Николай Басов

Оковы чести

Глава 1

Трол Возрождённый, прозванный Воином Провидения, смотрел с башни на приближающихся всадников, которые даже издалека казались ему знакомыми. Отряд недавно вступил в долину Лугани, и Ибраил, разумеется, сразу же почувствовал их. Он-то и выволок Трола на главную наблюдательную башню замка Дотимер, откуда можно было разом осмотреть все окрестности.

Отсюда Трол видел и саму деревню, давшую название долине, которая была местом, где он физически родился… Это потом Учитель Султунар выкупил его у родни, увёз на Северный континент и превратил в воина, проведя через магическую смерть и воскрешение для того, чтобы Трол мог восстановить в себе качества, необходимые для высокого искусства войны с Империей, по сути, возродил в нём память изумительного, ни с чем не сравнимого мастерства Лотара Желтоголового.

В деревне, лежащей в вечерней зимней долине, засыпанной снегом, всё было тихо. Лишь собаки время от времени лаяли друг на друга, как делают все деревенские собаки на свете, да иногда Трол слышал, как в тёплых хлевах блеяли овцы. В окнах там и тут светились огоньки, жители готовили ужин, от чего над трубами поднимались причудливые завитки дыма. В некоторых домах огни уже погасли, люди ложились спать, предоставив все заботы завтрашнему дню.

Трол не хотел сюда подниматься. Он целый день тренировался с Роватом и Кроханом, совершенствуя владение мечами, добиваясь усвоения тех приёмов, которые получил, уничтожив трёх саджей, фей-убийц и впитав согласно заклятию антимагии их энергию, с которой переносилась и информация об их воинском мастерстве. Обычно он работал двумя тренировочными мечами, которые за последнее время откровенно сдали и которые следовало бы уже перековать хотя бы по причине того, что удары Трола они едва выдерживали.

— Кто это? — спросил Трол, при каждом слове выдыхая в стылый воздух облачко пара. Он поёжился. Здесь, на башне, зимний ветер с гор казался особенно пронизывающим. Кроме того, Трол ещё не ужинал после тренировки и хотел есть.

Это было очень здорово — чувствовать себя усталым и голодным, это говорило, что он не зря прожил день, что его умение работать мечами прирастает.

— Погоди немного, — отозвался Ибраил. — Сам увидишь.

Трол сосредоточился. Особенно напрягаться после целого дня работы, от которой свалился бы и ломовой вол, не хотелось. К тому же он не давал себе пощады все последние недели, с тех пор как восстановился после боя с феями, а потому ничего не понимал. Хотя должен был. Среди магических умений, которые развил у него Учитель, была и способность к дальновидению.

Передёрнув от холода плечами, Трол пошёл вниз, в главный зал замка. Тут весело трещал камин, а за огромным столом уже сидели Роват и Крохан, уписывая за обе щеки ужин. Во главе стола, как в последнее время повелось, сидел Батар Дотимерский, сбоку пристроилась его жена Тир. Девушка, выросшая в Дугами, оказалась совсем неплохой хозяйкой замка и всех окрестных земель и хорошей женой бывшему рыцарю Белого Ордена. Настолько, что Трол всё чаще ловил себя на том, что завистливо хмурится, видя, как легко молодые супруги понимают друг друга.

— Ну, что там? — спросил вернувшегося Трола Крохан. Он жевал, поэтому вопрос у него получился не очень внятным.

Трол не ответил и сел за стол. Сейчас же Тир хлопнула в ладоши, и, словно по мановению волшебной палочки, перед Тролом появилась оловянная тарелка с нарезанным мясом, хлеб, луковицы и мочённый в солёной воде горох, которые принесли девушки, взятые для ведения хозяйства в замок. Трол посмотрел на Тир.

— Ты бы приготовила что-нибудь посущественнее, на всякий случай. — Он набил рот мясом с лучком. — Похоже, у нас будут гости.

— Гости? — Тир поднялась сразу, словно солдат, услышавший командный зов сигнального рожка.

Она кивнула мужу и унеслась, похоже, в замковую кухню, позвякивая ключами от продуктовой кладовки. Батар отодвинул свою тарелку.

— Наверное, стоит подождать, если спустя пару часов будет настоящий пир. — Он улыбнулся.

Первое время, когда Ибраил только-только сделал ему операцию, Батар вообще не поднимал голову, так и ходил, разглядывая свой костыль. Он лишился правой ноги и левой руки, получив два удара от саджи Эды, и теперь, по сути, перестал быть воином, превратившись в сельского лэрда, мужа Тир, владетеля замка Дотимер и охранителя Лугани, подданного Каслы каМил, владетельной Верхних земель Новолунгмии. По привычке он носил меч, некогда принадлежавший Аргонату Угрюмому, но пользоваться им бывшему рыцарю было, конечно, трудно.

Трол подумал и тоже отодвинул тарелку. После еды его бы разморило, а он почему-то захотел быть свежим, спокойным и разумным. Время тянулось, отряд, который теперь хорошо чувствовал и Трол, приближался медленно, потому что дорогу завалило снегом. В последнее время в Лугань мало кто приезжал.

А сначала, когда они отбились от фиолетовых фламинго, взяли в заложницы Каслу каМил, в результате чего она должна была согласиться со свободным статусом Дотимера и Лугани, истребили саджей и прогнали Чёрных Псов Империи, в замок, прослышав об огромных богатствах, хранящихся тут, и о трудностях с продовольствием в только что разграбленной деревне, чуть не каждую неделю прибывали купцы на повозках.

Делать было нечего, из-за войны, которую Трол и его товарищи должны были вести, которую им навязали имперцы, деревенские не успели собрать урожай. Кроме того, они лишились практически всего своего скарба, вот Тролу и пришлось, следуя советам Тир и её отца Михлуса, ставшего управляющим всеми замковыми землями, накупить и посевного зерна для следующей весны, и продуктов для крестьян, чтобы не было голода в эту зиму, и много чего ещё. После этого стало спокойнее, хотя Трол знал, спокойствие это обманчивое — Империя никогда не согласится, чтобы он одержал верх. К тому же у него с Империей были и более старые счёты, по которым Трола непременно должны были заставить платить. Вот только когда и как?

Наконец, к замку подъехали всадники, минуя деревню, в которую им, благородным господам, заезжать было, конечно, не с руки. Трол снова попытался разобраться, кто же пожаловал к ним этим холодным декабрьским вечером, но снова никого определить не сумел. Ясно было одно — это не враги, скорее наоборот. Хотя и друзья приносят иногда плохие вести…

Ещё четверть часа Трол сидел и просто смотрел в камин, пока путники отправляли своих лошадей на конюшню и с помощью замковых охранников разбирали багаж, впрочем, не очень значительный. Теперь он не торопился, решил, что интереснее будет узнать гостей, когда они войдут в главный зал. И не ошибся.

Потому что в зал, внося с собой вихрь энергии и зимнего холода, влетел… принц Кола Зимногорский, за которым следовал его неизменный Буж, едва успевавший за своим господином. Этих двоих связывала странная, полумагическая связь, согласно которой Буж был живым оберегом принца и начинал волноваться в том случае, если Коле грозила хотя бы незначительная опасность. За ними в зал вплыла сама Касла каМил, сюзерен той страны, в которой располагалась и долина Лугань.

Трол вскочил на ноги, он был рад видеть принца и почти с тем же удовольствием приветствовал Каслу. Хотя, конечно, принца он хлопал по плечу и разглядывал несколько минут, а владетельной лишь отвесил поклон. Она даже немного надула свои хорошенькие губки, чуть более красные от мороза, чем обычно.

— Складывается впечатление, лэрд Трол, что ты незнаком с нашими обычаями, — сказала она. — У нас вежливые подданные касаются платья своей госпожи либо, если она позволяет, протягивают руку ладонью вверх, чтобы мы могли на неё опереться.

Трол не считал себя подданным владетельной Верхних земель, но, с другой стороны, он тут родился… Поэтому он неловко проделал церемонию приветствия, о которой говорила Касла. Она рассмеялась и пошла приветствовать Крохана, Ровата и обязательно Батара, за спину которого пряталась его Тир. А вот потом произошло нечто удивительное. Потому что в зал, чуть озираясь по сторонам, вошёл… Нишапр Сакатарм, маг Империи, бывший некогда другом Ибраила, который потом предал их в Архенахе, что произошло всего-то два года назад или того меньше.

Установилось неловкое молчание. Его прервал Ибраил, который тоже вошёл в зал, но с другого входа, по лестнице, ведущей в покои всех обитателей замка. Он-то, конечно, уже знал, кто к ним приезжает, и знал о Нишапре, равно как и имперский маг почувствовал своего бывшего друга. Ибраил, разряжая ситуацию, а может быть, наоборот, усложняя её, ровным тоном заметил:

— Вот уж кого не думал тут увидеть… Впрочем, наверное, Нишапр, у тебя имеется причина для появления в Дотимере?

Имперский маг дважды поклонился всем разом и Ибраилу в отдельности, потом мимолётно улыбнулся, но ничего не ответил. Он чего-то ждал и даже не был особенно напряжён. Это уже само по себе было каким-то подобием объяснения для тех, кто умел читать состояние людей по их поведению.

Тир, поприветствовав Каслу, принца Колу и даже Нишапра, причём гораздо уверенней, чем это получилось у Трола и остальных, пригласила:

— Прошу к столу, господа. Мы не успели приготовить ничего особенного, поскольку я лишь недавно узнала о вашем прибытии, но…

Гости даже не дослушали. Касла с Колой, а за ними Нишапр расселись вокруг стола, каким-то образом прекрасно осознавая, куда обычно садятся обитатели замка, и не заняв ничьих мест. Из кухни стали подавать блюда.

Теперь это был горячий куриный бульон, буженина из дикой вепрятины, приготовленная на можжевеловом дыму, рассыпчатый белый хлеб, только что из печки, масло, копчёная и заливная рыба, салаты и вдоволь яблочного сидра, душистого, словно самое удачное вино. Потом Тир обещала подать ещё супец из судака, свежую пшённую кашу с какими-то приправами, самих судаков и пудинги. Со вздохом она сказала, что пудинги будут только двух видов, потому что повара и так не справляются… На что Касла довольно рассмеялась и ответила:

— Для обычного ужина и без пудингов хорошо. — Она обглодала какую-то косточку и с удовлетворением облизала пальчики.

Тир вспыхнула и тут же послала кого-то за салфетками. Но ситуация, словно по волшебству, изменилась. Теперь всем хотелось уже не есть, а узнать, что же произошло на свете за то время, пока они не виделись. Начал Кола.

— Трол, тебе, да и всем остальным, наверное, будет интересно узнать, что Сантин женился на Джанин, владетельной Высокого Бора. Так как Высокий Бор одно из самых богатых Зимногорских владений, он хотел отдать мне свою Дабну, которой владел по праву наследования, но… я отказался. — Он подумал, прожевал небольшой кусок, запил бульоном и добавил: — Да и родня Джанин восстала, потому что тогда бы получилось, что она вышла замуж за принца без приданого.

— Есть немало именитых невест, у которых приданого хватит на двоих, — мельком заметила Касла.

Трол чуть ли не с облегчением посмотрел на неё. Было время, когда она, что называется, положила на Трола глаз, и было весьма непросто перенаправить её внимание на политические задачи, а не на матримониальные. Впрочем, у сильных и активных женщин обе эти проблемы, кажется, частенько составляли единую проблему.

— А что принцесса Лорна? — спросил Крохан, который, кажется, после сегодняшней тренировки мог бы съесть не два, а три ужина. У него от аппетита при виде всех этих разносолов даже усы подрагивали.

— Принцесса? — переспросил Кола и почему-то насмешливо посмотрел на Трола. — Она заказала у какого-то художника довольно внушительный портрет… — он хмыкнул и запил это хмыканье сидром, — Возрождённого. Говорят, художник сделал его по памяти и с подсказками Джанин. Но я думаю, что сестрица сама присутствовала на всех сеансах и добивалась сходства.

— Портрет, — переспросил Трол, — но почему?

— Кто же знает этих женщин? — философски отозвался Кола.

— Она хорошенькая? — Касла чуть смутилась. — Я имею в виду, принц Кола, твою сестру.

— По-моему, не очень. Хотя её почему-то в последнее время величают первой красавицей всех стран Кермальского моря… — Он посмотрел на Трола, ещё неудачнее пробуя остаться серьёзным. — А портрет-то получился не очень похожим. К тому же ты здорово вырос, пока мы не виделись.

Принц и сам вытянулся, стал ростом почти на голову выше Ибраила. А ведь у мага был рост выше среднего. После этих слов Трол прикинул и свой рост, оказалось, что он лишь дюйма на три, максимум на четыре ниже Колы. Если он такой высокий, тогда Трол…

— Возрождённый, — проговорила Касла, вдыхая аромат супца из судаков, — мне кажется, это может быть серьёзно. — Она поправила локон волос, выбившийся из-под сеточки, расшитой мелким речным жемчугом. — Сам посуди, вы неплохо знакомы, тебя считают героем… Тем более — портрет! — Касла сделала большие глаза. Кокетства владетельной Верхних земель было не занимать.

— Ну а теперь, принц Кола, — прогудел Роват, который прежде не видел принца и на всякий случай решил обращаться к нему официально, — соблаговоли объявить причину, по которой ты совершил это путешествие.

— Да, — поддержал друга Крохан. — И как ты нашёл нас?

— Найти вас было проще простого, — начал Кола. — Весть о том, что вы где-то в Новолунгмии победили саджей, разлетелась по всему миру… Рассказывали разное, но я хочу узнать, как-нибудь потом, если ты, Трол, не возражаешь, подробности. Итак, прослышав, как вы тут рубитесь, я сел на корабль и приплыл в Эдбор, столицу Новолунгмии. Король принял меня довольно милостиво и сообщил, что это произошло где-то в Верхних землях. Я отправился в замок владетельной Каслы, — Кола, как настоящий придворный, поклонился высокородной даме, — а она уже привела меня сюда. — Он хмыкнул. — Сначала она собиралась затеять чуть не целое посольство, но я уговорил её тронуться в путь побыстрее. И она прибыла сюда всего с тремя телохранителями.

— Как, — вскинулась Тир, — при тебе, моя государыня, есть ещё благородные рыцари, а их даже не пригласили к столу?

— Их кто-то, кажется, твой отец, госпожа, отправил в малый зал, — беспечно отозвалась Касла. — С ними за одним столом я была бы… немного скованной. А это так утомительно. — Она обвела взглядом присутствующих. — К тому же тут я среди друзей, разве не так?

Ибраил, который в течение всего вечера был на редкость молчалив, кивнул. Он-то давно уже понял, что Касла действительно хотела остаться только с обитателями Дотимера, без протокольных охранников, которые пришлись бы некстати, если принять во внимание, что разговор неминуемо должен был пойти об очень важных вещах.

— К тому же с владетельной был я, — пояснил Кола. Он посмотрел на Трола. — С тобой, Возрождённый, я, конечно, сравниться не смогу, но с пятью-шестью обычными латниками вполне сумею справиться.

— Тут нет латников, — пробурчал Крохан. — Тут полно полудикого сброда, который воображает, что умеет сражаться, используя дубины… — Он сделал вид, что поперхнулся, поймав выражение на лице Каслы. Всё-таки он говорил о подданных этой дамы.

— Кола, — спросил Трол, решив прервать эту светскую болтовню, — какова причина твоего тут появления?

Кола вдруг сбросил маску веселья, его лицо стало напряжённым и даже злым. Он посмотрел на Трола.

— Причина, Трол, проста. — Он сделал паузу, наполнил свой кубок и приложился к нему. — На нас намеревается напасть войско Империи. Как доносят наши друзья, пока они только собирают силы, но весной, когда формирование армии будет закончено, они нападут на Зимногорье. — Он отставил кубок так резко, что сидр выплеснулся через край. — В этой армии будет больше солдат, чем жителей на обоих берегах Кермала. Нам с ними не справиться.

— И чего ты хочешь от меня? — спросил Трол.

— Не знаю, — отозвался Кола. — Может быть, ты что-нибудь придумаешь. Или вспомнишь, что король Малах, мой отец, признал тебя своим подданным, а значит, ты должен быть среди нас… Я действительно не знаю.

Крохан поднялся, зачем-то расстегнул застёжку на своём камзоле, снова сел. Лицо у него было красным, словно его обварили кипятком.

— Наверное, подготовка к походу проходит тайно, — ровно проговорил Роват. — Как в Зимногорье узнали об этом походе?

— Вот он пришёл к нам и принёс это известие. — Кола кивнул на сидевшего тихо, словно он растворился в воздухе, Нишапра. — Но, получив предупреждение, мы поняли, где нужно искать, проверили с помощью наших агентов и… всё подтвердилось. Поллыр Невидимый со Свартой Соблазнительницей вдвоём очень активно взялись за дело.

Ибраил сурово посмотрел на своего бывшего друга. И предателя.

— А ты как об этом узнал?

— Это было несложно, Дож… — Нишапр тряхнул головой, посмотрел на Каслу, потом на Трола. — Прошу простить, я вспомнил имя, которым мой друг уже давно перестал себя называть.

— Да, будет лучше, если ты начнёшь называть меня, как и остальные, — Ибраилом.

— Ибраил, даже прожив почти полвека в провинции, какой является Архенах, я не утратил некоторых навыков.

— Мы помним, — ровно ответил Ибраил, вспомнив о предательстве. — Если бы не чистое везенье да вот его, — он кивнул в сторону Трола, — несравненное боевое мастерство, нас бы уже не было в живых.

— Я раскаиваюсь, — отозвался Нишапр. — И если от этого кому-то станет легче, готов извиниться. Перед каждым в отдельности и перед всеми разом.

— Предательство? — переспросил Кола, который, конечно, ничего не знал о ловушке в Архенахе, одним из устроителей которой и был Нишапр.

— Именно, — отозвался Роват. — И довольно гнусное. Хотя меня в то время оперировали, накачав какими-то снадобьями на основе мака… — Он помолчал. — Когда я понял, о чём шла речь, мне очень захотелось до тебя добраться, Нишапр.

— Подумаешь, — фыркнул имперский маг. — Да вы на себя посмотрите. Дож… то есть я хотел сказать, Ибраил сам был магом в Империи почти триста лет, практически на основе его… достижений они создали систему заражения людей червями. Ты, Роват, чернодоспешный рыцарь, один из исполнителей очень… весёлых приговоров, которые иногда целым странам выносил Басилевс. Касла, при всём уважении к твоему титулу, — он тоже поклонился, как незадолго до этого проделал Кола, — вообще явилась под стены этого замка, чтобы разорить долину, а золото перетащить в свои кладовые. — Он снова обвёл всех взглядом тёмных восточных глаз. — А теперь она говорит, что находится среди друзей и даже не позаботилась, чтобы за этим столом сидели её люди… — Он опустил голову и проговорил то, что, похоже, очень давно лежало у него на душе: — И что мешает нам теперь биться против общего врага?

— И всё-таки, в чём причина того, что ты ушёл из Империи? — спросил Трол, не повышая голоса.

Нишапр горько усмехнулся.

— Ты даже не представляешь, Трол, какие изменения произошли в Империи после того, как маги поняли, что убивать им друг друга выгоднее, чем сотрудничать. И я… просто испугался. Вернее, не так. Я не захотел, чтобы Клын даРком Мучитель, Архимаг Архенаха, в один прекрасный день вызвал меня к себе, прочитал заклинание антимагии, а потом натравил свору своих гвардейцев с приказом зарезать меня. И вся моя сила, всё умение… перешло к нему. — Нишапр посмотрел на Ибраила. — Вспомни, Ибраил, всё-таки я был там в ссылке. Сомневаюсь, чтобы о моей смерти кто-то слишком уж всплакнул бы при дворе Басилевса. И тем более стал мстить… А без этого сейчас в Империи магу очень трудно, смертельно опасно.

— Что мешает нам сделать то же самое здесь? — впервые за весь вечер подал голос Батар. — Чтобы твоё умение перешло к Ибраилу, например.

Нишапр быстро посмотрел на него.

— Очень просто. Вы все из другого теста. Не то, что маги в Империи.

Трол ментально обратился к Ибраилу. Маг уже проник в сознание своего бывшего друга и очень жёстко пробовал определить, насколько тот был искренним. На этот раз реакция Ибраила оказалась тёплой и спокойной, он, похоже, поверил Нишапру, понял его и даже немного посочувствовал.

— Ты бы мог, Нишапр, скрыться в любом другом месте, если бы, э-э… собирался просто убраться из Империи, — проговорил Крохан. — А ты пришёл сюда, где тебя слишком хорошо знают и потому мало любят. В чём причина такого риска?

— Я уже сказал, причина в том, что вы совершили то же, что и я, — ушли с той стороны на эту. И потом, вы — разумные люди. Я бы даже сказал, очень разумные. А в-третьих… — Нишапр усмехнулся, и впервые его лицо стало мягче, он уже не собирался защищаться. — Вы захватили фиолетовых фламинго… Они у вас есть. А я всегда мечтал до них добраться и как следует с ними поработать.

— Чт-то? — заикнувшись от неожиданности, переспросил Крохан.

— Фламинго? — в тон ему поинтересовался Роват.

— Не забывайте, когда-то мы с… Ибраилом занимались экспериментами над живыми природными объектами. Только он выбрал растения и медицину, а я — животных и минералы. Из всех птиц, с которыми мне доводилось экспериментировать, фламинго интересовали меня больше всего. Но в Империи… моя программа была бы невозможна, или они извратили бы её, сделав мои достижения орудием преступлений. Поэтому я прибыл сюда и полагаю, вы отнесётесь ко мне… с пониманием. А я обещаю вам в самом скором времени научиться разводить фламинго и, разумеется, дрессировать их. Вам же на пользу.

— Фламинго не могут тут разводиться, — высказался Ибраил довольно решительно.

— Позволю себе с этим не согласиться, мой друг, — с улыбкой отозвался Нишапр. — Видишь ли, у меня на этот счёт есть кое-какие идеи.

Глава 2

Поутру Трол нашёл Нишапра в стойлах, отведённых для фламинго. Он был в простом восточном халате и кожаном фартуке. В этом одеянии имперский маг выглядел как мастеровой, пытающийся делать своё обычное дело.

Около него крутилась Мёда, дочь коннозаводчицы Сибары. Она была в таком же фартуке, только накинула его поверх лёгкого горского тулупчика, которые местные девушки носили зимой. Её глаза блестели, она получала удовольствие от работы с Нишапром. А тот что-то объяснял ей про птиц, про их повадки, про способности и дрессировку.

Трол сдержанно поздоровался. Нишапр кивнул, убрал со лба тыльной стороной грязноватой от работы руки волосы, выбившиеся из-под банданы, и посмотрел на Мёду. Кажется, он понял всё, что было или могло быть между Тролом и этой девушкой. Улыбнулся.

— Прекрасные птицы, Трол, — оповестил он. — Смотри, какие они уверенные, какие крепкие. Должен признать, что эта девушка, — он ещё раз посмотрел на Мёду, — отлично справилась со своим делом, хотя почти ничего о них не знала. Вот только она не давала им летать, и мускулы их крыльев чуть затекли жирком.

Трол посмотрел на фиолетовых фламинго. Их было три, две самки, как определила в своё время Сибара, и один самец, с яркими перьями у хвоста, мощный, с чуть более длинным клювом, с перебитым и неправильно сросшимся правым крылом. По этой причине летать он не мог, но как производителю это ему ничуть не мешало.

Птицы были больше и мощнее хорошего коня, с непропорционально тонкими и коротковатыми по сравнению с настоящими фламинго ногами, с длинными шеями, на которые погонщики у туловища перед крыльями пристёгивали причудливые седла. Обычно они ели какую-то кашу, которую Сибара и Мёда варили им из овса. Но в это варево не реже чем три раза в неделю приходилось кидать огромные куски полусырого мяса, либо изрядное количество рыбы, иначе у птиц начиналось что-то, что Сибара как-то определила «несварением».

— Я не умею их седлать, — призналась Мёда. — И управлять ими в полёте тоже побаиваюсь.

— Ничего страшного, — отозвался Нишапр. — Я научу тебя.

— Тебе придётся всех нас научить, — сказал Трол. — Весной нам потребуются эти птицы.

Мёда посмотрела на Трола чуть ли не с испугом. Ей очень не хотелось расставаться, с ними, она каким-то образом успела свыкнуться с фламинго, может быть, даже привязалась к ним.

— До весны очень мало времени, — отозвался Нишапр. — Они не успеют снести яйца…

— Вот именно, — проговорил сзади Ибраил. Оказывается, этот разговор его тоже заинтересовал. Вот он и подошёл, вероятно, проследив мысли Трола. — Поэтому я и думаю, Нишапр, что твоя затея выглядит не очень успешной.

Нишапр подошёл к поилке, сполоснул руки, медленно стал вытирать их какой-то тряпочкой, какие всегда почему-то находились в конюшнях.

— Так, первый фактор, который вас тревожит, — это время, — он кивнул. — Согласен. Что ещё?

— Я полагаю, — продолжил Ибраил, — здешний климат не подходит для того, чтобы разводить фламинго. Им нужна жара, им нужно болото, и они очень плохо реагируют на местную пищу, которую мы можем им предложить. — Потом Ибраил чуть нахмурился. — Вчера ты сказал, что у тебя в отношении этих птиц есть какой-то план. По-моему, пришла пора нам о нём узнать.

— Пожалуй, — согласился Нишапр и ещё раз посмотрел на Мёду. Это был взгляд, ищущий поддержки. Тролу он не очень понравился, но в своё время он попытался создать между собой и девушкой дистанцию, теперь, похоже, об этом было поздно сожалеть. — Итак, место, как ни странно, для разведения этих птиц найти возможно… даже в Новолунгмии.

— Где?

— Ибраил, в своё время ты неплохо знал старые легенды о Лотаре Желтоголовом. Да и ты, Трол, при желании можешь вспомнить, что тогда произошло с тобой… Вернее, в твоей прежней жизни. — Нишапр осмотрел петушка фламинго и вышел из стойла. За ним, как привязанная, пошла и Мёда. К ним через замковый двор широко шагали Роват с Кроханом, а впереди всех внешне неторопливо, но не отставая, а даже опережая обоих воинов плыла Касла. — Выискивая демона Жалына, как известно, Лотар со своими друзьями высадился на Шонморе. А там его завлекли в магический переход, который привёл… к Яйцу Несбывшегося.

— Это очень сильный артефакт, — медленно проговорил Ибраил. — Его потом долго искали, но… пробиться в измерение, в котором он находится, так и не смогли.

— Верно, — рассеянно кивнул Нишапр. Трола уже стала раздражать эта восточная привычка к кивкам, хотя он понимал, что сердиться тут глупо. — Теперь, насколько я понимаю, между Шонмором и Новолунгмией неподалёку от побережья пролегает один из постоянных и самых используемых в этой части света магических коридоров.

— Мы сами им воспользовались, когда пытались выиграть время, выискивая Гевста Рогатого, — вместо приветствия оповестил Крохан. Вся новоприбывшая троица уже стояла на снегу плечом к плечу с Тролом.

— Так вот, — предложил Нишапр, — я утверждаю, что это тот же самый магический переход, который ведёт и к Яйцу, только он…

— Мы прошли по нему, как было сказано, — жестковато отозвался Ибраил. — Но никаких ответвлений в сторону измерения с Яйцом Несбывшегося не обнаружили.

От сдерживаемого волнения Нишапр сделал жест, словно хотел нагнать на всех присутствующих какое-нибудь из заклинаний убедительности.

— Слишком много переходов от Шонмора в остальной мир быть не может, значит, там есть ответвление. Его только надо найти.

— Хорошо, — проговорил Трол, — допустим. Что дальше?

— В измерении, где находится Яйцо, судя по старым описаниям, имеется всё, что требуется фламинго. Там песок, жара и поблизости протекает река. Я убеждён, если мы туда доберёмся, вы и сами поймёте, что лучшего места для фламинго не найти. К тому же туда и добраться никто из… нежелательных субъектов не сможет. Тщетные поиски самого Яйца это уже доказали.

— Как мы сможем контролировать этот переход? — спросил практичный Роват.

— Очень просто. — Нишапр на всякий случай с запозданием поклонился владетельной Верхних земель Новолунгмии и продолжил: — На месте выхода из этого перехода мы построим башню или небольшой курган… Насколько я понимаю, выход выше естественного уровня земли в том месте. Но не намного, иначе бы повозки разваливались, кони падали и ломали ноги… А этого не происходит. Зато хорошо известно, что некий господин на Шонморе охотно использует переход, за немалую плату давая купцам возможность возвращаться в Новолунгмию именно этим путём.

— Мы с ним познакомились, — сдержанно согласился Трол.

— Этот переход знают многие купцы, — подтвердил и Крохан. — И повозки действительно не разваливаются, а кони остаются вполне здоровыми.

— Построив курган, как было сказано, — продолжил Нишапр, — мы завладеем выходом из коридора. И сможем контролировать вход в измерение Яйца по праву.

— Ну, не совсем, — отозвалась Касла. — Это место традиционно относится к Нижним землям Новолунгмии… Пожалуй, придётся устроить небольшую войну, чтобы отбить его. Либо… выкупить, разумеется, не разглашая, что мы хотим там устроить и как собираемся его использовать.

— Полагаю, владетельная, тебе и придётся этим заняться. — Снова поклон Нишапра в сторону Каслы. Потом имперский маг посмотрел на Трола в упор. — Остаётся только сходить туда и убедиться, что игра стоит свеч и что фламинго там понравится.

— Нет, остаётся самая главная проблема, Нишапр, — ответил Трол. — Время. Поллыр и Сварта не ждут, и нам следует готовить…

Он едва не проговорился, что собирался сделать. Но всё-таки сумел даже в своём сознании не показать то, чего не хотел показывать никому. По крайней мере, сейчас.

— Да, — кивнул Нишапр, — время. Время — это проблема. Но всё можно уладить при некоторой… решимости. — Он посмотрел на утреннее зимнее небо, словно именно там искал подходящие слова. — Во время того же путешествия Жалын пытался привлечь внимание мага Сухмета стеклянными линзами, по сути — небольшими моделями так называемого Дракона Времени. Это артефакт, способный изменять вектор времени… по заданию мага, который изучит и использует такую возможность.

— Эти линзы описаны в некоторых справочниках, — ворчливо отозвался Ибраил. — Они не действуют.

— Они не могут действовать, потому что в описаниях и руководствах по их устройству что-то пропущено. Сознательно либо по незнанию… Но в данном случае я вообще говорю не о модели, скроенной согласно этим справочникам, а о машине, которую изготовил две тысячи лет назад сам Жалын, демон, повелевающий временем с такой уверенностью, с какой это больше никому не удавалось… Честное слово, иногда я даже жалею, что Лотар уничтожил его с дочерью, которой этот демон передавал своё мастерство… может быть, много столетий.

— По книгам, — вставил Роват, — он учил её драться и сделал неплохим бойцом, а не демоницей времени.

— Это не важно, — ответил Нишапр. — Важно, что Жалын не мог напортачить с этой машиной настолько, чтобы она была недействующей, — он действительно был возбуждён, а если принять во внимание правила восточного этикета, то — сверх меры.

— И ты хочешь использовать этот артефакт? — скептически спросил Ибраил.

— Я сумею его использовать. И сделаю так, что за несколько месяцев, которые пройдут тут, там, в том мире… В мире, где я хочу поэкспериментировать с фламинго, пройдёт не один год. Может быть, даже десятилетие.

— Это возможно, если бы у нас была хотя бы копия Дракона Времени, — задумчиво согласился Ибраил. — Но вот ведь незадача, где его найти? Многие пытались, но…

— Согласно тем же хроникам, одна из линз, до которой отряд Желтоголового, правда, не добрался, должна находиться где-то тут, в Верхних землях Новолунгмии, — отозвался Нишапр. Он оглядел всех собравшихся и особенно долго смотрел на Мёду. — Она ещё должна быть тут, иначе мы бы узнали о находке такого древнего… и необычного магического инструмента. — Он помолчал, потом с уверенностью проговорил: — Вы должны мне помочь. Попробуйте сообразить, что произошло тут с вами такого, чего вы почти не заметили, но что всё-таки… произошло?

Трол безо всякого стеснения вчитался в сознание имперского мага и вдруг с удивлением осознал, что Нишапр ничуть не протестует против этого. Он лишь поморщился от неприятных ощущений, какие вызвало это вторжение, но остался спокойным, если не сказать благодушным. И тогда Трол понял, что он имеет в виду.

— Согласно хроникам, Жалын прятал свои линзы в пещерах, — сказал Трол.

— Искать пещеру, которая, может быть, обвалилась много столетий назад… — Крохан покачал головой. — На это уйдёт не один год, а не несколько месяцев, которые, как говорит Трол, имеются в нашем распоряжении.

Он определённо полагал, что возня с фламинго не имеет смысла. Он думал только о том, чтобы вернуться домой, в Зимногорье, и принять участие в войне против Империи. Но Трол стал перечислять:

— Мы уничтожили капище Шаэтана, потом один из наших помощников сжёг кубический храм д'Авола… Помнишь, Роват, там ещё был этот великан по имени Табир?

— Как же я мог его забыть? — буркнул Роват.

— Великан? Охранник, который уничтожал всех, кто приближался к этому храму? — Нишапр пожевал губы. — А что там, собственно, было построено?

— Прямоугольный храм, вечные факелы, жертвенные подношения, — начал перечислять Крохан. — Да, ещё там был алтарь в виде звезды. Пятиконечной, кажется, но я не уверен.

— Пятиконечной? — Нишапр улыбнулся. — Вот в алтаре и следует искать эту линзу. Ни в какой не пещере, ни в каком потайном схроне, а в камне.

— Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — спросил его Ибраил. — Откуда такая уверенность?

— Просто я немного занимался временем, Ибраил, — ответил Нишапр. — И выяснил, что линзы были настроены на передачу очень сильного сигнала. Считается, что сигналом управлял Жалын, и когда он погиб, сигнал должен был прерваться… На самом деле такой мощный артефакт, да ещё за две тысячи лет должен был и сам давать всплески энергии. А ведь его место было приблизительно известно, его искали и… довольно ретиво, причём умелые люди. Но не нашли. — Нишапр снова повернулся к Мёде, словно именно для неё говорил, словно только ей и объяснял свою догадку. — А это значит, что каким-то образом он рассеивал свою энергию до уровня естественного фона. А звезда…

Теперь и сам Ибраил вдруг кивнул, он понял идею имперца. И договорил вместо него:

— Звезда всегда считалась наиболее эффективной формой для рассредоточения любой энергии. В этом её магическая предназначенность.

— Правильно, — выдохнул Нишапр.

— Логично, — согласился Ибраил. — Только одно… Если всё так просто, почему до этого не додумался никто другой? Ведь ты сам признал, что линзу искали, и довольно умело…

— Это легко проверить, — прервал Трол спор магов. — Следует отправиться к этому месту и изучить то, что осталось от алтаря. — Он чуть заметно улыбнулся Нишапру. — Видишь ли, мы взорвали там вечные факелы, и несколько суток там горело пламя, которое сравнимо с огнём звёзд. Там мало что осталось.

— Ну, если алтарь был сделан добросовестно, линза могла и уцелеть, — ответил Нишапр. — Горные минералы весьма устойчивы к огню… На воду, кажется, они реагируют хуже. Тем более что несколько дней — не такой уж большой срок.

— Хорошо, — согласился Трол. — Уговорил. Вернее, это действительно нетрудно проверить.

— Точно, — поддержал его Крохан. — Заняться-то всё равно пока нечем.

— Когда отправимся? — спросил Нишапр. И сам же ответил, оглянувшись на конюшню, где стояли фламинго. — Кстати, если это не очень далеко, можно и птиц проветрить, а то они толком и не летали последнее время.

Глава 3

Остаток дня ушёл на то, что Нишапр обучал Трола управлять фламинго. Дело это оказалось не самым простым.

Трудность заключалась не только в том, что седло было двухместным, но и в том, что стремена, как оказалось, управляли высотой. То есть, если нужно было снизиться, следовало упираться ногами изо всех сил. А для того чтобы подняться, следовало вывести стремена вперёд, отвалиться всем корпусом назад и ослабить на них давление ног. При этом голова птицы немного поднималась, и она начинала взмывать вверх. Но задняя лука седла упиралась в копчик и очень мешала.

Как и в поединке на мечах, очень многое зависело от ощущения равновесия. Правильный удар, не говоря уж о лёгком и эффективном движении, тоже нельзя нанести без хорошей постановки ног, без того почти мистического чувства тела, когда начинало казаться, что даже не тело двигается, выполняя какую-то работу, а мысль, воля и реакция на действия противника сливаются воедино, направляя меч в нужное место в единственно подходящий момент.

Но с этим как раз у Трола всё было в порядке, и ещё до наступления темноты он научился не только поднимать фламинго в воздух, но и в целом довольно правильно выбирать направление полёта. Нишапр, глядя на экзерсисы Трола, довольно скоро перестал покачивать головой, и лишь попытки Ровата с Кроханом вызывали у него сдержанные комментарии. Вечером за столом, уставленным ужином, Нишапр оповестил всех, что, по его мнению, для не очень дальнего путешествия всё готово.

— Чего недоучили сегодня, поймёте позже, когда придётся совершать действительно долгие перелёты.

— А сколько такая птица может находиться в воздухе? — спросила Касла, которая весь день не отходила от Трола и Колы.

— Ну, если нужно лететь на дальнее расстояние, тогда, пожалуй, сотня миль с двумя седоками в полном вооружении для обоих наших фламинго будет подходящей. Только бы, — Нишапр, запихивая кусочки кровяной колбасы в рот, стрельнул глазами в Трола, — седоки выдержали. — Он прожевал. — Если бы птицы были лучше тренированны и если бы их правильно кормили, тогда мы могли бы пролетать за день сотни полторы миль. Для сильных петушков это вполне приемлемо. Равно как и для самок, которые несут одного седока, пусть даже и с небольшим перегрузом.

— А если птиц не щадить? — спросил Роват. Судя по всему, ему тоже очень понравилось летать на фламинго, только он не хотел это демонстрировать.

— Тогда можно будет пролететь миль двести. Даже чуть больше, но на следующий день птица откажется подняться в воздух и будет всё время есть.

— А если попытаться её загнать? — спросил Крохан.

— Я знаю, что птицы падали, пролетев миль триста, но чтобы им удавалось пролететь больше — не слышал. Наверное, это предел. Впрочем, нашим продержаться хотя бы сотню… Тем более в горах, где очень странно ведёт себя ветер. — Нишапр отпил сидра, повернулся к Ибраилу. — Сколько до сожжённого вами капища д'Авола?

— Если по прямой, думаю, миль восемьдесят, — отозвался маг.

— За день не обернёмся, но послезавтра к вечеру, — подсчитал Крохан, — должны вернуться.

— Мы ещё не решили, кто из нас полетит, — ровным голосом сказал Трол. — Думаю, стоит отправиться мне, Нишапру, который утверждает, что справится с камнем, в котором, по его догадке, должна находиться линза, и…

— Я тоже полечу, — сказал Кола. — Я легче всех, кроме Трола, который сегодня научился совершать посадку.

Кстати, с посадкой у принца не всё выходило гладко. То он слишком сильно ударял птицу о землю, то парил над самой поверхностью на протяжении сотни ярдов, тщетно заставляя её выставить ноги и коснуться земли. А один раз даже вовсе перевернулся с ней через голову, Трол даже решил, что оба серьёзно разбились. Но выручил снег, и потому, кроме нескольких синяков, Кола и птица при этой неудаче ничего больше не заработали.

— Я думаю, — заговорил Ибраил, — следует лететь Тролу, мне вторым его седоком, Нишапру, который действительно лучше всех нас сможет расколоть камень… И всё. — Он уткнулся в тарелку и почти неслышно договорил: — Если наша добыча будет немалого веса, тогда для второй птицы хватит и того, что она потащит линзу.

— В книгах сказано, что линзы были не очень большими. Всего-то в несколько десятков фунтов, — сказал Нишапр.

— Вот об этом я и говорю, — ответил Ибраил. — Линза может быть довольно крупной, и её придётся транспортировать аккуратно. Лучше, если на второй птице будет только Нишапр, самый опытный из нас наездник.

— Да, мало у нас птиц, — сказал Крохан и поскрёб в затруднении щеку со свежей щетиной. — А может, тогда на конях?

— На конях по тем осыпям, по которым мы к капищу проехали весной, сейчас не проберёшься, — твёрдо произнёс Роват. — Жаль, конечно, но скорее всего, Ибраил прав, на второй птице пусть летит один Нишапр.

Все умолкли. У всех в голове кружила одна идея. Нишапр, конечно, высказал неплохие предложения, научил Трола и остальных держаться в седле фламинго и управлять их полётом, но доверия, настоящего и неограниченного, он пока не заслуживал.

Могло ведь и так быть, что он получил приказ затесаться в эту компанию и при первой же возможности вывести из строя фламинго, и если получится, свалить Трола с высоты в несколько сот футов на скалы — более верный способ убийства трудно придумать… И этот полёт представлял собой идеальную возможность. То, что Трол, едва научившийся сидеть в птичьем седле, сумеет дать опытному в таких полётах магу достойный отпор, вызывало большое сомнение. К тому же Нишапр и птицу себе выбрал для одиночного полёта, это значило, что он будет гораздо маневреннее, к тому же и догнать его, если он вздумает удрать после своего нападения, будет не на чем, потому как птиц всего две.

— Хорошо, — согласился Ибраил и посмотрел на Трола.

Этот взгляд означал, что он проверил сознание Нишапра и ничего подозрительного не обнаружил. Хотя, разумеется, маг такой квалификации, как Нишапр, умел маскировать свои мысли. Ибраил мог и ошибиться. Но Трол решил рискнуть.

Доужинав, почти не обсуждая завтрашние дела за сидром, все разошлись спать. А поутру, едва только над горами затеплился восход, Трол, Ибраил, Нишапр, да и все остальные, уже собрались у конюшни, в которой находились фламинго. Мёда покормила их досыта, так, что они даже не выхватывали самые аппетитные куски в корытцах друг у друга, и вынесла на улицу седла.

Затягивая на фламинго сложную систему подпруг, ремней безопасности, предназначенных для погонщиков, и седельных сумок, Трол присматривался к Нишапру. Но имперец был спокоен, только чуть раздражался тем, что мороз стал ещё сильнее, а значит, в воздухе будет совсем неуютно. Попрощавшись с остающимися в замке друзьями, Трол уселся на переднее седло, укутанный в тулуп и с кожаной маской на лице, защищающей глаза. За спину к нему взобрался Ибраил. Он немного запутался в ремнях, стягивающих его пояс и плечи, но Мёда помогла ему, и Трол направил свою птицу за той, на которую взгромоздился Нишапр.

Неторопливо, словно не совсем проснувшись, фламинго вышли по опущенному мосту за пределы замка, потом потоптались, прислушиваясь к ветру и звукам деревни, которая тоже стала просыпаться, а потом… Разбежавшись по дороге, с низким, похожим на негромкое рычание клёкотом, птица Нишапра подпрыгнула, поджала ноги и несколькими резкими взмахами взвилась сразу чуть не на высоту главной наблюдательной башни Дотимера. Это был классный взлёт, такого Трол не сумел бы добиться при всём старании.

Поэтому он просто заставил своего фламинго пробежаться, медленно поднял ему голову, и тогда птица пошла низко, над самой деревней, взметая позади себя на снегу продольные вихри. Совершив пару кругов, Трол сумел взобраться на высоту, на которой уже полностью освоился Нишапр.

Вчера Трол не сумел толком разглядеть ни долину, ни деревню, ни замок. Лишь сегодня, внутренне приготовившись к долгому полёту, осмотрелся, стараясь не сбить равновесие птицы в воздухе. Деревня выглядела беспорядочным нагромождением домиков и сараюшек, зато замок, наоборот, был плотно сбитой массой каменных стен и башен. Чтобы разобраться в нём, нужно было бы облететь его несколько раз, но Нишапр уже ложился на оговорённое ещё вчера направление. Делать было нечего, Трол последовал за ним.

Его более нагруженная птица держалась за своей подругой в хвост и изо всех сил пыталась не отстать. Но то ли Трол делал что-то неправильно, то ли Нишапр слишком уж положился на силу своего фламинго, но он всё время улетал вперёд. Сначала немного, на три-четыре сотни ярдов, потом между ним и Тролом расстояние увеличилось до мили. Трол даже стал его иногда терять в низких, плотных и серых тучах, окутывающих горы. Когда расстояние стало вовсе неопределимым, его птица принялась кричать, и почти тотчас откуда-то сверху и чуть сбоку отозвалась птица Нишапра.

Она вынырнула из тумана на удивление близко, чуть не в десятке туазов, и едва не врезалась во фламинго Трола, заложив крутой и на удивление лёгкий вираж. Имперский маг восседал в седле своего летуна с победоносным видом, его спина была выпрямлена, словно он не боялся ледяного воздуха, который бил ему в лицо и грудь, и он улыбался. Потом Нишапр полуобернулся, подхватил поводья в один кулак и помахал рукой. Трол только кивнул, летать, удерживая поводья одной рукой, он ещё не умел. И пробовать почему-то не хотел.

Потом тучи чуть поднялись над складками гор, которые отсюда, с высоты, казались не очень опасными и даже вполне проходимыми… Хотя Трол был уверен, что на коне они бы пробивались через эти заносы, поднимались по обледенелым осыпям и склонам не одну неделю.

А потом появились заснеженные кустарники, и порывы ветра стали чуть тише. Трол сумел даже выпрямиться, копируя горделивую посадку имперца. Они летели уже часа три, когда Ибраил наклонился к нему и, чуть пристукивая от холода зубами, поинтересовался:

— Никак не пойму, почему ты с таким энтузиазмом воспринял это предложение Нишапра?

— Имперская армия весной будет готова, — отозвался Трол, как и маг немного маскируя своё сознание, чтобы Нишапр, который был неспособен услышать их разговор, не подхватил бы его на ментальном уровне. — Я думаю, если у нас будут птицы, мы сумеем совершить налёт, вы меня высадите, я перебью их командиров… Хорошо бы это оказались Поллыр со Свартой, на них, похоже, в этой войне многое будет завязано. И тогда, может быть, удастся выиграть время для организации обороны, привлечения союзников… Ну, и для прочих стратегических приёмов.

— Трол, — спустя чуть не десять минут поинтересовался Ибраил, — как ты себе представляешь бой в окружении имперцев с Поллыром и Свартой?

— Вы кружитесь над нами, готовые подобрать меня, если у меня что-нибудь не получится, а я…

— Это самоубийство, — отозвался Ибраил. — И даже, может быть, кое-что похуже самоубийства. Потому что они даже убивать тебя не станут. Просто захватят в плен и сотворят с тобой такое… Не знаю, что именно, но смерть по сравнению с тем, что они умеют делать, действительно может показаться наградой.

— Я ещё ничего не решил, — сказал Трол. — Просто ворочаю мысли в голове… чтобы найти наилучшее решение.

— Хорошо, если так. А то я чуть из седла не выпал от твоих ворочающихся мыслей.

— И всё-таки что-то делать нужно, — сказал Трол, повернув к своему пассажиру голову.

— Но только не это, — твёрдо сказал Ибраил. — В лагере имперцев тебе не поможет никто, даже я. И от количества фламинго, то есть от способности перебросить сколь угодно большой отряд, это не зависит. Лучше сразу выбрасывайся из седла птицы, и дело с концом.

— Предложи что-нибудь получше, — сказал Трол и надолго умолк.

Уже к полудню; когда у птиц упал темп, особенно у той, на которой сидел Трол, Ибраил прокричал ему в ухо:

— И предложу, только нужно с книгой Ублы посоветоваться.

Потом птицы окончательно стали клониться к земле. Да ещё и ветер сделался сильнее и порывистей. Но до долины, окружённой с трёх сторон неприступными горами, было уже совсем недалеко. Трол прикинул время, расстояние по карте и решил, что они отмахали миль восемьдесят. Следовательно, чтобы завтра птицы были снова способны к полёту, нужно было думать о приземлении.

Но Нишапр всё летел и летел впереди, он даже оглядываться стал реже. Видимо, что-то различал в тумане. А потом всё разом завершилось.

Нимало не смущаясь плотной и, как показалось Тролу, толстой ватой низких туч, имперец стал спускаться, а ещё через десяток минут полёта вдруг, вынырнув из последней тучи, чуть не на месте заложил поворот. Трол догнал его и тогда различил внизу какие-то развалины… Вернее, это была груда обгоревших, местами даже оплавившихся камней. Точность, с которой Нишапр вышел на место, где они убили Табира и уничтожили капище д'Авола, просто поражала.

Пролетев над развалинами строения на высоте футов двадцати, Нишапр поднял свою птицу до высоты, на которой её удерживал Трол, и прокричал, пытаясь преодолеть свист ветра в ушах:

— Кажется, это то самое место.

Трол тоже осторожно, словно шёл по тонкому, хрупкому льду, снизился, полетал над оплавленными камнями, потом уверенно повёл свою птицу на посадку. Она плюхнулась в глубокий, человеку по пояс будет, снег чуть не с криком облегчения. И несколько раньше, чем хотелось бы Тролу. Сползая с неё, Трол оценил свою посадку как весьма неудачную, потому что теперь до капища необходимо было топать на своих двоих почти три фарлонга, не меньше.

Когда он с Ибраилом, который не пожелал вылезать из седла и спускаться в снег, всё-таки добрёл до камней, некогда бывших стенами прямоугольного храма, Нишапр уже был там и даже начал кормить свою птицу. Фламинго Трола тоже набросился на еду, словно голодал неделю. Но сейчас это было хорошо, потому что птицы предоставили людям возможность заняться тем, ради чего они сюда добрались.

Первым делом Нишапр обошёл алтарь, над которым обвалился каменный свод, и тщательно измерил его. Результат своих умозаключений он огласил чуть прерывающимся от волнения голосом:

— Или линза куда больше, чем мы думали, или…

— Но в камне хоть что-то есть? — спросил его Трол.

— Есть, — уверенно ответил Ибраил. — Теперь и я чувствую. — Он помолчал, закрыв глаза, сосредоточиваясь на своих ощущениях. — Даже удивительно, как я прошлый раз ничего не почувствовал. Наверное, магическая пелена д'Авола была слишком плотной… Но это не объяснение, всё равно должен был почувствовать.

Отведя птиц и Трола с Ибраилом на сотню шагов в сторону, чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, Нишапр принялся колдовать. Глядя на его работу, Трол отчётливо понял, что никогда не сможет стать магом даже средней руки. Уж очень это дело было сложным, слишком много силы и умения для этого требовалось, а может быть, даже что-то ещё, например, талант.

Нишапр ходил вокруг развалин, поднимал руки, выкрикивал заклинания на неизвестном языке, лишь иногда прерываемом фойскими и вендийскими фразами, и работал на ментальном уровне так, что даже Ибраил иногда тряс от изумления головой. Осознать во всей глубине магическую технику Нишапра он порой даже не пытался. Только произнёс:

— Никогда не понимал принципы магии минералов… Трудное искусство.

Когда Нишапр прочитал как минимум половину заклинания, камни стали реагировать на его воздействие. Сначала самые лёгкие из них покатились в сторону, освобождая главный алтарь капища. Потом какой-то блок раскололся, и его обломки тоже отползли в стороны, обнажая сам алтарь. То же произошло и с другим блоком, который, как показалось Тролу, ничуть бы им не помешал… Но, видимо, это были издержки заклинания Нишапра, он просто не сумел действовать точнее, хотя ошибку следовало признать простительной.

А потом вдруг алтарь обнажился и сразу подставил свои оплавившиеся бока уже слабеющему свету зимнего дня. Нишапр на время перестал колдовать. Он ещё раз обошёл, вернее, облазил этот камень, в котором от первоначальной формы уже почти ничего не осталось. Его поверхность поблёскивала, как мутное стекло, а острые, вырубленные зубилом и долотом углы оплыли, словно весенний снег.

Побродив, Нишапр весело оглянулся на Ибраила.

— Ну что, начинаем финальную фазу? Только не подходите ближе, а не то не ровен час…

Он снова стал отчитывать новое заклинание. Теперь он не кричал, говорил в четверть голоса. Но эффект от этого был не меньше, чем вначале. Только немного другой.

Сначала камень, словно бы приподнявшись, выдернулся из мёрзлого грунта, в который был помещён. Потом снова осел и… стал размягчаться. А потом от него стали откалываться слоистые, похожие на черепки от разбитого кувшина, чешуи. По краям они были такими острыми, что ими можно было резать, как ножом.

И вдруг под одним из отвалившихся кусков камня блеснуло что-то зелёное, сверкающее глубиной моря и, вместе с тем, переливами высокого неба, каким оно иногда становится на закате. Отпал ещё один кусок, ещё… И теперь из камня выступала сложная, похожая на застывшее разноцветное пламя стеклянная форма. Иногда она причудливо составлялась из серебряных нитей, бронзовых и золотых пластин. Иногда горный хрусталь перетекал без видимой границы в какой-то другой камень — гранит, хризолит, полированную яшму или даже едва обработанные рубины. Ничего более странного и вместе с тем прекрасного Трол не видел в жизни. Представить, как работает эта магическая машина, если это действительно она, было невозможно.

Потом разом наступила ночь. Нишапр, как оказалось, был к этому готов, он расставил вокруг камня, из плена которого высвобождал линзу Жалына, факелы и продолжил работу. Трол раскинул небольшой шатёр, окончательно успокоился, завёл в него птиц, чтобы они укрылись от ветра, и устроился немного подремать. Это ему не очень-то удалось, потому что Ибраил вдруг впал в волнение и чуть не каждые полчаса заскакивал в шатёр и докладывал, что они с Нишапром там творят. Доклады эти звучали приблизительно так:

— Трол, проснись, посмотри… Никогда не подозревал, что можно сделать что-то подобное. — Спустя какое-то время маг снова врывался с волной морозного воздуха. — Это не линза, это, должно быть, сам Дракон Времени. Нишапр чуть с ума не сошёл от счастья. — А ещё позже, совсем под утро, он оповестил: — Такая глыбища! Просто не представляю себе, как они сюда её приволокли. Не иначе она каким-то образом разбирается на несколько фрагментов, только мы не можем понять, как именно…

Трол поднялся, едва стало светать, покормил птиц, сходил к месту, где ещё вчера стоял алтарь д'Авола и где теперь в изрядной яме, чуть не в пол человеческих роста, ковырялись, выясняя что-то негромкими, охрипшими от усталости голосами, оба мага. Потом ему удалось ещё немного поспать, а ближе к вечеру Ибраил тоже ввалился в шатёр, поддерживая за плечи вконец обессилевшего Нишапра.

Несмотря на слабость, оба мага были очень довольны и собой, и тем, что там в своих многочасовых спорах выяснили.

— Придётся перетаскивать Дракона Времени в пять приёмов, — объявил Нишапр. — За один перелёт мы его даже не поднимем в воздух.

— Потом, — добавил Ибраил, — когда выспимся. И они улеглись, прижавшись друг к другу спинами для сохранения тепла.

Трол сходил, посмотрел на Дракона Времени, подивился его необъяснимому, несуразному виду и ещё раз покормил птиц. Они в этом зимнем горном климате очень быстро начинали мёрзнуть, если им не давали есть. А потом вдруг понял. Если это не линза Жалына, а сам Дракон Времени, значит, с его помощью можно было сделать что-то ещё более невероятное, чем попытаться вырастить новую популяцию фиолетовых фламинго за несколько месяцев, остающихся до весны.

Вот только что именно можно было теперь сделать с его помощью, хотелось бы узнать у магов. А ещё лучше — использовать книгу Ублы. Чтобы согреться, Трол немного помахал мечами. Похоже, события постепенно ускоряли свой бег, теперь следовало быть готовым ко всему.

Глава 4

Перевозка частей, на которые Ибраилу и Нишапру удалось разделить Дракона Времени, заняла почти неделю и потребовала пяти полётов туда-обратно, иногда с посадками где-то в горах, чтобы дать возможность птицам отдохнуть. Слишком мала оказалась практическая их грузоподъёмность, и слишком тяжёлыми всё-таки вышли эти куски. Да и то доставить их удалось лишь до Дотимера. Дальше, в район выхода магического тоннеля, ведущего с острова Шонмор в Новолунгмию, такая же переброска по заснеженным дорогам, через закрытые перевалы потребовала бы по меньшей мере трёх недель, а то и месяца.

Нишапр начал немного беспокоиться, потому что ему-то было понятно, как только время, отпущенное для его эксперимента, выйдет, Трол со своей группой просто начнёт свою игру, и тогда ему заполучить фиолетовых фламинго для своих целей будет очень трудно. Скорее всего, невозможно.

Поэтому он предложил пока не тащить разобранного Дракона к выходу из тоннеля, а слетать туда и посмотреть на месте, что у них имеется в действительности.

— Может быть, мы и не сможем войти в этот тоннель, — пояснил он. — Бывают такие, односторонние… Тогда вообще всё следует тащить даже не к месту выхода, а на Шонмор.

— Для такой операции, скорее всего, времени у нас не хватит, — объявил Трол.

И с этим все согласились. Трол при этом чувствовал себя не очень уютно, словно именно за ним должно было остаться последнее слово. А это было несправедливо. Потому что он тоже не очень-то знал, как следует поступать в сложившейся ситуации.

Его самоубийственный план, который он изложил Ибраилу во время первого перелёта к капищу д'Авола, заставил мага крепко задуматься. И засесть за книгу Ублы, что Трол только приветствовал, не показывая этого открыто.

Как всегда, работа с книгой Ублы требовала огромной концентрации сил Ибраила, и он даже стал как-то менее заметен во всех хлопотах по доставке древнего артефакта Жалына и в последующих обсуждениях, касающихся перелётов к тоннелю. Главная причина всех промедлений заключалась в том, что у них было всего две птицы и к тому же не очень сильные.

Следовало хорошенько продумать, что делать дальше. Начало этому положила Касла, которая как-то вечером, когда все расположились в главном зале Дотимера, вдруг объявила:

— Кажется, нам следует обсудить дело со всех сторон. — Она обвела недоумённые лица присутствующих хмурым взглядом и стала объяснять: — Вы смотрите на эту затею как на обычную… почти техническую задачу. Прилететь к выходу магического тоннеля, войти, устроить там питомник для птиц… А ведь эти земли находятся под контролем короля Новолунгмии Верита. И нам придётся согласовывать с ним нашу активность. — Она помедлила. — Иначе весной, даже если Нишапр добьётся успеха, мы получим войну.

Нишапр по своему обыкновению кивнул.

— Разумно. Тогда я предлагаю Коле и владетельной Касле срочно отправиться в Эдбор, чтобы добиться аудиенции у короля Верита. И объяснить ему нашу идею.

— А если он не согласится? — спросила Касла. — Участие в разведении фламинго может быть весьма значительным козырем в любых политических играх, вряд ли он захочет просто наблюдать, как мы становимся сильнее, и не предпримет ничего, оставшись в стороне.

— Да, — признал и Ибраил, — это тоже проблема. Хотя…

Трол уловил в его сознании какое-то ощущение, скорее даже тень замысла, чем саму идею, но подробности от него ускользнули. А спрашивать он не стал, слишком уж всё было неопределённо, слишком мало они ещё знали о том, что могло выйти из их затеи, и тратить время на обсуждение гипотетических трудностей не стоило. Хватало реальных проблем.

Утром следующего дня Кола с Бужем и Касла со своими телохранителями отправились в замок владетельной, чтобы организовать там достойное посольство в Эдбор. Времени для этого требовалось немало, недели две. Ещё неделю Касла, которая лучше всех знала эти горы, отвела на возвращение, пояснив при этом:

— Даже если мы будем гнать лошадей без устали и устроим подставы.

А Ибраил, который теперь не расставался с книгой Ублы, Трол с мечами саджей на поясе, Нишапр, которому принадлежала вся идея, и Мёда, которая лучше других научилась обращаться с птицами и к которой даже и фламинго стали привыкать, словно к заправской наезднице, отправились искать выход магического тоннеля.

Этот перелёт занял три дня, главным образом потому, что Ибраил и Нишапр плохо чувствовали направление в зимних горах и пару раз, к великому стыду обоих магов, ошибались, выцеливая вместо правильного направления простые скалы, которые почему-то несли следы старой и не очень внятной магии. А Трол с высоты полёта, и тем более над горами, изменившими свой облик от снега, вообще ничего не понимал.

Поэтому они кружили над нужным местом, но нашли его лишь к вечеру третьего дня, когда уже и Трол стал слегка раздражаться. Но всё когда-то находится. Утомив птиц и промёрзнув больше обычного, они, наконец, обнаружили это место, а в четверти мили от него, к вящей своей радости, обнаружили небольшую охотничью сторожку, притулившуюся к скале. Это было очень здорово, потому что теперь отпадала необходимость спать под открытым небом.

Главным образом, это было удачно для фламинго, жителей южных стран, которые и без того в последние ночи, когда таскали блоки Дракона Времени, и теперь, когда их использовали для поисков магического тоннеля в непроходимых заснеженных горах, переостыли до того, что у них начался какой-то птичий насморк. И они отчаянно чихали даже во время полёта.

Поэтому, устроившись в домике, люди завели в него и фламинго. Птицы, как Мёда их ни пыталась очистить снегом, издавали резкий, неприятный запах… В общем, ночёвка никому не показалась скучной.

Настолько, что лёжа без сна на охапке мелкого ельника, из которого в избушке была устроена его кровать, Трол размышлял, не стоит ли поутру поискать какие-нибудь кусты, чтобы устроить из них шалаш для птиц, который сверху можно было бы накрыть птичьими попонами, привезёнными из Дотимера. Но они могли и не задержаться тут, если войти в тоннель получится сравнительно легко и быстро. Это была, что ни говори, их главная задача, ради которой они вчетвером сюда прибыли.

Вот только поутру выяснилось, что это было не просто. Выход из тоннеля висел в паре футов над настом, образовавшимся вместо памятной Тролу каменной осыпи, на которую он вывалился со своим конём, когда совершал переход с Шонмора. Иного валуна, если бы его удалось точно подтащить, уже хватило бы, чтобы войти в этот переход… Но это, когда Трол с обоими магами справился с этой задачей, не помогло. Как пояснил Нишапр, всё дело было в том, чтобы совместить пространственное измерение этого мира со входом в тоннель.

— Это тебе не ступеньку подставить да на возвышение влезть, — объяснял он. — Если бы всё оказалось настолько элементарно, этот переход уже давно кто-нибудь использовал бы… А так, все, кто ни пытался, проскакивали мимо.

— И что теперь делать? — спросил его Трол.

— Лучше всего, конечно, выстроить вокруг этого выхода замок, — начал Нишапр. — Создать в нём определённый временно-пространственный сдвиг, и тогда, не повлияв на пространство за пределами его стен, удастся в этот тоннель войти.

— У нас нет времени на то, чтобы строить замок, — отозвался Ибраил.

— И с людьми будут проблемы, — добавила вдруг Мёда, которая обычно помалкивала, но всё чаще оказывалась неподалёку от Нишапра, который, наверное, казался ей самым компетентным по части птиц и к тому же наиболее понятным, почти как иной из их деревенских старейшин. — Тут все живут как фермеры, настоящих работников придётся, может быть, из Эдбора вызывать.

— Единственное, что у нас пока есть, — признал Ибраил, — это деньги… На замок, пожалуй, хватит.

— По местным меркам, — отозвалась Мёда, — если Тир правильно подсчитала, хватит на пять замков, и каждый будет настоящей твердыней.

— Стоп, — прервал обсуждение Трол. — Давайте попробуем попасть в тоннель как-нибудь… более экономично и просто.

— И придумаем, как из мира, где находится Яйцо, выбраться назад, вернуться в наш мир, — добавил Ибраил.

Оказывается, это тоже была проблема, потому что никто не знал, как войти с той стороны ответвления коридора назад, в магический ход, ведущий к людям. Ибраил с Нишапром стали выяснять, что им известно о возвращении назад, сошлись, что некогда Лотар с Сухметом всё-таки вернуться сумели, а значит, способ существует. И это обнадёживало. Следовательно, можно было поискать на месте, что и как нужно сделать для этого возвращения.

Поэтому, пока отбросив сомнения и наскоро перекусив, Нишапр решил действовать. В ранних, уже подкрадывающихся с востока сумерках он воткнул вокруг нагромождённой каменной горки пяток факелов, очертил в снегу круг и встал в его середину. И очень осторожно, чуть не шёпотом принялся читать какое-то заклинание. Уже через десяток минут Трол понял, что ему помогает Ибраил, потому что у Нишапра не всё получается…

Темнело, ветер почти стих, в горах возник предвечерний туман, который скатывался вниз, накрывая Нишапра в круге факельного света. Ибраил стоял чуть в стороне, ещё дальше от магов устроился Трол. Мёда вообще ушла в сторожку. Она побаивалась магии, к тому же птицы повели себя нервно, когда Нишапр готовился к своим заклятиям, хотя должны были привыкнуть к магии и к магам.

Трол расслабился. И вдруг почувствовал, как мир вокруг слегка поплыл. Так бывало при иных магических фокусах Ибраила, но никогда прежде Трол не ощущал такого полного, такого всеобщего толчка. Он посмотрел на Ибраила. Сказать что-либо он не решился, но отображение вопроса в его сознании оказалось настолько ярким, что маг на ментальным же уровне ответил:

— Превосходно! Не думал, что Ниш на такое способен. Почти совершенное мастерство.

А потом Трол помимо воли сделал шаг и тут же получил подтверждение от Ибраила. Значит, наступила пора присоединиться к имперцу. Трол почти побежал вперёд… И успел.

Что-то около него зазвенело, и мир вокруг схлопнулся. Трол различил только фигуры обоих колдунов. Ни факелов вокруг, ни тем более гор больше не было. У него под ногами, чуть колеблясь, плыла какая-то эластичная плёнка, впрочем, довольно прочная, удерживаться на ней было несложно.

— Стойте! — вдруг громко на койне провозгласил Нишапр и поднял руку. — Трол, следуй за мной, а ты, Дож… вернись.

— Что это значит? — мирно спросил Ибраил.

Трол почувствовал, что его рука нащупала рукояти обоих мечей. Как ни призрачен был сумрак вокруг, различить в нём что-нибудь было невозможно, но Трол понял, что Нишапр улыбается.

— Не нужно бояться, я не причиню Возрождённому вреда… Кажется, у меня получилось, мы вошли в тоннель. Но сюда же придётся привести и птиц, а это можешь сделать только ты, Ибраил. — Его голос вдруг стал неразборчивым за звоном, снова возникшим в ушах. Маг что-то ещё проговорил, но Трол разобрал только его последние слова: — …поэтому вернись и жди сигнала, чтобы присоединиться к нам.

Ибраил обернулся к Тролу. Он не был уверен в том, что следует заходить в доверии к Нишапру так далеко. Но Трол кивнул на восточный манер.

— В крайнем случае я сумею вызвать заклятие антимагии.

— Если успеешь, — объяснил причину своей неуверенности Ибраил.

— Придётся довериться ему, либо… Это всё не имеет смысла.

И Трол пошёл к Нишапру, а Ибраил остался на месте. Спустя пять шагов, когда имперский маг стал ближе, Ибраил вдруг исчез. Он остался там, откуда они пришли, теперь Трол это очень ясно сознавал.

Нишапр протянул руку, и Трол схватился за неё.

— Ты не очень хорошо ориентируешься в этих тоннелях, правда? — спросил Нишапр.

Не выпуская Трола из своей сухонькой, очень горячей ладони, имперский маг пошёл куда-то вбок. Там должна была, по мнению Трола, находиться стена, но маг шагал уверенно. Вдруг они оказались перед какой-то преградой, это было видно. Но маг поднял правую, свободную руку и ладонью, словно ножом, развёл её на две части. В прореху он шагнул с усилием, словно преодолевал сильный ветер.

Трол пошёл за ним. Через преграду переступать было нелегко, ветра не было, но какое-то странное сопротивление, словно бы охватившее всё его тело, он ощутил и на какой-то миг даже усомнился, хватит ли у него силы, чтобы сделать следующий шаг. Но он сделал этот шаг, потом ещё, и вдруг… стало светлее.

Теперь светились те самые стены, в которых они передвигались. Они отливали перламутровым розоватым блеском, словно люди оказались внутри чьего-то живого, наполненного кровью и пульсом неведомого сердца. А потом… всё кончилось.

Сначала исчезла рука Нишапра. А мгновение спустя Трол ощутил, что он скатывается куда-то и не способен остановить это движение. Он быстро попробовал присесть, чтобы удержаться хотя бы руками, но это оказалось бесполезно. Он падал…

Внезапно на него полетел песчаный склон, Трол сгруппировался и принял удар на ноги, перекатился через плечо… да так и покатился по песку. Остановив падение, он выпрямился и снова ощутил под обеими ладонями рукояти мечей. Но в оружии не было надобности.

Он стоял под звёздным высоким небом на песчаной поверхности, лишь чуть-чуть всхолмлённой невысокими барханами. Откуда-то сбоку, в паре сотен шагов, тьма отступала перед огромной янтарной скалой высотой футов в пятнадцать, лежащей на песке мирно и спокойно, словно пролежала тут не одно тысячелетие. Да так оно, наверное, и было. Из сухого, как и сам окружающий песок, пространства справа и сзади веял жаркий, упругий ветерок. Слева за барханами угадывалась вода, может быть, река или большое озеро. Из темноты Нишапр проговорил слегка охрипшим, должно быть, от песка, голосом:

— Вот мы и прибыли, Возрождённый. Тут, как и в нашем мире, наступает ночь. Осматриваться будем завтра, если ты не возражаешь.

Глава 5

Солнце в этом мире показалось Тролу тусклым и одновременно более горячим. Наверное, дело было в том, что его свет был окрашен какой-то краснотой. Или зрение Трола изменилось, как и другие чувства.

Ему было тут неуютно. Сначала он даже не мог этого понять, но спустя какое-то время, после завтрака, устроенного Нишапром, понял, что рассматривает дали, расстилающиеся вокруг, как нечто для себя недостижимое. А это было удивительно. Ведь ничто не мешало ему, предположим, совершить пробежку по песку, миль на пять-семь, и осмотреться… Но он знал, что далеко убежать от этой янтарной скалы не сумеет.

Скала, или Яйцо Несбывшегося, была, похоже, центром всего этого мира. Она представляла собой нечто удивительное — огромный кусок красновато-жёлтого янтаря, прозрачного чуть не насквозь, спокойного, словно обычный камень… И вдруг являющего в себе странные образы, какие-то фигуры, может быть, целые государства, империи и одновременно — идеи, эмоции, поступки. Когда Трол попробовал медитировать, улавливая эти тончайшие эманации, похороненные в янтарной толще, как рыбины в воде, идеально гладкая поверхность Яйца начинала рябиться.

— Эта штука, — Нишапр кивнул на янтарную скалу, — способна поглотить в себя целые миры.

— Я знаю, — кивнул Трол, — читал о Лотаре Желтоголовом всё, что только возможно. Даже, — он усмехнулся, — то, что, вероятно, было про него придумано поздними хронистами.

— Ладно, — Нишапр попробовал отряхнуть песок, налипший на его роскошный восточный халат, — пора осмотреть местные болота.

И, не оборачиваясь, двинулся в сторону реки, которая сырой, блестящей, как перегретый воздух, лентой лежала всего-то в паре миль от Яйца. Трол попробовал последовать за ним, но прошёл десяток туазов, потом чуть дальше… И почувствовал это.

Страшное, словно бы невозможное для него давление, которое оказывал сам воздух, пространство, лучи солнца, песок под ногами… Ему тут было не место. Его выталкивала неведомая сила, он мог, как догадался с самого начала, существовать только около янтарной скалы.

— Нишапр, — позвал он, зачем-то позвякивая мечами, — что это?

— Я-то могу с этим справиться, лэрд Трол, — не оборачиваясь, отозвался маг. Его голос долетал словно бы из глухой, может быть, закрытой бочки.

— А я, кажется, нет, — сказал себе Трол. И уселся на песок, чтобы отдышаться.

Это оказалось мудрёной задачей, дышать было нечем. Он попал в мир, в котором не мог существовать. И ведь сознавал, что за последние тренировки, проведённые по схеме погибших фей-убийц, стал гораздо сильнее, более гибким и крепким… А всё равно не мог тут находиться.

— Нишапр, — позвал он мага, — иди один. Я подож… подожду.

Он стал рассматривать фигуру мага, теряющуюся вдали.

Вдали? Нет, до него было чуть больше двух сотен шагов. Такое расстояние он мог одним рывком преодолеть за четверть минуты с полной выкладкой или даже ещё быстрее. А вот тут, в этом мире, даже сомневался — услышал ли маг его хотя бы ментально.

Всё здесь растворялось в какой-то пелене нечувствительности, искажалось, обращаясь в сплошную муку и боль. Трол сдался. Он поднялся и пошёл назад. К счастью, Яйцо находилось на своём месте и победно, чуть надменно сверкало гладкими боками под ползущим над горизонтом солнцем.

С каждым шагом становилось легче. Уже спустя пяток туазов стало ощутимо легче, лёгкие задышали, скрученная в животе пружина ослабла. Трол оглянулся, теперь он не понимал, что же заставило его отступить. Он остановился, раздумывая, не последовать ли снова за Нишапром? Но тут же стал ощущать несильное, как дуновение утреннего ветерка, давление в спину. Его не пускали к реке, с его пребыванием тут мирились только в центре очень ограниченного пространства, около Яйца Несбывшегося, не дальше.

Тогда он вспомнил, что ещё Лотар полагал — этот мир будет обжит только тогда, когда тут поселятся люди. Именно люди что-то делали с такими вот необжитыми местами, как-то обращали их в пространство, доступное бойцам типа Трола, колонизировали и изменяли могилами умерших, распаханными полями, рождениями новых жизней и часовнями святых.

Трол вернулся к янтарной скале и уселся на песок. Он обдумывал эту идею.

Всё было просто. Есть люди, они обращают неисчислимыми жизнями то, что непригодно для обитания, в место, где можно существовать. Это понятно. Но почему Трол стоял на том конце людских способностей, которые находятся, пожалуй, даже дальше от способности выживать в этих ненормально-пустынных условиях, чем маги, такие как Нишапр? Получалось, что люди могут быть расставлены по ранжиру, и Трол оказался с другой стороны этого ряда. Что это значило? Чем это было вызвано? Может быть, на его выживаемость тут влияло его умение биться, или это было следствием его магической смерти, которую подарил ему Учитель, чтобы потом, стерев его прежние кармические зависимости, возродить и сделать своим учеником?

Трол и не предполагал, что сумеет ответить на эти вопросы. Они просто возникли у него в сознании. Сделать из них предмет какого-то связного размышления, хотя это и казалось ему важным, он не хотел. Трол поднялся, подошёл ближе к Яйцу. Подцепил горсть песка, бросил на сверкающую жёлтую поверхность. Песчинки скатились, как скатились бы по полированному куску стекла, с лёгким, мягким шуршанием. Но это ещё ничего не значило. Трол отвязал с пояса мешок для всяких мелочей, нашёл там монетку, бросил её на Яйцо. И чеканный металл сразу прилип к янтарю. А потом стал медленно, но ощутимо для обострённого внимания Трола тонуть в нём.

— Оно поглощает всё живое либо сформированное живым, — произнёс Нишапр.

Трол обернулся, маг шагал почти в четверти мили от него. Но его голос прилетел легко, словно он был рядом. И ведь это была не ментальная речь, а обычные слова, произнесённые вслух. К тому же было странно, как он увидел, чем Трол тут занимается? И неужели Трол так долго сидел на песке, рассуждая про себя о природе этого мира, что маг уже дошёл до реки и решил возвращаться?

Маг приближался, словно его несло ветром, делая шаг или два, он преодолевал расстояние чуть не в десяток шагов. Это было удивительно, но Трол только вздохнул, от странностей этого мира он уже стал уставать. И мало чему решил удивляться.

Нишапр вернулся довольный, улыбающийся, с бурдюком свежайшей воды. Первым делом он протянул этот бурдюк Тролу. Возрождённый попробовал воду сначала с осторожностью, тут могло всякое случиться, даже с водой, набранной в реке, потом стал пить с удовольствием. Вода была обычной, или почти обычной, лишь с неуловимым вкусом каких-то растений, цветущих в ней и выделяющих в неё свои соки.

— Болота тут замечательные, — оповестил, наконец, Нишапр. — Для фламинго лучше не придумаешь. И близко от перехода, что тоже здорово.

— А они смогут тут жить? — спросил Трол.

— А-а, ерунда, — отмахнулся Нишапр. — Они — не ты, им, конечно, вдолбили при рождении толику магии, чтобы легче обучались, но это не должно повлиять на их способность размножаться. Я думаю, всё будет нормально.

Трол попробовал улыбнуться, но у него это не очень-то вышло. Скорее, он оскалился, выражая ту муку, которая одолевала его. Нишапр нахмурился.

— М-да, сильно тебя тут корёжит. — Он сел на песок и стал с удовольствием щуриться на солнце. — И еды для них полно, рыбины тут — самая маленькая величиной с мою руку… Из фламинго выживут, конечно, только самые сильные.

— Думаешь, бойцами будут… — Договорить Трол не сумел.

— Да, свирепыми и стойкими. Теперь только одна проблема — правильно связаться с Ибраилом.

Трол хотел было спросить мага, как он это сделает, но не стал. Просто отошёл, чтобы не мешать и чтобы не попасть под действие магического облака, которое неизбежно возникает от любых, самых безобидных заклинаний, и стал ждать.

А потом с ним случилась странная вещь. Он словно бы уснул, хотя отчётливо понимал, что не спит. Он сидел на песке, медленно раскаляющемся под нещадным солнцем, ждал и… абсолютно ничего не чувствовал. Зато Нишапр работал, и весьма активно.

Он прочитал десяток заклинаний, обостряющих мышление, собрал всю свою энергию в тончайший пучок и послал его, как луч света в ночном мраке, куда-то в сторону.

Сначала ничего не выходило, потом… тоже не выходило. И вдруг, когда солнце уже почти село за горизонт, он нашёл ответ, пришедший из такого далека, что у Трола закружилась голова. Словно бы они находились на другой звезде, и этот луч внимания должен был преодолевать неисчислимые бездны холодной пустоты, прежде чем пришёл к ним.

Маг сидел долго, пытаясь удержать этот луч, расшифровывая его сигнал до осмысленного понимания, отвечая на вопросы, которых, видимо, у Ибраила было немало, а потом поднялся. Лицо его было серым, он устал.

— Всё просто, Трол. — Нишапра качнуло, он даже сделал пару шагов от скалы, чтобы ненароком не опереться о неё. — Король Новолунгмии отказал Касле и принцу Коле в передаче им этого тоннеля.

— Разве там уже прошли недели? — удивился Трол. — Но если так, то мы всё равно ничего не успеем тут сделать с птицами, просто не успеем…

— Наоборот. — Нишапр покачал головой. — То, что время течёт там и тут по-разному, говорит, что нам будет легче его изменить. Когда Дракон Времени будет тут, я имею в виду.

— Тебе виднее, — осторожно отозвался Трол.

— Но необходимость политического решения по поводу тоннеля требует… Да, требует особого подхода. — Нишапр подошёл к бурдюку, плеснул себе воды на лицо, напился от души. — Ибраил говорит, что нужно попытаться перенаправить выход из тоннеля в окрестности замка Дотимер.

— Разве это возможно?

— Не знаю. Но это в самом деле было бы удобно. Тогда Касла и владетель Дотимера контролировали бы выход из него. А мы… сумели бы перебросить сюда птиц и Дракона Времени без всяких ненужных перевозок.

— Перенаправить выход из тоннеля в долину Лугань? — Трол обдумал эту идею. — Они могут этому воспрепятствовать.

— Когда всё будет сделано, то… как они смогут возразить? — Нишапр улыбнулся, решение, предложенное Ибраилом, ему определённо нравилось. — У них нет и никогда не будет магов такой силы, чтобы всё вернуть на прежнее место.

Трол представил себе неизвестного ему пока короля Верита…. И решил, что получается не очень хорошo. Их идея с разведением фламинго оказалась не такой простой, как они полагали вначале.

— А ты сможешь?

— Мы с Ибраилом сможем, — слишком уверенно ответил Нишапр. — Он там, я тут… Он будет около замка уже скоро. По нашему нынешнему времени.

Они поужинали, потом попытались выспаться. Но это оказалось нелёгким делом.

Во-первых, было холодно. Даже Тролу, привыкшему к холоду и закалённому воспитанием, было непросто сохранить тепло, а маг просто страдал, прижимаясь к Тролу всем телом. Во-вторых, давление враждебного окружения становилось всё ощутимее в течение ночи. Лишь под утро оно стало ослабевать и стало терпимым с первыми лучами восходящего солнца. А в-третьих, от янтарной скалы вдруг пошли волны, словно она изучала нежданных пришельцев и прикидывала, что они могут с ней сделать. Это вызвало в сознании Трола, едва ему удавалось уснуть, какие-то неприятные, необъяснимые картины… От которых он не мог избавиться.

Поутру Нишапр снова сходил к реке. Принёс новый бурдюк с водой и одну из рыбин, о которых рассказал вчера. Рыбина была непривычного вида, но Трол, попробовав её мяса ещё в сыром виде, убедился, что она съедобна. И конечно, она оказалась куда меньше, чем Трол рассчитывал. Всего-то чуть больше трёх ладоней, а не с руку Нишапра. Приготовить её удалось на костерке, который удалось развести из пука толстой, похожей на обычный камыш травы, нарванной магом у той же реки. Топлива, Кстати, не хватило, и Нишапру пришлось ещё раз сходить за ним, зато второй раз он принёс столько, что траву можно было уложить даже в подобие подстилки, чтобы не мёрзнуть ночью.

К полудню Нишапр снова начал колдовать. Это было какое-то очень жёсткое и тяжёлое колдовство. Оно меняло саму структуру мира, это Трол прочитал определённо, потому что один край неба потемнел, а другой стал светлым, затмевая даже свет солнца. И конечно, Нишапр не справился бы, если бы… вдруг из той дали, где теперь находился Ибраил, не хлынул бы поток живительной магической энергии.

Используя его, Нишапр стал действовать уверенней. За магическими формулами и ментальными движениями Трол разобрал его слова:

— Ибраил использует энергию Дракона Времени… Вернее, одной его части. Представляешь, Трол, что будет, когда мы соберём и активируем его целиком?

Трол, естественно, не представлял. Но он начал понимать, что такие эксперименты неизбежно окажутся в поле внимания Империи, её магов и, скорее всего, самого Басилевса. Он только вздохнул, но решил положиться на удачу, которая до сих пор им не изменяла.

Нишапр работал остаток дня, потом с небольшим перерывом, сходив усталой, шаркающей походкой к реке за новой рыбой и подкрепившись, возобновил свои заклинания. Они длились вечер, всю ночь и начало следующего утра. Под конец Нишапр оказался таким слабым, что Трол рискнул добавить ему немного своей энергии и получил на удивление ясный, признательный ответ от мага. Ему даже стало неприятно, что они с Ибраилом подозревали этого человека в попытке устроить сложную, многоходовую комбинацию с предательством и гибелью его, Трола. Кажется, предатели такими не бывают.

А потом вдруг мир содрогнулся. На Трола накатила тяжёлая волна всего того неустройства, которое он ощущал ранее, пытаясь дойти до реки. Она была такой сильной, концентрированной, что он распластался под нею на песке, словно придавленный огромной тяжестью, словно эти враждебные небеса обрушились на него. Последнее, что он почувствовал, было удивительное ощущение, что он в порыве самоуничтожения почему-то ползёт к янтарной скале, чтобы утонуть в ней и хотя бы после смерти не оставаться во власти той муки, которой был полон этот мир… К счастью, даже на это его сил уже не хватило.

Глава 6

Чтобы выйти из мира, в котором находилось Яйцо Несбывшегося, Нишапру и Тролу сначала пришлось пройти по пустыне несколько сот шагов. Для Трола они оказались едва ли не самым трудным испытанием, какое ему до сих пор выпадало. Может быть, лишь во время первых тренировок, когда Учитель только заставлял тело Трола привыкать к перегрузкам, необходимым для боя, ему доставалось больше.

Он несколько раз падал и ждал, пока дыхание станет хоть чуточку ровнее, чтобы подняться и идти дальше, под конец, перед самым входом в магический тоннель, ведущий к свободе, в тот мир, где не было этой изнуряющей, ужасающей слабости и боли, Нишапр попробовал нести его на плечах. И донёс…

Стало чуточку легче, дыхание восстановилось, мускулы и сознание уже почти не бунтовали против враждебного окружения. Трол даже попробовал слезть с мага и идти самостоятельно. Тогда и Нишапр, которому, как оказалось, тоже всё это далось не без труда, передохнул, взял Трола за руку, и они пошли вперёд вместе.

Видеть ещё было невозможно, зрение заслоняла серая в фиолетовых прожилках пелена, но Трол уже понимал, что с ним происходит. Они шли по какому-то влажному, упругому по обеим сторонам, похожему на кишку переходу. Но стенки его становились тоньше, Трол ощущал это всем телом, всем своим изнурённым сознанием. А потом впереди появился свет.

И он обрёл возможность думать. Первой мыслью его было — и как тут Нишапр, собственно, ориентируется? Как он находит выход и возможно ли его вообще отыскать?

Свет становился всё ярче. А потом Трол понял, что под ногами у него находится чуть более твёрдая, чем прежде, надёжная опора, и внезапно, совершенно необъяснимым образом, они шагнули на уже не качающуюся поверхность. Трол медленно, словно только что получил очень опасный удар, опустил голову и увидел…

Да, это был наст, белый, состоящий из обычного снега и сросшихся льдинок, искрящихся под поздним солнцем. Он поднял голову, всё так же медленно, с натугой пытаясь осознать, где находится, и увидел, что солнце совершенно обычное, не враждебное и что его глаза, почти ослепшие от боли, начинают теперь слепнуть от его тускловатого, зимнего сияния.

Чьи-то руки подхватили его и понесли по воздуху, но тревоги Трол уже не ощутил. Ему было всё равно, хотя, скорее всего, он просто узнал — и жестковатые пальцы Ровата, и дружескую, хотя и твёрдую до боли в мускулах, хватку Крохана.

На миг он пришёл в себя, когда увидел над собой решётку замка Дотимер и чьи-то лица, выглядывающие из-за знакомых стен. Он был дома, он вернулся.

Ночью, а может быть, поздним вечером, он понял, что в его сознании без всякого стеснения, привычно, как старая мышь в кладовке, шурует Ибраил. Он пытался поставить диагноз и понять, что же с Тролом произошло. Ничего, похоже, не понял и, ошеломлённый, подкрепил его солидным запасом своей энергии. Этой энергии хватило, чтобы через пару часов, а может быть, всего-то через минуту Трол пришёл в себя.

Он увидел потолок своей комнаты, тонущий в пелене мрака, как будто Трол разучился видеть в темноте. По сторонам от его кровати горели факелы, выбрасывая в воздух струи копоти, кто-то ходил по комнате и говорил:

— …ему больше нельзя туда ходить, он может вообще не вернуться, если…

Трол уснул. Медленно, ругая себя за слабость, за неумение справиться с такой, в общем-то, незначительной задачей, какой была чуждость того, другого мира, из которого он только что вернулся. И проснулся на рассвете, уже вполне отчётливо расслышав и звуки, возникающие в деревне Лугань, и суету жителей замка. Слух у него даже обострился, но Трол заставил его притупиться. Тратить энергию, чтобы вернуть себе дальнослышанье, сейчас было неразумно.

К завтраку он спустился с помощью Ибраила. Маг, как нянька, вёл его, осторожно помогая на поворотах коридора, предупреждая о каждом порожке, о каждой ступени.

За столом Трола уже ждали. Все, кто должен был тут находиться. Крохан, Роват, Кола, Касла. Потом ещё Нишапр, Батар, его жена Тир и… Мёда. Почему-то сейчас она казалась очень красивой. Такой красивой, что Трол поскорее отвернулся, она могла понять, его взгляд, а этого допустить было нельзя. Девушку не следовало смущать. Когда-то, всего три месяца назад, она сделала свой шаг, а Трол сделал свой выбор. Теперь всё следовало оставить в прошлом.

Потом они поели сушёного мяса, немного лепёшек с мёдом, какой-то бульон, скорее всего, куриный. В конце завтрака Ибраил напоил Трола, как маленького, сохранившимися на льду и размороженными сливками, разбавленными горячей водой.

— Ну, как там? — спросил Крохан наконец.

— У нас всё получится, — уверенно ответил Нишапр. — Если удастся засунуть фламинго в этот тоннель. — Он прожевал очередной кусок. — Почему-то он получился неспокойным, даже меня проняло… Но пройти всё-таки можно.

Мёда посмотрела на Трола в упор.

— Я решила, лэрд Трол, что тоже должна отправиться туда… Если ты, конечно, отпустишь меня.

— Как я могу, — удивился Трол, — не пустить тебя?

Его голос был слабым, как у новорождённого. Хотя нет, скорее всего, у младенцев лёгкие и голос куда сильнее, чем у него сейчас.

— Тогда сегодня же попробуем, — решил Ибраил. — А то времени почти не осталось.

— Да, время, — вспомнил Трол. — С этим что-то… не то. Сколько мы там были?

— Весна наступит через пару месяцев, Трол, — отозвался Роват. — Я имею в виду, что стают снега, и мы… должны быть готовы.

Трол посмотрел на Нишапра.

— Всего два месяца? А стоит ли начинать?

— Я успею, — твёрдо отозвался Нишапр. — Особенно если Ибраил проконсультирует меня, как обращаться с Драконом Времени.

— Видишь ли, Трол, — отозвался Ибраил, — пока вас не было, я много работал с книгой Ублы и выяснил про этого самого Дракона много всего интересного. Пожалуй, я сейчас самый подготовленный для работы с ним маг в мире.

— Значит, время там всё-таки можно будет повернуть вспять? — спросила Касла.

— Не вспять, конечно, но… Время мы сумеем выиграть, — ответил Ибраил.

На том и порешили. После завтрака погрузили на носилки, которые по двое тащили деревенские, части Дракона Времени и отправились куда-то за замок, в сторону гор. Трол поднялся на главную наблюдательную башню, чтобы посмотреть, как это будет происходить. И увидел.

Склон горы, засыпанный искрящимся на солнце снегом, был ярким и чистым, как лист отлично отбелённого пергамента. И почти таким же твёрдым, надёжным, нетронутым. Вот только почему-то в середине его, прямо из ничего, возникали следы. Сначала это были следы двух людей, и шли они, вероятно, нетвёрдо, потому что их заносило, они не могли удерживать не то что прямую линию, а иногда и вовсе топтались на месте.

— Это ваши следы, — сказал Батар, который тоже поднялся с Тролом наверх. — Мы, когда увидели, бросились к вам, но вы успели напетлять… Такое впечатление, что вообще ничего не видели. Как слепые.

Трол кивнул.

— И ничего, похоже, не соображали.

Теперь по следам, пробитым Тролом и Нишапром вчерашним вечером, в гору поднимались носилки с шестью частями знаменитого артефакта Жалына, по бокам от него двигались Роват в полном вооружении, Крохан, принц Кола с непременным Бужем, который что-то пытался выкрикивать, и, конечно, оба мага. Причём Нишапр двигался впереди, указывая или прокладывая дорогу, а Ибраил двигался позади всей процессии.

Вот они остановились, Нишапр поднял руки, стал что-то наколдовывать, и вдруг… Двое носилок во главе колонны и Ровата накрыло что-то, похожее на взвихрившийся снег, хотя Трол видел, что снег лежал нетронутым. Когда этот смерч рассеялся, ни имперского мага, ни передних носилок не было. Роват тоже исчез.

Трол поёжился, представляя, как эти люди теперь работают там, в тоннеле. Посмотрел на Ибраила. Маг выбежал вперёд, быстро обследовал место, откуда исчезли люди под предводительством Нишапра, заставил подойти к себе поближе остальных и тоже стал колдовать.

Интересно, подумал Трол медленно, он книгу Ублы с собой захватил? Но ответа Трол не почувствовал, просто не успел. Снова взвихрилась непрозрачная, иглистая пелена, и… На склоне горы уже никого не было.

— Теперь остаётся только ждать, — сказал ровным тоном Батар.

Они стали ждать. День, два… Через неделю у Трола появились какие-то странные ощущения, словно кто-то пытался до него издалека докричаться. Но этот сигнал был таким слабым, что Трол не сумел его разобрать, как бы ни медитировал, приводя сознание в сверхчувствие.

Эта медитация помогла ему. Медленно и осторожно, как после очень опасного ранения, он попробовал тренироваться. Сначала тренировочными мечами, потом клинками, завоёванными у саджей.

И вдруг понял, что именно эти мечи теперь, когда он побывал в мире Яйца Несбывшегося, подходят ему лучше других. Такого не было раньше. До этого похода мечи фей-убийц представлялись ему неуклюжими, неверными, не сливающимися с его руками и сознанием. Зато теперь он даже не ощущал их, они словно бы растворялись в пространстве перед Тролом и обращались в едва видимую, продолжающую его силу и реакцию стальную мощь. Теперь он мог делать с ними такое, что… даже Учителю было бы не стыдно за него.

Постепенно приходило умение использовать новые для Трола, но самые выигрышные для этих мечей приёмы. Оказалось, что мечи хорошо стартуют, прямо из неподвижности развивают какую-то невероятную скорость. Настолько, что Трол даже не сразу осознал, что прилагает неправильную, опаздывающую концентрацию удара. И ему пришлось заново учиться коротким ударам, когда за несколько дюймов разгона меч уже достигает максимальной эффективности. Ничего подобного Трол раньше не умел. И не мог повторить, как ни старался, тренировочными мечами. Это выходило только с оружием саджей.

Потом он вдруг придумал, как сочетать технику раскачивающегося тела, скопированную им у Гевста Рогатого, и эти короткие выпады. Идея была в том, чтобы дальние, хорошо видимые противником атаки сочетать с этими мелкими, почти неуловимыми и непарируемыми изменениями траектории. Тут пришлось много экспериментировать. Но это была очень благодарная работа, Трол начал ощущать, что у него возникает почти детский азарт и упоение боем, словно он снова тренировался с Учителем и у него впервые начало получаться…

А потом вернулся Ибраил, Роват, Крохан и семь деревенских. Последнего принесли на руках, как некогда Нишапр принёс да себе Трола. Бывший капитан кадотской стражи тоже очень плохо перенёс это путешествие. Роват крепился, но выглядел слабым и каким-то замороченным. Лучше всех чувствовал себя Ибраил. А вот деревенские… Они были испуганы, больны и ни на что больше не годились.

Пятеро остальных жителей Лугани умерли в мире Яйца, и Ибраил не мог назвать причину их смерти. Они просто легли, когда оказались около янтарной скалы, и скончались. И их тела невозможно было вернуть в этот мир. Даже Роват, который держался совсем неплохо, попытавшись нести одного из погибших, вдруг резко сдал и вынужден был отказаться от этой работы.

Выплатив солидную компенсацию семьям погибших, оплакав их, решили переводить фламинго. Птицы под присмотром Мёды выглядели ухоженными, спокойными, даже добродушными. Но в ночь перед отправкой их в мир Яйца они занервничали. Пришлось Ибраилу, как всегда, пустить в ход магию. Но и это не сразу помогло.

Если бы не Мёда, которой птицы подчинялись безоговорочно, может быть, ничего и не вышло. Именно она взяла за узду их нелетающего петушка, следом пошла птица, которую повёл Роват, а потом и Ибраил сумел увлечь за собой третью летунью… Снова заклубился туман, а когда всё улеглось, как и прежде, ни людей, ни птиц на склоне не было.

Что Трола немного удивило, так это демонстративное отсутствие во время этой операции матери Мёды, коннозаводчицы Сибары. Она вообще в последнее время редко появлялась в замке, а если приходила, то общалась с теми деревенскими, которые переселились в замок на правах слуг и помощников по хозяйству. Иногда Сибара, правда, поднималась к Тир, но даже Батара коннозаводчица избегала.

Вчитавшись в её сознание, Трол пришёл к выводу, что она крупно поссорилась с дочерью, но винила в этом, со всей женской логикой, именно его, Трола, а заодно и прочих новых господ замка. И выражала своё недовольство тем способом, который казался ей наиболее явным. Так ничего и не предприняв, чтобы разрядить эту житейскую сложность, Трол снова принялся ждать. Только теперь уже с беспокойством. Его волновало, что Мёда могла и не прижиться в том мире, могла пострадать, даже умереть, как умерли те здоровые мужчины, которые перенесли в мир Яйца части Дракона Времени.

На этот раз Роват с Ибраилом вернулись уже к вечеру третьего дня. Их новости оказались из разряда хороших.

— Нишапру удалось наладить Дракона, — оповестил Ибраил. — Он даже оказался толковее, чем я ожидал. — Помолчав, маг добавил с каким-то сожалением: — Всё-таки он очень талантлив.

— Птицы тоже чувствуют себя неплохо, — добавил Роват. — Болото им понравилось, особенно мелкие такие рыбёшки и раки, которых они научились вытаскивать на берег и разбивать о камни.

— А всякие… — Трол не знал, как продолжить, — ну, всякие ощущения боли?

— Похоже, они этого даже не заметили, — отозвался Роват. — Летают себе, может быть, даже совсем бы улетели… Если бы не возвращались к своему петуху. — Он улыбнулся своей редкой и очень грустной усмешкой. — Удачно получилось, что он не летает. Его легко контролировать.

— А Мёда? — спросил Крохан, почему-то мельком взглянув на Трола.

— Она-то, по-моему, лучше всех себя там чувствует. Словно родилась для того, что обживать мир янтарной скалы.

Снова потекли дни. Теперь они отчётливо приближали весну. Пусть холодную, горную, неуютную по общим меркам, но… от того даже более радостную для людей. Трол снова тренировался, глядя на него, кое-что пытались делать и Роват с Кроханом, но теперь они даже не пробовали осознать его приёмы. Они просто тренировались.

А вот Трол действительно совершенствовался. Он вдруг понял, почему раскачивание телом иногда у него не получалось. Постановка ног, к которой он привык, не давала ему полного манёвра, той свободы движения, к которой он стремился. И он стал экспериментировать с ногами.

Наверное, со стороны это выглядело странно. Теперь, сделав разминочные упражнения, поприседав для начала, он начинал топтаться, выискивая наиболее эффективные переходы между постановкой ступнёй, улавливая малейшие напряжения в ногах, избавляясь от одних, усиливая другие… Словно художник, который задумал создать одному ему ведомую картину, он поправлял свои действия, доводил их до автоматизма, а потом вдруг отказывался от них, искал новые связки и переходы. И лишь спустя пару часов такой вот кропотливейшей работы пускал в ход собственно мечи.

Через месяц после того, как в мир Яйца были переведены фламинго, стал подтаивать снег. Сначала на склонах, обращённых к югу. Потом на западной, более открытой солнцу в этой долине стороне. Потом побежали ручьи, и вдруг Трол обнаружил, что снова, как некогда вёснами около пещеры в Зимногорье, он купается под крохотным водопадиком, который открыл для себя в паре миль от замка, и наматывает десятки миль бегом по всё вернее зеленеющим пастбищам.

Это было здорово — весна в горах! Воздух сделался мягким, насыщенным запахами просыпающейся земли и цветущих трав, камни уже к полудню раскалялись так, что на них было приятно лежать, словно их согревал внутренний жар, и даже ночные туманы уже не казались такими промозглыми. Деревенские, пережив зиму за счёт прикупленных на деньги замка припасов, бодро принялись за работу на полях. Даже обычно кисловатая Тир со своим отцом Михлусом по утрам садились на коня и осматривали земли, чтобы не пропустить момент, когда можно будет гнать скотину на пастбища, когда следовало пахать и сеять…

Больше всего Трола интересовал в этот момент Ибраил. Маг не выходил из своей комнаты неделями и жёг неимоверное количество свечей. У него что-то зрело, но, по странным законам их дружбы, он почему-то заслонился от Трола настолько, что за эту завесу не проникало даже намёка на размышления, которым предавался маг. Впрочем, Трол чувствовал, что скоро так или иначе всё узнает, и терпеливо ждал. В целом всё было в порядке.

Но однажды в замок ворвался Кола. Он не показывался с тех пор, как уехал в Эдбор с Каслой. И вот теперь он орал, да так, что Трол услышал его, когда принц был ещё в деревне:

— Скорее собирайте людей!

Трол в этот момент читал какой-то трактат, недавно купленный Ибраилом, понимая в нём едва ли треть. Он поднялся на ноги, быстро, словно давно был к этому готов, зашнуровал свой доспех, натянул налобную пластину, подхватил перевязь с мечами и выбежал во двор.

Кола только-только слез с лошади и даже ещё тяжело дышал после отчаянной скачки. Он говорил:

— Необходимо собрать деревенских в замке. На нас идёт армия короля Верита.

— Этому-то что здесь нужно? — спросил, нахмурившись, Роват.

— А ты рассчитывал, что мы, э-э… уведём у него магический переход и он никак не отреагирует? — спросил его Крохан.

Трол вздохнул. Война с королём Новолунгмии не входила в его планы. Но делать было нечего. Он посмотрел на Батара, который уже отдавал приказы своим дружинникам, ставшим из обычных деревенских мальчишек вполне надёжными служаками и готовым выполнять приказы своего лэрда если и не без глупой сутолоки, то, по крайней мере, без колебаний.

— Этого только не хватало, — промямлила Тир. — Ну, не дают нам житья… И когда эти войны кончатся?

— Будем надеяться, — ответил ей Трол, — что она и не начнётся.

И сам удивился своим словам. Ведь практически новая война уже начиналась.

Глава 7

На этот раз Трол и все остальные жители долины Лугани были предупреждены заранее. Люди успели не только собраться в замке Дотимер, уже привычно и почти без уговоров, но по предложению Ибраила придумали вот какую штуку. Примерно мили за две до самой деревни вдоль дороги выставили застывшие фигуры Чёрных Псов, которые окаменели от холодного магического тумана, но которых не успели похоронить.

Эти мрачные, с гримасами ужаса на лицах воины производили на деревенских сильное впечатление. Трол заметил, что люди, выполнявшие эту работу, то и дело творили охранные жесты, особенно после того, как стало известно, что Трол — приверженец религии Кросса.

Но ещё более сильно вид Чёрных Псов подействовал на солдат короля Верита. Крохан даже развеселился, когда эта армия, численностью более двух тысяч человек, вдруг стала терять строй. Это было хорошо видно с главной наблюдательной башни замка. Сначала куда-то вбок попробовали отвалиться всадники из основной колонны, потом затормозил и чуть не за три мили от замка остановился и намертво застыл на месте обоз этой, с позволения сказать, армии. А к вечеру без всякой дисциплины и совсем неожиданно даже для офицеров стали отваливаться пехотинцы.

— Это кипты? — спросил Трола немного мрачный, как всегда, Роват. Получив подтверждение, он хмыкнул: — Тоже мне воины… А ведь с этим племенем даже в Империи считаются.

Не добавив больше ни слова, чёрный рыцарь ушёл с башни.

А с армией Верита в самом деле происходило что-то удивительное. Расположившись лагерем, эти обитатели Нижних земель не выслали парламентёров к замку, не попробовали даже грабить деревню. Негромко, как в таинственном и страшноватом храме, они построились на выгоне деревни и стали проводить негромкие переклички. То и дело офицеры и вожди кланов, которых можно было узнать по нашитым на плащи гербам и хорошему оружию, собирались группами, что-то обсуждая. На обычных киптов это тоже действовало не самым обнадёживающим образом.

— Недели не пройдёт, от этой армии и половины не останется, — резюмировал Крохан. — Я начинаю понимать, почему эти фигуры в Империи оставляют на улицах городов.

— Ты же не был в городах Империи, — спросил его Батар, — откуда ты знаешь?

— Вы так подробно всё рассказали, что я… — Крохан, как с ним частенько случалось, помычал, — это живо себе представляю.

Парламентёры появились перед Дотимером только утром следующего дня, когда армия всё-таки — с изрядными спорами среди вождей, причём каждый норовил разбить свой лагерь как можно дальше от замка и даже не входить в деревню — расположилась, охватив Дотимер почти сплошным кольцом. Деревню, конечно, немного пожгли, но лишь на окраинах, и так осторожно, словно каждый дом, каждый овин или сарай таил в себе нечто невообразимо опасное.

Парламентёров было двое, один, молоденький и какой-то бледный юноша, держал белый флаг. Другой оказался в чём-то неуловимо похож на Крохана. Они доскакали до замка на конях, потом спешились, оставили, как Батар им и приказал, коней у въезда на мост и прошли в сам замок. Принять их решили в главном зале. Вокруг стола уселись Батар с Тир, Касла, поставившая за креслом кого-то из своих охранников, Кола с Бужем, сам Трол, Роват, Крохан и, разумеется, Ибраил. Маг всё время посмеивался и при этом поглядывал на вошедших с такой кровожадностью, словно собирался съесть их живьём, вот только сейчас выберет, кто из парламентёров окажется сочнее и слаще на вкус, и тогда…

Трол был спокоен. Почему-то у него пропало ощущение опасности, едва он вчитался в состояние солдат Веритовой армии. Оно было подавленным, с таким настроением войны не выигрывают, даже демонстрация могла обернуться против того, кто решил побряцать оружием.

— Господа, — начала Касла, как самая титулованная из присутствующих в этом зале, обращаясь к парламентёрам, которым даже не предложили сесть, — я возмущена и едва нахожу аргументы, чтобы сдержать своих людей. — Она обвела тех, кто сидел за столом около неё, кто и был, как подразумевалось, «её» людьми. — Чем вызвано ваше появление на моих землях?

— Нам приказано, владетельная, предложить твоим магам, коих, по нашим сведениям, тут двое, — старший парламентёр с сомнением обвёл глазами присутствующих, особенно долго задержавшись на Ровате, на Ибраиле и, конечно, на Троле, — вернуть выход из магического перехода с острова Шонмор на его прежнее место, привычное для всего политического устройства Новолунгмии и владений короля Верита, да правит он вечно.

— И это всё? — с деланным удивлением спросила Касла. Она повернулась к Тролу, потом посмотрела на Колу, которому чуть-чуть улыбнулась.

Её жест позволил другим высказать своё мнение. По традиции таких переговоров, продолжил Кола, как второй по формальной значимости человек в этом зале.

— Не думаю, что это будет нам удобно, офицер, — сказал он. — К тому же что ни говори, а причину такого требования короля Верита, да правит он вечно, понять я не в силах.

— Но как же так, принц? — удивился офицер. — Этот выход служил каналом для переправки доброй трети купеческих товаров с Северного континента в наши земли. Они платили налог, они обеспечивали процветание стольного города Эдбора. А теперь у нас не будет ни товаров, ни доходов… Нет, так не пойдёт. — Решительности переговорщика было больше в словах, чем в тоне.

— Что касается товаров, — отозвался Кола, — то они никуда не денутся. Как прибывали на земли короля Верита, так и будут прибывать. Чинить купцам препятствия мы не собираемся. Наоборот, тут они будут попадать не в дикие земли, где многочисленные шайки разбойников…

Владетельная Касла сдержанно заворчала, охранник, стоящий за её креслом, тоже издал несколько сложных звуков, а Кола, взглянув на неё, продолжил чуть в другом духе:

— Здесь, в Лугани, они получат безопасное пристанище после перехода с Шонмора, место для складов, кроме того, мы собираемся провести удобную дорогу отсюда к побережью, разумеется, через земли…

Ворчание Каслы стало ещё более заметным. Теперь она почти рычала, как большая рысь перед атакой.

— Владетельной Каслы, — продолжил Кола. Было непонятно, договорился ли он с владетельной заранее об этом или сочинял всё экспромтом. Но если даже это был экспромт, он получился неплох. — А значит, количество товаров увеличится, их поступление возрастёт.

В зале на некоторое время стало тихо. Потом заговорил Ибраил, чей голос прозвучал под высокими сводами резковато, словно он решил покомандовать тут, как на плацу, — хотя Трол был уверен, что маг никогда в жизни на плацу не командовал.

— Я планирую, — сказал маг, — вывести магический коридор не только с Шонмора сюда, но и отсюда туда. Таким образом, самые опасные воды Северо-Западного океана можно будет не преодолевать на кораблях. Ведь раньше проходимость для купцов была односторонней, только сюда, а назад купцы должны были идти кораблями…

Парламентёр почти застонал в голос.

— Это значит, что Эдбор, который возник как главный портовый город Запада, благодаря этой торговле захиреет, лишившись своих корабельных и торговых промыслов? — разъярённо спросил он. — Нет, на это король Верит не пойдёт.

— Ну, если у него не останется выбора, то пойдёт, — спокойно и рассудительно произнесла Касла. — Всё-таки лучше получить хоть часть, чем потерять всё… К тому же у вас как было южное направление торговли, так и останется. Более того, пересадка на корабли тех купцов, которые доберутся до Эдбора по проложенной новой дороге, останется под вашим контролем.

— А если эти люди… свернут на юг? — спросил парламентёр. — Ведь тут до южного моря почти то же расстояние, как и до Эдбора?

— Предложите им безопасность, хороший приём и сдержанные пошлины, и они по-прежнему будут направляться в Эдбор, а не к югу, — произнёс Роват. — Да на юге и портов-то удобных почти не осталось, имперцы все сровняли с землёй.

Парламентёр задумался. Дёрнул плечом, поправил плащ, так что стал виден герб какого-то из нижних кланов, вздохнул.

— Если вы обещаете проложить дорогу к Эдбору, а не на юг, если…

— Мы ещё ничего не решили, господин из Шатов, — строго произнесла владетельная Касла. — Вы ведь носите цвета Шатов… Следовательно, приходитесь родственником королю Вериту, да правит он вечно. Вот и посоветуйте ему по-родственному… не зарываться. — Она поправила золотой обруч на лбу. — Изменить всё равно ничего уже нельзя. Второй раз такую операцию наши маги провернуть не сумеют. Значит, следует считаться с тем, что имеется сейчас. И не гонять солдат, которым, как мы заметили, не очень-то хочется проливать кровь по прихоти короля Верита… Да правит он, наконец, вечно.

Парламентёр надул щёки, чтобы ответить владетельной с подобающей резкостью, но посмотрел на Ибраила, потом на Трола, который не очень-то даже вникал в смысл происходящего, и промолчал.

В этот момент в зал вбежал кто-то из охранников замка. Трол заметил, как Роват и Крохан потянулись к мечам, у них возникла одна и та же идея — король Верит, не дождавшись своих парламентёров, отважился на штурм. Но юноша добежал до Батара и что-то стал шептать ему на ухо. Бывший орденец удивлённо поднял брови, посмотрел на Трола, на владетельную Каслу и поднялся.

— Из магического перехода появляются люди, — сказал он. — Думаю, следует разобраться, кто это такие.

Трол, Ибраил, да и почти все остальные, кроме парламентёров, которых отвели в малый зал и попробовали, соблюдая законы гостеприимства, кормить, поднялись на башню. Ещё топая по ступенькам, Ибраил, который старался держаться поближе к Тролу, негромко проговорил:

— Жаль, что испортили такое представление.

— Да, ты постарался, — ответил ему Трол. — Отколол номер, что и говорить… Как мальчишка.

— Каждый маг немного циркач, — признался Ибраил. Внезапно он погрустнел. — Может быть, со временем только эта работа для нас и останется… Уж очень люди толково начинают сами решать свои проблемы, когда над ними не висит ни демонская угроза прежней поры, ни враждебная магическая сила Империи.

С башни они увидели, что людей, появившихся из магического тоннеля, было немного. Всего-то десятка полтора, и лишь половина из них несла оружие. А впереди на низкорослой островной, должно быть, лошадке восседала… женщина. Трол узнал её почти сразу. Это была Карина каЗух, супруга владетеля того замка, откуда, собственно, этот магический тоннель на Шонморе начинался.

— Карина, — узнал её и Крохан. — Да, с этими договориться не удастся. Они всё-таки дассы, пусть и осёдлые… Этим только дай войну затеять.

— Она прибыла без армии, — сказал Роват. — Может, ещё не решились воевать?

— Посольство всегда обнадёживает, — согласился Ибраил.

— Как вспомню этого Венцеля, так… — Крохан поморщился. — И Телема мы тогда спасти не смогли.

Телема каЗух, единственного сына женщины, которая сейчас во главе посольства направлялась к замку Дотимер, заразил червём имперский маг Бла-Эффк. Ибраил пытался спасти юношу, но из этого ничего не вышло, червь оказался слишком сильным, и Телем умер на операционном столе. И хотя за это Карина не обвинила Ибраила, но… Это было тогда. Вполне могло оказаться, что она решила отомстить за сына сейчас, когда ни у Трола, ни у кого-то другого из них не было времени для мелких, частных разбирательств.

— Встречай её и посольство у входа в замок, — предложил он Батару. — И будь дружелюбен.

— Она помогла нам тогда… Но сейчас?.. — Впрочем, Батар спорить не стал. Он спустился и стал отдавать приказы Тир и своим дружинникам.

Миновав армейский лагерь короля Верита, словно его и не было, посольство Карины, если это было посольство, а не авангард армии, возможно, собирающейся на Шонморе, въехало в замок. Тир с помощью женщин и слуг принялась их устраивать. А через пару часов, когда шонморцы расположились, Трол с остальными решил принять Карину в главном зале.

На этот раз всё было иначе, не так, как с парламентёрами короля Верита. Женщину с гладко зачёсанными волосами, в строгом, тёмно-сером платье ввели в зал, объявив её титул как «владетельная с острова Шонмор». Усадили за стол и стали выставлять разные яства, но Карина отодвинула тарелки и посмотрела Тролу в глаза. Прочих она решила не замечать, что было не очень-то вежливо.

— Возрождённый, — её голос звучал негромко, но почему-то перекрывал все прочие звуки, — до нас дошли слухи, что ты перенаправил магический переход с Шонмора сюда, под свой замок…

— Это не мой замок, владетельная, — ответил Трол, поклонившись не вставая, как это обычно делал Ибраил. — Его владетелем является Батар, которого, впрочем, ты тоже знаешь.

Карина посмотрела на Батара, улыбка узнавания тронула её губы. Она тоже поклонилась, посмотрела на стены, забранные шпалерами, на высокие окна, украшенные витражами… На оружие, развешанное на грубых крюках.

— У вас появилось гнездо, это хорошо. — Она вздохнула и опустила глаза. — Мне ещё во время нашей первой встречи показалось, что у вас всё может получиться.

— В этом есть часть и твоей заслуги, — пророкотал Роват.

— Тогда поговорим дружески, без угроз и злости, — сказала Карина. — Трол, Ибраил, вы перенаправили этот конец магического перехода. Вероятно, потому у вас и возникли… трения с королём Новолунгмии. Или это не его армия стоит у ворот замка?

— Его, — согласилась Касла. Она изучала Карину внимательно и упорно. Она даже лицо сделала почти таким же грустным и невыразительным. — Он притащил всё это воинство вчера… Но опасаться его не стоит. У нас уже случались стычки и с более сильным противником, и мы…

— Я слышала, вы одолели фиолетовых птиц, имперских магов и даже, как мне стало известно, саджей.

— Да, мне удалось добиться того, что саджи больше не могут проникнуть в наш мир, — подтвердил Трол.

— Значит, ты всё ещё сражаешься с Империей, Возрождённый? — спросила Карина. — Не с нами… Не с людьми, я хочу сказать.

— Не с людьми, — подтвердил Трол. — Я по-прежнему воюю только с Империей.

Эта женщина, несчастная в личной жизни и не очень даже образованная, тем не менее каким-то образом оказалась отменным дипломатом. Она начинала разговор с того, что объединяло её племя и Трола с его сподвижниками. Как ни странно, но это можно было считать большой удачей. Если бы к ним прибыл с Шонмора тупоголовый сквайр, дело дошло бы до войны почти наверняка.

— Тогда отвечай мне честно, Трол, на тот вопрос, который я хотела бы выяснить, из-за которого и прибыла сюда, опередив… — она чуть поджала губы, — воинство, которое собирается на Шонморе чуть не со всех земель, где обитают дассы. Ты собираешься перенаправить вход в тоннель, который находится на Шонморе?

— Перенаправить… вход? — по всему было видно, что Крохан слегка обалдел. — Владетельная, кто тебе внушил такую идею?

— Отвечай мне, Возрождённый, — теперь Карина смотрела на Трола, не мигая.

— И куда, как ты думаешь, мы собираемся его перенаправить? — не выдержала Касла.

— Как куда? — зыркнула на герцогиню Карина. — В Зимногорье, конечно. Ведь ты, Возрождённый, считаешься подданным короля Малаха.

— Вот это да! — удивился Кола. — А это возможно, Ибраил?

Карина посмотрела на зимногорского принца, словно на диковинного заморского зверька, и снова стала изучать Трола.

— У нас не было такой мысли, Карина, — признал Трол. — Её нет и сейчас.

— Это точно? А что тогда здесь делает принц Кола?

— Он… мой друг, — отозвался Трол. — Кроме того, он неплохой воин и может помочь мне в войне с Империей.

— Возрождённый, дай мне твоё честное слово, что вы не планировали ничего подобного.

— Я даю тебе честное слово, Карина, — произнёс Трол в наступившей мёртвой тишине. — И ручаюсь, что… магический переход останется там, где он находится сейчас.

На лице Карины каЗух проступила не радость, а… растерянность.

— Но тогда вся эта война, которую планируют там на Шонморе… наши мужчины… Тогда эта война — ошибка!

— Думаю, это несомненная ошибка, — мягко заговорил Ибраил. — Я признаю, что мысль перенаправить и вход в тоннель появлялась в моей голове. Но, взвесив её последствия, не политические, а так сказать… энергетические, я отказался от неё. Это практически невозможно, владетельная. — Он поклонился, скорее кивнул на восточный манер. — При некотором авантюризме можно было бы попытаться, но… Боюсь, что мы можем потерять другие достоинства этого очень старого и очень прочно изготовленного перехода. Например, возможность доступа в мир Яйца Несбывшегося. А если это случится, то восстановить его мы не сумеем.

Карина, как оказалось, не знала ничего о мире Яйца Несбывшегося, вообще, на Шонморе даже не подозревали об этом. Карина, услышав рассказ Трола, изредка перебиваемого Ибраилом, подумала и как-то очень трезво стала успокаиваться.

— Я не знала о том, что переход может служить не только торговым операциям, а имеет ещё какое-то значение… Хорошо, мы неспособны добраться до мира Яйца, следовательно, нас это не волнует. Что же касается самого перехода сюда… Да, пожалуй, наших вояк ещё можно остановить.

— Карина, ты пришла сюда, э-э… в качестве посла, — спросил Крохан, — только потому, что побаивалась, что Шонмор может оказаться в стороне от торгового пути, использующего этот тоннель?

— Разумеется, — твёрдо ответила владетельная каЗух. — Из-за чего же ещё я могу волноваться?..

Трол без труда прочитал в её сознании, что она хотела ещё добавить: «теперь, когда мой сын погиб». Он склонился над своей тарелкой, не поднимая головы, произнёс:

— Карина, я помню, что обещал тебе, когда ты впустила нас в магический тоннель. Но я ещё не нашёл Бла-Эффка. Как только найду его…

— Да, — согласилась Карина, — этот долг остаётся за тобой, Трол.

— Разумеется.

— Так что же, — спросила Касла, — всё разрешилось? Ко взаимному согласию.

— Ну, не совсем, — отозвалась Карина. — Нам ещё предстоит, владетельная Касла, урегулировать пошлины и торговые сборы, нам следует договориться о разделе самого тоннеля… Мне кажется, что договариваться придётся с тобой, ведь это на твоих землях сейчас находится выход из него?

Трол усмехнулся и посмотрел на принца Колу, который хмурился, но уже думал о деле, а не питал мечты проложить прямой ход из Зимногорья сюда в самую сердцевину свободных от влияния Империи земель Западного континента. А из Колы получится отличный король, подумал он. Сдержанный, сильный, расчётливый и, что редко бывает с королями, честный.

— Из него получится ещё и отличный муж для Каслы, — прошептал на самое ухо Трола Ибраил, который, как всегда, без стеснения читал его мысли. — Особенно если им немного помочь с помощью магии…

— Маг, — сердито ответил Трол, — оставь людям их проблемы. Ты же сам признал, они умеют их неплохо решать, если магия не мешает им.

— Магия лишь инструмент, Возрождённый, — отозвался Ибраил. — Ну, а если она ещё существует…

О том, что может существовать мир без магии, Трол даже не решался мечтать. Но может быть, идея того стоила, чтобы её серьёзно взвесить?

Глава 8

За разбирательствами интересов всех, якобы заинтересованных в магическом переходе сторон, прошло почти две недели. Совсем избежать осложнений не получилось, потому что один из свитских владетельной Карины каЗух, видимо, получив секретный приказ ещё на Шонморе, ночью вошёл в переход и предстал с самыми свежими сведениями перед войском дассов на острове. Он доложил, как обстоят дела, и для подкрепления, как дассы полагали, своих законных требований через магический переход к замку Дотимер явилась ещё одна армия. Вот тогда-то всякие сложности и начались, потому что дассы были совсем не кипты, они что-то требовали, грозились, а иногда между офицерами обеих армий происходили стычки. К тому же обе армии приволокли с собой кучу всяких обозников, которых время от времени сторонники противоборствующих партий, видимо, от скуки пытались объегорить. Это тоже не вносило успокоения в общую ситуацию. Но всё-таки серьёзного вооружённого столкновения так и не произошло.

Потому что дело, по мнению Трола и всех, кто сидел в замке Дотимер, в общем-то, яйца выеденного не стоило. И с этим медленно, не очень уверенно, то и дело разражаясь бурными протестами, согласились все, и сам Верит в первую очередь. К тому же так вышло, что принц Кола сумел обуздать большинство дассов, которые признали за зимногорцами не просто родственное племя, но и согласились, чтобы они отстаивали их интересы.

В общем, это время прошло нескучно. Единственное, что раздражало Трола во всей этой катавасии, так это тот простой факт, что собравшиеся под Дотимером люди мешали Ибраилу установить постоянную, достаточно надёжную связь с миром Яйца, где находились Нишапр с Мёдой. Сигналы искажались, причём настолько, что порой ничего нельзя было понять, и это заставило Трола даже предложить путешествие туда, чтобы выяснить, всё ли идёт по их плану, но Ибраилу удалось отговорить его.

— Трол, — объяснял он, поблёскивая своими южными глазами, — дело не только в помехах, но и в том, что сигнал оттуда идёт чрезвычайно сжатый. А это странно.

— Нишапр его кодирует? — удивился Крохан.

— Думаю, что не специально. Если он устраивает какие-то эксперименты со временем, то сигнал и должен быть… трудным. Мне очень тяжело расшифровать его.

— Получается, что его, так сказать, компактность подтверждает тот факт, что Нишапр всё-таки работает? — настаивал Трол.

— Я не знаю, — признался Ибраил. — Слишком мало мне известно про все эти хитрости времени. Но подозреваю, что, если он действительно, как ты выразился, работает, так и должно быть. Это действительно может быть подтверждением того, что… у него всё в порядке.

Трол не слишком полагался на такой очень уж косвенный аргумент, но поделать ничего не мог. С этим оставалось только примириться. Потому что пускаться в этот путь одному, без поддержки мага он не решался. Ну, вышел бы он на Шонморе, ну поболтался бы по тоннелю, но… оказаться в мире Яйца, по всей видимости, всё равно не сумел бы.

Потом как-то сразу стало тихо. Основные прения Кола с Каслой перенесли в Эдбор, столицу королевства Верита. Туда же отправилась и часть дассов, хотя основная их вооружённая банда вернулась домой, снова воспользовавшись переходом. Над долиной Лугани установилось спокойствие, только хозяин гостиницы Эдис принялся перестраивать своё заведение, чтобы быть готовым к появлению купеческих караванов. Да ещё кое-где стали обосновывать свои новые лабазы какие-то пришлые люди, у которых были деньги. Впрочем, в их пользу можно было сказать вот что — они отлично понимали, что без одобрения местных жителей удержаться в этой деревне не получится, и потому не очень скупились.

В целом деревенские были даже рады возникшей ситуации, потому что их материальные потери за эту так и не разразившуюся войну оказались не очень велики, а работа, тем более в зимнее время, всем пришлась кстати.

Как и во время прочих передышек, Трол много тренировался. На этот раз он попытался подключить магическое предвидение боя. Чтобы за мгновение до действий противника уже знать, что и как следует делать. Это давало небольшой выигрыш во времени и позволяло чуть-чуть опережать противника. Такие бойцы, по словам Учителя, бывали, и их искусство не могли преодолеть самые техничные мечники прошлого.

С Роватом и Кроханом Трол научился справляться довольно быстро, читать людей ему стало просто, едва он понял, как нужно чувствовать противника, как следует настраиваться на него. А других, более достойных соперников не оказалось, поэтому он снова и снова пытался драться с тенью, воображая себе что-то запредельное даже для своего понимания боя. Иногда у него получалось, и тогда он выдумывал совершенно фантастические действия и связки. Иногда не получалось ничего, и тогда он расстраивался.

Одно время он пытался подключить к этому Ибраила. Маг мог бы, если бы захотел, создать фантомного противника, с которым Трол мог бы поупражняться по-настоящему, от души. Но Ибраил оказался занят, причём настолько плотно, что отмахнулся от Возрождённого, как от досадной помехи.

— Некогда мне создавать тебе толкового фантомного спарринг-партнёра… А ерундового делать бессмысленно, ты его всё равно за полминуты в куски изрубишь.

Так ничего из этого и не вышло. И лишь спустя несколько недель, когда уже и солнышко стало припекать почти как в настоящую весну, Трол решил вызнать, чем таким очень уж важным маг занимается в своей комнате. Подсмотрев как-то за ним магическим образом, Трол убедился, что Ибраил пытается найти какие-то новые для себя знания в книге Ублы. Примерно так же, как Трол пытался предвидеть поединок на мечах, маг пытался предвидеть события и вызнавал способы, чтобы подчинить себе их результат. По сути, он отважился управлять будущим, только не на причинно-следственном уровне, а в мистико-магическом плане. Зачем это было ему нужно, недолго оставалось тайной.

Как-то раз Трол, преодолевая дрёму, сидел по своему обыкновению в главном зале перед камином, в котором горели огромные, под три фута поленья, и пытался читать некий новый трактат, который ему только что доставил кто-то из разносных торговцев книгами, что в последнее время с большой охотой наведывались в Дотимер. С нагрузками в последних тренировках он чуток пережал, поэтому соображал с трудом, главным образом обдумывая, как вернуть себе ясность духа и мысли, и внезапно услышал в коридоре чуть шаркающие, торопливые шаги мага.

Заглянув в зал, Ибраил мигом сделался неторопливым и величественным, подошёл к камину и погрел один бок. Потом другой. Трол поднял голову, маг смотрел в сторону, но ему очень хотелось, чтобы Трол заговорил с ним.

— Что случилось?

— Я завершил работу, над которой сидел всё это время, Возрождённый, — ответил Ибраил.

— Что-нибудь важное?

— Довольно… важное, да. — Ибраил погладил книгу Ублы, которую прижимал к себе локтём. — Я выяснил, что у твоего плана высадиться в лагере противника, убить обе прижизненные инкарнации Басилевса и унести ноги… У этого твоего плана нет ни одного шанса на успешный исход.

— Что ты называешь успешным исходом? — Твоё выживание, Трол.

— Я… — Трол поколебался, — подозреваю, что это действительно опасно.

— Ещё раз, — грубовато сказал Ибраил. — Это не опасно, это безнадёжно. Ты просто сунешься в пасть противнику, который, похоже, на это только и рассчитывает.

— Ты хочешь сказать, что драться с Поллыром и Свартой мне нельзя?

— Думаю, что в окружении вражеской армии это никогда не будет тебе по плечу. — Ибраил подумал. — Ты, конечно, отменный мечник, может быть, самый лучший, какого я знаю, но… С этим даже тебе не справиться. А может быть, и Лотар бы не справился.

— Твоё предложение?

— Вот тут, — Ибраил снова погладил книгу Ублы, — я нашёл подсказку. Оказывается, на свете существует такая вещь, как Оковы Чести. Это довольно простой артефакт, но он действует совершенно изумительно.

— В чём его эффект? — спросил Роват. Оказалось, бывший имперский рыцарь, как только кто-то сказал ему, что Ибраил выбрался из своей конуры и отправился к Тролу, тоже поспешил в зал. Вероятно, умение плести интриги не прошло для него даром, и он подговорил кого-то из слуг, чтобы за магом приглядывали. Более того, примерно через четверть минуты в зал вошёл и Крохан. У капитана кадотской стражи, видимо, тоже имелись кое-какие навыки в получении информации о том, что в замке происходит нечто интересное.

— Всё просто, — принялся объяснять Ибраил. — Нужно отыскать какое-то племя чёрных нумидцев, или нумидов, которые живут где-то на Южном континенте в джунглях, купить у них такие вот Оковы Чести…

— Из чего их делают? — перебил его Крохан.

— Как ни странно, плетут из травы и накладывают какое-то не очень внятное для меня заклинание, и… Человек или существо, чьё оружие или вещь ты обовьёшь этим вот травяным артефактом, а потом сломаешь или сожжёшь, обязательно явится в назначенное место для боя. Если при этом ты ещё и поставишь какие-нибудь условия в отношении срока, то и это условие окажется выполненным, разумеется, если срок не будет совсем уж кратким.

— Ничего себе! — восхитился Крохан. — Нужно иметь оружие Поллыра и этой самой… Сварты, нужно найти племя, которое плетёт оковы, нужно выбрать место… Впрочем, место лучше всего выбрать знакомое, например где-нибудь в Зимногорье.

— Или тут, — отозвался Роват, — по крайней мере, здесь теплее.

— Место много значит, — медленно признал Трол. — Вытащите, например, меня в мир Яйца, и там я буду слабее, чем последний новобранец из дружины Батара.

— Думаю, даже там ты справишься с десятком лучших бойцов Батара и глазом не моргнёшь, — отозвался Роват, но тут же повернулся к Ибраилу: — Ты говоришь, что нужно найти оружие… Или вещь… Трол, как мы можем что-нибудь раздобыть у имперцев?

— Сложная проблема, — промямлил Крохан.

— Ну, — Ибраил заторопился, — я не очень уверен, что вещь обязательно должна принадлежать тому, кого ты вызываешь на бой, в настоящий момент. Она могла хотя бы в прошлом принадлежать твоему противнику… Подозреваю, что важнее всего имя, которое ты произнесёшь при этом вызываний.

Трол посмотрел на обоих воинов. Перевёл взгляд нa мага.

— Не понимаю, почему вы считаете обладание оружием Поллыра и Сварты сложной проблемой? У нас есть мечи, принадлежавшие Рогатому. А так как он был инкарнацией Басилевса, то есть практически является одним существом со всеми интересующими нас персонами, то вызывание, о котором говорит Ибраил, должно сработать.

— То есть, — уточнил Крохан, — ломая мечи Гевста Рогатого, ты как бы крушишь и оружие Поллыра с, э-э… как её? Соблазнительницей, так?

— Это подействует? — спросил Роват у Ибраила.

— Может подействовать, — отозвался Ибраил. — Только бы самого Басилевса не вызвать…

— А почему собственно? — поинтересовался Трол. — Пусть Басилевс тоже приходит. Я попробую и с ним сразиться.

— Попробовать-то ты сможешь, но о его боевом мастерстве легенды складывают, — сказал маг.

— Может, льстят?

— Нет, — покачал головой Роват. — Однажды я был свидетелем, как Басилевс расправился с одним очень неплохим мечником собственноручно. — Бывший имперский рыцарь помолчал. — У того не было ни одного шанса, хотя… Был случай, когда этот воин одолел десяток кинозитов, и довольно уверенно. Я имею в виду, не на тренировке, а в бою.

— Хорошо, — согласился Трол, — Басилевса пока трогать не будем. Но Сварта с Поллыром — мои. Если, разумеется, эти самые Оковы Чести не подведут.

— Как? Оба сразу? — спросил Крохан. — Не нравится мне это, Трол. Ты, конечно, молодец, я уже не понимаю, что и как ты творишь с мечами, но… двух таких противников сразу тебе не одолеть.

— Они всё равно явятся вместе, чтобы иметь максимальное преимущество, — сказал Трол. — Tут ничего не поделаешь. Лучше уж нацеливаться на обоих, тогда, может, и вызывание сработает надёжно.

— Я бы всё-таки поостерёгся драться с обоими, — признал Ибраил. — Крохан прав.

— Мечи жалко, — вздохнул Трол. — Всё-таки эти Гевстовы клинки, пусть и насыщенные магией как какой-нибудь древний артефакт, но… Я к ним даже привыкать стал.

— У тебя теперь есть мечи саджей, — отозвался Роват. — Ты с ними сейчас даже больше работаешь, я видел.

— Больше, — согласился Трол. — Но и Гевстовы мечи жаль. — Он посмотрел на Ибраила. — Кажется, нам пора пускаться в новый поход. Ты не можешь оповестить об этом Нишапра? Всё-таки на птицах нам было бы удобнее искать это племя нумидов. Особенно в джунглях.

Связаться с Нишапром Ибраил пробовал всю следующую неделю. И каждый вечер приходил в главный зал, качал головой и вздыхал. Наконец, Крохан высказал соображение, которое втайне одолевало их всех:

— Может, он туда ушёл и больше не собирается возвращаться? Может быть, он решил вообще не отдавать нам фламинго?

— Я не почувствовал в нём лукавства, — ответил маг, но это ничего не значило.

Нишапр по магической силе был ровнёй Ибраилу, а за годы, проведённые в архенахской ссылке, вероятно, научился так скрывать свои мысли, что без затруднения мог обвести его вокруг пальца. И всё-таки к концу недели Ибраил как-то спустился к обеду довольным.

— Он отозвался.

— И что? — сразу всё понял Крохан.

— Говорит, что ему нужно ещё пару месяцев…

— Их у нас нет, — твёрдо отозвался Роват. — Через два месяца войну Империи с Зимногорьем уже никто не остановит. Армия, так сказать, покатится сама.

— В том временном режиме, — пояснил маг.

— А по нашему исчислению это сколько будет? — поинтересовался Трол.

— Не уверен, но кажется, неделю. А может, меньше.

Но Нишапр появился даже быстрее, чем через неделю. Как-то вечером, сразу после вышедшего из магического перехода каравана, из тех, что появлялись в Лугани теперь довольно регулярно, потому что купцы спешили, проведав о новой возможности экономить время по дороге на Белитн в Эдбор, у перехода возникла довольно странная суета.

Сначала Трол ничего не понял, но вдруг осознал, что в воздухе кружат какие-то огромные птицы, поднимая свои воющие голоса к небу. Он вскочил, нашёл мечи и лишь тогда понял, что волновался зря. Это был не очередной налёт имперцев на замок. Это были… их фламинго. Вернее, фламинго Нишапра.

Он выбежал на главную башню замка и увидел, что птиц много, почти десяток, и они носятся над долиной, осматривая её, слегка шалея от этого нового для них мира. Деревенские уже почти привычно укладывали вещи, чтобы спешить в замок, караванщики запирали свои склады, дружинники Батара бегали по стенам…

Ибраил тоже поднялся на башню, осознав, что тут находится и Трол. Он смеялся.

— Не подвёл… Не подвёл Ниш! Ну, что скажешь теперь, Трол?

Из магического перехода тем временем появилась последняя птица, которая тоже взмыла в воздух а потом вывалился… Да, это был сам Нишапр. Он шёл, бережно и как-то по-хозяйски поддерживая Мёду. Девушка несла, прижимая к себе что-то. Они огляделись, Мёда счастливо рассмеялась. Потом эта странная пара двинулась к замку. Им навстречу уже бежали Роват и, кажется, Тир. Она забыла о своей роли хозяйки замка и мигом превратилась в девчонку, какой была до того, как сделалась женой Батара.

Через четверть часа в ворота, у которых собрались все обитатели замка, входили Нишапр и Мёда. Оказалось, что она несла… маленького, очень похожего на неё мальчишку. Маленький человечек сидел на руках матери и чуть испытующе, даже с тревогой следил за всем происходящим.

Трол низко поклонился Мёде, посмотрел на Нишапра.

— Приветствую всех! — объявил имперский маг. — Рад видеть вас и рад объявить, что… Мы не вернулись, мы пришли лишь на пару дней. Знаете, у нас там, в нашем мире, полно дел. И время там идёт скорее, чем здесь.

Трол смотрел на девушку, которая однажды чуть не стала его подругой. Это была уже не девушка, а взрослая, сильная женщина. Её лицо, утратив девичью свежесть и красоту, стало более зрелым, выразительным и правильным. Словно детская припухлость, которую Трол ещё хорошо помнил, мешала увидеть именно эти морщинки и это выражение спокойствия.

— Сколько ты привёл птиц, Нишапр? — спросил Ибраил после приветствий.

— Много, целых семь. Надеюсь, этого хватит.

— Они обучены?

— Отменно дрессированы, — объявил Нишапр.

Он-то не изменился ни на йоту. — Выбрал для вас самых лучших, самых сильных и умелых.

— Сколько там прошло времени? — спросил Трол. — Как тебе это удалось?

— У нас прошло шесть лет, лэрд Трол, — пояснил маг. — Понимаешь, я очень опасался, что вы выдернете меня раньше, чем у нас, — он оглянулся и посмотрел всё с тем же выражением покровительственной ласки на Мёду, — что-нибудь получится, и в какой-то момент почти остановил время. Относительно вашего мира, конечно. Для нас жизнь шла… как обычно.

— Это сильные птицы, — уважительно согласился Крохан. — Если их сравнивать с конями, им лет по пять…

— Нет, птицы не кони, — впервые раскрыла рот после своего возвращения Мёда. — Это трёхлетки, но они уже входят в силу. — Она посмотрела на Трола, улыбнулась ему и чуть повернулась, чтобы он мог увидеть её сына. — Это Маф, мой сын.

Трол ещё раз поклонился, но уже даже не Мёде, а материнству и всему, что с ними случилось. Так было лучше всего, подумал он, лучше, чем он мог предполагать. Но отчего же ему стало грустно?

— А как их подозвать? — спросил Роват. Нишапр быстро осмотрел замок. Магическим чутьём он оценил его конюшни, его строения и резюмировал:

— Тесновато им будет, росли-то они на свободе… Ну, да ладно, пора им привыкать к службе.

Он поднёс к губам небольшой серебряный свисток, явно сделанный совсем недавно, и дунул в него. Скорее всего, люди, окружающие Трола, ничего не услышали. Но он чуть не согнулся пополам от резкого звука.

— Ага, ты слышишь, — удовлетворённо сказал Нишапр. — Так я и думал.

Птицы стали стягиваться к замку. Потом Нишапр свистнул три раза подряд, и самая сильная птица стала кружить над ними, призывая всю стаю. Потом она, распахнув широкие крылья, мягко приземлилась в середине замкового двора, подальше от незнакомых ей людей.

— Это Дора, — пояснила Мёда. — Самая умная вожатая, какая у нас там только имелась. Остальные полетят за ней хоть на край света.

— Да, — кивнул Ибраил, — собственно, для этого они нам и понадобятся.

— Так я и думал, — ещё раз проговорил Нишапр.

Глава 9

Дома сверху выглядели очень маленькими и уязвимыми. Трол даже пожалел людей, которые живут в них. Он знал, что во многом их жизнь была гораздо легче и счастливее, чем судьба, которую он избрал, для которой его воспитывали и обучали, но зато им не дано было испытать многого из того, что испытывал он. Например, это ощущение полёта.

И это ощущение дальней дороги впереди. Странное, завораживающее, бросающее вызов всем его умениям и мастерству, чудное и упоительное. Только дорога эта лежала в тёмном воздухе раннего утра, расстилавшегося сизой дымкой до самого горизонта, прикрывая близкие горы. Трол привстал в стременах и закричал во весь голос:

— Э-ге-гей! — И добавил: — Йа-а-а!

Его услышали все, и Роват, всегда такой сдержанный, слегка улыбнулся, и Крохан, который поднял руку в знак полного понимания, и Ибраил, который ментально проговорил:

— Осторожнее, лэ-эрд Трол, — он специально протянул гласную, чтобы показать, что не осуждает, а предупреждает. — С таким мощным энергетическим посылом даже простые вопли могут оказаться заклинанием.

Шутка мага, подумал Трол, и хмыкнул. И ещё чуть приотставшие из-за неопытности принц Кола с неотделимым от него Бужем, который очень гордился, что его господин отстоял его, Бужа, необходимость в этом походе, а особенно потому, что ему выделили, словно равноправному участнику, персональную птицу.

У них всё получалось в подготовке к этому походу, и это было славно. Даже птицы переучились на новых седоков с удовольствием, по крайней мере, так показалось Тролу. Они старались, они пробовали понять, чего от них ждут эти новые, малознакомые люди, и тем не менее уже хотели показать всё, на что способны. Такое чувство почти полного понимания и единения с животным Трол испытал, только когда учился ездить на своём коне. Том самом, которому он так и не придумал имя, которого на этот раз пришлось оставить в конюшне Дотимера.

Фламинго по имени Дора, которая при объездке вздумала подпускать к себе только Трола, чуть повернула голову, от чего её перья на шее взъерошились от набегающего на них ветра, и коротко что-то ответила. Она была в самом деле очень умной птицей. Тролу иногда казалось, что она не глупее, чем иные люди, которых он встречал. Потом его вожатая всей стаи рванула вперёд, и уже за ней клином выстроились остальные фламинго.

Трол обернулся. Принц Кола, который в последние дни очень нервничал, опасаясь, что его не возьмут с собой в этот поход, тоже что-то прокричал. Но задохнулся от ветра и закашлялся. По странной настроенности, которая существовала между наездниками и их птицами, его фламинго вывалился из клина и спикировал, потом набрал высоту и конфузливо занял место позади Бужа, который из строя не выпадал. За Колой оказалась только самая последняя, седьмая, груженная золотом, едой и запасным оружием птица.

Её брать не хотелось, она казалась вздорной и пугливой, но Ибраил разумно предположил, что птицы — не кони, запасных взять будет неоткуда, и если что-то случится с основными летунами, то всем придётся пересаживаться на коней. Тогда взяли и этого фламинго. Наверное, он был самым молодым и необъезженным, но Трол иногда думал, что вот из таких существ с поздним развитием иногда в конце концов выходят отличные вожаки. Если они выживают, разумеется.

Они стали спускаться, потому что двигались на юго-восток-восток. И горы тут становились ниже, доходя до так называемых Нижних земель. Если продолжать этот путь, подумал Трол, можно выйти к морю уже через сто двадцать миль полёта. Для этих птиц такое расстояние было пустяком… Хотя, конечно, не совсем пустяком, но и такое расстояние сейчас представлялось не самым дальним.

Хотя впереди было всё, что называлось путешествием, — и тяжкие, на грани выживания, каждодневные нагрузки, и тупая усталость, и странные обитатели незнакомых земель, и тайна того, за чем они летели. Оковы Чести, подумал Трол, — странное название, почти необъяснимое в своём значении, что нередко случалось с названиями магических артефактов, но и заранее вызывающее ассоциации и желание понимания…

Воздух стал плотнее, тяжелее и теплее. Лететь птицам стало легче, Трол повернул на восток… Хотя и не совсем, всё-таки подтягивался к морю. При желании в погожий день с той высоты, на которой они находились, его уже можно было увидеть, потому что горы тут превратились в пологие холмы с покатыми склонами. Они убегали как раз на юг, где и находился ближайший берег. Трол вдруг почувствовал, что летит не совсем правильно, потому что незаметно настроился увидеть море.

Это было странно, он видел море только в Кадоте и там как раз не очень-то обращал на него внимание. А тут вдруг — такая любовь! Эта идея, кстати, заставила его подумать о том, правильно ли вообще выбрано направление, не расходуются ли силы птиц понапрасну. Их-то теперь полагалось держать в режиме крейсерской скорости, на наиболее удобной для них высоте. А он, как всякий вояка, почти автоматически навязывал свою волю фламинго Доре, которая и без него знала, что и как следует делать.

Он отпустил вожжи, ослабил давление на стремена, управляющие высотой. Дора ехидно каркнула и тут же снизилась, почти автоматически увеличив скорость. Немного, но всё-таки увеличила. Трол, как выяснилось, и в самом деле вёл её не в лучшем стиле.

Его по-прежнему манило море на юге, но теперь он был готов считаться с пожеланиями своей птицы, и она это осознавала. Она даже была благодарна ему и так же развеселилась, как Трол в начале полёта. Возрождённый и не подозревал, что фламинго способны на такие тонкие эмоции.

Через три часа Дора пропустила вперёд птицу, на которой восседал Роват. Его петух был суровым и жёстким, как сам Роват, он попробовал взвинтить темп, но Буж с Колой стали отставать, и тогда скорость понемногу снизилась. Вести стаю умела каждая из этих птиц, вот только не все хотели этого.

К вечеру, проделав более ста миль по воздуху, они расположились в роще, густо заросшей высокой травой. Пока люди готовили себе и птицам ужин, фламинго принялись клевать эту самую траву. То, что они, за неимением лучшего, умеют пастись, было приятным открытием. Подкреплять силы птиц во время путешествия, без сомнения, следовало самой разной, даже такой непритязательной пищей.

На второй день море стало отдаляться, Трол пожалел об этом, но птицы приободрились. Ветер, дующий с огромного открытого пространства, не очень-то им нравился, они догадывались, что им ещё предстоит с ним сразиться.

На третий день почти всё время стаю вела птица Крохана. Ей было тяжеловато под своим седоком, она бы с удовольствием отказалась от подобной чести, но по каким-то птичьим законам именно ей настала очередь работать, первой рассекать воздух, и она не посмела отказаться. Она очень устала к концу дня, но всё-таки сделала всё, что могла. На четвёртый день воодушевление, охватившее Трола на вылете из Лугани, стало проходить. Либо они начали незаметно уставать.

А к концу пятого дня стало ясно, что они миновали Ибрийский полуостров, большую страну, вытянувшуюся к Южному континенту, и теперь вышли к южным морям. Перед тем как совершить посадку после шестого дня перелёта, они пролетели над полоской берега, жёсткой и каменистой, в которой тем не менее отчётливо читалась работа человеческих рук. Трол вглядывался в проплывающую внизу землю, когда Ибраил пояснил:

— Тут были города-государства, из которых ты, без сомнения, слышал название Мирама.

— Значит, Рубос родился тут? — спросил Трол мага, тоже стараясь произносить слова ментально, без повторения языком и горлом.

— Тут, — отозвался маг. — Теперь это земли Империи… А на севере лесистые холмы, это — Лотария.

Древняя земля, некогда обжитая и окультуренная, теперь выглядела совершенно пустой. Только пару раз Трол видел в мелких бухточках какие-то шалаши, обмазанные прибрежной глиной, которые заменяли обитателям этих краёв дома. Жили здесь в основном рыболовством и скудными огородами, дающими необходимые овощи. На грядках преимущественно работали женщины, около которых в неимоверном количестве роились ребятишки разных возрастов, но все не старше десяти лет. Более взрослые или заводили свои семьи, или уходили в море, чтобы помогать родителям.

Заслышав свист крыльев фламинго, они прятались в каких-то ямах либо кустах. Их попытка остаться незамеченными была бы смешна, если бы не служила явным признаком страха. Люди не должны так бояться, подумал Трол, но что тут поделаешь? Эту землю на самом деле много раз грабили, много раз растаптывали. Слишком она была богатой, всем завоевателям казалось, что именно тут можно найти богатства, накопленные многими поколениями… И именно тут всё выглядело так бедно, что хотелось иной раз сбросить мешок с едой, чтобы эти люди с ребятнёй хотя бы раз досыта наелись.

К исходу шестого дня, проделав в общей сложности более шестисот миль, они вышли к странному песчаному и абсолютно пустынному полуострову. Вечером на отдыхе Ибраил сказал:

— Завтра пролетим этот полуостров и передохнём. Птицы устали, даже если я вздумаю подкачивать их магией, они не сумеют сделать больше полутора сотен миль. А нам именно столько придётся пролететь, чтобы приземлиться в Алдуине.

— Лететь придётся над морем? — полуутвердительно спросил Крохан.

Он тоже, как и Трол, очень хотел увидеть море, потому что слишком долго, по собственному мнению, просидел в горах, хотя и относился к одному из кланов дассов, которым горы были родиной… Но он был северный дасс, почти всегда видящий и ощущающий солёный запах морского ветра.

— Об этом я и говорю, — подтвердил Ибраил. Они летели весь седьмой день, вышли к южной оконечности песчаного полуострова и устроили себе роскошную стоянку в выродившейся оливковой роще. Травы тут почти не было, но фламинго нашли небольшую речку и принялись ловко, как у себя дома, рыбачить. Под вечер этого дня отдыха они так набили свои животы рыбой, что Ибраил стал даже беспокоиться, сумеют ли они на следующий день лететь. Но птиц это не волновало. Похоже было, что они освоились с дальними перелётами, и немного радовались тому, что их крылья оказались таким эффективным инструментом.

Перед вылетом на восьмой день Ибраил обошёл всех птиц и кое-где поменял поклажу. Птицы сожрали больше половины фуража, который они заготовили в Дотимере, к тому же все устали по-разному. Тролова Дора была свежа, как и в начале путешествия. Птица Колы устала больше других. Должно быть, принц её слегка затретировал не очень удачным управлением, и это следовало учесть.

— Промежуточных посадок сегодня не будет, — объяснил маг. — Хоть на зубах, а нужно добраться до земли.

— А с Алдуина как полетим? — спросил его Крохан, мало знакомый с географией южнее Западного континента.

— Так же и полетим, только привал устроим подольше, — объяснил Роват. — Там, если не ошибаюсь, миль двести до Магрибского берега.

— Двести с лишним, — добавил Кола. — Если верить нашим картам.

— Будем рассчитывать на двести с лишним, — согласился Ибраил. — К тому же на самом берегу с той стороны моря лежит не очень хорошая страна, лучше взять чуть восточнее.

— Что в ней нехорошего? — спросил Трол.

— Пираты, — лаконично пояснил Кола и замолчал с отчаянной решительностью.

Ему было нелегко. Он очень хотел отправиться в это путешествие, он сумел уговорить Трола, чтобы его не оставили в Дотимере, а теперь, кажется, вымотался. И ругал себя за то, что оказался таким нестойким. Хотя на выносливости и стойкости теперь только и держался.

— Это ещё что, — отозвался Ибраил. — Вот когда мы начнём искать нумидов, вот тогда будет действительно несладко. Они живут в джунглях, а там посадку и привал устроить будет мудрено.

С этой мыслью и полетели через море. Оно было, кстати, вначале не очень страшное. С высоты было видно дно, и вода над ним казалась такой нежной, такой ласковой и тёплой, а главное, такой мелкой, что даже Трол не ощущал опасности.

Зато потом водная синева загустела, стала сплошной и какой-то твёрдой, как сталь. И ещё в ней вдруг появилось выражение окончательности, теперь вернуться и в самом деле было труднее, чем лететь вперёд. Примерно в середине перелёта Трол ощутил, как Ибраил впервые подпитал своей магией птиц. Его Дора только зафыркала, почти по-лошадиному, зато птица Колы впитала эту силу с благодарностью.

К пятому часу полёта, когда уже крепко перевалили за середину дороги, но до берега было ещё далеко, фламинго Бужа вдруг снизился. Трол даже попробовал понять, что происходит, потому что откровенно неводоплавающая птица подошла слишком близко к воде, которая ходила равномерными, гладкими, но тяжёлыми валами. По сути, это была зыбь, оставшаяся от шторма.

Трол с содроганием подумал, что стоит теперь задуть встречному ветру, и никакой магии Ибраила не хватит, чтобы фламинго выгребли против него. Но маг, вероятно, проверил погоду на всём продолжении пути, поэтому Трол заставил себя не думать об этом.

К вечеру, когда птицы уже бесконтрольно теряли высоту от усталости, пошёл дождик. Это был не самый крупный дождь, но от этих капель, летящих прямо в обветренное и обожжённое солнцем лицо, мигом намокли одежда людей, перья птиц и почти вся поклажа. Трол стал думать, что будет скидывать с седла, чтобы его Доре было легче лететь, если она совсем ослабеет, но ничего, кроме тренировочных мечей, придумать не сумел. Всё было жалко, даже золото, которого в сумках его птицы было довольно много.

А потом птица Крохана вдруг сбилась с курса и полетела вбок, неравномерно взмахивая крыльями, вывалившись из клина, который на протяжении всего дня вела Дора. На окрики и свистки в ультразвуковое приспособление Нишапра она не реагировала. Пришлось всей стаей возвращаться, совершить плавный разворот и подстраивать остальные шесть птиц под кроханскую дурочку. Она опомнилась, собралась, и они снова пошли клином, рассекая сырой воздух старательно, словно все вдруг захромали.

А потом наступила ночь. Оказалось, что с подготовкой к этому перелёту они чуток припозднились. Не учли, что ночь в этих широтах наступает куда быстрее, чем в горах. Темень загустела, как кисель, и лететь в ней стало труднее, потому что теперь движение вперёд было незаметным.

Каждый седок помогал своей птице, почти физически толкая её на взмахах крыльев. Ибраил уже полностью истощился, накачивая всех фламинго энергией.

«А вдруг мы заблудились?» — с неожиданным для себя равнодушием подумал Трол. Но тут же оборвал эти мысли, чтобы их не почувствовала Дора. Что в таком случае могло произойти, было ясно и без уточнений. Впрочем, Ибраил не мог заблудиться, это был живой компас… Живой компас, компас… Трол заставил себя внутренне умолкнуть, потому что оказалось, он повторял эти слова, как слова чужого языка, без всякого выражения и много раз.

Но если ему было так… неуютно, то каково приходилось остальным? Он проверил состояние птицы и самого Колы. Принц находился в полуобморочном состоянии. Буж, на удивление, держался молодцом, он даже теперь пытался не очень-то волноваться, хотя из-за состояния принца должен был сходить с ума. Крохан просто обмяк, ему уже было всё равно, долетят они или нет. Роват старательно пытался заставить себя ни о чём не думать. А Ибраил пытался разглядеть впереди хоть проблеск огней какой-нибудь деревушки на берегу Алдуина.

И вдруг… «Нет, это мне померещилось, — решил Трол. — Но всё-таки… Да, не померещилось», — решил он, наконец. В пелене мелкой мороси, заменившей давешний дождь, мелькнул огонь. Это был даже не маяк. Просто свет какой-то хижины, построенной на самом берегу. Может быть, жилище одинокого рыбака, может, полусумасшедшей старухи, всё ещё ожидающей по прошествии многих лет сыновей и мужа, ушедших в море то ли на разбой, то ли за рыбой…

Птицы тоже увидели этот огонь. Они приободрились и сильнее ударили по воздуху крыльями. Осталось миль десять, решил Трол. Нет, даже ближе, треть часа полёта, и всё… Можно будет приземляться. Кросс, вспомнил он вдруг, как же мы полетим к Магрибу? Мы и этих-то полтораста с небольшим миль над морем не можем пройти без изнурения, а там будет больше двухсот.

Тьма вдруг изменила цвет, это наступил берег. Теперь под ними лежала земля. На которую можно было опустить усталых птиц.

— Всё. — Трол не понял, ментально или вслух, высказал Ибраил. — Мы на острове.

— Ну, а если… так? — словно пьяный, заплетающимся языком вслух закричал Кола. — Может, дотерпим до города?.. Тут же есть какой-то город с гаванью. Стоит ли высаживаться в чистом поле?

Его услышали все разом. В сыром воздухе голоса людей разносились не менее отчётливо, чем удары в гонг или по щиту.

И тогда Крохан стал смеяться. Он хохотал механически, словно пилил дрова. Трол заставил себя улыбнуться, чтобы поддержать его. Но смеяться в голос ему не хотелось. Хотя он был рад, что они долетели до Алдуина, и что Кола оказался крепче, чем подозревал, и что Крохан пытался хохотать, хоть и так вот — словно чужой, с полным отсутствием настоящего веселья и радости. Они все слишком устали, чтобы хотя бы один из них веселился по-настоящему.

Глава 10

Перелёт к главному городу и единственной сколько-нибудь удачной гавани, разумеется, носившей название Алдуин, занял менее часа. Правда, после не самой комфортной ночёвки под выветренными скалами, на песке, на котором никто толком так и не сумел уснуть, птицы не хотели слушаться и поднялись в воздух только после того, как Трол каким-то чудом сумел уговорить расправить крылья свою Дору.

Город лежал в широкой чаше, образованной невысокими горами, которые точнее было бы назвать холмами, если бы они не были такими обрывистыми. Внизу, в районе порта, было тесно от домишек, покрывающих прибрежный галечник сплошной корой, чуть выше расположились уже правильные улицы с домами, каждый из которых выглядел как маленькая крепость. А на самом верху стояли, разумеется, самые богатые дома, почти виллы, по-южному как бы открытые всем ветрам, но столько же надёжные, как и замки на Западном континенте.

Стены вокруг города не было — море, слава Алдуина и сила оружия, которым была напичкана эта по сути пиратская республика, делали его более неприступным, чем если бы он окружил себя любыми стенами. И всё-таки это выглядело странно.

Трол спустил Дору на высоту не более сотни футов и пролетел над городом, разглядывая его. Что-то тут было не так, приземляться не хотелось, но птицам нужно было окрепнуть после отчаянных перелётов, и к тому же у Трола появилось ощущение, что именно тут произойдёт что-то значительное. Поэтому, выбрав небольшую, вполне мирно выглядевшую гостиницу неподалёку от особняков, он предложил птицам приземлиться.

К ним навстречу выскочил хозяин, густо заросший тёмной бородой, в глазах которого горел странный для трактирщика огонь неповиновения. Такому молодцу самое место было не в спокойной гостинице, а на палубе хищной пиратской фелюки или даже у румпеля, выкрикивающим команды, а не выслушивающим советы, как обиходить птиц. Впрочем, дело своё он знал, потому что даже не особенно удивился, а расположил путников быстро, удобно и даже правильно обошёлся с фламинго. Он лишь пробурчал, когда стало ясно, что Трол с компанией задержится тут на несколько дней:

— За таких зверей, господин, я попрошу тройную цену.

— О цене не беспокойся, — ответил ему Крохан, который изучал лицо трактирщика спокойным, но упорным взглядом. Стоило первым хлопотам немного утихнуть, он зашёл в комнату Трола и прямо доложил: — Этот парень мне не нравится. По морде видно — непростое у него прошлое.

— Нам-то что? — спросил Трол, чтобы хоть что-то ответить. Но и у него зародилось сомнение, что они правильно сделали, что остановились тут, а не в какой-нибудь спокойной рыбацкой деревушке, где, кстати, и рыба для птиц была бы дешевле.

Но расположились они, как выяснилось довольно скоро, вполне удачно. От трактира до города было чуть больше полумили, то есть рядышком. Каждому досталась отдельная комната, да и фламинго получили широкие, просторные стойла, совсем не такие, какие у них имелись в тесноватом Дотимере.

Наскоро перекусив, отправились в город. Бродили по улицам, разглядывали дома, дивились тому, что буквально каждый житель был вооружён, словно прямо сию минуту собирался отправиться в какой-нибудь пиратский рейд. Вооружены были даже многие женщины, хотя, конечно, у них и оружие было полегче, и доспехи куда как часто подчёркивали, а не скрывали особенности их фигур.

Больше всего Тролу понравился рынок, устроенный чуть в стороне от гавани, между портовыми складами и первыми жилыми домами. Он был пёстрый, многолюдный и богатый. Цены, правда, были немаленькие, но зато тут можно было купить практически всё. И книги, и оружие, и продукты, а в специальном ряду расположились торговцы всем, что необходимо было для снаряжения корабля, вплоть до баллист. Тут же находились небольшие кабачки, в которых можно было встретиться с арматорами, застраховать груз либо договориться о наборе команды.

Впрочем, хорошее настроение как-то само собой развеялось, когда они зашли чуть дальше. Первые мысли вызвал запах, особенный, специфический. Роват посмотрел на Ибраила и спросил:

— Чувствуешь?

Маг кивнул. Ответил:

— Давненько я его не чувствовал. Даже подзабыл.

Это был запах массы плохо кормленных, потных и немоющихся людей. Это был запах тюрьмы, рабства, колодок, в которые забили, может быть, даже и невиновных. Это был запах отчаяния и муки.

— Третий из самых известных невольничьих рынков мира, — пояснил Крохан. — Отвратное место.

Они походили мимо небольших помостов, на которых продавались люди. Их было много. Мужчины были полуголыми, чтобы легче было определить их физические кондиции, женщины отличались нечёсаными волосами и удивительной покорностью. Ни одна из них даже не подняла голову, пока путники проходили мимо. Это было едва ли не хуже того поголовного страха, который Трол видел в Империи. Впрочем, там ему не довелось бывать на рынке рабов.

Когда они свернули в какую-то таверну в приличной части города, Крохан мрачно выпил почти целый кувшин вина. Он был таким расстроенным, что его и хмель не брал, он всё так же зло зыркал по сторонам, и теперь становилось ясно — он ненавидит этот город, эту гавань, сам этот остров. Ненавидит целиком и бесповоротно.

— На Шонморе всё-таки почище, — сказал он, наконец.

И каждый с ним внутренне согласился. Хотя, чего уж там, и на Шонморе было рабство, только оно не имело такого подчёркнуто-угнетающего, такого унизительного характера.

— Ладно, к демонам этот Алдуин, — отозвался Роват, — пошли домой.

Они вышли из города, дотопали до гостиницы, в которой остановились, и с удовольствием убедились, что птицы были накормлены, что продукты, о которых трактирщику говорил Роват, доставлены, что горячая вода в небольшой каменной баньке действительно оказалась горячей… И всё-таки Трол ощущал — что-то тут было не в порядке. Он даже хотел поговорить об этом с Ибраилом, но тот с таким интересом крутил в руках купленную на рынке книгу, что его и отвлекать было неловко.

Разговор не получился даже после купаний, во время ужина. Тем не менее, краем сознания заметив этот интерес Трола к себе, маг вполне добродушно пояснил:

— Ты почему-то не обратил внимания на этот манускрипт, Трол, а ведь он того стоит.

Книга, которую купил Ибраил и с которой не расставался, прихватив её, чтобы читать даже во время еды, называлась «Расположение, богатства и диковинки основных королевств Южного континента». Роват прочёл название, набранное старинной вязью на койне, и кивнул, мерно пережёвывая жареную рыбу.

— Полезная книжка. Тем более что мы не подозреваем, куда направляемся.

Крохан не вполне улавливал особенности его произношения южного варианта койна, на который перешёл бывший имперский рыцарь, тоже повертел книгу в руках. Читать писаные слова ему было сподручнее, поэтому он тоже всё понял. И проговорил на своём дасском, который тут звучал необычно, как выглядела бы экзотическая ёлка среди всей этой южной растительности:

— Нам бы хоть какие-нибудь ориентиры определить.

— Ну, ориентиры мы примерно представляем, — вежливо заспорил Ибраил. — В долину реки Гавай, примерно в среднее её течение.

Крохан раскрыл карту, вклеенную в книгу, нашёл эту самую Гавай и определил, что она тянется миль на тысячу, вытекая из какого-то невероятной величины болота.

— Очень точный адрес, — хмыкнул он. Дальнейшие препирательства по поводу пункта назначения всего путешествия пришлось отложить, потому что за стол к ужинающим путешественникам без всякого приглашения уселся мелкий, но очень подвижный человечек. Он был в тёмной, долгополой одежде, с очечками на носу с горбинкой и без оружия. Зато за этим человечком стояли два полуодетых великана с тёмной кожей, причём у каждого на поясе висело по два отменной заточки мощных южных ятагана.

— Позвольте представиться, — начал человечек. — Ступак, специалист по южным животным… Обычно я набираю добровольцев и отправляюсь на Южный континент, чтобы выловить зверей для… боя с гладиаторами. И для экзотики, разумеется. — Он неприятно захихикал. — Поставляю пантеропитонов, а однажды, вы не поверите, мне удалось даже раздобыть детёныша мантикоры. Да, вот это была удача…

— Послушай, любезный, — ласково обратился к нежданному собеседнику Крохан, выговаривая слова медленно и отчётливо, — может быть, мы не хотим с тобой, э-э… общаться.

— Не может быть, — радостно, словно его только что похвалили, отозвался Ступак. — Я пришёл с дельным предложением… А именно — продайте мне ваших птиц. Они кажутся мне вполне достойным товаром, и я дам за них настоящую цену.

— Они не продаются, — сказал Трол. — Мы путешествуем на них.

— Ну, это легко устроить. — Ступак снова улыбнулся, поправил очки. — Вы продадите мне птиц, а дальше поплывёте на корабле. У нас всё-таки морской город, найти подходящий корабль несложно.

— Птицы нам нужны, — сказал Роват. — И потому не продаются. Или ты не понимаешь нашего койна?

— Но я дам настоящую цену, господа, — продолжал коротышка, словно и не слышал ни одного слова, сказанного ему. — Для начала, что вы думаете о сумме в две тысячи золотых?

— За каждую? — саркастически спросил Крохан.

— Нет, разумеется, за все семь птиц. — Ступак снова азартно поправил очки на носу.

— Даже если за каждую, — мирно ответил Трол, — мы не согласимся.

— Но ведь это куча деньжищ, — снова начал свою торговлю островитянин. — Сомневаюсь, что вы видели хотя бы половину этой суммы…

— Убирайся прочь, любезный, — грозно сказал Роват, — и не жди, пока тебя вышвырнут отсюда.

Коротышка оглянулся на своих телохранителей и навалился на стол, расставив локти, словно этим пытался надёжнее укрепиться на занятом месте.

— Хорошо, а две двести? Это ещё более здравая цена, хотя для меня уже не очень приемлемая, я могу потерять деньги, если быстро не найду на этих фиолетовых зверей покупателя.

Крохан больше не церемонился. Он поднялся, поднял коротышку за шиворот и попытался донести его до двери из трактира. Тёмнокожим бойцам этот жест не понравился, они вытащили свои клинки и чуть присели. Крохан замер с торговцем в вытянутой руке.

— Прикажи своим людям успокоиться, — предложил Трол. — Иначе, пожалуй, мне придётся отдубасить их.

— Тебе? — удивился коротышка, который по-прежнему улыбался, словно не висел в мощной длани Крохана, а сидел в самом удобном кресле трактира. — А с кем имею честь?

— Его зовут Трол Возрождённый, — нехотя пророкотал Роват, который под столом тоже освободил клинки, но не выносил их ещё на всеобщее обозрение. — Если это имя тебе ничего не говорит, то это прискорбный факт твоей биографии.

— Нет, мне это мало что говорит, любезный… — начал было Ступак, но больше ничего добавить не сумел.

Потому что на «любезный» Крохан рассердился окончательно. Он швырнул Ступака к двери, а сам выволок из ножен свои мечи. Роват тоже поднялся. Ибраил вздохнул, поднял руку и сделал какой-то не типичный для него, южногосподский щелчок. И тотчас всё изменилось. Оба тёмнокожих воина уставились на мага, словно увидели перед собой одно из тех животных, которого им никогда в жизни не удалось бы отловить, потом осторожно спрятали ятаганы за себя, поклонились и двинулись в сторону приводящего себя в порядок после перелёта почти через весь зал очкарика. Они о чём-то негромко ему сказали, он кивнул, пожал плечами, надавал обоим тёмнокожим гигантам по щекам слабой ручкой и решительно двинулся к столу ужинающих путешественников. Но теперь уже один из телохранителей встал на его пути, что-то зашептал.

Трол лениво подумал, что стоило бы сосредоточиться и расслышать, что они там говорят, но не стал. Очкарик снова стукнул своего защитника в грудь, но на этот раз повернулся на месте и зашагал к двери.

Трол мельком посмотрел на людей, сидящих в зале трактира, на самого трактирщика, дремлющего за высоким столом, уставленного разными бутылками и кувшинами. Всё это ему не нравилось.

— Они вернутся, — оповестил всех Крохан. — Такие идиоты всегда лезут напролом.

— Непременно вернутся, — согласился Трол.

— Не думаю, — отозвался Ибраил. — В любом случае, тёмнокожие за этим Ступаком не последуют.

— А что ты им, собственно, э-э… показал? — спросил Крохан.

— Это не важно, — отозвался маг и попросил свечей в свою комнату, чтобы почитать драгоценный манускрипт перед сном.

Трол тем не менее решил спать в одежде. А заглянув в комнаты Ровата и Крохана, убедился, что эти двое вообще решили спать по очереди. И держаться вместе.

Ночь была душной, влажной и слишком горячей для ранней весны, по мнению Трола. Кажется, он меньше страдал от жары даже в пустынях Востока, во время путешествия в землю Киванирг. Всё дело было в повышенной влажности, либо они действительно слишком быстро перенеслись из холодных гор Новолунгмии в эти морские широты, и он ещё не акклиматизировался.

К тому же не оставляло ощущение, что его сознание кто-то очень осторожно, без нажима, и тем не менее весьма подробно исследует. Он, конечно, выставил все положенные заслоны, но поделать ничего не мог. Присутствие чужого, хотя и не вполне враждебного сознания не исчезло, оно оставалось, так что даже сон получился неглубоким. Хотя его как бы, наоборот, пытались укутать дрёмой, сделать нечувствительным…

Он проснулся, когда понял, что Дора чем-то недовольна. Он выглянул в окошко своей комнаты, выходящей во внутренний двор трактира. Там были люди, почти десяток бойцов и человек пять полуголых невольников. Эти пытались открыть ворота конюшни, где находились птицы. Трол вышел в коридор, стукнул в дверь Ибраила, потом Колы, где сразу заворчал Буж, и заглянул к Ровату.

Имперский рыцарь стоял у окна и наблюдал за тем, что происходило во дворе. Он обернулся к Тролу.

— Может, не будем его будить? — кивнул он на Крохана.

— Лучше разбуди, — приказал Трол и стал спускаться по лестнице, ведущей во двор.

Внешняя дверь была заперта на засов и не открывалась, даже когда Трол отодвинул его, — видимо, была припёрта чем-то снаружи. Возрождённый прицелился и ударил ногой. Дверь выдержала, но треснула. Ещё один удар пришёлся в район упора и был более удачным — какая-то доска отскочила, дверь распахнулась.

Трол вышел во двор, доставая один из мечей Гевста Рогатого и заставляя глаза привыкнуть к тьме людей во дворе было уже больше, чем он увидел из окошка. Дюжина, не меньше, разной степени вооружённых. Пятеро невольников уже пытались вывести одну из птиц, самую покладистую, во двор. Она злилась, пыталась кричать, но её клюв был довольно умело обмотан какой-то тряпкой, и потому обычно резкие крики фламинго сейчас походили на коровье мычание.

Увидев Трола, один из воров что-то закричал, хотя на треск ломаемой двери все воришки и без того обратили внимание. Они даже выстроились в подобие полукольца, которое поблёскивало обнажённой сталью.

— Вот что, — сказал Трол, пытаясь снять боль в отбитой ноге, чтобы она не подвела в бою, — проваливайте. Или дело кончится кровью.

— Да ну? — прорычала одна из тёмных фигур. — А если мы не возражаем против крови?

— Как угодно.

Трол перехватил меч клинком вниз, переложил его в левую руку, вытащил заряд сюрикенов и правой изо всей силы разбросал их веером. Два раза он не попал, зато трое согнулись, они не ожидали такой малозаметной в темноте атаки. Один из бандитов, кажется, отделался лишь порезом руки и не обратил на него внимания.

Потом Трол хотел было достать ещё заряд звёздочек, но не успел. Те из злодеев, которые стояли чуть дальше, видимо, ничего не поняли и бросились вперёд. Пришлось выхватывать второй меч и встречать их клинками.

Драться они всё-таки не умели. Но двигались как-то слишком уж быстро… Это удивляло, тем более что Трол очень хорошо пропустил мимо себя троих атакующих идиотов, достав мечом лишь одного, и два остальных должны были изрядно осмотреться, чтобы понять, где теперь находится их противник… Но они не осматривались, они развернулись и атаковали снова, уверенно, словно видели в темноте не хуже Трола.

И тогда догадка стала вызревать в сознании Возрождённого. Он отбил все атаки тех противников, которые не сразу бросились на него. Зарубил одного, подсёк другому ногу… А потом всё разом кончилось. Разбойники бежали, причём на каменистой поверхности двора корчились ещё трое. Двоих достал Роват, одного совершенно ломовым ударом, почти до грудной клетки, несмотря на кирасу, разрубил Крохан.

Прогнав полуголых невольников пинками, обеспечивая им дополнительную резвость ещё и плоской стороной меча, Крохан подошёл к Тролу, который стоял, задумчиво поглядывая на умирающих.

— Ведь их предупреждали? — спросил он, чуть более возбуждённо, чем обычно. Посмотрел, пересчитал. — Восемь… Хотя пятеро ещё живы. — Он обернулся к Ровату, который присел на корточки перед одним из погибших от сюрикена. — Их же предупреждали.

В дверях появились Кола с Бужем и Ибраил. Маг сонно моргал и поправлял восточный халат, принц скрипел зубами, потому что опоздал к драке, а Буж вяло дёргал его за рукав.

— Трол, — позвал Роват, — ты ничего странного в них не находишь?

— Они червивые, — сразу отозвался Трол. — Почти все.

— Что ты об этом думаешь? — быстро спросил Ибраил.

— Бла-Эффк, и он же…

— Червочин? — переспросил Кола. — Этот прохиндей сбежал куда-то в здешние края, когда о его художествах стало известно в Эдборе?

— У меня есть к Червочину небольшое дело, — медленно проговорил Трол.

— Сейчас мы не можем его искать, — высказался Крохан. — Это займёт слишком много времени, а у нас есть другая обязанность, перед Зимногорьем.

— Да, — согласился Трол. — Не можем… Пожалуй.

Во двор, охая, вышел хозяин с какими-то своими женщинами, вооружённый длинным, совсем не кухонным ножом.

— А я-то думал, — проговорил он на своей южной невнятице, — что вы… на испуг брали тех-то, кто со Ступаком пришёл.

— Запомни, хозяин, — вежливо пояснил Роват, — Трол никогда никого не пугает. Это ему не нужно.

— Да, — сразу согласился трактирщик, — я вижу… Теперь все в городе это увидят.

— Не было бы неприятностей с властями, — сказал Кола.

— Ничего страшного, — отозвался Крохан. — Я слышал, тут и властей-то толком нет. А через пару дней нас тут и вовсе не будет.

— За пару дней многое может произойти, — мрачно проговорил Роват.

И с этим, конечно, никто не спорил.

Глава 11

Против всех опасений, с местными, так сказать, властями сложностей не возникло. Во-первых, потому что, как и сказал Крохан, властей практически не было. Просто поутру к трактиру, где остановился Трол со товарищи, явилась изрядная толпа жителей Алдуина, все при оружии. Они-то, как выяснилось, и обеспечивали в городе и на острове почти все властные функции.

Во-вторых, Ибраил, не теряя времени даром, вскрыл все семь трупов, и оказалось, что в каждом из них имелся червь. Иногда маленький, чуть длиннее полуфута, иногда толстый и мощный, как верёвка, пролегающий вдоль позвоночника. Восьмого из доставшихся им разбойников, тоже изрядно заражённого, но ещё живого после ночной стычки, маг принялся оперировать, стараясь его спасти. И от удара Троловым сюрикеном в район печени, и от червя заодно. Парень крутился, визжал от боли, иногда отключался, но живучесть у него была поразительная. Когда рассвело, Ибраил, довольный делом своих рук, хмыкнул:

— Если червь не выбросил в его кровь очень уж долгодействующие яды, будет жить… Хотя кому такая жизнь нужна?

А в-третьих, перед толпой рассерженных алдуинцев в пользу своих постояльцев совсем неожиданно выступил бородатый трактирщик. Он пояснил, что произошло ночью, и даже расписал коварство Ступака, который, скорее всего, и нанял разбойников для лихого дела. Ступака допросили, причём довольно резко, разбив ему физиономию и очки, и он признался, что подумывал об этих птицах давно, когда с Западного континента пришли вести о том, что монополия Империи на их разведение, похоже, рухнула.

— Жаль было упускать такой случай, — ныл он, корчась в цепких руках допрашивающих. — Простите меня, люди добрые… Больше не буду.

В конце концов к Тролу, определив в нём главного бойца и предводителя всего отряда путешественников, а может быть, получив какой-нибудь незаметный сигнал от бородатого трактирщика, подошёл тёмнокожий, с ослепительно белыми и крупными зубами мужчина. У него в руках, как дитя в колыбели, покоилась двулезвийная секира на не очень длинной рукояти. При умелом обращении это оружие было, без сомнения, весьма эффективным.

— Ты, малой, не очень на нас серчай, — проговорил тёмнокожий на довольно причудливом койне после изрядного молчания. — Мы же не знали, что вы… из защиты дрались. Мы думали, опять пришлые балуют. А с пришлыми, которые балуют, у нас строго… Сам понимаешь, много разного люда по морям ходит и почти все у нас оказываются.

— Мы не по морю к вам пришли, — пояснил Роват, который оценивал тёмнокожего, словно собирался с ним прямо сейчас, на глазах всей толпы драться.

— Да знаю я, — махнул рукой тёмнокожий. — Прилетели вы… Но это ничего не меняет. Пришлые, они и есть чужаки.

— Ладно, — согласился с предложенной мировой Трол. — Если обид ни у кого не осталось, тогда…

— Ты вот что, — не дослушал Трола тёмнокожий, на которого даже бородатый трактирщик смотрел с уважением, — что с раненым будешь делать?

— Мы его попробуем спасти. Если выживет, дадим лекарств, какие у нас имеются, и отпустим в город. Может, теперь, когда из него червя вырезали, он за ум возьмётся.

— Видел я этих червей. — Тёмнокожий передёрнул плечами. — Гадость какая… Может, ты ещё и других таких же с червём отыщешь? А мы тебе за труды отсыпем… Золота у нас сейчас немного, но серебра хватит. Если не очень много запросишь, конечно.

— У нас времени маловато, — отозвался Трол. — Но если на обратном пути время будет, то могу заняться этим делом. Если о цене сговоримся.

— Обещаешь? — строго спросил тёмнокожий. — Чур, что-то ты с ними ласков, — выкрикнули толпы. — И власть им большую предлагаешь… А если они и честных людей начнут кромсать?

— Дурак ты, — не оборачиваясь, отозвался Чур, — мы же каждого, кого они назовут, потом будем вспарывать. Вот если червя не найдём, тогда… Но сдаётся мне, они не ошибутся.

— Да зачем нам это? — закричала какая-то тётка, пропахшая рыбой так, что даже некоторые из алдуинцев, что стояли поблизости, морщились и старались держаться от неё подальше.

— Имперцы страшнее, чем честные путники вроде этих, — кивнул на Трола с остальными Чур.

В толпе многие были не очень-то обеспокоены Империей, зато Трол вызывал желание померяться силой. Главным образом потому, что чуть не каждому в толпе стало известно, за постой эти «пришлые» заплатили золотом, а следовательно, при желании, можно было бы и разжиться, если победить, конечно…

Чтобы обезопаситься, Трол коротко, особенно не утрируя, но ничего и не скрывая, рассказал, что именно тут, на Алдуине, похоже, нашёл себе пристанище Бла-Эффк, прозванный ещё Червочином. Рассказал про Телема каЗуха, упомянул про обещание, данное его матери Карине.

— Значит, не сейчас, но вернёшься ты сюда обязательно, — выслушав его рассказ, пробормотал Чур. — Ладно, это меня устраивает. Когда появишься снова, тогда и поговорим о других червивых… Да и нет у тебя другого пути на север, если, конечно, на корабль не сядешь, а будешь на своих птицах лететь.

На том всё и кончилось. Вернее, почти кончилось, потому что теперь в трактир бородатого, чуть вечер, набивалась масса народу, и почти каждый из них приставал к Тролу и остальным путникам, чтобы они рассказали, что творится на Западном континенте и какие у них случались приключения.

Рассказывать, пусть сдержанно и не очень подробно, всё-таки приходилось. Уж очень настойчивыми были расспросы. К тому же теперь, когда они стали известны на Алдуине, отмахиваться от людей было невежливо.

Отчасти по этой причине — чтобы избавиться от слишком пристального внимания островитян, — а отчасти потому, что в любом случае следовало торопиться, с острова снялись даже раньше, чем птицы толком пришли в себя. Но Ибраил, которому тоже досталась немалая толика лекарской славы в местных масштабах, обещал, что фламинго первый перелёт, на Южный континент, непременно выдержат.

Они и выдержали, перенеся всех путешественников в Магриб почти без затруднений. Вот только потом, когда уже пришлось тащиться над пустыней, от одного оазиса к другому, они стали сдавать чуть быстрее, чем хотелось бы. Но, в сущности, это было не страшно. Золото, которого было много в седельных сумках, обеспечивало в каждом из оазисов дружеский приём и приличный отдых.

Перескочив всю пустыню, которая протянулась чуть не на двести лье, путешественники обнаружили, что оказались в довольно глухой местности. Где уже ни оазисов, ни серьёзных поселений не было. Караваны в эти малозаселённые места не заходили, потому что торговать тут было нечем. О постоянных поселениях, подобных городам Магриба, тут даже не слышали.

Эти земли, с редкими мелкими речками, с густыми чащами невысоких, колючих кустов и с невероятными пространствами, заросшими высокой и жёсткой травой, населяли тёмнокожие люди. Как правило, сильные, высокие, на редкость красивые. Их длинные ноги умели бегом проделывать за день путь до пятидесяти миль, и это считалось не слишком большим достижением, а нормой, даже для молодых девушек. Воины проделывали путь в полтора раза больше, а подростки без оружия запросто пробегали чуть не под сотню миль, правда, потом им приходилось изрядно отдыхать.

Прознав про такие возможности местных чернокожих людей, Трол попробовал потренироваться в беге во время одной из затянувшихся стоянок, вызванной истощённостью птиц. Но не сумел побить рекорд ни этих воинов, ни тем более юношей. Он лишь перешёл рубеж девушек, чем вызвал сдержанные насмешки с их стороны. Но девушки всегда насмешничают над молодыми людьми, если у них нет страха перед объектом своих шуток, тут уж ничего не поделаешь.

Перерыв этот использовал и Ибраил. Он дочитал до конца трактат о наиболее примечательных королевствах Южного континента и уверенно нарисовал карту, используя обработанную до белизны кожу какого-то зверя, купленную у одной местной бабки. Кожа была бархатистой и такой гладкой, что не всякий восточный шёлк мог с ней сравниться. Лишь в самом конце этой стоянки Трол узнал технику такой мастерской выделки кожи. Ему всё объяснил Роват, который, как оказалось, немало знал про Южный континент.

— Те старухи, которые уже не могут работать по дому, накупают такой вот кожи и начинают её жевать дюйм за дюймом. Иногда на здоровый кусок кожи уходит три-четыре месяца. Но они жуют его до тех пор, пока кожа не становится белее пергамента и более гладкой, чем наш северный папирус.

— А как же их зубы? — удивился Крохан.

— Ну, если они стачивают свои зубы или теряют их по какой-то причине, они идут к местному шаману, и тот выделывает им из кости такие накладки на дёсны… Ведь главное не столько зубы, сколько слюна и аккуратное ощущение, доступное языку жующей женщины, — пояснил Роват. — А этого сам понимаешь, лишиться мудрено.

На карте, составленной Ибраилом, было немало всяких деталей. И пустыня, которую они пролетели и оазисы, в которых побывали, и даже некоторое их количество, про которые маг вызнал в своих прошлых путешествиях в Магриб. Особенно чётко была отмечена полоса лесостепей с полудюжиной речек, которые, вытекая из странных болот на юге, в конце концов, не доходя до моря, исчезали в песках. Но главное, был нанесён, и довольно подробно, берег Юго-Западного океана с рекой Гавай почти по всей её протяжённости.

— Вот тут, в среднем течении, Трол, — объяснял маг, — и следует искать нумидов.

— А сам-то ты что? — спросил его Кола, который заподозрил во всей этой истории с картой нехороший смысл. — Решил тут остаться? Или чувствуешь себя… как перед смертью?

— Не знаю, — честно ответил, в конце концов устав от этих расспросов, Ибраил. — Должно быть, какое-то предчувствие… Нужно сделать так, чтобы вы обратную дорогу нашли.

— Мы бы её и так нашли, — отозвался Роват. — А с предчувствиями — ты брось. Кто будет вызывание творить с этими Оковами Чести?

Потом они снова полетели на юг. Находясь почти в середине Южного континента, они не особенно боялись, что собьются с пути, потому что пресловутая река Гавай лежала перед ними преградой, которую невозможно было миновать… И всё-таки наступил день, когда они чуть было не промахнулись.

Потому что в этих землях растительность стала уже настолько разнообразной и высокой, а лес внизу, под крыльями фламинго поднимался таким плотным ковром, что ветви самых высоких деревьев чуть было не скрыли от взглядов сверху эту реку. Вернее, путешественники отмахали миль двадцать дальше на юг, прежде чем Ибраил вдруг задёргался и принялся орать что-то со своей птицы. Трол в этот момент отвлёкся и не очень обратил на вопли мага внимание, но Роват и Кола, которые меньше зевали по сторонам, сбросили скорость и подлетели к Ибраилу, пытаясь разобрать, в чём дело.

А дело было в том, что маг почувствовал эту водную артерию, что на фоне довольно влажных джунглей было не очень просто, но сначала засомневался, а вот теперь был уверен, что она находится сзади. Пришлось поворачивать. Когда наступил вечер, выбрали небольшую площадку на берегу реки для ночёвки, но выбор оказался неудачным, потому что эта песчаная коса, намытая течением Гавай, оказалась излюбленным местом водопоя чуть не всего местного зверья. То, что Ибраил не сразу почувствовал это, а Трол его не поправил, указывало, насколько они всё-таки, даже со всеми передышками в оазисах, устали. Делать нечего, воевать с обозлёнными животными не хотелось, пришлось уговаривать птиц подняться в темноте и с большим трудом отыскивать новую, почти лишённую деревьев поляну на вершине какого-то холма.

На этом холме они решили передохнуть ещё денёк, и уже вечером этого дня Ибраил признался, что теперь не очень представляет, где они оказались.

— Понимаете, мы, кажется, находимся строго в середине Гавай, — заговорил он, поблёскивая от волнения глазами. — Но нигде поблизости я не ощущаю не то что людей, но даже каких-нибудь следов их присутствия. Например, заброшенных городов, курганов или изваяний местных божков… Вообще ничего, словно всё вокруг состоит из лесов, рек и зверья.

— То есть ты не знаешь, вверх по течению нам следует подниматься или спускаться вниз, к устью? — уточнил Кола.

Получив подтверждение, он предложил спускаться к морю. Аргументировал так:

— Сами посмотрите, здесь такие леса, что люди едва могут в них существовать. Следовательно, цивилизация находится у океана. Если бы они жили в болоте, из которого эта Гавай вытекает, мы бы вообще ничего про это племя не узнали.

— Не обязательно, — возразил Роват. — Может, их почувствовали какие-нибудь дистантно-читающие маги. Такие были в давние времена, они-то и составили карты земель, где никогда никто не бывал… Ну, я имею в виду, из грамотных людей, способных составить хоть какие-нибудь карты.

— Да, — согласился Ибраил, — такие бывали.

— Но болото и джунгли? — настаивал Кола. — Нам-то в джунглях не сладко, а уж дикари какие-нибудь с каменными ножами… Нет, двигать нужно к морю, на запад.

Пока длился этот спор, Трол сидел и успокаивал своё сознание. Добившись лишь самого приблизительного равновесия, он попытался выделить из своего тела эфирную его составляющую, чтобы сверху определить, где находится разыскиваемое ими племя. Справиться со своей тонкой сущностью он не сумел, но зато почувствовал что-то, отдалённо похожее на запах костровой гари, идущее с востока, из верховьев реки.

Когда по прошествии полуночи он отказался от того, чтобы всё-таки совершить путешествие в тонком воплощении, и вернулся в своё нормальное состояние, он был уверен, что лететь нужно на восток. О чём не замедлил известить всех остальных. Кола опять попытался спорить, но уже не так рьяно. В силу Трола он верил, пожалуй, даже побольше других.

Поутру подняли птиц в воздух и снова полетели над бескрайними джунглями, которые были настолько плотными, что опять-таки временами скрывали реку. Она становилась мельче и уже, деревья теперь перекрывали её уже без труда. Спустя сотню миль Трол вообще возблагодарил Кросса, потому что, случись им пролететь над рекой в этом месте, они почти наверняка её не заметили бы.

Потом джунгли вдруг стали ниже. В них уже не попадались такие высоченные, тёмнолиственные деревья, как ниже по течению Гавай, и легче стало находить место для ночёвки. Правда, лёгкость эта оказалась относительной… Как-то, выбрав отличное, по общему мнению, место, они среди ночи вскочили, потому что на них началось настоящее нашествие сухопутных пиявок, которых заметили не сразу. И от которых пришлось очищать птиц ещё много дней, разыскивая их среди жёстких фиолетово-синих перьев фламинго.

На пятый день путешествия вдоль реки, когда уже то слева, то справа возникали небольшие болотца или, может быть, рукава речной старицы, Ибраил вдруг выпрямился и что-то заорал во весь голос. Трол направил свою Дору ближе к нему и переспросил:

— Ты чего?

— Я их чувствую! — оповестил маг. — Определённо, это они… И у них есть шаманы… Весьма неплохие.

— Ты уверен? — для верности спросил его Кола, который в последние дни почему-то настроился по отношению к магу скептически.

— Сегодня мы последний раз переночуем в лесу, — ответил Ибраил. — А завтра поутру, без сомнения, ещё до полудня, приземлимся в их деревне.

— Так у них тут целое государство? — удивился Роват.

— Ещё какое! — веселясь, отозвался Ибраил. — Почти с полсотни деревень, и даже что-то вроде столицы… В центре контролируемой ими территории.

Трол тоже сосредоточился, чтобы почувствовать это, как выразился Роват, государство. И вместо плотного, слитного ощущения обжитого людьми места различил отчаяние, страх и… что-то необъяснимо печальное. Даже не вникая в подробности, он мог теперь предсказать, что в племени нумидов что-то было не в порядке. И сломана их жизнь была весьма умело, так, что сами нумиды справиться с этой трудностью не могли.

Глава 12

Староста, или вождь, деревни сидел в позе лотоса, внимательно, неторопливо изучая лица странников. Как ни удивительно, он начал свою, так сказать, аудиенцию с того, что предложил гостям травяной чай. По вкусу он напоминал какое-то пойло, которое Тролу во время его жизни в Зимногорье давал Учитель. Трол даже попросил вторую чашку, чтобы вспомнить былые годы ученичества, казавшиеся сейчас такими беззаботными и светлыми.

Глаза вождя были чёрными, в них застыла усталость. Поэтому понять по ним что-либо было нелегко, но Трол пытался. Хотя и сознавал, что из этого, скорее всего, ничего не получится, — слишком разным был образ мышления у него и этого седого, много повидавшего человека. Куда легче было прочитать состояние местного шамана. Он-то даже не пытался скрыть страх, давно и прочно поселившийся в его душе. Он даже не поднимал голову, просто стоял чуть позади вождя и смотрел в землю, видимо, полагал, что вина за всё, что происходило тут, лежит на нём. И ничего не мог с этим ощущением поделать.

— Нам хотелось бы поговорить с главным вождём вашей… ваших поселений.

Ибраил говорил по-вендийски, медленно, старательно выговаривая даже те звуки, которые Трол привык проглатывать. Но Ибраил, бывший некогда вендийцем Дожем Катампхали, конечно, гораздо лучше знал фонетику этого редкого на севере языка.

— Говори со мной, чужеземец. — Вождь отпил немного травяного отвара и продолжил своё изучение гостей. — Если договоришься со мной, будет считаться, что заключил договор со всеми.

Кола вождю явно не понравился, видимо, он счёл его слишком молодым и даже слегка избалованным. Роват вызывал у него чувство тревоги, Крохан показался староватым, чтобы совершать дальние путешествия. Если в таком-то возрасте человек не обрёл места постоянного обитания, не завёл жён и детей, он немногого стоил, по мнению вождя. Это была слишком уж примитивная философия, но с ней следовало считаться.

Ибраил вздохнул, тоже отпил чаю и сделал своё главное предложение:

— Нам стало известно, что вы умеете… плести Оковы Чести. Это такая травяная косичка, которая…

— Я понимаю, о чём ты говоришь. — Вождь бросил быстрый взгляд на шамана. Тот кивнул, подтверждая, что тоже понимает.

— Мы готовы заплатить золотом, — завершил своё предложение маг. — Но нам нужно две штуки и консультация по самым сильным приёмам вызывания.

— Золото не имеет тут никакой силы, путник, — ответил шаман с таким ужасным акцентом, что Трол едва понял его.

Вождь посмотрел на Трола. Казалось, от его глаз исходит волна чёрного света. Трол отчётливо ощущал, как этот взгляд скользит по его глазам, лбу, закрытому пластиной, рукам, мечам, ногам… Потом вождь закрыл глаза, и его тонкие ноздри раздулись, словно теперь он пробовал понять что-то о своих гостях по запаху.

— Золото не представляет для нас ценности, — повторил вождь. Он вообще, как теперь начинал думать Трол, был человеком по-своему неплохо образованным. И конечно, таил какую-то идею, которая ему самому представлялась несбыточной, но он непременно хотел её испробовать в действии.

— Тогда что тебе нужно, вождь? — спросил Роват.

Кола чуть нервно улыбнулся. Он понимал не всё, что тут происходило. Но осознавал, что это заводит их куда-то не туда, погружает в то неправильное, что было главным для этого племени.

— Мне уже мало нужно, — отозвался вождь, слишком буквально понявший вопрос. — Я стар… Но для моих людей вы можете сослужить службу.

— Мы прибыли просто купить не очень сложные артефакты, которые твои люди умеют делать, — для верности сказал Ибраил. — Думаю, это вполне честное предложение.

— Я повторяю, — вождь чуть нахмурился, — за золото ты не можешь купить Оковы Чести. Ни тут, ни в другом месте, где обитают наши люди.

— Хорошо, — лёгким тоном согласился Трол. — Объясни, что это за служба, и мы подумаем, что можно сделать.

Вождь кивнул. И стал рассматривать Ибраила, отвечая при этом Тролу. Его привычка смотреть не на того, с кем он разговаривал, объяснялась либо местным этикетом, либо вождь был просто куда более способным дипломатом, чем казался, — это умение смотреть в сторону каким-то образом не позволяло читать его мысли.

— У нас завелась беда, чужеземцы. — Он снова отпил чаю. Отодвинул чашку, потому что отвар остыл, ему тут же поставили следующую, от которой поднимался пар. Девушка, которая подала его, даже не взглянула ни на вождя, ни на его гостей, но отлично знала, что нужно делать.

— Что за беда? — ровным голосом спросил Роват.

— Вы ведь воины, как я вижу. — Вождь чуть раздвинул губы в слабой улыбке. В то, что эти северяне лучше, чем его бойцы, умеют сражаться, он не верил. Но решил испытать судьбу, потому что, похоже, другого случая у него не будет. — А воины должны уметь сражаться не только с воинами другого… племени.

— Допустим, — наклонил голову Ибраил. Он-то уже понял, что за предложение сейчас последует, но не хотел торопить события.

— Семьдесят лет назад мы изгнали из нашей деревни одну ведьму, — начал объяснять вождь. — Она ушла в лес, проклиная нас и особенно проклиная детей, которые и указали на неё как на совершающую над ними разные магические ритуалы.

— Что за ритуалы? — спросил Трол.

— Она похищала часть их жизни, — пояснил шаман. Как это могло происходить, уточнять он не собирался.

Ибраил снова наклонил голову. Похоже, он уже знал, о какого рода магии идёт речь. Трол не слышал ни о чём подобном, но догадывался, что такие штуки могли существовать.

— И вот с тех пор у нас стали исчезать дети, — внезапно сжав кулаки, сказал вождь. — Причём не только из нашей деревни, но и из других тоже. — Он помолчал. — Пока эта ведьма просто поддерживала свою жизненную силу, дети пропадали редко. Но сейчас она решила стать молодой… И это значит, что дети пропадают часто. Очень часто.

— Нужно было убить её, — сказал Роват.

— Мы думали, она погибнет в лесу, — пояснил шаман. — Но она не погибла… А брать на себя вину за гибель такой сильной колдуньи не захотел ни один воин. Конечно, если бы мы подозревали, чем это обернётся, мы бы не пожалели и дюжины наших людей… Но теперь уже поздно.

— Она… — Ибраил задумался, — ещё жива, или…

— Или, — жёстко отозвался вождь. — По сути, она уже не человек. Она — призрак. А как бороться с призраком, мы не знаем.

— Но ты ведь сказал, что она хочет стать молодой, — напомнил Кола. — Неужели у призраков есть возраст?

— Она хочет накопить очень много жизненной силы, чтобы… — Вождь вздохнул. — Не знаю, зачем ей это нужно. Но думаю, ничего хорошего это нам не обещает.

— Убить призрачную женщину… почти невозможно, — чуть разочарованно отозвался Ибраил. — Её можно изгнать из этого мира, но это очень трудно сделать.

— А что можно сделать с мужчиной-призраком? — с любопытством спросил Роват.

— Мужчинам иногда предлагали юных девушек как откуп, — пояснил Ибраил. — И это срабатывало… С женщинами никакие сделки невозможны.

— Не знал, — чуть слышно протянул Роват. — Надо же…

И он быстрым шёпотом, чтобы не остаться единственным разочарованным в этой компании, принялся пересказывать суть разговора Крохану с Колой, которые вендийского не знали.

— Да, — согласился вождь. — Женщины порождают жизнь, и женщины способны забирать её в… неограниченном количестве. Это удивительно, но это так.

— Чем призрак отличается от саджей? — быстро спросил Трол Ибраила.

Тот пожал плечами.

— Призраки слишком редкое явление в нашем мире, чтобы мы накопили о них достаточно знаний. К тому же мало кому охота с ними возиться. Это слишком опасно… И не обещает никакой существенной пользы.

— Ты хочешь сказать, что это невыгодная специализация? — спросил Ибраила Крохан, который теперь всё понял.

— Грубовато… Но, пожалуй, можно и так выразиться.

— Если мы пойдём в лес и справимся с вашим призраком, вы изготовите для нас два образца этих самых… Оков Чести? — прямо спросил Трол вождя.

Тот наклонил голову, как перед этим делал Ибраил.

— Если вы вернётесь… Те, кто вернётся из леса всегда будут почётными гостями нашего племени. И мы по первому слову изготовим то, что гости попросят. Если сумеем, конечно.

Трол ещё раз подумал. Посмотрел на Ровата, на Крохана, на Ибраила. В их лицах читалось напряжение. Но они, несомненно, пойдут за ним.

Кола хотел было подняться, но дёрнулся и рухнул в прежнее, не очень удобное для него сидячее положение. Оглянулся на Бужа. Слуга-оберег хлопал глазами и выразительно цеплялся за край кафтана принца всей силой своих рук. Он-то и заставил Колу упасть на циновку.

— Нет, Кола, — решительно отозвался Трол. — Извини, но тебя…

— Трол, — почти угрожающе начал Кола на дасском, так чудно зазвучавшем тут, в сложенной из травяных матов хижине, — если ты не возьмёшь меня с собой, ты мне больше не друг.

— Я был твоим другом и останусь им… навсегда. Но сейчас дело не в дружбе, а в воинской дисциплине. И я приказываю тебе остаться.

— Ты не можешь мне приказывать, Трол.

— Могу, поскольку ты член нашего отряда. А как-то так вышло, что именно я командую и всем отрядом в целом, и каждым его участником в отдельности.

— Кроме того, хотелось бы оставить кого-то, кто присмотрел бы за фламинго, — сказал Крохан. — Вот будет номер, если мы вернёмся, а эти… темнокожие сожрали наших птиц, как какой-нибудь деликатес.

— Трол! — почти с отчаянием закричал принц Кола.

— Ты остаёшься, — решительно отозвался Трол. И добавил, хотя не очень хотел добавлять к сказанному хоть что-нибудь: — У тебя ещё будет возможность отличиться, обещаю тебе.

Кола вскочил на ноги и выбежал из хижины. Вождь, который, конечно, не понял из перепалки гостей ни слова, поднял на Трола печальный и усталый взгляд.

— Вы согласились?

— Конечно, — вежливо, как на великосветском приёме, проговорил Ибраил. — Нам очень нужны эти артефакты. Вот только отдохнём пару дней и отправимся туда, где эту ведьму видели чаще всего.

Передохнуть пару дней не удалось. Ночью откуда-то из-за реки зазвучали тамтамы, и ещё перед самым рассветом в хижину, где расположилась команда Трола, явился шаман. Он был потен, и от него пахло смертью. Не переступая порог, он объявил:

— В одной из дальних деревень пропала девочка. Вождь хотел бы, чтобы вы выступили сегодня.

Глава 13

Собственно, это были уже не джунгли. Тут было относительно сухо, а Тролу всегда казалось, что влажность в джунглях должна быть очень высока. И подлесок состоял не из лиан с орхидеями, а больше напоминал лес средней полосы, хотя, конечно, и бамбуковых зарослей, и деревьев с какими-то непонятными цветами тоже хватало. Иногда в этом лесу было солнечно, свет пробивался через лиственную скатерть, расстеленную над головой путников, освещал траву под ногами, опавшие ветви и листья, стволы гигантских акаций, которые невозможно было обхватить и вдесятером.

Зверьё тут тоже водилось вполне знакомое: мелкие лесные волки, рыси, неизменные мыши, суслики и белки. Только и мыши, и белки были так велики, что рука поневоле искала рукоять меча, когда они попадались на глаза. Не раз встречались следы оленей и диких свиней. Но и змеи попадались довольно часто. К концу первого дня путешествия по направлению, которое предложил вождь как наиболее вероятное для встречи с призраком нумидской ведьмы, Тролу этот лес показался уже вполне дружелюбным, богатым и знакомым. Он даже подумал, что, если бы тут были горы, а в горах нашлась хоть одна удачная пещера, они могли бы жить тут с Учителем даже с большим комфортом и разнообразием, чем в Зимногорье. По крайней мере, найти тут себе пропитание было куда проще и тренироваться было легче… Только вот искать тренировочный полигон, исходя из комфортности, было бы, конечно, ошибкой. Тренироваться следовало предельно сурово, в условиях холода и каменистых пустошей… Или в нём говорила привычка и память о периоде его обучения в Зимногорье?

Прошагав весь первый день, на ночёвке, устроенной вокруг небольшого костерка, Крохан, наконец, не выдержал.

— А собственно, куда мы направляемся? — Незнание вендийского языка сыграло с ним скверную шутку, он чувствовал себя в изоляции даже среди друзей.

— Шаман сказал, — начал объяснять Роват, — что тут на берегу Гавай есть какой-то камень, на котором эта ведьма потрошит охотников, посланных, чтобы избавиться от неё.

— Как это? — не понял Крохан.

— Ну, когда они решили с ней сражаться, то выслали десяток человек, — хмуро отозвался Ибраил. Во время этого перехода маг вообще часто хмурился. — И спустя какое-то время их шаманы поняли, что они мертвы. Выслали спасательную экспедицию и нашли их, связанными за руки и ноги, выложенными в виде звезды с головами к центру, и животами, из которых удалили все внутренности.

— Их сожрала местная живность? — с деланным добродушием поинтересовался Крохан.

— Нет, тела не тронули даже муравьи. А внутренности были вырезаны ножом. Уж на это следственных талантов нумидов хватает — чтобы отличить разрез от следов когтей и зубов.

— Они сопротивлялись? — спросил мага Роват.

— В том-то и дело, что нет. — Маг вздохнул. — Хотел бы я тоже хоть что-то понимать в этом деле.

— Я думаю, это не сложнее тех заданий, на которые подряжался Лотар Желтоголовый, — сказал Трол. — Только он получал за это звонкой монетой, потому что считал себя наёмником.

— Монеты, артефакты… Какая разница? — буркнул Ибраил. И замолчал, вглядываясь в огонь костра, словно искал там ответ на вопрос — чем закончится этот поход?

На следующий день они прошагали всего-то часа два, как вдруг Ибраил повернулся на месте и уверенно объявил:

— Этот камень, который мы ищем, находится там. — Он махнул рукой куда-то на юго-восток.

Трол чувствовал в той стороне реку. Вероятно, там же находился и камень. Но думал он не о камне, его куда больше интересовала та странность, что вокруг, буквально из всего леса пропали живые существа. И не только олени, но даже мыши. Остались лишь белки и змеи… Вот это было действительно странно.

Они повернули в указанном направлении и спустя час с небольшим вышли к реке. Вернее, к одному из её протоков, который был не очень глубок, пожалуй, доходил Тролу до подбородка. И казался бы вполне мирным, если бы в его водах не водилось столько водяных змей и небольших, в пару локтей, крокодильчиков. Впрочем, рептилии тут не проявляли агрессии. А возможно… были чем-то напуганы?

Трол спросил об этом у Ибраила, но тот отмахнулся. Его гораздо больше интересовал большой, плоский, уходящий одним своим покатым краем в воду валун, на котором, по-видимому, и нашли тела тех убитых охотников. Сейчас при свете полуденного солнца он выглядел мирно, дышал теплом, а его подводная часть густо заросла мягкими водорослями. Хотя, Трол снова обратил на это внимание, на нём не было ни малейших следов крокодильчиков, а ведь такую тёплую и удобную поверхность рептилии обязательно должны были использовать.

— Пришли, — оповестил Крохан, неуверенно осматриваясь. — Что дальше?

— Ничего, — уверенно ответил Ибраил. — Можно идти назад.

— Как назад? — удивился Роват. — По-моему, её нужно подождать тут.

— Не знаю, — ответил Трол.

Он вслушивался в лес. И кажется, впервые с тех пор, как Учитель научил его ориентироваться не только глазами, но и сознанием, не мог ничего понять.

Возвращаться следовало бы на запад, где обитало племя. Но он не мог понять, где этот запад находится. Солнце, которое Трол умел видеть даже за самыми плотными тучами, висело прямо над головой, наиболее крупные звёзды, которые он тоже умел видеть днём, почему-то потеряли свой привычный вид, и даже река, которую они уж никак не могли не почувствовать, теперь находилась словно бы со всех сторон. Как такое могло случиться, оставалось загадкой.

— Всё, — резко отозвался Ибраил, — идём назад. — Он помедлил, потом нехотя добавил: — Может, это задание нам вообще не по плечу.

Они пошли, хотя Роват ничего не понимал, а Крохан не стеснялся ворчать. Прошли немного, почему-то сильно устали, передохнули, потом ещё прошли мили три… И тогда Ибраил высказал самую странную вещь на свете:

— Я не знаю, куда идти.

— Как это? — удивился Крохан. — Ты, и вдруг?..

— Я, — ответил маг. — Не знаю. — Они сошлись, встали кружком, вглядываясь в лица друг друга. Ибраил пояснил: — Она нас водит.

— Значит, она нас почувствовала? — спросил Роват.

— Лучше объясни, как ты потерял направление? — перебил его Крохан, обращаясь к магу.

— Мы шли на запад, — начал Ибраил. — Я держался реки. И вот теперь река вдруг… изменила течение. Словно мы пошли в другую сторону и даже не заметили этого.

Роват посмотрел на Трола. Тот кивнул.

— Я тоже это ощущаю. Хотя… незаметно поменять направление мы не могли. Это точно.

— Что же теперь делать? — спросил Крохан.

И вдруг в лесу раздался его голос. Без сомнения, это было эхо, но оно шло со всех сторон. И давило, странным образом набирая силу. Трол крутанулся на месте, но лес как стоял, так и остался на своём месте. Причин для эха не было никаких… Но эхо медленно истаяло где-то в стороне или в нескольких сторонах одновременно.

— Вы чувствуете? — спросил Роват.

Теперь стало очень тихо, хотя в летнем, наполненном жизнью лесу так быть не могло. Всегда где-то шумят звери и птицы, ветер шуршит листьями и откуда-нибудь доносится звон ручья… Но теперь всё было тихо, словно они вчетвером оглохли после звукового удара, вызванного простым вопросом Крохана.

И ещё, теперь между деревьев стало чуть темнее. Трол знал эту темень, она говорила о появлении какой-то сильной, хотя ещё не сконденсированной магии.

Роват зябко передёрнул плечами. А в глазах Крохана, кажется, впервые за всё время их знакомства Трол увидел… Он не поверил себе, но спустя секунду убедился. Да, это был страх.

— Она нас теперь не только водит, — сказал Ибраил чуть устало, подтверждая то, о чём давно догадывался. — Она нас будет запугивать.

— Здорово, — сказал Крохан, пробуя взять себя в руки. — Мы собираемся биться, может быть, с самыми сильными магическими бойцами мира и не можем ничего поделать с проделками какой-то мелкой ведьмы.

— Джа Ди, великий наследник Сухмета, потерпел, как известно, всего одно магическое поражение, — ровным тоном сказал Ибраил. — Как раз тогда, когда считал себя совершенно непобедимым. От простого деревенского шамана, почти лекаря, обитающего в безвестной теперь деревушке где-то на севере. — Он помолчал. — Не стоит недооценивать силу местного колдовства. Связанное с определённым местом, оно бывает изумительно сильным и точным. Наскоком, не понимая местных условий, не всегда удаётся с ним справиться даже лучшим из нас.

— Он погиб? — быстро спросил Трол. Он не знал этой истории.

— Нет, шаман пожалел его. Лишь потребовал, чтобы Ди передал ему значительную часть своих знаний… Но не убил. Он прожил ещё немало лет, но всегда после этого учил, что… самая большая ошибка на свете — недооценивать малоизвестного противника. Сколь бы ты сам ни был знаменит и силён.

— Ладно, идём дальше, — скомандовал Роват. — А ведьма, или призрак, или что тут противостоит нам, пусть за нами погоняется.

До захода солнца они проделали ещё миль десять. По лесу, который вдруг сделался густым и плотным, словно вспомнил, что находится на Южном континенте, известном своими джунглями. И это оказалось совсем непросто. Даже для таких ходоков, какими были эти четверо.

Перед закатом Ибраил вдруг забеспокоился. Он устал, главным образом от непонятной ситуации, но и физически выдохся. Но не это было причиной его волнения. Совсем неожиданно он отошёл от цепочки в небольшую купу южных, особенно неровных буков и закричал оттуда:

— Смотрите.

Путники немедленно бросились на этот зов. И увидели…

Это были кучки камней. Обыкновенных, какие всегда попадаются под ноги, величиной с кулак, не больше. Они лежали ровными пирамидками, и пирамидок этих было много… Трол попробовал считать, нашёл штук тридцать и сбился.

— Это её кладбище? — робко спросил Крохан. — Ну, я имел в виду, э-э… в фигуральном смысле.

— Не знаю, — твёрдо ответил Ибраил.

И снова, как это уже разок случилось, его голос отозвался со всех сторон, усиливаясь против всех законов акустики, пока не захлебнулся на совершенно демонической мощи.

— Такие крики должны быть слышны на много миль, — спокойно, словно ничего не произошло, проговорил Роват.

— Думаю, их никто, кроме нас, не слышит даже на расстоянии десяти туазов, — отозвался Ибраил.

— Давайте убираться отсюда, — предложил Крохан. И его поддержали остальные.

Они отошли от рощи с кучками камней ещё мили на три и уже в темноте разбили лагерь. Ибраил колдовал почти полчаса, образовав вокруг их стоянки магическую завесу, полную сигнальных заклинаний, чтобы они почувствовали любое существо или сущность, если они приблизятся к лагерю хотя бы на сотню шагов.

Трол, как выяснилось, тоже вымотался. Он уснул почти сразу, едва его голова коснулась кучи веток, из которых он соорудил себе подобие подушки. Но спал недолго… Его разбудило прикосновение Крохана. Трол сел, приучая глаза видеть в темноте.

Костёр догорел, от него остались только уголья. Он почти не давал света, поэтому Тролу не мешал. Но всё равно… Как Трол ни смотрел по сторонам, он ничего не видел, кроме ближайших деревьев. Он даже задумался, что могло быть причиной тревоги, поднятой Кроханом. Потом услышал…

Детский смех, какие-то непонятные слова, словно бы и знакомые, но неуловимо отличные от всего, что Трол слышал прежде. Искажённые и по звуку, и по смыслу… А потом что-то очень тихое, мягкое, как прикосновение кошачьей лапы к жёсткой траве, которая шуршит от этого прикосновения и потрескивает ломаемыми сухими стебельками.

— Ибраил, — позвал Трол. — Давно это началось?

— С полчаса, — отозвался маг. Он помолчал. — Странно, что мои сигналки не срабатывают.

И тогда Трол понял кое-что ещё. Страх, безумный, слепой, явственный, словно дождь, который может просыпаться с неба, невзирая на тех, кто окажется под ним… Этим страхом размочаливалась душа, от него убывала сопротивляемость, решимость, желание сражаться… Трол сел, встряхнулся.

Роват и Крохан были совершенно пропитаны этим страхом. От них даже запах исходил другой, нежели обычно. Крохан так вообще едва сдерживался, чтобы не убежать в ночь, вслепую, не разбирая дороги, с ужасным криком, и совершенно забыв об оружии.

— Теперь я понимаю, почему они связали себя, — сказал Трол. — Чтобы кто-нибудь из них не бросился в эту темноту.

— Для этого можно было связать руки, — сказал Ибраил.

— Руки им могли понадобиться для боя, — отозвался Крохан. — Скорее уж имело смысл связаться по ногам.

— Что они и сделали, — ответил Ибраил прерывающимся от ужаса голосом.

Трол уже справился. Он стряхнул этот страх. А потом всё-таки нашёл в темноте лица своих друзей. Все лежали с открытыми глазами, пробуя сохранить самообладание.

— Сегодня ещё ничего не произойдёт, — сказал Трол. — Она попробует атаковать нас завтра.

— Откуда ты знаешь? — В темноте было даже непонятно, кто это спрашивает. Может быть, кто-то и вообще незнакомый, хотя откуда в этом лесу могли появиться незнакомцы?

— Она действует по шаблону, — ответил Трол, пробуя оставаться рассудительным. — Шаблон этот подразумевает, что необходимо напугать нас как можно больше. Если мы будем всё время бояться, то как бы ни были связаны… — Он хмыкнул, хотя ему было невесело. — И о чём бы ни разговаривали… при её появлении, мы не сможем драться. Что и произошло с теми охотниками.

— Это были лучшие охотники племени, — сказал Роват.

— Значит, — отозвался Трол, — они были недостаточно хороши.

От его слов что-то изменилось в мире, приступы страха стали убывать. И опять же, это было почти физическое ощущение. Теперь даже Крохан, оказавшийся самым уязвимым перед этой магией, стал дышать ровнее. Дождавшись, когда все успокоится, Трол перевернулся на другой бок и попробовал уснуть.

В дрёму он погрузился довольно легко, но по-настоящему уснуть не сумел, как ни пытался. Всё время что-то удерживало его сознание на поверхности, не позволяя окунуться в сон. Может быть, ощущение опасности?

Поутру они молча собрались и пошли, предводительствуемые Ибраилом. Трол уже не понимал, куда они идут. Он был уверен, что пространство каким-то образом закуклилось и все перемещения не имеют смысла. Но идти всё равно следовало. Хотя Роват с Кроханом окончательно впали в меланхолию, и авторитету Ибраила эти блуждания не способствовали.

Всё-таки оказалось, что они ходили не зря. Уже после обеденного привала, совершенно неожиданно, примерно в том месте, где, как казалось Тролу, они уже побывали, они увидели следующее проявление силы нумидской ведьмы.

Это было просто. С деревьев свисали странные, похожие на искажённые иероглифы связочки, устроенные из веток и травы, иногда напоминающие человечков, иногда вызывающие более сложные ассоциации. Трол рассмотрел их, пробуя понять своего будущего противника. И ничего не мог вынести из этих плетений. Кроме…

— Она ловка, как белка, — наконец произнёс Роват. — Привязывать свои творения на такие ветки и на такой высоте может только тот, кто…

Он не договорил. Но Трол согласился.

— Может быть, она умеет летать.

— Иногда призраки на самом деле поднимаются над землёй, — сказал Ибраил. — Но это случается не так часто, как принято думать, и, конечно, никогда не бывает высоко.

— Я видел иные из этих плетёнок на высоте в десяток ярдов, — сказал Крохан. — Или их подвесили, когда деревья были совсем молодые…

— Тогда бы они оказались на более толстых сучьях, — перебил его Трол.

Они снова пошли. Неожиданно наступил вечер. Или не сам вечер, а та тьма, которая связана с магией. Трол старательно прояснил своё темновое зрение. И снова, как вчера, ничего не добился. Словно находился в мутной воде, позволяющей видеть всего-то на расстоянии нескольких футов, не дальше.

Лагерь разбили ещё более старательно, чем предыдущей ночью. И теперь, помимо сигнальной магии, Ибраил потратил много времени, чтобы обеспечить акустическую непроницаемость их лагеря. Трол хотел было остановить его, опасаясь, что они не расслышат сами сигналы, но маг, который, как обычно, читал мысли Возрождённого, лишь нахмурился. О такой мелочи он, конечно, и сам подумал.

А ночью… Страх обрушился на них сплошным ливнем, и даже Трол не сумел уснуть. Вернее, он впадал в какое-то забытье, но даже дрёмой теперь это назвать было нельзя. Это не приносило ни спокойствия, ни расслабленности. Это вызывало судороги в теле… Сводило с ума, всё время заставляя вслушиваться в тишину, в которой что-то происходило, хотя осознать, что именно, благодаря магии Ибраила было нелегко. Трол даже пожалел, что маг устроил им такую блокаду. Впрочем, сигналки не сработали ни разу, как и прошлой ночью.

Трол поднялся с первым намёком на рассвет. Крохан, который был теперь бледен, словно перенёс опасную болезнь, повернулся к нему.

— Ты обещал, что она нападёт этой ночью.

— Она чувствует, что мы более стойкие, чем прочие… её жертвы.

— А мы жертвы? — спросил Роват.

— Она так думает, — поправился Трол. — Но я уверен, что нетерпение заставит её броситься на нас уже следующей ночью.

— Это хорошо, — ответил Крохан. — Другой такой ночи без нападения я… не вынесу!

Он кричал, давая выход накопившемуся дьявольскому напряжению последних дней. Но Трол посмотрел на него, усмехнулся почти зло и спокойно, даже как-то равнодушно отозвался:

— Если потребуется, вынесешь, Крохан. И если придётся, вынесешь куда больше, чем она может для нас придумать. Иначе, после того как мы одолеем эту ведьму, я отправлю тебя домой, в Зимногорье.

Крохан почувствовал себя слегка пристыженным. Но всё-таки буркнул:

— А может быть, я не прочь отправиться в Кадот.

— Ты сейчас так говоришь, — сказал Роват своим густым, красивым и ясным голосом. — А дойдёт до драки… Удерживать ведь тебя придётся, чтобы вперёд не лез.

— Это мы ещё посмотрим, — отозвался Крохан. Но Трол отчётливо видел, что он успокоился.

Напоминание о том, что произойдёт потом, после того испытания, которое им выпало сейчас, отрезвляло. По крайней мере, таких людей, как Крохан. И даже после такой ночи, какую им довелось перенести.

Глава 14

Они оказались прямо перед тем самым камнем, на котором было совершено массовое жертвоприношение охотников, совершенно неожиданно. Словно вышли не из уже привычного леса, а перенеслись к нему каким-то незаметным магическим переходом. Для верности Трол даже оглянулся, но теперь-то лес был совершенно знакомым, тем самым, каким он был в первый раз, когда они пришли сюда. Роват был потрясён, он спросил:

— Как же так? Шли-шли почти три дня, а потом… Бух, и снова тут.

— А это и неплохо, что мы снова оказались тут, — отозвался Трол.

Он ещё раз осмотрелся. Камень был довольно большой, до ближайших деревьев от кромки воды с этой стороны протоки оставалось почти двадцать шагов, не в каждом месте этого леса можно было найти такую поляну. И через речку, лениво нёсшую свои мутноватые воды, до деревьев на том берегу было более пятидесяти шагов. Или около тридцати ярдов, совсем немало. Если эта ведьма вздумает атаковать их сверху, как бы она ни летала, совсем внезапной атаки не получится. Потом другая идея осенила его.

— Ибраил, ты только не вздумай читать этой ведьме заклинание антимагии.

— Ещё неизвестно, сработает ли оно против неё, — пробурчал маг.

— Всё равно не читай. — Уловив удивлённый взгляд Крохана, Трол пояснил: — Это заклятие потом вливает в победителя знание и силу того, кто проиграл. А мы не нуждаемся в её силе.

— Ты уверен, что это, э-э… разумный отказ от одного из выигрышных приёмов? — спросил Крохан.

Трол заколебался. Сейчас в свете дня это опасение казалось не очень значимым, но как дело будет обстоять ночью, когда силы этой ведьмы станут куда значительнее?

— Ну, если только не будет другого выхода, — проговорил, наконец, Трол. — Но если можно будет обойтись, и не вспоминай об этом заклинании.

— Что-то мне подсказывает, — сказал Ибраил, со вздохом усаживаясь на какую-то корягу, выброшенную течением на камень, — что мы, скорее всего, и не успеем проделать эту магическую операцию. Понимаешь, просто не хватит времени.

— Думаешь, она такая быстрая? — поинтересовался Роват, который, скинув свою часть поклажи, расположился на ней и с интересом принялся затачивать свой клинок. — И почему ты так подумал?

— Не знаю, — просто ответил маг.

— А ты не можешь подсказать, каким оружием она пользуется? — спросил Крохан. У него, странное дело, за прошедшие сутки здорово сел голос, он не говорил, а сипел, словно простудился или его голосовые связки забил сухой песок.

— Вообще, каким оружием пользуются здешние шаманы? — поинтересовался Трол. И добавил: — И колдуны?

— У них тут есть так называемое железное дерево, — задумчиво ответил маг. — Оно очень крепкое. Иногда в него вставляют специально обработанные кусочки костей… Которые, когда они затупятся, можно менять. Против стали это, конечно, неважное оружие, но для того, чтобы вспороть брюхо жертвенной овце, например, оно годится.

— Или жертвенному охотнику за призраком, — со смехом поддержал Роват. Но смех его показался принуждённым даже ему самому. Он посерьезнел. — Ну, ладно, против железного или какого-нибудь другого дерева, пожалуй, я ничего не имею против… Если им не вспарывают мне брюхо.

— Я не был бы в этом слишком уверен, — невпопад, но очень серьёзно отозвался Крохан и не стал пояснять, что имел в виду.

Наступило время обеда. Как всегда, еду приготовили быстро, сообща и поели так же быстро. Трол достал клинки Гевста Рогатого, которые он использовал против саджей, и осмотрел их. Они были в безупречном состоянии, кроме того, их покрывала тонкая, казавшаяся такой ненадёжной плёночка волшебной мази. Но она способна была за несколько минут изъесть самую прочную сталь, а кроме того, попадая в кровь противника, действовала как яд.

— Этими мечами будешь биться? — спросил Роват невзначай.

— Одним из них, — ответил Трол. — Выбираю. Они говорили о пустяках, в этом проявлялось напряжение, владеющее всеми. Трол решил, что это не очень хорошо. Он пожалел, что неспособен разрядить его иначе, кроме как магическими средствами. А их-то пускать в ход он не хотел, это могло помешать ему ощущать то, что должно было скоро произойти, что уже ощущалось даже в этом летнем, светлом лесу.

— Перед тем как мы ушли с последней стоянки, — начал Крохан, — я увидел, э-э… точно такие же кучки камней, какие мы видели в той буковой роще.

— Да, — кивнул Роват, — я тоже видел. Только не придал этому значения.

— Кучек было четыре, — сказал Ибраил. Он обвёл всех своими тёмными, выразительными глазами. — Никогда не слышал о подобном приёме в… обычной магии.

Трол не заметил этих пирамидок из камней, но прекрасно представил их себе. Но теперь это его не волновало. Что-то более привычное и мощное, чем страх, который насылала на них ведьма, владело им сейчас. Он готовился к бою. И опасался, что его не произойдёт. Всё-таки слишком долго они уже блуждали по этим лесам, слишком много времени провели, добывая Оковы Чести, или что там готовы были предложить им нумиды.

Вечер, как и в два предыдущих дня, наступил слишком быстро. И был гуще, плотнее, чем хотелось бы. Ибраил опять поколдовал, устраивая стоянку, обводя её невидимой для любого существа сигнальной завесой. Трол поколебался, потом всё-таки предложил:

— Сделай так, чтобы сигналы эти потом можно было снять, по ходу поединка. А то отвлекать будут.

— Значит, будет поединок? — спросил Крохан.

— Этой ночью — обязательно, — уверенно ответил Трол.

После ужина он попытался медитировать. Укреплял дух, тело, выводил за пределы ощущений все психические напряжения, которыми ведьма нумидов воздействовала на возможных противников. И это ему удалось, даже слишком — он уснул.

А когда проснулся, то понял, что спал один. Остальные были снова скованы страхом, ужасом, нерассуждающей способностью сдаться, подчиниться и сделаться жертвами. Вокруг в лесу звучали голоса, но теперь не детские, а мужские, хотя ни слова опять разобрать не удавалось. Трол достал выбранный меч из ножен. Не выпуская его из рук, отвёл в сторону. Если бы не мазь, он бы положил его на сгиб левого локтя. Так было надёжнее и позволяло контролировать лезвие, сживаться с ним, как с продолжением своего тела.

— Она тут, — вдруг сказал Ибраил. — Рассматривает нас с той стороны речки.

Трол тихонько повернул голову. Через реку деревья были почти невидимы, странная темень делала их неразличимыми. Это было плохо. Трол подумал, как бы ему мобилизовать своё зрение до предела… Но тут Ибраил влил в него свои силы и какое-то магически чистое состояние разума. Оно прояснило тьму, сделало её какой-то радужной, выявляя ауры деревьев, травы, даже камней.

Ибраил, должно быть, сообразив, что переборщил, убрал излишки этого внушения. И тогда Трол оглянулся более осмысленно. Между деревьями на высоте почти двадцати футов висело что-то… светящееся. И в то же время Трол был уверен, что в нормальном состоянии он воспринял бы эту фигуру, похожую на человеческую, прикрытую плащом с капюшоном, как средоточие той тьмы, которая мешала ему с наступлением вечера.

Крохан вдруг зарычал, дико, испуганно, и попытался подняться, чтобы бежать, чтобы спрятаться… И рухнул, как подкошенный. Роват держал его поперёк тела и прижимал к камню. Он-то сохранил присутствие духа, хотя и сам держался из последних сил. Трол вскочил на ноги и встал над борющимися друзьями. Он обязан прикрывать их, потому что ведьма способна расправиться с каждым из людей по очереди.

Ибраил зачем-то подкинул веток в костёр, что, однако, не помешало Тролу видеть, и начал читать какое-то своё заклинание. Что оно означало, Трол не понял, но это определённо не было заклятие антимагии.

Фигура ведьмы, или её привиденческое воплощение, отделилась от деревьев и стала двигаться через речку. Сначала не очень быстро, потом всё решительней… Трол поднял меч, сбросил напряжение из рук, приготовившись бить сильно и резко. Ведьма вдруг дико взвыла, почти на пределе человеческого слуха, заставляя иные из деревьев вокруг гнуться ох этого звукового давления, и пролетела остаток пути очень быстро. Трол ударил… И промахнулся, Привидение каким-то образом уже оказалось сзади него и было готово нанести ещё один удар.

Трол, не разворачиваясь, понимая, что уже опоздал, и проклиная себя за это опоздание, ударил назад, снова понял, что промахивается, и тогда лишь повернулся медлительным и ставшим вдруг таким неумелым телом. Удар его и на этот раз не достиг цели, но он не позволил ведьме атаковать прицельно, а ведь она уже была готова напасть на Ровата с Кроханом, которые так и застыли, в положении борцов, на камне… Или они всё ещё продолжали бороться, а Трол двигался слишком быстро?

Ведьма поднялась повыше, нависая над людьми тёмным колоколом, оказавшись вдруг слишком большой, чтобы можно было найти её уязвимые точки. Трол чуть опустил меч, приготовившись бросить его, и лишь тогда осознал, что это и будет ошибкой, ведьма-привидение только этого и ждала. Она готова была, пока Трол доставал бы следующий клинок, спикировать на Ибраила или на Трола, чтобы ударить уже всей силой. Трол присел, почти распластался в низкой стойке, позволяющей тем не менее мигом подняться, если будет необходимо… Но ведьма не купилась на это внешнее отступление. Она легко, словно во сне, оказалась шагах в тридцати, с другой стороны камня, у самых ветвей, растворяясь в них. Вернее, она бы ушла из поля зрения Трола, если бы сила Ибраила не вливалась в него одним мощным потоком, позволяя видеть и осознавать всё, что происходило вокруг.

Трол сейчас был готов к атаке противницы куда лучше, чем прежде. И сознавал, что психологически одерживает победу. Он даже стал опасаться, что ведьма поймёт это и попробует уйти. Удержать её от отступления будет невозможно, она куда мобильнее, чем Трол мог себе представить…

Но она не отступила, в её голове не умещалось, что она может отступить перед этими мелкими медлительными, не умеющими летать людьми… Она снова атаковала и на этот раз даже более решительно. Завизжав, со скоростью, по сравнению с которой даже движения фей-убийц показались бы неспешными, она налетела на Ибраила.

Трол двинулся ей навстречу, чуть медленнее, чем хотел бы, или сознательно чуть-чуть притормаживая, подставляя мага под этот удар, как приманку. Зачем нужно было так рисковать, Трол в этот момент не думал. Он дрался, отдавшись странной логике этого поединка. Лишь спустя очень долгое мгновение, он осознал, что боязнь отступления ведьмы сыграла тут, вероятно, решающую роль.

Она ударила в мага, сложившись вдруг во что-то очень плотное, жёсткое, как те мечи из железного дерева, о которых рассказывал Ибраил, соорудив сплошное орудие убийства из своих рук и тела… И Трол подловил её на этом. Уплотнившись, она стала чуть менее быстрой, уже вполне сравнимой в скорости своих перемещений с Тролом, и это её подвело. Трол достал её одним резким, как выдох, ударом.

От него меч зазвенел, словно Трол ударил в камень или в другой меч, более массивный, чем его не очень широкий клинок. И ведьма от него чуть сбилась в сторону. Всего на пару футов, но и этого хватило, чтобы её нападение оказалось безрезультатным. Вместо того чтобы оглушить Ибраила, размазать его по камню, она лишь заставила его согнуться от боли, но он был жив. А Трол уже поднимал меч для нового удара.

Ведьма не допустила его, ушла в сторону и вверх, но теперь в ней появилась неповоротливость и даже какая-то вялость, хотя заметить её мог только Трол с его ускоренной выше всяких пределов реакцией. Теперь ведьма пересекала речку, поднимаясь к деревьям. Трол не мог достать её, и она это знала… Или думала, что знает. Потому что Трол подпрыгнул, опёрся толчковой ногой на плечо Ровата, который как раз выпрямился, обездвижив Крохана, пытаясь сообразить, что же вокруг происходит, и взлетел ещё выше, оттолкнувшись от этой случайной опоры изо всех сил.

Он подлетел не очень высоко, всего лишь на три сажени, не больше, из которых треть этой высоты составлял рост Ровата, но это позволило ему нанести ещё один удар. Почти в пустоту… Лишь кончиком меча он достал ведьму, снова задев плотную ткань её тела.

Меч, разогнанный ударом до полной невидимости, вдруг застыл, медленно, словно замёрз на лету, прорезал два-три дюйма ведьминого тела, потом пошёл уже легко, чуть не вырвавшись из пальцев Трола. Но этот удар много стоил, Трол почувствовал это раньше, чем успел, собственно, поймать меч и снова подчинить себе.

Он упал на ноги, развернулся почти на месте, потому что ведьма могла сделать что-нибудь неожиданное, потом сосредоточил внимание на висящей над водой фигуре. А она, эта фигура, замерла, почти не двигаясь с места. И у Трола сложилось отчётливое ощущение, что она не может лететь вперёд. Она боролась с чем-то, чего совершенно не ожидала. Тогда Трол увидел, что… это было невероятно, но у меча не хватало самого кончика, всего-то полутора дюймов стали. Но острия на самом деле не было, оно отломилось и осталось в теле привидения, вернее, в том сгущении, которое теперь составляло её тело. И совсем не собиралось вываливаться из него, как можно было представить, если бы ведьма вдруг снова стала разряженной, как туман, как облако тьмы, как почти невесомый и способный летать дух.

Трол быстро посмотрел на Ибраила, маг уже поднялся, его рука висела, как плеть, но он продолжал читать свою полумолитву-полузаклинание и передавал Тролу львиную долю своей силы, с трудом избавляясь от болевых ощущений, которые всё же присутствовали в его потоке энергии, как горечь.

Отложив этот меч, Трол достал новый. Взвесил его на ладони. Приготовился… Потому что к чему-то новому для неё была готова и ведьма. И она решилась.

Не разворачиваясь, она вдруг оказалась лицом к Тролу, проявившись почти человеческой фигурой, и бросилась вперёд. На этот раз, пробуя быть быстрее, чем она, Трол развернулся на месте, нанося жёсткий, широкий удар всем телом, как вообще-то не полагалось бить таким мечом, потому что, если бы он промахнулся, то непременно открылся, сделался уязвимым, как новичок. Но в том-то и дело, что он знал: теперь он не промахнётся. И не промахнулся.

Меч его, снова зазвенев, словно встретил булыжник, чуть не разбился на куски… Другой бы клинок непременно разбился, но этот выдержал. И вперёд, вгрызаясь в тело привидения, полетели крохотные, но такие видимые для магического зрения Трола капельки отравы. Они пропарывали в тёмном и одновременно светящемся теле ведьмы какие-то каверны, образуя что-то похожее на дым, но не тот, в который превращалась сама ведьма, а нормальный, способный развеяться… И действительно развеивающий её субстанцию.

Теперь ведьма выла не переставая, она поднялась вверх, почти отвесно, и зависла, недосягаемая для Тролова меча. Кусочек стали по-прежнему торчал в её… боку? Или в спине, или где-то в районе живота, хотя Трол, догоняя её ударом в прыжке, никак не мог дотянуться до живота. Теперь Трол видел, что около мечного острия тоже поднимается серовато-светлый дымок, который вызывали из субстанции ведьмы капельки Гевстового яда.

Ведьма покрутилась на месте, словно выбирая направление, в котором ей следовало отступать, или пыталась неуклюже дотянуться и выдернуть стальную занозу из своего тела. Ибраил что-то начал говорить, его слова звучали совершенно непонятно из-за своей растянутости.

— О-о-он-на…

Трол чуть снизил скорость своей реакции. И дослушал.

— Бо-оль-ше-е… не-е… ве-ернё-ётся-я.

— Откуда ты знаешь? — Чтобы проговорить этот вопрос, Трол ещё больше снизил реакцию.

— Она уйдёт в другой мир, — пояснил Ибраил всё ещё очень медленно, но уже вполне понятно, — где её не будет терзать боль от твоего клинка… По нашим представлениям, можно считать её мёртвой.

— В самом деле? — спросил Роват и вдруг упал на Крохана, который теперь, когда страх от потерпевшей поражение ведьмы стал рассеиваться, приходил в себя.

Оказалось, что Трол, когда прыгнул с него, как с живого трамплина, выбил ему руку в районе лопатки, и теперь Ибраилу требовалось полечить его чтобы он был способен вернуться к нумидам. Хотя он и сам нуждался в помощи, потому что единственный удар ведьмы, который хотя и пришёлся по касательной, чуть не убил его. Но всё-таки не убил, а следовательно, они победили. Пусть даже Трол и не мог пока осознать, как и почему это произошло. Да и ущерб, который нанесла им ведьма, был, что ни говори, слишком велик для такой скоротечной стычки.

Но теперь, подумал Трол, у них будет время, чтобы подлечиться, теперь они придут в норму. В обычном лесу, без колдовских трюков нумидской ведьмы они вполне могли справиться с любыми трудностями. Особенно если она не вернётся, на что Трол, после слов Ибраила, очень надеялся.

Глава 15

Ибраил сидел по-восточному в тростниковой хижине, которую за время их отсутствия сплели нумиды, и рассматривал две простенькие травяные косички, аккуратно выложенные перед ним на чистой деревянной дощечке. Обе косички были толщиной в четверть дюйма и длиной чуть больше фута. Трол стоял за выздоравливающим магом и пытался вработаться в его сознание, но мысли мага гуляли так далеко, что даже выученное этому контакту внимание Возрождённого скользило мимо. Вернее, всех сил Трола хватало именно на то, чтобы понимать — он неспособен сейчас осознать даже треть магических операций, которые проводит Ибраил.

Крохан, который очень мучился после приступа трусости, случившегося с ним на жертвенном камне колдуньи-привидения, работал с мечом где-то на краю деревни тёмнокожего племени. Роват лежал в углу и пытался медитировать, хотя его техники едва хватало на то, чтобы не стонать. Кола с Бужем сидели перед огнём, и верный Буж готовил ужин. Почему-то в последнее время Ибраил запретил местным женщинам готовить еду путникам, объяснив это довольно туманно.

— Они нам благодарны, — сказал он как-то, — до такой степени, что уже готовы строить какие-то планы. Я не хочу, чтобы они ворожили на нас и пробовали оставить в своём племени… Всё-таки у нас есть дела поважнее.

От этой неявной, но вполне возможной угрозы Трол отмахнулся, как от сущей мелочи.

— В любом случае, если они хоть что-то попытаются сделать, ты избавишь нас.

— Не уверен, Трол, что мне это удастся совсем уж легко, — ответил маг, и на этом тема была закрыта.

Сейчас, когда Ибраил поправился настолько, что уже пытался что-то изображать в книге Ублы, Трол хотел бы, чтобы он восстанавливался ещё быстрее. Им следовало спешить, они должны были торопиться, чтобы избавить Зимногорье от войны, которая зрела где-то в Империи. Но маг, похоже, не очень стремился к этому. Возможно, ему понравилось жить в этой деревне, и он даже не слишком налегал на лечение Ровата, чтобы иметь формальную отговорку — они ещё не готовы.

— Ну, и что ты можешь об этом сказать? — спросил Трол после весьма длительной паузы.

— Эти штуки сработают?

Маг быстро посмотрел на Трола, отвёл глаза.

— Они могут сработать куда эффективнее, чем я ожидал.

— Тогда чего мы ждём? — спросил Кола. — Пусть Трол вытащит мечи Гевста, ты произведёшь вызывание, и мы навалимся на то, что появится после этого вызывания.

— Всё не так просто, принц, — ответил маг. Но снова, как у него повелось в последнее время, от дальнейших объяснений уклонился.

Трол не стал спрашивать, что магу не нравилось в этих косичках. Он сам посмотрел на них. Косички были простенькие, как и прежде, но теперь в конце каждой из них Трол увидел чуть светящееся, расплывающееся пятнышко. С одного конца оно было виднее и чуть темнее, чем с другого.

— Но это то, что нам нужно? — шевельнулся на своём тюфяке Роват.

— Пожалуй, да, — согласился маг. — Если всё сделать правильно, то эти вот косички не дадут врагу, который, как ты сказал, появится после вызывания, удрать до окончания боя. Это и есть Оковы Чести… Хотя, как я теперь понимаю, это слишком уж вольный перевод. — Маг встряхнулся, прогоняя заметную расслабленность. — Нумиды называют это Вызовом-до-Завершения. Честь тут ни при чём.

— Это значит, что мы будем биться до тех пор, пока кто-то из нас не погибнет, — кивнул Трол. — Это меня устраивает, как бы они это ни называли.

— Да, — протянул Ибраил. — Вызов-до-Завершения, Оковы Чести, магия вызова… — Он поднял голову и снова посмотрел на Трола. — Ты тоже не сможешь отступить, если мы применим эти магические артефакты.

— Я не очень-то собираюсь отступать, — проговорил Трол.

И лишь потом понял. Если они вызовут обоих противников, ему придётся биться одному против двоих. А он едва справился с Гевстом, который считался самым слабым из трёх прижизненных инкарнаций Басилевса. Что же может произойти в бою против двух ещё более искусных и умелых противников? — Мне кажется, нам всё-таки следует иметь в виду возможность отступления, — твёрдо проговорил маг. — Вот я и думаю, как вызвать Поллыра и Сварту по очереди. Но мне всё больше кажется, что это невозможно.

— Объясни, — одним словом попросил Крохан. Он появился во входном проёме хижины, как тёмное, неразличимое облако. Как он почувствовал, что в хижине происходит что-то важное и имеет смысл прервать тренировку, Трол не знал.

— Всё просто. — Маг вздохнул. — Эти штуки действуют на любое расстояние. После вызывания, если оно проведено по всем правилам, объект, на который наложена эта магия, должен явиться на место вызова очень быстро. Если он не имеет такой возможности, есть шанс, что он просто умрёт от слабости.

— А он обязательно должен добраться до места, где ты прочитаешь свои заклинания? — спросил Крохан.

— Обязательно, — кивнул маг. — Иногда в стародавние времена этот способ вызывания считался почти неприкрытым убийством. То есть начитывалось вызывание, у того, на кого лёг вызов, не хватало времени явиться на бой и… он попросту умирал. Если не умел пользоваться магическими переходами.

Трол кивнул.

— Как я чуть не умер от магии Гевста, слабея день ото дня.

— Примерно так же, — осторожно подтвердил Ибраил. — Конечно, тут другой механизм, чем в магии на крови… Ну, да это неважно. Итак, если противник быстро не появится, он может погибнуть. С другой стороны, если мы сожжём только одну… косичку, то наши противники достаточно сильны, чтобы избавиться от этой магии и даже приобрести к ней иммунитет.

— Впервые слышу, чтобы к магии у кого-то был иммунитет, — едва слышно проворчал Кола.

— Тем не менее, — продолжил маг, — это возможно… А если мы не сумеем использовать этот трюк, — маг кивнул на косички, лежащие перед ним, — и нам придётся придумывать что-то другое… Поллыр со Свартой закончат свои приготовления к войне, и армии Империи двинутся на Север. Тогда, вызывай их, не вызывай, бейся с ними или не бейся — война всё равно разразится.

— Это нам вряд ли подходит? — Крохан уселся рядом с Бужем перед костром и чуть поморщился от дыма, пахнувшего ему в лицо. Он вытер потный после тренировки лоб, так спешил, что даже не успел ополоснуться в ручье за деревней.

— Не знаю. — Ибраил с сомнением подтянул ноги к груди, сел комочком, уткнувшись подбородком в колени. — Но драться с двумя такими бойцами…

— Я могу победить, — сказал Трол.

Тишина, установившаяся в хижине, была лучшим выражением сомнения, которое вызывало это утверждение.

— Бой с ведьмой мы провели не очень умело. — Крохан поморщился. — Особенно я. Поэтому…

— Ничего не «поэтому», — резковато сказал Трол. — Мы победили. И в общем-то довольно легко.

— У меня выбито плечо, у Ибраила отбиты лёгкие, сломано несколько рёбер, есть какие-то сдвиги в позвоночнике, — принялся перечислять Роват. — Нет, Трол, совсем лёгким этот поединок не назовёшь. Как бы ты ни старался нас в этом убедить.

— У нас нет выбора. — Трол обвёл светлым взглядом товарищей.

— Выбор есть, нужно просто найти наиболее подходящее место для поединка, — быстро сказал Ибраил.

— Что ещё за место?

— Я не знаю, но в некотором месте, которое мне пока непонятно, мы можем с ними сразиться… с большими шансами на победу.

— Где? — спросил Крохан.

— Это я и пытаюсь определить.

Трол быстренько подумал, представил себе несколько разных городов, посёлков, гор и лесов, где побывал за последние два года. Ни одно из них не подходило. Он спросил:

— Они могут на это вызывание привести с собой ещё и кинозитов каких-нибудь? Или Чёрных Псов?

— Могут, если у них будет такая возможность, — холодновато и убеждённо отозвался Ибраил.

— Тогда, если учесть, что нам следует спешить, место у нас одно — замок Дотимер. Там-то мы можем собрать хотя бы некоторую команду из киптов, они помогут. Разумеется, если им заплатить.

— Мысль неплоха, — кивнул Ибраил. — Вот только тут, — он небрежно кивнул на книгу Ублы, — написано, что они уже очень близки к тому моменту, когда остановить их будет невозможно.

— Вызвать их сюда прямо сейчас? — Кола всех обвёл вопросительным взглядом. — Нет, за нас эти чёрные… драться не захотят. Деньги их не интересуют, а терять людей они… не любят.

— Значит, на Алдуине, — твёрдо сказал Крохан. — Никуда дальше этого острова мы добраться не успеем.

— К тому же и тамошние жители имперцев терпеть не могут, если появится не очень значительная команда, они их непременно атакуют, — сказал Роват.

— Только не стоит им говорить, что эти имперцы могут появиться по нашей вине, — добавил Ибраил. — Как бы они не решили, что мы…

— На Алдуине никто из подчинённых Поллыра и Соблазнительницы не появится, — сказал Трол.

Как это у него уже бывало, он почему-то видел, что решение, подсказанное Кроханом, правильное. И что всякие опасения, что на Алдуин примчится спасать своих командиров слишком большое войско, напрасны. Правда, в этом предложении было что-то непонятное, что тревожило Трола даже сильнее, чем возможность большой рубиловки имперцев с алдуинцами, но додумать это до ясного представления он не успел.

Буж поднялся и сделал один широкий жест, приглашая всех ужинать. Но Кола в его сторону даже не посмотрел. Он не сводил испытующего, слегка настороженного взгляда с Трола. Потом спросил, почему-то побледнев:

— Ну, что же, отправляемся? Птиц я держу в постоянной готовности, они долетят сейчас до острова куда скорее, чем мы тащились сюда.

В путь они отправились к вечеру. И действительно, пролетев почти всю ночь, сумели добраться до пустыни. Трол не помнил, чтобы им когда-либо прежде удавалось совершить такой великолепный бросок. Потом они переждали жару под широкими и низкими деревьями, а к вечеру снова пустились в путь, на север.

Хуже всего приходилось Ровату, но он держался, хотя половину полёта и восседал на своей птице, болезненно напрягая спину и, вероятно, сцепив зубы. Крохан обращался со своим фламинго уже гораздо увереннее и почти не отставал. Даже Буж был неплох. Вот только иногда слишком близко подлетал к принцу Коле, так что крылья их птиц едва не соприкасались.

А Трол пытался разрешить загадку, что же так волновало Ибраила во время той беседы в нумидской хижине, и никак не мог найти ответа. Он и так пытался внедриться в мысли мага, и эдак и задавал ему мысленно всякие, как он считал, наводящие вопросы, но ничего не добился. Пожалуй, маг и сам не очень понимал причину своего волнения. К тому же, когда навалилась настоящая усталость после всех этих отчаянных рывков до полного изнеможения фламинго, не очень-то и был способен раздумывать. Маг просто валился с ног, и тогда становилось ясно, что сломанные рёбра и отбитые лёгкие куда более серьёзная травма, чем он признавал.

К тому же и Кола вдруг вздумал лететь не по той изломанной линии, от одного ближнего оазиса к другому, а срезая углы, покрывая между оазисами более сотни миль за перелёт. В крайнем случае они приземлялись на песок и давали птицам несколько часов отдыха. Как правило, это помогало, но… Трол считал, что это всё-таки неправильно. Добраться до Алдуина любой ценой и в кратчайший срок было не самой главной их задачей. Им ещё следовало не вымотаться сверх меры, чтобы все они, а особенно раненый Роват, могли сражаться… Но убедить в этом остальных ему не удавалось.

Всё-таки перед тем, как перелететь на остров с магрибского берега, они отдохнули два дня. Ибраил посидел вечерком с книгой Ублы и твёрдо пообещал, что эти дни у них ещё есть. Вот они и отдохнули на пустынном, спокойном берегу. И лишь потом пустились в полёт над волнами к острову.

Снова у них не всё получилось гладко, снова Буж перетрудил свою птицу и чуть не упал в воду, но, в общем, они уже научились управляться с фламинго и добрались до острова вполне уверенно. Даже Кола остался доволен. Зато потом…

Они нашли ту же гостиницу, расположились в ней, и тогда, совершенно неожиданно, Ибраил объявил:

— Учтите, эти… наши противники могут объявиться тут в считанные дни, может быть, даже часы. Отдыхать будет некогда. Поэтому, если вы полагаете, что нужно восстановиться, следует сделать это до вызывания.

— Ты же обещал, что они чуть не месяцы будут являться сюда, к месту боя, и должны ослабеть так, что с ними и Буж справится? — удивился Кола.

— Этого я не говорил. — Маг выглядел печальным. — Не мог говорить, потому что это не так. — Он в упор смотрел на Трола, словно обращался только к нему. — Наоборот, я полагаю, что они используют магические переходы и появятся тут куда быстрее, чем нам бы хотелось.

— На Алдуин проложен магический тоннель? — удивился Роват.

— Всегда есть возможность перенестись в любую точку мира, только это требует особенно изощрённой магии и очень мощной энергии… Но Сухмет Золотой Ошейник, например, прекрасно это умел. — Маг, наконец, отвёл глаза. — Если бы у меня был посох Гурама, я бы тоже этому научился.

— Всё понятно, — согласился Трол. — Тогда давай денёк отдохнём, а потом ты начитаешь своё вызывание… Где-нибудь поблизости, в степи, но и в виду города, чтобы у нас была возможность отступить под его стены, если мы не сумеем сражаться.

— Если они появятся тут с целой армией, — пояснил Крохан, должно быть, самому себе. Но в тоне его не читалось сожаления, пожалуй, он даже хотел, чтобы этот бой был потруднее.

Трол подумал, что эта отчаянность, это желание загладить слабость в поединке с ведьмой следует как-то разрядить, она может плохо кончиться, но тут же задумался о другом. О способности сражаться, которая осталась в Ибраиле. Он тоже был очень важной фигурой, без него выходить против таких обученных магии бойцов, какими были Поллыр и Сварта, не имело смысла. Они бы разделали под орех не только Трола, но и половину ополчения всего Алдуина.

День отдыха, отведённый Тролом на всех, прошёл спокойно. Ибраил поднялся и напоил всех какими-то отварами, которые купил в городе, Роват впервые за много дней почувствовал себя лучше, даже попробовал помахать мечом, правда, прилагая основную нагрузку к левой руке, Крохан тоже немного потренировался с Колой, и хотя принц не одолел бывшего капитана кадотской стражи, тот отозвался о партнёре так:

— Он здорово прибавил в вашей компании.

А сам Трол медитировал и почти не притрагивался к оружию. Лишь поздним вечером, уже перед сном, достал мечи, доставшиеся ему от саджей. Они были в идеальном порядке, словно ни время, ни ржавчина не имели над ними власти. Убедившись, что он может этими клинками разрубить шёлковый платок, Трол отставил их и попытался уснуть.

Спал он не очень хорошо. Во-первых, ему почему-то казалось, что у него ещё будет время, он успеет выспаться, — не может так быть, чтобы его противники явились с Севера сюда, в море, находящееся между Западным и Южным континентами, за считанные часы. А во-вторых, он всё-таки пытался понять, что же его беспокоит во всех этих приготовлениях. И что беспокоит Ибраила? Но снова так ничего и не решил.

А утром они отправились в выжженную солнцем, уже почти лишившуюся травы из-за наступившего лета степь в паре миль от города и в миле от их гостиницы, и Ибраил приступил к своему вызыванию.

Маг воткнул мечи Гевста в сухой, как соль, песок. Потом осторожно, словно это были тяжёлые и опасные змеи, достал из полотняного мешочка, который заготовил ещё в Дотимере, обе травяные косички и старательно обвил ими клинки. Посидел около них, посмотрел на небо.

Ветра не было, косички свисали совершенно бессильно, даже не покачивались. Тогда Ибраил опустился перед ними на колени и начал читать заклинание:

— Махтам ид, незокм-ой-и те-хготли апс…

Трол слушал вендийские слова, которые с весьма странным выговором читал маг. Он мог бы вникнуть в их смысл, весьма редкий случай, потому что вызывание звучало на вендийском, а не на старофойском, но вместо этого просто ждал, иногда поглядывая на остальных.

Роват был спокоен, его точёное лицо с поднятым забралом чёрного шлема, его латные перчатки и тяжёлый, массивный доспех на груди вызывали ассоциацию со статуей. Крохан вытирал то и дело свои усы, в них набился песок, а Кола хищно улыбался, успокаивая Бужа, который смотрел на мага со страхом и недоверием. Но в остальном всё выглядело на редкость мирно.

Внезапно обе косички задымились, а потом одна из них вспыхнула. Странное это было пламя, невидимое на солнечном свету, бездымное и очень жаркое. Трол даже на расстоянии пяти-шести шагов почувствовал этот порыв тёплого воздуха. Меч, около которого эта косичка была обвита, вдруг потёк, превращаясь в сгусток тяжёлого, бессмысленного металла. Рукоять упала на песок, но пламя не утихало, да так, что гарда тоже оплавилась. Возможно, это горела мазь, оказавшаяся на клинка, а возможно, и сталь. Потом загорелся второй меч, тот, который Трол в бою с нумидской ведьмой слегка поломал.

Внезапно пришёл сильный, как окрик, ментальный приказ мага, Трол сорвался с места и подал Ибраилу, который даже не повернул голову, ножны от обоих мечей. Маг вытянул их вперёд, и ножны тоже вспыхнули. Маг тут же отдёрнул руку, видимо, пламя и в самом деле было очень жарким. А потом всё кончилось.

На песке лежали две сплавленные кучки стали и рукояти от безнадёжно испорченных мечей. Ибраил поднялся на ноги. Крохан с Колой поняли его раньше других. Общими усилиями они подняли валун, величиной с небольшого барана, донесли его до остатков обоих мечей и опустили на песок, похоронив расплавившуюся сталь надёжнее, чем в могиле. Крохан поднял голову.

— А теперь? — Договаривать он не собирался.

— Остаётся только ждать, — отозвался маг.

— И ещё надеяться, что сработает, — добавил Роват.

— Сработать-то, конечно, сработает, — отозвался Ибраил не очень уверенным голосом. — Вот только как? — Помолчал и добавил: — И против кого?

Честно сказать, Трол и сам бы хотел знать ответы на эти вопросы. Хотя, кажется, уже ничего нельзя было изменить.

Глава 16

Прошло несколько дней, которые все провели в напряжённом ожидании. И вот как-то утром, когда все собрались в главном зале трактирчика за завтраком, Трол вдруг спросил:

— Ибраил, а ты на место заложил своё вызывание? Или?..

— Или, — хмуро отозвался маг. У него в последние дни, когда он стал больше ходить, заболела спина.

— Тогда на кого именно ты… — Трол чуть раздражённо отложил нож, которым резал кусок мяса. Напряжение сказывалось и на нём тоже, нервы всё-таки гуляли.

— На себя, — сказал маг. Потом поднял свои тёмные глаза на Трола. — Понимаешь, если у тебя что-то не получится, то ты сможешь удрать. И повторить всё сначала.

— А как же мы без тебя? — удивился Крохан.

— У вас будет в крайнем случае Нишапр, — ответил Ибраил. — Мне кажется, ему можно верить… Хотя всё-таки следует быть осторожным.

— Ага, — вдруг буркнул Кола, — ты ещё духовную напиши.

Ибраилу не понравился тон принца, но он сдержался.

— Завещать мне, конечно, нечего. Но книгу Ублы, если что случится… Лучше передать Нишу тоже. Он в ней многое поймёт. — Маг снова вздохнул. — Может, будет даже эффективнее, чем я.

— Не знаю, как вам, ребята, а мне ожидание уже стало надоедать, — как-то слишком уж заметно стал менять тему беседы Роват. — Может быть, поищем Бла-Эффка? Он же где-то здесь, не так ли?

— Не стоит отвлекаться, — отозвался Трол. — Лучше уж… ждать, как получается. И готовиться.

— Хотел бы я тоже, э-э… готовиться, — сказал, не отрывая взгляд от стола, Крохан.

— А всё-таки, — не дал себя сбить с толку Кола, — ради чего мы летели сюда? Ты же говорил, — он повернулся к магу, — что место тоже важно.

— Говорил, — согласился Ибраил. — И место действительно важно. Но… Я не всё понимаю. Уже давно… Мы играем в слишком сложную игру, всё предусмотреть невозможно.

— Надо было лучше просчитывать варианты, — решительно проговорил Кола и отодвинул медную тарелку, на которой бородатый трактирщик подавал ему еду, узнав, что один из его постояльцев настоящий принц с Севера. — Ну что, Трол, если уж не будем искать Червочина, может, поспаррингуем?

— А чего его искать, — медленно проговорил Трол. — Его в принципе и искать нечего.

— То есть как? — удивился Кола.

— Чур — Червочин… Ты ничего общего в этих именах не слышишь?

— Как ты узнал? — удивился даже Ибраил.

— Он слишком мало удивился тому, что я ему рассказал о Червочине. И в то же время сам он не заражён… Откуда же ему знать всякие подробности, если он не сам Бла-Эффк? Ведь, насколько мне известно, подручных Червочин не имеет?

— Вот почему ты был с ним так необычайно искренен, — чуть слышно сказал Роват. — Проверял, причём неожиданно и… умно.

— Он же тёмнокожий, — удивился Крохан.

— У магов такого уровня неизбежно вырабатывается потрясающая способность к маскировке, — задумчиво отозвался Ибраил. — Иначе их найдут по одному описанию, а этого, сам понимаешь, допустить нельзя.

— Думаешь?.. Так давай на него навалимся, пока он не удрал! — оживился Роват. — А не то ещё в самый неподходящий момент нанесёт удар сзади.

— Не нанесёт, — уверенно сказал Трол. — Он, так сказать, из другого ведомства. Я думаю, его дело не в том, чтобы тут сражаться, а чтобы… Да, заговоры плести. Но теперь у него не очень много людей для заговоров осталось. Всё-таки во время той попытки похитить наших фламинго мы здорово проредили здешних червивых.

— Он новых создаст.

— Многих создать не успеет, а один-два лишних меча… По сравнению с теми противниками, с которыми мы собираемся биться, это пренебрежимо малая величина.

— Всё-таки я бы за ним последил, — высказался Крохан.

— Распыляться не будем, — сказал Трол, подумав. — Нужно… держаться вместе и ждать, как эти дни ждали.

Всё-таки сразу после завтрака Крохан куда-то исчез. Он вернулся крепко после полудня, когда Трол и Роват с Колой уже завершили свои тренировки и когда Ибраил, используя свои мази, настои и прижигания, восстанавливал их силы, чтобы они в любой момент могли вступить в поединок с любым противником.

— Что ты узнал? — спросил Крохана как ни в чём не бывало Трол, когда все собрались за обедом.

Крохан насупился больше обычного, потом посмотрел на Возрождённого, и вдруг в его глазах засветилась улыбка. Кажется, впервые за много дней.

— Старую ищейку… трудно отучить от слежки, — он хмыкнул уже в открытую. — Я его видел и собрал о нём кое-какие сведения.

— Выкладывай, — потребовал Роват.

— Местные его уважают… Вернее, он неплохо тут устроился. Живёт в лучшей из вилл, которые сдаются за деньги, встречается со многими людьми. Правда, редкостями уже не торгует, но вначале у него действительно имелось много всякого экзотического добра. — Крохан даже как-то размяк. Он был доволен и собой, и работой, которую провернул в городе. — На острове он появился недавно… Я вот чего не понимаю — почему он застрял тут? Имперцы что, подозревали, что мы можем устроить тут свою, э-э… засаду?

— Вряд ли, — сказал Трол. — Они не могли знать, что я собираюсь делать.

— Ну, я бы не был так уверен, — объявил Ибраил. — Есть способы увидеть будущее, если прошлое, например, твоё выживание в той драке в Кадоте уже известно.

Трол потряс головой.

— Всё равно не верю. Что-то слишком сложно… У них было много всяких других способов избавиться от меня. Что они и пытались сделать.

— Ладно, неважно, — буркнул маг. Повернулся к Крохану. — Что ещё в городе нового?

— У южных скал обнаружили шхуну без экипажа, — сказал Крохан. — Такое впечатление, что все люди… повыпрыгивали за борт.

— Не понимаю, — заговорил Роват. — Как это?

— Никто этого не понимает. Просто так случилось. Говорят, они чего-то очень испугались… Причём остаточным страхом заразилась даже призовая команда, которая привела шхуну в Алдуин. — Крохан поёжился. Потом посмотрел на Трола. — Тебя это ни на какие мысли не наводит?

— Ибраил, — Трол повернулся к магу, — ты же говорил, что, скорее всего, эта ведьма…

— Этого не может быть, — твёрдо отозвался Ибраил. — Мы её действительно изгнали из этого мира. Кроме того, месть таким сущностям несвойственна.

— То-то она чуть не всё племя нумидов не повывела, — буркнул Роват. — Это у неё исключительно от доброты сердечной получалось.

— Вызывание не может иметь к ней никакого отношения, — сказал маг.

И тогда Трол понял, что дрожит. Не просто так, а потому, что сейчас где-то в мире происходило что-то такое, что имело к нему самое непосредственное отношение. Может быть, то, чего он тут ждал со всей своей командой. Для верности он нащупал мечи фей, с которыми не расставался.

Это движение не укрылось от Ровата. Он сразу встревожился. Должно быть, поэтому спросил:

— Я заметил, что ты присвоил этим мечам имена?

Трол заставил себя успокоиться. Это было непросто. Он разомкнул губы, но, побоявшись, что его голос задрожит, снова сжал их. Подумал о мечах и вдруг понял, что действительно про себя уже давно, может быть, ещё до того, как они отправились искать Оковы Чести, называл большой меч Шваги, по имени главной саджи, которая напала на них в замке Дотимер, у которой он, собственно, эти клинки и забрал. А более лёгкий меч именует Кырис, как звали погибшую первой фею. Он сосредоточился, пытаясь понять, нет ли тут побочного эффекта вызывания… Но решил, что смысла это не имеет.

— Они приближаются, Трол, — проговорил Ибраил очень спокойным тоном. — Они идут.

Трол поднялся из-за стола.

— Где будем их ждать? Тут или там?

— Я бы предпочёл встретиться с ними там, — отозвался Крохан.

И снова улыбнулся. Сегодня он вёл себя как-то очень уж легкомысленно. Трол посмотрел в его доброе, широкое, усатое лицо. Бывший капитан кадотской стражи встретил этот взгляд, взъерошил волосы надо лбом, поднялся.

— Тогда станем готовиться, — решил Роват. — Кола, попроси Бужа помочь мне запихнуться в моё железо.

Буж уже вскочил, уже готов был бежать с Роватом наверх, где находились доспехи бывшего имперского рыцаря. Кола медленно посмотрел на Бужа, на Ибраила.

— Пойдём все вместе? — Должно быть, он всё ещё побаивался, что его снова, как на поединок с призраком колдуньи, могут не взять с собой.

— Уже идём, — сказал Трол. — Только нагрудник захвачу и… налобную пластину.

Они собрались в главном зале трактирчика через полчаса. Все были в том вооружении, в котором привыкли биться. Особенно мрачное и сильное впечатление производил, конечно, Роват. В своих тяжёлых, массивных чёрных доспехах он казался как-то выше, шире и сильнее, чем все остальные. Если не знать реальную расстановку умения и мастерства в отряде, то он выглядел самым опасным противником.

Бородатый трактирщик, его служанки и жена, мальчишки-конюхи, которых Буж обучал в последнее время ухаживать за фламинго, собрались у дверей кухни. Они рассматривали своих вооружённых постояльцев с тревогой, но и с восхищением… Нет, это Тролу просто показалось. Эти мирные люди вряд ли привыкли восхищаться солдатами, скорее, им бы полагалось их опасаться.

— Все готовы? — спросил Трол.

Отвечать ему никто не стал. Для этих людей, привычных к войне, обученных бою во всех его проявлениях, не оказаться готовыми перед сражением было невозможно. Скорее, уж они забудут, как зовут их родителей, чем не проверят десять раз крепление ремешков на доспехе или не протрут сухим пеплом из камина рукояти мечей, чтобы не скользили.

Даже Буж, всегда такой спокойный и молчаливый, такой исполнительный и мягкий, на этот раз водрузил на голову шлем, а в руках держал два коротких копья. При этом он почему-то совсем не волновался. Наверное, ощущает, что они победят, решил Трол. Или понимает, что у них будет шанс отступить, если что-то не получится… Вот только для Ибраила это будет фатально.

Ну что же, раз нельзя отступать, понял Трол, направляясь к тому месту, где они провели вызывание на мечах Гевста, значит, и не отступят.

Они шли не очень долго. И не очень торопливо. Должно быть, поэтому ещё за пару сотен ярдов до нужного места Трол понял, что тут всё изменилось. И дело было не в магической ауре, которую всё-таки создавали даже из своей… могилы под валуном мечи Рогатого, а скорее всего, потому что над этим валуном горело неяркое, но заметное даже в свете дня зарево.

— Что это? — спросил Крохан.

— Если тратишь много энергии на создание случайного, не закреплённого магического перехода, то воздух в месте выхода из него начинает светиться, — объяснил Ибраил.

— Нам это не помешает, — глубоким, низким голосом сказал Роват.

— Они уже тут, — сказал Трол.

Он и в самом деле ощущал, как на той солончаковой площадочке, которую они выбрали для поединка, возникло что-то тёмное, пугающее своей неистовостью и магической силой.

— Нет, кажется, — ответил Ибраил. — Они сводят два коридора к одному выходу. Хотят появиться одновременно, чтобы мы не разбили их поодиночке. — Он сосредоточился, даже перестал шагать. — Или их будет… трое?

— Что? — От этой идеи даже Трол остановился. — Басилевс тоже решил участвовать в бою?

— На него это вызывание тоже могло подействовать? — мрачно спросил Роват.

Они всё-таки пошли дальше. До валуна, который и был теперь самой главной магической точкой в этой части мира, оставалось шагов пятьдесят, когда из светлого шара, в который превратилось свечение воздуха, вдруг выпала на землю одна фигура… Потом вторая.

Трол замер, руки его легли на мечи. Но пока он их не доставал.

Первая фигура выпрямилась, медленно и почти торжественно. Повела головой влево-вправо. Это был огромный мужчина, почти семи футов ростом, с грудной клеткой такого объёма, что на ней могла бы улечься пантера. Он был в каком-то сверкающем тёмно-жёлтом панцире. При движениях воина тот издавал лёгкий звон. На руках гиганта, толстых, как задняя нога лошади, имелись боевые кольца, почти сплошным доспехом защищающие мускулы, которыми при желании можно было и самому нанести удар. Обычно так дрались на Севере. На ногах у воина имелись поножи, массивные, толщиной в четверть дюйма, не меньше. Вооружён он был двумя копьями и одним огромным мечом. На его левой руке висел щит.

Вообще, он был похож на северского дасса, каким его рисовали хроники три-пять столетий назад. Очевидно, это был Поллыр… Или всё-таки не он?

В конце концов, что они знали про действия этих самых Оков Чести? Только то, что они кого-то вызывают на поединок. Но могло оказаться, что при желании, вместо того чтобы идти самому, можно было послать кого-то другого, важно было только, чтобы этот кто-то быстро и точно уничтожил вызвавшего на поединок мага, воспользовавшегося Оковами. Они же пошли вместе с Ибраилом, помогая ему в этом поединке?.. Почему же те инкарнации Басилевса, которые зацепило это вызывание, не могли притащить с собой союзников?

Вторая фигура была куда легче и изящнее. Женщина, в очень тесном, на взгляд Трола, пластинчатом комбинезоне, закрывающем её тело с головы до ног. На голове у женщины был старинный шлем, из тех, которые полагалось целиком надвигать на лицо, с прорезями для глаз и дыхания. Из-под шлема по пластинчатым наплечам девушки рассыпались волосы изумительного цвета красного дерева. В руках она держала два не очень больших меча, а за спиной у неё имелась короткая булава на цепи. Сейчас это оружие покоилось в кожаном мешке, специально для него изготовленном. Девушка крутанулась на месте, мигом оценила ситуацию.

— Всё правильно, они нас вызвали, они нас ждут.

— Не нравится мне это, — загудел мужчина в жёлтом доспехе. — Всё-таки нужно было взять ещё пару бойцов.

— Невидимый, друг любезный, — ласково, чуть ли не мяукающе произнесла девушка, — ты вообрази, какую награду мы получим, когда притащим Повелителю головы этих идиотов.

— Саджи, которых вызвал Сынгар, тоже думали, что дел всего-то на пару минут. А кончилось…

— Феи рождаются глупыми, — сказала девушка, — это всем известно. Они чего-то не учли… — Она взглянула на своего спутника, повернув голову. — Ты, впрочем, тоже не блещешь умом, но сегодня ты — со мной. Поэтому бояться нечего.

Тролу надоело, что они разговаривают друг с другом и не обращают на людей внимание. Он расслабился, словно перед особенно опасным и рискованным трюком, и негромко спросил:

— Полагаю, мы имеем честь лицезреть Поллыра Невидимого и Сварту Соблазнительницу? — Он едва удержался, чтобы не поклониться им привычным жестом вызова на бой. Почему-то сейчас ему не хотелось этого делать.

— А ты, я полагаю, и есть тот самый Возрождённый, которого… — Сварта оборвала себя, повернулась к Поллыру. — Представь себе, он заговорил.

— Я привык, чтобы людишки, завидев меня, молчали, — прогудел гигант. — Так спокойнее. — Он неодобрительно покосился на девушку рядом с собой, словно именно она была виновата в способности Трола к речи.

— Поллыр, — сказал Роват, — бывают разные люди. Может быть, даже такие, перед которыми молчать должен ты.

— Знаешь… как тебя, твоё лицо мне знакомо, — отозвался Невидимый.

— Я тоже определённо его где-то видела, — добавила Сварта.

— Поллыр называется Невидимым, потому что слегка меняет пространство около себя во время боя, — негромко сказал Ибраил, словно никого, кроме Троловой компании, не замечал. — Этого следует опасаться.

— А какие сильные приёмы… у неё? — поинтересовался Трол.

— Не знаю, — отозвался маг. — Но Соблазнительницей её прозвали не просто так. Может, она снижает сопротивляемость в бою… Так сказать, создаёт соблазн смерти?

— Они не обращают на нас внимания, Невидимый, — удивлённо выговорила девушка в пластинчатом комбинезоне. — Это невежливо, я так не люблю… — Глаза её вдруг загорелись красным, бешеным и в то же время очень холодным огнём, который полыхнул даже в прорези шлема. — Наверное, их полагается за это проучить.

Поллыр удивлённо посмотрел на свою спутницу.

— Ради этого мы сюда и прибыли, — прогудел он негромко.

— Чтобы проучить нас, ты должна остаться в живых, — сказал Трол.

Ибраил встал в позу привлечения высших энергий и принялся читать заклинание антимагии. Нет, подумал Трол с неожиданным отчаянием, только не это. Ведь стоит ему убить одного из них, как энергетические разряды просто лишат его возможности сражаться со вторым… Не волнуйся, тут же возникло в сознании сделанное мельком замечание мага, первый разряд я приму на себя. Тебе нужно будет справиться со вторым… Кого бы ты ни убил в первую очередь.

Всё равно, зря он это, упрямо подумал Трол. И тут же почувствовал уже затихающий от погруженности в суть заклинания ответ мага — жалко будет потерять такую магическую силу, если мы всё-таки победим.

Наконец, Трол отвлёкся от Ибраила, который занялся своим делом, то есть колдовством, и решил заняться своим. Он давно ждал этой возможности, он надеялся, что у них всё получится, и вот теперь, когда у них получилось, ему следовало узнать, не зря ли они всё затеяли. Ему нужно было победить.

Глава 17

Сварта надвинула на голову шлем и сразу превратилась в некое подобие военной машины. Трол видел это, потому что уж очень легко она передвигалась. У него такой лёгкости и уверенности в действиях не было. Поэтому он расставил руки, предлагая всем остальным не торопиться, и даже чуть отступил.

Зачем он это сделал, было непонятно даже ему самому. Более того, он опустил голову и попытался вообще не замечать противника. Трава, выжженная степная трава под ногами пробивалась из скудной серой земли, камешки хрустели и казались слишком крупными песчинками, словно сам Трол необыкновенным образом уменьшился. Его руки вдруг показались ему неловкими, поэтому он всё ещё не доставал мечи из ножен. Он чего-то ждал. Настолько уверенно, что даже Сварта чуть притормозила. Она, несмотря на всю свою тренированность, не склонна была атаковать, не понимая ситуации. А вот Поллыр, похоже, завёлся и теперь, когда видел противника, ломился вперёд, словно у него не было ни малейшего сомнения в исходе боя.

А Трол ждал. Какого-то определённого состояния, которое его уже выручало не раз в бою с самыми сильными врагами, но которое сейчас почему-то не приходило. Ибраил читал уже последние слова своего заклинания, как всегда, над их головами собралась какая-то тёмная туча, словно именно тут, на считанных акрах площади, должен был пролиться невероятно сильный дождь. Роват послушно отступал за Тролом, чуть не прятался за его плечо. А вот Кола и Крохан, похоже, не очень-то поняли, чего хотел Трол, и не отошли. И Буж, бедный слуга-обеpeг, предсказатель опасности, вдруг перестал дрожать, выставил вперёд копьё и занял место слева от Колы. Он был готов безоговорочно защищать принца. Боец он никакой, решил Трол неожиданно, но будет стараться. Хотя какое старание может быть полезным, если нет выучки?

Внезапно Трол увидел прячущихся за камнями людей, жителей острова, которые вовсе не собирались вмешиваться, но и пропустить редчайшее зрелище такого поединка не хотели. Их было немного, но становилось больше, потому что весть о том, что на дюнах происходит что-то невероятное, уже разнеслась по округе. И тогда Трол понял, что ощущает их каким-то другим, данным ему при перерождении зрением. Он мог бы даже сказать, что испытывает каждый из этих людей, как они живут, о чём думают… Значит, он был готов.

Он вытащил мечи, до Сварты осталось не более десятка шагов, она подходила в низкой стойке, готовая тем не менее в любой момент ввинтиться в пространство перед собой в убийственной для противника атаке. Сбоку зазвенели мечи, это Поллыр, размахивая своим огромным мечом как дубиной, обрушил первые удары на Крохана. Тот встретил их довольно уклончивыми блоками, ему здорово помогал Кола, который пытался обойти щит Невидимого и — главное — не давал ему поддеть себя на копья, которые имперский воин всё ещё держал в левой руке, вместе со щитом. Таких действий Трол ещё никогда не видел.

И вдруг Сварта бросилась вперёд, Роват попытался поймать её встречной атакой, но не выдержал и отвалился, правда, она его тоже не достала. Трол ответил сложной, комбинированной системой блоков, переведённых в атаку, ушёл от её слишком точного движения на себя и попытался захватить какой-нибудь её сектор отмашкой, сделанной почти наугад, с разворота. Она, конечно, отступила, он её не достал, но теперь уже ей требовалось развернуться, чтобы встречать возможную атаку Трола… Она и развернулась, небрежно отослав Ровата назад мощным выпадом, который чёрный рыцарь принял на свой меч двумя руками.

Трол сократил расстояние и попытался надеть Сварту на большой меч ударом в живот, она поймала его, легко опередила Трола своим лёгким мечом и чуть не пробила его оборону каким-то кривым выпадом, словно у неё были не суставы в локтях, а очень гибкие мускулы, подобные щупальцам. Трол отшатнулся, потом, изогнувшись в воздухе, подготовился и тут же скакнул вверх и вперёд. Она чуть не перехватила его отмашкой, но это был не прицельный удар, а просто защита, и силы в нём оказалось немного. Зато мечи Трола определённо встретили какую-то преграду, хотя, к сожалению, тоже не очень сильно. Но он достал её… Вот только на её пластинчатом доспехе касательные щёлчки едва оставляли царапины, пробить его таким образом было невозможно.

— Трол! — вдруг застонал Крохан.

Трол отвалился от Сварты и повернулся к Поллыру. Тот уже ранил Крохана дважды и один раз достал Колу, но принц всё ещё сохранял боеспособность. Он даже не потерял скорость… Чего нельзя было сказать о Крохане. Тот действовал слишком прямолинейно — Трол видел это своим внезапно открывшимся внутренним зрением. И причиной тому был его страх в прошлой битве, он решил умереть, но не пугаться противника… Это был верный путь к гибели.

Трол оказался перед Поллыром неожиданно, тот решил изменить направление удара и атаковать Трола. Его меч после последнего выпада долетел по косой почти до земли, когда Невидимый попытался направить его назад. Трол пропустил этот выпад противника перед собой и попробовал подсечь Поллыра ударом в ноги, под щит, а коротким мечом, который решил называть Кырис, ударил Невидимого в грудь или чуть выше, в обход щиту. И налетел на копья, выставленные ему навстречу так умело, словно именно этой атаки Поллыр и ждал. Только скорость позволила Тролу не напороться на них, но они зацепили его плечо, причём почему-то оба вместе… Но это были пустяки. Гораздо важнее было то, что его длинный меч самым кончиком всё-таки чиркнул Поллыра по ногам, над поножами, выше колена. Поллыр отошёл, медленно, словно бы с удивлением.

Трол развернулся к Сварте, которая как-то обошла Колу и обливающегося кровью Крохана и попыталась достать Возрождённого сзади. Она не ожидала его разворота, и потому пару мгновений они бились на очень близком расстоянии, мечи в мечи… Когда этот кошмар кончился, Трол обнаружил, что всё-таки получил пару ударов по рукам, хотя и неглубоких, зато теперь плечо Сварты было надрублено, и её левая рука двигалась чуть менее уверенно, хотя крови по-прежнему не было видно.

Они разошлись, не упуская друг друга из виду. Сварта отступила к Поллыру, который уже дышал чуть тяжелее, чем полагалось бы. Она же была спокойной, уверенной, даже её волосы цвета красного Дерева, рассыпавшиеся из-под шлема, не сбились в комья, она только разогрелась, но даже не вспотела по-настоящему. Такая тренированность вызывала уважение.

А вот Крохан с Колой были в неважном состоянии. Да и Роват, похоже, снова отбил своё плечо, по крайней мере, его правая рука только помогала левой, действовать ею бывшему имперскому рыцарю было нелегко. Ибраил стоял сзади, он был в безопасности. А вот Буж… Он лежал, всё ещё пытаясь перевернуться на живот, чтобы почти по-детски зажать рану на боку, из которой широким веером на землю выливалась кровь, с ним, по-видимому, всё было кончено.

— Он спас меня, — сказал вдруг Кола. Видимо, он тоже неплохо чувствовал Трола, читал его внимание. — Вместо него я должен был… грызть песок.

— А ты куда быстрее, чем мне говорили, — вдруг сказала Сварта, обращаясь к Тролу. — Если удастся, заберу-ка я тебя с собой… Приведу к Басилевсу живым, чтобы он мог по достоинству оценить нас.

В общем-то, Трол немного опережал имперцев, ровно настолько, чтобы чувствовать это, но добиться за счёт скорости какого-то преимущества ещё не сумел. Тогда он попытался ещё выше поднять скорость своего восприятия, способность к движению и неожиданно понял, что это возможно… Он атаковал Соблазнительницу, не давая Поллыру оказать ей помощь, почти спрятавшись за неё от Невидимого.

Снова обмен ударами, на очень коротком расстоянии… Она не поймала две или три его связки, зато воткнула свой короткий меч ему в доспех. И тот едва выдержал. Если бы он не гасил магическим образом энергию удара, она бы отбросила его назад, а так получилось, что она сама подставилась… Он разбил ей пластины на груди, а когда она попробовала откачнуться от этого удара, нанёс удар снизу, в бедро, и он опять неожиданно достиг цели… Впрочем, всё это было только начало боя. Или уже нет?

Поллар встретил Трола, когда Сварта отхромала в сторону. И вдруг… Он как-то размазался в воздухе, действительно стал невидимым. И очень неясными стали его движения, против них в таком его состоянии почти невозможно было защищаться, он даже казался неуязвимым, потому что трудно было сообразить, куда бить и с какой силой. Трол зарычал от досады и попытался атаковать, ожидая в любое мгновение, что получит встречный, упреждающий и прицельный удар… Но не получил его, должно быть, потому, что несколько раз менял стойку, и довольно причудливым образом.

Это его и спасло, потому что в какой-то миг мимо него просвистело копьё и воткнулось в землю шагах в двадцати сзади. Если бы Поллыр попал, он бы уже покончил с Тролом, даже нагрудник не спас бы. Оказывается, его невидимость позволяла ему не только орудовать мечами, но и как-то незаметно, словно у него было три руки, кидать свои копья. Которые почти невозможно было блокировать, потому что они возникали из ничего, из пустоты, и оказывались уже слишком близко.

Сварта попыталась атаковать Трола сбоку, пока он отступал после этого удачного ухода от копья, но её перехватили Роват с Колой. Они связали её ровно на тот миг, за который Трол успел зайти сбоку от Соблазнительницы и попробовал добить её широкими, секущими ударами сбоку… И тут он понял, что не хочет её смерти. Он мог в какой-то миг достать её, но руки не сработали, разум отказался от этой атаки, а в том состоянии спонтанности, в котором он находился, крохотного промедления было достаточно, чтобы она спаслась.

Теперь стало ясно происхождение и её прозвища. Итак, перед Тролом были бойцы с врождённой или привнесённой магией, которую Ибраиловы заклинания до конца не погасили. Может быть, ослабили, но не свели к нулю… Жаль, подумал Трол. Они снова разошлись, на этот раз Поллыр оставался с Кроханом один на один слишком долго, северянин получил ещё две раны, хотя, кажется, очень старался не попадаться на явные атаки противника и действительно отступал.

Трол оглянулся, Ибраил смотрел на всё происходящее, оставаясь за спинами товарищей, грустно, почти обречённо. Кажется, он уже жалел, что наложил заклятие Чергентазиля, оно не давало ему возможности вмешаться, например, бросить огненный шар, чтобы спасти Крохана, или замедлить движения противника на тот миг, за который можно провести эффективную атаку… Но зато, кто знает, какие магические ловушки, заготовленные противником, он разрядил своим заклятием? И насколько ослабил их поистине д'Аволову магию?

А потом Трол неожиданно для себя атаковал Поллыра, на этот раз бесстрашно и жёстко, так что сам удивился. Он пробил его защиту каким-то удивительным образом, которого сам не понял, избежал выпада второго копья и, когда Невидимый снова размазался в воздухе, сделал подряд несколько выпадов в пустоту… Существенно расширив угол атакуемого пространства. При этом, конечно, он и сам раскрылся больше меры… Но встречного удара не получил, а вот Поллыр всё-таки пропустил удар в грудь, как Тролу и хотелось, хотя все остальные выпады почему-то встретили щит противника. Возрождённый даже застонал от досады, но поделать ничего было нельзя, с щитом Поллыр обращался действительно мастерски, всё время выкатывал его вперёд, а упереться в него Трол боялся, уж очень выгодной для противника мишенью он при этом оказывался.

Неожиданно в воздухе просвистела цепь. Трол понял это ещё раньше, чем услышал удар. Он оглянулся, Сварта сунула свой длинный меч в ножны, а освободившейся правой рукой как-то незаметно для Ровата выхватила булаву с цепью и достала ею рыцаря. Он ещё падал на землю, а она уже попыталась добить его, вытащив свой меч из ножен. Её подловил Крохан, но… Лучше бы не ловил, потому что теперь меч Соблазнительницы разрубил ему брюшину. Правда, и она вынуждена была зажимать широкую, почти в три дюйма рану на боку. Но для Крохана этот удар был, по-видимому, смертельным, а вот для Сварты…

На неё, пользуясь болевом шоком, наседал Кола. Он действовал великолепно, почти совершенно… Но добился только того, что она подсекла его ноги, так что он чуть не упал, а сама, кажется, не получила ни царапины.

— Уже двое готовы, Возрождённый, — сказала Сварта.

Сейчас она дышала тяжело, и её уже трудно было считать неуязвимой, по её пластинам в двух местах широкими полосами стекала кровь… Но она оставалась сильной и в высшей степени боеспособной. В то время как даже Роват, кажется, выбыл из игры. Дело оборачивалось для Трола и его друзей плохо, очень плохо.

И тогда это случилось… Трол вдруг ощутил, что теперь он может биться по-настоящему. Это было удивительно! Он должен был уже выдохнуться, должен был ощущать торможение в руках, терять силу и уверенность, а вместо этого в него вдруг стала вливаться энергия… Нет, Ибраил тут был ни при чём, он не помогал, не мог по закону своего заклятия, это было что-то, что находилось в самом Троле, в его предыдущей жизни. Возможно, он и в самом деле был инкарнацией Лотара Желтоголового. В этот миг Трол наконец-то поверил в эту возможность. А Лотар всегда оставался непобедимым, он одолевал любых противников, сколь бы сильны они ни были.

Трол присел в низкой, выжидательной стойке. Убивать Сварту не хотелось ещё больше, чем в начале боя, а вот Поллыр уже почти не выходил из своего состояния размазанности. Но теперь Трола это не волновало. Он только покрутил своими мечами в воздухе, чтобы они как бы заново срослись с его телом и сознанием, стали средоточием его мыслей и мастерства.

Сварта стряхнула усталость с рук, Поллыр магическим образом попытался затянуть свои раны, хотя до конца это ему не удалось. А Трол, существенно опережая Колу, вдруг пошёл вперёд. Быстро, но и сильно, почти напрямую, но расчётливо, слишком уверенно, но как-то неожиданно хитроумно. Теперь Трол знал, если он не умрёт в ближайшие несколько секунд, то сумеет переломить ход боя.

Хотя всем, особенно Сварте с Поллыром, это казалось делом невероятным.

Глава 18

Трол, посмотри на себя, — сказала Сварта, — ты же едва на ногах держишься. А скоро вовсе не сумеешь… устоять.

Она пыталась смеяться, что выглядело особенно жутко из-за неподвижной пластины шлема. Она ещё ничего не понимала. Зато Поллыр закрылся щитом так, словно собирался таранить собой стену. Собственно, стена уже возникла.

Легко, будто не было предыдущего боя, Трол создал перед собой сверкающую завесу из стали. Его руки ходили, как крылья стрекозы, его тело перетекало из одного состояния в другое, будто он уже научился у Поллыра растворяться в воздухе. И он шёл вперёд.

Первые удары получились какими-то косыми. Поллыр отошёл влево от Трола, Сварта скакнула вправо. Её смех стал ещё громче, она что-то внушала Тролу, вероятно, неизбежность поражения. Но теперь вся её магия рассеивалась, не задевая Возрождённого. Он был уверен, что добьёт её, как только представится возможность.

Краем сознания он понял, что Кола отступил. На него-то Сварта как раз впечатление произвела удручающее, так что опускались руки. Но сейчас это было даже неплохо, меньше будет риска потерять ещё кого-нибудь, особенно принца… Трол почему-то пожалел его, а ведь его связывали с Кроха-ном, которому, похоже, было совсем плохо, гораздо более длительные и тесные отношения. И Роват провёл с Тролом куда больше боев, одержал больше побед, а вот поди ж ты — Колу не хотелось терять больше всего. Наверное, дело было в том, что принц выглядел очень молодо и ещё не знал, как живут люди без войны… Или размягчающая магия Сварты обратилась вот таким неожиданным образом?

Поллыр и Сварта теперь пытались взять Трола в «коробочку», встречая его из двух диаметральных позиций, но и это почему-то показалось Возрождённому удачей. Он вообще ничего не боялся сейчас, вклинился между ними и встретил Невидимого малым леворучным мечом, а правым отбил все жёсткие атаки Соблазнительницы. Потом распластался в очень низкой стойке, развернулся, прошёл ещё немного вперёд и вдруг оказался сбоку от Поллыра, со стороны щита.

Невидимый попытался войти в своё состояние размазанности, но не успел, левый меч Трола, Кырис, вышел из-за края его щита и, словно был сделан гибким, рассёк Невидимому левую руку у плеча, и довольно значительно. Встречную его атаку Трол отбил так жёстко, что оба меча — Невидимого и праворучный Трола — чуть не вылетели у них из рук. Но Поллыр закачался и отшатнулся от болевого шока, а Трол развернулся, уже готовый к атаке Сварты.

Это тоже была ловушка, очень рискованная, но всё-таки ловушка. И Сварта в неё попалась, она атаковала Трола, как ей казалось, почти сзади и теперь вдруг встретила мощную, прямую атаку обоих мечей, направленных на убой, без всяких хитростей. Она оказалась слишком близко, попыталась выйти вбок, но Трол уже собрал ноги для продолжения движения и последовал за ней. Они снова оказались очень близко, мечи ударили на поражение…

Оба меча Сварты прошли мимо, лишь кончик её левого меча задел тяжёлый меч Трола, отбив его в сторону. Зато левый меч Трола вошёл ей в брюшину, словно это было мягкое тесто, а не защищённые броней мускулы. Резко, чувствуя, что он опаздывает, Трол повернул левый меч и выбросился вперёд, теперь прячась от возможной атаки Поллыра за осевшую на миг Сварту. И всё-таки опоздал, Невидимый очень уж ловко атаковал и достал…

Но теперь и его меч лишь лязгнул по защите, которую Трол соорудил из своего большого меча поперёк своей спины… Поллыру атаковать следовало бы выпадом или поперечным ударом, а он напал сверху, потому что Трол сейчас не возвышался над землёй даже до половины его роста. Трол понял, что летит от этого удара вперёд, да и рука у него заныла вся, от кисти до локтя, но большой меч он сумел не выронить. Зато бросил левый малый и, когда развернулся, понял, что всё сделал правильно.

Его малый меч торчал в Сварте, которая пыталась его вытащить, а вот Поллыр, не обращая на неё внимания, уже размахивал вторым своим копьём, прицеливаясь им, словно на тренировке. Трол перехватил свой меч двумя руками, увернулся от копья, которое оказалось слишком медленным для него, поднырнул под удар Поллыра, перекатился через плечи, сразу оказавшись на ногах, уже усмиряя дыхание, приучая обе руки действовать одновременно. Между обоими противниками было шагов пять.

Поллыр, наконец, оглянулся на Сварту. Она вытащила Тролов меч лишь на треть, и её вполне умело атаковал Кола. Раненая, истекающая кровью Сварта всё-таки дралась, и настолько точно, что принц ничего не мог с ней поделать. Он летал вокруг неё, наносил удары из всех позиций, какие только знал, а она, не сходя с места, встречала его порывы и заставляла отваливаться угрозой встречного выпада. Даже с мечом в брюшине, она переигрывала принца. Но зато теперь у неё куда-то исчезла вся её магия, она больше не могла заставить принца действовать с тайной пощадой к ней, больше не блокировала его подлинное умение сражаться, не останавливала его необходимую агрессивность.

Поллыр, наконец, успокоился. Это было плохо, в чуть растерянном состоянии он был более уязвим. Зато теперь он собрался. Трол попытался каким-то неведомым импульсом подавить его волю к сопротивлению, примерно так же, как это делала Соблазнительница, но не сумел, Невидимый был бойцом. И отменным. Он выбросил вперёд меч, сам рванулся, закрывшись щитом, который теперь явно оттягивал его левую раненую руку, пробуя сбить Трола с ног. Конечно, Трол увернулся, но зато Невидимый вышел на удачную, как он полагал, позицию и широко, как косой, сделал отмашку от центра назад.

Примерно этого Трол и ожидал, хотя сам не мог бы объяснить, почему именно. Он чуть не в шпагат сел, пропуская этот меч над головой, а потом ударил снизу, резко, помогая рукам всем движением тела. Его меч ударил в закрытый бронзой живот Поллыра, пропахал борозду и… отлетел. Но Поллыр зарычал, его глаза на миг затуманились от боли.

И вдруг Трол понял, что Роват снова стоит на ногах. Нечеловеческим усилием он выдрал из своих жёстких доспехов кованную в виде звезды ударную часть булавы Сварты, которая чуть не прикончила его, подхватил за цепочку и, опираясь на меч, как на костыль, пошёл на Поллыра. Булава на цепочке раскручивалась, набирая скорость, Роват оказался перед Поллыром слишком неожиданно для Трола, Возрождённый не сумел его прикрыть. Роват сделал ещё шаг, прицеливаясь, Поллыр уже был готов скакнуть в сторону, но Роват — вот и пойми его после этого! — ударил Сварту, стоящую чуть не в пяти шагах от него.

Удар вышел настолько неожиданным, особенно для раненой Соблазнительницы, что она получила его весь, целиком. Прямо по шлему. Она зашаталась, опустив голову, шлем слетел и покатился по земле. Кола, положение которого было до этого не очень хорошим, всё-таки успел и нанёс Сварте обоими мечами удары в корпус… Один его меч сломался, зато второй прошил Сварту насквозь, так что его кончик показался из-под её правой лопатки. Она отмахнулась от принца, тот тоже свалился в траву, не успел уйти, вложив слишком много сил в эту атаку…

Но самым скверным было то, что Роват раскрылся. И ведь Трол понимал, что сейчас произойдёт, но не успел помочь. Поллыр резко сократил расстояние, разделяющее его и бывшего рыцаря Империи, и сверху вниз, как он любил, нанёс один, ужасающий по силе удар. Роват оказался разрубленным от плеча почти до половины груди. И стал падать назад.

Но чёрные доспехи телохранителей Ублы не позволили Поллыру сразу же освободить меч. Они затормозили его возвратное движение на долю мгновения… Которой Тролу вполне хватило. Он оказался сбоку, прячась за щит Невидимого, и ударил снова в обвод щита. Его меч вошёл почти на всю длину в живот Поллыра и дальше, в сторону печени. Потом очень долго, как в дурном сне, Трол пытался вытащить свой меч, а огромное лезвие Поллыра зависло в ударе сверху, направленном на Трола. Он собирался покончить и с Возрождённым, как перед этим покончил с Роватом.

Трол уже совсем было отказался от идеи вернуть себе свой меч, уже даже придумал, что может отступить и быстренько подобрать одно из копий, которыми бросался Поллыр, но… меч Поллыра вдруг встретил новый клинок, закрывший Трола.

Возрождённый откатился, всё-таки с мечом в руках, поднялся на ноги, перед Поллыром стоял Ибраил, неумело, но как-то на редкость удачно орудуя своей лёгонькой восточной саблей. Её прочности как раз хватило, чтобы в нужный момент перекрыть Поллыру убийственный встречный удар. Теперь маг оказался перед раненым, но не потерявшим активность Невидимым. Ибраил закрылся раз, отступил, так и не подготовившись для следующего движения, снова отбил выпад Невидимого, раскрылся, не сумев защититься в третий раз…

Но меч Трола пропел короткую и очень жёсткую победную песнь и достал Поллыра сбоку и сзади, в шею. Невидимый заметил это движение, развернулся, но поднять меч уже не успел, всё-таки тот был слишком тяжёлым, да и сам Невидимый был уже почти убит… Меч Трола вошёл в его шею до половины. Собравшись с силами, словно ему предстояло в одиночку вытащить полный рыбы невод, Трол дёрнул свой меч назад, выволок его, снова размахнулся, собираясь дорубить Невидимого, но тот закачался и, не сгибаясь в поясе, рухнул на землю…

Он ещё не коснулся земли, а Трол уже развернулся в сторону Сварты. Дважды раненная, и оба раза так, что нормальный человек умер бы на месте, она собиралась прикончить Колу, который ужом крутился в пыли, почему-то потеряв свой меч… Трол не заметил, как это произошло. Но разбираться времени не было.

Двумя гигантскими прыжками он оказался за Соблазнительницей и атаковал её в спину. Она успела развернуться, замедленно, но от этого не менее надёжно. Атака Трола была отбита… Зато Кола откатился назад, теперь ему ничего не угрожало. Он попытался подняться, припадая на одну ногу и волоча правую руку за собой… Но он двигался к мечу, обронённому Роватом, и собирался продолжать бой.

Трол посмотрел на Сварту, её красивое лицо залепили мокрые от пота и крови волосы. Теперь она не улыбалась, её губы кривила гримаса боли. Она нашла тело Поллыра на земле, заглянув за плечо Трола, дёрнула подбородком, сосредоточилась на Возрождённом.

— Как же так? — спросила она. Снова попробовала усмехнуться. — Уйти ты мне, конечно, не дашь?

— Нет, — покачал головой Трол. — Я вызвал вас для боя до конца.

— Я могу откупиться от тебя, и даже не деньгами, Трол… — Её глаза вдруг поплыли, всё-таки она была ранена очень тяжело и уже не всё понимала. — Ах, да, ты же посетил этих чёрных недоумков…

— Ты умрёшь тут, Сварта.

— И тебе не жаль… — она всё-таки пыталась владеть собой, — убивать меня?

— Твоя магия на меня не действует, Соблазнительница.

— Жаль, — сказала она и подняла мечи.

Трол отбил их тремя сильными, короткими, но жёсткими ударами, как в лесу разбрасывают костёр, и ударил вперёд, прицелившись в её межключичную впадину. Удар не очень-то вышел, она всё-таки увернулась, но контратаковать Трола из-за этого промаха Сварта уже не пыталась.

Он снова собрался, снова атаковал. Сварта выпустила один из своих мечей и всё-таки выдернула меч из своего тела. Отшвырнула окровавленными пальцами. Встретила атаку Трола и на этот раз пропустила удар в шею, разорвавший её яремную вену. Теперь кровь залила её плечо и грудь сплошным потоком, кровь даже запузырилась на её губах, но она ещё не умерла. Она стояла, качаясь, приготовившись встретить следующую атаку Трола.

Но не дождалась, Кола ударил её копьём сбоку, потом вытащил его, чуть сам не растянулся от слабости и снова ударил. На этот раз Сварта встретила не Трола, а принца, сделав незаметный боковой выпад, чтобы насадить противника на свой меч… Но Трол был настороже, он рубанул Соблазнительницу по руке чуть раньше, чем атаковала она, и её рука с мечом отвалилась вбок, разбрызгивая в воздухе удивительно светлые капли крови.

— На этот раз… всё, — прошептала она так, что её голос расслышал только Трол, и упала.

Кола добил её ударом в спину, пытаясь копьём разрубить позвоночник, но не устоял на ногах и сам упал, чуть не напоровшись на меч Трола, который валялся на земле… Потом он упёрся обеими руками в землю и попробовал подняться. Не сумел, но его за плечи уже поднимал Ибраил.

Руки мага дрожали так, что почти не сжимались в кулаки, его обычно чуть тёмное лицо было серее, чем небелёное полотно, но он даже не был ранен.

Трол оглянулся. Крохан лежал без признаков жизни, но ещё не умер. Роват, кажется, был мёртв. Но он умер уже давно, сразу после чудовищного удара, нанесённого Невидимым. Трол внутренне даже немного смирился с его гибелью, хотя прекрасно знал, что боль утраты навалится потом, когда Трол снова сумеет что-то ощущать…

Кола, по всей видимости, был изранен, но должен был выжить. Если Трол правильно понимал, что с принцем произошло, и если у него не было серьёзных внутренних повреждений.

Но зато… Трол не поверил своим глазам, Поллыр поднимался. Он бросил щит, зажимал левой рукой разрубленную шею и всё-таки поднимался, удерживая в правой свой огромный меч. И этот меч не дрожал.

В этот момент сизая дымка над Тролом загудела от напряжения. Только не это, подумал Возрождённый, но было поздно. В воздухе уже появились первые разряды магической энергии, вытекающие из Сварты. «Если они сейчас начнут меня кромсать и я потеряю сознание, — подумал Трол, — Поллыр прикончит меня, как цыплёнка».

Он бросился вперёд, кажется, что-то даже закричал, хотя и не понимал, как он, выученик мастера Султунара, мог настолько забыть уроки своего Учителя, и ударил Поллыра. Потом ещё, ещё…

Его удары достигали цели, но Невидимый каким-то чудовищным образом расплывался в воздухе и оставался на ногах, зато его меч обрушился на Трола… Кираса Возрождённого развалилась, как скорлупа ореха. Трол опустил глаза, опасаясь, что увидит и свою развороченную грудь, но на ней только наливалась кровью не очень глубокая рана. Кираса сделала своё дело, остановила удар, хотя и безвозвратно погибла…

Поллыр опять поднял руку, чтобы ударить. Но Трол уже был на ногах. Он перехватил скользкую от крови рукоять меча и ударил без замаха, чего не умел делать, пока не получил эти странные мечи саджей.

И его удар теперь получился почти таким, как он хотел, чуть сбоку, снизу, минуя грудь Невидимого, дорубая его шею с другой стороны. И голова Поллыра слетела с плеч, крутясь в воздухе, как незадолго до этого крутилась в воздухе рука Сварты.

А Поллыр замер с поднятой вверх рукой, которая всё ещё сжимала меч, но удара уже не последовало. Последнее, посмертное действие воина для Невидимого оказалось невыполнимой задачей.

И тогда, лишь тогда из облака антимагии ударила первая молния. Она почти вколотила Трола в эту серую, каменистую землю, словно гвоздь. Но теперь было можно, теперь это не грозило гибелью, даже если бы Возрождённый и потерял сознание. Теперь это было даже неплохо — сложиться калачиком, чтобы не расплескать остатки своей жизни, и встретить энергию Поллыра со Свартой…

Потому что теперь это означало одно — он и с этими противниками справился. И снова одержал победу, хотя даже теперь, когда магические молнии хлестали по нему, как во время неистовой грозы, не очень-то верил в это. Уж слишком она казалась невероятной. И досталась кровавой ценой…

А потом сознание Трола, как он и ожидал, стало уплывать в таинственное и тёмное ничто. И не было на свете силы, которая могла бы остановить это движение… Или хотя бы сделать его чуть более медленным.

Глава 19

Едва в Троле появилась искра сознания, он принялся обследовать своё тело. К счастью, всё оказалось не так страшно, как он думал. Даже удар в грудь, рядышком со старой раной, впервые полученной ещё в Кадоте, был неопасным. По сравнению с этими повреждениями те потоки магической энергии, которые потом измочалили его, оказались гораздо хуже. Но Трол представил, каково бы ему пришлось бороться с этими магическими силами в настоящем поединке, причём не разреженными и поделёнными с Ибраилом, а концентрированными и прицельными, и сразу же возблагодарил Кросса, что они научились заклинанию антимагии.

Он открыл глаза, около него стояла незнакомая женщина, кажется, из тех, что помогали бородатому трактирщику. Она всплеснула руками, запричитала и куда-то убежала. Но Трол уже слышал тяжёлые шаги по ту сторону двери, к нему приближался Ибраил. Он улыбнулся, всё было в порядке, они победили…

И лишь потом вспомнил всё. И смерть Крохана с Роватом, и что-то ещё… Очень опасное. Чему он пока не находил ни малейшего подтверждения, но что всё-таки было в этом мире и что поджидало его, может быть, вот этого благодушия, слабости и невозможности сражаться.

Ибраил выглядел печальным, но уже восстанавливался. Его холодная и сухая рука коснулась лба Трола, как пригоршня благословенной воды в пустыне. Трол разлепил губы.

— Итак, мы победили? — Оказалось, ему всё-таки нужно было подтверждение.

Ибраил кивнул. Сел на край кровати.

— На этот раз ты приходишь в себя быстрее, чем я надеялся.

Трол хотел объяснить ему, что его что-то заставляет вот так, в ускоренном режиме возвращаться в форму, но не стал. Ибраил так много ходил по его сознанию, что в этих словах определённо не нуждался. Вместо этого он спросил:

— Роват, Крохан… И Буж?

— Крохан ещё жив, и может быть… Не знаю, он всё ещё сражается. — Ибраил опустил голову. — А Роват и Буж… Да. Я ничего не смог сделать.

Трол повернулся к окну. Там, за толстыми, дешёвыми стёклами, собиралась тьма, наступал вечер. Неужели же вечер того самого дня, когда они сражались с Поллыром и Свартой? Он вытащил руку из-под одеяла, опёрся на край кровати, попробовал сесть.

— Тела Невидимого и Соблазнительницы?

— Разрублены, сожжены и похоронены так, что теперь их не сможет собрать никакая из известных мне формул магии.

Трол всё-таки сел. Почему-то Ибраил не протестовал. Наоборот, он даже внутренне поддерживал Трола, хотя это было странно — обычно он требовал, чтобы после всех этих магических потоков Трол отдыхал как следует, почти досыта.

— Кола?

— С ним всё в порядке. Он даже мог бы и не отлёживаться, просто… — Ибраил помялся, — он не ожидал, что эти настоящие, а не тренировочные бои бывают такими жестокими. Это, скорее, психологическая травма, чем реальная угроза его жизни.

Трол поднялся, доплёлся до кувшина, с трудом налил воды в чашу, поплескал себе в лицо.

— Помоги мне одеться.

Маг принялся помогать. На миг дверь открылась, и в комнату заглянул трактирщик. Поморгал, чуть-чуть улыбнулся, кажется, несмотря на все подозрения в адрес этих своих беспокойных постояльцев, он тоже был доволен. Ибраил повернулся к нему и строго проговорил:

— Ужинать мы будем через полчаса, не позже. И не забудь, много бульона, свежий хлеб и зелень.

— Всё будет исполнено. — Трактирщик исчез. Трол оделся, посидел на кровати, собираясь с силами. Проверил повязки, они лежали на коже, как на чужой, нечувствительной поверхности, но были плотными и надёжными. Такие не расползутся, даже если Трол попробует нацепить мечи.

Они, кстати, как всегда в таких случаях, стояли у изголовья кровати, прислонённые к стене. Трол поднял их.

— Может быть, я не очень хорошо провёл этот бой?

— Не вини себя, — отозвался Ибраил. — Никто… повторяю, никто в целом свете не сумел бы одолеть Поллыра и Сварту в прямом поединке. Теперь, Трол, тебе… никуда не деться от славы.

— Да, — Трол направился к двери, — мы неплохо поработали. Хотя… я бы обошёлся и без славы, если бы это помогло ребятам.

Цена каждой победы всегда кажется чрезмерной, но в этом и есть путь бойца. Да и кто в целом свете знает настоящую цену такой победы, какую они одержали? Её можно только угадывать.

Уже за столом, героически уписывая горячий, как пекло, говяжий бульон за обе щёки, в котором к тому же ещё явственно чувствовались какие-то снадобья Ибраила, Трол спросил, потому что теперь, когда он знал всё, чем обернулась их затея, молчать было трудно:

— Где мы их похороним?

— Я предлагаю вот что. Наймём человека, я наложу на их тела заклинание нетленности, и отправим их кораблём в Кадот. Если человек попадётся честный, он выполнит порученное в лучшем виде. — Ибраил вздохнул. — Пусть лежат в своей земле, среди людей, которые понимают, что сделали эти двое для выживания Зимногорья. — Он покосился на окно. За ним уже совсем стемнело. — Хотя, для верности, я бы подождал… Крохана. Может быть, его тоже придётся тем же кораблём отправлять в Кадот.

Трол обвёл взглядом пустой зал трактира. Их стол выглядел как маленький островок тепла и спокойствия посреди большого, пустынного поля. Ибраил пояснил:

— Я приказал трактирщику сегодня никого не принимать. Иначе сюда сбежалось бы полгорода. Тебе нужно восстановиться.

На лестнице, ведущей к комнатам постояльцев, появился Кола. Он был бледен, на щеке виднелись плохо отмытые пятна пота, смешанного с кровью. Но он держался, хотя и шёл, помогая себе каким-то грубым, как ругательство, костылём, небрежно выструганным из корявой деревяшки. Он доковылял до стола, за которым сидел Трол с магом, и тяжело плюхнулся на скамью.

— Ну, ты как? — спросил он Трола. Возрождённый улыбнулся. И снова принялся за бульон. Из кухни выскочил бородатый, он тащил очередную кружку своего варева.

— Ты бы полежал, — неодобрительно заметил Ибраил, накапывая принцу какие-то капли, которые достал из сумочки на поясе. Твёрдости в его голосе не было.

— Я вот что хочу спросить, — начал принц, обжигаясь бульоном, как незадолго до этого Трол. — Мы достаточно сделали, чтобы Империя не атаковала… не послала армию на Зимногорье?

— Думаю, да, — уверенно отозвался Ибраил. И принялся пояснять: — Понимаешь, мы выбили слишком сильные фигуры на игровой доске Империи. Теперь им станет понятно, что Поллыр со Свартой занимались не просто подготовкой армии, а были самыми приближёнными к Басилевсу людьми… И всем, даже самым незначительным стратегам Империи, будет не до войны, потому что начнутся перестановки, а следовательно, интриги, волнения, может быть, мелкие усобицы… Кто же в такое время уходит на полгода, а то и на год, в большой и дальний поход, рискуя пропустить все те передряги, которые могут одним махом вынести на самый верх?

— Неужели они и сейчас будут думать о мелких интригах и карьерах? — удивился Кола. Неискренне удивился, уже догадываясь о том, каков должен быть ответ. В конце концов, сам же при дворе воспитывался, пусть и по-человечески устроенном, но всё-таки в центре власти государства под названием Зимногорье.

Ибраил ответил так:

— Пока мы наносили Империи тяжёлые, значительные, но компенсируемые потери. А значит, найдутся люди, которые захотят на этом выиграть, которые, может быть, даже довольны тем, что мы вышибли у них несколько верховных чиновников и служак.

— Они будут восстанавливать свои потери до тех пор, пока… — Трол отставил свой бульон, пить ему больше не хотелось. — Пока мы не справимся с самим Басилевсом.

— Вот о чём ты думаешь? — почти с удивлением протянул Ибраил. — Да, тогда Империя может рухнуть, если мы избавимся от этого… Да, — он ещё раз согласился, взвесив какие-то одному ему понятные аргументы, — после этого среди чинуш и местных царьков начнётся то же, что началось среди магов, — делёжка территории, полномочий и власти. Тогда Империи конец.

Трол спокойно посмотрел на мага.

— А разве не к этому мы всё и вели до сих пор?

— Согласен, — отозвался Кола. — Смерть Басилевса спасёт Зимногорье. Но только тогда, когда он будет мёртв, не раньше. Вот только как это сделать?

— Нужно думать, — сказал Трол просто.

Он принялся за варёное мясо с хлебом и зеленью. Есть не хотелось, но нужно было набираться сил. Вот он и старался.

— Что с Бла-Эффком? — спросил Трол, уловив в сознании мага какую-то отстранённую, но явственную идею.

— После битвы я, сам понимаешь, как только очухался и отдал необходимые распоряжения, отправился в город. — Маг вздохнул. — Хотел перехватить Червочина… Но не успел. Он оказался быстрее. Как только стало известно, что мы одолели Басилевсовы инкарнации, Червочин побежал в порт, и его корабль отошёл от пристани уже через час после окончания нашей битвы. Я только парус на горизонте и увидел.

— Может, он держал корабль наготове, заранее оплатив все расходы? — спросил Кола.

— Может, — согласился Ибраил.

— Да, гнаться за ним мы сейчас не можем, — согласился Трол. — Не та у нас… кондиция. Кстати, а почему ты сам-то пошёл выяснять с Червочином отношения?

— Трол, — Ибраил даже слегка нахмурился, — у меня всё-таки есть магическая боевая подготовка. К тому же я получил за последнее время отменную выучку у всех зарубленных тобой магов… С Червочином один на один я бы, без сомнения, справился.

— Магический поединок? — переспросил Кола и усмехнулся. — Здорово, я об этом только в книжках читал.

— Ладно. — Трол осознал, что примерно к такому исходу был внутренне готов. — Будет ещё время выполнить обещание, данное Карине каЗух. Главное теперь, побыстрее восстановиться. Только бы с местными не было трудностей.

— Никаких трудностей не будет, — сказал Ибраил спокойно. — Они ребята хоть и грубые, но здравого смысла не лишены. А присутствие Бла-Эффка на Алдуине их вряд ли очень радовало.

Они посидели, старательно занимаясь тем, что было в тарелках. Даже Ибраил что-то поковырял в принесённом ему омлете.

— Трол, — невнятно, не прожевав как следует, заговорил принц, — могу я рассчитывать на доспехи Поллыра, его щит и копья?

Трол решил не жадничать.

— Они тебе не подойдут. Слишком большие и тяжёлые.

— Я не для себя прошу, — пояснил Кола. — Просто хочу послать их домой.

— Кстати, — Трол посмотрел на мага, — что с трофейным оружием?

— Я приказал всё отмыть от крови и принести сюда. Оно слишком ценное, чтобы им не воспользоваться.

Трол вздохнул. Он представил, что мечи Соблазнительницы находятся, вероятно, в комнате мага, который проверял их на возможность использования простым человеком, вспомнил о её разрубленном шлеме и прекрасных пластинчатых доспехах, о крови… Он покрутил головой, изгоняя эти мысли. Они мешали. Они закрывали что-то, что следовало обдумать или почувствовать, используя все его способности. Но что?

— Трол, — негромко позвал Ибраил. Внезапно он выпрямился на своей лавке. — Не думай об этом… — И вдруг замолчал, замер. Лицо его стало пепельным. На нём проступили крупные, как зёрна пшеницы, капли пота. — Это она!

— Кто? — ещё ничего не понимая, спросил Кола. Посмотрел на мага.

Трол наконец-то осознал, что его беспокоило все последние дни, может быть, даже больше, чем бой с прижизненными инкарнациями Басилевса. И что заставляло его отстраняться даже от смерти товарищей, чтобы не стать слабее, не потерять возможность сражаться.

— Где она? — Он повернулся к окну, словно именно там собирался увидеть ответ на свой вопрос.

— Наши фламинго, — уверенно отозвался маг. — Сначала она будет атаковать птиц.

Кола выскочил из-за стола, опрокинув какую-то табуретку, бросился наверх, за мечами. Трол заорал на весь трактир:

— Нет, она уже слишком близко. Ты не успеешь!

Кола послушно остановился, беспомощно посмотрел на Трола. А Возрождённый уверенно, словно отлично знал, что следует делать, шагал к той двери из трактира, которая вела во двор, к конюшням и которой они уже разок воспользовались.

На этот раз дверь не была припёрта палкой с той стороны, Трол распахнул её и выскочил во двор. Вернее, ему показалось, что он выскочил, на самом деле он двигался так, что его без труда обогнал бы Ибраил. Но маг топтался сзади, понимая, что у него-то против этой противницы шансов нет.

Над двором трактира, на высоте десяти футов, не выше, висела тёмная и странно освещённая внутренним огнём фигура привидения-колдуньи нумидов. В её боку гораздо более яркими, жёлто-зелёными сполохами горел обломок меча Гевста Рогатого, того самого меча, которым Трол бился на реке Гавай и на который они сделали вызывание Оков Чести.

Трол оглянулся, двор был пуст. За стенами конюшни всхрапывали птицы, ни трактирщика, ни его помощниц видно не было. Внутренним зрением Трол понял, что они изо всех сил удирают в город, прихватив даже не все деньги, какие сумели найти в спешке, вызванной диким страхом… Почему же он сам на этот раз не испытывает никакого страха?

Ведьма слабо раскачивалась, как падающий лист, только падать, разумеется, не собиралась. Она ждала, почувствовав, что Трол с Ибраилом вот-вот появятся.

Трол вытащил мечи, удивился их огромной, непонятной тяжести, неповоротливости и неловкости. Это же были те самые мечи, которые ещё днём казались ему продолжением мысли, а вот теперь… Они представлялись слабым и совершенно неэффективным оружием, которым он вряд ли сможет действовать. Их даже поднять стало трудно, а рубиться, причём с таким быстрым противником, как эта ведьма, — и вовсе невозможно.

Трол замер, старательно вчитываясь в существо, которое явилось за жизнью Ибраила. И разумеется, для того, чтобы убить и его тоже. Хотя нет… Теперь Трол понимал, что ведьма не удовольствуется только ими двумя. Она будет убивать, чтобы вернуть себе силы, чтобы стать молодой, как было сказано шаманом нумидов, чтобы ослабить боль, которую ей постоянно причинял застрявший в её теле осколок Гевстова меча, пока не уничтожит всех, до кого только сможет дотянуться на всём этом острове.

— Ты же обещал, что она больше не вернётся, — заплетающимся языком проговорил принц магу.

— Не понимаю, — холодновато отозвался Ибраил. — Может, вызывание сработало?

— Сработало, — согласился Трол, — на нашу голову.

Теперь-то он понимал, что беспокойство, которое испытывал с памятного поединка на реке Гавай, и было вызвано этим застрявшим в колдунье обломком меча. Если бы они как следует подумали, они бы и сами догадались, что вызывание может сработать и на неё… Тем более что это была не какая-то очень уж сложная загадка.

— Может быть, если мы у неё вытащим этот обломок, она уйдёт? — спросил Ибраил.

— Поздно, — сказал Трол. — Она уже здесь. И намерена драться. — Он помолчал и добавил: — Специально ждала, пока я ослабею после битвы с Поллыром и Свартой. И вот теперь… Явилась.

Да, ведьма подтвердила каким-то непонятным образом, не издав ни звука, что она ждала. И дождалась, чем была очень довольна. В воздухе вокруг Трола вдруг зазвучали голоса каких-то людей, которые умерли, может быть, много десятилетий назад. Ведьма выражала своё восхищение собственной выдумкой, радость от предстоящего поединка. И разумеется, полную уверенность в своей победе над ослабевшим, измочаленным, почти бессильным Тролом.

Глава 20

— Не очень-то радуйся, ведьма, — сказал Трол, хотя не был вполне уверен, что привидение способно его понять. — Ты ещё не победила.

И пошёл вперёд, стараясь нащупывать ногами почву так, чтобы его трудно было сбить. Он держал мечи вразлёт, как крылья, и грозил атаками с обеих сторон. Ведьма чуть снизилась, потом поднялась футов до пятнадцати и стала густеть. Её фигура стала компактнее, темнее, хотя и наливалась всё тем же странным чёрным светом, который был ей присущ, а обломок меча в её боку заискрился, как маленькая радуга. Трол не видел ничего подобного, даже не подозревал, что такое может быть.

Затем она медленно качнулась из стороны в сторону и вдруг рванулась вперёд. Трол попытался остановить её двумя почти прицельными выпадами, но левый его меч, сухо звякнув, отлетел в сторону, а большой и вовсе прошёл мимо под как-то странно, словно раковина, раскрывшимися складками её тела там, где у нормального человека находятся ноги.

К отлетевшему леворучному мечу тут же подковылял Кола. Но он двигался настолько неловко, опираясь на свой дурацкий костыль, настолько медленно, что Трол заорал:

— Нет!

Потому что именно принца миновавшая Трола ведьма теперь выбрала как объект атаки. И она была гораздо быстрее, чем Трол, что уж говорить о заторможенном и израненном принце?

Она бы успела ударить его, если бы вдруг Ибраил не огрел её какой-то одному ему ведомой волной, в которой были поровну смешаны холод и жар, острота боевого клинка и тяжесть тупой булавы… Трол на короткое мгновение даже прикрыл глаза, ему показалось, что слишком значительная часть этой энергии долетела до него, а ему нельзя было сейчас попадать ни под какие энергетические всплески, его и без того перегруженное сырой, неусвоенной магией тело этого бы просто не вынесло.

Но удар мага заставил ведьму изменить направление, и она отлетела в дальний угол двора, снова поднявшись футов на десять над землёй. Принц подобрал леворучный меч Трола, взвесил его в руке, ухмыльнулся и принялся озираться. Он плохо видел в темноте и поэтому всё-таки зря отошёл от мага.

Трол перехватил свой большой меч двумя руками и пошёл на ведьму.

— Ты не можешь победить, привидение, — сказал он, хотя понимал, что убеждает в этом себя, а не ведьму. — Мы должны ещё очень многое сделать в этом мире, судьба не допустит, чтобы ты победила.

И лишь тогда осознал, насколько был слаб и не готов для этой битвы — если думает о судьбе, а не о своём воинском мастерстве. Тогда он успокоился, заставил себя собраться, поднял реакцию остатками силы, которые ещё подчинялись ему, заставил слушаться тело.

Где-то очень далеко ухнул степной филин. В городе тоже начиналась какая-то, похожая на панику, возня. Видимо, трактирщик добежал до Алдуина и пробовал организовать защиту. Именно, что защиту города, на помощь рассчитывать не приходилось, островитяне, хотя и воины, но для атаки на демонское воплощение ведьмы были явно жидковаты.

Ноги наливались лёгкостью и умением находить опору даже на этой вытоптанной, неверной земле. Руки стали мягкими и тёплыми, как вздох, сознание прояснялось, зрение теперь позволяло видеть привидение во всех подробностях. Вот только шея деревенела, да боль в груди и брюшине, израненной и отбитой под нагрудным доспехом, тормозила движения.

Но Трол уже был готов к бою. Хотя и не представлял, каким будет этот бой. Всё-таки его победа на реке Гавай была, скорее, удачей, чем осмысленным превосходством его умения сражаться над силой этой ведьмы. К сожалению…

Ведьма покачалась, собралась в плотный, как камень, снаряд и рванула на Трола. Но Трол не стал её ждать, каким-то неведомым чутьём он понял, что это будет ложной атакой, а настоящей её целью станет кто-то другой. Он отскочил, снова отскочил, перекатился через плечи, отмахнулся на всякий случай при выходе на ноги, и тогда… Да, она всё-таки напала на принца.

Кола ударить её успел, а вот согнуться, пропуская над собой, уже нет. И она налетела на него, словно выпущенный из катапульты снаряд. Даже удар Ибраиловой молнии, на этот раз вполне привычной, горячей, даже светящейся в темноте, не заставил её уворачиваться.

А вот удара Тролова меча вдогонку она не ожидала… И меч фей, который Трол решил называть Шваги, достал её. Он вспорол ей самый краешек её мрачно-серой ауры. Привидение завизжало на разные голоса, в котором слились и крики детей, и вопли женщин, и рёв умирающих мужчин, и лай каких-то животных… Это было бы ужасно, если бы Трол мог позволить себе такую роскошь, как переживание чьих-то давно угасших судеб.

Он даже попробовал ещё раз ударить её, но на этот раз, конечно, не успел. Слишком он был медленным и к тому же, как выяснилось, не очень уверенно передвигался. Зато он отчётливо видел теперь, что против привидения Гевстовы мечи были не самым удачным оружием, гораздо большие повреждения наносил призраку вот этот клинок, который он держал сейчас в руках, выкованный в мастерских саджей, в их мире и по их технологиям.

К тому же и меч Колы застал ведьму врасплох, вернее, она не ожидала, что его меч тоже окажется столь же эффективным против её обычно не поддающегося людскому оружию тела. Принц отлетел чуть не на десяток шагов и распластался без малейших признаков сознания, ведьма выключила его всего одной атакой. Но теперь и сама, со стонами, набирала высоту, а впереди её корпуса, если у неё было хоть что-то, соответствующее этим людским понятиям, зиял широкий, чуть не в фут разрез, из которого на землю капал, словно жидкость, всё тот же тёмный свет… На земле он расплывался дымными, закруглёнными пятнами и понемногу исчезал.

— Ты уже ранена, — констатировал Трол.

Он раздумывал, закрыть ли ему теперь мага, либо стать около принца, чтобы ведьма не добила его… Но Ибраил, считав в его сознании эту дилемму, уже сам спешил занять оборонительную позицию рядом с принцем. Тогда Трол попробовал прикрыть их обоих. Он стоял теперь у стены трактира, которая была сложена из каких-то слоистых, плоских камней и обмазана известковым раствором, на высоту примерно в два человеческих роста.

Когда он стал вот так и осмотрелся, то сначала ничего не понял. Ведьмы во дворе не было. Вернее, она должна была оказаться где-то тут, рядом, Трол чувствовал её, но… Он её не видел.

Принц лежал, сильно ударившись о стену, окружающую двор, на его губах даже пузырилась кровь, но он был жив. Ибраил склонился над ним, быстро провёл рукой по груди.

— Трол, — сказал он, — нужно торопиться. Если я не помогу ему, он может изойти внутренними кровотечениями.

А Трол искал ведьму, с ужасом представляя, что она может сделать с их фламинго. И тем не менее убеждаясь своим внутренним видением, что птицы ещё не пострадали, даже не очень испуганы, хотя и волнуются так, что бьются в стойлах, как при пожаре.

На миг в его сознании возникла прекрасная картина, как он вспрыгивает на фламинго и с него, как с коня, крошит ведьму над тёмными полями Алдуина… Но это была лишь мечта, у него не было для этого ни возможности, ни времени, да и манёвренность ведьмы вряд ли позволила бы ему эффективно провести этот бой. Хотя маг его внутренне одобрил.

— Да, — сказал он, — это было бы неплохо. Трол понял, где находилась ведьма, лишь за миг до того, как она атаковала. Сначала полетели обломки хиленькой стены, куски обмазки, потом этот внезапно возникший за их спинами разлом стал шире, стена закачалась, чуть не опрокидываясь на них, и в этом разломе возникла она… Атака была точной, умелой и умной. Её энергии хватило, чтобы пробиться через эту стену, почти не потеряв при этом динамику, и налететь на Трола со спины, где он был раскрыт, где не было ни малейшей защиты… Если бы Трол в последний миг не сообразил, что атака последует сзади, он был бы раздавлен этим ударом, и ведьма сразу одержала бы победу…

Но он всё-таки успел. Крутанувшись на месте, он нанёс всего один удар. Чудовищной силы и необыкновенно точный, потому что очень долго тренировал вот такие удары практически без замаха, посылая меч из любого положения…

И ведьма напоролась на его меч, хотя краем своего плотного, тёмного тела и задела Ибраила. Маг свалился головой вперёд, но ещё до того, как он коснулся земли, Трол уже в глубоком присяде, чтобы пропустить противника над собой, заводил меч для нового удара и не мог понять, почему не может его себе вернуть.

А потом словно пелена спала с его глаз, и он увидел, что ведьма висит на его клинке и бьётся, желая освободиться от этой вошедшей в неё стали не меньше Трола, который хотел бы нанести ещё один удар… Она повисла на его клинке и дёргалась, визжа на разные голоса, разбрасывая теперь свою тёмную энергию сплошными струями, уже не думая о продолжении поединка, пробуя только убраться из этого места… И тогда Трол понял, что она не сможет этого сделать, потому что вызывание, которое привело её сюда, сделало также невозможным и её отступление.

Она всё-таки сорвалась с меча Трола и медленно, словно во сне… опустилась на высоту роста обычного человека. Едва доставая Тролу до плеча.

Струи тёмного света оставляли на земле мрачную, чем-то выразимо опасную дорожку, которая теперь была плотной, словно выложенная ровными, гладко отполированными плитками. Она выдвинулась на середину двора, раскачавшись, двинулась к стойлам с фламинго, изменила направление и заскользила к дому, из окон которого на втором этаже и из двери струился нормальный, свечной, человеческий свет. Попав в отблеск этого света, она оказалась тёмной, словно колода старого, очень старого дерева.

Трол шёл за ней, не атакуя, понимая, что теперь его скорости хватит, чтобы перехватить её, если она попробует добить мага с принцем. Давая ей истечь той кровью, которая у этой сущности представлялась ему тёмным светом, ожидая, чтобы она ослабела. И понимая, что теперь ведьма может сделать что-то, чего он не ожидает.

Ибраил у стены вдруг зашевелился, поднялся, опираясь на руки. Охнул, дотянулся до меча, который лежал рядом с принцем, и подхватил его. Попробовал подняться, но, даже утвердившись на ногах, разогнуться так и не сумел.

— Ибраил, она ещё опасна, — сказал Трол. — Оставайся там, где стоишь.

Но маг двигался вперёд, словно слепой или тяжело раненный в живот. Он видел что-то, чего пока не понимал Трол. И лишь это соображение спасло Возрождённого.

Потому что ведьма вдруг сложилась так, как Трол не ожидал, головой вперёд, превратившись в подобие тарана или очень толстой стрелы, направленной на противника. И потом она скакнула…

Один удар Трол всё-таки сумел нанести. Жёстко, от плеча рубанув слишком быстро приближающегося противника, но потом… Она обхватила его, хотя Тролов меч, должно быть, второй раз очень тяжело ранил её. И теперь он не мог сделать ни одного движения, не мог снова поднять меч, не мог даже сжать рукоять меча, который с какой-то странной, непонятной, но непреодолимой силой выскальзывал из его пальцев.

И ещё что-то холодное, в то же время обжигающее проникало в его грудь, останавливало сердце, передавливало сосуды, по которым текла его горячая кровь, убивало его медленно, но не менее верно, чем самый надёжный яд в мире. Он упал на колени, втайне проклиная себя за то, что не сумел увернуться от этой атаки, потом почувствовал, что свет меркнет перед его глазами, а тело обращается в какое-то подобие теста, из которого эта жестокая и твёрдая, словно каменная, масса выжимает его жизнь…

Он упал на бок, стараясь придавить собой ведьму. Это было его последнее действие воина, которое теперь он мог осуществить, понимая, что через несколько мгновений, наверное, умрёт… С удивлением он обнаружил, что начинает чувствовать тёмный свет, которым истекала ведьма, на своей коже, как маслянистый и очень опасный, обжигающий огонь, который убивал его… Но он прижимал эту ведьму к земле, чтобы она не ушла, не смогла драться так, как любила, с высоты атакуя противника…

Ибраил дошёл до Трола, не выпрямляясь, изо всех сил стараясь не промахнуться в темноте, нанёс удар ведьме по голове, потом по не очень длинному щупальцу, которое вдруг выбросилось откуда-то снизу, в районе ног, и с удовольствием почувствовал, как клинок саджи распарывает призрачную сущность ведьмы, словно хирургический нож. Снова ударил ей в корпус, под тело Трола, повернул лезвие в ране, разрывая её уже не каменно-твёрдое, а слабеющее, мягчающее тело. Вытащил, стряхнул капли тёмного света и ударил снова, пробуя теперь рассечь ведьму надвое…

Третий его удар пришёлся в землю, потому что ведьма вдруг стала таять и уже не оказывала мечу, который держал в руке Ибраил, ни малейшего сопротивления. Она исчезала, как ночной туман тает над полями от рассвета, она умирала, чтобы уже никогда не быть даже в тех призрачных, страшных мирах, куда уходят такие духи, если их удаётся изгнать из мира людей. Она погибала, чтобы уже никогда не существовать.

Трол лежал теперь без движения на земле. Кожа его слегка дымилась в тех местах, где её испачкала своей кровью ведьма-привидение. Ибраил, выронив меч, провёл рукой по голове Возрождённого. И не почувствовал ни малейшего отзвука в своём сознании. Ни боли, которую должен был испытывать Трол, ни волн его жизни, ни следа его присутствия в этом мире. Так бывало только у мёртвых.

Ибраил поднял голову к тёмному небу, по его щекам текли слёзы.

— Трол, — позвал он, — мы ещё многое должны сделать… Воин Провидения, тебе ещё рано уходить из этого мира.

Но Трол лежал, холодный и тихий, лишь руки его, стиснутые в кулаки, стали разжиматься. И даже Ибраил не знал, жив Возрождённый или его кулаки разжимаются от того, что мускулы умерли.

— Трол, — снова сказал маг, — мы ещё не победили тех, кого должны победить. Не умирай, Трол.

На этот раз он ничего не мог сделать. Трол должен был или выжить, или умереть. Никакое лекарское мастерство мага не в состоянии было ему помочь.

Content

Николай Басов
Оковы чести

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20