом да служанка, кажется, даже та, что как-то предала их, подсыпав какую-то сонную дурь в питьё.

— Не уверен, что ты хорош, — насмешливо проговорил Трол, давая деревенским больше времени для отступления. — Слишком уж ты толстый.

— Это не просто жир, — убеждённо отозвался Гевст, — это ещё и мускулы.

Он вдруг без малейшего напряжения растянул свои толстые ноги и мягко опустился в поперечный шпагат. Потом посидел, пересел в продольный, чуть качнувшись чудовищным торсом вперёд, связки и суставы у него захрустели, но это был здоровый хруст разминаемого тела, после этого они начинали работать без ограничений. Потом лёгким, опять же почти неуловимым движением перенёс другую ногу вперёд, а ту, к которой наклонялся, — назад. И снова навалился на неё брюхом. Снова треск, потом Гевст передвинул ноги в поперечный шпагат и стал их сводить. Он поднимался, словно его вздымала невидимая сила, вырастая до своего обычного роста. И вот он уже стоял, чуть вспотевший, чуть испачканный деревенской пылью и готовый к бою.

— Трол, — заговорил своим чудовищным голосом Гевст, — если ты зарежешь себя, я обещаю не трогать ни твоих друзей, ни деревню. Ты же знаешь, я не слишком кровожаден.

— Гевст, — отозвался Трол, — когда ты умрёшь от моего меча, твоя сила перейдёт ко мне, ты это знаешь?

— Даже так? — удивился Гевст. — Ну, тогда ты раскрыл меня, используя магию Керр-Ваб… Жаль, тебя тогда не остановили.

— Не смогли, — отозвался Роват.

— М-да, — промычал Гевст. — Тогда, извини, беру свои слова обратно, мне придётся перебить вас всех. И если уж на то пошло, то и деревенских, ведь они слышали твои магические формулы… — Гевст подумал. — Да, среди них может оказаться достаточно обученный магии шаман, чтобы передать твоё заклинание дальше, а я не могу этого позволить.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Крохан, — у тебя приказ.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо отозвался Гевст.

— Все мерзавцы так говорят, — сказал Трол, чувствуя, что боевая ярость всё сильнее завладевает им. И без малейших признаков слабости. — И все они, обрати внимание, кончают одинаково.

— Ну, это мы сейчас посмотрим, — отозвался Гевст, двинувшись вперёд.

И хотя Трол был готов к этой атаке, он не ожидал, что она будет такой грамотной, такой точной, такой уверенной и сильной.

Глава 16

Вперёд сунулся Роват, его-то и атаковал Гевст. Трол ахнуть не успел, как Рогатый сократил расстояние с бывшим имперским рыцарем до минимума, а потом сделал что-то похожее на выпад, только… Это был не выпад, он просто нанёс ряд молниеносных ударов, мелких, не от плеча, а от локтя и даже, как показалось Тролу, от кисти… И обошёл ровную, слишком медленную для Рогатого защиту Ровата.

Рыцарь отвалился назад с разбитым наручем, из-под которого текла кровь. Два, нет, даже три удара Гевста достигли цели. Это было что-то невероятное, совершенно новая техника атаки на заключительной стадии… Одно утешение, что такие удары не могли быть очень сильными, они и не были сильными… И вдруг волосы зашевелились на голове Трола. Он понял и заорал так, как даже не ожидал от себя:

— Ибраил!

Но маг уже и сам всё понял. Он бросился вперёд, на ходу доставая что-то из сумки, которая болталась у него на боку.

Клинки Рогатого были чем-то смазаны, да так обильно, что теперь Трол определённо видел вокруг них призрачное, тёмное свечение. И ещё Трол увидел сизый, пугающе смертоносный цвет клинков Гевста.

А толстый, голый, перетянутый лишь двумя ремнями Гевст усмехнулся. Он был доволен, он был почти счастлив.

— Бесполезно, маг, — проговорил он, — от этого яда нет спасения… ни у кого, кроме как у меня.

Он улыбнулся, раскрыв чудовищную пасть с клыками, торчащими над губами. Улыбаться как обычный человек он не умел.

Бали вдруг подобрался, как кот перед прыжком, и в воздухе запели стрелы. Одна, две, три… От них Гевст ушёл мягкими качающимися движениями тела, удивительными для его огромной туши. Он ещё больше раскрыл свою пасть.

— Твои стрелы, Бали, не пугают меня.

Следующие две стрелы он просто отбил уверенными, чёткими движениями мечей. Они отлетели в сторону, где ещё две минуты назад стояли люди.

Трол почувствовал, что Крохан выходит вперёд, и попытался закрыть его собой, но безуспешно. Капитан кадотской стражи рванулся вбок и… оказался перед Гевстом, который в своей незаметной манере выкатился вперёд. Трол попытался поддержать Крохана атакой на Рогатого, но так и не сумел найти правильный рисунок поединка — его мечи полоснули пустоту. А сизые клинки Гевста запели, несколько очень сильных ударов заставили Крохана затормозить своё движение, а потом всё тот же убийственный каскад каких-то неуловимых движений… Вот только Крохан был к ним готов и потому не пропустил, кажется, ни одного удара. Да, не пропустил.

И тогда, оказавшись всего-то в трёх-четырёх шагах от Крохана, Гевст бросил один из своих клинков, и он с выверенной тренировками Гевста точностью вонзился Крохану в ногу, чуть выше колена. Капитан повалился назад как подрубленный. Трол бросился вперёд, чтобы закрыть его собой, чтобы Рогатый не сумел добить поверженного противника, но Гевст и сам отошёл на два шага. Потом медленным движением завёл руку назад и вынес из-за спины третий меч.

Трол оглянулся, Ибраил теперь бежал к Крохану, доставая уже не только какие-то мази, но и хирургический нож с бандажем, чтобы перетянуть кроветок на ноге Крохана. Но Трол знал, что ему не удастся полностью пережать вены капитана, они находятся в бедре слишком глубоко, и они слишком крупные, а это значит, что скоро, очень скоро яд с клинка Рогатого начнёт поступать в тело раненого и, несомненно, прикончит его.

Трол чуть не завыл от ярости и лишь тогда понял, что это верный путь к поражению. Он попытался взять себя в руки и сумел справиться. В его голове понемногу стала устанавливаться холодная, спокойная пустота, которая единственно и могла ему сейчас помочь.

Он позвал жестом Бали, который откинул бесполезный лук, и встал рядом с Возрождённым. Достал свой меч, стряхнул напряжение с рук и плеч и приготовился.

— Смотри-ка, Трол, или как там тебя, мы ещё и не начинали, а уже двое твоих друзей умирают.

— Они не умрут, — отозвался Трол, — и не надейся. С ними Ибраил.

— Этот маг… Он тоже скоро умрёт, — уверенно отозвался Рогатый.

— Действуем согласованно, — приказал Трол Бали, и они шагнули вперёд, нанося отдалённые, почти неприцельные удары.

Гевст бился очень ровно, встречая выпады Трола и Бали мягкими блоками, в которых ощущалась какая-то уступчивость, но лишь до определённого момента. Стоило Тролу чуть усилить атаки, как он почувствовал всю неукротимую, невероятную силу Гевста. Да, в этих толстых, внешне оплывших окороках были железные мускулы. Трол провёл пару низовых выпадов, потом сделал размашистые движения сбоку, вдруг кинулся вперёд… И опоздал!

Гевст ушёл вбок и, пользуясь естественным опозданием Трола, напал на Бали. Снова мельтешение мечей, когда амплитуда каждого не превышала двух футов, и воин Белого Ордена отвалился назад, заливаясь кровью… У него было рассечено горло, и, хотя удар снова был не очень глубок, Трол понял, что его единственный боеспособный напарник обречён.

— Вот так, — проговорил Гевст. — Теперь ты один, Трол.

Тело Бали вдруг изогнулось в страшной дуге, когда он опирался о землю только пятками и затылком. Гевст прокомментировал:

— Яд проник в мозг, потому его так и крутит.

Трол нанёс несколько чудовищных по силе ударов, они немного замедлили даже Рогатого, заставив его отойти шагов на пять назад. Он снова раскрыл рот в своей нечеловеческой улыбке.

— Ну, Трол, потише… У тебя всё равно уже никого не осталось. Теперь только ты и я.

Рогатый встал в твёрдую, уверенную стойку, покрутив ногами в пыли, чтобы они не скользили, и остановил все встречные движения Трола. Потом провёл первый для Трола мельтешащий каскад выпадов. Трол видел уже четвёртую связку этих несильных, но страшных своей непредвиденностью и скоростью движений врага, и теперь мог очевидно утверждать — системы в этих ударах не было. Вернее, все они были, конечно, подготовлены на тренировках и все оттачивались десятилетиями, но предвидеть каждое отдельное движение этих клинков было невозможно — слишком большое количество связок заготовил для противников Гевст, либо он превосходно умел подключать такое качество как спонтанность. Поэтому, изучай Трол эти атаки хоть всю жизнь, предсказать их всё равно не сумел бы.

Его стало накрывать чувство обречённости. Он даже не вполне понимал, зачем Гевсту потребовались все эти магические атаки. Ему следовало бы выйти с мечами против Трола, и он бы несомненно выиграл, перебив весь их отряд… Потому что против такой техники защиты у Трола не было.

Он даже подумал, не пытается ли Гевст сломать его психику магическим внушением, но отбросил эту мысль, понадеявшись на заклятие антимагии Ибраила. А потом поймал себя на том, что шепчет мантру стойкости и веры в свою победу… Это заметил и Рогатый.

— Ха, Трол, — прорычал он, едва выговаривая слова из своей распахнутой пасти, — ты трусишь. Ты уже готов сдаться… А ты не так уж и силён, Трол. Даже странно, как тебе удалось убить зуллу и карду. — Он чуть отступил, тряхнул руками, вынес мечи вперёд. И неожиданно проговорил: — Может быть, поговорим, Трол?

— О чём? — Трол заметил, что едва способен разжимать губы, их свело судорогой чувство безнадёжности и неспособность придумать хоть что-то, что могло бы противостоять Рогатому.

— Например, о том, что ты мог бы перейти на нашу строну, — проговорил Гевст уверенно. — Нет, в самом деле, Трол… Ты, конечно, нанёс нам немало вреда, причинил массу неприятностей, но, если примешь присягу моему господину, если найдёшь в себе нужные слова, чтобы просить у него милости, он может простить тебя.

Их мечи бешено звенели, не замирая ни на миг. Бой стал позиционным, только Трол всё время соблюдал дистанцию, чтобы уйти от этих неуловимых, смертоносных атак противника. Или всё-таки он стоял недостаточно далеко?..

Его клинки, полученные некогда после боя с Визоем по прозвищу Честный, мечи, к которым он привык, как к продолжению его рук, его воли и мысли, стали понемногу окрашиваться в сизый цвет яда, который использовал на своих мечах Гевст. Трол подумал, что эти мечи скоро, если он продержится, могут стать почти такими же смертоносными, как и оружие Рогатого. Но тот утверждал, что обезопасил себя от мелких доз своего яда. Или всё-таки имеет смысл проверить?

— Он не простит, — отозвался Трол. — А кроме того, у меня есть сила только до тех пор, пока я Воин Провидения. — Он тоже попытался улыбнуться, но усмешка вышла кривой. — Сомневаюсь, что Провидение позволит мне биться на вашей стороне.

— Пустяки, — великодушно отозвался Гевст. — Это ты вбил себе в голову, потому что шансов у тебя немного… Подумай, нас целая Империя, у нас лучшие, обученные всем известным приёмам боя маги. Как же ты в одиночку сумеешь с нами справиться?

Бали умер. Яд прикончил его. Он выгнулся последний раз, ударил ногой в пыль деревенской площади и затих. Его светлая и исполнительная душа отлетела в лучший мир, где не было магии, Империи и необходимости умирать, сражаясь против неё.

Ибраил вытащил меч из ноги Крохана и обработал его рану, но капитан стражи впал в беспамятство. Скоро, очень скоро не станет и его. Нужно было что-то делать, вот только что?..

А руки у Трола уже ныли, отбитые в суставах, ладони горели, движения замедлялись, он уже не был тем бойцом, который вступил в этот поединок. Усталость брала своё, скоро он вообще не сумеет отслеживать комбинации Гевста…

Трол и не заметил, как они, сражаясь, оказались неподалёку от гостиницы. И вдруг произошло что-то невероятное. Хозяин гостиницы Эдис, кочующий торговец Тобалд, Очир, определённо бывший воин, теперь-то Трол видел его ауру очень отчётливо, и кузнец Патис вдруг вылетели из ворот, ведущих во двор гостиницы, и напали на Гевста с фланга. Эдис и Очир были вооружены копьями, Патис пытался ударить чем-то похожим на укороченную алебарду, а Тобалд сделал выпад мечом, длинным и слабым, как вязальная спица…

Рогатый сильными ударами отбросил Трола назад, всего на миг, потом развернулся и не столько встретил это нападение крестьян, сколько контратаковал. Не успел Трол броситься вперёд, как Рогатый снова стоял, повернувшись к нему, а в пыли умирали, размочаленные мелкими, но такими страшными ударами и Очир, и Патис, и Тобалд. Лишь Эдису удалось каким-то невероятным движением избежать прикосновения мечей Гевста, и теперь он снова спрятался, отступив.

Очир лишился руки и извивался, глухо постанывая, заливаясь кровью, Патис получил длинный, касательный, но из-за действия яда смертельный порез поперёк туловища, а Тобалд умер от глубокого, доставшего мозг удара в глаз.

— Видишь, Трол, — проговорил Гевст, встретив эту запоздавшую атаку Трола и не отступив ни на шаг, — обычные люди не могут с нами сражаться. Поэтому тебе, если хочешь жить, одна дорога — к нам.

Но Трол теперь был спокоен. И не хотел больше отвечать Рогатому. Смерть этих людей, которые напали на его противника, каким-то образом убрала все сомнения и придала уверенности в том, что он должен был теперь сделать.

Трол присел, тряхнул руками, приготовился. Это не укрылось и от Гевста. Он перестал смеяться, захлопнул свою пасть и собрался. Он был готов к бою — рогатый, нечеловечески страшный, по-настоящему опасный и очень техничный.

Но Трола теперь это не могло остановить. Он атаковал и, ещё не очень уверенно, применил ту же тактику, которой пользовался Гевст — пара сильных ударов, а потом, когда его мечи оказались очень близко к корпусу противника, мелкие, секущие удары… И достал. Узкая и неглубокая, но всё-таки изрядно кровоточащая рана пролегла поперёк толстой жировой складки на боку Гевста.

— Значит, так? — спросил Рогатый. И пошёл в атаку сам.

Трол отбился от него, а когда понял, что может двинуться вбок, скакнул и тут же нанёс почти два десятка таких же мелких ударов. Теперь у Гевста закровоточила нога. Как бы ни был он защищён от своего яда, всё-таки отрава замедляла его движения. Существенно хуже стала работать его нога, да и корпусом он уже направлял свои удары не так уверенно.

Это его и подвело. Он сделал выпад, а Трол сильно, куда сильнее, чем хотел, направил его клинок вниз, и вдруг… Неширокое лезвие противника воткнулось в землю, и даже довольно глубоко.

Трол тут же навалился, нанося удары, почти не чувствуя их, даже не пытаясь понять, куда они направлены. И Гевст отступил, вернее, отшатнулся шага на три. Но теперь Трол стоял над его клинком.

Он посмотрел на эту сизую, отравленную сталь. Клинок зарылся почти на четверть длины в плотную как камень глину. Трол придержал рукоять вражеского меча и сильно ударил навершием Клунга в плоскую часть. Меч врага сломался. Трол отшвырнул его и посмотрел на Гевста.

— У тебя есть четвёртый клинок, Гевст?

Тот перехватил последний свой меч двумя руками. И приготовился, по своему обыкновению втирая ноги в землю, чтобы уверенней упереться в неё всей тушей.

Трол мельком оглянулся. Роват уже затих. Крохана била крупная дрожь, Ибраил стоял рядом и, бессильно уронив руки, наблюдал, как оба раненых умирали.

Трол вдруг почувствовал, что в Синкопоре что-то изменилось. Ещё не вполне доверяя себе, он опустил трёхгранный меч рядом со сломанным мечом Гевста, упёрся, и… калёная, кованная в лучших мастерских сталь сломалась, словно была сделана из рыхлого дерева. Гевст снова улыбнулся.

— Эти ваши мечи всегда ломаются, когда напитаются ядом.

Правильно, на трёхгранной основе леворучного меча яда накапливалось больше, чем на Клунге, к тому же он чаще встречал выпады противника, вот он и сломался первым. Теперь нужно было думать ещё и о том, сколько времени сможет выстоять Клунг… Трол перехватил большой меч двумя руками и взмахнул им, стряхивая яд в сторону Гевста. Тот даже не моргнул.

И тогда Трол снова атаковал, на этот раз по законам своего боя, сильными ударами, которые должны были отбросить противника назад. Но масса Гевста сыграла в его пользу, он как стоял, так и остался на месте, зато их мечи каким-то образом загуляли словно бы сами по себе, уводимые инерцией ударов и блоков, уже не вполне контролируемые ослабевшими и уставшими руками бойцов… А Гевст сделал ещё одну странную штуку — он вдруг бросился вперёд, подхватил Трола, и оба они, так и не выпустив мечей, рухнули в пыль. Теперь дела Трола были совсем плохи, тяжёлый, под пять сотен фунтов, и на удивление сильный противник непременно должен был справиться с Возрождённым. Он и сам почувствовал это, удовлетворённо взревев. Рогатый приподнялся, приготовившись нанести удар правым кулаком, не забитым ядом от полученной ранее раны и потому быстрым и сильным, как вдруг…

Из груди Гевста, дымясь от жаркой крови, показался, разрывая кожу с сухим треском, наконечник меча. Тонкий и слабый, преодолевший его тушу всего на пару дюймов… Но, несомненно, пробивший сердце Рогатого.

Гевст мгновенно обмяк, а затем, не сводя изумлённых глаз со стального острия, стал падать на Трола. Чтобы не получить удар этого же острия себе в грудь, Трол извернулся и выскочил из-под Гевста. Поднялся на ноги, как ему показалось, единым махом. Но Рогатый уже тоже поднимался, лишь чуть медленнее, мучительно преодолевая боль. Он ещё не был убит, он был лишь ранен, пусть и серьёзно…

Трол прицелился и размахнулся. Клунг запел в воздухе, как бывает только при самых удачных тренировках на скорость. И отточенная сталь Трола обрушилась на загривок Рогатого, чуть ниже его головы. Трол почувствовал удар, отозвавшийся в его руках и плечах так, словно он одним махом пытался перерубить крепостной таран… И Клунг, тоже изъеденный ядом Гевста, сломался.

Трол отскочил назад, выискивая ментальным ощущением самый близкий к себе меч, какой угодно, лишь бы был боевой клинок… Но Гевст по прозвищу Рогатый вдруг перестал подниматься, а упал вниз, на живот, заливаясь кровью. А его голова, почти отделённая от туловища, свернулась вбок, в сторону Трола, потому что позвоночник чудовища был всё-таки перерублен.

Трол посмотрел на излом Клунга, от этого клинка уже ничего нельзя было ожидать: на изломе он был тёмным и гнилым, как испорченный сыр.

Трол отбросил обломок меча и посмотрел на Ибраила, нанёсшего тот самый, решающий удар.

— Ты вовремя, — проговорил Трол. Ему хотелось пить, во рту стоял горький привкус яда, которым Гевст смазывал свои клинки. — И очень точно, должен признать.

— Я всё-таки врач, — отозвался маг. — Уж под лопатку, доставая сердце, ударить сумею… Если ты придерживаешь противника.

— Ну, я не столько держал его, сколько пытался из-под него вылезти… — начал было Трол и умолк.

Потому что в мире происходило что-то страшное. Трол повернулся на месте, ожидая нового нападения, но это была не атака и тем более не магическая атака. Это было что-то ещё более необъяснимое. А именно — вся магическая сила Гевста, которую Ибраил блокировал заклятьем антимагии, теперь ударила в них тяжёлой, тёмной, удушливой, страшной в своей энергетике волной. Ибраил закачался, упал, покатился по пыли… Трол оказался на коленях и вцепился в землю пальцами, ломая ногти, стараясь удержаться тут, в этом мире, в этой жизни и не быть сметённым чёрной и неистовой силой, которая теперь хлестала ему в грудь и голову, в душу и сознание, сокрушая всё, что он знал до сих пор, подрывая его веру в то, чему он поклонялся… Это было ужасно.

И вдруг он понял, что слабость, которую вызывали магические атаки Гевста, тоже вернулась к нему и он теряет способность сопротивляться ей. А быть таким слабым и получать удары магического опыта Гевста было невыносимо. Даже для него… Последней мыслью было, что, скорее всего, на его месте даже учитель Султунар не сумел бы противостоять этому.

Глава 17

Трол открыл глаза. У него болело всё, словно он попал под камнепад и в его теле не осталось ни одной целой косточки. У окна стоял Ибраил. Он был плох, очень бледен и даже опирался на какую-то клюку, поддерживая себя в вертикальном положении. Но он всё-таки почувствовал пробуждение Трола и обернулся.

— Уже вечер, — сообщил он почему-то по фойски. Потом тряхнул головой, попытался улыбнуться.

Трол приподнялся на локте.

— Почему… так больно. Я же не был ранен.

— Трижды, — отозвался Ибраил. — Я даже боялся, что ты не сумеешь драться.

— Я не заметил. — Трол снова улёгся, пытаясь устроить спину удобнее на твёрдой как камень подушке. — Почему не подействовал яд?

— Сам этого не понимаю, — отозвался Ибраил, добрёл до его кровати и тяжело опустился на край. — Может быть, дело в том, что ты… — маг усмехнулся, — привык драться, чувствуя себя слабым. Если и было в магических атаках Гевста что-то полезное, так только это.

— Гевст… — Трол снова попытался подняться. — Что с ним?

— Мёртв, — успокаивающе отозвался Ибраил. — Бесповоротно и окончательно. — Он подумал. — Чтобы не было никаких сюрпризов, я приказал деревенским расчленить его и похоронить кусками в разных местах на дальних горных лугах. Думаю, он больше не будет отягощать мир своим присутствием.

Трол кивнул. Так когда-то поступили Лотар и Сухмет с телами цахоров, получивших демонскую силу воинов Нахаба. После этого даже они не сумели восстать из мёртвых.

— Лучше было бы его сжечь… — Трол решил экономить слова, потому что и говорить ему было трудно. — Крохан с Роватом?

— Они поправятся. — Ибраил блеснул глазами, на миг он стал похож на того мага, которого Трол привык видеть рядом с собой. — Магическая сила Гевста, обрушившись на нас, каким-то образом поддержала их. Видимо, Рогатый не врал, когда говорил, что умеет противостоять этому яду.

— Понимаю.

Хотя мысли Трола ворочались в голове с трудом, он действительно это понимал. Способность к противоядию была получена Кроханом и Роватом так же, как и слепок тёмной силы Гевста. А так как их раны были неглубоки, эта… прививка и помогла им не умереть.

— Трол, — признался Ибраил, — с этим заклинанием антимагии нужно быть очень осторожным. После того как Гевст умер, его энергия убила почти десяток жителей деревни. На полмили в округе завяли растения, даже иные камни треснули.

Трол кивнул:

— Может быть, наша беда в том, что мы живём, как люди, то есть, как получается?

— Ты думаешь, люди не управляют своей судьбой?

— Зачем же тогда боги? — спросил Трол.

— Не знаю, — ответит Ибраил. — Моя профессия не допускает такого детерминизма и слепой веры в богов. Я должен думать, что всё в моих силах.

Трол немного разозлился, как это ни странно было в его положении. Его раздражала такая чисто теоретическая постановка проблем, которые всё ещё связывали их обоих.

— Может быть, именно поэтому твои коллеги проигрывают… в соревновании с человеческими богами?

— У тебя появилась чисто человеческая привычка говорить от имени людей. А ты ведь…

— Я — человек, — твёрдо, даже жёстко сказал Трол. — Мне жаль, если ты этого не понимаешь.

Ибраил помолчал. Он ощутимо разряжал внезапно возникшее напряжение. Он даже делал больше — работал на Трола в той мере, в какой мог впихнуть в него здравый, с его точки зрения, смысл.

— Я это понимаю. И это мне нравится, Трол.

— Ибраил, — сказал Трол, всё ещё не отступая, — будем совершенно искренними. Я — человек. Как Лотар Желтоголовый. Более того, я думаю, только на этой стороне я и смогу быть действительно полезным… — Он остановился. — Нет, не так, не воином, который иногда побеждает… А защитником.

— Глупый термин, — сказал Ибраил.

— Может быть, самое точное определение того, что я делаю.

Ибраил вдруг сдался, Трол мог бы легко понять, что он думает, но не стал проникать в его мысли. Он сказал то, что давно собирался сказать, и ему стало легче.

— Как ты считаешь, почему наш эксперимент с заклинанием антимагии закончился… так неправильно? — спросил Ибраил.

— Впредь будем знать степень его силы. И ограничения, которые накладывает его использование.

— Да, впредь… — Ибраил задумался. — Что будет в этом твоём «впредь»?

Трол пожал плечами, посмотрел на Ибраила внимательно.

— Первое, что нам нужно сделать…

— Первое, что мы все сделаем, это как раз попробуем ничего не делать, — быстро, насколько это ему удавалось, проговорил Ибраил. — Нам всем нужно передохнуть.

Трол вспомнил марш в землю Киванирг, их проникновение в замок Керр-Ваб, потом рывок сюда, чтобы успеть упредить Гевста, чтобы он своими магическими атаками не добил Трола… Да, пожалуй, им следует отдохнуть. В этом Ибраил прав.

— Но пока мы отдыхаем, как ты выразился, — проговорил Трол, с трудом ворочая языком, — следует… Мне не даёт покоя мысль, почему Басилевс и его приспешники так тщательно охраняют замок Керр-Ваб, что даже не все охранники знают, что они охраняют. И зачем им понадобилась эта сказка, что из Керр-Ваб может исходить угроза всему миропорядку?

— Я думаю, — отозвался Ибраил, — всё дело в том, что… после того как заклятье антимагии выдыхается… магический багаж, так сказать, возвращается к тому из магов, кто остался в живых. И частично даже выплёскивается на всё, что оказалось поблизости.

— Пожалуй, — кивнул Трол. — Значит, даже слабый маг, у которого ума как у мошки, может набрать хороших бойцов, подобраться к сильному магу, наложить заклинание и, когда его люди убьют сильного мага, сам станет после этого могущественнее и сильнее?

— Ну, не так вульгарно, — отозвался Ибраил. — Хотя… почему не так, именно так! И это делает наши возможности выступить против Басилевса вполне реальными.

— Стоп, — попросил Трол, — погоди атаковать Басилевса. Какое значение имеет твоё открытие для нас сегодня?

— Прямое, — отозвался Ибраил. — Помнишь, Гевст говорил, что Империя сильна не столько армиями, — он снова усмехнулся, — они-то как раз служат тому, кто им платит, сколько сплочённым и многочисленным корпусом магов? Отсюда вопрос, а если?..

Трол уже всё понял, он и сам приходил к этой идее, только у него не очень получалось закрепить её словами.

— Ты уверен, что всё это настолько просто? — перебил его Трол. А потом договорил: — Но ведь это решение… Ибраил, это решение всей ситуации разом, пусть и жестокое! Если мы сделаем это заклятье достоянием магов Империи, то они…

— Они передерутся между собой, как свора бандитов при дележе сокровищ, — беззвучно рассмеялся Ибраил. — Магам, которые столетиями работают, чтобы прирастить себе хотя бы частичку силы и новых возможностей, вдруг будет предложен способ, используя который они смогут, ограбив своих вчерашних коллег, стать невероятно, немыслимо сильными… Да они попросту перебьют друг друга!

— А не появится в Империи какой-то очень мощный маг или несколько магов, которые будут опасаться друг друга? — не очень уверенно отозвался Трол.

— Не знаю, — ответил Ибраил. — Но, скорее всего, сильных магов не будет. Скорее наоборот, магия попросту рассеется — не забывай о том, что значительную часть энергии и знаний Гевста мы так и не восприняли. И потом, какими бы сильными эти несколько магов ни были, они не сумеют использовать её… даже против слабых колдунов, знающих формулу Керр-Ваб. — Ибраил помолчал. — Это… это переворот, это конец эпохи владычества магов.

Трол откинулся на подушку, посмотрел в окно, ничего там не увидел, уставился в потолок.

— Стоит попробовать, — сказал он. Подумал: «Если они правы, то…» — Да, нужно послать сообщение в Империю об этом заклинании. Об антимагии.

— Вообще-то сообщение уже послано, — отозвался Ибраил. — Понимаешь, когда я читал заклинание перед всеми жителями деревни, его почти наверняка очень точно читал и Гевст. И так как он был магом умелым и преданным, скорее всего, транслировал его кому-то в Империи.

— Басилевсу, — отозвался Трол, — а это не то. Нужно, чтобы антимагию узнали колдуны среднего и низшего, так сказать, ряда. Иначе вообще все наши усилия окажутся бессмысленными. — Он наконец поймал одну из своих идей. — Видишь ли, я не уверен, что Басилевс не знал это заклинание и прежде… Скорее всего, знал, только не использовал лишний раз, чтобы не делать известным.

— Пожалуй, — согласился Ибраил. — Кем бы он ни был, но во всех магических книгах отмечается, что он как-то слишком уж быстро стал не просто сильным, а исключительно сильным, превосходящим остальных во много раз, магом. Без этого заклинания такой феномен объяснить не удаётся… Слишком уж медленно нарастает сила в каждом из нас, слишком легко следить даже со стороны за её прибыванием. А с ним… просто взрыв какой-то случился.

— Тебе виднее, — кивнул Трол.

— Но вот ведь какая штука — как это сделать? Как… обнародовать это заклинание? Трол улыбнулся. И просто ответил:

— Через Эдиса.

— Хозяина гостиницы? — удивился Ибраил.

— Да, — кивнул Трол. — Ты, кажется, не заметил, а ведь он… заражённый. Только его червь очень невелик, скорее всего, недавно посажен. Поэтому не только не подавляет его волю, но даже остался не замеченным тобой и Роватом.

— А ты как это понял?

— Он ушёл от контратаки Гевста, когда он, кузнец, торговец Тобалд и Очир бросились на Рогатого. Причём ушёл так быстро, что Гевст даже не стал его преследовать. Видимо, он уже в тот момент всё понял… Но и я это понял.

Ибраил покрутил головой.

— Здорово, — он помолчал, собираясь с силами. — Да, вполне возможно. Тут должны были происходить какие-то серьёзные события, кто-то это заподозрил и заранее создал своего… шпиона, начинив его червём, чтобы получать исчерпывающую информацию.

— Именно так.

Теперь Тролу стало чуть полегче, но у него кружилась голова. И очень захотелось пить. Ибраил это понял, дошёл до столика в углу, поднял ту самую плошку, в которой ещё в гостинице приготавливал поддерживающие Трола микстуры, и принёс ему. На этот раз в плошке оказалась чистая вода. Трол выпил, и ему стало легче.

— Только Эдис ведь не Гевст, — проговорил Ибраил. — Ему нужно много раз объяснять, что и как следует читать в этом заклинании, чтобы он передал его толково и убедительно.

— Может быть, — признал Трол, — даже вообще следует обойти сознание Эдиса, используя твои магические возможности.

— Разумно, — согласился Ибраил. — Только уговорить… толстяка будет нелегко.

— Ничего, должен же он что-то полезное для нас сделать за то, что ты потом из него этого червя удалишь.

— А может быть, — Ибраил задумался, — держать его при себе? Ну, чтобы получать информацию о том, что и как происходит в Империи?

— Нет. — Трол покачал головой. — Червь — настолько отвратительный и нечестный приём, что с ним следует расправиться, как ты один, похоже, умеешь. Держать в человеке червя для каких-то… даже полезных целей я не хотел бы.

Ибраил уселся на кровать Трола.

— Скорее всего, ты прав. Теперь они молчали оба.

— Знаешь, — сказал Ибраил, — ведь нам, похоже, придётся ждать результата от… от обнародования заклинания.

— Мы всё равно решили немного передохнуть, — напомнил ему Трол.

— Совместим необходимое и… неизбежное?

Они стали смеяться. Негромко, заговорщически, по-дружески. Потом Трол посерьезнел. Теперь он понимал, что его беспокоило, что не давало до этого говорить с Ибраилом, как обычно.

— Есть ещё одна штука. Я ведь, восприняв силу и умения Гевста… стал немного похож на него… Нет, скорее всего, я стал как он. — Он даже нахмурился, пытаясь передать то, что теперь начинал понимать всё отчётливей. — Во мне возникла масса самых отвратительных и неожиданных мыслей, ощущений. Хотя бы и наравне с его умением драться. — Он негромко вздохнул. — Не уверен, что за его технику завершения атак стоит платить такую цену.

— У меня ещё хуже, — кивнул Ибраил осторожно. — Мне захотелось власти, могущества, захотелось вершить судьбы и подниматься по лестнице… — он смущённо хмыкнул, — гм, успеха, как они это называют. Ведь я воспринял куда большую, чем ты, часть его силы и, следовательно, матрицу его сущности.

— Ибраил, — решительно проговорил Трол, — нужно перебороть тёмную составляющую полученного от Гевста опыта. — Он помолчал. — Другого пути у нас нет. Ведь мы не на стороне Империи, а тут, с людьми.

— Для этого тоже потребуется время. Хотя бы пара-тройка месяцев.

— Не знаю, как тебе, а мне трёх месяцев может не хватить.

Ибраил улыбнулся, на этот раз без этой неприятной, незнакомой, как теперь видел Трол, такой похожей на Гевста Рогатого гримасы.

— За тебя-то я спокоен, ты его в себе поборешь, Трол. Вот в себе… я меньше уверен.

— Так, — проговорил Трол, даже поднялся с подушки. Тем более что теперь он отчётливо видел, эта боль и эта дурнота были вызваны даже не энергетическим ударом, возникшим после смерти Гевста, а матрицей его сущности, как это назвал Ибраил. — Давай разбираться. Есть ли у нас путь назад?

— Что ты имеешь в виду?

— Если Гевст был прижизненной инкарнацией Басилевса, что с нами сделает тот, кого зовут Басилевсом, за то, что мы лишили его этой инкарнации?

— Перспектива не радостная, — отозвался Ибраил. — Отсидеться в кустах не получится.

— Вот именно. — Трол серьёзно посмотрел Ибраилу в глаза. — Теперь придётся идти до конца. — Он откинулся на подушку и вздохнул. — Да, собственно, мы же так думали с самого начала. — Он помолчал. — По крайней мере, я так думал.

— Я тоже, — кивнул Ибраил. — Тогда будем накапливать силы для грядущих сражений?

— Они начнутся уже скоро. — Трол не сомневался в своих словах, неудобные и неприятные для него колебания окончательно исчезли. — Может быть, у нас куда меньше времени, чем мы думаем.

Ибраил кивнул. Он был согласен. Да с этим и невозможно было спорить. Он поднялся с кровати.

— Пойду разыщу Эдиса, — сказал он. И добавил: — Кто же знал, что, победив, мы попадём… в более сложный переплёт?

— Так обычно и бывает, — ответил Трол. — Если это настоящая победа. А на этот раз мы, несомненно, победили.

— Ну, — улыбнулся Ибраил уже у двери, — доказательство налицо — проблем у нас прибавилось. — Он подумал и вздохнул: — По крайней мере, работы стало куда больше. Так много нужно сделать…

Трол посмотрел, как маг ковыляющей, даже какой-то шаркающей походкой вышел из комнаты, и крикнул ему вслед:

— И всё-таки побеждать имеет смысл! — Он посмотрел в потолок, тяжким грузом ощущая боль в своём измочаленном, избитом теле. И добавил: — Какова бы ни была цена победы.

Content

Николай Басов
Магия на крови

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17