Борис Бабкин

Самородок в чулке

Зеленоград

Подъезжая по узкому переулку к проспекту, «вольво», пропуская поток машин, остановилась. Прямо перед машиной резко затормозила белая «десятка». Сзади почти вплотную встала зеленая «семерка», из которой выскочили двое в масках и с двух сторон подбежали к «вольво». Водитель получил сильный удар по голове рукояткой пистолета и, потеряв сознание, повис на ремне безопасности. Один из налетчиков, разбив стекло, приставил ствол пистолета ко лбу сидящего сзади человека.

– Сумки быстро! – приказал он.

Плотный мужчина испуганно отшатнулся. Пуля вонзилась ему в живот. Бандит открыл дверцу и схватил кожаную сумку. Оба налетчика бросились к «семерке». Машина тут же понеслась обратно, и «десятка» рванулась вперед. Обвисший на ремне водитель, мотая окровавленной головой, застонал. Лежащий на заднем сиденье мужчина обхватил руками окровавленный живот.

– Там, – «Волга», за рулем которой сидел пожилой мужчина, резко затормозила у «уазика» ДПС, – убили двоих в машине!

– Кого убили? – подошел к нему старший сержант. – Предъявите документы.

– Да я же говорю! – закричал водитель. – На въезде в переулке убили двоих! Я видел…

– Серьезно? – спросил милиционер.

– Да какие тут шутки?! – возмутился мужчина.

– Всем постам! – проговорил мужской голос. – В Заводском переулке на выезде на Центральный проспект совершено вооруженное ограбление! Ранены двое! Преступники скрылись на машине предположительно синего цвета – «семерке» или «шестерке».

– Вообще оборзели! – зло буркнул майор милиции. – За два месяца третье ограбление. В Домодедове взяли кассира «Домстроя», триста пятьдесят тысяч рублей. Водителю тоже разбили голову, бабе-кассиру свернули челюсть. В Ивантеевке двоих инкассаторов ранили. Теперь здесь у инкассаторов взяли почти миллион, а тут еще неизвестно сколько. Всегда двое, и дорогу перегораживает машина. В Домодедове – «Таврия», в Ивантеевке – «Нива», сейчас «семерка», говорят. Вот мрази! – Он скрипнул зубами.

– Нормально! – Миловидная женщина повернулась к сидящим за столом четверым мужчинам. – Не то, что в Домодедове, сейчас все-таки получше…

– Не сыпь мне соль на рану, – усмехнулся худощавый блондин. – Я как вспомню, застрелиться готов. Инкассаторы называются, меня мысль мучила, что не ту сумку взяли, но «Дорожный патруль» немного успокоил – большую часть денег перевели через банк на уплату чего-то.

– А сейчас сколько? – спросил мужчина в очках.

– Ты, Спортсменка, в натуре – процедил лысый невысокий мужик, – не пей кровь-то.

– Сколько ни есть, – наливая коньяк в рюмку, усмехнулся четвертый, – все наши.

– Про Таксиста не забудь, – напомнил блондин. – Молодец Виталик, такие пируэты выписывает, что поневоле думаешь: все, на срок точно не попаду, расшибемся.

– Миллион триста пятьдесят, – весело проговорила Спортсменка.

– А чего скалишься? – желчно спросил лысый. – Если бы «лимон» баксов или евро, то еще более-менее. А так… – Он выпил.

– Скучный ты человек, Шар, – улыбнулся блондин, – на тебя с неба падает двести с небольшим тысяч, а ты…

– Да двести тысяч можно и с гоп-стопа взять. А тут гоп-стоп с волынами, жмур, другой покалеченный, и…

– Так в чем дело, Шар? – подмигнул ему блондин. – Взводи курки у своей двуствольной пушки двенадцатого калибра – и на первую булочную. И все тип-топ, и сухарики подсушить успеешь. Сейчас в зонах, говорят, кормежка очень неважнецкая.

– Хорош тебе, Швед, – недовольно ответил Шар. – Я просто…

– Давай не будем ни просто, ни сложно, – вмешался четвертый. – Что взяли, то и есть. Конечно, хотелось бы больше, но в карман к Рокфеллеру не залезем, и на банк приличный нас не хватит. Игровые залы – это вообще чушь. Надо брать инкассатора в Москве. Без наводки, конечно, сложно…

– Не усложняйте себе жизнь, – сказала Спортсменка. – Интеллигент готовит операцию.

– Господи, Боже мой, – усмехнулся блондин, – какие слова!… Вы, сударыня, случайно, не учились в…

– Средним образованием не ограничилась, – усмехнулась женщина.

– Надоело мне, что Интеллигент всем заправляет, – процедил Шар, – а на дело не ходит. С какого бодуна мы ему отстегиваем?…

– Уж ты бы помолчал, – сказал четвертый, коротко стриженный атлет. – Если бы не Интеллигент, ты бы давно на островке отдыхал. Есть в Вологодской губернии такой для осужденных пожизненно.

– Слышь, Герцог, – проворчал Шар, – ты на меня не наезжай. Я ведь и ответить могу…

– Закрой пасть, убивец, – насмешливо перебил Герцог.

– Давайте без выяснения отношений, – вмешался очкастый.

– А ты, Овод, сам много раз базарил про это, – напомнил Шар.

– Хватит, – усмехнулся Швед. – Сейчас тихо и спокойно по одному исчезаем, и до звонка, надеюсь, я никого не увижу. Устал я от ваших морд, господа. Будьте любезны, сударыня, – улыбнулся он Спортсменке, – отсчитайте мне мою долю.

– С удовольствием, – улыбнулась она.

Москва

– Знаешь, Дима, – недовольно заявила стройная блондинка, – я не понимаю тебя. Зачем тебе это нужно?

– Терпение, ма шер, – улыбнулся подтянутый высокий молодой мужчина. – Главное – впереди. Пока это прелюдия. Я должен быть уверен, что в нужный момент они не остановятся ни перед чем. Поняла? – Улыбаясь, он налил в бокалы вина. – Обожаю итальянское, – сделав глоток, вздохнул он. – И вообще Италия…

– А я хочу на Канары. Но чувствую, что это будет еще ой как не скоро. Почему ты…

– Это зависит не от меня. Уже после Ивантеевки, где был убит инкассатор, я мог бы направить их на нашего клиента, который и сам не знает, что он…

– Дурак ты, Дима, – усмехнулась она.

– Я могу узнать – почему?

– Неужели ты думаешь, что он просто наводчик?

– Так я и думаю. Но с другой стороны, в нем чувствуется властность, это настораживает.

– А мне все нравится. Ни с чего деньги имеем. И…

– Стоп! Ты только что говорила, что ты против этого. Нам вполне хватает и того, что имеем. И вдруг такая разительная перемена. Почему?

– Просто вырвалось. Хотя, откровенно говоря, я почувствовала азарт. Я же занималась спортом, а сейчас состояние, как перед стартом…

– Да уж скорей бы, – кивнул Дмитрий.

– Марина, – спросил крепкий мужчина с седыми висками, – что с тобой? В последнее время ты странно ведешь себя. В чем дело?

– Ничего странного тут нет, – засмеялась красивая женщина, – я веду себя как молодая красивая женщина. Мне тридцать три, а ты делаешь из меня монахиню. Я хочу наслаждаться жизнью! Кутить в ресторанах, ездить на знаменитые курорты, а для тебя главное – работа и еще раз работа. Ты сутками не отходишь от компьютера или пропадаешь неделями в тайге, новые месторождения открываешь. А что ты имеешь с этого, ну?

– Я зарабатываю очень хорошо, и ты никогда не говорила…

– Я молода и, согласись, красива, и я хочу быть светской львицей. А ты еще хочешь взять этого детдомовского…

– Да, хочу, чтобы у меня был сын. Я уже не раз говорил – это не обсуждается. Если тебя что-то не устраивает, подавай на развод. И напоследок вот что я тебе скажу: в последний месяц ты переступаешь границы дозволенного.

– И что из этого? В конце концов, я женщина и хочу мужской ласки, которой ты меня лишаешь.

– Вот оно как?… Ну что ж, завтра же я подаю на развод. Половина всего, что есть, твоя. Заберешь квартиру. Загородный дом я оставлю себе. Все-таки это дом моих родителей, и восстанавливал его я. Надеюсь, ты не станешь со мной судиться? – Он вышел.

– Ваня, – Марина бросилась за ним, – ну почему ты ничего не хочешь понять?! В последнее время мы вообще отдалились друг от друга. Да, я пытаюсь вызвать твою ревность, ведь это хоть какое-то чувство. Я люблю тебя, Иван!

Остановившись, он посмотрел на нее.

– Знаешь, я не понимаю тебя. Не знаю, чем это вызвано, но ты стала, мягко говоря, шлюхой. А ведь ты обещала, что будешь со мной до конца жизни и в радости, и в печали. Нас обвенчали, и ты клялась…

– Я люблю тебя! Я хочу твоего внимания, твоей ласки, в конце концов, я просто хочу тебя! А ты не прикасаешься ко мне! Неужели не понимаешь?! – Марина заплакала.

– Прости, милая! – бросился к ней Иван. – Сейчас я занят очень серьезной работой, она захватила меня, и я обо всем забыл.

– Я все понимаю, – всхлипнула Марина. – И прощу, не обижайся на меня, постарайся понять, ты хочешь усыновить мальчика, но весь поглощен работой. А я не готова к ребенку. Я уже ревную тебя к этому малышу. Давай подождем, пока ты не закончишь эту работу, а потом заберем его. Я поняла, что была не права. Прости, дорогой! – Она поцеловала Ивана.

– Я тоже тебя люблю, – с улыбкой проговорил он. – И прости меня. Если все получится, я ежеквартально начну получать приличную сумму и буду свободен от мысли, как заработать, и перестану волноваться по поводу своих мастерских. Я ничего не понимаю в ремонте автомобилей, и когда отец оставил мне две крупные автомастерские, я с опаской взялся за это дело. Мне кажется, что меня постоянно обманывают, но это и понятно – я никудышный бизнесмен. Хорошо, что в моей жизни появилась ты. – Он поцеловал Марину. – Но я не доверяю своим работникам. А ты тоже хороша. Вместо того чтобы откровенно со мной поговорить, устраиваешь бог знает что. Возвращаешься пьяная, тебя не единожды видели с другим мужчиной. Знаешь, наверное, и твое, и мое счастье, что я старомоден, не смогу ударить тебя. Но если ты и дальше будешь появляться в злачных местах с посторонними мужчинами, я тебя убью. – Иван, схватив жену за плечи, стал ее целовать.

– Я согласна на такую смерть, – прошептала она.

– Ты думаешь, он сможет? – спросил загорелый бородач.

– Уверен, – кивнул плотный высокий мужчина. – Он гений разведки месторождений. Признаюсь, я не верил в возможность месторождения в Лисьем распадке, но Фролов оказался прав. Меня особенно поражает то, что он ездит туда и неделями работает с лопатой и лотком, как дикий старатель. Он помог и газовой компании, и нефтедобывающей…

– Прямо самородок этот Фролов, – усмехнулся бородач. – И почему он не занимается добычей газа или нефти?

– Он отличный геолог, но уже несколько лет без работы. Работать в частной компании он не желает, просто продает свой труд и ни от кого не зависит.

– А тебе, Жигунов, он нравится, – засмеялся бородач.

– Как человек – не очень. А как специалистом я им восхищаюсь. Вышел я на него благодаря Петровичу. Старый бродяга работал с Фроловым и рассказал о нем много хорошего. Было странно услышать такое от Петровича, ты же знаешь его.

– Кремень, а не человек. Таежный бродяга с тяжелым характером, по-человечески он разговаривать не умеет. Интересно, как он ведет себя в городе?

– А он не бывает в городах. – Жигунов рассмеялся.

– Слушай, Сашка, ты уверен в успехе?

– Уверен, друг мой Рокин.

– У тебя с этой сучкой серьезно? – отпив пива, спросил рослого молодого мужчину коренастый плешивый мужик.

– Вполне. Особенно если учитывать, что я ухвачу столько бабок, что хватит мне, моим детям и даже внукам останется.

– Не думаю, что у тебя будут дети, от таких, как ты, не рожают.

– Может, хватит меня с дерьмом смешивать? Я, между прочим…

– Вот так и вся жизнь пройдет – между прочим. Тебя что интересует – бабки, которые ты ухватишь, или она сама? Хотя зачем я спрашиваю…

– Послушай, Степка, ты особо не блатуй, а то я не посмотрю, что ты мой брат… – Открыв рот, парень замер. Степан крепко сжимал ему то, что было за ширинкой.

– Еще раз так вякнешь, оторву! Ты же альфонс, Колька, и когда-нибудь тебе отрежут либо яйца, либо башку, помяни мое слово.

Хабаровский край

– Да ни черта тут нет, – сев на валун, сказал невысокий молодой мужчина в камуфляже. – Не пойму, кому пришла в голову такая бредовая мысль.

– Есть! – раздалось от быстрого ручья. – На лоток двадцать грамм! Есть золото! – крикнул стоящий у ручья с лотком молодой мужчина.

– Ну вот, – усмехнулся крепкий мужчина в темных очках, – а ты говоришь, нет золота. Устанавливайте проходнушку. – Он достал сотовый. – Надо сообщить…

– А я бы не торопился, – сказал невысокий. – Двадцать грамм на лоток еще ни о чем не говорят.

– Учитывая, что с лотком здесь вообще никто работать не умеет, – ответил крепкий, – это очень неплохо. Но давай подождем. Хотя я понимаю, что тебе не хочется платить этому геологу. А зря. Мне бы такого спеца, я бы забот не знал и немало денег сэкономил бы. Зря, Хорин.

Москва

– Надо ускорить поиск, – недовольно сказала по телефону Марина, – иначе время уйдет, и все кончится, не начавшись. Я узнала, что он может усыновить мальчика в течение трех дней. Все документы уже собраны. Надеюсь, ты понимаешь, что будет? Он просто подаст на развод. Половину отдаст мне, квартиру и…

– Да все я понял, – ответил мужчина. – Ты меня опередила, я сам хотел тебе звонить. Тут есть очень интересный экземпляр. Приезжай, посмотришь сама.

– А в зоопарк пойдем? – спросил держащий Фролова за руку русоволосый мальчик лет пяти.

– Обязательно, – улыбнулся тот. – Куда захочешь, туда и пойдем. Мороженого купим.

– А это правда, что ты мой папа? – пытливо всматриваясь в лицо Ивана, спросил мальчик.

– Да. Скоро у тебя будут и папа, и мама. Правда, маме это не очень нравится, – пробормотал он, – но, надеюсь, она поймет, что так будет лучше для всех.

– Другие ребята мне завидуют. – Мальчик обнял его за шею. – Все хотят к маме и папе. Ты меня не оставишь там? А то многих оставляют или приводят обратно. Вот недавно Мишку привезли, он плакал, спрашивал, почему его вернули. Он так любил и маму, и папу, а они его вернули. Ты меня не вернешь?

– Никогда! – Иван взял мальчика за руки и закружил.

– Ой! – взвизгнул мальчик. – Как здорово! Еще, папа! – Иван остановился и, прижав к себе мальчика, погладил его по волосам. – А давай поедем домой. Я и маму буду мамой звать. Хотя, знаешь, – он вздохнул, – она не хочет, чтобы я с вами жил.

– Ты будешь жить с нами, Алеша, – сказал Иван.

– Он мне нравится, – сердито проговорила молоденькая девушка, – и поэтому…

– Вика, – вздохнула пожилая женщина, – он же хочет…

– Я встречалась и буду встречаться с ним.

– Я все расскажу матери, – пригрозила женщина.

– И что это изменит? – Вика ушла в свою комнату.

* * *

– Ты мне вот что скажи, – тихо проговорила лежащая на кровати немолодая женщина, – где ты деньги взял?

– Как где? – улыбнулся крепкий парень. – Я же таксист. Ну и повезло, клиент на самолет опаздывал в Домодедово и дал тысячу баксов. Я довез его вовремя. А ты что подумала?

– Да уж больно легко ты в последнее время деньги зарабатываешь. И лекарства дорогие покупаешь, и еду. Ответь мне честно, Виталий, ты совершил преступление?

– Мама, ну что ты говоришь? Ты просишь ответить честно, и я скажу: пока не совершил, но если ты не поправишься, а лекарства купить будет не на что, я на все пойду, а денег раздобуду.

«В Зеленограде совершено дерзкое вооруженное ограбление, – сообщил с телеэкрана диктор. – Налетчики, убив кассира и ранив водителя, похитили миллион триста пятьдесят тысяч рублей».

– Господи, – вздохнув, женщина выключила телевизор, – уже в который раз об этом говорят. И на что преступники надеются? Не принесут эти деньги им добра. Убили человека. Какое же время наступило!… Ведь раньше такое если и случалось, то редко, и бандитов ловили. И не было столько преступлений. А сейчас… И убийства по заказу, и маньяки воруют и убивают детей, насилуют и убивают женщин. Да что же случилось-то, Господи?

– Мама, – попросил сын, – хватит. Ну какое тебе дело до других? Пусть разбирается милиция. А ты-то что так волнуешься?

– Боюсь я, сынок, что ты сделаешь что-то такое, что тебя погубит.

– Давай не будем вспоминать прошлое. Сколько лет прошло. Наверное, уже забыли, что я сидел. Меня же потом и в армию взяли. Так что не волнуйся, тебе нельзя.

– А вы не боитесь, что у Фролова мальчику будет хуже? – спросила рыжеволосая женщина. – Вы же, Маргарита Павловна, не знаете, что у него на уме.

– Он не обидит Алешу, – уверенно проговорила симпатичная женщина. – Знаете, Нина Петровна, Фролов дал детскому дому много денег. А ведь он далеко не миллионер. Вот его жене я не доверила бы ребенка даже на время. Я уверена, что она не станет жить с Фроловым. Такое впечатление, что ей что-то от него нужно. Она моложе Фролова лет на десять – двенадцать, это ни о чем, конечно, не говорит, но…

– Извините, – улыбнулась Нина Петровна, – но мне кажется, что Фролов вам нравится.

– А если и так, что в этом плохого? Я одинокая женщина и после развода с мужем дала себе слово больше никогда не связывать себя брачными узами. Почему Фролов не может мне нравиться?

– Хватит, Маргарита! – рассмеялась Нина Петровна. – Просто сейчас я поняла, что Алеше действительно ничего не угрожает. А почему Фролов еще не забрал его? Он хочет его усыновить или…

– Усыновить. Поэтому и не забрал еще. Вы знаете, какие у нас законы. Быстро только иностранцам разрешают.

– Ты чего? – Сидящий за рулем парень удивленно взглянул на соскользнувшую с сиденья вниз Марину.

– Муж с детдомовцем. Поезжай быстрее.

– А скоро зима будет? – спросил Алеша. – Зимой на санках катаются. У вас горка есть?

– Сделаем, – засмеялся Иван. – До зимы время еще есть. Скоро осень. Надо будет тебе теплую одежду купить.

– А Алене тоже можно купить? Она красивая, а сама одеваться не умеет.

– Значит, и Алене купим. – Иван прижал мальчика к себе. «Может, и Аленку забрать? – неожиданно подумал он. – Надо поговорить с Маргаритой Павловной. Но Марина будет против. Странно… Не можешь иметь детей – бери из детского дома. В конце концов, прямо из роддома. Не соглашается. Но Алешку я забираю и об Аленке поговорю. Хотя сначала нужно увидеть девочку. Алешке она, видно, нравится. Скоро деньги большие будут. Но что-то долго проверяют. Неужели до сих пор не могут определить, есть там золото или нет? Надо будет съездить к Жигунову и Рокину. Рокин, конечно, не очень приятный человек, а вот Жигунову доверять можно».

* * *

– Как там настроение? – спросил Дмитрий.

– Все нормально, – кивнула Спортсменка. – Правда, Шар недоволен – и так берем хрен да маленько, а еще Интеллигенту отстегиваем. Ему-то за каким чертом?

– Меняй речь, Людка, – усмехнулся Дмитрий, – а то снова на нары попадешь.

– Хорош базарить. Дело-то стремное выходит. На них уже два жмура и трое покалеченных.

– Четыре трупа, – поправил ее Дмитрий. – В Ивантеевке и водитель умер. Трупы – печальная необходимость. Я знаю, что только Шар будет бить на поражение без вопросов. А вот в исполнителях, Герцоге и Шведе, не уверен. Сейчас они уже испачканы кровью, и терять им нечего. Так что еще разочек сработаете, и все, затихнете не недельку, ну, может, чуть больше, и вперед. Там деньги большие, но дело серьезное. Оружие я привезу перед самым началом.

– Зачем? Пушки есть у каждого.

– Не будут они с ними работать. Ничего не должно связывать прошлые нападения с этим делом. Стволы потом выбросите. Работать будут все. Водителя определили?

– Да. Таксист. Правда, не знаю, как он себя поведет, когда пальба начнется. Но тачку водит лихо.

– У него просто выхода не будет. Впрочем, как и у вас. Кстати, ты свою квартиру никому не показывала?

– Конечно, нет.

– Послезавтра я приеду на дачу, мы там решим первое дело и все обговорим. Пока! – Он сел в машину.

– Пока, – провожая взглядом «девятку», усмехнулась Людмила. Прикурив, она быстро пошла к метро.

Заехав во двор двенадцатиэтажки, Дмитрий направился к переулку. К нему сразу подъехал «мерседес». Он сел в салон. Машина тронулась.

– Слушай, Эдгар, – поинтересовалась красивая брюнетка, – а ты не думал о том, что я могу забеременеть?

– Ну, такое с женщинами случается. Ты подводишь меня к мысли, что я скоро стану папой? – усмехнулся Швед.

– Угадал. Хотя пока я не уверена. Когда буду знать точно, позвоню. Я не хочу видеть твои глаза и услышать: «На аборт деньги я тебе дам».

– Позволю себе вопрос. Ты много раз слышала подобное? – Он тут же отдернул голову от ее ладони и прижал женщину к себе. – Извини, Танюшка, как-то вырвалось.

– А если бы я тебе точно сказала, что беременна? – спросила Татьяна.

– Знаешь, – помолчав, ответил Швед, – неизвестно, что я сказал бы. И дело не в тебе, да и не во мне. Если бы это было полтора года назад, я был бы счастлив. Хотя нет. Тогда я был беден, но, наверное, мог бы спокойно и даже с радостью принять такую весть. А сейчас я не беден, но не знаю, что ответить.

– Вот что я тебе скажу. Больше мне не звони и не появляйся. У меня другой мужчина, и я остаюсь с ним. Прощай и будь мужчиной, не звони, не пытайся встретиться. – Женщина быстро пошла к автомобильной стоянке.

Швед молча смотрел ей вслед. Достал сигарету и прикурил.

– Получается, что я все-таки могу быть отцом, – пробормотал он. Увидел медленно идущих навстречу двух милиционеров. Посмотрел на часы и направился к ларьку. Купил пачку сигарет и сунул в карман. Пальцы коснулись рукоятки ТТ. Милиционеры прошли мимо.

Шар отпил пива и подмигнул Оводу:

– Ничего телочки!…

– Да не до них сейчас. – Овод сделал пару глотков из кружки. – Я все думаю, с какого бодуна мы отстегиваем бабки Интеллигенту? Ну, он нас с тобой спас от ментов два года назад. Ты уже полностью отработал его доброту. Я тоже два раза по его заказам работал. И знаешь, я думаю, надо что-то самим хапнуть. Например, зал игровых автоматов. Бабки там немалые крутятся, ну пара-тройка охраны. Положим их, и все дела.

– А если малейший шухер, хана нам. Если идти, то на магазин какой-нибудь, где продавцов немного. Хрен с ним, что бабок мало, зато все наши. Раза четыре тряхнем и наберем столько же…

– Да не возьмем мы там ни хрена, только светанемся лишний раз. Но мне тоже порядком надоело быть водилой. Если хапнут, то за жмуров по полной нас загрузят. Хотя Спортсменка про какое-то крупное дело базарит. Слушай, может, посмотрим, что за дело? Свалить никогда не поздно.

– Надоело шестерить. Держат нас за придурков. Тачку вожу с тобой вместе. А ты, кстати, ништяк рулить можешь. Где учился?

– Да еще пацаненком батя учил. Короче, будем дела ждать?

– Подождем, – согласился Шар.

– Привет, Герман, – улыбаясь, коснулась губами щеки вошедшего Маркина эффектная блондинка.

– Здравствуй, Оля! – Он поцеловал ее и посмотрел в зеркало. – А все женщины и дома красят губы? – Маркин, с улыбкой достав носовой платок, стал вытирать щеку.

– Если ждут любимого, то да. Проходи в комнату, я сейчас подойду.

Он прошел в комнату. Стол был накрыт.

– Умеет она устраивать банкеты, – усмехнулся Маркин, – особенно на чужие деньги. А я борща хочу и картошки жареной с помидорами. – Он вздохнул. Взял кусок мяса. Открутив крышку с бутылки пива, сделал несколько глотков. – Борща хочу, – снова пробормотал Герман.

– Я здесь! – В комнату вошла улыбающаяся Ольга.

– Ты что-нибудь, кроме яичницы, готовить умеешь?

– Нет, – удивленно ответила она. – Зачем? Сейчас все можно купить, а вполне прилично поесть в ресторане. И даже в некоторых кафе вкусно готовят.

– Но ведь ты собираешься замуж! Ты слышала, что путь к сердцу мужчин лежит через желудок? Когда дома готовят нормальную пищу, то хочется там жить. Не обижайся, – увидев недовольный взгляд Ольги, сказал он. – С тобой хорошо в постели, можно появиться в кабаке, выглядишь ты замечательно, но дома хотелось бы чего-то домашнего и уюта тоже домашнего. А если жена будет красить губы, едва поднявшись с постели, то на хрен нужна такая семейная жизнь? Так что спасибо тебе, милая, ты меня окончательно убедила в том, что холостяцкая жизнь гораздо лучше. А сейчас давай хоть пива выпьем.

– Извини, – холодно проговорила Ольга, – у меня не пивная.

– Понятно… – Он вышел в прихожую.

– Герман! – Она бросилась к нему. – Не уходи!

Ответом ей был хлопок двери.

– Что ни делается, все к лучшему, – выходя из подъезда, усмехнулся Маркин. Он вышел к проезжей части и поднял руку. Остановилась белая «десятка».

– Куда? – спросил водитель.

– Фестивальная, – сев на заднее сиденье, ответил Герман.

– Триста.

– Поехали.

– Погоди, – держа телефонную трубку, Рокин растерянно посмотрел на Жигунова, – значит, там есть золото?

– И приличное месторождение, – послышался ответ. – Я решил сутки на проходнушку помыть, а потом…

– Погоди, Сергеев, какая проходимка? Что это такое?

– Проходнушка, – рассмеялся Сергеев. – Ну, чтобы не на лотки мыть, а…

– Все равно не понимаю. Скажи, какой результат?

– Отличный. Передай мои извинения Фролову. Он точно все рассчитал, молодец. И знаешь, что самое интересное? Он брал пробы на лоток в трех местах. Представляешь? И сумел черт знает как угадать приличное для этих мест месторождение.

– Понял! – засмеялся Рокин. – Значит, я выписываю ему чек и…

– Какой чек?

– Да от себя Фролову двадцать тысяч рублей, чтобы за свет заплатить, и на прочие хозяйственные нужды. А через неделю получит всю сумму.

– Через неделю не выйдет, – проговорил Жигунов. – Деньги придут только через десять дней.

– Тогда через десять дней. А я не верил. Ты оказался прав. – Рокин протянул руку Жигунову.

– И это, кажется, тебя ничуть не расстроило, – засмеялся Александр.

– Я рад тому, что ошибался.

– Жаль, что скоро осень, – сказал Жигунов.

– Это точно, – услышав их разговор, хмыкнул Сергеев. – Здесь ранние заморозки. Но главное – мы успели застолбить участок, он наш по праву, и здесь есть золото. Сегодня напьемся до чертиков!

– Мы тоже отметим! – сказал Рокин.

– Вот мы и пришли! – Иван улыбнулся Маргарите Павловне. – Я тут кое-что купил детишкам. Скажите, куда отнести?

– А что там? – спросила она.

– Фруктов немного и конфеты. И старшим ребятам компьютер.

– Огромное вам спасибо. Нагулялся? – присев перед Алешей, спросила Маргарита Павловна.

– Да, – ответил мальчик. – Но папа сказал, что еще не может забрать меня к себе. А он Аленке купил пальто и шапочку, – радостно сообщил ребенок и побежал вверх по лестнице.

Фролов печально посмотрел ему вслед.

– Знаете что, – неожиданно проговорила Маргарита Павловна, – если хотите, заберите Алешу домой.

– Что? – изумился Иван. – А разве можно?

– Ну, беру это на себя.

– Но вам же попадет. И, не дай Бог, вас уволят. А лучшего, чем вы, директора для сирот не найти. Хорошо будет Алеше, а потом плохо будет всем. Давайте будем реалистами. Осталось совсем немного, и я заберу его совсем. Конечно, с условием, что вы будете нас навещать.

– Вас или Алешу? – неожиданно вызывающе спросила она.

– Нас… – Иван смутился и направился к двери. – Спасибо вам и до свидания. Не забудьте разгрузить «Газель».

– «Газель»? – весело ужаснулась Маргарита Павловна.

– Папа! – крикнул Алеша. – Вот Алена! Папа!

По лестнице спускались мальчик с девочкой примерно того же возраста.

– Папу на работу вызвали, – нашлась Маргарита Павловна.

– Заберу я тебя, малыш, – сидя за рулем «Нивы-шевроле», шептал Фролов. – И подружку твою заберу. Пусть не сразу, но у меня будут сын и дочь.

– Я могу видеть Ивана Михайловича? – спросил Рокин.

– Его нет, – ответила Марина. – А вы, извините, кто?

– Его хороший знакомый, – улыбнулся стоящий рядом Жигунов.

– Что-то я вас не помню.

– Мы нечасто бываем в гостях у Фролова. А когда он вернется?

– Не знаю. Он хочет усыновить мальчонку и сейчас гуляет с ним. Представляете? – Марина усмехнулась.

– А почему такой тон? – спросил Рокин. – Мне кажется, прекрасно, если в семье появится ребенок. К тому же одним несчастным сиротой станет меньше. А вы, как я понимаю, этим недовольны?

– Разумеется, нет. Зачем нужен чужой ребенок? А его гены? Кто были его родители?

– Вы слышали народную мудрость? – вздохнул Жигунов. – «Не те родители, кто на свет пустил, а те, кто воспитал». Сколько детей из так называемых благополучных семей сидят в тюрьмах? А сколько детдомовцев…

– Хватит, – недовольно перебила его Марина. – Меня не интересует ваше мнение.

– А вот если бы мы вас поддержали, – засмеялся Рокин, – вы бы сразу пригласили нас выпить кофе и дождаться Ивана. А сейчас, значит, вы уже видите в нас угрозу вашей позиции. Тогда родите сами.

– Да кто вы такой, чтобы советовать?! – Марина хотела захлопнуть дверь.

Жигунов подставил ногу.

– Послушайте, психопатка, нас не волнуете вы и ваши проблемы. Мы пришли не обсуждать, брать вам ребенка или не брать. Мы пришли по делу и не уйдем, пока не поговорим с Иваном Михайловичем.

– Но кто вы?

– Это мои работодатели, – раздался голос Фролова. – Добрый вечер! – Он протянул руку. – Надеюсь, вы с хорошими новостями?

– Конечно, – кивнул Жигунов.

– С моей супругой вы уже знакомы. – Иван посмотрел на Марину. – И вижу, она не произвела на вас приятного впечатления. Вздорный характер, но человек прекрасный и понимающий. – Рокин и Жигунов переглянулись. – Приготовь нам что-нибудь, – попросил жену Иван.

– Конечно, милый. – Марина ушла.

– Поздравьте нас, – улыбнулся Рокин, – и, в свою очередь, мы поздравляем вас. Золото на участке есть и предостаточно. Посему мы явились с выпивкой и, извините, с закуской.

– Я поначалу испугался, – сказал Иван, – когда увидел две машины и четырех дюжих молодцов. Но потом узнал по номерам вашу машину, – он посмотрел на Жигунова, – и почувствовал себя спокойнее. Значит, вы приехали с добрыми новостями?

– Очень добрыми, – кивнул Рокин.

– Мы войдем или нет? – засмеялся Жигунов.

– Извините. Милости прошу к нашему шалашу, – пригласил Иван.

– Тань, – сказал в сотовый Эдгар, – знаешь, я просто…

– Все, – послышалось в ответ. – Больше не звони. – И телефон отключился.

– Черт! Но как тебе объяснить, что я бандит? На мне три разбитые башки, три вооруженных налета, в которых трое убитых. А ты мне сообщаешь, что я стану отцом. – Он взял рюмку с водкой и выпил.

– Извините, мужчина, – кокетливо улыбаясь, к его столу подошла длинноногая девица, – не угостите даму сигаретой?

– Нет, – ответил он, сунул официанту деньги и пошел к выходу. Официант посмотрел на купюры и довольно улыбнулся.

– Как живете? – спросил сидящий за столом на кухне Маркин русоволосую молодую женщину.

– Да как все, – вздохнула она. – Устроилась на работу в ларек. Тут у нас ларьки стоят, видел? Хозяин трех – армянин. Неплохой мужик, жаловаться грех. Вот и работаю…

– Погоди, ты же три месяца назад родила. А Витька с кем?

– Соседка приглядывает.

– А что же Толик? – зло поинтересовался Маркин.

– Да никак не может устроиться. А сидеть без денег…

– Не может или не хочет?

– Не может, – не поднимая головы, тихо ответила она.

– Сейчас пьяный придет и будет на маму кричать, – сказал от двери темноволосый мальчик лет шести.

– Опачки! – повернулся к нему Маркин. – Вот, значит, как? И часто он, Мишка, приходит пьяный?

– Каждый день, – ответил мальчик. – И у мамы деньги отнимает. Она хотела мне купить…

– Все, – остановила его женщина. – Иди спать!

– Да, – Маркин протянул мальчику шоколадку, – конечно, спать тебе уже давно пора.

– Да сейчас папа придет и разбудит, – вздохнул мальчик. – Начнет бубнить…

– Инга! – раздался из прихожей мужской голос. – Сними с мужа обувь.

– Явился! – Мальчик быстро вышел. Женщина опустила голову.

– Ты чё?! Уснула, что ли?!

– Сейчас, милый, – промурлыкал Маркин и вышел из кухни.

– Герман, – увидел его плотный небритый мужик. – Во, блин, дела! Инга! – заорал он. – Ставь на стол! Отметим… Ох… – Он осел на пол.

Ткнувший его пальцами в солнечное сплетение Маркин рывком поставил его на ноги и потащил к ванной.

– Герман, – попыталась остановить его Инга, – не надо. Он же меня утром…

– Я ночую у вас, – зло перебил ее он.

Из двери детской, восторженно блестя глазами, выглядывал мальчик.

– Да ты что делаешь?! – пытаясь вырваться, орал пьяный.

Маркин, заломив ему руки назад, поливал голову мужика холодной водой из душа.

– Благодать! – Лежа в наполненной ванне, Швед открыл бутылку пива. – Прямо рай при жизни. Нет, – сделав пару глотков, вздохнул он, – жениться, конечно, хорошо. Жена бы и пива в ванную принесла, и пожрать приготовила, и постирала бы. А то как вспомню, что в прачечную нести ворох – жить не хочется. – Он, не отрываясь, выпил бутылку и поставил ее на пол. – Как будет дело, получаю свою долю и к Таньке. Падаю на колени, букет цветов и в загс. Так и сделаю.

– Хорошо, что ни одна сука не остановила, – вытаскивая из спортивной сумки двуствольный обрез, проворчал Шар. – Иначе бы…

– Правильно, что такси взяли. – Зевнув, Овод сел в кресло.

– А ты давно Слепнем стал? – поинтересовался Шар.

– С детства. По малолетке из-за очков и попал на трояк. Девчонку одну закадрить хотел, а пацаненок какой-то тоже хотел ее своей подружкой сделать. Чтобы перед ней повыделываться, он мне, сучонок, очки сбил. На другой день я ему по башке пустой бутылкой врезал и проломил черепушку. Трояк получил. Там Слепнем назвали, я за нож взялся, тогда стали Оводом кликать.

– Вот, значит, кто вы такие, – прошептала Марина. – А я, дура, подумала, какие-то работяги пришли, товарищи Ванькины по работе в тайге. А они, оказывается, миллионеры. Вот дура-то! Но ему они пока ничего не говорят. Хотя он так обо мне говорил, – улыбнулась Марина, – я даже сама себе понравилась. Эх, Ванюшка, ведь ничего не изменится, так и будешь то пропадать месяцами, то за компьютером сидеть. Сколько ты уже разных диссертаций написал, и все, считай, за так. Дурак ты, Ванька! – Она вошла в комнату, подошла к Ивану и поцеловала его.

– Хорошая у тебя жена, Иван Михайлович, – усмехнулся Жигунов.

– Не жалуюсь, – улыбнулся Иван. – Скоро у нас сын будет. Решили мы с Мариной из детского дома мальчика взять, Алешей зовут, прекрасный мальчишка, меня папой зовет и не дождется, когда я его заберу. Оказывается, это не так просто. Но вроде все получилось и скоро у меня будет сын. И дочку еще возьму. У Алеши, оказывается, там подружка есть, такая же, как и он. И уж очень просит он что-нибудь купить Аленке. Сегодня, например, попросил купить ей пальто. Ну я и купил. И как-то неожиданно для себя решил взять обоих. Правда, сначала надо посмотреть на нее.

– А хуже не сделаешь? – спросил Рокин. – Все-таки детдомовские. Они ведь не родные брат и сестра, и мало ли что может случиться. Потом будешь жалеть, да поздно.

– Ну, это от воспитания зависит, – сказал Фролов. – Им же всего по пять лет. Но зато представляете, как это здорово – сын и дочь.

– А вы тоже не против? – обратился к Марине Рокин.

Жигунов, пряча усмешку, отвернулся.

– Ну если уж не получается иметь своих… – вздохнула Марина. – Без детей, вы понимаете, жизнь прожита зря. Я не против! – обняв мужа, улыбнулась она.

«Ох, Фролов, – подумал Жигунов, – не все так просто. Попал ты, мужик, по самое некуда. Разводиться тебе надо, иначе быть беде».

– Я тоже так считаю, – кивнул Рокин. – И поэтому давайте за детей! – Он поднял рюмку, посмотрел на Марину и слегка качнул головой.

«И не думайте говорить Ивану про наш разговор, – насмешливо ответила она взглядом. – Вам он не поверит, а вы потеряете работника».

«Ты стерва, дамочка, – улыбаясь, подумал Михаил. – Но это не наше дело, разбирайтесь сами. Главное, чтобы ты работал на нас. И чем больше ты будешь материально зависеть от нас, тем для нас лучше».

Все выпили.

– Скажите, Иван, – спросил Михаил, – как вам удается найти месторождение? Ведь обычно геологи очень долго этим занимаются.

– Все дело в структуре поверхности того или иного участка и в наличии сопутствующих компонентов…

– Хватит, ребята! – засмеялся Жигунов. – Каждый умеет делать то, что умеет. Иван Михайлович не просто сидит в кресле и рисует кружочки на карте. Он неделями бродит по тайге, берет пробы, то есть начинает поиск руками. Я помню, как встречал его багаж из Хабаровска, – продолжил он. – Думал, ну пара сумок, и все. А там три контейнера по сто килограммов. И что в контейнерах? – снова наливая коньяк, сказал он Рокину. – Я никогда не забуду твои глаза, когда ты…

– Да, – засмеялся тот. – В разделенных на ячейки ящиках была почва. Я говорить не мог минут пять и просто смотрел на это. Да и ты был удивлен не меньше меня, Саша.

– Удивлен? – переспросил тот. – Сказать так – значит, не сказать ничего. Даже учитывая то, что Иван Михайлович провел там около месяца и брал пробы, мне это казалось невероятным. Извините, Иван. Надеюсь на тесное и взаимовыгодное сотрудничество в дальнейшем.

– Я с удовольствием принимаю ваше предложение еще и потому, что вы мне нравитесь.

– Давайте выпьем за это. Мы ничего не будем вам навязывать. Место для разведки вы будете выбирать сами. Где – все равно, только в пределах страны.

– Обещаю не искать золото на Аляске, изумруды в Бразилии, а алмазы в Африке! – рассмеялся Фролов.

– Так, – Жигунов поставил на стол бутылку французского коньяка, – это вам от Сергеева. Он не верил, что там найдется золото. А вот деньги на вещи для ваших детей, – покосившись на Марину, улыбнулся он. Женщина тоже улыбнулась, но взгляд выдавал ее истинные чувства.

«Она готова схватить вилку и воткнуть мне в глаз», – мысленно усмехнулся Жигунов.

«Убила бы гада!» – думала Марина.

Жигунов положил перед Иваном конверт.

– Двадцать тысяч рублей – небольшая премия за работу, а настоящие премиальные получите позже.

– Благодарю, – улыбнулся Фролов. – Честно говоря, я не ожидал такого. Спасибо.

– Это вам спасибо, Иван Михайлович, – вздохнул Рокин. – Честно вам скажу: у нас такого не было. Мы занимаемся золотодобычей три года и довольно быстро сумели встать на ноги. Но откровенно говоря, нам просто везло, – добавил Михаил. – И поэтому еще раз говорю вам спасибо.

– Извините, – смущенно заговорила Марина. – Вы сказали, что Ваня получит деньги через какое-то время. А можно уточнить, когда именно и сколько?

– Не позже чем через месяц, – ответил Жигунов. – Сумму назвать пока не могу. Через какое-то время, но не ранее десяти дней и не позже тридцати, вы, Иван Михайлович, получите десять тысяч евро плюс премия. Однако ее размер будет зависеть от примерной площади месторождения.

– Примерную площадь я вычислил, – сказал Иван. – И сейчас покажу вам расчеты. И знаете, ни в коем случае не стоит мыть вверх по ручью, потому что при этом вода пойдет влево по сопке Луковая, а там несколько природных проходов. Через некоторое время вода размоет основание сопки и подойдет к берегу озера…

– Понятно. – Рокин записал это в блокнот.

– И мы можем помочь вам ускорить усыновление детей, – уколов взглядом Марину, улыбнулся Жигунов.

– Как? – спросил Иван.

– У нас есть хороший адвокат, и он поможет ускорить этот процесс. Без лишних хождений и дачи взятки, – засмеялся Александр. – Сейчас уже стало обыденным делом что-то кому-то давать.

– Спасибо большое, – поблагодарил Иван. – Действительно, это очень непросто. И я должен сказать огромное спасибо директору детского дома Селезневой Маргарите Павловне. Она принимает деятельное участие в моем деле. Сегодня мальчик несколько раз назвал меня папой. Я был счастлив.

«А вот она далеко не счастлива», – бросив взгляд на Марину, отметил Жигунов.

– Константин Борисович, – вздохнула санитарка, – вы бы сказали Петракову. А то ведь всех медсестер по задницам шлепает.

– Скажу, – кивнул он. – И даже больше – я его немедленно выпишу. Тем более что счет за лечение, как я понял, он оплатить не может. Но что-то мы с него определенно получим. – Врач посмотрел на часы. – Софья Андреевна, – позвал он старшую медсестру, – больного Петракова на выписку.

– Хорошо, Константин Борисович, – отозвалась полная женщина в белом халате.

– Слышь, доктор, – из палаты вышел крепкий молодой мужчина, – а какого хрена ты меня выписывать вздумал? Я же говорю, что бабки получу и тогда…

– Больные лечатся, а не ведут себя по-хамски с персоналом, – отрезал врач.

– Да они сами лезут, – хохотнул Петраков. – Ты дуру не гони, коновал хренов, а то ведь и сам можешь…

– Вон! – Константин Борисович указал на выход.

– Да я тебя! – рванулся к нему Петраков.

Врач ударил его в живот. Петраков сел на пол. К нему бежали двое охранников.

– И вот что, Роман Петрович, – сказал врач, – вы должны больнице две тысячи триста рублей. Завтра принесите деньги. Это в ваших интересах.

– Я тебя, коновал хренов, достану! По полной программе получишь, су… – Охранники заломили ему руки и поволокли к двери. Один из них ударил его в живот коленом.

– Софья Андреевна, – обратился к старшей медсестре врач, – вынесете, пожалуйста, вещи Петракова.

– Послушай, Петр, – сказал по телефону Рокин, – я не понимаю тебя. Есть золото, примерные параметры золотоносного участка определены. Единственная просьба – не мыть золото вверх по ручью. И что тут такого?

– Да, черт возьми! – услышал он. – Там золото идет хорошо и вода есть. Нужно выкопать небольшой котлован, и все, идеальное место для установки монитора. Неужели ты не поймешь, что этот бумажный червь просто поднимает цену?

– Хорин, – вздохнул Рокин, – дай мне Андрея.

– А я что, – зло спросил Хорин, – не устраиваю больше? Когда начинали, я…

– Хватит, Петька! Я сказал: не мыть и не брать пробы вверх по ручью в распадке. Сергеева дай!

– Все понятно, Мишка, – услышал он голос Сергеева. – Я так и подумал. Под сопкой…

– То же говорил и Фролов. Конечно, за пару лет мы успеем намыть…

– Больше потеряем, – вздохнул Сергеев. – Я вот чего не пойму – мне кажется, что Петька все понимает, но возражает потому, что это сказал Фролов. Не знаю из-за чего, но все, что касается Фролова, он…

– Объясни ему вот что, – перебил Рокин. – Если случится так, что придется делать выбор между ним и Фроловым, я выберу Фролова и уверен, что Жигунов меня поддержит.

– Да я тоже, – сказал Сергеев.

– Вот и растолкуй ему, что его терпят только потому, что он с нами начинал. Ему простили попытку украсть золото, попытку захвата приисков в Якутии. Он клялся, что больше никогда ничего не будет делать во вред фирме. И ему поверили, хотя объяснял он случившееся весьма неубедительно. Поэтому предупреди – малейшая провинность, и его вышибут. Даже рабочим не останется.

– Такие, как Петька, рабочими не бывают, ему нужно все и сразу. Я, кстати, был против того, что его оставили.

– Поэтому он и работает под твоим началом.

– Значит, я сам могу принимать решения?

– Разумеется.

– Тогда он попал! – Сергеев усмехнулся. – Да, Петрович в Москву улетел, что-то у него там с дочерью или внучкой случилось. Организуй встречу.

– Обязательно.

– Вот дед приедет, – сердито проговорила молодая женщина, – он тебе задаст!

– В первую очередь тебе! – огрызнулась Вика. – И спросит, зачем ты связалась с этим ментом. Не думаю, что дед будет доволен твоим выбором.

– Заткнись! Ну почему все так? Я, глупая, родила тебя в семнадцать лет, твой отец погиб в Чечне этой проклятой. Я думала…

– И что же ты от меня хочешь? Я по твоим стопам…

– Не смей так говорить! Я любила Игоря, а он любил меня. Твой дед запретил делать аборт. Да я и не собиралась!… – Всхлипнув, она ушла в другую комнату.

– Зря ты так с матерью, Вика, – вздохнула пожилая женщина. – Она в жизни всего сама добилась и тебя не бросила и воспитала. Правда, воспитала…

– Послушайте, Антонина Ефимовна, – усмехнулась Виктория, – кто давал вам право голоса? Приютили вас, кормят, одевают – и будьте довольны. А то ведь…

– Хватит! – вошла обратно мать. – Не смей, дрянь, так разговаривать с Антониной Ефимовной! Ты уедешь с дедом в тайгу до конца каникул.

– Да ты что, мама? – испуганно посмотрела на нее дочь. – Я же там…

– Он приедет за тобой. – Мать посмотрела на Антонину Ефимовну. – Простите, пожалуйста…

– Ничего, Зоя, – улыбнулась та. – Я же понимаю.

– Если еще раз она, – мать обожгла взглядом дочь, – заявит что-то подобное, я ее…

– Девочку можно понять – она в толк не возьмет, почему в их доме живет…

– Папа ей объяснит. И вам от него попадет, я расскажу, как вас остановили уже в вагоне.

– Тяжело так жить. Я не могу Вике даже замечание сделать.

– Почему вы не говорили об этом мне?

– Да зачем же вам ссориться с дочкой из-за меня?

– Перестаньте, вы сделали такое…

– Да что я там сделала-то? Это вы просто чудо совершили. Я ведь думала, что…

– Вы пирожков своих испеките, папа просил.

– А когда он приедет?

– Через полчаса поеду встречать.

Охнув, Антонина Ефимовна вскочила:

– Так чего ж ты молчала?

– Тесто готово, – улыбнулась Зоя, – по вашему рецепту.

– Эх, девка ты хорошая, вот мужика бы тебе путного, – пробормотала Антонина Ефимовна и вышла.

Зоя рассмеялась.

– А ты, Колян, редкая сволочь, – отпив глоток крепкого чая, посмотрел на вошедшего брата Степан. – Что ж ты Зориных позоришь? – Николай опустил голову. – Я-то, чертило, думал, может, в натуре любовь у тебя проснулась, и проверил мать этой девахи. А она, оказывается, при больших деньгах. Но она их сама заработала, девку подняла. А ты, значит, желаешь ее бабками себе жизнь устроить? Ну ты и сучонок!…

– А ты-то, – Николай вскинул голову, – сколько раз…

– Слушай сюда! Я государство бомбил. Простых людей не трогал, даже когда в бегах был. А ты, сучонок!… – Степан схватил лежащий на столе кухонный нож и метнул. Острый конец воткнулся в косяк двери рядом с ухом Николая. Взвизгнув, тот присел и метнулся к двери. – Говно вонючее! Во, блин, времечко пошло, так, блин, и норовят мужики за бабий счет в дамки выбраться. И тачка будет, и хавка ништяк, и тряпье заграничное. Сука! – Он бросил в брата кружку.

– Псих тронутый! – Николай выскочил на лестничную площадку. – Чуть не убил. Я-то думал, он меня поддержит. А он… Но с ним ссориться тоже не в кайф, бабок у него много. Кончатся, он сразу уедет. Чистоплюй какой, сам сберкассы грабил, на инкассаторов нападал. Людей он не трогал, а тут и трогать не надо. Маманя сама все отдаст. Вот как залетит Вика, так все, я никогда ни в чем нуждаться не буду. И ты, братец, когда попадешь в лагерь, будешь умолять передачу прислать.

– А ну-ка, двигай сюда! – послышался голос брата.

Вздрогнув, он вернулся в квартиру.

– Ну привет, Тоня! – Плотный высокий бородач обнял Антонину Ефимовну. – А ты, едрена мать, все хорошеешь! – хохотнул он и звучно хлопнул ее по заднице.

– Афанасий, – Антонина Ефимовна поспешно отодвинулась от него, – что ты делаешь, медведь неотесанный?…

– И то верно. Я науку только в лагере постигал, а то все некогда было. Батяня меня после четвертого класса дома оставил. Надо было в интернат ехать, чтобы учение продолжать, а он заявил: считать-писать можешь, а значит, побоку все. Тебе в жизни наша, таежная, наука нужна. И то верно. – Молодой мужчина внес чемоданы. Следом вошел еще один и поставил на пол два рюкзака. – Во житуха у дочери-то – и возят, как президента, и носят, как грузчики. И охраняют, как важную особу. А внучка моя где? – посмотрел он на улыбавшуюся Зою.

– О ней, папа, мы потом поговорим, – сказала Зоя.

– Когда же? Ежели мыслишь, что после того, как приезд отметим, то зря. Я по пьяни дурак-дураком. Если настроение испортят, и пришибить могу. Ежели она забрюхатела, то, значит, в нас с тобой пошла, – хохотнул он. – Точнее, в тебя и мать твою. Мы ж тебя сотворили, когда ей семнадцать было, как и ты от Игоря. Конечно, если бы его не убили, не знаю, как встретил бы его. Может, и картечью. Всякие разговоры об аборте я сразу пресек. Если попадется мужик нормальный, он и с дитем возьмет. Правда, откровенно скажу, уж больно я на внука рассчитывал. Когда Виктория родилась, малость загрустил, а потом привык. Когда Зойка в Москву подалась, зол был очень. Ну, думаю, через неделю-другую домой запросится. И хрен я угадал. Два года только телеграммы каждый месяц – жива-здорова, Вика растет, у меня все хорошо, целую, ваша Зайка. Мы с Пелагеей так ее звали, – вздохнул он. – А через несколько лет нам и «Ниву» привезли, и телефоны разные, и антенну, я неделю от телевизора не отходил. Оказывается, наша Зайка фирму создала. Я, грешным делом, подумал, что под миллионера она улеглась. А она, оказывается, за эти годы скопила денег – и кровь сдавала, и в ларьке работала, и на рынке. Крабовыми палочками наработала состояние небольшое и открыла магазин. А потом пошло-поехало. Люди богатеть начали и меха скупали бегом прямо. Вот тут она и предложила мне бизнесом заняться. Я ей меха в столицу, она мне зарплату. Но к тому времени Пелагея померла. В тайге ее медведь поломал. За грибами бабы пошли, он, тварь, и подрал всех трех сразу. И начал я медведей бить. В каждом того убийцу видел. Но и сам попал, – посмотрел он на Антонину. – Ежели б не ты, Антонина-батьковна, хана бы Афоньке-Медвежатнику, как меня мужики прозвали. А ты меня зимой тридцать верст волокла и сама поморозилась. Когда я в себя пришел, спрашивал: чудилось мне или баба меня какая-то тащила? И только через полтора года узнал, что это Антонина Ефимовна Коровина. И нашел ее в доме престарелых. Дети, паскуды, чтобы дом себе загрести и продать, сплавили в заведение это. Позвонил я Зое и решил сразу – будет она в Москве жить. Ты мне вот что, Антонина, скажи, какого лешего ты меня волокла? Запросто могли оба там остаться, все ж путь неблизкий – тридцать верст с гаком. И заблудиться могли запросто…

– Я те места хорошо знала, – ответила Антонина Ефимовна, – потому что с двенадцати лет по тайге ходила. Приехала к знакомым и решила пройтись с мелкашкой, белку пострелять. И как шибанет метель, да злая такая. Пошла я на лыжах на метеоточку. Думаю, там пережду, а потом к ним прилетят и меня заберут. А точки-то и нет, перенесли ее. И пошла я на лыжах. На тебя и наткнулась. Вижу, не жилец мужик. Яму выгребла под скалой, кое-как перевязала тебя и поволокла. И сумела, – улыбнулась она. – А потом себе ногу повредила, лыжи поломала. Думала – все. Но тут уж ты заартачился. Хрен, мол, вам, чтоб Афоня-Медвежатник сгинул в тайге, я еще не всех шатунов перебил. В общем, нашли нас, и слава тебе Господи! – Она перекрестилась. – А когда из больницы вернулась, думала: лучше бы я в тайге замерзла. Дочь и сын выгнали, в дом престарелых отвезли. И сгинула бы я там, если б не ты, Медвежатник. Спасибо и тебе, и тебе, – она поклонилась отцу и дочери, – что…

– Вот этого не надо, я тебе должен ноги мыть и воду ту пить.

– Простите меня, Антонина Ефимовна! – Вика со слезами упала на колени перед Коровиной. – Я же не знала ничего. Простите меня!

– Погодь-ка, – нахмурился Афанасий Петрович. – Это еще что? Или… – Он посмотрел на дочь. Та кивнула. – Вот оно что… Ну ты, внучка, и дурища!

Вика, уткнувшись в колени Антонины Ефимовны, плакала.

Хабаровский край

– Но там есть золото! – крикнул Хорин. – А мы…

– Слушай меня внимательно, Петр, – усмехнулся Сергеев, – если еще раз ты возразишь мне, я дам тебе деньги на билет и суточных по две сотни на день и посажу в вагон поезда Владивосток – Москва. Я ясно выразился?

– Да, – буркнул Петр.

– И запомни, я не шучу и повторять не буду.

– Андрей Семенович, – к Сергееву подошел молодой мужик в болотных сапогах, – там милиция приехала и какой-то штатский, вроде как из ФСБ.

Сергеев вышел из будки и увидел милицейский «уазик» и троих милиционеров, с интересом рассматривающих монитор. У машины стоял мужчина среднего роста в штатском. Сергеев подошел к нему:

– Добрый день. Я представитель компании «Золото» Сергеев Андрей Семенович. – Он достал паспорт и удостоверение компании.

– Майор ФСБ Тузин. – Штатский раскрыл удостоверение. – На каком основании вы тут установили…

– Прошу… – Сергеев протянул ему документ. – Мы купили участок, это разрешение на добычу золота. А вот это от вашей конторы. Здесь указано…

– Понятно, – кивнул Тузин. – А регистрация по месту?…

– Вы не заметили, – улыбнулся Сергеев. – Вот здесь…

– Извините, – недовольно перебил его майор. – Поехали! – сев в машину, крикнул он милиционерам.

– Паскуды! – процедил седобородый мужик. – Шакалят по новым точкам. Правда, фээсбэшники обычно не берут. По крайней мере я не встречал ни одного. Хотя сейчас, наверное, все берут. Послушай радио – то там одного взяли, то целый…

– Надоело уже об этом говорить, – недовольно перебил его плотный мужик. – Все, кто хоть какую-то власть имеет, себе карман набивают. Но сейчас начали и их сажать. И даже губернаторов прижимают. Может, и наведут порядок, не перевоспитают, так напугают! – засмеялся он.

– Надо за продуктами ехать, – сказал плешивый мужик. – Соль кончилась. Да и вообще…

– Пусть Пашка едет. – Хорин кивнул на «ГАЗ-66».

– Вот ты и поедешь, – спокойно проговорил Сергеев.

– Я? – опешил тот.

– У тебя со слухом плохо? – Скрипнув зубами, Хорин направился к машине.

– А вы научились его уговаривать, – усмехнулся повар.

– Давно пора его на место поставить, – процедил мужик в болотниках.

– Я вижу, вы единодушны, – улыбнулся Сергеев.

– Да тот еще хрен с луком, – усмехнулся мужчина в болотных сапогах. – Вас тут когда не было, так он все про золото интересовался. Где купить можно подешевле, как лучше, например, в Питер доставить. В общем, простили его тогда, когда он на приисках в Якутии свои порядки устанавливал, до крови чуть дело не дошло. Зря простили его. Помяните наше слово, Семеныч, он вам преподнесет самородок в чулке.

– Погоди, Пуставин, это что-то новое. Как понимать, – самородок в чулке?

– А просто! Положи в чулок грамм сто золотишка и шарахни сзади по башке. Убить запросто можно. Вообще самородком в чулке называют сволоту, которая нож в спину легко всадит.

– Знаешь, Семеныч, – сказал бородатый мужик, – когда вот так трешься одной компашкой небольшой в тайге, начинаешь людей понимать. Ведь не зазря так оценивают человека – я бы с ним в разведку пошел или не пошел. Вот поэтому и понимаешь человека, когда друг от друга зависим. Хорин – дерьмо! И поверь, он вам устроит какую-нибудь гадость. Ему здесь не по себе, это ж видно, но что-то его тут держит. Мы поначалу думали, золотишка хочет хапнуть, но потом поразмыслили и поняли, что нет, слаб он на это дело. На воровство ведь тоже смекалка и смелость нужна. А у него смекалка-то имеется, а вот насчет смелости… – Он засмеялся. – Трусоват Хорин. Почему, ты думаешь, он не хотел ехать за продуктами? Да потому, что один, а мало ли что в пути случиться может?… Трусоват, хотя и ставит из себя…

«Надо будет сообщить в Москву, что коллектив против Хорина», – подумал Сергеев.

Москва

– И долго еще ждать будем? – посмотрев на часы, недовольно спросил Овод. – И так уже торчим…

– А ты куда спешишь, Слепень? – усмехнулся Маркин. – Пей чаек и не раскрывай рот, а то обжечься можешь.

Смерив его недовольным взглядом, Овод промолчал.

– А в натуре, Спортсменка, – посмотрел на вошедшую Людмилу Шар, – чего ты нас тут паришь? Я поканал. – Он поднялся.

– Сиди! – вошел в комнату Дмитрий.

– Опачки, – усмехнулся Швед, – какие люди! Выход маэстро, как всегда, неожиданность.

– Так… – Дмитрий разложил на столе карту. – Через трое суток из Балашихи в Королев повезут деньги. Сумма приличная…

– Приличная – это сколько? – перебил его Шар.

– Около двухсот тысяч евро.

– Нормалек, – буркнул Шар.

– Давай без комментариев. Машина – патрульный джип темно-зеленого цвета. Номер здесь записан. В машине будут четверо вместе с водителем. Вооружены, но в охране ничего не понимают. Стрелять умеют, но не думаю, что очень хорошо. Пройдете дорогу от Балашихи до Королева и выберете место. Потом сравним. – Дмитрий замолчал.

– Слышь, Интеллигент, – сказал Овод, – а ты что-то мутишь. То берешь бабки, то нет.

– На этот раз возьму. Это последняя репетиция, а потом дело, ради которого все и затевалось. Вы в крови, я тоже. Сейчас организатор получает не меньше, чем…

– Организаторам пожизненное не дают, – усмехнулся Маркин.

– А я не думаю о том, – ответил Дмитрий, – что мы попадемся. Если возьмете джип с евро, там даже легче будет. Время и место я пока не знаю, но…

– Стоп-стоп! – усмехнулся Маркин. – Выходит, над нами еще кто-то стоит? Не много ли вас?

– Он о вашем существовании даже не догадывается, – ответил Дмитрий. – Просто за наводку получит определенную сумму.

– И какова эта сумма? – спросил Маркин.

– Десять процентов.

– Так, – усмехнулся Маркин. – Десять ему, тебе сколько?

– Пятнадцать. Десять ей. – Дмитрий указал на Спортсменку.

– Итого тридцать пять, – усмехнулся Маркин. – Нас пятеро. То есть каждому по тринадцать. Но, – он покачал указательным пальцем, – мы полезем под пули, сами будем убивать. Тебе не кажется, что расклад не совсем справедлив?

– Но там будут большие деньги.

– Маркин верно базарит, – вмешался Шар. – Ей, к примеру, за кой хрен? За то, что ты ее трахаешь? Потом, – не обращая внимания на вскочившую Людмилу, продолжил он, – тебе тоже многовато. А этот гребаный наводчик…

– Наводчик рискует, – перебил его Маркин. – Ведь хозяева бабок начнут вычислять, кто мог навести. Так что за риск ему вполне причитается такой процент. Короче, вот что, Интеллигент, – твердо проговорил он, – тебе пять и ей пять.

– Верно, – буркнул Шар.

– Самое то, – поддержал такое решение Овод.

Швед, достав сигарету, молчал.

– А ты чего скажешь? – посмотрел на него Овод.

– Десять на двоих многовато, – спокойно ответил Эдгар. – Пять ему, – посмотрел он на Интеллигента, – и три ей.

– Да если бы не мы, – возмутилась Людмила, – вы вообще бы ничего не сумели сделать!

– Ну, положим, мы что-то брали бы, – спокойно отозвался Маркин. – А вот насчет вас я в большом сомнении. Короче, Интеллигент, или восемь на двоих, а кому сколько, сами разберетесь, или мы вообще отваливаем.

– В натуре, – кивнул Шар.

– Я тоже уйду, – проговорил Овод.

– А я один, увы, – улыбнулся Швед, – на четверых не полезу. Конечно, замочить их можно: взорвать или из автомата расшмалять, но бабки взять я не смогу. Так что извини, Лещин, – он поднялся, – но разойдемся, как в море корабли.

– Ладно, – недовольно бросил Интеллигент, – согласен.

– Тогда работаем, – кивнул Маркин. – Я думаю, господа уголовнички со мной согласны? – посмотрел он на Шара и Овода.

– Все путем, – ответил Шар.

Овод молча кивнул.

– А ты? – спросил у Шведа Интеллигент.

– Я вообще человек компанейский. Значит, джип работаем по новым расценкам. Но я вот что подумал. Ты говорил, в джипе будет около двухсот тысяч евро. Это в рубликах примерно…

– Семьдесят «лимонов», – сказала Людмила.

– То есть по шесть миллионов на каждого из нас, – усмехнулся Герман. – И я не думаю, что кто-то пойдет на дело, пока не потратит эти миллионы.

– А что такое миллион? – насмешливо спросил Швед. – Это пару раз в кабаке посидеть с женщиной, свозить ее на неделю в Сочи. И то еще мало будет.

– Да ну на хрен, – вздохнул Шар. – Запросто можно тысяч за сто в деревушке домик купить очень приличный.

– Вот и пожалуйста, – усмехнулся Маркин. – Один сразу же уедет в деревню. Другой в какой-нибудь районный центр. – Он посмотрел на Овода. – Я правильно говорю, Слепень?

– Овод я, – недовольно поправил его тот.

– Овод – герой положительный, а ты бандит с большой дороги. Кулацкая жилка твоя на налет посылает.

– Ну и чё? – заорал Овод. – Да, моих предков раскулачили суки коммунисты. Я хотел получить назад дом прадеда, он до сих пор…

– Теперь вопрос, – усмехнулся Маркин. – Зная о судимостях этих внуков кулацких, менты наверняка спросят, откуда дровишки. И еще один тревожный фактор. Наверняка кто-то из них, а скорее всего и тот, и другой по пьяному делу начнут рассказывать о своих подвигах. Ну может, не сразу, но как только появятся приятели, которые будут заглядывать им в рот, они наверняка…

– Да ты что? – зло перебил его Шар. – За черта меня держишь?

– Черт наш хозяин после кончины, – улыбнулся Маркин. – Просто ты уже прикинул вариант, как потратить деньги и потихоньку жить. Но через месяц, а то и раньше ты по бухе все расскажешь своим обожателям, которых у тебя появится предостаточно. Поэтому я предлагаю все деньги никому не выдавать. А после главного дела…

– А если на этом главном деле убьют? – перебил Швед. – Короче, вот что, рассудительный ты наш, делаем дело, каждый получает свое, и там кто что хочет, тот то и делает. Например, я готов на что угодно, сколько бы денег у меня ни было. А эти кулацкие потомки просто прогуляют некую сумму и тоже будут в деле.

– В натуре, – кивнул Шар. – Что за базар туфтовый?…

– Так, – Дмитрий посмотрел на часы, – расход. Не забудьте проверить трассу и наметить место. Джип и четверо вооруженных бра… – Осекшись, он кашлянул. – Ну, бродяг с пушками.

«Братков, ты хотел сказать, – мысленно усмехнулся Швед. – Значит, что-то из общака или кому-то грев хороший едет. А мне без разницы…» Он покачал головой.

– Ты чего, – покосился на него Шар, – башкой мотаешь?

– Да что-то в ухе стрельнуло, – ответил Швед.

– Машину надо для проезда брать не паленую, – предупредил Интеллигент. – И…

– Ты кого учишь?! – недовольно оборвал его Маркин.

– А ты почему такой грустный? – спросил Швед Виталия.

– Мать в больнице, – вздохнул тот. – И все боится, что я во что-то вляпаюсь. Чувствует, что ли…

– А тут как раз по телевизору показывают тех, кого мы сделали. Но трупа там два, водитель тоже…

– Значит, ты его уж слишком приложил, – насмешливо посмотрел на Шведа Маркин. – Жаль бедолагу.

– Жаль, – хмуро согласился Швед.

– Твою мать, – щелкнув взведенным курком нагана, процедил Степан, – кого такого настойчивого принесло? – Он осторожно вышел в прихожую.

– Вам кого? – послышался вопрос брата.

– Николая Зорина, – ответил хрипловатый мужской голос.

– Где-то я слышал этого хриплого, – нахмурился Степан.

– Значит, это ты, сучий потрох, – произнесли за дверью, и послышался вскрик Николая. – Слушай сюда, стервятник, альфонс недоделанный, я тебя, козленыша, кастрирую, если ты еще раз к Вике подойдешь. Все понял, хрен хорьковый?

– Хрен хорьковый? – усмехнулся Степан. – Медвежатник! – Он открыл дверь. – Привет, таежный бродяга!

Держа прижатого к стене Николая за горло, Афанасий Петрович обернулся.

– Зоркий? – удивленно пробормотал он. – Пиленый и рубленый лес. – Он отпустил Николая. – Жив, бродяга!

Мужчины обнялись. Николай откашливаясь, присел.

– Ты, сучонок, – Степан схватил брата за шиворот, – а ну-ка в норку! Я что-то не въехал, эта чува кто тебе?

– Внучка, – вздохнул Петрович.

– Внучка? – удивился Степан. – Вообще ни хрена не понимаю. Тебе примерно пятьдесят два, а этой шкуре…

– Вике семнадцать, – перебил его Петрович. – Дочери тридцать четыре. Пелагее, когда она родила дочь, шестнадцать было, а мне семнадцать. Мы все ранние.

– Заныривай, Медвежатник, а то тут соседи суки. – Петрович вошел. – А ты давай за водярой дуй. – Степан сунул деньги младшему. – «Путинку» бери, пару пузырьков. А вообще-то цепляй пять. Пивка побольше и закусон приличный. И в темпе. А мы пока вспомним годы лихие. Ты в столицу-то зачем прикатил? Хотя что это я?… Выходит, доченька твоя из новых русских? Я тут навел справки и понял, что не след бабу обижать. Этот сучонок решил за счет ее дочери к бабкам ее подобраться. Я ему попробовал втолковать, что так мужики не поступают, но сейчас их только дубиной убедить можно. Что, блин, за порода пошла!… Ну а ты-то чем занимаешься? Живешь чем?

– Да в тайге в основном. Охотой живу, со старателями иногда. Когда я освободился, домой вернулся, дочь уже в первый класс пошла. И я зарок себе дал – с законом больше никаких шуток. Да и тогда просто поддатый крепко был. А тут эти милиционеры, едрена корень, и тоже под мухой. Ну и всыпал я им. Двоих в больницу увезли, а тот, который мне в ляжку пулю ввалил, успел удрать. Я видел его. Вышибли его из органов. В общем, все, я в ментовку больше не попадал. А ты, похоже, все тем же занимаешься? – кивнул он на правую руку Степана.

Тот сунул револьвер под подушку на диване.

– Да я вот отпуск себе устроил и решил у брата отдохнуть, – сказал Степан. – Ему старики наши квартиру оставили. Я срок тянул, когда они померли. Я старше Коляна на двадцать два года. Парень ни рыба ни мясо – ни украсть, ни покараулить, альфонс хренов. Убил бы сучонка! Скорее всего так и будет. Тут за базаром пику в него кинул. Ништяк в последний момент рука дрогнула и в косяк нож всадил. Уезжать надо, но тут дела тоже есть.

– Криминал?

– А что же еще? Пора бы и подвязывать, полтинник отметил. А если по новой на нары, там и крякну.

– А ты что, киллером, что ли, стал?

– Нет, конечно. Просто должок старый получить хочу. Вот и жду, пока нарисуется эта сука.

– Я его знаю?

– Даже если бы знал, не сказал бы я тебе. А то вдруг он курковаться стал бы, а я бы на тебя подумал. Должок старый за ним, и получу я с него за все.

– Видно, серьезно он тебя достал.

– Очень серьезно.

В комнату вошел Николай с большой сумкой и двумя пакетами в руках.

– Фуу, – выдохнул он, – еле допер.

– Короче, вот что, братишка, – сказал Степан, – чтоб об этом больше не базарить. К девке ты ни на полшага. Усек?

– Да, – кивнул брат.

– Давай посуду неси и чем закусывать.

– Я консервов взял и колбасы с ветчиной, – сказал Николай.

– Так не в ШИЗО мы, чтоб пальцами жрать, – усмехнулся Степан.

– Я позвоню своим и скажу, что на ночь у приятеля останусь. – Петрович достал сотовый. – Черт, – буркнул он, – надо нажать, чтоб имя высветилось, а потом на какую-то хреновину. А вот куда сначала, забыл.

– Дай, – забрал у него сотовый Степан.

– Я надеюсь, все будет в порядке? – нервно спросила Зоя. – И ответь, пожалуйста, папа, что за друг у тебя объявился в Москве?

– Да сидели мы вместе, – послышалось в ответ. – И виделись два года назад. Короче, ты не волнуйся, Зайка, все нормально. Кстати, этот альфонс – брат его. Но больше не будет этот сучо… – Петрович кашлянул. – Ну, в общем, все нормально. Приеду завтра с утречка.

– Антонина Ефимовна и Вика будут дома. Ты только там не натвори ничего, хорошо?

– Да все будет как на рыбалке, а рыбалка шума не любит.

– Да есть там золото, – вздохнул плотный мужчина в камуфляже. – Там диких старателей гоняют. Они-то моют на лоток. И кстати, продают не очень дорого, я узнавал. Там грузины золотишко скупают. Скорее всего у них кто-то из начальства милицейского на крюк посажен, вот и живут спокойно. Надо послать туда знающего человека, и если он подтверждает, что золото есть, купим участок. Но надо торопиться, там уже лазают люди Червонного из Питера. И если он сумеет договориться с Царем, Гиви Бурджишвили, то все, нам там делать нечего. А золотишко там высшей пробы! – Он вытащил из кармана пузырек. – Вот, можете убедиться, я взял щепотку. Проверьте на пробу и поймете…

– Успокойся, Крабин, – сказал Жигунов, – чего ты так нервничаешь? Ты лучше укажи, где это. – Он развернул карту.

– Да вот тут, – показал Крабин. – Якутия. Точнее, граница Якутии около реки Хайм. Я к приятелю в Айхал летал. Вот он и сказал, что на границе Красноярского края и Иркутской области на реке Хайм, если поставить промывочный прибор, можно озолотиться за пару сезонов. Я не поверил, и мы туда слетали на вертушке. У Пашки Глухова есть вертолет, он оленей держит, и охотничья артель у него имеется. Живет кучеряво. Он меня туда оттащил. И я понял, что золото там есть. Нужно спецу посмотреть. Вы говорили, у вас есть такой. Вот и надо послать его туда с тройкой парнишек охраны. Но таких, которые тайгу знают, и лаборанта для исследования почвы. А кроме того, найти тех, кто с лотком управляться умеет, чтобы…

– Да есть такой, что и лаборант не нужен, и с лотком он на ты, – перебил его Рокин. – Но он не поедет, детей усыновлять собрался…

– Так ведь этим вполне может заняться его жена, – сказал Жигунов. – Поговорить с ней, конечно, придется, да и заплатить. С пацаном вопрос почти решен, а с девчонкой…

– Он хочет взять их сразу, – вздохнул Рокин, – чтобы вместе к нему пришли.

– Тем более, когда он приедет, все уже будет готово. А он еще и заработает прилично. Да и если задержится, то его жена…

– Но ты же прекрасно понимаешь, что она не согласится, – покачал головой Рокин.

– Деньги уговорят, – усмехнулся Жигунов. – Ты уверен, Роман, что там все на мази?

– Да зуб даю! – ответил Крабин. – Мамой клянусь, честное пионерское! – засмеялся он. – Вы что, мне не верите? Я предлагаю: все расходы за мой счет. В случае, если там ничего не будет, деньги потеряю только я. Так пойдет?

– Так без вопросов, – в один голос отозвались Жигунов и Рокин.

– Значит, я поговорю с Фроловой. – Жигунов посмотрел на Рокина. – Она сама предложит работу мужу, и он наверняка поедет. Правильно?

– Если она согласится на детей, он, разумеется, поедет. Он фанат этого дела и делает его очень хорошо.

– Тогда давайте подсчитаем, сколько все это будет стоить, – предложил Крабин.

– Да ладно, – переглянувшись с Жигуновым, сказал Рокин. – Он поедет за наш счет.

– Я тоже так думаю, – поддержал его Жигунов. – А вот мне, похоже, вам, ребята, придется доплачивать. Легче в клетку к голодному тигру войти, чем говорить с этой двуногой хищницей.

– А ножки у нее хороши! – засмеялся Рокин. – Да и вообще она…

– О ком это вы? – спросил Крабин.

– О супруге специалиста, – ответил Рокин. – Я тебе все объясню за ужином. Мы же должны отметить твой приезд… и новость, надеюсь, хорошую.

– А может, пригласить их? – предложил Крабин. – Там и уговорим.

– Нет, – возразил Рокин, – с этой стервой надо говорить наедине. Слушай, – посмотрел он на Жигунова, – а может, доверим это нашему адвокату? Кстати, с ней только он и сможет договориться.

– Она этого не знает и примет за провокацию. Рисковать нельзя. Надо, чтобы в течение трех суток Фролов улетел в Якутск. Там его встретят и проводят до нужного места. Я сумею уговорить Марину Сергеевну.

– Да поможет тебе Бог, сын мой! – торжественно произнес Рокин.

– А если не получится, – спросил Крабин, – тогда что?

– Получится, – успокоил его Жигунов. – Я поеду на встречу с ней. Тебе сообщу куда, – посмотрел он на Рокина. – А ты пошли туда Краймана. И мы как будто случайно встретимся в ресторане. Но сначала ты объясни Якову Моисеевичу его задачу.

* * *

– Добрый день, – сказал по телефону Иван. – Это Фролов.

– Что-то случилось? – спросила Маргарита Павловна. – Дети вас ждут…

– Понимаете, у меня появилась срочная работа. Мне придется на некоторое время уехать. Я пытался объяснить начальству, что сегодня я не могу, но они… – Фролов вздохнул.

– Успокойтесь, Иван Михайлович, я объясню детям, они поймут.

– Спасибо вам, Маргарита! Вы чудо, а не женщина. Огромное вам спасибо. Я обязательно позвоню вам.

– Подождите… – удивилась Марина. – Кто это говорит?

– Тот, кого вы возненавидели после разговора о детях, – ответил Жигунов.

– Господин Жигунов, если не ошибаюсь!… Чему обязана?

– Необходимо с вами поговорить. Вы можете заработать и решить свои проблемы.

– Вот как? – усмехнулась Марина. – Ну хорошо. Когда и где?

– Все будет в лучшем виде, – заверил Рокина импозантный мужчина средних лет. – Задачу понял. Куда мне отправляться для нечаянной встречи с Жигуновым? Только вот боюсь, господин Жигунов с его прямотой может все испортить. Кстати, она не мегера? Я имею в виду внешние данные.

– Увидишь – обалдеешь! – подмигнул ему Рокин. – Сейчас Сашка должен позвонить, он скажет, куда тебе ехать. Надеюсь на тебя, Яков Моисеевич.

– Не подведу, – улыбнулся тот.

Прозвучал вызов сотового. Рокин поднес телефон к уху.

– «Космос», – послышался голос Жигунова. – Она обещала быть в два. Но скорее всего опоздает минут на десять. Пусть Крайман подъезжает и держит нас в поле зрения. Когда я уроню зажигалку, пусть он появится.

– Ну вот!… – Алеша чуть не заплакал.

– Это, наверное, из-за меня, – не по-детски серьезно проговорила русоволосая девочка.

– Перестаньте! – Нажав под столом вызов на номер Фролова, Маргарита, немного подождав, отключила телефон. – Я уверена, что он на работе. У него очень важное дело сегодня, и он все вам расскажет. Ну хватит, – она обняла детей, – вот увидите… – Неожиданно прозвучал телефонный вызов. Маргарита увеличила громкость и поднесла телефон к уху. – Детский дом, – официально заговорила она. – С вами говорит Маргарита Павловна Сазонова, директор…

– Здравствуйте, Маргарита Павловна, – ответил Фролов. – Вы не могли бы позволить моим детям поговорить со мной?

– Да это же папа! – радостно закричал Алеша и протянул руку. – Дайте, пожалуйста, поговорить с ним.

– Ну хорошо! – Пряча улыбку, Маргарита протянула ему телефон. – Поговори.

– Папа! – закричал мальчик. – Это я! А почему ты не приехал? Аленка говорит…

– Я был очень занят, – ответил Фролов. – Но скоро и ты, и Аленка будете жить со мной. Я надеюсь, Аленка станет тебе хорошей сестрой.

– Я буду самой лучшей сестрой! – со слезами закричала девочка. – Я очень хочу, чтобы у меня были папа и мама! Очень-очень!

– Скоро мы будем вместе, – сказал Фролов.

– Скорей бы! – в один голос крикнули дети.

И директор дома, красивая, сильная и властная женщина, поспешно отвернулась и заплакала от радости.

– Вы умеете выбирать вино. – Марина сделала глоток из бокала.

«Чертова кукла, – улыбаясь, думал Александр. – Кажется, я переоценил свои возможности».

– Значит, я должна отпустить Ивана на работу в Якутию, а сама усыновлять этих детдомовцев?

– Ну да! – Он выпил рюмку водки. – И вам за это заплатят две тысячи евро. Вы можете потянуть время, в конце концов заболеть. Но Иван Михайлович должен уехать, будучи твердо уверенным, что вы займетесь этим делом…

– Секунду, Жигунов. А деньги я получу сразу или после того, как заберу детей?

– Черт! – Жигунов уронил зажигалку. Поднял ее и вдруг крикнул: – Яшка!

– Кого я вижу! – Широко улыбаясь, к столику подошел Крайман. – Жигунов, кто эта прелестная дама? – Марина с любопытством посмотрела на него. – А я вас разыскиваю, Александр Викторович. На звонки вы не отвечаете. Хотя я вас понимаю! – Улыбаясь, он взглянул на Марину. – С такой женщиной все остальное кажется несущественным, даже полумиллионный контракт.

– Черт, – буркнул Жигунов. – Я действительно забыл. Впрочем, – он посмотрел на часы, – я успею. Разумеется, при условии, что Марина Сергеевна отпустит меня.

– Если мадам позволит, – сказал Яков, – я возьму переговоры на себя. Суть я знаю и думаю, что мы сумеем принять правильное решение. В этот момент у включившегося на связь сотового Жигунова прозвучал вызов.

– Да, – ответил он.

– Послушайте, Александр Викторович, – он специально не убрал громкость, прорычал мужской голос, – я понимаю, вы деловой человек, но позволю вам заметить, что я тоже не подметаю по утрам тротуар!

– Еду, Евгений Потапович, – виновато отозвался Жигунов. – Простите, ради Бога, Марина Сергеевна, дела, черт бы их побрал. Но я думаю, вы не станете возражать, если разговор продолжит Яков Моисеевич.

– Ни в коем случае, – улыбнулась она. – Скажу даже больше: с вами разговаривать было не очень приятно. Вы резки, и у нас совершенно разные точки зрения на большинство вопросов.

– Отлично, – облегченно вздохнул Жигунов. – Кстати, я от вас тоже не в восторге, – не удержался он и, кивнув, быстро пошел и выходу.

«Ну и стерва, – подумал Жигунов. – Когда я говорил, что она сможет обмануть мужа, взяв дело об усыновлении на себя, такой сволочью себя чувствовал… А ведь она скорее всего так и сделает. – Остановившись, он оглянулся. Марина и Яков оживленно разговаривали. – И Яков подскажет наиболее подходящий вариант обмана. Черт возьми, неудобно чувствовать себя сволочью. Но бизнес есть бизнес. Нам еще надо твердо встать на ноги. Так что Фролов не первый да и далеко не последний…»

– Подождите, – покачал головой Фролов, – это, конечно, очень заманчиво. Я давно мечтаю побывать в Якутии. И я бы с радостью принял ваше предложение, но не могу. Вы знаете ситуацию с детьми. Я не могу оставить их там, так что извините, но я не могу.

– Очень жаль, – проговорил Рокин. – Мы на вас рассчитывали. Но, как говорится, на нет и суда нет. Тем более усыновление – дело святое. Ну что ж, буду искать вам замену. Равноценную, конечно, не найдем, но что-нибудь придумаем.

– Я с великим удовольствием отправился бы туда, но дети для меня сейчас важнее всего.

– Понимаю, Иван Михайлович. Это вы нас простите, мы должны были подумать об этом. Наш адвокат займется вашим делом, и, надеюсь, все будет быстро и хорошо. Конечно, усыновление Алексея можно было бы ускорить и…

– Я хочу забрать обоих сразу.

– Разумеется. Удачи вам и до свидания. – Фролов крепко пожал ему руку. – А силенка у вас ой-ой-ой! – потряхивая ладонью, улыбнулся Рокин.

– Стараюсь поддерживать форму. До свидания, и еще раз извините. – Фролов вышел.

– Иван Михайлович! – крикнул Рокин. – Подождите! Я совсем забыл… – Выйдя из-за стола он протянул Фролову большую куклу и гоночный автомобильчик. – Это вашим детям.

– Спасибо, – растерянно проговорил Фролов.

– Значит, на вас можно рассчитывать? – улыбнулся Крайман.

– Конечно, – улыбнулась и Марина. – Спасибо вам, вы не знаете, как помогли мне.

– Ловлю вас на слове! – Яков поцеловал ей руку. – И в знак благодарности вы должны отужинать со мной в прекрасном и очень уютном…

– Позвоните мне в пять, – не дала договорить ему Марина.

* * *

– Привет, Зубов! – проговорил дежурный капитан милиции. – Вернулись все?

– Все, – кивнул рослый молодой мужчина в камуфляже. – У вас тут как?

– Пестунова убили позавчера, на МКАД ночью застрелили. Кто, пока не знаем. И майора Субботина посадили.

– Понятно, давно пора. А так все спокойно?

– Тебе скорее всего всучат дело о разбойниках.

– Уже знаю.

– Дома был?

– Нет. Да, собственно, вся моя семья здесь. – Зубов засмеялся. – Домой потом, сейчас отчитаюсь – и все: ванна, отдых и звонок любимой женщине.

– А она замуж не вышла?

– Неудачно шутишь, Копин. Моя не такая.

– А почему тогда предложения не делаешь? – протянул ему руку подошедший подполковник.

– Да тут чисто материальные дела, – ответил Зубов. – Вот когда повысят нам зарплату, то, может быть…

– Во-первых, когда это случится!… – засмеялся подполковник. – Во-вторых, она все равно будет богаче тебя в разы.

– Повысят перед выборами, – сказал Зубов. – Но вдруг выиграю миллион?! – рассмеялся он.

– Выиграешь, как же, – проворчал подполковник. – Самому смешно стало.

– Простите меня! – Фролов обнял детей. – Работа задержала, а работать надо, не могу же я нищим быть с вами.

Аленка разглядывала куклу, Алеша изучал пульт машинки. Стоящая у двери кабинета Маргарита Павловна, улыбаясь, смотрела на них. Вздохнула и вошла в кабинет.

– А когда мы будем у вас? – тихо спросила Аленка.

– Не у вас, а у тебя, – улыбнулся Иван. – Не будешь же ты папу звать на вы. Очень скоро. Я хочу сразу забрать вас обоих, чтобы вы вместе пришли к себе домой. Правильно? – посмотрел он на Алешу.

– Правильно. Аленку без меня обижать будут. А почему мама не приходит?

– Она очень занята и передает вам привет. Это, кстати, она купила, – кивнул он на куклу.

«Простите меня за обман», – подумал он, увидев счастливую улыбку Аленки.

– Все прекрасно, – сообщила по телефону Марина. – Мне подсказали, как все устроить. Он уедет зарабатывать деньги. Ну а когда вернется…

– Тогда все ему и объясним, – усмехнулся бритоголовый.

– Я люблю тебя, Артур.

– Я тоже без ума от тебя, милая.

– Ночью на Кольцевой завалили мента, – проговорил Интеллигент. – Сейчас милиция на взводе, проверяют почти всех. За своего менты землю рыть будут. Твою мать, не вовремя это. Как бы Маркина…

– А ты думаешь, все получится? – спросила Людмила.

– Уверен. Правда, не совсем вписывается в это дело Швед, и я чуть было не…

– Да никто этого не заметил.

– Швед заметил, я это по его глазам понял.

– И черт с ним. Но как бы действительно после получения денег Шар и Овод не уехали.

– Да никуда они не денутся. Прежде всего они боятся, что их возьмут. За Шаром два убийства, и за Оводом труп. Не считая трех или двух грабежей. Им документы нужны, и они сделают все, что надо, лишь бы им состряпали документы, а я им обещал. А вот в Шведе я не уверен, хотя как к бойцу к нему претензий нет.

– Тогда чего ты беспокоишься? Мавр сделает дело и может уходить!…

– Он уголовник, у них есть свои блатные законы. Вот я и…

– И зря. Он гастролер и не имеет никаких контактов. В зоне, может, и ведет себя соответственно, но сейчас он живет для себя, и плевать ему, кого и где грабить. Я вот заметила, что он повелся, когда узнал, что убил водителя в Зеленограде. Теперь ничего не изменишь, но все-таки…

– Это даже к лучшему, что на нем висит труп. В общем, надеюсь, скоро мы станем богатыми.

* * *

– Артур Константинович, – заглянула в кабинет миловидная молодая женщина, – к вам из Астрахани от Амфибии.

– Я ждал их, зови. И приготовь все соответствующее, Лера.

– Конечно, шеф! – Она отступила в сторону.

– Серьезно у тебя, Берг, – входя, проговорил полный мужчина в темных очках. – И барышни ничего. Позабавиться с ними нельзя?

– Для забав существует другая категория, – усмехнулся Артур.

– Да я не обожаю путан. А вот с такой, как она, – он кивнул головой на дверь, – чувствуешь себя совсем…

– Хватит, Георгий, – остановил его второй, усатый мужик. – Давай к делу. Ты нам обещал выплатить…

– Секунду, Матрос, – сказал Артур, – я не понимаю твоих претензий. Мне казалось, с Амфибией все вопросы решены и…

– Короче, вот что, – не дал договорить ему Матрос. – Правила изменились. Мы тебе товар, ты сразу бабки. И без всяких там реализаций.

Артур взглянул на Георгия.

– Но ведь с Амфибией…

– Ты слышал, что я базарил? – перебил его Матрос. – И за продукты, которые менты…

– Коньяк! – В кабинет вошла Лера.

– Потом, – буркнул Артур.

– Неси, красавица, – кивнул Георгий. – А ты засунь свое жало обратно, – добродушно посоветовал он Матросу. – Базар был только про долг. Бабки уже на месте, мне Амфибия звякнул, так что закрой рот.

– Да ты чего, Кок? – Матрос ожег его взглядом.

– Умри, сука! – рявкнул тот.

Матрос мгновенно замолчал и плюхнулся в кресло.

– Извини, красотуля, – ласково обратился Георгий к вздрогнувшей от его рыка Лере, – все путем. Просто он место свое забыл. Еще раз загрубишь, домой приедешь кусками. Все путем, Артур. Мы хотели должок с тебя стрясти, но Амфибия цинканул по мобиле, что все путем. Наливай, крошка! – Он слегка похлопал Леру по заду. – И будь любезна, куколка, – кивнул он на окно, – там в тачке парнишки скучают. Вынеси им пойла какого-нибудь и хавки.

– Извините, – Лера растерянно посмотрела на Артура, – хавка – это…

– Жратва это! – хохотнул Кок. – Их там шесть харь, мы на двух тачках прикатили. Менты, блин, задолбали, особенно перед столицей. А ваша МКАД гребаная вся забита, от Каширского до Ярославского три часа катили. Да еще там какие-то работы. Нашли время. – Кок взял у Леры рюмку с коньяком, понюхал. – Ништяк пойло! – Он залпом выпил. – Ты про парнишек не забыла?

– Им уже все отнесли, – ответила девушка.

– Шустро тут у тебя все делается, – взглянул на Артура Кок. – Ну давайте вмажем за все хорошее и чтоб нас менты не хапнули, – подмигнул он насупившемуся Матросу. – Ты, бродяга, не парься, придет время – в люди выбьешься. Годков десять оттянешь в зонах, там из таких, как ты, людей делают. И поймешь, что рычать надо, когда не понимают по-хорошему. А наезжать сразу – себя не уважать.

– Так, – сказал Артур, – останетесь здесь. Я вам покажу ночную Москву и…

– А ты чё, – усмехнулся Матрос, – думаешь, мы не видели ночью твоей столицы гребаной? Знаешь, сколько тут лохов…

– У нас разные понятия о ночной Москве, – улыбнулся Артур.

– Ты чё, – Матрос приподнялся, – крутой, что ли?

– Не умеешь ты мужиком быть! – Кок плеснул коньяк в лицо Матросу. Схватившись за глаза, тот взвыл. – Иди умойся. А ты, девушка, покажи ему, где спать.

– А он приставать не будет?

– Запросто, – усмехнулся Кок. – Пусть кто-нибудь из мужиков проводит.

– Милый, – Марина встретила Ивана у двери, – тебе звонили из компании.

– Знаю, – буркнул Иван. – Они хотят, чтобы я поехал в Якутию на месяц или, может, чуть больше. Я бы с большим удовольствием поехал. С детства мечтаю там побывать. Кто-то мечтает о необитаемых остротах, о сокровищах пиратов или еще о чем-то, а я всегда хотел побыть в Якутии. В центре Якутии я был. А тут как раз далеко от обжитых мест и…

– Почему ты не согласился? – перебила его Марина.

– Дети. Не могу же я их обмануть. Конечно, вроде бы можно было и по возвращении все оформить, усыновление Алеши уже почти готово. Но я хочу забрать сразу обоих. Чудная девчонка Аленка, она спрашивала о маме. Мне Рокин дал для нее куклу, а Алешке машинку гоночную. Я сказал, что кукла от мамы. Она очень обрадовалась. Плохо, что ты не…

– Вот что, Иван, я сегодня разговаривала с адвокатом, и он сказал, что все оформить могу и я. Ты просто напишешь согласие на удочерение этой девочки. Я объясню комиссии, что ты уехал в командировку, и теперь этим будем заниматься мы с адвокатом. К твоему возвращению все будет готово, мы встретим тебя втроем.

Иван недоверчиво смотрел ей в глаза.

– Ты серьезно?

– Вполне. В конце концов, девочка и мальчик – это здорово. Я была не против Алеши, но боялась, что ты совсем меня забудешь. И так со своей работой ты меня почти не замечаешь. А когда я узнала, что ты хочешь взять еще и девочку, то обрадовалась. Я стану хорошей матерью! – Она обняла его.

– Что с тобой? – удивленно спросил Иван. – Я тебя совсем не узнаю.

– Ну вот… – Вздохнув, она разжала объятия. – Я думала, ты обрадуешься.

– Да я просто счастлив! Ей-богу! – Он неумело перекрестился. – Милая моя, я… – Не находя слов, он поцеловал жену.

«Значит, Интеллигент решил бросить каких-то братков, – сидя за столиком в баре, думал Швед. – Знает примерную сумму и откуда и куда везут. Он не скрывал, что есть наводчик. Так… – Взяв кружку с пивом, он сделал несколько глотков. – Если все получится, то опасаться уже надо будет не столько ментов, сколько хозяев бабок. Хотя в гробу всех я видел. Я сам по себе живу, никто ничего мне предъявить не может. Если за это дело хапнут, то будет пожизненное, а там предъяв не бывает. Ходишь вверх жопой, и руки, как ласты, назад и вверх. Я не дамся живым. Пожизненное не для меня. Лучше себе пулю всажу, если успею. – Он усмехнулся. – Надо еще учитывать, что могут взять неожиданно. Менты сейчас этому научились. Значит, нужна лимонка, взорвать себя я успею. – Он закурил. – А зачем я себя раньше времени приговариваю? Надо как-то Таньке сказать, что я на работу устроился и деньги будут, и что я люблю ее, и что очень рад ребенку. А как сказать? – Тряхнув головой, он вздохнул. – Она меня просто пошлет. Черт, а ведь она мне нужна. И пора завязывать. Я за эти дела взялся не от желания миллион хапнуть, а от обиды. Первый раз за чужое похмелье трояк получил. Обида замучила. Да и жизнь…»

– Швед, – послышался удивленный голос. Он спокойно взял кружку и стал допивать. – Швед! – К нему подошел коренастый мужчина. – Не узнаешь?

– Вы мне? – взглянул на него Эдгар. – Я русский.

– Да хорош тебе! – Тот сел. – Я Жорка Цыган. Мы с тобой…

– Послушайте, я сейчас вызову милицию.

– Неужели, блин, ошибся? – поднимаясь, удивленно проговорил Цыган.

– Именно так, – спокойно ответил Эдгар.

– Ну, извиняй, мужик, – пробормотал Цыган и, оглядываясь, пошел к выходу.

«Цыган, – мысленно усмехнулся Эдгар. – Киллер-любитель из Курска. Наняли его, и он сразу влип. Трубой хотел неверного мужа одной богатенькой барыни жизни лишить. А у того два охранника. Самому Цыгану чуть башку не размолотили. Но он одного из охраны покалечил и тому фраеру все-таки челюсть свернул. С ментами еще схватился. И получил шесть лет. Выглядит неплохо. Чувствуется, что при деньгах. Значит, сумел что-то в жизни сделать… Позвонить Таньке или не надо? – Он достал сотовый. – Пока не стоит. Еще не ясно, как там выйдет. Надо дорогу проверить и место наметить, а ментов кругом полно, товарища их убили. А завтра надо ехать. Маркин что-нибудь придумает. Но ствол возьму с собой. На пожизненное я не пойду. Да мне уже и без трупа лет двадцать светило бы. А это то же самое. Только в зоне как-то повеселее!…» Он налил себе водки.

* * *

– Да все будет нормально, – сказал по телефону Маркин. – Никто ничего не понял. А если и поняли, что из этого? Главное, чтобы сразу не испугались. Когда дело? Или ты меня на… – Замолчав, он стал слушать Интеллигента. – Ладно, все будет как надо.

– Слышь, Пашка, – обратился к Шару Овод, – а может, действительно деньги возьмем и свалим? Шесть «лимонов», – мечтательно проговорил он. – Даже не верится, что я миллионером буду. А ты…

– Да я бы тоже ушел на хрен, – ответил Шар. – Но ксивы нужны, без них нас с ходу повяжут. Как ксивы будут, исчезаем. Да и ништяк, что еще делюга будет. Там тоже не меньше чем по «лимону» возьмем на каждого. Так что до ксив никуда не дергаемся.

– Знаешь, а я чего-то боюсь. Не этих, которые на джипе «лимоны» повезут, а потом. Что-то там неясно. И чувствуется, что бабок чуть ли не вагон будет. Если государственные, то, прикинь, ФСБ на уши все поставит.

– Не боись, – успокоил его Шар. – На государство Интеллигент не позарится. Ему тоже на хрен это не нужно. Скорее всего какой-то новый русский с бабками поедет, вот его мы и тряханем. Когда все узнаем, тогда и решать будем. Например, я на Шведа ориентируюсь. Он не то, что Маркин, он свое мнение имеет и на дурочку тоже наверняка не подпишется. В общем, видно будет. А на крайняк свалим раньше. Главное, сейчас дело гладко сделать.

– Я же говорила, – покачала головой Татьяна, – мне больше не звони. – Отключив телефон, она тяжело вздохнула. – Я думала, ты обрадуешься. А получается, что я стану матерью-одиночкой. Ну и черт с вами со всеми. Я буду очень любить тебя. – Она погладила упругий гладкий живот. – А Эдгар… Просто придумала я себе настоящего мужчину, который станет любящим мужем и заботливым отцом. Но наверное, таких не бывает. Я рожу сына и назову его Эдгаром. А если девочка? Люба, как напоминание о несчастливой любви. Я же в первый раз по-настоящему влюбилась. Кем бы он ни был, что бы с ним ни случилось, я бы ни за что его не оставила. Романы были, но быстро кончались. В моей жизни были два мужчины. Первый – Ленька Жердин, хороший парень, наверное, все бы у нас с ним получилось, если бы он не погиб. Но я его просто держала рядом. А вот Эдгар…

– Подождите, – удивился Рокин, – вы согласны? А как же…

– Жена все сделает, – отозвался Фролов. – Она чудо. Я, честное слово, не ожидал от нее такого.

– Извините, Иван Михайлович, но я вас выслушаю в другой раз. Дело в том, что мы уже нашли другого кандидата. И я сейчас же позвоню и дам отбой этому товарищу. Разумеется, если вы…

– Да-да, – поспешно проговорил Фролов. – Я готов выехать немедленно.

– Отлично. Завтра в девять часов утра за вами приедет машина, и мы все решим. Значит, вы согласны?

– Да, – ответил Фролов.

«Он меня так не целовал, – думала Марина. – Я сегодня имела двух мужчин. Думала, с Ванькой буду просто изображать страсть, а он неожиданно завел меня. А Яшка… Правда, с ним только поцелуй на прощание. Зато Артур в постели просто…»

– Мариночка, – позвал ее Иван, – помоги мне собрать вещи. Утром я заеду в детдом. Детям, конечно, ничего говорить не стану, а вот Маргарите Павловне ситуацию объясню. Поэтому лучше все приготовить заранее.

– Подожди, ты думаешь, что завтра уже…

– Конечно. В тех местах могут появиться люди другой компании, поэтому все нужно делать очень быстро. Спасибо тебе, милая, – он поцеловал ее, – ты великолепная женщина и прекрасный человек.

– …стоял впереди Магадан, – нестройно пели Афанасий и Степан, – столица Колымского края.

– Кто это? – тихо спросил открывшего дверь Николая длинноволосый парень.

– Брат с кентом лагерным, – зло ответил тот. – Помнишь Вику?

– Еще бы такую шкуру не запомнить, – усмехнулся длинноволосый.

– Дед ее с моим братом в зоне вместе чалились. И этот старый козел пришел мне голову откручивать. А брат поддержал его. А ведь все было так близко. Я бы сделал Вике ребеночка и стал бы зятем ее мамки и имел бы и квартиру, и машину. И принес черт этого старого козла!…

– Сказал бы нам, мы бы его…

– Лучше не надо, Степка мне тогда такое устроит. Оказывается, этот дедок тот еще зверюга. Помог брату два года назад, когда Степка в Хабаровск ездил, дела у него там какие-то были. В общем, спас его или что-то в этом роде. Хрен с ней, с Викой, найду еще какую-нибудь телку с богатыми предками. Но желательно без пахана. И мамашу, тещу будущую, можно ублажить. В общем, не пропаду. Правда, тут вариант был стопроцентный, и вдруг облом.

– Кто? – спросила Вика.

– Позови маму, – ответил ей мужской голос.

– Сейчас. Мама! Тебе с работы звонят по домашнему телефону!

– Иду! – Зоя вышла из кухни и взяла трубку.

– Здравствуй, Зойка, – сказал ей Зубов.

– Володя! – обрадовалась Зоя. – Ты вернулся? С тобой все в порядке?

– Жив-здоров и хочу тебя видеть.

– Зубов! Господи, как я по тебе соскучилась! Ты где?

– У магазина напротив, – ответил Владимир. – Мой сотовый приказал долго жить, а номер…

– Я иду! – Положив трубку, она бросилась к двери.

– Ты куда, мама? – спросила выглянувшая из своей комнаты дочь.

Зоя, не отвечая, выскочила из квартиры.

– Куда это она? – испуганно спросила Вика Антонину Ефимовну. – С дедушкой что-то случилось?

– Да вон взгляни, – ответила женщина.

Вика посмотрела в окно и увидела мужчину в камуфляже с букетом роз.

– А-а, – вздохнула Вика, – Зубов вернулся. Ай да мама, целоваться будет у всех на виду!…

– Что тут такого, коли любят они друг друга? Владимир стесняется, что он беднее Зои. А так давно уже поженились бы.

– Мое мнение, значит, никого не интересует? – насмешливо спросила Вика.

– Да уж негоже тебе мать попрекать, не мешай ей.

– Я так соскучилась, – счастливо улыбаясь, прошептала Зоя, – ужасно. А ты почему не писал и не звонил?

– Не хотел. Да и некогда было. Я приехал, и вот ты. А слышать твой голос и знать, что не смогу обнять тебя, – это слишком.

– Куда пойдем? – после долгого поцелуя спросила Зоя.

– Ко мне. Надеюсь, Вика не устроит скандал?

– Сейчас нет. Отец приехал. Правда, я немного боюсь вас знакомить.

– Знаю я его отношение к милиции, – рассмеялся Зубов. – Но все равно знакомиться придется.

– А ты когда на мне женишься? – Зоя посмотрела ему в глаза. Он вздохнул. – Володька, ты ведь не станешь богаче, а я не брошу свое дело. Решайся, капитан, или я найду себе другого.

– Убью его сразу. Отсижу срок, выйду нищим и устроюсь к тебе в охрану. Поехали! – Он повел Зою к своей «десятке».

Она повернулась к дому и помахала рукой.

– Ну чисто девчонка! – улыбнулась Антонина Ефимовна. Вика молчала.

– Ну все, – кивнул Рокин, – Фролов едет. И кстати, в Москве сейчас находится Афанасий Петрович Мишин. Надо с ним встретиться и предложить поехать с Фроловым. Они уже три раза работали вместе, и Фролов единственный, кто ладит с Петровичем. Ты, – посмотрел он на плотного мужчину, – найдешь Петровича и поговоришь с ним. Впрочем, искать его не надо, Петрович у своей дочери, Зои Афанасьевны Мишиной. Да-да, – увидев, что сидящие за столом переглянулись, кивнул он. – Она хозяйка салона «Российские меха». Зоя Афанасьевна сама добилась своего теперешнего положения. А начинала она с крабовых палочек. – Он засмеялся. – А тебе отдельное спасибо за Марину Сергеевну, – он взглянул на Краймана, – я не думал, что у тебя что-то получится.

– Подставили Фролова, – проворчал Жигунов. – Он нам этого не простит.

– Секунду, Александр Викторович, – улыбнулся Яков. – А при чем тут мы? Мы только предложили работу и взяли на себя переговоры с его супругой, а она твердо пообещала, что сделает все необходимое. В случае если госпожа Фролова обратится к нам, наши адвокаты и я поможем. Но если говорить откровенно, я не думаю, что она обратится. Да и вообще в большом сомнении, что она будет что-то делать. Кстати, разговор с ней начали вы, Александр Викторович. – Жигунов негромко выругался. – Я не понимаю ваших эмоций. Бизнес есть бизнес, а кроме того, мы действительно хотим помочь Фроловым. Но если супруга против, не можем же мы насильно…

– Почему не можем? – перебил Жигунов.

– Вы ведь понимаете, что для усыновления необходимо согласие обоих супругов.

– Но когда Фролов это начал, значит, она не была против.

– Если Фролова будет заниматься усыновлением, мы ей поможем, – прекращая разговор, сказал сидящий во главе стола полный мужчина с седым ежиком. – Что у нас есть по Хабаровску?

– Месторождение для тех мест большое, – ответил Рокин. – Сейчас добыча золота ведется с помощью проходнушки. Мониторы пока установить не удалось – дожди.

– Черт вас всех возьми, – процедил седой ежик, – кто там у руководства?

– Сергеев, – ответил Жигунов. – Но ваш племянник, Илья Андреевич, ему мешает…

– Чтоб завтра же племянника там не было.

– Есть, Илья Андреевич! – гаркнул Рокин.

«Господи, – думала лежавшая на кровати Зоя, – как хорошо, когда он рядом. Сейчас он возится на кухне. Скорее всего готовит свое фирменное блюдо – картошку с колбасой. И довольно вкусно! – Она засмеялась. – Представляю, что сейчас думает Вика».

Зубова Зоя встретила три года назад. Тогда она уже преуспевала. От мужчин держалась на расстоянии письменного стола. Только деловые встречи. И вот однажды она на старой «восьмерке», своей первой машине, столкнулась с навороченным «мерседесом». И хотя было очевидно, что в столкновении виноват водитель «мерса», он и двое его дружков с матом набросились на Зою. Угрожали сжечь ее вместе с этой рухлядью, изнасиловать на капоте отечественного хлама. Вызвать милицию ей не дали. Привыкшие не вмешиваться москвичи и гости столицы просто не замечали женщину, окруженную тремя здоровяками в кожанках. И тут появился какой-то человек. Он подошел и мгновенно схватил поднятую для удара руку одного, отбросил его в сторону. И довольно быстро управился с остальными. Представился ее спаситель просто – Зубов. Зоя уехала. Через два дня зазвонил телефон, Зою спросили, не хочет ли она как-то отблагодарить Зубова. Зоя резко ответила, что она пришлет ему ящик водки, и отключила телефон. Через три дня Зубов встретил ее возле дома и серьезно спросил, где обещанный ящик водки. Зоя повела его в магазин и купила ящик водки. Зубов вынес его в соседний двор. Зоя заглянула туда и увидела, что он разбивает бутылки над контейнером для мусора, а четверо бомжей слезно умоляют оставить хоть бутылочку. Зубов разбил последнюю, дал им денег и посоветовал купить еды. Зоя остановила проходившего мимо Зубова и попросила прощения. Далось ей это с большим трудом. Зубов пригласил ее на день рождения друга. Она неожиданно для себя согласилась. На дне рождения она узнала, что капитан Зубов – инспектор МУРа. После Владимир объяснил, что свидания наедине он боялся, учитывая ее сволочной характер. Зоя рассмеялась. Они стали встречаться. О том, что Зоя успешный предприниматель, Зубов узнал через месяц и пропал. Зоя пыталась разыскать его. Только после того, как она обратилась к его приятелю, на чьем дне рождения они были, она узнала, что Зубов уехал на Кавказ в отряде милиции. Его не было три месяца, и Зоя поняла, как ей нужен этот человек. Она привыкла к тому, что за все платит Зубов, к тому, что ни в коем случае нельзя делать ему дорогих подарков и не покупать на свои деньги продукты. Она понимала, что его тяготит то, что она богата. Тему материальных благ они не затрагивали вообще. Зубов не был женат, родители его погибли в авиационной катастрофе за четыре года до их знакомства. Из родственников у Зубова был только двоюродный брат, участковый инспектор в Саратовской области, и все.

Зоя вздохнула.

– Я люблю тебя, капитан, – прошептала она, – но твоих дурацких принципов не принимаю. И как тебя переубедить, я не знаю.

– Сейчас будет ужин при свечах, – вошел в комнату Зубов. – Шампанское под столом, фужеры на столе. Закуска – фрукты. Как здорово, что ты у меня есть! – Он сел рядом и поцеловал ее.

– Женись на мне, Зубов, – прошептала Зоя.

– Давай об этом чуть позже, – виновато попросил он.

Санкт-Петербург

– И что? – спросил плотный седой мужчина с теннисной ракеткой.

– Сказать что-то конкретное трудно, – ответил стройный мужчина в белом костюме. – Необходимо посылать людей, Данила Валентинович.

– И чего же ты тянешь кота за хвост? – Данила Валентинович посмотрел на лысого бородача. – Тебе говорили об этом, а ты почему-то мнешься. Что за дела, Макс?

– Понимаете, Данила Валентинович, – вздохнул Макс, – я не уверен, что стоит там начинать дела. Да, там моют золото и дикие старатели, и жители ближайших населенных пунктов по сезонному разрешению, то есть на то время, когда золото возможно мыть и…

– Не жуй мне, что это такое, – остановил его Данила Валентинович. – Ты ответь, почему не отправил туда людей?

– Я считаю, что прежде чем начинать там дело, надо провести разведывательные работы, то есть отправить группу геологов и…

– Так отправляй, мать твою, – процедил Данила Валентинович.

– Милый, – сказала стоящая на другом конце корта симпатичная брюнетка, – мы будем играть или ты будешь решать производственные вопросы?

– Погоди, Алка, сейчас вставлю фитиль этому плешивому придурку. В общем, Макс, делай как хочешь, но мне нужен результат. А ты, Пижон, узнай, кто там крутится возле старателей. И вообще, куда оттуда уходит металл?

– Насколько я знаю, – ответил Пижон, – там крутятся какие-то кавказцы. И там был человек Хорина. Больше никто не замечен, но я допускаю, что Хорин направит туда специалистов.

– Понятно, – хмуро буркнул Данила Валентинович. – Слышал, плешивый? – Он смерил тяжелым взглядом Макса. – Не дай Бог, Хорин там начнет добычу, я тебя голым к дереву привяжу, пусть твою кровь разные летающие твари пробуют. – Он кивнул Алле. – Подавай.

Макс быстро ушел. Проводив его насмешливым взглядом, Пижон направился к стоящему у дороги джипу.

Якутск

– Да все нормально, – сообщил плотный мужчина с длинными усами. – Товар привезли, отправим его сразу, как только наш контейнер выйдет на работу.

– Проблем не будет? – спросил голос в спутниковом телефоне.

– Никаких.

– Вот что ты сделаешь, Гиви. Надо наладить доставку из Магаданской области. Там в последнее время было два захвата приличной партии золота. Поэтому надежда только на ваш канал, на ваш контейнер, как ты говоришь.

– С кем решать этот вопрос?

– К тебе приедет Тая. Что на Улахан-Вава?

– Ничего. Там сейчас постоянно менты болтаются. И вообще тот район здорово под контроль взяли.

– Ну, с этим мы разберемся. А ты как думаешь, есть там золото?

– Есть.

– Тогда будем покупать там участок. Ты только подбери человека, который сможет найти самый золотоносный участок.

– Хорошо, я завтра же займусь этим.

Район Влажного треугольника

– А знаешь, – сев на валун, прикурил самокрутку небритый коренастый мужчина, – прет золотишко-то. Только вот с ментами караул, что-то они, суки поганые, зачастили сюда.

– Тут какие-то придурки проходнушку ставить хотели, – усмехнулся лысый рыжебородый мужик. – Их засекли, кажется, пожарные и стукнули в ментуру. Вот и нагрянули «маски-шоу». А там двое придурков отстреливаться попытались. Обоих и положили, а пятерых заломали. Вот менты и проверяют треугольник почти постоянно.

– Извините, – нерешительно обратился к ним невысокий худощавый мужчина в очках, – вы только что сказали – треугольник. Я уже не раз слышал это название, но что он означает, не знаю.

– Да все просто, – ответил коренастый. – Тут треугольник получается от слияния трех речек – Хайм, Умотка и Улахан-Вава. Они вон там, – он показал рукой, – сходятся у бывшего лагеря. Там когда-то была зона. И, видать, был бунт или еще что, скелетов там полно. Вот и сливаются речки.

– Спасибо, – записав в блокнот, кивнул мужчина в очках.

– Слышь, Углин, – спросил рыжебородый, – а какого хрена ты тут лазаешь? Один, без ружьишка, термос да пара пачек галет.

– Понимаете, Тарас, – заговорил Углин. – Я…

– Фамилия моя Тарасов, – усмехнулся тот, – а зовут Федором.

– Извините, – смутился Углин.

– Давай рассказывай, как ты сюда попал, – сказал второй.

– Извините, – посмотрел на него Углин, – а вы Дмитрий или Дмитриев?

– Димка я, а фамилия Сотов.

– Мое имя Евгений, – сообщил Углин. – Фамилию вы знаете. Я закончил геологоразведочный институт.

– Так ты геолог? – сказал Тарасов. – А почему один?

– Понимаете, я работал не по специальности, торговал на рынке тещиными овощами, был сторожем на пасеке тестя. А потом случайно разговорился с одним человеком, который приехал в наш поселок. Я живу в Курской области. Так вот, он предложил мне посмотреть этот участок на наличие золота. И вот я здесь. Нас было четверо, но при высадке у Оленьего распадка мы потерялись. И если бы не вы, я бы скорее всего погиб.

– Найдутся твои кореша, – сказал Тарасов. – Они же сюда пойдут?

– Должны. По крайней мере я так думаю. Огромное спасибо вам, – повторил он. – Я даже не знаю, как смогу вас отблагодарить. И позвольте вопрос: а чем заняты вы?

– Да тем же, чем и ты, – усмехнулся Сотов. – Тоже золотишко ищем, иначе не выжить. Зимой охота спасает, летом золотишко. Правда, немного моем, вот и решили тут пройтись. Говорят, тут есть места, где на лоток хорошо попадает.

– Там Влажный треугольник, – показал рукой рослый молодой мужчина с охотничьим карабином. – Документы у всех есть? – спросил он. Трое парней кивнули. – Билеты на оружие тоже?

– Да ты нас, Руслан, за пацанов держишь, – обиделся длинноволосый парень в накомарнике.

– Тогда взяли рюкзаки и вперед. Где этот очкарик? Надеюсь, жив. Это же надо – выпасть из вертушки! – Руслан засмеялся. – И вернуться не могли, там вертушка была, кажется, ментовская. Пошли.

– Стоять! – раздался крик. Из кустов у подножия пологой сопки выскочили шестеро в камуфляже с автоматами. Трое мужчин, бросив лотки, побежали через ручей к распадку. Там их встретили пятеро омоновцев. Беглецы остановились и подняли руки. Четвертый бросился по ручью вверх. Вслед пустили короткую очередь. Он остановился. Его сбил подскочивший омоновец. Остальных уже в наручниках вытаскивали на берег.

– Опачки! – Руслан остановился. – Знакомые звуки. «Калашников» работал. Очередь в шесть-семь патронов. Что там впереди?

– Какой-то ручей. – Длинноволосый посмотрел на планшет с картой.

– Значит, «дикарей» вылавливают, – пробормотал Руслан.

* * *

– Вы чего? – удивленно спросил Углин упавших в кусты мужиков.

– Да ложись ты, матрешка! – Федор схватил его за ногу и повалил на землю.

– Менты кого-то брали, – кивнул направо Сотов. – Автоматные выстрелы. Не слышал, что ли? Может, твоих?

– Нет, – ответил вжимавшийся в землю Евгений. – У них документы в порядке. И на оружие есть, и билеты, и разрешение на карабины.

– Кого же там брали? – пробормотал Тарасов.

– Кого-то повязали, – лежа в зарослях с биноклем, проговорил Руслан. – Но хорошо, они улетают. Так, где же наш очкарик?

– Да вон он, – кивнул влево длинноволосый с диоптрическим прицелом на карабине. – С ним двое каких-то. Тоже, похоже, от ментов прятались.

– Ничего себе! – Руслан увидел Углина и двоих мужиков. – Компанию себе нашел. Какие-то таежные бродяги. Значит, жив очкарик. Пошли!

– А вот и мои товарищи, – весело проговорил Евгений.

– Ну тогда покамест, – протянул ему руку Тарасов. – Да больше не выпадай из вертушки, а то…

– Может, вы покажете нам, где вы мыли золото? – сказал Углин, задержав руку Федора.

– Да иди ты! – Федор выдернул руку.

Удар ноги попал ему в правое подреберье. Федор с криком упал. Сотов вскинул двустволку. Углин ударил его ребром ладони по горлу.

– Оба живы, – спокойно сказал Углин подбежавшим парням. – У них золото, и я хочу знать, где они его мыли. Свяжите их и в шурф. Ты, Руслан, допроси их. Снимите грязь с их скребков. Золото в рюкзаках, принесите его мне. Идиоты пустоголовые. Да, где мой ранец?

Связанных мужиков перетащили в заросший шурф.

– Сучара позорная, – простонал Федор. – Мы тебя, сука, спасли, а ты…

– Поэтому, – усмехнулся Углин, – скажите, где мыли, и умрете быстро, без мучений.

– Да иди ты, сволочь! – дернулся Тарасов.

– Пить, – прохрипел Сотов.

Руслан дал ему попить.

– А здесь прилично! – Коротко стриженный здоровяк взвесил на руке кожаный мешочек.

– И здесь ништяк! – Мускулистый брюнет достал из второго рюкзака такой же мешочек. Двое других принесли Углину два скребка.

– Осторожнее, – предупредил он. – Земля засохла, может осыпаться. Теперь кладите. – Он кивнул на кусок белой ткани.

– Евгений Рудольфович, – обратился к нему длинноволосый, – зачем это надо?

– Интересуетесь, молодой человек? – доставая пробирки, улыбнулся Углин. – Это хорошо. По составу почвы можно определить наличие в ней тех или иных полезных ископаемых. На скребках частицы почвы с разных участков. Обратите внимание, здесь есть осколки каменной крошки.

– По-моему, земля как земля, – пробормотал один из парней.

– Идиот! – усмехнулся Углин. – Впрочем, каждый делает то, что умеет.

Из шурфа послышался вскрик.

– Они должны сказать, где мыли золото, прежде чем сдохнут, – громко напомнил Руслану Углин.

Москва

– Надеюсь, вы понимаете меня? – спросил Фролов.

– Знаете, – ответила Маргарита Павловна, – я, конечно, понимаю: работа, хорошие деньги, но вы подумайте, что будет с детьми? Они же верят вам и всем рассказывают, что у них есть папа, который нашел их, что они брат и сестра.

– Все сделает моя жена. Сначала она была против усыновления, но когда узнала, что будет и дочь, сама вызвалась заняться этим. А теперь забрать одного Алешу нельзя.

– С этим я согласна, – вздохнула Маргарита Павловна. – Но, Иван Михайлович, я видела вашу жену и сомневаюсь, что она…

– Признаюсь, я сам был удивлен, думал, что не так ее понял. Но она мне честно заявила о том, что наши отношения в последнее время изменились к худшему. Она боялась, что появление в семье сына вообще отодвинет ее на третий план. Поэтому очень рада, что будет еще и дочь.

– Знаете, Иван Михайлович, я тоже женщина, поэтому сомневаюсь в искренности вашей супруги. Знаю, что не должна так говорить, но в этом случае я забочусь о детях. Если все это обман, то трудно и даже страшно представить, что будет с ними. Но, как я поняла, все уже решено и вы уезжаете. Я скажу детям, что папа… Я могу назвать вас так?

– Да, конечно. Знаете, и до этого мне было как-то тревожно, а сейчас после разговора с вами…

– Меня волнует судьба детей…

– Понимаю. Как только я доберусь до места, немедленно свяжусь с вами. Можно?

– Даже нужно.

– Спасибо. Когда я вернусь, мы с детьми придем к вам и отпразднуем мое возвращение.

– Обычно так говорят те, кто не уверен в благополучном возвращении. Что с вами, Иван Михайлович?

– Я еду в тайгу, там всякое бывает. Прошу вас, Маргарита Павловна, не оставляйте моих детей. – Не дожидаясь ответа, Фролов пошел к выходу.

Маргарита Павловна проводила его взглядом.

«Вот почему он позвал меня в ресторан, – поняла она. – Если бы приехал в детский дом, то Алеша и Алена узнали бы об этом сразу. Наверное, так действительно лучше. Я уверена, что Фролова сделает все возможное, чтобы дети не появились в их семье».

– Добрый день! – Антонина Ефимовна улыбаясь посмотрела на вошедшего Петровича.

– Привет, – хмуро ответил тот. – Вот и встретил старого знакомого, век бы его не видеть. Башка сроду так не болела. А может, просто не пил давно. Зойка где?

– Уехала на работу, – опередила Антонину Ефимовну вошедшая Вика.

Антонина с удивлением посмотрела на нее.

– А ты чего дома?

– Ну, во-первых, я не работаю, во-вторых, каникулы, а в-третьих, я принесла холодного пива. Очень, говорят, помогает.

– Чаю мне покрепче и погорячее, – проворчал Петрович.

– И еще, – улыбнулась Вика, – господина Мишина разыскивают уже почти сутки.

– Менты, что ль? – покосился на нее дед. – Какого хрена им от меня надо?

– Да не милиция, – Антонина Ефимовна сердито посмотрела на смеющуюся Вику, – а какие-то Рокин и Жигунов.

– А-а, – протянул Афанасий Петрович. – Значит, снова хотят каких-то придурков в тайгу засунуть. Ну их на хрен! Сколько раз зарекался не пить водку с пивом. А тут еще и коньяк, и шампунь сдуру…

– Шампунь? – удивилась внучка. – Да ты что, дедушка…

– Шампанское так называют, – пробормотал он.

– Чай. – В комнату вошла молодая женщина.

– Во! – уставился на нее Афанасий. – А это кто?

– Наша горничная, – сказала Вика.

– Служанка, что ли? – изумился Мишин. – Ну и дела, едрена корень. Вот, значит, как сейчас. Тебя, милая, за чай благодарю, но чувствую, мне надо что-то покрепче. Ты вот что, милочка, – остановил он горничную, – есть тут коньяк? Или ты к этому делу доступа не имеешь?

– Сейчас принесу. – Горничная вышла.

– Во, значит, как дела у дочери развернулись, госпожой стала. Барыня, значит, Зайка-то. Лучше бы мужика себе путного искала, пока не усохла. Есть у нее кто?

– Есть, – кивнула Вика.

– И сколько этих есть?

– Один.

– И что ж она с ним не сходится? Или ты мешаешь? – догадался он.

– Да я-то не мешаю, мешает то, что мама богатая.

– Вот оно как. Значится, есть еще нормальные мужики. Молодец, едрена корень, уважаю таких. Но пожалуй, такой единственный остался.

Вошла горничная с подносом, на котором стояли бутылка коньяка, рюмка и ваза с виноградом. Поставив поднос на столик, она взяла бутылку и налила половину рюмки.

– Э, милая, – сказал Афанасий Петрович, – ты не жмись. Неужто хозяйское жалеешь?

– Коньяк принято пить небольшими порциями! – засмеялась Виктория.

– И кто ж придумал, как и сколько кому пить? – Взяв бутылку, Мишин налил полную рюмку и опрокинул в рот. Выдохнув, прищурился. – Фуу. Как боженька по пузу босиком прошел, – пробормотал он. – Все, хватит, а то похмелье в пьянку превратится.

– Мама пришла, – сообщила Вика.

– Здравствуйте все! – Зоя улыбнулась.

– Иди-ка сюда, дочь, – позвал отец.

«Значит, что-то серьезное, – поняла Зоя. – Наверное, сказали про Володю. – Она посмотрела на дочь. Та, улыбнувшись, вышла. – Улыбка веселая. Когда она делает пакость, взгляд вызывающий и улыбка насмешливая». Посмотрела на Антонину Ефимовну. Та улыбнулась.

– Ты еще на кота взгляни, – проворчал отец. – Может, по нему чего поймешь. Ты когда меня с мужиком познакомишь? – спросил он.

– Наверное, скоро. Он хороший человек, несмотря ни на что…

– Это ж надо, не женится потому, что баба с деньгами. Таких сейчас хрен найдешь. Вот что, веди его к нам, хочу ему руку пожать. Это ж надо, баба больше зарабатывает, и он не хочет с ней жить семьей. Видеть хочу его. Он где работает-то?

Зоя беспомощно посмотрела на Антонину Ефимовну. Та вздохнула:

– Ты вот что, Афанасий, не лезь к ним, сами разберутся, чай, взрослые. Но если он ей люб, то тебе-то…

– Да мне он тоже по нраву, – перебил ее Петрович. – Даже если мент, то…

– Ловлю на слове, потом не отказывайся, – засмеялась внучка.

– А чего отказываться, Афанасий Мишин сказал, как отрезал.

– Он капитан милиции, – пробормотала Вика.

Петрович застыл с открытым ртом. Все три женщины смотрели на него. Из двери украдкой подглядывала горничная.

– Господи, – хрипло произнес Петрович, – как же так? Вы бросьте так шутить. Чтоб мент, да еще со звездочками, был бедным, это же… – Он засмеялся и взглянул на дочь.

– Да, папа, – вызывающе произнесла Зоя, – он капитан МУРа. Инспектор уголовного розыска. И я люблю его.

– Во едрена корень, – пробормотал Петрович. – Да, – не находя слов, пробормотал он. – Ну это… в общем… Да черт его знает!…

– Но ты сказал, как отрезал, Афанасий Мишин, – напомнила Вика.

– Ты меня не лови! Едрена корень, мент! Во, блин на сковородке! Слышь, девочка, дай-ка мне еще коньяку.

Горничная вошла и поднесла бутылку.

– Вообще-то убери, я пьяный – дурной. Да, вот это хрен на блюде, уважаемые люди! – Вика рассмеялась. – Вот что, – Петрович посмотрел на дочь, – ты приведи мента этого, взгляну.

– Папа, – усмехнулась Зоя, – мне все равно, что ты о нем скажешь. Я люблю его, он любит меня. Я рада, что ты об этом узнал, но это ничего не изменит, сколько бы ты ни ругался. Кстати, делаешь ты это отвратительно. Можешь обижаться. Как только он согласится стать моим мужем, я выйду за него, и никто меня не остановит. – Она посмотрела на дочь.

– Мне он тоже нравится, – неожиданно заявила Вика. – И если он будет не против, я, может, не всегда и не сразу буду звать его папой. Это же здорово – отец муровец! – засмеялась она.

Зоя удивленно смотрела на нее.

– В общем, ты приведи его, – пробормотал отец. – Я понял, что ты все решила, имеешь на это право. Хочу его видеть, чтоб свое мнение иметь. И вот что мне скажи: знает он, кто ты, откуда и кто твой отец?

– Конечно. Я все ему рассказала. И про Игоря тоже.

– И менты разные бывают, – буркнул Петрович. – В общем, приведи его. А то не дело получается – от родного отца мужика своего скрывать. И долго ты с ним?

– Три года.

– Срок немалый. А ты, значит, даже папкой его звать готова? – посмотрел он на внучку.

– Да, – улыбнулась она. Зоя снова удивленно взглянула на дочь. – Да, мама, я видела, как он тебя встречал вчера. Здорово, как в кино. А целовались вы вообще класс!

Зоя покраснела.

– Значит, целоваться при всех можно, – проворчал отец, – а показать бате мужика – нет. Когда приведешь?

– Когда он будет свободен. Он только что из Дагестана вернулся.

– Что? – спросил Зубов и, слушая Зою, усмехнулся. – А он…

– Он и настоял на этом. Ты когда сможешь?

– Боюсь я. Твой отец таежник и на милицию злой.

– Вот уж не думала, что ты испугаешься, – насмешливо произнесла Зоя. – Приезжай.

– Мама сказала, что любит вас и никогда не оставит, – послышался громкий голос Вики.

– Иди отсюда! – сердито проговорила Зоя.

– В семь подъеду, – улыбнулся он.

– Ждем! – крикнула Вика.

– Ну ты даешь! – засмеялся Артур. – И когда все это будет?

– Он уезжает завтра, – ответила Марина.

– Наконец-то нам никто не будет мешать. А то я как подумаю, что ты ночью с этим Иванушкой-дурачком в постели, готов поехать и убить и тебя, и его.

– Ну а меня за что? Ты знал, что я замужем. И у тебя был шанс…

– Давай не будем об этом. Надеюсь, все у нас будет хорошо, и мы молоды, чтобы жить долго и счастливо. Правда, вот с детьми…

– Но я требую ускорить это, – неожиданно сердито проговорила Марина. – Неужели так трудно дать двоим детдомовским малышам родителей? Ведь и по телевизору постоянно говорят…

– Приезжайте, Марина Сергеевна, и мы все обсудим. – Артур усмехнулся. – Ну ты и штучка, Маринка!

* * *

– Господи, – сердито проговорила Марина, – и этот начал уходить от прямого ответа. Но я им устрою!

– Милая моя!… – Фролов обнял ее.

– Ты? – удивилась Марина. – А я не слышала, как ты вошел. Ты представляешь…

– Я все слышал…

– Ну я им устрою!… Есть будешь?

– Да. Месяц по крайней мере дома есть не придется. Я улетаю сегодня в одиннадцать двадцать пять.

– Сегодня? – Марина печально вздохнула. – А нельзя…

– Уже куплены билеты. Меня не будет месяц. Но вполне может быть, что я приеду раньше. Ты была в детском доме?

– Нет. Точнее, была, но не в самом доме. Алешу я видела и хотела посмотреть на Алену. Она мне очень понравилась, – улыбнулась Марина. «Надеюсь, ты не станешь спрашивать, как она выглядит?» – подумала она.

– Она хорошенькая, правда? – весело проговорил Фролов. – Волосики на твои похожи, чуть потемнее.

– Она скорее русая, – рискнула перебить его жена.

– Пожалуй, да! – Он поцеловал ее.

«После разговоров о детях, – мысленно усмехнулась она, – он целует меня очень страстно».

– Во! – усмехнулся Петрович. – Явился не запылился, едрена корень. И чего тебя принесло?

– Не меня, а нас, – засмеялся Рокин.

– Привет, Петрович! – К двери шагнул Жигунов.

– Едрена корень! Не поеду, – опередил Петрович открывшего рот Рокина. – И не упрашивайте. Деньги покамест имеются, да и дочь моя из навороченных. Так что никаких разговоров.

– Извини, Петрович, – улыбнулся Жигунов, – мы думали…

– Зря думали.

– Придется Фролову искать кого-то, – сказал Рокину Жигунов.

– Вот и думаю – кого? Ведь он…

– Погоди, – остановил его Петрович, – ты про Фролова помянул. Он, что ль, едет?

– Он, – кивнул Жигунов. – Ну ладно, – он протянул руку, – пока, Петрович. Как надумаешь, выходи на связь.

– Погодь. С Фроловым я поеду. А когда?

– Сегодня? – Жигунов посмотрел на часы. – Через пять часов самолет.

– Сегодня?… – Петрович посмотрел на дочь.

– Но придет Володя, – сказала дочь.

– Во сколько?

– В семь, – ответила за мать Вика.

– С Фроловым поеду, – сказал Петрович. – Не могу я его одного отпустить. Не мужик, а золото. С ним хоть к черту, хоть к Господу в рай. Таких уже нет. А главное, не зазря деньги хорошие с ним получаю. А то, едрена корень, с тремя ездил и даже на курево не заработал. Сейчас мне деньги нужны, дочь замуж выходит. – Вика засмеялась, а Зоя покраснела. – Куда летим-то?

Жигунов и Рокин рассмеялись.

– В этом весь ваш папа, – сказал Зое Жигунов. – Для него главное – с кем. А куда – не важно.

– А как же иначе? – усмехнулся Петрович.

– Но придется ехать сейчас с нами, – виновато улыбаясь, посмотрел на Зою Жигунов. – Надо собрать необходимое, а то ваш отец придирчив, и мы не хотим, чтобы в аэропорту он поднял шум. Посему придется ехать немедленно.

– Видать, придется, – со вздохом посмотрел на дочь Петрович. – Но я вернусь и сразу же с ним поговорю.

– Папка, – шагнула к нему Зоя, – конечно, это не очень красиво с моей стороны радоваться. Но я радуюсь не тому, что ты уезжаешь, а тому, что Володя придет. Он же ни разу у меня не был.

– Признаю свою вину и официально заявляю, – усмехнулась Вика, – что против него больше ни слова не скажу.

– Значит, сейчас надо ехать? – Петрович посмотрел на Рокина. Тот кивнул. – Тогда поехали. – Он шагнул к дочери. – Ну что ж, девчонки, писать не обещаю, не люблю. Звонить тоже не буду. Но то, что вернусь, – точно. Собери мне мой дорожный вариант, и я поехал. Перед Володькой, значит, извинись. А ты, внучка, вот что ему передай… – Он что-то прошептал на ухо Вике.

– Обязательно, дедушка, – засмеялась она. – Маме не скажу.

– А как твое имя-то, девушка? – спросил горничную Петрович.

– Настя, – несмело улыбнулась та.

– Не обижай ее, Зайка, Хорошая девка.

Московская область

– Здесь, по-моему, самое то, – остановил «шестерку» Маркин.

– А мне без разницы, – отпив пива из бутылки, отозвался сидящий рядом Швед. – Хоть у поста ГИБДД, хоть у МУРа.

– Тебе все равно, влипнем или уйдем? – посмотрел на него Маркин.

– Не влипнем, точно. Правда, есть одно пожелание.

– Какое? – помолчав, все-таки спросил Маркин.

– Работать вдвоем плюс Спортсменка и Таксист. Не нравятся мне эти кулацкие потомки.

– Да хорош тебе, – сказал Маркин. – Сейчас надо брать этих братков и…

– Стоп. Ты сказал то, что не договорил Интеллигент. Ты с ними в одной упаковке?

– Просто я понял, как и ты, что не договорил Интеллигент. Но мне все равно, кто повезет деньги, в том числе и мои «лимоны». А тебе?

– Мне все без разницы. Я вообще против всяких законов, государственных и воровских. Я живу по своим принципам и понятиям, они только кое в чем совпадают с так называемым воровским законом. Ты ведь понимаешь, что братва будет нас искать, а это в отдельных случаях хуже, чем ментовский розыск…

– Хрен с ними, через недельку, может, через пару, сделаем главное дело и разбежимся, каждый сам на сам. Что меня сдадут, не боюсь. Я надеюсь, денег будет достаточно, чтобы купить себе новую жизнь где-нибудь за границей. В России рано или поздно менты выйдут на тех, кто взял джип. А узнает ментовка, узнает и братва, так что я сразу уеду за бугор. А ты…

– Давай без планов на будущее.

– Значит, здесь, удобно, – вернулся к делу Маркин. – Домов рядом мало, и два поворота впереди. Удобно. Машина выскочит оттуда и блокирует дорогу, сзади тоже подопрем каким-нибудь грузовиком и…

– Мы будем в камуфляже и масках, – перебил его Эдгар. – Братки подумают, что это ОМОН, и за стволы не схватятся. Поэтому потерь не будет.

– Верно. А ты умеешь находить неожиданные решения.

– Однажды так уже было.

«Так у тебя еще не было, – мысленно усмехнулся Маркин. – Точнее, не будет».

– Они уехали, – сообщил по телефону Интеллигент.

– Ты уверен в них? – спросил мужчина.

– Абсолютно.

– Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий.

– Черт возьми, – обрадовался Фролов, – это хорошо, что едешь ты. Честное слово, если бы знал, что ты будешь, не стал бы дергаться.

– Да я сам только что узнал, что еду, – сказал Афанасий Петрович. – Но деньги не помешают, да и соскучился по работе. А с кем-то другим никакого желания нет. Последний раз был с двумя придурками в Красноярском крае. Предупредил – костер разводить только там, где укажу, кругом сухая трава и деревья усохшие. Искра, и все запылает. Так они развели костерок под деревом, чайку захотели. И запылало, едрена корень! Хорошо, рядом ручей был. Еле потушили. Я чуть обоих не пристрелил по закону военного времени, мать их в кочерыжку! – Он плюнул. – А другие…

– Идите выбирать то, что возьмете с собой, – улыбаясь, прервал его молодой мужчина.

– Пошли, Петрович, – сказал Фролов. – А обо всем расскажешь вечерами у костра в Якутии.

– Ой и много же я тебе баек припас! – подмигнул ему Петрович и посмотрел на троих крепких парней в камуфляже. – Как я понимаю, эти орелики с нами? – спросил он Жигунова.

– Да. Начальник вашей охраны Алик Судин, – представил тот худощавого мужчину.

– Ну, прямо скажу, не Геракл, – взглянул на него Петрович.

– Спасибо за оценку, – улыбнулся тот.

– Не обидчивый, и то слава Богу. – Петрович усмехнулся.

– Когда они вылетают? – спросила по телефону плотная женщина.

– Сегодня, – тихо ответил мужчина. – В одиннадцать…

– В Якутске их будут встречать?

– Не знаю.

– Постарайся узнать, – недовольно проговорила она. – И желательно собери сведения обо всех. Понял?

– А где Афанасий Петрович? – спросил Зубов.

– Папа улетел, – вздохнула Зоя, – его неожиданно вызвали.

– Он кое-что просил передать. – К нему подошла Вика. – Надеюсь, вы помните меня? – протянула она руку. – Я…

– Да уж не забыл! – Шагнув вперед, Зубов полуобнял ее. – Здравствуй, Виктория. Что велел передать дед?

– «Если ты их обидишь, – посмотрев на мать, Вика улыбнулась, – я с тебя сниму шкуру и уложу на муравейник. И чтоб, когда я вернусь, ты был вполне законным зятем». – Она засмеялась. – Слово в слово.

– Да, есть над чем подумать. Без кожи на муравейнике! – Зубов передернул плечами. – Сразу видно, старый таежник. Обидеть я вас никогда не обижу. А насчет зятя… – Он вздохнул. – Надеюсь, это решится очень скоро.

– Банк ограбите? – спросила Виктория.

– Скорее всего да. Иначе где я…

– Но за вооруженное нападение на банк дадут самое малое лет десять, – перебила девушка.

– Хватит! – сердито остановила ее мать.

– Ты мне нравишься, – сказал Вике Владимир.

– Вы позволите называть вас папой, хотя бы при людях? – неожиданно спросила она. – А то я завидую тем, у кого есть папа.

– Хватит, я сказала, – недовольно повторила Зоя. – Пойдем к столу.

«Была бы она продавщицей в магазине, – подумал он, – я бы на ней женился сразу же, как встретил».

– Мама, – тихо сказала Вика, – а он действительно хороший. Ты хочешь, чтобы он женился на тебе? – Зоя вздохнула. – Так заставь его, роди ему ребенка.

– Все, – услышал Интеллигент голос Маркина, – место нашли. Возьмем. Кстати, Швед не так прост, как кажется, идейку подкинул классную.

– Значит, ты уверен, что получится?

– На все сто. Когда сделаем, все будет так же?

– Не ускоряй события, впереди очень серьезное дело.

– Помню. Поэтому и спрашиваю. Все так же?

– Разумеется. Завтра заедешь, расскажешь, что там творится.

– А ничего бабенка! – Петрович посмотрел вслед стюардессе.

– Да ты, Афанасий, никак донжуаном стал, – засмеялся Фролов.

– Просто ценю красоту. А эти дисциплинированные. – Петрович махнул рукой назад. – И ружьишки у них серьезные. Когда в багаж сдавали, я видел. Знать, разрешения имеются. А я привык к свой пукалке, никакой другой мне не надо.

– Я оружие не то чтобы не люблю, просто не понимаю. А знаешь, я скоро отцом стану, – улыбаясь, сообщил Фролов.

– Давно пора. Тебе-то уже больше сорока, а все сиротой ходишь. Я в семнадцать уже заделал Зойку. И не жалею. А вот у нее не все хорошо на семейном фронте. Я только сегодня новость узнал, что ее хахаль – капитан МУРа. Любовь у них. Когда я узнал, прямо оторопел. Но он не женится на Зойке, так как она зарабатывает больше, чем он. Представляешь? Это ж надо! Меня воротит от тех, кто на шее жены сидит. А таких сейчас полно. И я не знал, что он мент.

– А ты не торопись. Ну и что, что мент? Хоть сейчас и говорят о милиции больше плохого, чем хорошего, но ведь случись что, в милицию бегут. И далеко не каждый милиционер оборотень. А он чем в милиции занимается?

– Инспектор уголовного розыска, капитан. В Дагестане был, там сейчас что-то вроде Чечни начинается. Ну пока не так, но взрывают и стреляют, никак не уймутся, мать их так. У кого-то родных побили, а к тому же еще этот, который у них вместо Аллаха стал, ваххаб какой-то. Но ведь и мусульман взрывают и убивают.

– Хватит, Петрович, мне сейчас не до этого.

– Да оно и понятно. Когда моя Пелагея на сносях была, я жутко переживал…

– Да не беременна моя Маринка, а берем из детского дома сына и дочку. Им по пять с небольшим…

– Ну это ты зря. Кто знает, что из них вырастет. Хотя, конечно, от воспитания все зависит. Только знаешь, Ванька, что я тебе скажу: не по нраву мне твоя Марина. Ты уж извиняй, но не умею я вилять, как есть, так и говорю. Хитрая она какая-то и себе на уме.

– Да я тоже последнее время от нее не в восторге был. Вроде с мужчиной ее видели, но сейчас все выяснилось. Она мне призналась – обидно ей стало, что я на нее мало внимания обращаю да еще сына хочу из детского дома взять. Она думала, что я вообще перестану с ней общаться. А Алешка говорил мне о девочке… – Иван стал рассказывать дальше.

– Да они ничего вроде мужики, – тихо проговорил Алик.

– Борода уж больно выделывается, – сказал крепкий парень со шрамом на левой скуле.

– Характер такой, дремучий таежник. А дочь у него крутая, у нее салон «Российские меха». А второй – специалист высокого класса. За него, если с ним что-то случится, запросто башку оторвут. Он, говорят, золото находит, не выходя из кабинета.

– Да ну? – не поверил светловолосый атлет. – А чего ж тогда в Якутию летят?

– Проверять. Кто там был? – спросил Алик.

– Я, – отозвался скуластый парень. – В Якутске и в Алдане. По тайге и по сопкам, правда, не бродил. Народ там неплохой. Якуты к русским хорошо относятся. Лагерей там много. Два года назад зимой шум большой был. Из лагеря зэк сорвался, а он людоед. Ну, то ли уже людей ел, то ли его этому учили. А какой-то козел, чтоб бабу свою угробить, вертолет взорвал или вертолетчика отравил. Народу погибло много. А баба того чертилы жива осталась. Людоед ее вроде и вывел. Что дальше было, не знаю.

– Полно сказок в тех краях, – усмехнулся рослый.

– Это верно, – кивнул второй. – Про зэка-людоеда в газетах писали. Приедете, спросите.

– А нас встретят? – спросил Алика смуглый парень.

– Да, – кратко ответил тот.

Якутск

– Привет, – пожал руку Пижону среднего роста якут.

– Привет, Лис, – улыбнулся тот.

– Твои? – Якут посмотрел на остановившихся позади пятерых парней.

– Наши. Ну, что узнали?

– Поехали! – Лис кивнул на джип. – Такие разговоры здесь не ведутся.

– Им куда? – показал на парней Пижон.

– Су повезет. – Якут посмотрел на невысокого узкоглазого мужчину.

– Понятно, – недовольно проговорил Гиви. – Значит, ваших людей взяли. А они вас не сдадут?

– Почему нас? – спросил сиплый голос. – И вас тоже.

– Слушай, Китобой, ты в последнее время заблатовал не по делу. Я конкретно спрашиваю: они ментов на тебя не выведут?

– Нет, конечно. Зачем им на себя лишнее вешать? Запросто можем и штрафом отделаться. Скажут, в первый раз решили попробовать золотишко помыть, а тут вы появляетесь. Ну и все. Они не судимы раньше, прописка и все остальное в норме. Золота у них было грамм сто, а то и меньше. Мы перед этим забрали четыреста двадцать пять граммов. Так что ничего опасного тут нет. Хуже другое – нет желающих мыть золото. Или просят почти столько, сколько оно стоит на месте. Выгодней просто купить, но с этим сейчас тоже проблемы. Уже старательские артели появились, они сами одиночек или группы, которые в этом районе пытаются мыть, ловят и ментам сдают. Но сначала обработают, как положено. В общем, хреновата наша вата.

– Чтоб у тебя усы не росли, – по-грузински пробормотал Гиви.

– Что? – спросил Китобой.

– Сколько сейчас у тебя золота? – по-русски спросил грузин.

– Пара килограммов наберется. Но ты не забыл, что мы еще и за предыдущую партию не все получили? Поэтому сначала спички, а потом горячий ужин.

– При чем тут спички и ужин? – раздраженно спросил Гиви.

– Напоминание о бабках.

– Привезут. А ты…

– Вот привезут бабки, и ты получишь груз, – перебил Китобой.

– Слушай, Вано, с огнем играешь. Не надо так с нами.

– Не нервничай, Гиви. За товар надо платить сразу, понял? – Телефон отключился.

– Значит, кто-то там ходит? – спросил Пижон.

– Да, – кивнул Лис. – Небольшие группы по три-четыре человека. Меня три раза менты отлавливали, один раз мужики из артели «Братство» двоих поломали крепко и ментам сдали.

– Подожди, а какое отношение старатели имеют…

– Во-первых, золото моется на их территории. Во-вторых, сбивается цена, а в-третьих, их бьет по карману и первое, и второе. Ведь они теряют золото, которое добывают «дикари». И старатели не все золото сдают государству, а «дикари» продают по смехотворной цене. Иногда можно за бутылку спирта взять граммов десять, а то и больше. Ты же понимаешь, кому понравятся постоянные налеты ментов с инспекторами государственного золотовалютного фонда? Выгоднее всего работать на территории Влажного треугольника. Там редко кто бывает, а если кто-то появится, увидеть можно заранее. На двух сопках оставить дозор, и врасплох не застанут. Но мыть придется медленно.

– Об этом не волнуйся. Если золотишко там есть, сделаем документы на право производить контрольные пробы с дальнейшей установкой промывочной техники.

– Ну если так, тогда другое дело, выводим Червонного на производственный уровень. А ты, Славик, кем будешь – бригадиром или председателем артели?

– Экспедитором. Сюда продукты и технику, отсюда золото, мясо, меха. И заживу богато. А ты, Данила, станешь начальником службы безопасности и будешь иметь процент и от мяса, и от мехов. Организуешь охотничьи бригады.

– Мысль неплохая. Надоело под статьей ходить, возраст у меня уже не для теремной романтики.

– А тот азиат, кто он?

– Кореец. Пока он у нас за службу безопасности и ликвидацию особо надоедливых отвечает. Работает без осечек. Команда у него профессиональная. Кстати, говорок идет, что москвич какой-то хочет застолбить участок. Где именно, не знаем, и кто – тоже неизвестно.

– Скорее всего Хорин. Есть такой глава компании «Золото». Сеть ювелирных магазинов имеет. Пока наши пути не пересекались, поскольку имеется что-то вроде негласной договоренности. Мы на его территорию не лезем, он нам не мешает. Но судя по всему, скоро пути-дорожки пересекутся. Тогда ваш кореец будет нужен. Он как работает, сдельно или по договору?

– По контракту. Но тут тоже не все просто. Несколько раз Су брал золотом, а значит, кого-то этот предмет интересует.

– Золото интересует всегда и всех.

– Я бы так не сказал. Местные жители в большинстве проходят мимо лежащего под ногами золота, оно ассоциируется с опасностью, за него могут убить, могут посадить.

– Они по-своему правы. Например, я взялся за это только потому, что Червонный хочет поставить все дело на производственный уровень, то есть добывать вполне законно. Разумеется, некая часть будет уходить налево, но в основном все будет в рамках закона. Иначе бы я не подписался.

– Что-то ты стал осторожным, Пижмин, – хмыкнул Лис.

– А сейчас жизнь такая стала. Менты берут все меньше, сажают все больше. Я просто чудом избежал тюрьмы и не намерен делать то, что может привести к ней.

– А как же конкуренция? Ведь вполне возможно, что ваши пути как раз здесь с этим Хориным сойдутся. И что, ты отойдешь в сторону?

– Я очень надеюсь, что этого не произойдет. И давай не будем предсказывать. По крайней мере я надеюсь, что обойдется без крови.

– А если не обойдется?

– Не каркай!

– Раньше ты таких слов не говорил. Надеюсь, твои парни не…

– Они хорошо подготовлены, – перебил Пижмин. – И кажется, не хотят схватки. У меня тоже нет желания быть убитым, и я не хочу убивать. Конечно, если придется, лучше убить, чем быть убитым. Но я дал своим жесткую инструкцию не вступать в бой с представителями закона.

– Не думаю, что здесь у тебя так все гладко пройдет, – усмехнулся Лис.

– Ну вот и Якутск. – Фролов поставил рюкзак на асфальт. – Сбылась моя давняя мечта. Нам нужно ехать далеко от Якутска? – спросил он Алика.

– Не знаю, – ответил тот.

– Погоди ты, комок мускулов, – сказал Петрович, – а кто же знает? Ты-то тогда на кой хрен с нами?

– Здравствуйте, – подошла к ним молодая женщина. – Я Екатерина Бурцева. Вы должны знать, что я вас встречаю.

– Да, – кивнул Алик. – Я знаю. Куда нам?

– Вы со мной, – ответила она Фролову и Мишину. – А вы с ним. – Бурцева кивнула на стоящего у джипа невысокого парня.

– Когда на место работы отправимся? – подходя к «мерседесу», спросил Фролов.

– Завтра.

– Во, – удивился Петрович, – а я думал, тут на японских ездят.

– Дело вкуса, – садясь за руль, ответила Бурцева. Мужчины сели на заднее сиденье.

– Боюсь, когда баба за рулем, – пробурчал Петрович. Фролов повернувшись, увидел, что джип с севшими в него парнями едет следом.

– А сейчас мы куда? – спросил он.

– Отдохнете с дороги, выспитесь, познакомитесь с проводником.

– Прямо как в сказке. Что-то мне перестает это нравиться, едрена корень! – Петрович покачал головой. – Уж не на делюгу ли мы едем? – спросил он Екатерину. – Я имею в виду…

– Я поняла. Вы едете обследовать участки в районе так называемого Влажного треугольника. Кстати, там на остатках лагеря множество скелетов. Что там произошло, никто точно не знает, но версий немало.

– Погоди-ка, красавица, – покачал головой Петрович. – Что это за лагерь такой?

– Лагерь для заключенных. И что самое странное, об этом лагере в архивах ничего нет.

– А нам-то что до этого? – усмехнулся Петрович. – Уж не думаешь ли ты, что мы испугаемся? Знаешь, сколько мы всякой хреновины в жизни повидали? Ты такое и в кино не видела.

– Я думала, вам будет интересно посмотреть.

– А пивка дадут? – спросил Петрович.

Фролов покосился на него и покачал головой.

«Как там дети? – подумал он. – Что-то сейчас у меня сомнения появились. Афанасий так и говорит – крутит Марина тобой. Зря, наверное, я уехал. Но с другой стороны, она была действительно рада тому, что у нас будет еще и дочь. Этот нечаянно подслушанный мной разговор, ее уверения, что она все сделает… И все-таки на душе кошки скребут».

– Скажите, – спросил он, – а позвонить я могу?

– Конечно, – ответила Бурцева, – куда угодно.

– Мне тоже звякнуть надобно, – кивнул Петрович. – Ты почему не спрашиваешь, как нас звать-величать?

– Вас тут знают, – улыбнулась Бурцева. – Афанасий Петрович Мишин, вас обычно зовут просто Петрович, часто вас называют Медвежатником. И Иван Михайлович Фролов. О вас, можно сказать, легенды ходят. Особенно о вашей работе в Хабаровском крае. Как на вас напал медведь и ранил обоих, а потом вы друг друга тащили две недели. Был сильный дождь, и вертолет вылететь не мог. Связи с вами не было. А вы еще спасли молодого геодезиста. Так что вы известные личности и многие будут рады пожать вам руки.

– Во, едрена корень, – пробормотал Петрович. – Значит, мы вроде как звезды в этом краю. А откуда вы прознали?

– Мы уже три года работаем на компанию «Золото». И знаем обо всех выдающихся людях, которые сотрудничали с компанией.

– Во, видал, Ванюха? Того гляди еще и автографы попросят! – Петрович подмигнул Фролову. – Может, и мы с тобой что-то понапишем всем, кто так нас возвеличил. А ведь все было просто: жить хотелось, вот и тащили друг дружку, а уж паренька бросать – это себя не уважать. Хотя, если говорить напрямую, нам с Иваном стыдно было – не смогли с мишкой управиться. Он раненый был, поэтому и напал сразу. Парнишке скальп зараз снял. Мне по левому боку лапищей прошелся и ногу задел. Ивану грудь подрал и тоже ногу, пока мы его ножиками тыкали. У тебя в машине дымить-то можно, красавица?

– Курите.

– Будешь? – Петрович протянул пачку Фролову.

– Пока нет, – отказался тот.

– В районе Влажного треугольника трижды задерживали группы так называемых диких старателей. В районе Лисьего хвоста чаще попадаются одиночки. Есть данные, что золото из того района обнаружили в Москве при попытке вывезти его в Южную Осетию, а оттуда в Грузию. Кроме того, – продолжил майор ФСБ, – золото из нашей республики обнаружено в Саратове, Краснодаре и Санкт-Петербурге. Значит, имеется хорошо поставленный канал переправки драгоценного металла в центр России. К сожалению, поставщик нам неизвестен, как и перевозчик. Все задержанные в один голос утверждают, что просто решили попробовать намыть немного золота не для продажи, а только из интереса.

– Знакомая песня, – усмехнулся полковник милиции. – Так все говорят. Но снаряжение и навыки этих любопытствующих свидетельствуют о том, что они профессиональные золотоискатели. Но к сожалению, это к делу не пришьешь. Кто-то стоит за этими группами и одиночками, но выйти на него не получается ни у вас, ни у нас. А госконтроль за добычей драгметаллов вообще не имеет об этом представления.

– Наверняка все золото попадает в Якутск, – сказал фээсбэшник. – Следовательно, средства доставки золота в центр только самолет или автомобиль. Конечно, учитывая состояние трассы, это маловероятно, однако исключать такое нельзя. Авиация вообще-то предпочтительнее, но если так, то провезти золото может только кто-то из членов экипажа. Пассажиры и грузы тщательно проверяются. Поэтому вам придется искать перевозчика среди служащих авиакомпаний. – Он посмотрел на начальника таможенной службы и перевел взгляд на мужчину в штатском.

– Все неоднократно проверялись, – хмуро проговорил тот. – Но их хоть сейчас в компартию принимай, репутации у всех безупречные. Мы берем под наблюдение экипажи прилетающих самолетов, но и это пока ничего не дает.

– С наблюдением поаккуратнее, – сказал полковник ФСБ, – а то скандала не миновать. Что по вашей линии? – обратился он к начальнику службы собственной безопасности.

– Двое задержаны, – ответил тот. – У старшего лейтенанта ДПС найдено двадцать граммов золота. Второй, майор ГИБДД, пытался пронести в самолет за пряжкой ремня тридцать два грамма.

– Да, – сказал полковник, – все-таки золото каким-то путем выходит за пределы республики. Не исключены и несуны. В девяностые в основном именно они выносили килограммы золота до Нерюнгри. А там узловая железнодорожная станция. Добирались на оленьих упряжках, на лошадях, но ближе к Нерюнгри, километров за сто, начинали путь пешком. Допустимо и это. Поэтому созданы блуждающие тревожные группы СОБРа и ОМОНа. Сотрудники подготовлены к работе в полевых условиях и прекрасно ориентируются на местности. К сожалению, не обходится без потерь личного состава. В прошлом году убиты трое и ранены шестеро сотрудников блуждающих групп. Преступники действуют жестко и, вынужден признать, профессионально. Несунами были двое бывших солдат спецназа. Из-за войны в Чечне здесь появились умеющие воевать банды. Но мы держим ситуацию под контролем. Хотя хотелось бы более результативной работы.

– А тут уютно! – Петрович уселся на кровати. – Ты сразу за телефон, а я в ванне понежусь.

– Алло! – сказал Фролов жене. – Это я, милая. Как у тебя дела? Ходила в детдом?

– Конечно, – ответила Марина. – И даже познакомилась с Аленой. К сожалению, я ей, судя по всему, не очень понравилась, а директору вообще не приглянулась. Знаешь, милый, у меня такое впечатление, что Маргарита Павловна ревнует. А дети передают тебе привет. И знаешь, родной, – подмигнула она лежавшему на кровати Артуру, – не звони директрисе. Я хочу все сделать сама. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Хорошо, не буду. Но какие-то сдвиги есть?

– Конечно. Я была в комиссии, подала заявление об удочерении Алены и объяснила причину задержки. Слава Богу, они поняли.

– Ты молодец. Я люблю тебя и очень соскучился. Но очень прошу, сделай все возможное, чтобы к моему возвращению дети были дома.

– Конечно, милый. А когда ты вернешься?

– Даже не знаю. Мы еще не были на месте. Все придется начинать с нуля, производить разведку местности на полезные ископаемые и вообще на все, что можно добывать. За это, конечно, будет отдельная плата, основной упор делается на золото, но это отнимет какое-то время. Правда, у меня будут помощники, и, думаю, мы довольно быстро определим участки с золотом.

– Я соскучилась, Ванечка, – протянула Марина. – Даже когда ты проводишь время в кабинете, ты все равно дома, ты рядом, и это так хорошо. Прости меня за мои…

– Перестань. Просто мы не понимали друг друга. Но я надеюсь, ты не встречаешься с тем…

– Господи, Ваня! – обиделась она. Артур гладил ее колено. – Конечно, нет. Как ты можешь спрашивать?

– Прости.

– Извини, милый, у меня разговор с председателем комиссии.

– Да-да. До свидания, и я люблю тебя.

– Я тоже, милый, – проворковала Марина. Телефон отключился.

– Иди ко мне, вруша. – Артур повалил ее на себя. – Я ревновать начал. Как ты с ним говорила!…

– Говорить не значит любить! – Она обняла его.

– Странно, – вздохнула Маргарита Павловна. – Он обещал позвонить, но который день молчит. А его жена… приходится признать, что большей дряни я, пожалуй, не встречала. Заявила, что они передумали брать детей, что она вполне может сама родить, и это будет через восемь с небольшим месяцев. А если она говорила правду? Господи, что же я скажу детям? – Она тяжело вздохнула. – А Фролов мне показался прекрасным, порядочным человеком, мужчиной, который умеет держать слово. Возможно, я ошибалась, но Марина Сергеевна заявила, что дело об усыновлении прекращается, потому что она родит ребенка и Иван передумал усыновлять детей. Господи, дети постоянно спрашивают о папе. Что же я им скажу? – Она налила в стакан немного водки и выпила. – Да, что-то говорить придется.

– Это все из-за меня – всхлипнула Алена. – Меня уже два раза хотели забрать и не берут! – Она заплакала.

Алеша попытался ее успокоить:

– Папа куда-то уехал, а эта тетка злая, как баба-яга, как мачеха Золушки. Помнишь? Тебе ведь понравилась сказка про Золушку…

– Она большая была, и ее принц полюбил. Это в сказках все хорошо кончается. А я никому не нужна!

Алеша тоже заплакал.

– А ну хватит, – сказал им мальчишка лет тринадцати, – сопли распускать. Папочка придет и…

– Закрой поддувало, Фига, – посоветовал ему мальчик постарше. – А вы чего расплакались? – Он присел рядом. – Мужик тот куда-то по работе уехал. Вернется, и все будет нормально. Держите! – Он протянул им по шоколадке.

– Это из-за меня, – взяв шоколадку, всхлипнула Алена. – Я…

– Не выдумывай, – улыбнулся мальчик. – Прочитай название, – предложил он. Дети по слогам прочитали – «Аленка». – Ну вот, так что как это из-за тебя, если даже шоколадку в твою честь назвали? Точно вам говорю: папка ваш нормальный мужик, он вернется и заберет вас, вот увидите, все будет хорошо, точно вам говорю.

Проходившая мимо Нина Петровна услышала разговор и вздохнула:

– Ох и гады же, твари, разве так с детьми можно? Хотя, с другой стороны, это все же лучше, чем когда их сюда возвращают. А я надеялась, что Фролов действительно порядочный мужик. Но все они одинаковы.

– Ну что, – спросил Дмитрий Маркина, – все готово?

– Да. Пройдет без сучка и задоринки. Главное, чтобы везли деньги. Ты уверен?

– Абсолютно.

– А когда основное?

– Узнаешь в свое время.

Спортсменка, улыбаясь, наливала в рюмки коньяк.

– А с чего это? – спросил Маркин.

– Просто настроение хорошее, – ответила она. – Коньяк хороший, почему бы и не выпить?

– Я за рулем, – отказался Маркин.

– Оставишь машину здесь, а потом тебя отвезут куда надо. Устрой себе выходной. Или тебя ждет дама сердца?

– Послал я всех дам к едрене фене. Скорей бы все сделать, и укачу я под жаркое солнце Канарских островов.

– Не забывай там заглядывать на сайт Интерпола, – посоветовал Интеллигент, – а то будет полной неожиданностью, когда к тебе подойдут элегантные джентльмены и защелкнут наручники.

– Погоди! Чего это ты вдруг так запел? Ведь все уже рассчитано. Правда, я вот чего опасаюсь: после этого дела надо бы какое-то время выждать, а то наверняка менты…

– Все будет нормально, – успокоил его Дмитрий. – Завтра собери всех, дадим последние инструкции перед стартом.

– А это не насторожит Шведа? – спросила Людмила. – Мне кажется, он о чем-то догадывается.

– О том, что будем бомбить каких-то братков, он понял сразу, – усмехнулся Маркин.

– Да сорвалось, – виновато произнес Дмитрий. – Но хорошо, что остальные не заметили. Эти двое, Шар и Слепень, идиоты. Таксист занят здоровьем своей мамаши. Только из-за этого он и пойдет с вами. Молодец Людка, сумела его уговорить. А водит он машину великолепно…

– Ну как она, доктор? – спросил Виталий полную женщину в белом халате.

– Давление еще немного повышено, – ответила та. – Но могу сказать, что дело пошло на поправку. Хорошо, что вы принесли шведское лекарство. Кстати, где вы его купили?

– Я вам подскажу, и спасибо вам, доктор! – Виталий облегченно вздохнул.

– Хороший сын, – посмотрела ему вслед врач.

– Когда ее привезли, он сутки в приемном отделении просидел, – сказала медсестра.

– Ну ты молотишь! – восхитился хозяин тира. – А из настоящего так же бьешь?

– Не знаю, – Швед положил пневматический пистолет, – не пробовал еще. А разница большая?

– Конечно, – с видом знатока ответил тот.

– Зайду через часок и поговорим. – Швед посмотрел на часы.

– Жду, – кивнул хозяин.

– И куда теперь? – вздохнул Швед. – Поеду на Воробьевы горы, там в палатках шашлык иногда классный бывает.

– Значит, они уже там, – сказал Рокин. – И как думаешь, – спросил он Жигунова, – сумеют найти?…

– Да я вот чего не понимаю: на кой черт их заставляют искать другие полезные ископаемые?

– Так Илья Андреевич решил, его об этом попросили якутские партнеры.

– На кой хрен Фролову это нужно?

– Он за это деньги получит.

– Но время-то уйдет, а там уже наверняка люди Червонного. Надо искать золото и столбить участок, чтобы в случае чего закон был на нашей стороне. Я что-то в последнее время перестал понимать Хорина. Он что, хочет войны с Червонным? Тогда мы окажемся в очень незавидном положении. Сейчас наш товар идет в Прибалтику в основном через Питер, а там почти все дороги контролирует Червонный. И во многом благодаря ему мы вышли на Финляндию…

– Мой тебе добрый совет – никогда не говори это при людях Хориных. Илья Андреевич любит, когда его считают всемогущим, а после такого заявления тебя сотрут в порошок.

– Да мне плевать на него и его окружение! Эту компанию основали мы, и начали все мы. В нас и стреляли, и пытались взорвать, но мы выжили и сейчас твердо стоим на ногах. Я вообще плохо понимаю, почему Хорин все взял на себя.

– А кто заплатил наши долги? Кто вложил огромные деньги в строительство ювелирной мастерской? Кто открыл магазины в Москве, Подмосковье и еще в ряде городов?

– Да мы уже сто раз вернули ему все деньги, – вздохнул Жигунов.

– Конечно, я недоволен положением, в котором мы оказались из-за Хорина, но, с другой стороны, благодаря ему у нас появились связи, постоянные покупатели. И мы сами упустили время, когда можно было…

– Нужно было, – поправил Жигунов. – Но в основном ты прав. Однако надо что-то делать, хотя бы с ситуацией в Якутии. Если Фролов будет заниматься поиском каменного угля…

– Да я все понимаю, – проговорил с досадой Рокин. – Но что мы можем? Хорин заявил, что отказывать своим знакомым он не намерен. Однако есть вариант! – Он с усмешкой подмигнул Жигунову.

– Значит, я действительно беременна? – спросила Татьяна.

– Да, – кивнула врач. – Вы не замужем?

– Это не имеет значения, я вполне смогу одна воспитать ребенка. Спасибо вам! – Она положила на стол деньги. – И еще раз спасибо. – Она вышла.

* * *

«Как же это здорово, – улыбаясь, думала сидящая за рулем «Таврии» Татьяна. – Я стану матерью. Конечно, отец не помешал бы. Но обойдемся и без него. Правда, живот скоро начнет округляться. – Таня засмеялась, но тут же погрустнела. – Эдгар… наверное, хорошо, что я сразу с ним порвала. Воспитаю ребенка сама».

– Завтра к Интеллигенту, – отключив сотовый, сказал Шару Овод.

– Значит, скоро дело. Быстрей бы, надоело ходить в солдатиках у Интеллигента, да и Маркин блатует не по делу. На зоне я ему с ходу пасть заткнул бы. Вот Швед молоток, не лезет выше крыши и себя хрен в обиду даст. А я прикидываю вот что – не бросит ли нас Интеллигент за ксивы?

– Он же фотки сделал, значит, с какого бодуна нас бросать-то будет?

– Да что-то крутит он волынку непонятную! – Шар выругался.

– Какую волынку?

– Они с Маркиным о чем-то перетирали пару раз, шептались, как старушки на лавочке. А какие, на хрен, могут быть от нас секреты? Да и непонятно, кто навел Интеллигента на эту тачку с баксами. Очень хотелось бы знать. Я прикинул, и не нравится мне эта канитель. Наводчик знает нас всех, а мы о нем совсем ни хрена. А есть ли он вообще, наводчик? Может, Интеллигент сам навел и его долю себе хапнет? Не по кайфу мне это. Мы пойдем под пули, а те, кто бабки повезет, наверняка шмалять начнут. И кого-то из нас застрелить могут. А Интеллигент в это время Людку будет трахать, а потом бабки себе отстегнет.

– Чего ж ты молчал?

– Да на хрен эти разборки нужны перед делюгой?

– На кой тогда ты мне тут втираешь? Короче, давай вот что – делаем дело, берем свои «лимоны» и сваливаем на хрен. Покатим в Саратовскую область, там, ближе к Тамбовской, хатенки продают недорого. И глухомань. В деревнях одни старики остались, ну и молодухи есть. Вот там себе по домику купим и затихнем. Тачку какую-нибудь приобретем, чтоб проходимость была. И все, будем потихонечку жить да бабки тратить. Пойдет?

– Самое то. Но ксивы все равно нужны, потому что, если менты выяснят, что мы с тобой срока тянули, начнут копать…

– И копать нечего, мы с тобой наверняка в подозреваемых. Так что «лимоны» берем и отваливаем. Ну и ксивы, конечно.

– А если Интеллигент до главного дела ксивы не сделает?

– Мы ему завтра так и скажем: если ксив не будет, отваливаем. Мы из хаты выйти и то боимся. А тут после дела сто пудов начнутся проверки.

– Да, – усмехнулся Крайман, – он будет там работать по крайней мере месяца два и вернется, я думаю, в конце сентября или в начале октября. Так что будете вы, Марина Сергеевна, одна-одинешенька. Или у вас кто-то все-таки есть?

– А вы как думаете, Яков Моисеевич? – засмеялась она.

– Ну, у такой женщины, как вы, наверняка имеется куча поклонников. Кстати, я не пойму, как вы вышли замуж за Фролова, ведь вы совершенно разные люди. Я даже предположить не могу, что вас свело. Если бы был ребенок, я мог бы это понять.

– Просто любовь, – засмеялась Марина. – А если честно, сыграли роль его московская прописка и квартира. Кроме того, имеется загородный дом, да и не беден Ванюшка. Я терпела его постоянную занятость, он же все время в работе. Но когда он решил усыновить этого подкидыша, а совсем недавно и девчонку, я поняла, что это уж слишком.

– Не лгите, уважаемая, – покачал головой Яков, – у вас уже давно есть любовник. Видите ли, когда мне нравится женщина, я стараюсь сделать так, чтобы она стала моей любовницей. Но при этом непременное условие: у нее, кроме мужа, не должно быть других мужчин. И я навел о вас справки. Вы врач из Орловской области. Работали в частной клинике со своим институтским товарищем Борисом Константиновичем Эйманом. Он был вашим любовником около полугода. – Яков улыбнулся, увидев удивленные глаза Марины. – Потом вы сошлись с неким Денисом Петровичем Павлюченко, лидером преступной группировки, но через три месяца он был убит. В настоящее время вы находитесь в любовной связи с человеком, о котором, к сожалению, я не смог узнать. Только, ради Бога, не пугайтесь, я не из ФСБ и не имею контактов с милицией, кроме тех, которые мне нужны для работы. Дело в том, что, когда ваш муж стал выполнять заказы нашей компании, я навел о нем справки. Кстати, вам известно, что Фролов был судим?

– Да, условно. Он спас от хулиганов пожилую чету, и один из хулиганов получил тяжелую травму, не знаю, какую именно, но долго лежал в больнице. Иван получил два года условно. Его не посадили только потому, что старик, за которого он заступился, был ранее следователем прокуратуры, а его жена работала в районном суде. И тем не менее Ваня был осужден. Но я не понимаю вашего интереса…

– Да интереса и не было, но Фролов работает на нашу компанию, а мы имеем дело с драгоценным металлом и поэтому даже для временной работы берем людей с незапятнанной репутацией. Должен признаться, я не сообщил руководству о ваших любовных связях, так как имел на вас виды. И вот он, подарок судьбы! – Крайман засмеялся. – Я очень надеюсь, что наши деловые отношения перейдут в нечто большее. Но я не потерплю, чтобы у вас был еще кто-то. Я не люблю делить женщину ни с кем, хотя муж не в счет.

– А вы самонадеянны, – усмехнулась Марина.

– Боже упаси, просто я мужчина, которому трудно отказать. Я не стану вас шантажировать подробностями вашей прошлой жизни. Я интересный, довольно состоятельный мужчина и в любви неудержим.

– Надеюсь, вы дадите мне время подумать? – улыбнулась она.

– Разумеется. Хотя очень надеюсь, что ваше раздумье будет недолгим.

– Безусловно. Вы действительно интересный мужчина.

– Сегодня мы проведем вечер вместе? – спросил Яков.

– Я позвоню вам в восемь вечера, – лукаво улыбаясь, ответила Марина.

– Буду ждать с нетерпением! – Он поцеловал ей руку.

– Я уверен, что все получится, – сказал Интеллигент по телефону. – Кстати, ты очень…

– Давай не будем переходить на дружеские отношения, – недовольно перебил его мужчина. – Все будет по-прежнему, ты просто работаешь на меня. Надеюсь, я выразился понятно?

– Вполне, – ответил Дмитрий. – Извините, просто я немного нервничаю.

– Давно не убивал? Но это легко вспоминается. Трудно убить первый раз незнакомого человека. Особенно ножом. А стрелять – другое дело. В общем, не забудь, послезавтра дело должно быть сделано.

– Я все понял.

– Очень на это надеюсь. – Телефон отключился.

– Тварь, – процедил Дмитрий, – мог бы и не напоминать. Или бурчишь, чтоб я не забыл, что ты меня на цепи держишь? Но рабство порой приводит к бунту, а цепной пес может загрызть хозяина.

– Ну и как? – Швед усмехнулся.

– Твою мать, – выдохнул Маркин, – ты же голимый мент, один к одному. Можешь поверить на слово, я насмотрелся на товарищей из ОМОНа.

– Да и мне приходилось их видеть. Дважды был в тесном контакте. И хочу заметить, что не так уж они круты.

– Это точно. Но ты выглядишь как один из них. Пойду и я примерю маскарадный костюмчик. – Поднявшись, подмигнул он Эдгару и посмотрел на лежащий на столе АКМСУ. – А ты пистолеты предпочитаешь? Конечно, жаль, что…

– Главное – их испугать. Страх в противнике – уже победа. Хотя, бывает, от страха человек такое выделывает, что…

– Не в этом случае. Они уголовники и знают, что милиции, а тем более маскам-шоу лучше не сопротивляться. Ну а потом просто не успеют.

– Ну вот, – сказала по телефону Людмила, – послезавтра все будет в порядке. Представляешь, я стану богатой и независимой.

– Да? – Татьяна взяла сотовый.

– Не вешай трубку, дай сказать, – послышался голос Эдгара.

– Говори.

– Давай встретимся. Ну хотя бы в кафе или где хочешь. Надо поговорить.

– Хорошо, – стараясь говорить спокойно, ответила Татьяна. – Где ты?

– Да около твоего дома. Может, думаю, на чай пригласишь.

– Ты чай пить хочешь или поговорить?

– Поговорить.

– Я выйду через полчаса. Потерпи.

– Жду! – Эдгар облегченно вздохнул.

– Фуу, сейчас выйдет. Жизнь прекрасна! – вдруг громко проговорил Швед.

– И что ж за радость у тебя, милый? – спросила пожилая женщина.

– Сын у меня будет, – засмеялся он. – И жена самая красивая в мире.

– Это хорошо, – улыбнулась она. – Сейчас ведь заранее можно узнать, кто будет – сын или дочь.

– А кто родится, все равно. Я люблю тебя, Танька! – закричал он.

Татьяна отпрянула от окна.

– Он меня не заметил, – засмеялась она, – а кричал. Вот глупый!

– Я была просто в шоке, – вздохнула в телефон Марина. – Только ты уехал, я вышла…

– Понятно, – перебил ее Артур. – Он правду сказал. Компания занимается золотом, и понятно, что кого попало они не берут. Но откуда он все знает про тебя?

– Понятия не имею. Я в растерянности.

– Погоди, – сказал Артур. – Иван знал твоих любовников?

– Да.

– Понятно. Иван и рассказал, наверное. Знаешь, разговор у костра в тайге или пьянка после завершения работы, вот и проболтался. Обо мне-то он не знает, так что ничего страшного. А что с детским домом?

– Подожди, ты думаешь, что…

– Уверен. Так что там с детским домом?

– Да ничего. Я ходила к директрисе и заявила, что беременна и рожу Ване своего ребенка, поэтому чужие нам не нужны.

– Какова была реакция?

– Разозлилась и выпроводила меня. Мне кажется, она на Ивана глаз положила.

– А что? Вполне может быть. У нее был муж, старший лейтенант, вертолетчик. Погиб в Афганистане перед выводом войск в восемьдесят девятом. Ей было двадцать два, сыну полтора года. Сын погиб в двухтысячном, попал под машину в Ярославле, когда был в гостях у родителей своего отца. Старики умерли почти сразу. Родители Маргариты погибли, когда ей было шестнадцать. В общем, хлебнула бабенка горя. Но не сдалась, и все у нее наладилось. Правда, с мужиками не очень сходится, любовников у нее нет. Как бы она не позвонила Ивану.

– Исключено. Она слишком гордая, к тому же о нем она вообще говорить не хочет. А Иван тоже не будет звонить, я его попросила не мешать мне.

– С этим понятно. А что ты решила с Крайманом?

– Да пока ничего.

– Позвони и скажи, что согласна встретиться в ресторане. Дай понять, что согласна на продолжение свидания у него дома. Выйди попудрить носик и позвони мне. Минут через десять к тебе подойдут и вызовут. Да, обязательно скажи ему, что ты лечишь состоятельных людей и сейчас у тебя тяжелый больной. Тебя увезут к этому больному дюжие молодцы. Он поймет, что лучше не возражать. Но перед уходом обязательно пообещай связаться с ним, как только сможешь.

– Червонный может, – кивнул Илья Андреевич. – Но, думаю, с законностью у него будут проблемы, причем большие. Поэтому я и не спешу застолбить участок. Конечно, те, кто там сейчас, могут умереть, но Червонному наконец-то придет хана. Скорее всего туда поедет Пижон, а это киллер-одиночка, но его связь с Червонным очевидна, и Червонному не выпутаться из того, во что вляпается Пижон. Кроме того, я уверен, что Пижон продаст Червонного, если его возьмут. Так что все идет как надо. И пора кончать с этими придурками, возомнившими себя деловыми людьми. Как только появится участок в Якутии, можно с ними кончать. В Хабаровском крае участок будет давать золото. Амурский участок тоже приносит неплохую прибыль. На Колыме вовсю работают две артели. Я не ожидал от Жигунова и Рокина такой прыти и вынужден признать, что они вполне могли обойтись и без меня. Но слава Богу, я поверил в них и вошел в компанию. А ведь если бы проиграли, убытки понес бы только я. С них тогда нечего было брать, и…

– Илья Андреевич, – осторожно перебила его молодая женщина, – а как быть с Петром? Вашего племянника, можно сказать, выслали…

– И правильно сделали. Не умеет ничего, а всюду свой нос сует. И вот что, Лариса, я не желаю его ни слышать, ни тем более видеть, понятно?

– Да, – улыбнулась Лариса.

– А ты как думаешь, Червонный клюнет?

– Уверена, что да. Информация у него имеется, и его планы направлены на легализацию дела. Он хочет законно заниматься золотом. И для него вы неприятный, но убедительный пример.

– Точно, – усмехнулся Хорин. – И спасибо тебе, милая! – Он поцеловал ее. – Я упирался, мол, я, Илья Проба, начну заниматься бизнесом, да меня братва засмеет, и менты со смеху помрут. А ты в другом убедила. Огромное тебе спасибо. Червонный упертый придурок и хрен на все забил. Он не обратил внимания на то, что менты все усерднее берутся за борьбу с преступностью.

– Но там сейчас Фролов – напомнила Лариса.

– Что поделаешь… Впрочем, сейчас вполне хватит и того, что уже есть. Главное, чтобы Червонный клюнул.

– Здравствуй. – Эдгар шагнул к вышедшей из подъезда Татьяне.

– Добрый день. Что ты хотел?

– Тебя видеть. Ну, в общем… Люблю я тебя, Танька. Были у меня бабы, чего говорить, но чтоб так к кому-то тянуло, никогда не было. А тебя хочу видеть, и все, хоть застрелись.

– Что с тобой? – Татьяна внимательно посмотрела на него. – Ты как будто прощаешься. Что случилось, Эдгар?

– Да боюсь, что пошлешь подальше. Знаешь, я, наверное, неправильно жил или обстоятельства сложились так, что я перестал быть человеком. Но я тебе вот что скажу: что бы ни случилось, ты роди ребенка и отчество мое дай. Тебе могут принести деньги, ты возьми их, ладно?

– Какие деньги? Откуда? Кто принесет?

– Человек один. Ну мало ли что может произойти. В общем…

– Знаешь что – перебила Таня, – или ты говоришь понятно и ясно, или я уйду.

– Тогда слушай. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты родила ребенка. Если повезет, я приеду, и мы распишемся. Если нет, принесут деньги. Да, я преступник. И если от меня будут деньги, возьми. Не себе – ребенку. Время сейчас такое…

– Значит, ты бандит? Я так и думала. Деньги возьму и потрачу их только на ребенка. И вот что еще: если вернешься, дашь слово, что прошлое забудешь. Если я узнаю о том, что ты нарушил слово, расстанемся сразу. Понял?

– Да.

– Гад ты, Эдгар! – Заплакав, она сильно ударила его по щеке, потом обняла. – Я люблю тебя, понимаешь, дурак? Я чувствовала, что не сможем мы быть вместе. Но я все равно рожу ребенка, частицу тебя. Я не стану желать тебе удачи, но скажу одно: мы будем ждать тебя. И еще, – не давая заговорить радостно улыбнувшемуся Эдгару, продолжала Таня, – если вернешься, деньги отдашь в детский дом или в какую-нибудь больницу. А мы заработаем.

– Все деньги? А что я делать буду? Я же не работал никогда, ни хрена не умею. Был в армии, потом прапорщиком служил, потом сел. Вышел и снова сел. А сейчас…

– Ладно, оставишь половину, а половину отдадим в детский дом. Все-таки грехов меньше будет. И вот что скажи, ты опять будешь уби… – Осекшись на полуслове, она вздохнула. – Ты сегодня сможешь переночевать у меня?

– Пойдем в магазин, – он обнял ее, – и купим что-нибудь, что тебе можно.

– Пошли, – улыбнулась она. – Сейчас я должна вести здоровый образ жизни.

Они не забыли о теме разговора, но делали вид, что все уже хорошо и надо продолжать жить и радоваться тому, что они вместе. Но оба понимали, что все это может кончиться в один момент.

Санкт-Петербург

– Пижон в Якутске, – сообщил Макс. – Лис его встретил.

– Когда на место поедут? – поинтересовался лежащий на кровати Данила Валентинович, Алла делала ему массаж.

– Не сказали.

– Слушай сюда, плешь хренова, – проворчал Червонный. – Ты сначала все узнай, а уж потом приходи и чирикай. Понял?

– Да-да! – Макс, пятясь, вышел из комнаты.

– Я не понимаю, – сказала Алла, – зачем он тебе нужен?

– А где еще найдешь такого проныру? – Он может купить любого и узнать то, что ему надо. Ведь на Якутию он меня вывел. Нашел кого-то из людишек Пробы, и вот она, информация. Я хоть и порыкиваю на Макса, но не променяю его ни на кого. Он может все достать и узнать. Он мои глаза и уши.

– А почему ты позволял Пробе отправлять товар через Питер в Прибалтику?

– Мне-то что за дело до его товаров? Воевать с ним нет смысла хотя бы потому, что на его стороне закон. Но он сглупил, что не отстегивает братве, хотя в общак дает… Однако благодаря ему я имею немало. Конечно, не столько, сколько он. Его коллекция драгоценностей за бугром бывала – и в Штатах, и в Англии, и даже в Израиле, а у меня нет своей торговой марки. Но Проба дурак, потому что посвятил меня в тайну своей работы. И я теперь тоже начну заниматься изготовлением украшений. Помещение под фабричку я уже прикупил, оборудование мне привезут из Турции. Главное, начать добывать золото законно, а там, глядишь, через пару лет марка Червонного на мировом рынке будет стоить дороже, чем у Пробы. А ты не думаешь от меня…

– Хватит, Червонный. Я с тобой только жизнь увидела и поняла, что я не просто уголовница, которая была наводчицей, а потом сама глушила фраеров с Дальнего Востока, но и женщина, которую можно любить и уважать. Я люблю тебя, Данила.

– Я от тебя тоже балдею! – Он засмеялся. – Мне полтинник скоро стукнет, а я себя пацаном, блин, чувствую. Наверное, зона сохранила…

– Давай не будем об этом.

– Ништяк. Когда я откинулся, то думал, чем заниматься. И на канал поставки золотишка вышел. Сестренка моего кента, которого на зоне зарезали, меня надоумила этим заняться и объяснила, как, что и почем. Мастеров я враз нашел. И пошло неплохо. Я хотел это оставить на черный день. А тут ты появилась и подсказала, как сплавлять эти украшения через Пробу, и получилось. А Эмка тоже, видно, этим занимается. У нас с ней вроде что-то началось, а тут ты. Точнее, сначала я ее наладил, не сошлись мы во мнениях, а тут ты появились. Ну и я послал ее.

– Ты мне не говорил, что у тебя с этой сучкой были отношения. Значит, она может вернуться, и вы…

– Да хорош тебе. Если базарить про каждую мою бабу, пальцев ни на руках, ни на ногах не хватит. Ты тоже не невинной ко мне попала. А то, что психуешь, ништяк – значит, любишь.

Хабаровский край

– Да у нас все как нужно, – сообщил Сергеев по спутниковому телефону. – Хорина мы посадили на поезд и отправили в Москву. Пусть с ним дядя разбирается. Золото неплохо идет. Правда, менты постоянно появляются. Но у нас все документы в порядке. Кстати, был тут один из ФСБ, телефон оставил, сказал, чтоб особо ретивых блюстителей закона к нему направляли. В общем, все хорошо. И огромное спасибо Фролову передайте.

– Он сейчас в Якутии, – ответил Жигунов. – Представляешь, он не золото сразу начал искать, а уголь. Знакомые Хорина попросили об этом.

– Понятно. Я уже не раз говорил, что зря мы тогда согласились взять его в компанию. Надо было просто отдать долг, а вы денег пожалели. Он, говорили, только поможет нам с производством. Вот увидишь, втащит он нас в какую-нибудь авантюру.

– Да что теперь поделаешь? Оплошали мы с выбором партнера. Но я вот почему звоню. Понимаешь, у нас есть информация, что Червонов пытается легализовать бизнес, будет заниматься добычей золота и производством украшений. Вполне может случиться, что у вас появятся его люди. Понимаешь?

– Конечно. Но не советовал бы я ему сюда кого-то присылать. Здесь население за нас любому башку отвернет. Мы им работу дали с жестким условием – кто хочет работать, тот не пьет. Женщины за это нас и продуктами завалили, и стирают нам, и готовят. И мужики довольны, работают по двенадцать часов, но получают очень прилично. Так что передайте Червонову, что мы его ждем, – усмехнулся Сергеев.

– Мне нравится твое настроение. Значит, дела действительно идут хорошо. Пожелания есть?

– Поблагодари Фролова, когда будешь с ним разговаривать. А насчет Хорина надо что-то придумать. Он нас до добра не доведет.

Якутск

– Да я не знаю, что делать, – раздраженно проговорил Гиви. – Никто не хочет идти. Что-то менты сейчас оборзели…

– Тогда придется идти самому, – сказал коренастый пожилой мужчина. – Сам понимаешь, мы брали обязательства и не выполнить их не можем. Ты думал, что за тебя все делать будут я или еще кто-то. Я свое уже выполнил. Ты приехал и решил, что все сможешь, а на самом деле ты червяк, а не человек.

– Ты говори, да не заговаривайся! – шагнул к нему грузин. – А то не посмотрю, что старый.

– Ай как нехорошо! Ну что ж, придется попотчевать тебя по нашему, по якутскому обычаю.

В комнату вошли двое крепких бородачей.

Гиви, отскочив к стене, выхватил выкидник. Щелкнуло открытое лезвие.

– Зарежу! – крикнул он.

В руках бородачей появились длинные охотничьи ножи. Хлопнул выстрел мелкокалиберного карабина. Взвизгнув, Гиви выронил нож и схватился за плечо.

– Я тебе показал, что негоже за нож-то хвататься, – опуская мелкашку, усмехнулся старик.

Сильный удар сбил грузина на пол. Он ногой подсек одного из бородачей и ударил пяткой в колено другого. Первый, падая, ударился головой о стену и потерял сознание. Второй, взвыв от резкой боли в колене, прыгнул вперед, сбил пытавшегося подняться Гиви и стал его бить.

– Хорош! – кивнул старик.

Бородачи направились к двери. Один сильно хромал.

– Ну вот, етишкин кот, – усмехнулся старик, – ногу Петрухе повредил. Ежели к завтрему не заживет, он те сломает ногу-то. Молись, чтоб она у него ходила нормально. И что я тебе еще скажу – Тайке передай, чтоб она нам обещанное передала или мы ее просто на хрен пошлем. И пусть тогда золотишко сама до железки на себе тащит. А дело это ой какое хлопотное! – Он вышел.

Гиви застонав хотел встать, но почувствовал резкую боль в боку, дыхание сбилось.

– Ребра сломал, гад, – промычал он и с трудом поднялся. – Я тебя, сука, закопаю.

– А вот этого говорить не след было, – послышался голос старика, и дверь открылась.

Пуля из мелкокалиберного карабина влетела Гиви в глаз.

– Закопайте это дерьмо где-нибудь подальше. – Старик опустил мелкашку. Бородачи, один прихрамывая, подошли к убитому. – Ты, Петруха, стой, – сказал старик тому, кто хромал. – Артем сам управится. Вот и остались мы без скупщика, и деньгу можем не получить с Тайки. Она хоть и баба, но ой какая зверюга. Этот по сравнению с ней заяц.

– Они начали там поиск? – пыхнув дымом из трубки, спросил полный лысый мужчина.

– Послушай, папа, – сказала Катя, – я не понимаю тебя. Зачем ты…

– А ну-ка цыц! Тебе такое и знать не надо, а все свой носик суешь…

– Я уже выросла, папа, – улыбнулась Катя, – и не хочу, чтобы из меня делали дурочку. Эти люди приехали с определенной задачей – найти золотоносное место, выкупить землю и поставить там промывочный прибор. А ты неожиданно…

– Да погоди ты тарахтеть, Катюшка. Не я им это приказал, а их хозяин. Неужели ты не понимаешь, что тундре уголь нужен? Это тут у нас…

– Но им надо искать золото. Мне звонил Жигунов и предупредил, что они перестанут…

– Да ничего они не перестанут, там сейчас у руля стоит Илья, а он мужик твердый. Я не понимаю тебя, чего ты о них так печешься? Они денег больше заработают. Компания заплатит, и я, если уголь найдут, тоже деньжат подброшу. А им какая разница?

– Один из них хочет усыновить двоих детдомовцев. А он тут проковыряется, помимо основного, за чем посланы, да еще…

– Ты моя жалостливая, почему ты не думаешь о тех, кому уголь тепло зимой дает, а значит, и жизнь? Там тоже детишки живут.

– Папа, у тебя есть специалисты по этому делу, ты просто решил сэкономить. Я не хочу иметь дело с Хориным.

– Катюша, а ты ведь и не имеешь с ним никаких дел, зато я имею. К тому же ты не забыла, что благодаря Илье ты…

– Все я помню, но мне по-человечески жаль Фролова.

– Пусть быстрее найдет угольный пласт. – Катя вышла. Отец покачал головой. – Дура ты, дочь. Надо чужими руками себе в карман класть все, что можно. К тому же там мой человек будет и, если золото попадется, увидит. А я с Хориным договориться сумею, территория-то моя.

– Сергей Николаевич, – в комнату заглянул якут средних лет, – все получилось. Лис встретил Пижмина и сейчас находится с ним, мы будем знать все.

– Очень хорошо. Знаешь, Гостин, больно все удачно выходит. Чужими руками из жара золотишко будем доставать. Я попробовал с этим делом связаться, но неудачно. Арестовали троих, двоих убили. Хорошо еще, что те, кого взяли, обо мне не заикнулись. И решил я: ну его, это золото. А сейчас есть шанс все за счет других сделать. Хотя кому предпочтение отдать, я еще подумаю. Ты как считаешь, Антон?

– Я бы вообще не раздумывал, – ответил тот. – Хорин и его компания будут вести добычу золота на законных основаниях, тогда как Червонов станет его воровать. А это, сами знаете, обычно плохо кончается. Сейчас усилилась борьба с незаконной добычей золота. Кроме того, старатели сами пресекают подобные действия. Поэтому я бы выбрал Хорина.

– Умно рассуждаешь, Антошка, но ты забыл о цене. Когда воруешь у землицы золотишко, денег получаешь…

– Извините, что перебиваю, но обычно это кончается большим сроком. Кроме того, сейчас снова ввели конфискацию и…

– Волков бояться – оленей в тундру не гонять. А тут я вроде как и ни при чем буду. Я, понятное дело, и Хорину подсоблю, и Червонова буду на привязи держать. Подумай сам: если золото они будут добывать в одном районе, не определить, какое ворованное, а какое потом трудовым намыто. Но предпочтение кому-то отдавать все равно придется.

– Пропал Гиви, – недовольно пробормотал толстый грузин. – Куда-то уехал на своей машине и пропал.

– Так, – спросил дежурный офицер милиции, – у него прописка есть?

– Все есть, командир, он же в России давно живет. И жена была русская. Он в Россию уехал еще в девяностых и сразу в Якутию. Работал в артели. Потом стал поставщиком.

– Ну и ну, – подошел к нему майор милиции, – ты что тут делаешь, Васо?

– Родственник пропал, – ответил грузин, – Гиви…

– Понятно. А ну-ка пошли ко мне! – Майор взял толстяка за локоть.

– В чем дело, начальник? Я пришел заявление делать, а ты…

– Мы тебя уже неделю ищем.

Грузин вырвал руку и дернулся к выходу. Подножка, удар ногой в бедро, и захваченная рука грузина оказалась за спиной. Он взвыл:

– Сдаюсь, начальник!

Дежурный с пистолетом в руке выскочил из-за стола. К майору подбежали еще четверо. Молодой мужчина в штатском, присев, обыскивал Васо.

– Опачки! Давай понятых, Денин, – сказал он дежурному.

– Что там? – спросил майор.

– Похоже, золото, – ответил оперативник. – Приборзели гниды, в райотдел с золотом идут.

– Ничего не знаю, – промычал грузин. – Не мое.

– А я думал, будем сотрудничать! – Майор усмехнулся. – Прямо в райотделе берем разыскиваемого с золотом. Анекдот, да и только.

– В чем дело, Журавлев? – строго спросил, спускаясь по лестнице, подполковник.

– Да вот, – майор кивнул на грузина, – Шаталия. Сам пришел.

– Сам? – Полковник посмотрел на грузина. – А почему…

– Вот понятые. – Старший лейтенант показал на двух мужчин. – Товарищ капитан, – сказал он дежурному и увидел подполковника. – Я привел понятых, товарищ под…

– Да в чем дело?! – гаркнул тот.

– Это Васо Шаталия, – ответил Журавлев. – Пришел делать заявление о пропаже своего родственника.

– Врет он! – закричал грузин. – Я с повинной пришел и золото принес, а они меня схватили и…

– Он действительно делал заявление, – вмешался дежурный. – Подошел вызванный мной майор Журавлев и пригласил Шаталию пройти с ним, а он попытался бежать.

– Что у него в кармане? – спросил подполковник.

– Понятые, – кивнул двум гражданам опер, – я начинаю обыск задержанного. Вот документы. – Рукой в перчатке он вытащил два паспорта. – Прошу отметить – два паспорта, два водительских удостоверения, а морда одна.

– Подстава! – закричал Шаталия.

– Финка в чехле. – Опер приподнял штанину. – И, наконец, чем-то наполненный кожаный мешочек. Открываем и высыпаем… – Из мешочка на газету посыпалась струйка золотого песка.

– Его взяли, – услышал седобородый смуглый мужчина голос в сотовом. – Я предупреждал…

– Идиоты, – проворчал седобородый. – Ладно, затаись на время, Умка, и не высовывай носа, пока не скажу. Понятно?

– Да. Я буду в надежной норке. И согрет, и накормлен, и…

– Бабник, – буркнул бородач. – Бабы тебя погубят.

Влажный треугольник

– Да, – Алик покачал головой, – долго тут, похоже, не протянуть. И как вы…

– Так, молодой человек, – ковыряя плотную почву скребком, перебил его Фролов, – выполняйте свою часть задания, а мы будем заниматься своим делом. Ну, – посмотрел он на идущего с «винчестером» Мишина, – что-нибудь есть?

– Да, следы четверых. Были сутки назад с грузом. Шли от лагеря в обратную сторону. И похоже, сели на вертушку вон там. Так что, орелики, готовьтесь к бою, – сказал Петрович Алику и парням.

Те встревоженно озирались. Алик был спокоен.

– Ты, Русак, – обратился он к русоволосому парню, – давай на вершину этой сопки и посматривай по сторонам. Видно будет всех, кто попытается подойти. И не забывай про вертушку. Даже если увидишь вдали, предупреди. Ты, – он взглянул на рыжеволосого, – давай в ту сторону и тоже на вершину сопки. Русак не заметит, если пойдут с той стороны. Ты, – обратился он к третьему, – в лагерь. Найди самое высокое место и там занимай позицию. Что бы ни случилось, в бой не вступать. Пошли!

Парни побежали каждый в своем направлении.

– Воин, – с уважением отметил Мишин. – Хотя командовать любой может. В деле посмотрим. Конечно, ну его на хрен, дело такое…

– Петрович, иди к камням, – сказал Фролов, – и проверь на золото. Там оно должно быть. Слева растительность утоптана. В общем, проверь.

– Уже топаю! – С лотком и «винчестером» Мишин двинулся в ту сторону.

– Чем вам помочь? – Алик присел рядом с Фроловым.

– Пошли со мной, – обернулся Мишин, – мне поможешь. Фролов терпеть не может, когда кто-то рядом, – негромко сообщил он подошедшему Алику.

– Вертолет! – крикнул подбежавший к ним Русак. – В эту сторону летит, – добавил он.

– Так, – скомандовал Алик, – все к этой скале и в кусты. Ты останься там, – в переговорное устройство приказал он ушедшему в лагерь парню. – Ты с нами! – Он махнул рукой третьему.

– По камням старайтесь идти, – подсказал Мишин, – следов не будет видно. Мы наследить здорово не успели, а если менты очухаются, то они просто облет делают. Ежели кто другой, сядет там, – кивнул он влево. – Там площадка природная.

* * *

– Вот Влажный треугольник! – крикнул вертолетчик. – Садимся!

– Не торопись, – сказал ему Лис. – Сделай облет, как будто просто местность осматриваешь.

– Высматривают, нет ли кого, – сказал Алик.

– Значит, милиция? – кивнул на небо Фролов.

– Нет, милиция так не делает. Они хотят сесть и проверяют, нет ли кого. Видите, больше над спусками кружат, интересно – кто это?

– Что будете делать? – спросил Фролов.

– Вызовем милицию. Если не задержат, так будем знать, кто такие.

– Дельная мысль, – сказал Мишин. – А нас, значит, они не засекут?

– Некогда им будет, – ответил Фролов. – Если приехали за золотом, начнут берег проверять. Тем более там уже есть лунки, следы проб. А потом начнут готовиться к ночлегу. Пойдут скорее всего туда, под камни. Сверху их не видно будет, а обзор хороший. Проковыряются часов до пяти и уйдут.

– Почему вы так решили? – спросил, наблюдая за вертолетом, Алик.

– Я бы сделал так.

– Но они, не вы.

– Слушай, Судин, – вмешался Мишин, – если там имеется проводник, так и сделают. А без проводника вертолет не послали бы. Значит, едрена корень, кто-то из местных кого-то встретил, и вот они тут. Кажись, я догадываюсь, кто это такие.

– Думаете, люди Червонного? – посмотрел на него Алик.

– Точно от Червонова. Я не думал, что кто-то из якутских на него работает. Интересно выходит, едрена корень, – куда мы, туда и он своих шлет. Значит, стукачок у нас имеется.

– Менты! – быстро произнес вертолетчик. – Минут через десять будут здесь. Давай по ручью, – сказал он второму.

Вертолет, сделав полукруг, завис над ручьем и, почти касаясь винтом растительности на склонах сопок, стал двигаться над водой.

* * *

– Менты скоро появятся, – сказал Мишин. – Видал, как дернули? Значит, серьезные парни. И кто-то у них на стреме был. Здесь где ближе всего вертушки у ментов есть? – задумчиво спросил он.

– Без понятия, – ответил Алик. – Обещали нам людей прислать, и нет никого. Черт бы их побрал!

– Говорили, что завтра будут, – произнес Мишин. – Значит, можно выходить.

– А если милиция появится?… – остановил его Алик.

– Нам этого бояться не стоит, – сказал Фролов. – У нас есть разрешение на обследование данного участка.

– Но там вполне могут оказаться и люди этих… – Алик кивнул в сторону улетевшего вертолета.

– Тоже верно, – согласился Мишин. – Но все же лучше вылезти.

– Да не вышло, – недовольно сообщил по рации Умка. – Передали, что менты туда же летят. Но там нет никого. Если бы был кто-то, мы заметили бы.

– Ладно, – проворчал седобородый, – возвращайтесь. Значит, все-таки поняли менты, откуда золото. А может, и он настучал. Возвращайтесь. Узнаем, что к чему, потом думать будем.

– Завтра вылетаете в район Влажного треугольника, – показала на карте Екатерина. – Там специалист из Москвы. И вот что, пусть он занимается своим прямым делом.

– Но Сергей Николаевич, – заговорил крепкий парень в камуфляже, – сказал, что…

– Делайте то, что говорю я! – отрезала Екатерина.

– Хорошо, Екатерина Сергеевна, – отозвался парень.

– И вот еще что – никаких схваток, только в целях самозащиты. Понятно?

– Да, – кивнул парень.

– Смотри, Баркасов, если что, сядешь, и я слова в твою защиту не скажу.

– Я вас понял, Екатерина Сергеевна, и все будет в норме.

– Надеюсь, – вздохнула она.

Баркасов вышел.

– Зря ты, Катюша, вмешиваешься в отцовы дела, – сказала пожилая женщина. – Он ведь дураком бывает и может…

– А мне все равно. Извините, тетя Шура! – Она обняла женщину. – Я приехала, чтобы узнать правду. И если выясню, что виноват папа, он за это ответит.

– Господь с тобой, Катюша! – Тетя Шура перекрестила ее. – Ну разве так можно?

– А можно, едва похоронив жену, с которой прожил тридцать четыре года, приводить в дом другую женщину и заявлять, что она теперь тут хозяйка? Я не верю, что мама…

– Хватит, Катюша, не терзай ты душу свою понапрасну. Лидия Андреевна была прекрасным человеком, но не уберег ее Господь. Она ведь давно машину-то водила. – А как получилось, что она на встречную полосу выехала, прямо ума не приложу.

– Вот я и хочу понять, погибла мама или ее убили. – Поцеловав тетю Шуру, Катя быстро вышла.

– Не нужно бы тебе этого узнавать. – Женщина перекрестила ее вслед.

– Милый, – в кабинет вошла стройная брюнетка, – я не понимаю, почему до сих пор ты не вышвырнул эту старушенцию? Она меня раздражает.

– А тебе лучше будет в тюрьме? – насмешливо посмотрел на нее Бурцев. – Наверное, спокойнее станет в привычной обстановке, – усмехнулся он.

– Серж, послушай, что ты этим хочешь сказать?

– Милая моя, живи спокойно и не накаляй обстановку. Здесь тебе не Москва или Питер. И сейчас надо заниматься делами, а не выбором прислуги. Меня тетя Шура вполне устраивает хотя бы потому, что она с детства воспитывала Катю. И кроме того, она моя дальняя родственница. Я все объяснил?

– Почти, но…

– Элла, не поднимай волну без ветра, а то и утонуть можешь. Не зли Катю, она девка боевая и спуску никому не даст. Не советую тебе с ней скандалить. Она и так на взводе.

– Милый Серж, мне плевать на твою доченьку с высокой колокольни. И если ты не сможешь ничего сделать, то это сделаю я. Мое терпение тоже не безгранично. Ты сейчас напоминаешь беззубого медведя – и рад бы сожрать, да не можешь. – Бурцев молча играл желваками. – В общем, не забывай: если прозеваешь этих дельцов, с тобой будет покончено! – Она шагнула к двери.

– Элка! – крикнул он. – Ну-ка стой! Не строй из себя…

– Я такая, какая есть, – улыбнулась она. – И надеюсь, ты помнишь, что я здесь, чтобы делать дело, а не ублажать твою похоть. Я тут, чтобы стать хозяйкой пятидесяти процентов от того, что будут добывать твои люди. К сожалению, не получилось поиметь грузин. Хотя, с другой стороны, это даже лучше. Они могли просто спугнуть посланцев Червонного. А я хочу, чтобы он последовал совету той сучки и начал добывать золото. А ты затеял какую-то игру. Ну скажи, на кой черт тебе нужен уголь?

– А ты не поняла? Я хочу, чтобы люди Червонного увидели разработку, начатую специалистами Хорина. Это заставит его тоже начать разведку. Но ему никто не даст разрешение на золотодобычу. С Хориным у них появились разногласия, и вполне возможно, что Червонный начнет войну против Хорина. Если у Червонного в Якутии есть бандиты, то у Хорина нет, и он обратится за помощью ко мне. А я выдвину условие: помогу справиться с Червонным в обмен на двадцать пять процентов от сезонной выручки. Поверь, это очень большие деньги. А для Хорина это способ избавиться от такого конкурента, как Червонов. Поэтому я был с самого начала против твоих контактов с грузинами. Но кажется, им наконец-то пришла хана. И, как ни странно, очень в этом помог Саакашвили. Всех, кто не имел регистрации, отправили на историческую родину.

– Ты придумал неплохо. И очень хорошо было бы, если бы сюда приехал Червонный, Червонов Данила Валентинович… Король убит, но жива королева.

– Так ты все это из-за Сашки делаешь?

– А почему тебя это удивило? Я хочу отомстить и отомщу. Я ведь была любовницей Червонного, – вызывающе проговорила Элла. – И я посоветовала ему заняться золотом, потому что посадить его не могла. Он почти легально берет деньги, у него есть так называемый ЧОП. И я предложила ему сойтись с Хориным, и он с ним сошелся. Но к сожалению, я не выдержала и уехала. Правда, потом хотела вернуться, но грешное место пусто не бывает.

– Теперь понятно. А я все думаю – почему ты ко мне прилипла?…

– Теперь ты все знаешь и ответь честно: ты поможешь?

– Это ты поможешь мне… Тетя Шура! – крикнул он. – Дурака ко мне!

– Да я тут! – В комнату вошел верзила с завязанными в пучок волосами. – Чего надо?

– Скажи Баркасу, чтоб велел столичному спецу искать золото.

– Так Екатерина Великая это уже приказала.

– Снова влезла дочурка? – усмехнулся Бурцев. – Все, – кивнул он Дураку, – иди!

– Слухаю, барин! – Мужчина вышел.

– А почему Дурак? – удивленно спросила Элла.

– В Чечне контужен был и по дурному делу четверых азербайджанцев в Москве поломал. Посадили бы, но врачи признали, что с головой у него не все в порядке. Полтора года на излечении был. Временами его клинит, тогда лучше ему на глаза не попадаться. В такие моменты только тетя Шура и может его успокоить. Ее он почему-то слушается. Здоровья хоть отбавляй, только головой больной. Приемы разные знает, в общем, машина для убийства. Я порой сам его опасаюсь. Вот так перемкнет и прибьет, как муху. Но меня уважает, а Катьку просто боготворит. Вот раз взбесился, когда ему мультики посмотреть не дали, и пошел вразнос. Тети Шуры не было, она к сестре в больницу уехала. Ну, думаю, что-то будет. А Катька выскочила, водой на него из кружки плеснула и по морде ударила. Затих Дурак. Его, кстати, и зовут Иван.

«Значит, воду на голову и по морде», – запомнила Элла.

– Ну что ж!… – Бурцев подошел к бару. – Надо отметить наше сотрудничество и союз. Но смотри, Элка, если что-то пойдет не так, закопают тебя.

– Главное, ты не подведи. А пугать меня не надо, я сама кого хочешь напугаю. Надеюсь, ты понимаешь, что одна я в эту игру не играла бы?…

«Я это и без тебя понял», – подумал Бурцев.

* * *

– Ой! – испуганно отскочила вышедшая из комнаты Катя. – Это ты? – вздохнула она. – Напугал. Ты не забыл лекарство принять?

– Нет, – Иван кивнул. – Только знаешь, – он оглянулся, – наверное, лучше мне в больницу вернуться. Там все ясно и понятно. Там я реже сон вижу, как машина горит и парни кричат, а потом замолкают… Ладно, – он широко улыбнулся, – пойду таблетки выпью. А ты приглядывай за этой бабенкой, та еще паскудина.

– Я это сразу поняла, – прошептала Катя.

– Отец велел передать, чтоб москвич свою работу делал. А я ему сказал, что ты уже так Баркасу и велела. – Он засмеялся. – Ну и морда у него была!

– Я решил, пусть твой специалист занимается своим делом, – сказал по телефону Бурцев.

– Он не согласился работать на тебя? – спросил Хорин.

– Он согласился, но я передумал, – ответил Бурцев.

Москва

– Дело, конечно, твое, – вздохнул Илья Андреевич. – Я хотел тебе помочь.

– Какие у тебя отношения с Червонным? – спросил Бурцев.

– Ну, дружескими их не назовешь. Скорее всего взаимовыгодные.

– Странно. Он же имеет с твоих…

– Погоди, Сергей, чего ты хочешь?

– Да считаю, что пора бы указать Червонову его место. – Как мне стало известно, его люди здесь крутятся, и он хочет легализовать свою деятельность. Так что тебя ждет конкуренция. Будь я на твоем месте, я бы подумал о том, как остановить Червонного.

– Но ты на своем, поэтому мои дела тебя никак не касаются. Давай прекратим этот ненужный разговор. Как там мои люди?

– Начали работать. Правда, пока ничего не обнаружили, да это и понятно. Им надо устроиться, а кроме того, как-то заняться своей безопасностью. Завтра к ним вылетят мои парни для усиления охраны и трое диких старателей. Поэтому я и начал разговор о Червонном. За спасибо подставлять своих людей я не собираюсь. Надо обговорить условия. Прикинь варианты сам, Илья. Ну, допустим, найдешь ты золото. Но его надо добывать. Мыть лотками – долго и очень хлопотно. Ты больше потеряешь, чем получишь…

– Что ты предлагаешь?

– Золотоносные места ищем вместе. Установка и доставка оборудования мне обойдется гораздо дешевле. Полученное золото в товаре в виде побрякушек твоей фабрики продаем и делим выручку. Мне тридцать, семьдесят вам.

– Вот как? Надеюсь, ты помнишь, что я не единоличный владелец?…

– Перестань, Илья.

– Я подумаю и дам ответ через неделю.

– Три дня. Или я оставляю твоих людишек сам на сам. И уверяю тебя, они долго там не проживут.

– Ох ты и сволота, Сережа! Но повторяю: не раньше чем через неделю я дам ответ. И предупреждаю – он может быть отрицательным. Видишь ли, Сережа, ты забыл такую мелочь, как государство. Мои люди находятся там по разрешению соответствующих органов и ведут разведку золотоносных мест опять-таки по закону. Поэтому мне надо обсудить твое предложение с партнерами. И если они сочтут его выгодным, я тебе об этом сообщу. Но вполне возможно, что их не устроит требуемый тобой процент. И тогда уже будешь решать ты, принимать их условия или нет.

– Вот как ты заговорил? – усмехнулся Бурцев. – Ну хорошо, я жду неделю. Но помощь твои люди получат. Кстати, вот о чем я еще хотел спросить: что там за специалист у тебя такой детолюбивый? Моя дочь сказала, что он якобы хочет взять двоих сирот из детского дома. Это действительно так?

– Мне об этом ничего не известно. Но я обязательно узнаю и сообщу.

– Договорились.

– Я могу спросить, почему тебя это вдруг заинтересовало?

– Можешь. Хочу знать, правду ли он говорил, и если да, то зачем? Ну а если сбрехал, то тем более интересно.

– А Катюшка хорошим человеком выросла в отличие от тебя. Ну ладно, пока. Об усыновлении сообщу сразу, как получу точный ответ, а о деле через неделю.

– Хорошо. Пока.

– Пока. – Хорин отключил телефон. – Интересно, – пробормотал он, – ты в сговоре с Червонным или действительно хочешь влезть в мое дело?

– Здравствуй, дядя, – открыв дверь, кивнул Петр.

– Как доехал? – насмешливо спросил Илья Андреевич.

– Я не пойму, почему меня выкинули, как паршивую овцу? Это Сергеев…

– Я тебе так скажу, – перебил его дядя, – ты зажрался! Ты кто есть-то? Заблудившийся в жизни щенок, которого я, на свою беду, решил сделать человеком. От тебя ничего не требовалось, только работа. А ты не смог и этого. Тебе надо сразу и много. Но так бывает только в сказках. Ты чуть было не загубил участок на Амуре, пытался захватить…

– Это наглая ложь! Я просто…

– Вот что, племянничек, предупреждаю: еще одна подобная выходка, и я тебя лишу всего, что у тебя есть, потому как все это дал тебе я, в память о твоей матери. Завтра придешь и будешь работать торговым агентом.

– Дядя Илья, но я…

– Завтра придешь в торговый отдел к Фетиной, и она скажет тебе, чем ты будешь заниматься. А сейчас уходи и не порти мне настроение! Убирайся! – закричал Хорин.

Петр выскочил из кабинета и аккуратно закрыл дверь.

– Щенок, – проворчал Хорин. – Даже этого не смог сделать. Все к деньгам рвется. Теперь ты получишь прекрасную возможность узнать, что такое переговоры. И не приведи тебя Господь зарубить хоть одну поставку – уничтожу! – Вспомнив слова Бурцева, он нажал кнопку вызова. В кабинет вошла секретарша.

– Слушаю, Илья Андреевич?

– Тоня, пришли ко мне Жигунова. Хотя нет, лучше Рокина.

– Ну, дядя! – зло бормотал, спускаясь в лифте, Петр. – Значит, ты так? Да, хотел я прибрать к рукам участок на Амуре. Не дали, суки! Но ты думаешь, что я без тебя пропаду? Хрен ты угадал! И Сергееву я устрою! Поймете, кто такой Петька Хорин. Из-за мамани ты меня пригрел. Да я бы уже давно миллионером был, если бы не ты, дяденька. – Лифт остановился. Выходя, он оттолкнул стоявшую в дверях женщину, обматерил ее и выбежал из здания.

– Танька! – ахнула Зоя. – Ты?

– Зойка! – удивилась Таня. – Ты откуда?

– Так! – Зоя схватила ее за руку. – Никаких возражений, поехали со мной.

– Но я хотела хлеба купить, – рассмеялась Татьяна.

– Все потом, мы ведь не виделись четыре года. Я пыталась тебя разыскать, мне сказали, что ты уехала из Москвы.

– Уезжала. Пыталась денег заработать. Но чудеса, может, и случаются, но не с такими, как я. А ты-то как?

Они направились к «мерседесу», дверцу которого предупредительно открыл рослый молодой человек. Еще один шел с женщинами.

– Садись и поехали ко мне.

– А ты, значит, сумела наверх выбраться? – вздохнула Таня. – А я живу не так, как мы мечтали. Работаю по специальности в юридической консультации.

– Так, – Зоя достала сотовый, – подожди… Дмитрий Антонович, – официально заговорила она, – я нашла юриста. – Татьяна расширила глаза. – Оформлять ее будете завтра, и к работе она приступит послезавтра. Сейчас мы заедем и… – Она посмотрела на Татьяну. – Документы у тебя с собой?

– Дома.

– Адрес? – спросила Зоя.

– Слушай, – сказал Виталию Швед, – останешься в стороне, контакта с жертвами у тебя не будет. Я тебе дам телефон. Если со мной что-то случится, позвонишь, и тебе скажут, куда приехать. Деньги в сумке. Те, что не в пакете, себе возьмешь, остальные отдашь. В кармане сумки на карточке записаны номера сотового и домашнего. Позвонишь и скажешь, что ты от меня и должен кое-что передать. А лучше вот что сделай. У нее есть машина…

– Подожди, Эдгар, – остановил его Виталий, – ты себя вроде уже приговорил. Все будет нормально и…

– Ты сам-то в это веришь? Знаешь, предчувствие у меня хреновое. Ты обещай, что сделаешь то, о чем я прошу.

– Слово даю.

– И мой тебе совет – уходи. Дело сделаем, и уходи – или ты плохо кончишь. И тогда уже точно матери помочь не сможешь.

– Да я и сам уже об этом думал. Сейчас все дорого. В обычной больнице, сам знаешь, какое лечение. У мамы давление зашкаливало. Хорошо, Интеллигент нашел клинику, там ей легче становится. А я уйду, не мое это. Просто мне очень деньги нужны. Сейчас маме легче намного. Представляешь, если миллионы возьму? Я тогда машину отремонтирую и маме…

– Знаешь, что я тебе скажу, – остановил его Швед, – легкие деньги – опасное дело. Если снова что-то случится, ты сам придешь к Интеллигенту. Зря ты вообще на это пошел. А представляешь, что будет, если она узнает? – Виталий опустил голову. – Вот так! – Эдгар похлопал его по плечу. – В общем, перед делом возьмешь номер телефона, а что дальше, ты знаешь. В сумке будет адрес, где ее машина стоит. Сунешь деньги в багажник, открыть его ты сумеешь, и позвони ей по телефону. Не уходи, пока она не заберет деньги.

– Все сделаю. Но не нравится мне твое настроение, ты как бы приговорил себя. Раньше ты таким не был.

– Видишь ли, в чем дело… беременна она. Сказала… – Эдгар выругался. – Ну в общем, она знает, что я преступник. Никогда так хреново на душе не было. С таким настроением на дело идти – то же самое, что в разведку без патронов, – усмехнулся он. – В общем, я на тебя надеюсь. Те бабки, что не в пакете, твои, а остальные…

– Я все отдам, – перебил его Виталий.

«Хотя бы половину отдал, – подумал, глядя на него, Эдгар. – Большие деньги притягивают. Но мне кажется, отдаст. И не знаю, я отдал бы? Хотя наверняка. Деньги для меня никогда не были целью жизни».

– Ты о чем думаешь? – спросил Виталий. – Если сомневаешься, что я отдам деньги, то…

– Нет, в тебе не сомневаюсь. Другие не отдали бы.

– Спасибо… – Виталий смутился.

– Ты забудь это слово, когда разговариваешь с уголовничками. В зонах так не благодарят.

– Почему?

– Ну не говорят, и все! – засмеялся Швед.

– Завтра дело, – сказал Шар. – В общем, все, как решили? – Он посмотрел на Овода, набивающего барабан револьвера патронами.

– Ага! – кивнул тот и, вскинув наган, прицелился. – Давненько я не стрелял. А было время, мне это нравилось. Первого я убил, когда мне пятнадцать было. Лопатой ему башку почти отрубил. Мы в школьном саду яблоки собирали, и один старшеклассник на меня наехал, по морде мне съездил и яблоки, которые нам разрешили домой взять, себе забрал. А рядом копали клумбы. Я цап лопату и с размаху ему по шее. Башка, как кочан капусты, повисла. Дали восемь, отсидел до звонка. Откидывался со взросляка. Через полгода в мента нож всадил, в участкового. У меня обрез был для понта. Кто-то об обрезе стукнул. Участковый пришел со шмоном и нашел, сука! Я схватил со стола нож и воткнул ему в пузо. Обрез цапанул и на выход. Мужики, падлы, повязали. Получил восьмерик. Там с тобой я и встретился. Ты же тоже за нападение на мусора срок тянул?

– Я срока начал получать за магазины, на гоп-стоп брал, сельские. Малолеткой был и успел три магазина под обрезом ограбить. Обрез от карабина, я его у деда нашел в развалюхе. Видно, с антоновщины остался. Вычистил, и пушка готова. Патрон сунул и к магазину в соседней деревне. В общем, на четвертом погорел – два мужика и участковый за мной бросились. Я на них обрез и на курок. А он не стреляет. В общем, потом экспертиза установила – не боевое оружие. Один хрен, шестерик влупили. А потом уже за кассира червонец ухватил. Откинулся и к тебе. А тут этот Интеллигент хренов. Ты, кстати, откуда его знаешь?

– Исполнял два дела для него. Мужика одного в подъезде в Орехово-Зуеве зарезал и бабу в Кашире. Ее удавкой придушил. Он меня и взял за горло. А тут ты появился.

– Я тоже для него двух жмуров сделал. Парнишку одного на тачке угнанной сбил, а мужика, старик уже был, по башке кирпичом шарахнул.

– Да я не знаю – смущенно пробормотала Татьяна.

– И не надо ничего знать, – перебила ее, наливая в бокалы шампанское, Зоя. – Я тебя знаю, ты меня тогда, можно сказать, из петли вытащила. И Вику жалко было, и не знала я, что делать. Ни жилья, ни работы. Помнишь, как было? Хозяин ко мне приставать начал, а я его послала. Он выгнал меня с работы, и от квартиры отказали.

– Хватит, Зойка… – Татьяна подняла бокал. – А я скоро мамой стану.

– Серьезно?

– Да, понимаешь… Ну, в общем, я со своим мужем рассталась. Уехала из Москвы, конечно, тоже из-за него, – вздохнула она. – И…

– А я думаю, куда ты пропала? – перебила Зоя. – Когда у меня все наладилось, я тебя искать стала. Я и в розыск подавала, но мне сказали, что ты уехала за границу. Я думала, может, принца заморского встретила, и прекратила поиски.

– Фирма одна пригласила меня на переговоры. Я неплохо знаю английский, вот и взяли меня переводчицей. И может, все бы и получилось, но мой шеф стал ко мне приставать. Он женат, у него двое детей. Я, конечно, послала его. В общем, вернулась назад в Москву. Квартиру и машину купить смогла. А потом устроилась консультантом. Ну разводы, дележ имущества, наследство и прочее. Потом я познакомилась с одним мужчиной. Машина у меня в дороге сломалась, а он мимо с каким-то парнем ехал. Помогли. Потом встретились с ним пару раз. Сначала в ресторане. Потом на речном трамвайчике катались. Эдгар сказал, что в ЧОПе работает. Я поверила. В общем, начали мы встречаться и даже вместе жили. Он потом куда-то уехал, а когда вернулся, я ему сказала, что беременна. Надеялась, что обрадуется. Но радости не было. Я его выгнала. Он вчера позвонил, и мы встретились. Оказалось… – Таня всхлипнула.

– Что такое, Татьяна? – спросила Зоя. – Отказался от ребенка? И черт с ним! Я всю жизнь с Викой одна. – Она обняла плачущую подругу. – Справишься ты и сама. Бывает, что с мужиком хуже, чем без него. Работа у тебя будет. Ты мне жизнь спасла, Танька. И всем, что у меня есть, я, в сущности, обязана тебе.

– Не отказывается он от ребенка, – сказала Таня. – Намного хуже…

– Женат, сволочь?

– Нет.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Бандит он, – Татьяна зарыдала, – преступник, у него оружие есть.

– Оружие сейчас у многих есть, – равнодушно проговорила Зоя. – Денег он тебе много дает?

– Я бы не сказала, что много.

– Привет! – В комнату вошел Зубов.

– Познакомься, Таня, это мой любимый человек, Володя, – представила Зоя, – а это Татьяна Андреевна Зимина.

– Нашлась, значит? – улыбнулся он. – А мы розыск объявляли…

– Она за границей была.

– Значит, нашлась? – повторил Зубов. – Но я вижу, что это не слезы радости. Что случилось?

– Володя, – тихо сказала Зоя, – сколько лет дают за незаконное хранение пистолета?

– А ее что, задержали с пистолетом?

– Дурак! – рассердилась Зоя. – Ты можешь ответить?

– Если человек принесет оружие сам, то добровольная выдача огнестрельного и холодного оружия, при условии, что за этим оружием не имеется преступлений, уголовной ответственности не подлежит.

– Да он никогда не пойдет в милицию, – всхлипнула Татьяна. – Он раньше был осужден. Эдгар мне говорил, что его осудили за вину другого. И он решил стать бандитом. Я боюсь, что… – Она заплакала.

– Да, – буркнул Владимир, – проблема. Но я, наверное, могу помочь. Однако он должен…

– Не принесет он пистолет, – всхлипнула Таня. – А сколько ему дадут?

– До шести лет. Могут и меньше…

– Арестуйте его, – посмотрела на него Татьяна. – Он всегда пистолет с собой носит. Пять или шесть лет я его подожду. Говорят, что когда человек отбывает срок, с ним можно расписаться.

– Да. А вы уверены, что он не пользовался этим пистолетом?

– Я знаю, что он только собирается его применить.

– Ясно. Как его найти?

– Мы сегодня встречаемся у метро «Рижская». Там вы его и возьмете…

– Нет, – возразил Владимир. – Вы встретитесь, а когда он уйдет от вас, его возьмут. Если все будет нормально, я постараюсь устроить так, будто он хотел отнести в милицию найденное оружие. Как его фамилия, имя, отчество?

– Милейшая, Маргарита Павловна, – улыбаясь, проговорил Крайман, – я понимаю вас, но и вы постарайтесь понять Фроловых. Они собирались взять ребенка, потом Марина Сергеевна захотела и дочь, но тут выясняется, что лечение принесло результаты и она родит малыша. Тогда зачем им нужны приемные дети? Такого же мнения будет и Иван Михайлович. Кстати, в разговоре с супругой он…

– Все понятно, – сухо перебила его женщина.

– Извините, Маргарита Павловна! – Адвокат поставил на стол кейс. – Здесь деньги…

– Откупиться решили? – насмешливо спросила она. – Убирайтесь, я больше не хочу ни видеть, ни слышать вас. Деньги заберите.

– Но вы неправильно меня поняли. Эти деньги не на весь детский дом, они для двух детей, с которыми судьба сыграла такую злую шутку. Вы можете ими распоряжаться по своему усмотрению…

– Вон! – Маргарита вскочила. Адвокат бросился к двери. – Кейс забыли, – напомнила она.

Осторожно подойдя к столу, он схватил кейс и выскочил со словами:

– Сумасшедшая, от таких денег отказаться, дура!

Маргарита Павловна закрыла лицо руками.

– Ну почему все так? Что Фролова дрянь, я поняла сразу. Видно было, что она не хочет брать детей. Но неужели Иван… – Она закурила. – Что же я скажу детям?

– Не взяла она денег, – сообщил по телефону Крайман, – и послала меня. Хотя о том, что она не взяла, никто не узнает, и мы вполне можем…

– С ума сошел? – возмутился Рокин. – Не думал я…

– Вы не дали мне договорить, – обиженно перебил его Яков. – Я хотел сказать, что эту сумму можно перевести через банк в тот же детский дом.

– Правильно. Тем более они уже прошли по ведомостям. А нам будет плюс. Еще не окрепшая компания молодых энергичных бизнесменов отдает сто тысяч евро на нужды детского дома.

– Секунду, Михаил Петрович, – вздохнул Крайман. – Вы сказали, сто тысяч? Но тут всего десять.

– Переведем сто, для рекламы своей компании. Но не говори об этом Жигунову, никто не должен знать о нашем участии.

– Но он все равно узнает, – пожал плечами Крайман. – И…

– Когда вернется Фролов, уже ничего поправить будет нельзя. Фролова через тебя отказалась от усыновления, но она обманула и нас.

– А я пытался ее отговорить от такого решения, – поддакнул Крайман. – Тревожить Фролова там мы не стали, надеялись, что благоразумие госпожи Фроловой возьмет верх…

– Вот ты ему все это и объяснишь, – засмеялся Рокин.

– Да, – кивнул Петр, – я немедленно выезжаю. И уверен, смогу быть вам полезным. – Выслушав ответ, он усмехнулся: – Посмотрим, кто из нас удачливее.

– Да, – улыбнулся Артур, – хочу заняться бизнесом всерьез. Построю ферму по европейским стандартам и начну заниматься животноводством, кроме того, расширю и свой бизнес. Михаил Сергеевич, вы во мне сомневаетесь?

– Да что вы, Артур Константинович, – сказал полный мужчина. – Я говорю с вами не как хозяин банка, у которого вы просите немалый кредит, а как человек, который вас давно и хорошо знает. Признаюсь, меня удивило ваше решение. Заниматься животноводством с вашими возможностями…

– Хватит покупать мясо по всему миру. Я буду снабжать мясом Москву и область, а там, глядишь, и Санкт-Петербург. Если получится, расширю свою империю по всей России. И может быть, сам начну заниматься автомашинами. Ну, делать их! – Он засмеялся и посмотрел на часы. – Значит, через неделю я могу прислать за деньгами?

– Разумеется, Артур Константинович. Но вам придется приехать самому, чтобы поставить свои подписи.

– Да, черт возьми. Я и забыл, что вы не просто так даете мне в долг.

– Я бы с радостью, Артур, но такой суммы у меня нет.

– Все получится, – уверенно проговорила Марина. – Он меня поймет и сделает все как надо. И мы будем счастливы.

– Значит, ясно, как будете действовать? – спросил Интеллигент.

– Слушай, – сказал Швед, – у противника свое видение ситуации. Вполне возможно, там будут отморозки вроде нас, и они станут стрелять не раздумывая. Так что не надо нас учить. Останавливаем и расстреливаем всех, кто там будет. А потом берем деньги и уходим. Твоя задача, – он посмотрел на Людмилу, – перекрыть минут на десять дорогу у поворота. – Он подошел к карте. – Ты закрываешь здесь, и все. Десять минут и ни секундой больше. Затем просто бросаете машину и уходите на другой. Женщины, парики и одежда. Да не сверкай ты глазами, Интеллигент. Она не в моем вкусе. И еще, – он посмотрел на Виталия, – Таксист пусть будет в машине и никуда не дергается. Мы вчетвером сделаем решето из машины и из тех, кто в ней. Запомните, наследники раскулаченных, – кивнул он Шару и Оводу, – бить в головы. Вполне может получиться, что они в бронежилетах. Я не хочу, чтобы, когда мы полезем за деньгами, нас кто-то начал расстреливать в упор. Всех не убьют, но, скажу честно, тащить чей-то труп охоты нет. До завтра! – Он посмотрел на часы и вышел.

– Сука, – буркнула ему вслед Людмила.

– А ты, телка, не блатуй особо, – процедил Шар. – Если Интеллигент тебя трахает, это еще ни о чем не говорит.

– Слушай, ты! – Она шагнула к нему.

– Хорош! – рявкнул Интеллигент. – Ты в натуре расчувствовалась. Швед высказал свою точку зрения, а ты вообще должна молчать в тряпочку. Поняла?

Людмила молчала.

– Твое счастье, что Швед этого не слышал, – усмехнулся Маркин. – Я считаю, что он прав. Поэтому так и делаем. Вот автоматы бы настоящие!… Вдруг они в натуре не испугаются?

– Но остановиться должны, – ответил Интеллигент. – Подумают, проверка, сейчас на дорогах такое бывает.

– А если нет? – спросил Маркин. – Вдруг попытаются свалить или начнут стрелять?

– В натуре, – вмешался Шар. – Вдруг поливать начнут с ходу? Мы с игрушками этими гребаными, а они из настоящих начнут пулять.

– Да не станут они стрелять, – смерив Маркина раздраженным взглядом, сказал Интеллигент, – им шум не нужен. И с чего они будут стрелять? Обычная проверка.

– А там куча денег и, вполне возможно, оружие, – усмехнулся Маркин. – Хотя если везут такие бабки, то скорее всего все законно. Не будут рисковать те, кто бабки отсылает.

– Конечно, нет! – Интеллигент облегченно вздохнул.

Людмила удивленно посмотрела на Маркина.

– Герман, – обратился к нему Интеллигент, – а Швед будет…

– Конечно. Просто он предложил свой план, и я считаю, что так и надо действовать. Но вам тоже придется поучаствовать, – сказал Маркин Людмиле и Интеллигенту.

– Верно, – в один голос высказались Овод и Шар.

– А тебе в машине сидеть не придется, – посмотрел на Виталия Маркин. – Стрелял когда-нибудь?

– В армии служил, – ответил Виталий. – Из пистолета тоже стрелял. Выстрелить и попасть смогу.

– Понятно, – кивнул один из троих молодых людей в штатском. – А он точно придет?

– Да, – кивнул Зубов. – Главное, не дать ему выхватить ствол. И вообще желательно, чтобы он на нас не обратил внимания. Швед так просто не дастся. Первый срок он, похоже, действительно ни за что тянул.

– А если он все-таки успеет? – спросил один из мужчин.

– Бить на поражение, – ответил Зубов. – Если начнет брыкаться да еще пушку выхватит, за ним что-то есть. И вполне возможно, это нападения на машины в Домодедове, Ивантеевке и Зеленограде. Из слов Зиминой я понял, что в эти дни он у нее не появлялся. Конечно, дай Бог, чтобы я ошибся.

– А если сообщить начальству? – предложил один опер. – Хорошо бы за ним проследить.

– Если сейчас не возьмем, – сказал Зубов, – он может исчезнуть. Да и следить опасно, засечет, тогда неизвестно, как этот тип себя поведет. – Он посмотрел на часы. – Время. По местам.

– А вдруг его убьют? – взволнованно спросила сидевшая на заднем сиденье джипа Татьяна.

– Значит, он действительно бандит, и такой отец твоему ребенку и тебе не нужен, – сказала Зоя.

– Да, – вздохнула Таня. – Ну, – она тряхнула головой, – я пойду.

– Танька, веди себя естественно. Может, сегодня ты будешь ночевать с ним дома и строить планы на будущее. А вот если он что-то заметит…

– Все! – Таня похлопала себя по щекам. – Я спокойна, и что будет, то пусть и будет.

– Слушай, – остановила подругу Зоя, – я надеюсь, что бы ни случилось, ты не станешь обвинять меня…

– Я сама этого захотела. И спасибо, что ты помогла решить этот вопрос. – Татьяна быстро пошла вперед.

У входа в метро она увидела Эдгара с букетом белых роз. Другую руку он держал в кармане висевшей на плече спортивной сумки.

– Вижу, – послышался голос в наушнике у Зубова. – Швед стоит справа от входа. Правая рука в спортивной сумке. В левой цветы. Барышня подходит. Руку из сумки достал, в ней какой-то предмет. Отдает цветы и маленький предмет даме. Интеллигентная сволочь – на колени встал. Она нервничает, озирается. Швед сейчас поймет…

– Хреново, – процедил Зубов.

– Что с тобой? – Эдгар посмотрел Тане в глаза.

– Ничего. Просто я думала о твоих словах. И не знаю, что говорить. Сейчас я поняла, что ты говорил правду. Эдгар, почему бы тебе не отнести пистолет в милицию? Если сам отнесешь оружие, ответственности не несешь. Или твой пистолет уже стрелял?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Зря ты это сделала. Значит, сейчас меня будут брать! – Криво улыбаясь, он посмотрел по сторонам. – То-то у меня настроение последнее время хреноватое. Значит, ты сдала меня, Танюшка? – Он засмеялся.

– Я тебя не сдавала никуда и никому. Просто встретила старую подругу, помнишь, я рассказывала, как подобрала на улице женщину с ребенком и как потом мы с ней моего бывшего мужа…

– Она в милиции работает?

– Это ее знакомый. Он тебе поможет, если ты…

– Может, это и к лучшему, – пробормотал Швед. – Крови на мне нет, хотя… Ладно! – Он поцеловал Таню. – Знаешь, Танюшка, я сейчас захвачу вагон в метро и потребую, чтобы поезд шел в Турцию.

– Ты дурак? – испуганно воскликнула Таня. – Эдгар, милый, сдайся сам! Я буду тебя ждать. Даже если тебе дадут много, я все равно дождусь! Когда осудят, распишемся, и я буду привозить к тебе ребенка. Сдайся, Эдгар.

– Знаешь, я себе слово дал: если обложат, застрелюсь. Я был в лагере два раза. Ни за что в первый раз. Второй – по глупости. И решил, что больше я сидеть не буду. Но сейчас как-то не хочется мне стреляться. Да и ментам надо дать порезвиться. Стой! – Он потащил Татьяну к проезжей части и поднял руку.

– Он ее захватил, сука! – услышал Зубов.

– Нет, – ответил он. – Она сказала, что его пасут. Он ее домой отправляет. Однако… – Он выругался. – Захват! – Вытаскивая пистолет, он бросился вперед.

* * *

– А ну-ка отвали! – Плотный капитан милиции отшвырнул Татьяну от машины, Эдгар рассчитывался с водителем. Повернувшись, Эдгар ногой сбил милиционера на землю. Татьяна закричала:

– Не надо! – и бросилась к нему.

С земли раздался пистолетный выстрел. Таня стала падать. Подхватив ее, Эдгар выхватил ТТ и выстрелил в капитана.

– Танька! – закричал он и бросил ТТ. Обхватил Таню и увидел на левой ладони кровь.

– Просто поцарапало, – простонала она.

– Вызывай «скорую»! – заорал коренастый оперативник бежавшему от метро дежурному милиционеру.

К Эдгару подскочили трое и остановились.

– Танька! – Он держал ее на руках. – Танька…

– Живая я, – прошелестела она, – только что-то жжет там…

– Извините, молодой человек… – Пожилой мужчина бесцеремонно оттеснил Эдгара. – Да расступитесь вы! – закричал он окружающим.

Двое оперов уложили Татьяну на чей-то плащ.

– Давай без фокусов, Швед! – Эдгар почувствовал тычок в спину. Двое оперативников крепко держали его за руки. Перед ним встал Зубов. – Не усложняй свое положение, – спокойно посоветовал он.

– Да пропустите меня! – продиралась сквозь толпу Зоя.

– Убрать народ! – приказал трем милиционерам ДПС пожилой мужчина в штатском.

– Как она? – тихо спросил Швед. На него надевали наручники.

– Пуля вырвала клок блузки и скользнула по коже, – сказал осмотревший Таню пожилой человек.

Милиционеры, раздвинув толпу, пропустили «скорую».

– Она беременна, – прошептал Эдгар.

– С ней все будет в порядке, – кивнул Зубов.

– Ты хахаль ее подруги? – спросил Эдгар.

– Не груби, я люблю ее подругу.

– Эдгар, – увидела его Татьяна, – я люблю тебя! Я буду ждать тебя! Мы будем ждать тебя!

– Тише, Таня, – присела рядом Зоя.

– А за что мужика взяли? – громко спросил рослый небритый мужчина. – Этот козел, – кивнул он на капитана, над которым склонился врач «скорой», – ее ударил, а потом выстрелил. Да он пьяный как сапожник!

– Да, – поддакнула пожилая женщина с собачкой на руках. – Он матерился и всех толкал.

– Как он, доктор? – подошел к врачу Зубов. Эдгара сажали в «уазик».

– Живой, – ответил врач. – Ранен в правое плечо. Он, кстати, сильно пьян.

– Понятно, – процедил Зубов.

– Вы кто? – подошел к нему седой мужчина.

– Капитан убойного отдела МУРа Зубов. – Владимир показал ему удостоверение.

– Вовремя вы тут оказались. Я следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Дудин, – представился мужчина.

– Да мы здесь пасли торговца оружием, – опередил Зубова коренастый опер. – А тут… – Он махнул рукой. – Но успокаивает, что не зря.

– А с этим разговор будет отдельный. – Дудин сурово посмотрел на мычащего капитана.

– Поедешь, – услышал Зубов голос Зои, – надо ехать, Таня. Тебя осмотрят, и я увезу тебя к себе. Одну я тебя не оставлю.

– А как же Эдгар? – тихо спросила Таня.

– Что теперь сделаешь? – Зоя вздохнула. – Поехали в больницу, ты на «скорой», а я за вами.

– Да? – Интеллигент поднес к уху сотовый.

– Шведа взяли, – послышался в трубке женский голос, – у метро «Рижская». Он ранил милиционера. Брали какие-то в штатском.

– Швед никому ничего не скажет.

– Значит, вас стало меньше.

– Справимся.

– Удачи вам! – Телефон отключился.

– Что? – спросил Маркин.

– Шведа взяли.

– Вот гад! – воскликнула Людмила.

– Он мента ранил, – сообщил Интеллигент.

– Швед ни слова о нас не скажет, – уверенно заявил Маркин. – С другой стороны, это даже лучше. Мы справимся, а его бы…

– Все, – не дал закончить ему Интеллигент. – Надо думать, что остальным говорить.

– Да то, что есть, – сказал Маркин.

– Шар и Овод даже обрадуются, – засмеялся Интеллигент, – миллионы Шведа на шестерых будут раскидывать.

– Скажи им, что на четверых, – усмехнулся Маркин. – А кстати, кто это звонил?

– Свои люди в Голливуде, – подмигнул ему Интеллигент.

– Надеюсь, от тебя сюрпризов не будет? – усмехнулся Маркин.

Интеллигент почувствовал себя неуютно от этой малообещающей усмешки.

– Ну, – сказал капитан милиции сидящему перед ним Шведу, – чистосердечное не желаешь?

– Явка с повинной облегчает душу и снижает срок, – засмеялся Эдгар. – Ты, начальник, это малолеткам жуй. Они, может, и проглотят. Да и то вряд ли. А я и рад был бы душу облегчить, но ты не поп, да и в Бога я не верю. И не о чем нам говорить. Чист я перед законом.

– Слушай, ты, не пой песен, мотив не тот. Колись, мразь! – неожиданно заорал капитан. – В Домодедове вы работали?! Что готовите?! Ну?!

– А ты мне по морде, – засмеялся Эдгар, – и дубинкой по почкам – и больно, и следов не оставляет. Или предпочитаешь целлофановый мешочек на голову? Так вот что, ментяра, я не мальчик для битья. Тронешь, я если не тебе, то кому-нибудь кусок кожи откушу!

– Не блатуй, Швед! – В кабинет вошел подполковник. – Молиться тебе надо, чтоб капитан жив остал…

– Не гони жути, начальник, в плечо я ему пулю влепил.

– Крови он много потерял…

– Одной сукой меньше будет! – засмеялся Эдгар.

* * *

– И какого хрена ты там делал? – исподлобья глядя на Зубова, спросил майор милиции.

– Поступила неточная информация, – ответил Зубов, – что у входа в метро «Рижская» неким гражданином из Таджикистана будет представителю мытищинских передаваться оружие. Вот мы на свой страх и риск решили подсуетиться…

– Но гони пургу, капитан.

– Слово в слово, как Швед, – усмехнулся Владимир.

– С кем поведешься… Ладно, ваше счастье, что там Дудин оказался. Он мужик нормальный, пятнадцать лет в операх ходил. В общем, если бы не он, вам бы не поздоровилось.

– Да что вы, Семен Сергеевич, – проговорил коренастый опер, – мы же перед вами, как перед женой после получки, все до рубля отдали.

– А ты, Корин, вообще помолчи, – буркнул майор, вытащил сигарету, понюхал и сунул обратно в пачку. – Придумали тоже, – проворчал он, – понюхай и курить меньше потянет. В общем, надо колоть Шведа. Где ты информацию получил, что он что-то готовит? – спросил Семен Сергеевич у Зубова.

– У каждого свои информаторы, – ушел от ответа Владимир. – Да просто увидели у него пистолет, и он что-то ляпнул, мол, для дела нужен. А добропорядочные граждане за литр водки сообщили об этом.

– Понятно, – кивнул майор. – Ну ладно. Кстати, с Саевым, капитаном, который стрелял, он гаишник, и пистолет у него неизвестно откуда – с ним сейчас разбираются. Ранен в плечо, но прикидывается, что вот-вот ноги протянет. Пьяный вдрызг, скотина. А как женщина?

– У нее царапина, – ответил Зубов. – Пуля кожу вспорола, ну и шок. Сделали укол успокоительный и отпустили. С ней все нормально.

– Разрешите? – заглянул в кабинет капитан, который допрашивал Шведа.

– Заходи, Зосин, – кивнул майор. – Ну что?

– Да ничего. Блатует Швед, ничего не говорит. Только о том, что в капитана у метро стрелял. Капитан бабу какую-то толкнул, Швед его просто отбросил, а он выстрелил. Я думал, он стреляет в меня, говорит Швед, и в ответ пальнул. Больше ничего. Баллисты проверили – не засвечен ствол.

– Плохо, – проворчал Семен Сергеевич.

– А что сделаешь? – Зосин пожал плечами. – В Москву, говорит, приехал неделю назад.

– Врет, – буркнул Зубов. – Он в Москве по крайней мере месяцев пять. Сказать, откуда сведения, не могу, но это точно.

– Ладно, – махнул рукой майор, – черт с ним. Надо колоть Шведова. Но как? У нас на него ничего нет.

– И что теперь? – всхлипнула Таня. – Он же убил…

– Не убил, а ранил, – поправила ее Зоя. – К тому же там много свидетелей, которые говорят, что милиционер был пьян и сначала ударил тебя, а потом…

– Но Эдгар стрелял в милиционера, а это всегда…

– Да какая разница, в кого он стрелял? Совершено преступление. Почему он не сдал пистолет сам?

– Может, он боялся сообщников? – прошептала Таня.

– Возможно, и так. Я об этом не подумала. Скорее всего так и есть. Но тогда он состоит в банде, а это уже плохо.

– Знаешь, Зойка, уж лучше так, чем если бы он натворил что-то страшное. Спасибо тебе и Владимиру.

– А ты не испугалась, когда он потащил тебя? Я уже кричать хотела. А он, смотрю, остановил такси.

– Знаешь, когда он понял, что за ним наблюдают, даже повеселел. Поцеловал меня так, как ни разу не целовал. Я испугалась, он как бы прощался со мной. Господи, ну почему все так? Первый муж был сволочью, а тут вроде нормальный человек, предупредительный, нежный, настоящий мужчина. Неужели только среди бандитов мужчины остались?

– Среди милиционеров они тоже есть, – сказала Зоя. – Но теперь настоящие мужчины все реже встречаются.

– И что делать? – прошептала, не слушая ее, Татьяна. – А если выяснится, что он убил кого-то? Может, даже не одного. И дадут ему пожизненное.

– Перестань, не похож твой Эдгар на убийцу.

– А кто похож? И он, наверное, никогда меня не простит.

– Таня, – Зоя обняла ее, – ну что теперь сделаешь? Ты же хотела как лучше. А видишь, как получилось. Я надеюсь, не дадут Эдгару большой срок. Скорее всего за пистолет, ну еще за то, что стрелял в сотрудника милиции. Но суд учтет, что тот ударил беременную женщину и выстрелил в нее.

– Он стрелял не в меня, а в Эдгара. Это истолкуют как защиту.

– Может быть и такое, – помолчав, сказала Зоя.

– Зоя Афанасьевна, – в комнату заглянула горничная, – машина подъехала.

– Так, – Зоя поднялась, – я уезжаю часа на три-четыре. Ты лежи. Все, что надо, принесут и сделают. Олеся, – посмотрела она на горничную, – полагаюсь на тебя.

– Я не позволю ей ничего делать, – улыбнулась та.

– Здравствуй, мама, – вошла в комнату Вика. – Дед не звонил?

– Нет, – ответила за Зою Олеся.

– Здравствуйте. – Девушка увидела Таню. – Извините, – внимательно глядя на нее, прошептала она, – я вас где-то видела. Тетя Таня! – Она бросилась к Татьяне.

– Осторожно обнимай, – предупредила Зоя, – она ранена.

– Ранена? – изумилась девушка.

– Да просто царапина, – улыбнулась Таня.

– Ой, простите, я не знала. Тетя Таня, а мы вас так искали.

– Она поживет у нас, – улыбнулась Зоя. – И я устрою ее на работу. Вы поговорите, а я должна уехать.

– Вика, – сказала Татьяна, – какая ты красавица стала, просто загляденье.

– А вы замужем? – спросила девушка.

Таня всхлипнула. Вика растерянно посмотрела на мать.

– Никаких вопросов о семейной жизни и вообще ничего о мужчинах, – прошептала Зоя.

– Но ты мне потом расскажешь? – тоже шепотом спросила дочь.

– Погоди, – не понял Шар, – как это?…

– Так, – ответил Маркин. – У метро «Рижская» он мента подстрелил, его и хапнули. Кажется, хотел тачку захватить. В общем, взяли Шведа. Но ничего не меняется, деньги Шведа разделим на четверых. Вы, Таксист и я.

– Ништяк! – обрадовались Шар и Овод.

– Работа послезавтра, – предупредил Маркин. – Завтра пойдем на место и все прикинем. Нас теперь меньше, и надо сделать перестановку. Интеллигент и Спортсменка тоже будут задействованы, пусть отрабатывают.

– В натуре, – кивнул Шар. – А то, блин, пристроились.

– А если Швед ментам цынканет? – спросил Овод.

– Закрой пасть! – цыкнул на него Шар. – Швед хрен кому чего скажет. Не тот человек, чтоб стучать.

– Да и невыгодно ему это, – сказал Маркин. – Раскроются те гоп-стопы с машинами, а на нем труп. И еще кое-что всплывет.

– Зря ты так, Герцог, – проворчал Шар. – Швед в любом случае ничего не будет базарить.

– Ба, какие люди! – широко улыбаясь, шагнул навстречу вошедшему в камеру Шведу лысый здоровяк.

– Богатырь, – остановился Эдгар, – а ты-то здесь почему?

– Да вот пригласили господа из МУРа и так убедительно просили погостить, что не смог отказаться. Прикинь, Швед, – целый эскадрон «маски-шоу» прикатил. Я человек вежливый, для вида поупирался, но потом согласился.

– И за что же тебе такие почести? – засмеялся Эдгар.

– Да зашел в банк в Электростали, хотел билет «Бинго» купить. Начал вытаскивать бабки, а там пистолет. Чтобы он не мешал, я его вытащил. А они все руки в гору и деньги мне в мешок начали складывать. А охранник-псих выхватил «дуру» и давай шмалять. Ну я ему разок левой двинул. В общем, обиделся и ушел. А кто-то меня узнал, и послали с извинениями «маски-шоу». Я одного уважительно обнял и ребро ему сломал. Но салюта не было, просто потолкались по-приятельски.

– Вижу следы дружеских объятий, – усмехнулся Эдгар.

Лицо Богатыря украшали ссадины и синяки. Правая рука была забинтована.

– Переместись! – Богатырь согнал с нар лохматого парня. – Хавать хочешь? – спросил он. – Или чифирку?

– Да отвык я от чифы, – ответил Швед. – Но пора привыкать. – Я мента подстрелил. «Дуру» нашел и нес сдавать, и тут мент в меня пальнул, а я думал, киллер, и в него. Сразу ребята веселые откуда-то появились. Ну я, чтоб одежду не портить, без скандала с ними поехал. Теперь вешают на меня хрен знает что.

– Чтоб ты да без кипиша ментам поддался… Да хрен с ними! Ты кого-нибудь из наших видел в последнее время?

– Подожди, – Хорин нахмурился, – как это нет Петра? А где же он?

– Не знаю, – ответил плечистый молодой мужчина. – Куда-то он собрался. А вот куда…

– Настя, – спросил по телефону Хорин, – где Петр?

– Не знаю, – ответила женщина. – Я думала, вы его куда-то послали. Он собрал вещи и уехал на машине.

– Вот это новость, – пробормотал Хорин. – Неужели его похитили? Хотя что я говорю… Он вещи собрал и уехал. Какие вещи? – Он снова позвонил.

– Что? – по сотовому спросил Петр. – Дядя звонил? – усмехнулся он. – Короче, скажи, мол с подругой уехал отдыхать в Сочи. Понятно?

– Что с тобой? – спросила Марина нервно курившего Артура.

– Да все как-то не так выходит. – Он жадно затянулся. – И есть опасения, что…

– Перестань! – Она села к нему на колени. – Все будет хорошо.

– Дай-то Бог.

– Я абсолютно уверена в этом. Давай выпьем и послушаем музыку. А хочешь, пойдем куда-нибудь.

– Будем дома отдыхать.

– Зинаида! – позвала Марина. – Устрой нам праздник, – улыбаясь, попросила она вошедшую женщину с толстой косой.

– Что желаете? Шампанское, коньяк или водку?

– Водку, – кивнул Артур. – И как там наш маленький? – Он прижал ухо к животу Марины.

– Да ты что, – рассмеялась она. – Ничего еще не услышишь. Узнать, мальчик или девочка, можно будет месяца через три-четыре.

– Будет сын, – заявил Артур.

– А если девочка – лукаво улыбнулась она, – ты будешь разочарован?

– Да ты что! Однако трудно представить тебя с животом.

– Но надо будет дать ребенку твою фамилию и…

– Скоро ты станешь вдовой. Но траур, надеюсь, будет недолгим, и мы распишемся.

– А если Иван не погибнет?

– Погибнет, – ответил Берг.

«Гадина! – нарезая колбасу, думала Зинаида. – Такого мужика променяла на этого фашиста! У него ведь взгляд, как у оккупанта в кино. И живет в доме Ивана Михайловича. Хорошо еще, что на квартиру не едут. Господи, что ж будет-то, когда Иван Михайлович вернется? И чего ей не хватало? И детишек теперь не возьмут. А Лешка такой славный мальчик. Гадина эта Марина».

Санкт-Петербург

– Подожди, – сказал Червонов, – а на кой хрен он нужен? Чтоб Пробе все о наших планах докладывал?

– Не думаю, что он будет это делать, – усмехнулся Макс. – Он зол на дядю и его окружение и будет нам очень полезен.

– Я тоже так думаю, – вмешалась Алла. – Мы ничего не потеряем, а вот узнать можем многое.

– Ладно, – кивнул Червонов, – пусть будет у нас. Но смотри, Макс, если что-то пойдет не так, я тебя на сковородку посажу.

– Все будет нормально, он нам очень пригодится, – заверил Макс.

– А как там у якутов? – спросил Червонов.

– К сожалению, пока ничего конкретного – ответил Макс. – Пижон никак не может попасть на место. Но там вроде еще никого нет, вертолет туда два раза вылетал. Пижон вообще-то высадиться хотел, но менты в ту сторону летели, и вертушка вернулась. Однако они не видели там никого.

– Черт, я теряю время и деньги! А еще этот олений мафиози свои условия выдвинет. Что-то темнит Бурцев. И похоже, выбирает, с кем лучше партнерство иметь. Видно, выберет Пробу. У Хорина все по закону, а это сейчас лучше пары сотен отморозков. Менты, сучары, начали во времена Советской власти возвращаться. Воров в законе в зоны убирать стали. Так что надо легализоваться, а то каюк придет. Короче, кому бы бабки хорошие предложить, чтобы дали разрешение на золотодобычу? Туда ехать – пустой номер. Пока то да се, проверят, узнают, что дважды привлекался за дела с золотом, и хрен на рыло. Проба, сука, пристроился к этим молодым, и все, сейчас он стоит у руля. Ништяк, что племяш его решил к нам заскочить. Вот и узнаем, как там и что. Наверняка есть недовольные. Проба, сто процентов, свои дела вертит. Хоть убейте, не поверю, что он только на заработанное живет и налоги платит. Не тот пассажир Проба. Короче, Петьку нужно принять по высшему разряду. Пусть чувствует себя человеком. А ты привези Лильку, – посмотрел Червонный на Аллу. – Пусть она его окрутит. Лилька это умеет и вытащит все, что он нам не скажет. Наверняка он по обиде на Пробу ко мне решил переметнуться. Но вполне возможно, что это засланный казачок. В общем, привези Лильку. И пошлите кого-нибудь встретить Петушка, а то еще попадет под раздачу к рыцарям ножа и топора. Сейчас на дорогах таких полно.

– Понятно. – Макс вышел из комнаты.

– А ты давай за Лилькой, – сказал Червонов Алле.

– Сама приедет. – Она взяла сотовый.

Якутск

– Понятно, – держа у уха спутниковый телефон, кивнула Элла. – Значит, Хорины поссорились? А куда племянник делся?

– А кто его знает, – послышался ответ. – Говорят, что с какой-то телкой в Сочи уехал, к олимпиаде готовиться или места закупать. Разговор идет, что уже многие новые русские с армянскими и грузинскими фамилиями билеты заказали.

– Хватит шутить! – строго проговорила Элла. – Когда узнаешь, где Петька, сразу сообщи.

– Послушай, Королева, ты меня за кого держишь? За ухажера своего? Так ошибаешься. Я за спасибо башкой не рискую. А ты как укатила в Якутию, как перестала быть Эммой, я больше денег не видел.

– Трудности? – нахмурилась она. – Грузины, похоже, кому-то дорогу перешли. Гиви пропал, Васо тоже исчез. И кто их приговорил, непонятно.

– Это твои проблемы. И больше пока мне не звони…

– А я Хорину позвоню, он тебе и выдаст премиальные. Ты что предпочитаешь, пулю или нож? Говорят, ножом больнее.

– Ты не шути так!…

– Завтра я должна знать, где находится Петр Хорин. – Она отключила телефон. – А раньше вы Королю ноги мыли и вытирали насухо. Умер Король, и хрен с ним. Но еще жива Королева.

– Ты с кем говоришь? – В комнату вошел Бурцев.

– Привычка двух последних лет говорить сама с собой. Обидно, но пока Король был жив, ему…

– А это всегда так. Пока человек жив – боятся. Страх выдают за уважение, а внутри тлеет ненависть. Ничего не предпринимают, потому что боятся.

– Или понимают: они не смогут сделать того, что делает тот, кого они ненавидят и боятся.

– Тоже верно. Поэтому возле меня и нет умных людей.

– А твоя дочь?

– Катюшка никогда не полезет в это дерьмо, хотя бы потому, что имеет хорошую профессию и уже сама зарабатывает себе на жизнь, и это у нее неплохо получается.

– Денег никогда не бывает много. И послушай, ты говоришь, она не полезет в это. Но москвичей встречала она. И даже попыталась перечить тебе, сказав, чтобы москвичи занимались поиском золота, а не угля, как того хотел ты. Может, это ее первые шаги на пути к трону королевы Якутии. Ну если не всей, то той части, которую контролируешь ты.

– Вот что, Малинова, не смей так говорить мне о Катьке. Она моя дочь, и если ты еще раз попытаешься настроить меня против нее, я тебя выброшу в тайге, где ты довольно быстро сдохнешь.

– Знаешь, почему ты так говоришь? Потому что сам опасаешься этого. А я тебя не боюсь. Не потому, что дура. Я уже никого и ничего не боюсь, потому что хочу отомстить. И уверена, что тот, кто убьет или прикажет убить меня, долго не проживет.

– Да ну? – усмехнулся Бурцев. – Может, мне испытать судьбу? – пробормотал он с ухмылкой.

– Не советую. Тебе сначала надо разделаться со своими бывшими партнерами. Я же знаю, какую ты затеял игру, и потому я здесь. Наши интересы совпадают. Золото меня не интересует. Я просто хочу отомстить, а ты хочешь и того, и другого, но не знаешь, с кого начать. Вроде бы легче покончить с Хориным, но тут есть шанс легально заняться золотом. Убрать Червонного будет сложнее, к тому же он может стать твоим союзником против Хорина. Ты на распутье, а мне нужно, чтобы они оба сдохли.

– Я бы тоже не был против. Но сначала пусть кто-нибудь из них поставит промывочную технику. В Москве покончить с Хориным невозможно, а в Питере Червонов тоже неуязвим.

– Черт возьми, об этом я и не думала. Ну что, – Малинова посмотрела Бурцеву в глаза, – союзники?

– Годится! Золота тебе не надо, а похоронить кого-то из них здесь я помогу, а второго позову на похороны. – Он засмеялся. – Тогда и положим их рядом. Судя по всему, первым будет Проба, Хорин Илья Андреевич. Он, сука, крупно меня подставил лет двадцать пять назад. Я только недавно узнал об этом. Мы были геологами, и, кстати, твой Король тогда в подручных ходил. Искали золото. И нашли. Хорин уговорил меня взять золото. Он килограмм, я тоже. Раньше не было металлоискателей перед посадкой. Особо подозрительных могли досмотреть, но обычно это делалось по наводке. А какие подозрения могли вызвать два геолога, члены ВЛКСМ, которые вот-вот станут коммунистами? Но меня почему-то стали досматривать. Четыре месяца я провел в камере предварительного заключения, потом перевели в следственный изолятор. Хорошо, что я с самого начала выбрал тактику незаслуженно обиженного. Я заявил, что золото вез в Москву для изучения структуры почв, в которых было найдено это золото. И если удастся это распознать, то государству легче будет вести разведку золотоносных мест. На мое счастье, именно этим занимался один уважаемый ученый. Меня просто проперчили по всем инстанциям, но оставили на свободе. Я долго пытался понять, как на меня вышли. А потом неожиданно понял: Хорин меня сдал. И тем самым убил двух, точнее, трех, зайцев: он вынес золото, стал коммунистом, помог разоблачить нечистого на руку человека, а самое главное – женился на моей девушке. По этой причине я уехал в Якутию. Лидка родила Катьку. Ее родственники через год выловили меня в сопках Колымы и посоветовали жениться. Пришлось. Но жил я в свое удовольствие. Родственники – родной Лидкин брат и два двоюродных – при загадочных обстоятельствах погибли в тайге. Родители ее умерли сами, и жил я как хотел. Однако дочь не обижал. И никогда не обижу.

– Кто здесь еще есть из тех, кто интересуется золотом?

– Ты имеешь в виду серьезных людей? Ну пожалуй, стоит опасаться Лешего. Есть у нас такой, он бывший мент, полковник. Откуда-то приехал пять лет назад и довольно быстро пошел в гору. Говорят, его местные менты прикрывают, но это вранье. У меня там знакомые имеются во всех службах, и я бы про это знал. Но Леший непростой тип. Те, кто ему дорогу переходил, больше вообще не ходят. Трое таких было. И ничего против Лешего нет. Вот он точно к золоту отношение имеет. Два месяца назад целый бой у Покровска был. Четверо на «Ниве» ехали. Ну вроде перегоняли ее из Усть-Неры. А их остановили в Покровском и стали машину досматривать. А эти мужики стали поливать патруль из четырех автоматов. Пятерых в общей сложности положили и ранили десять или девять человек. Ну их, понятное дело, тоже ухайдакали. А золота в «Ниве» было двадцать восемь килограммов и алмазов около десяти штук, все по пять каратов. Мы тут со старожилами переговорили, и один якут, Митров, сказал, что вроде как Леший в Усть-Нере частенько бывает. А через два дня Митров в реку упал и утонул. Пьяный был и головой сильно ударился о камень. Для себя я решил после того случая золото стороной обходить.

– А как ты понял, что тебя Хорин подставил?

– Уж больно быстро он разбогател, когда перестройка началась. И дочь он мою пристроил поначалу. Тут я и припомнил и золото, и любовь мою, которую Хорин украл.

– А какие у тебя претензии к Червонову?

– Он моего друга убил в конце девяностых. Тот золото повез в Питер, а его убили. И я узнал через одного человека, что встречал его Червонный. Потом выяснил про Короля. Сашка не был мне другом, но однажды он здорово мне помог. Поэтому я и принял тебя. Пока я вроде еще мужик, но если найдешь кого для души, тела и сердца, удерживать не стану. Пытаться стать у меня хозяйкой даже не думай, все отписано Катюшке.

– А я ни на что не претендую, мне ничего ни от кого не нужно. Я просто хочу отомстить за Короля. Сашка был единственный мужчина, которого я любила.

– В общем, мы договорились. На золото ты не замахиваешься, а разделаться с ними по очереди мы сможем.

– Ты чего, Дурак, – крепкий молодой мужчина остановил спускавшегося по лестнице Ивана, – такой веселый? Или дуракам всегда весело? – засмеялся он.

– Да, – кивнул Иван. – Только ночью иногда страшно бывает. А так всегда весело. И когда я тебя, Рубленый, убью, смеяться буду.

Рубленый хотел что-то ответить, но не решился. Пропустив Ивана мимо, негромко, так, чтобы он не услышал, выругался.

– Мама, – Катя со слезами смотрела на фотографию матери, – я обязательно узнаю, как это произошло. И если кто-то виноват, он заплатит.

В комнату заглянул Иван. Его лицо стало серьезным.

– Лидия Андреевна была хорошим человеком, – негромко проговорил он. Катя повернулась и посмотрела на него. – Не надо плакать. – Иван достал носовой платок и стал вытирать ей слезы. – В слезах боль не утопить, так моя бабушка говорила. У меня мамы не было, она умерла, когда я родился. Я долго не мог понять, – Иван беспомощно улыбнулся, – почему у всех есть папа и мама, а у меня только бабушка. Потом и она умерла. Болела долго. Я три раза сбегал из детдома, чтобы ей помогать. Четвертый раз опоздал, она умерла. Слезами горю не помочь, это я навсегда запомнил. Не плачь, солдаты не плачут. А тебе придется быть солдатом, – серьезно проговорил он, – вот увидишь. – Иван пробормотал еще что-то бессвязное и вышел.

Катя посмотрела ему вслед.

– А ты очень умно сказал, Ванька, – прошептала она. – Слезами горю не поможешь, а мне надо становиться солдатом.

– Значит, говоришь, летают? – усмехнулся седобородый мужчина. – Наверное, желают найти золото в треугольнике. Не хотелось бы мне этого. А если еще и промприбор поставят, тогда вообще все потерять можно. Допустить такого нельзя. Ты вот что, мил человек, – посмотрел он на мужчину лет сорока, – проверь-ка, кто там есть, и мне шепни. Если кто незаконно моет, тебе ж заслуга. Ну а если по закону, то придется мне что-то предпринимать. Ты все понял?

– Конечно, Владлен Федотыч, – ответил тот.

– Ну и славно! – Седобородый улыбнулся. – Вот, – кивнул он на лежащий на тумбочке конверт, – возьми и детишек мороженым побалуй, женушке своей духов хороших купи. Иди, мил человек, с Богом.

Схватив пакет, мужчина выскочил из комнаты.

– Придавил бы своими руками! Родину ведь продаете, ироды! Оборотнями вас называют, а за оборотней обидно, – хмыкнул седобородый.

– Никак они там не сядут, – входя, проговорил Умка. – Два раза пытался Пижон и не смог. Менты как по звонку вылетают.

– Значит, не может? – усмехнулся Владлен Федотов. – Или не хочет?

– Да вроде не может.

– Знаешь, что ты сделай?… Дай-ка от ворот поворот этому Пижону. Придумай что-нибудь, чтоб не было у него желания туда соваться. Понял?

– Понять-то понял, – вздохнул Умка, – но ведь он все равно попытается…

– Значит, так, – перебил его Владлен Федотов. – Пусть высадят их у Лисьих нор. А дальше пусть сами добираются. Проводника ты им дай такого, чтоб мог от них улизнуть.

– Так они ж погибнут. Оттуда и тому, кто знает места, не выбраться.

– И пусть отправляются на небеса, а спишут их на тех, кто там уже есть.

– Нет там никого.

– Глупый ты, потому как молод. Там московские. К ним Баркас улетел со своей бандой.

– Так пусть на вертушке летят и постреляют там друг друга. Нам-то что до этого…

– Я ж говорю, глупый ты. Вертолет чей будет?

– Ваш.

– А значит, кто ответ держать станет за то, что туда вооруженную банду отправил?

– Вы! – Умка тряхнул головой. – Понятно. А я-то никак не соображу.

– Так пока я есть, тебе это и не надо понимать! – засмеялся Владлен Федотов.

– Да не получается никак, – раздраженно сообщил Пижон. – Менты как по сигналу появляются…

– А что, – резко спросил Червонов, – без вертолета туда не попасть?

– А как? – Пижон растерялся. – Дотуда лету сколько…

– Ладно. Не рисуйся там и парням не позволяй. Если засветишься, голову сниму. Все! – Телефон отключился.

– Твою мать! – процедил Пижон. – Легко быть генералом. Взять высоту, и все. А что роту положили, хрен на нее. Но ты не того за дурака держишь. Чувствую я, из этой бодяги линять надо, а то не успею. – Пижон вошел в комнату, где парни играли в карты.

– Садись, – предложил ему один.

– Настроения нет, – отказался Пижон.

– Давай по городу прошвырнемся, – хмыкнул второй.

– Хозяин не велел высовываться. Да и нежелательно нам выходить. Первый же мент, который документы спросит, на заметку возьмет, а то и в ментовку потащит. Я вот что предлагаю, парни, надо отсюда сваливать. Тут скоро такое начнется, что освоение Дикого Запада покажется детской игрой. Как вы на мое предложение смотрите?

– А куда нам деваться-то? – хмуро спросил рыжий. – В Питере не появишься, Червонный сразу срисует и кишки выпустит. Сам же в курсе, как это делается.

– Вот именно, – поддержал его другой. – Тут нам ловить нечего, но и в Питер возвращаться себе дороже. А сваливать отсюда, похоже, надо.

– Так, – в комнату вошел Умка, – завтра летим. Правда, не до самого треугольника, километра за три вас с проводником высадят, и все дела. Продукты и все остальное найдете в рюкзаках. На пару дней хватит. А там наши прибудут, они все принесут. Так что готовьтесь.

Пижон усмехнулся:

– Полетели с нами, получишь десять тысяч долларов. Как?

– А мне хватает того, что хозяин дает, – усмехнулся Умка.

– А где Лис?

– Занят, – ответил Умка.

– Кто-то тут уже обосновался, – процедил Руслан.

– Точно, – кивнул молодой якут с «винчестером». – Вон кто-то на лоток пробу берет, – махнул он рукой влево. Руслан повернул туда бинокль и увидел промывавшего грунт в лотке мужчину.

– А вон второй, – сказал парень, лежащий рядом с Русланом. – Картошку чистит.

– Будем кончать. – Руслан вытащил нож. – Стволы оставьте – и к ним. Мы туристы из Хабаровска, заблудились.

– Туристы без ружья ходят, – возразил черноволосый парень. – Кто же нам поверит?…

– А по ружьям они сразу поймут, что мы бандиты, – усмехнулся Руслан и положил СКС на землю.

– Остальные сделали то же самое, – раздался за их спинами насмешливый голос Алика.

Двое бандитов, вскидывая карабины, резко повернулись. Одновременно ударили два выстрела. Получив по пуле в лоб, парни упали. Остальные замерли.

– Руки на затылок и выходим! – приказал Алик.

– Ты как? – Мишин подошел к схватившему двустволку Ивану.

– Да нормально. – Фролов взвел курки.

– А что это за выстрелы? – напряженно всматриваясь в заросли, спросил Мишин.

– Да вроде как из пистолетов, – неуверенно ответил Фролов.

– Как вы там? – Из зарослей с ТТ в руке вышел Алик.

Несколько незнакомых парней за ноги тащили еще двоих. С боков шли два парня Алика. Третий нес четыре СКС и держал их, как охапку дров.

– А с теми что? – спросил Мишин. – Ну, которые идти не могут?

– Умерли от инфаркта, – спокойно ответил Алик.

– Кажется, мы крупно попали, Ванюха, – пробормотал Мишин.

– Сели! – скомандовал Алик Руслану и смуглому парню. – Руки за затылок! – Зло глядя на него, Руслан и смуглый выполнили команды. – А теперь четко и понятно говорите – кто вы и что вам здесь надо? Только про туристов из Хабаровска не стоит, – улыбнулся он, – я это уже слышал. Кто ж так по тайге ходит? Да еще разговаривает, как на рынке. Кто послал? – Он поднес ТТ к носу Руслана.

– Да иди ты! – огрызнулся тот.

Хлопнул выстрел. Пуля, пробив ноздри, влетела в голову Руслана. Тот упал.

– Ты что делаешь?! – рванулся вперед Фролов. – Это же…

– Охолонь, Фролов! – преградил ему дорогу Мишин. – А то и нас положат.

– Верное замечание. Продолжайте свое дело и на нас не обращайте внимания, – улыбнулся Алик.

– Работай, Иван, – тихо сказал Мишин. – Подыхать что-то желания нет.

– Ты понял, что твой напарник ответил неправильно? – Алик подошел к побледневшему парню.

– Он же и его убьет, – глядя на них, прошептал Фролов.

– Пусть кого хочет убивает, – ответил Мишин, – только бы нас не тронул.

– Значит, говоришь, Элла? – усмехнулся Алик. – Что же это вы бабе подчиняетесь? Или сами не той ориентации? – Парень неуверенно хихикнул. – Давай закапывай своих приятелей! – Алик ногой подвинул ему саперную лопатку. – Яму большую копай, чтоб места всем хватило.

Парень осторожно, словно боясь обжечься, взял лопатку.

– А со мной что будет?

– Да ничего, – покачал головой Алик. – Возьмешь свой карабин, нож – и вперед. Думаю, сумеешь в сопках выжить.

– Конечно, сумею! – Парень стал быстро копать.

– Убьет он его, дурака, – вздохнул Мишин. – Я вот порой думаю: ну заставляют тебя могилу копать – значит, один хрен убьют. Ну и махни лопатой, хоть одного по черепушке ударь, чтоб погибать, так с музыкой. А то выкопают и стоят. Их постреляют и туда. Да хрен бы я копать стал! Сам, сука, потей, может, и мозоль натрешь.

– Понятно, – послышался голос Алика, который говорил по телефону. – Значит, будете завтра? Что? Оставить до вас? Ну уж извините, он уже труп. Надо было вам раньше позвонить. Какая-то Эмма… В Якутске пропал один грузин, второго вроде взяли. Ну, как этот сказал… Что? Нет, имя он назвал одно – Эмма. Я не поверил, но человек был здорово напуган, в таком состоянии обычно не врут.

– С кем это он? – спросил Фролов.

– С Бурцевым, наверное, – неуверенно ответил Мишин. – Хотя, может, с Москвой. А нам даже позвонить не дадут, едрена корень.

– Не дают нам спутниковый телефон, как специально. А сотовый не берет. Алик, правда, говорил, что спутниковым можно пользоваться только в критических случаях. Сам он тоже почти не звонит… Скорей бы домой…

– Это точно. Может, свадьба будет, у Зойки моей жених объявился. Мент, правда, но она за него горой, да и Вика что-то уж больно заступается за мента этого. И Антонина говорит, что нормальный мужик. Правда, я его так и не увидел. А хотелось бы потолковать. Но представь себе, из-за того, что баба больше зарплату имеет, он на ней не женится, видать, настоящий мужчина. А ты, я вижу, все за детдомовцев переживаешь. Но успокаивать тебя не собираюсь, а скажу, как думаю: стерва твоя Маринка, и наставит она тебе рогов. Я тебе это давно говорил. А то, видишь ли, адвокат ей поможет. Так какого хрена она, пока ты там был, морду воротила? Из-за этого тебе и не отдали пацана. А уж сейчас она там одна. Думаю, не возьмет она никого из детей.

– Если не возьмет, убью стерву. Своими руками удавлю!

– Еще чего! Ты про это даже думать не смей! Из-за какой-то стервы себе жизнь калечить станешь? Приедешь с деньгами, там сунешь, там подашь, и враз тебе твоего Лешку оформят. А Маринке вот хоть убей, едрена корень, не верю. В людях, ты знаешь, я не ошибаюсь.

– Вот ты и поселил во мне сомнение. Я был уверен, что приеду, а дети меня дома ждут. Ты говоришь, что не веришь Марине, и я стал сомневаться. И что думать теперь, не знаю.

– Слушайте, мужики, – подошел к ним Алик, – вы извините, что я так с вами говорил. – Он смущенно улыбнулся. – Но надо было этого фраера выдоить. А покажи слабину, он бы врать стал. Так что извините. Похоже, на нас охота началась. Никто не слышал про Эмму?

Мужчины переглянулись и уставились на него.

– Нет, – в один голос ответили они.

– И я нет. Этих какая-то Эмма послала за нами. А я думал, скучно будет, – хмыкнул Алик. – Ну и комаров тут, и гнус этот хренов! Достали!

– А мазь зачем брал? – усмехнулся Петрович.

– Да она в глаза попадает и вообще как-то слабо действует. Тут, видно, ручей…

– В сопках полно этой дряни, особенно в низинах и в распадках, где и ручей не ручей, а затхлая вода. Привяжи человека голым – и привет!

– Попробую, – усмехнулся Алик. – А еще, говорят, хунхузов привязывали к двум наклоненным вершинам деревьев, а потом разрезали веревки, и руки выдергивало. Давно хочу попробовать на ком-нибудь! – Подмигнув, он отошел.

– Во, едрена корень! – Мишин покачал головой. – Мы его нормальным парнем считали, а он чистой воды садист, твою мать! Надо кончать скорее с этим поиском и домой лететь.

– Да как-то пока не выходит, – недовольно произнес Фролов. – Вроде ведь все указывает на то, что золото есть. Я сам видел – только крупицы попадаются. Я думал, дня за четыре управимся, но хренушки. Попробую вверх пройти квадратным способом.

– Уж постарайся. Что-то мне эта командировка совсем не по душе. Так еще не было. Алик четверых пристрелил, как будто комаров ладонью прихлопнул. А как и кому про этих убитых говорить? Или молчать в тряпочку надо?

– Наверное, лучше молчать. Хотя не убей он их, они бы нас наверняка ухлопали, ведь не просто так в кустах лежали. Хорошо, что Алик сумел их засечь. Я, например, только на выстрелы среагировал.

– Да и я тоже, хрен старый. За полкилометра человека чувствую в тайге, а тут… Надо в себя приходить. И если уж война, то бить на поражение, берданка моя не подведет. За двадцать пять метров в глаз всажу пулю.

– Почему ты «винчестер» берданкой зовешь?

– По привычке. У меня первым оружием была берданка. Вот по привычке и зову так любое оружие. – Он хмыкнул. – Похороны шустро организовали, – кивнул Петрович на охранников, тащивших к скрытому в кустах шурфу убитых.

– Да. – Фролов положил ружье и взял лоток. – Ну ладно, я пошел.

– Работает там один, – глядя в бинокль, сказал мужчина с недельной щетиной, – квадратным способом пробы берет. Так наши не работают. Один мужик чай попивает, а эти, видно, охрана. Четверо, и у всех оружие. У старателя, правда, двустволка. Парни с карабинами, у мужика – «винчестер» старенький, таких я уже давно не видел. Пошли! – сунув бинокль в футляр, скомандовал он. – Сразу нейтрализуем охрану. Твой – «винчестер», – кивнул он влево. – Ты, – посмотрел направо, – старателя держи. Если попытаются сопротивляться, охрану можно уложить. Они нам не нужны. Да и любителя чая, если дернется, тоже. Старатель живой нужен. Видно, имеет опыт. Ну что, – он передернул затвор автомата, – работаем.

Алик, сидя на камне, курил. Парни расположились вдоль ручья. Один смотрел на противоположный берег, двое в обратную сторону. Мишин, допив чай, зачерпнул воды из ручейка, сполоснул кружку и тут же замер. Медленно выпрямился и поднял руки. Алик вскочил, но от удара по голове прикладом рухнул. Парней сбили с ног появившиеся как бы ниоткуда люди в камуфляже.

– А ты, старый, почуял, – подошел к нему небритый. – Молодцы, за стволы не схватились, иначе бы убили. Кто такие?

– А вы кто будете? – не опуская рук, спросил Мишин.

От ручья двое вооруженных АСУ мужчин вели Фролова.

– Золото тут есть! – весело сказал он Мишину.

– Во дурень, едрена корень, – хмыкнул Мишин, – нашел чему радоваться.

– Товарищ капитан, – подошел к небритому один из тех, кто обыскивал Алика, – вот разрешение на разведку золотоносных месторождений.

– Не подделка? – спросил капитан.

– Никак нет.

– А вы, выходит дело, милиция, – пробормотал Мишин. «Пораньше появились бы и имели право пострелять нас, – подумал он. – А если сейчас трупы найдут, быть беде, едрена корень!»

– Тот живой? – Капитан кивнул в сторону Алика.

– Живой.

Мишин видел – все они в камуфляже, но ни погон, ни знаков различия не было.

– Капитан СОБРа Тихонов, – представился небритый.

– Слава тебе Господи, не бандюки, – усмехнулся Мишин и скосил глаза в сторону зарослей, куда оттаскивали убитых. – Чаю не желаете?

– Не откажемся, – улыбнулся капитан. – Хватит на всех? Нас семеро.

– Еще и останется. – Мишин взял солдатский термос.

– Лихо вы нас, – подойдя, пробормотал Алик. – А почему не вышли? Ведь мы могли подумать, что…

– Потому и не вышли, – усмехнулся капитан. – Как-то спокойнее проверять, когда вы под стволами. А то раньше представлялись и за сезон по шесть человек и больше теряли. – Он посмотрел на Фролова. – А вы квадратным способом пробы берете. На Колыме были?

– Приходилось, – ответил тот. – Но это для полигонов. А я просто по своим приметам соображаю… Я могу работать?

– Конечно, – кивнул капитан.

Парни, смущенно переглядываясь, приводили в порядок одежду.

– Разрешение на пистолет есть? – спросил у Алика капитан.

– Так точно! – Он протянул удостоверение Тихонову.

– Из Москвы, значит, приехали Якутию осваивать? – Капитан вернул документы Алику.

– Послали, – улыбнулся тот.

Собровцы стали пить чай.

– А на чем заварен? – спросил капитан.

– С добавкой сушеных корней одуванчика, – ответил Мишин. – Если сырое завариваешь, то чуть горчит, а если поджарить, как кофе будет.

– Спасибо за рецепт, – проговорил капитан. – Запоминай, Добрин, – кивнул он помощнику.

Мишин снова покосился на кустарник.

– Ждете кого? – спросил капитан.

– Да черт его знает… – Мишин поперхнулся чаем. – Вдруг еще кто наскочит.

Капитан и остальные рассмеялись.

– Связь у вас имеется? – спросил у Алика Тихонов.

– Спутниковый. Сотовые тут не берут почему-то.

– Район такой, – сказал капитан. – Вот вызов на спецсигнал, – протянул он карточку для спутникового телефона. – Назовите место, и минут через двадцать здесь будет вертолет. В этих местах банда ходит, точнее, две. Четверо двух рыбаков убили. Они вооружены СКС. И шестеро кавказцев. Артель составлена из насильно собранных ими людей. Там что-то вышло, видно, кто-то попытался сбежать, и охрана начала стрелять. Услышали охотники, вызвали нас. Шестеро ушли, духи. Ингуши и чеченцы, вооружены «калашами» старого образца. Так что будьте осторожнее и повнимательнее.

«Значит, правильно Алик этих уделал, – подумал Мишин. – Но ведь их какая-то Эмма послала…»

– Ну ладно, мы пойдем. – Капитан пожал всем руки.

– Лихо работает, – поддел Алика Мишин. – Вы и пикнуть не успели. Я чувствовал, что рядом кто-то есть, и сразу лапы в гору. Бандюки так не ходят, они народ шумливый, их на испуг можно взять или на обман. А вот тех, – кивнул он на кусты, – проворонили, едрена корень. Почему ты не сказал про этих? Ведь бандюки и карабины их…

– Мы их вместе с оружием засыпали, – перебил Алик. – А рассказывать – лишняя канитель. Прилетит следственная группа, экспертиза, допросы-вопросы. Потом затаскают по кабинетам.

– А ты, видать, калач тертый, так спокойно об этом рассуждаешь…

– Да видел кое-что, – улыбнулся Алик.

– Давно в услужении у миллионеров этих?

– Два года. Они мать мою спасли, ей срочная операция нужна была. Помогли и деньгами, и лекарствами. В общем, я их должник, поэтому служу честно.

– Женат?

– Да, – улыбнулся Алик. – Жена – детский врач, и дочери четыре года, Зоей зовут.

– Жену или дочь?

– Дочь.

– Мою тоже Зойкой, я ее в детстве Зайкой звал.

– И я так же свою зову! – засмеялся Алик. – Ей это нравится.

– Пошло золотишко, – послышался голос Фролова. – Еще две пробы, и точно скажу. Завтра проходнушку поставим. В лагерь сходим, найдем, надеюсь, там трубу какую-нибудь. Любую трубу. И тогда уже точно знать будем. Свяжемся с Москвой – и домой.

– Придется подождать здесь, – сказал Алик. – Мы охранять будем, а вы место для установки промприбора покажете, где насосную ставить и все остальное.

– Черт возьми, – недовольно буркнул Фролов, – действительно, сразу не получится. Но ты мне дашь поговорить с начальником?

– Дам, – улыбнулся Алик. – Знаете, такое впечатление, что вы молодожен и беспокоитесь о своей жене.

– Беспокоюсь… – Фролов отошел к ручью.

Алик удивленно посмотрел ему вслед.

– Ты не говори о его жене, – тихо посоветовал Мишин. – Там та еще дамочка. Он хотел мальчонку из детского дома усыновить, не дала им природа детей, а тут уезжать пришлось. Ну а жена его, Маринка, вроде пообещала, что сама всего добьется, но, похоже, ничего не сделает. Вот он и дергается…

– А кто из них с дефектом? – усмехнулся Алик. – Она или…

– Ты это брось, – строго остановил его Мишин. – Над таким зубоскалить грех. А кто и чего – это не наше дело. Мне она сразу не понравилась, фифочка, вся такая из себя. Да и не раз видели ее с другим. Но она что-то напела Ивану, и он ей верит. Муж должен жене верить, а иначе на кой хрен жить-то?…

– Все это правильно, – согласился Алик.

– В семье, чтоб счастье было, вера должна присутствовать. Иначе это так, одна видимость. А если веры нет, то и жить не следует. Я вот со своей Пелагеей в полном доверии и понимании жил, пока она жива была. Правда, рано преставилась, – вздохнул он, – дочь я один растил. И вырастил из нее человека, сама всего добилась. Ну, я подмог малехо, когда она уже и так себе жизнь наладила. Слышал про «Российские меха»?

– А как же, Зоя Афанасьевна Мишина. Ее, считай… – Алик замолчал на мгновение. – Так вы Афанасий Петрович, отец Зои Афанасьевны? Моей жене очень нравится ее магазин на Петровке.

– Понятно, но вот семейной жизни у нее не получилось. Забеременела рано от парня, который в Чечне погиб. Родила дочь… Но сейчас у нее есть мужик… постоянный. Но он мент – Зубов.

– Опачки! – усмехнулся Алик. – Скорохват! Зуб – это очень серьезный товарищ. Его и подкупить, и два раза убрать пытались, но не удалось. А кличку ему уголовники дали! – засмеялся он.

– Погодь, – удивился Мишин, – так ты его знаешь?

– Встречались. Нормальный он мужик, хоть и милиционер.

– А ты где работаешь?

– Здравствуйте вам! В настоящее время я работу здесь выполняю.

– Тьфу ты, едрена корень! – фыркнул Мишин. – Я хотел спросить – кем был?

– Да это значения уже не имеет… – Судин вздохнул.

– Погодь, у тебя пистолет законом позволенный имеется. Значит, не судим. И доверяет тебе государство. Но видно, что ты вояка хороший. Воевал, наверное, не раз?

– Давайте-ка оставим эту тему. Надо связаться с Якутском и сказать, чтобы прислали людей, у которых должно быть разрешенное оружие. Сюда наверняка не раз и не два милиция будет наскакивать, чтоб золото налево не уходило и чтоб посторонних не было.

– Я вот рассказ этого капитана помню. Силком людей согнали и заставили золото мыть. Во как, едрена корень! И ходят где-то эти бандюки с оружием. Как же их упустили-то?

– Они ушли раньше, чем милиция на место прибыла, а в тайге, сами знаете, сроду не найдут.

– Верно.

Фролов, потряхивая, поворачивал лоток из стороны в сторону. Кашица из воды, грунта и мелких камней плескалась в углублении в центре лотка. Он, слегка наклонив лоток, слил немного жижи на резиновый коврик. И снова стал, потряхивая, водить лоток из стороны в сторону. Потом опустил его в ручей и осторожно выгреб камни скребком.

– Так, орелики с куриными мозгами, – зло обратился Судин к парням, – какого черта вы все сели в одну линию? А если бы это были не менты, а бандиты? Перещелкали бы вас, как куропаток. Тебе было сказано вести наблюдение с камней сопки, а ты должен был быть на том берегу ручья и занять позицию, чтобы видеть реку, а ты торчал на самой высокой точке в старом лагере. Я, конечно, тоже расчувствовался, идиот… Ладно, быстро по местам! И запомните: в бой сразу не ввязываться. Если поймем, что бандиты, тогда будем бить. Как только кто-то заметит малейшее движение, сообщать. Вперед!

Парни побежали каждый в свою сторону.

«Значит, шестеро вполне могут здесь появиться, – подумал он. – Им сейчас нужны еда, одежда и золото. Ясно, что взять это там у себя они не успели, да и с грузом далеко не уйдешь. Значит, будут бить диких старателей и нас. Дело хуже, чем я предполагал. Ну ладно, все будет нормально. А тебя, Фролов, здорово кинули! – Он посмотрев на Ивана. – Об усыновлении речи не было. Вот, значит, чья жена там была. Она действительно стерва, прав Мишин. Впрочем, это не мое дело, но все-таки неприятно…»

– Есть! – радостно крикнул Иван. – Если и в тех лунках найду, можно ставить проходнушку. Надо в лагерь сходить и найти какую-нибудь трубку. Пошли, Петрович.

– Я завсегда, как пионер, готов! А ты повнимательнее, Алик, – попросил он Судина. – Что-то у меня снова чувство тревожное.

– Понятно, – кивнул Судин, который только что заметил на середине сопки слева блеск отражения.

«В трубу подзорную рассматривают или в снайперский прицел? – думал он. – Главное, не показать, что мы их увидели. Парней они не заметили на середине сопки и засекли нас. Нет парней они не видели…»

– Серб, – сказал он в микрофон на уголке воротника куртки, – на сопке слева от твоей кто-то с подзорной трубой или снайперской винтовкой. Посмотри, но аккуратно, не нарывайся, понял?

– Так точно, – послышался ответ.

– Все всё поняли? – спросил Алик.

– Да, – отозвался голос Блондина.

– Конечно, – ответил парень из старого лагеря. – У меня чисто.

– У меня тоже, – сказал блондин.

– На склоне вижу двоих, – сообщил Алику Серб. – Вооружены «калашниковыми». Один с винтовкой смотрит на вас. Разрешите…

– Вряд ли он там один, – пробормотал Судин.

– Я туда, – сообщил Серб.

– Их там много, – предупредил Судин.

– Управлюсь.

– Убедись, что не менты.

– Понял.

Судин посмотрел на подходивших к развалинам старого лагеря Мишина и Фролова.

«А у Мишина звериное чутье», – усмехнулся он.

* * *

– Трое, – сообщил молодой длинноволосый парень с винтовкой со снайперским прицелом. – Двое пошли к старому лагерю. Надо их делать. – Он взглянул на седобородого атлета.

– Ночью, – ответил тот. – Может, кто-то ушел, следов больше, чем от троих.

– Так они тут недавно, – проговорил коренастый мужчина с АКС. – Высадились и помогли таскать. Там поляна под вертолетную площадку.

– Дождемся ночи, – решил атлет.

– Муса, – сказал коренастый, – ночью идти надо. И надо брать заложников, иначе нас просто перестреляют. Виноват Ахмед, – посмотрел он на плотного мужчину со шрамом на щеке. – Зачем он начал расстреливать…

– Я убил гяуров, которые были у нас в Ичкерии! – злобно проговорил тот. – Вполне возможно, что именно они убили мою семью.

– Сейчас мы в России, – вздохнул коренастый, – в якутской тайге. Нас запросто могут убить. Поэтому надо выходить к железной дороге и на товарных поездах добираться до Саратова. Там есть люди, которые переправят нас в Афганистан, а оттуда в Ирак.

– Надо брать заложников! – категорически заявил Ахмед.

– Они будут обузой, – возразил коренастый.

– Послушай, Ахмед, – сказал Муса, – и ты, Сулейман, – кивнул он коренастому, – нам нужны продукты – консервы, чтобы не разжигать костры. Нас разыскивают. Слава Аллаху, мы сумели уйти.

– Аллах акбар, – произнесли шесть голосов.

– Убивать – значит, указать наш путь. Возьмем консервов и, никого не тронув, уйдем. Они наверняка не знают, кто мы, и дадут консервов и сухарей.

– Думаешь, тут не было ментов? – усмехнулся Ахмед. – Наверняка о нас все знают…

– Вертолет, – перебил его снайпер. – В нашу сторону летит.

Муса молча махнул рукой. Все затаились. Снайпер убрал винтовку под кусты. Шесть человек в камуфляже, сливаясь с растительностью, стали невидимыми.

* * *

– Вертушка, – сообщил парень из лагеря, – сюда летит. Наша, та, которая нас доставила.

– Это вряд ли, – покачал головой Судин. – Ведь они должны были прилететь завтра. Всем приготовиться! – Он передернул затвор карабина. – Серб, возвращайся.

И тут с сопки, где он заметил блеск, послышались выстрелы. Ударила автоматная очередь, а потом еще два выстрела из пистолета. Алик выругался и крикнул:

– Всем внимание на вертолет! Если не наши, не высовываться! – Он бросился к сопке, откуда стреляли.

– Пятеро трупы, один жив, – послышался голос Серба.

– …хренов, – прорычал Судин. – Веди сюда…

– Не могу, – усмехнулся Серб, – он обездвижен.

– Тогда упакуй и оставь. Спускайся и будь готов к бою.

– Понятно, – откликнулся Серб.

– Ты где, Страж? – спросил Судин.

– Держу под прицелом лунки, – ответил голос перешедшего ручей парня.

– Мужики у тебя, Чужак? – спросил третьего Судин.

– Со мной, – ответил тот. – Мы в бараке. Видимость отличная, и сектор стрельбы нормальный, так что…

– Будь готов, – перебил Судин и неторопливо пошел к опускающемуся вертолету. Остановился и достал ТТ. Руку с пистолетом завел за спину.

– Привет! – крикнул Седов, вертолетчик.

– Привет, – улыбнулся Судин и сунул пистолет за ремень. – Наши, – сообщил он своим и направился к вертолету.

– А с этим придурком что делать? – спросил Серб.

– Оставайся там. Когда вертушка улетит, я пришлю кого-нибудь.

– Понял.

– Вас завтра ждали, – сказал Судин.

– Привет! – подошел к нему Баркас. – Генка, – протянул он руку, – братва Баркасом зовет.

– Алик, – улыбнулся Судин. – И братва так же зовет. Сколько вас?

– Для охраны трое, – кивнул Баркас на парней с карабинами. – И трое рабочих. Продукты и медикаменты…

– Насос привезли? – подходя, спросил Фролов.

– Да. И ствол для монитора. Шланг тридцать пять метров. Ты столько просил?

– Да-да, – обрадовался Фролов и быстро пошел к вертолету.

– Слышал, у вас тут чеченцы гуляют, – сказал Геннадий. – На них, наши мужики, в основном бомжи, пахали.

– Отгуляли, – усмехнулся Судин и мотнул головой назад, – можешь посмотреть. Кстати, один жив.

– Лихо! – удивился Баркас. – Пойду гляну. – Он шагнул вперед.

– Чужак, – сказал Судин, – проводи.

– А ты служил? – посмотрел на него Баркас.

– Это касается только меня, – ответил Судин.

– С живым что делать будешь? – спросил Баркас.

– Можешь забрать, нам он не нужен. Да, – остановил Алик Баркаса, здесь еще четверо были. Какой-то Руслан и с ним трое. Хотели нас сделать…

– А ты лихой вояка! – рассмеялся Баркас. – Руслан отморозок, в основном работал по одиночным «дикарям» или по малым группам. Кстати, находятся в розыске. Где он?

– Покажу. Если, конечно, лопатой поработаешь, потому что они в шурфе присыпаны.

– Значит, золото имеется? – спросил, помогая Фролову вытаскивать подстанцию для насоса, невысокий мужчина в очках.

– Есть. А сколько, скажу точно после вычисления. Пробы показали, что золото высшей пробы и залежи небольшие, но года на три хватит. Я бы посоветовал своим работодателям сделать котлован и пустить драгу. Там у сопок углубленный распадок, и можно направить воду из трех ручьев и из речушки. Правда, драга – это слишком хлопотно, но оно того стоит. А вы кто? – спросил Фролов.

– Я инспектор республиканской комиссии по надзору за золотодобычей артелями. Исаков Михаил Анатольевич.

– Извините… – Фролов смутился.

– Да ничего. А вы, значит, от московской фирмы…

– Компании, – поправил Фролов. – «Золото».

– Знаем, – улыбнулся Исаков. – Мы тщательно проверяем тех, кто становится владельцами участков для добычи золота.

– Шакал, – Баркас плюнул молодому чеченцу в лицо, – вам здесь не Ичкерия ваша гребаная! Или решил у нас побегать? Хрен вам, твари! Я его с собой возьму, тащите пса, – приказал он двоим парням. – Пойдем на Руслана глянем, – обратился он к Сербу. – Надеюсь, ваш Алик не пошутил?

– Он вообще шутить не умеет, – спокойно ответил тот.

– Ты что, в Сербии был?

– А тебе это зачем?

– Тоже верно.

– Все, что у них есть, заберите, – приказал двоим Серб. – И трупы придется забрать. – Он взглянул на Баркаса.

– Придется, – согласился тот.

Район Лисьих нор

– И куда теперь? – посмотрев вслед улетевшему вертолету, спросил молодого якута Пижон.

Парни с рюкзаками и с карабинами недовольно переглядывались.

– Вдоль речки недалеко пойдем, – улыбнулся якут, – километров пять. Там заимка оленеводческая. Переночуем. Утром позавтракаем и дальше пойдем. К вечеру у лагеря будем. Реку переплывем и войдем во Влажный треугольник. Название потому такое, что там…

– Тронулись, говорливый, – остановил его Пижон.

«Груби-груби, – мысленно произнес якут. – Посмотрим, как вы через час блатовать будете. До ложбины дойдем, и я с вами распрощаюсь».

Якутск

– Да я на месте, – негромко проговорила Элла. – Работа у москвичей пошла, нашли там что-то. Как дела у Червонного? Не надумал он начать законный бизнес?

– А ты что, – усмехнулся мужчина, – Данилу не знаешь? Ему все готовенькое подавай. А у тебя-то как? Движется дело или…

– Все нормально. Правда, грузин кто-то ликвидировал. И одного, кажется, взяли. Правда, он меня не знает. А Эмму пусть ищут. Хочу сказать тебе спасибо за идею. Действительно, можно заиметь все. Так что скоро я стану императрицей одного из районов Якутии. С Лидией менты никак разобраться не могут. Следствие закончено, ДТП со смертельным исходом. Виновата она сама. Надо узнать, что думает Хорин…

– Племянник его у Червонного. Встретили его как желанного гостя. Там эта сучка Крайнова воду мутит, и Червонный ее слушает. Кстати, о тебе разговор был. Алка хочет с тобой разобраться. Опасается, что ты снова Червонного захомутаешь…

– Я бы тоже хотела с ней встретиться. Но сейчас не до этого. Оказывается, Бурцев до сих пор думает, что подставил его тогда с золотом Хорин, да еще и женился на его невесте. Так что все получается как надо! – Элла засмеялась. – Скоро все они сойдутся и, надеюсь, разбираться не станут. По крайней мере Бурцев спит и видит, как Червонный и Хорин приезжают к нему. Получается, как я хотела Правда, есть небольшая проблема, но, думаю, я ее легко решу.

– Что за проблема? Все, мама, – неожиданно весело сказал он, – пока. Как время будет, приеду. – Телефон отключился.

«Кто-то не вовремя появился, – поняла Элла. – А с проблемой я справлюсь».

– Здравствуйте! – В кабинет вошла Катя.

– Это снова вы? – вздохнул майор. – Все совершенно ясно, авария произошла по вине вашей матери. Я сожалею о том, что она погибла, но виновата она сама. Неужели это нужно столько времени объяснять? Ведь есть свидетели, в конце концов.

– Но я не верю в то, что мама выехала на встречную полосу.

– Вы хорошая дочь, но я повторяю уже в который раз…

– До свидания… – Катя выбежала за дверь.

– Достала уже! – Майор покачал головой. – Утверждает, что ее мать убили. Уже и прокуратура этим занималась, и мы, но сразу понятно было, что она, по-видимому, уснула за рулем и вылетела на встречку. Но вылетела – не то слово, машина ехала под шестьдесят. А «КАМАЗ» мчался под девяносто и сделать ничего не мог. Дорога мокрая после дождя, а он груженный под завязку. Она перед ним и вылетела. А теперь Катя ходит уже третий месяц. Ко всем. И послать ее не хочется, все-таки мать потеряла, а отец – кобель. Не прошло и двух месяцев, как к нему приехала какая-то молодуха, чуть ли не ровесница его дочери. Ну понятно, Катя вбила себе в голову, что мать ее убили. И как ее переубедить, похоже, никто не знает…

– Катя, – остановил вышедшую из здания УВД Бурцеву молодой мужчина, – здравствуй.

– Добрый день, Коля.

– Ты снова по поводу аварии?

Она молча кивнула.

– Разбирались очень тщательно и пришли к выводу, что…

– Не верю я в этот вывод! Отец никогда не любил маму. Его заставили на ней жениться. А потом пропал и брат мамин, и еще двое родственников.

– Но нет ничего доказывающего, что это было убийство или спланированная авария.

– Все так говорят. Но никто не хочет поверить мне, что маму убили и это сделали отец и его любовница. Я не знаю как, но обязательно докажу это. – Она быстро пошла дальше.

– Катя, – шагнул он следом, но остановился и направился к зданию.

– И Сизов не может ее убедить, – сказал, глядя в окно, майор. – Вот вошло ей в голову. Жили ее родители, конечно, неважно. Гулял он от нее по-черному. Но его понять тоже можно. Его выловили в тайге и заставили жениться. Он так здесь и остался. Представляю, из Москвы и…

– А то, что родственники Лидии Андреевны пропали, это как? – спросил плотный капитан.

– Искали их, но так и не нашли. Да мало ли людей в тайге пропадает? Она тоже все ходила и даже заявление написала, что ее родных убили, но это только слова. Бурцев бил ее, особенно когда дочь уехала. Но это дела семейные…

– И платил Бурцев неплохо, – усмехнулся вошедший мужчина с седыми висками. – Но об этом почему-то все молчат. Я тоже почти убежден, что Бурцеву каким-то образом заставили въехать под «КАМАЗ». Только вот кто и как это сделал? Лидия водила машину очень аккуратно и, надо признать, профессионально. Она за рулем с четырнадцати лет. Версия о том, что она заснула, – полная ерунда. Она спала всю ночь и выехала из дома в десять утра…

– Юрий Васильевич, – сказал майор, – вы не правы, там нет состава преступления.

– Я говорю то, что думаю, а не выдвигаю версий. И вполне возможно, что от следствия что-то ускользнуло. Первыми производили осмотр гаишники, они могли чего-то не заметить. А почему ты так, Румянин, завелся? – спросил его Юрий Васильевич. – Или что-то знаешь и молчишь?

– Товарищ полковник, – раздраженно проговорил майор. – Вы переходите границы дозволенного, и это не делает вам чести.

– Какие слова! – покачал головой полковник. – Молодец, Румянин, так держать. Дай мне дело о сберкассе, – обратился он к капитану.

– Товарищ полковник, – в кабинет вошел Николай, – Зураева привезли. Он был ранен в районе Влажного…

– Пошли! – Полковник шагнул к двери.

– А кто чеха-то взял? – поднимаясь, спросил капитан.

– Золотокопатели, – ответил Николай. – Остальные трупы, а его ранили, и привез его Баркас. И Руслана там же положили с его шестерками.

– Во дела! – проговорил капитан. – Когда? Там же была группа капитана…

– Потом все узнаем, – ответил Николай. – Наверное, придется вам туда лететь.

– Руслана убили? – улыбнулась Элла. – Слава тебе Господи! Точнее, тем ментам, которые его…

– Не менты, – сказал Бурцев, – а москвичи, которых Хорин прислал. Они, кстати, и Мусу с его парнями угробили.

– Вот это да! Это кто же там такой вояка?

– Алик Судин, темная личность. О нем известно, что он работает в так называемой службе безопасности компании. То есть сопровождает грузы и принимает прибывшее золото на аэродромах и вокзалах. С ним трое бывших десантников. Похоже, компания подобралась хорошая. Хорин лучших послал. Надеюсь, у него таких немного, – рассмеялся Бурцев. – Хотя и у меня супермены имеются.

– А ты, кажется, к войне готовишься?

– Хочешь жить в мире, будь в постоянной боеготовности. Я придерживаюсь этого правила. Давай выпьем за упокой Руслана с его придурками. Я предлагал им работать на меня, а они все какой-то Эмме подчинялись, да и грузины тоже. Чем она их держала? Узнать бы, что это за сучка!…

– Я ни разу не слышал об Эмме. Но получается, что женщины, имя которых начинается с буквы «Э», чего-то стоят в этой жизни.

– Выходит, так. Ладно. Золото, значит, пошло? Отлично! Я не верил, что там может что-то оказаться. Но про этого Ивана Фролова, – увидев удивленный взгляд Эллы, добавил он, – прямо-таки сказки рассказывают. В Хабаровском крае, недалеко от Якутии, он тоже нашел золотишко. Говорят, там неплохо берут. Разговор идет, что он побывает на месте, пороется там немного, потом землю везет и сидит у себя и изучает. И ни разу, говорят, не промахнулся. А здесь уже что-то нашел. Заполучить бы его к себе…

– А у тебя с алмазами нет никакой связи?

Сергей Николаевич подозрительно посмотрел на Эллу:

– А это еще зачем?

– Говорят, на алмазах можно очень хорошо заработать. Но мне не потому это интересно, я хочу себе бриллиантовое колье сделать. На память и чтоб было, что дочери оставить. Она у меня, бедненькая, маму и не видит почти.

– Погоди, – удивился Бурцев, – так у тебя дочь есть?

– А ты думал, почему я хочу за Короля отомстить? – усмехнулась Элла. Дочь-то от него. И меня два раза пытались убить. Поэтому я к тебе и приехала.

– Вот, значит, как? Тогда понятно. Ну а Король оставил тебе что-нибудь?

– Немного. У него же двое детей, да еще и жена, хотя он с ней в разводе. Но все-таки там дети. Девчонке пятнадцать и сыну восемь. Я ни на что не претендовала, у меня есть средства, чтобы неплохо жить и свою дочь поставить на ноги.

– А не боишься, что тебя убьют? Ведь война – дело обоюдное, запросто можешь погибнуть. Тогда как дочь-то?

– Дочка у хороших людей, у моей старшей сестры. И она ее не оставит хотя бы из-за денег. А девочка вырастет, то получит неплохие деньги – наследство…

– Все ты учла! Значит, думаешь, что можешь умереть?

– Все люди смертны. Но если я не сделаю того, чего хочу, меня точно убьют.

– А почему ты именно ко мне приехала?

– Так мы об этом уже говорили. Ты был, пожалуй, единственным человеком, кого Король считал другом. И только ты прислал соболезнования и деньги на похороны. Я подумала, что ты не откажешься стать богаче, отомстив этим подонкам, и не ошиблась.

– Не ошиблась. Дело еще в том, что… – Бурцев махнул рукой. – Ну, в общем, дело в дочери, в Катьке. Что я ей оставлю после себя? Уголовников, которые запросто могут переметнуться к другому? Или охотников своих, которые не столько охотой пушнину добывают, сколько других обирают? Вот я и хочу поставить промприбор и мыть золотишко. Законно и прибыльно. И Кате оставлю, это она возьмет. А остальное как хочет. Ее дело.

– Знаешь, Сергей, не понимаю я таких, как твоя дочь. Отец ей предлагает безбедную жизнь, а она выделывается. И еще хочет, чтобы тебя привлекли за то, что погибла ее мать. Не понимаю…

– Да тут и моя вина есть. Я же не жил с Лидкой-то. Бесился, и перепадало ей от меня частенько. И на Катьку орал и даже бил ее пару раз. Все кричал, что сына хотел. Потом сообразил, что все-таки она моя кровинка. Понял это, когда она в столицу уехала. Отучилась и сейчас там работает. А вот приехала и пытается истину установить. Ее уж отовсюду чуть ли не матом гонят, а она все свое гнет: маму убили по приказу отца. И про тебя, кстати, она тоже говорила. Злит ее то, что ты здесь. Я молчу, пусть свое следствие проводит, – усмехнулся он.

– А если у нее будет результат?

– Откуда? Менты и прокуратура по ее заявлению все перепроверили, не к чему подкопаться.

– Странно получается – ты ее любишь и говоришь, что никому не позволишь ее обидеть, а она пытается повесить на тебя убийство…

– Да я не в обиде. Пытался поговорить с ней, но она не хочет. Дело ее. Она мне дочь, и я в ответе за нее. Тем более что детство ее под мои маты прошло. И каялся я перед ней, и прощения просил, а она про мать помнит и уверена, что я ее из-за тебя убил. И ты тоже…

– Хватит! Сейчас надо готовиться к визиту Хорина.

– Он может и не приехать. Пошлет кого-нибудь из молодых. Там двое очень энергичных – Рокин Мишка и Жигунов Сашка. Отчаянные мужики, должен сказать. Жигунов на Хорина ядом дышит, Рокин вроде как смирился. А вот Червонный может приехать. Хотя его люди так и не появились там. И в других местах нет чужих. Я своих охотников по всем золотоносным точкам послал. Нет, никто не появлялся. А сейчас у москвичей ментов полно. Следственные эксперименты, вопросы, протоколы… и когда они работать будут? – Бурцев усмехнулся.

Москва

– Черт возьми, – процедил Хорин, – и угораздило же их!…

– А по-вашему, они должны были подставиться? – насмешливо спросил Рокин.

– Ну не подставляться, конечно. Я к тому, что не везет нам. Ведь там есть золото, и оборудование доставили.

– А вы не спрашивали Бурцева, что он хочет за это оборудование? – спросил его Жигунов.

– А зачем спрашивать? – усмехнулся Хорин. – Понятно чего – доли от прибыли. Пусть помечтает. Когда там все наладится, пошлем охрану и подключим якутскую ФСБ…

– Значит, война? – вздохнул Рокин.

– А вы хотите делиться с ним? – недовольно посмотрел на него Хорин.

– Ведь это не мы, а вы его подключили, – напомнил Жигунов. – Мы вообще не хотели, чтобы кто-то в этом участвовал.

– Так тоже неплохо получилось, – ответил Хорин. – И надеюсь, что так будет и дальше. Правда, сейчас они там заняты с милицией.

– В Хабаровске Сергеев готовит к отправке двенадцать килограммов золота, – сообщил Рокин.

– Очень вовремя, как раз мы получили новый заказ на корпуса для женских часиков и нуждаемся в материале. Интересно!… – Хорин усмехнулся. – Золото – и вдруг материал. Еще три года назад я и предположить не мог, что буду этим заниматься и называть золото материалом.

– Знаете, Илья Андреевич, – сказал Жигунов, – я тоже не мог даже предположить, что вы таким образом станете нашим компаньоном. Ответьте по возможности честно – идея сделаться нашим компаньоном пришла вам в голову сразу, когда вы нам дали денег в долг, или позже?

– Немного позже. И надоумил меня племянник Петька. Кстати, ваши люди нашли его?

– Ни с какой женщиной Петр не уезжал, – сообщил Жигунов, – впрочем, как и без нее. Есть данные, что он выехал на машине. Но в Сочи джип вашего племянника не едет. Интересно, куда он подевался?

– Послушайте, – Хорин нахмурился, – а не похитили ли его?

– Ну если похитили, то это организовал он сам, – хмыкнул Рокин.

– Вы думаете?

– Уверен. Однако в этом случае его сообщники уже выдвинули бы требования. Но раз таковых нет, значит, он куда-то уехал и сделал это так, чтобы вы не узнали.

– Да, – пробормотал Хорин, – я слишком доверчив…

– Не было бы вас, – сказал Жигунов, – мы бы его вообще вышибли. Вы послали его и в Амурскую область, где он попытался прибрать к рукам участок, и в Хабаровский край тоже вы его направили в помощь Сергееву, как вы изволили нам сообщить.

– И добавили, – усмехнулся Рокин, – что это не обсуждается. Пожалуй, раз уж пошла об этом речь, хотелось бы попросить вас не лезть туда, куда не надо. Сейчас из-за вашей суеты у нас могут возникнуть проблемы с Бурцевым. Он, вполне понятно, будет требовать обещанный вами процент. Предупреждаю, Илья Андреевич, Бурцев не получит ни грамма. Я понятно выразился?

– Очень, – буркнул Хорин. – Но я все-таки обещал…

– А это уже ваше личное дело, – заметил Жигунов, – а не проблема компании. И предупреждаем: если по вашей вине или по вине вашего племянника мы понесем убытки, то подадим в суд и вышибем вас из компании.

– Я знаю, молодые люди, что вы готовы сожрать меня, – спокойно ответил Хорин. – Однако хочу вас предупредить – не пытайтесь, поберегите зубки. Но что касается убытков, согласен. Это занесено и в наш контракт. И не забывайте о дополнении: не только увольнение, но и выплата убытка.

– Прекрасно, что вы это помните! – засмеялся Жигунов.

– Остается надеяться, что Петька что-то отмочит, – пробормотал Рокин.

– В чем дело? – не расслышал Хорин.

– Вспомнил, что у моей жены сегодня день ангела, – ответил Михаил.

– А интересно, что вы будете говорить Фролову, когда он вернется? – спросил Жигунов. – От тебя, кстати, – кивнул он Рокину, – я такого не ожидал.

– Да я ничего и не делал. Пожалуй, больше виноват ты, Сашка, ведь именно ты…

– С твоей подачи, – напомнил Жигунов. – И чувствую себя полной скотиной. А Якову я точно набью морду.

– Крайман имеет коричневый пояс по карате, – усмехнулся Рокин.

– Да имел я таких каратистов!…

– Зря ты так, я видел, как он дрался.

– Где же может быть Петр? – спросил Хорин.

Молодая женщина подошла к двери квартиры и нажала кнопку звонка. Минуты через три хмыкнула и снова вдавила кнопку. На этот раз держала ее с полминуты.

– Странно, – пробормотала женщина. – Он же сказал, что в три будет дома.

Она достала из сумочки ключ и сунула его в замочную скважину. Дверь открылась.

– Милый! – громко крикнула она. – Ты дома?! – Не услышав ответа, сняла туфли, надела на ноги пушистые шлепанцы и прошла в комнату. – Милый, – игриво улыбаясь, повторила она, – ты где? – Она вошла в спальню и закричала. Выскочив, бросилась к двери. Продолжая кричать, попыталась ее открыть.

– Что случилось?! – спросил с площадки мужской голос.

– Ну и как? – спросил по телефону Артур.

– Все хорошо, – улыбнулась Марина. – А у тебя?

– Все только начинается. Но надеюсь, кончится хорошо.

– А я почему-то боюсь, что он вот-вот вернется, – вздохнула Марина.

– Успокойся, все будет хорошо. Слишком многое поставлено на карту и проиграть мы не имеем права. К тому же есть запасной вариант.

– А где он сейчас?

– В Якутии, в каком-то Влажном треугольнике. Что-то он там нашел. Пусть напоследок порадуется, – усмехнулся Артур. – Ну ладно, пора мне. Я люблю тебя, милая, береги себя и нашего малыша.

– Ну совсем с ума сошла! – покачала головой Нина Петровна. – Ты хоть понимаешь, что хочешь сделать? Ведь…

– Я все понимаю, – перебила Маргарита Павловна, – но просто не могу иначе. Ведь и моя вина в этом есть. А ты представь, что будет с ними. Помнишь Толика Безродного? Его дважды брали и дважды возвращали. И он в пятнадцать лет убил женщину только за то, что она ударила ребенка ремнем. Обманутые дети ненавидят всех. Тех, кто возвращает детей, я в тюрьму сажала бы. И таких, как Фролов, тоже.

– Ой, Ритка, не надо бы…

– Перестань! Я знаю, что делаю, и считаю это единственно правильным решением.

– А я так не думаю, – вздохнула Нина Петровна.

– Ну ты чего, пацан? – присел перед Алешей парнишка лет пятнадцати. – Перестань. Вернется твой папка и заберет тебя…

– Мне сказали, – всхлипнул мальчик, – что… – он вытер рукавом слезы и вздохнул, – что у них свой ребенок будет. А я… – Он заплакал.

– Хватит! И Аленка вон плачет. Все у вас будет нормально. Просто на работе тот дядька. А на эту жену внимания не обращайте, на сучку. Таких давить надо еще в детстве, – заявил подросток.

– Я вырасту и набью ему морду, – выговорил сквозь слезы мальчик.

– Правильно. Только не хнычь и подружку свою успокой, а то она слезами изойдет! – Пацан рассмеялся, и Алеша побежал к дому.

– Твою мать! – процедил Интеллигент.

– Чего ты лаешься? – спросила одетая в спортивный костюм Людмила.

– Отбой! – Он сплюнул. – Не везут сегодня деньги. Твою мать! Отвяжись от меня со своими вопросами.

Людмила ударила его ногой в лоб. Интеллигент упал.

– Не груби, Димочка, – усмехнулась она и взяла сотовый.

– Ну? – спросил Маркин.

– Отбой, деньги не везут.

– Жаль. Неужели Швед заговорил?

– Не знаю. Интеллигент очнется и, надеюсь, скажет причину.

– Он что, от расстройства сознание потерял?

– От своей грубости.

– Ты не убила его?

– Живой! – Она взглянула на мотнувшего головой Интеллигента.

– Я тебя, шкура… – простонал тот.

– Еще слово, и сломаю нос! – усмехнулась Людмила.

– Чуть не убила… – Он потрогал лоб.

– Хотела бы убить, била бы в висок. Герцог ждет объяснений.

Интеллигент поднялся и, покачнувшись, сел на диван.

– Почему отбой? – спросила Людмила и сунула ему сотовый. – Позвони Герцогу.

* * *

– Ни хрена себе, – Овод покачал головой, – что за дела?

– Понятия не имею, – снимая камуфляж, ответил Маркин. – Наверное, объяснят.

– Швед настучал, – процедил Овод.

– Закрой пасть и думай, прежде чем базарить! – прорычал Шар. – Шведа рядом нет, так можно его сукой делать?

– Нет, – покачал головой Маркин. – Если бы менты узнали, они заменили бы машину и посадили туда своих. На живца брали бы. Я сначала тоже так подумал, но понял, что Швед не при делах. На кой хрен ему на себя еще дела вешать? На нем и так шофер подстреленный. Да и не тот пассажир Швед, чтобы сукой быть. Тут что-то другое. – Прозвучал вызов сотового. – Интеллигент, – Маркин взял трубку, – что там за дела?

– Перенесли. Сумму не набрали или больше хотят. В общем, перенесли.

– А твой наводчик не понт колотит?

– Да так оно и есть. Просто зло берет. Я уже тоже настроился, поэтому…

– Ладно – остановил его Маркин, – вечером приедем и перетрем. Ты узнай как можно более подробно.

– Хорошо. До вечера.

– Короче, сегодня отменили те, – сообщил подельникам Маркин. – Когда повезут, узнаем. Хотелось бы, чтобы за день, а не за час.

– Надо сваливать отсюда на хрен, – высказался Шар. – А то что-то мне все это перестает быть в кайф. Размечтались, миллионерами станем!…

– А вы, похоже, на последнее дело не идете? – вопросительно посмотрел на него Маркин.

– Да пора завязывать, – взглянув на Овода, отважился сказать Шар. – Ксивы нам еще Интеллигент обещал, но до сих пор нет.

– Сразу после дела получите, – обнадежил их Маркин, – точно вам говорю.

– Ну и ништяк, – облегченно вздохнул Шар. – А то я уж думал, что нам мозги канифолит этот…

– И куда двинете? – поинтересовался Маркин.

– В Саратовскую область, – ответил за обоих Овод. – В какую-нибудь деревеньку, чтобы река рядом была и сады. – Он мечтательно улыбнулся. – Машину купим подержанную, «Ниву» или «уазик». Ну чтоб проходимость была путная. И все, мне уже сорок один, ему тоже, пора завязывать с этими делами. А то если попадем, так получим по самое некуда. В общем, мы думали, что дело вот оно, но почему-то отодвигается. Ты вот только честно скажи – ничего стремного нет? Или…

– Просто не добрали нужную сумму, – перебил его Маркин. – Скорее всего бабок будет больше. И еще «лимоны» Шведа раскидаем на четверых. Вы, Таксист и я. Интеллигент и Спортсменка мимо кассы, и так они нас поимели.

– Точно, – согласился Шар.

Прозвучал вызов сотового. Маркин взял трубку и сказал:

– Таксист, дело откладывается. Время сообщим позже.

– А я гадаю, куда вы подевались, – хмыкнул собеседник, – думаю, может, взяли?…

– Сплюнь. Дело будет, но позже. Мы с тобой свяжемся.

– Хорошо. Пока.

– Покедова! – Маркин отключил сотовый. – Конечно, лучше было бы работать сегодня, ведь уже настроились.

– А мне все равно когда, – сказал Шар. – Главное, сделать и укатить на хрен из этой гребаной столицы, она за горло держит. Как, блин, тут люди живут? Как муравейник, с утра до вечера все куда-то бегут, едут, спешат. А тачек, кажется, больше, чем людей. В метро сунулся пару раз, вообще караул, как селедки в бочке. Хотя на метро быстрее получается. Машины в пробках стоят по часу, а то и больше. Вот, блин, житуха покатила. Все на тачках, прикинуты, как миллионеры, а пищат – хреново живем. И в Бога, блин, все поверили. Рушили церкви, попов расстреливали, а сейчас все молиться стали. И главный коммуняка, Зюганов, тоже в церкви поклоны отбивает.

– Время такое пришло, – сказал Маркин. – Все во власть лезут. А чтобы туда попасть, надо, чтоб народ проголосовал. Вот и капают на мозги. Один гребень даже базарит, что зря чехов молотили. В общем, политика – грязное дело. А вы пока что не высовывайтесь, надеюсь, дня через два работать будем.

* * *

– Ты получше оделся бы, – вздохнула мать Виталия. – Сколько денег на меня тратишь, а сам…

– Не надо, мам! – Он поцеловал ее. – У меня все в порядке. Главное, чтобы ты выздоровела. А тогда и остальное наладится. Женюсь, внучат будешь нянчить.

– Дай-то Бог!…

– Вот поправишься, и женюсь, – засмеялся сын. Она заплакала.

– Ты чего, мам? – встревожился Виталий. – Сестра! – позвал он.

– Да я от радости, – сказала мать. – Неужели женишься? Познакомил бы с девушкой. Хотя не надо, а то я сейчас неизвестно на кого похожа…

– Да ты у меня самая красивая мама! – Виталий поцеловал ее.

– А не врешь про невесту, Виталик? – пытливо глядя на него, прошептала мать.

– Конечно, нет. – «На кой хрен ляпнул?» – подумал он.

– Она хорошенькая? – спросила мать.

– Для меня самая лучшая.

– Когда приведешь?

– Когда совсем поправишься.

– Да если я твою невесту увижу, сразу полегчает.

– Приведу. Мне пора, мам, – посмотрел он на часы, – клиента надо в Тулу везти. Ты ешь давай, – кивнул он на два пакета. – И фрукты там есть…

– Да ты очень много приносишь.

– Поправляйся! – Виталий шагнул к двери.

– Невесту не забудь пригласить, – выходя, услышал он голос матери.

– Хорошо еще, что не спросила, как зовут невесту, – быстро идя к выходу, усмехнулся Виталий.

– Вы кто такой? – недовольно спросил вошедшего в кабинет мужчину Хорин. Жигунов и Рокин удивленно смотрели на него.

– Он со мной. – В кабинет вошел Зубов.

– А вы, позвольте спросить, кто будете? – Хорин перевел взгляд на него.

– Капитан Зубов. – Владимир показал удостоверение. – Убойный отдел. Вы Хорин?

– Да. А в чем дело? Что с Петром?

– Мы пришли поговорить о вашем адвокате.

– А что натворил Крайман? – удивленно спросил Жигунов.

– Убит. Нож в сердце и по горлу бритвой. Убит часа три-четыре назад. Точнее узнаем потом у экспертов. Чем он в последнее время занимался? Может, разборки с конкурентами?

– Мы солидная компания, – высокопарно заявил Хорин, – а не банда уголовников…

– Да в жизни ведь все бывает, – усмехнулся капитан. – Порой солидные фирмы такое устраивают, что уголовной группировке и не снилось. Чем больше денег, тем круче разборки. Кстати, а кто такой Петр, о котором вы спросили? И почему предположили, что с ним что-то случилось?

– Это мой племянник, – недовольно ответил Хорин. – Он куда-то уехал со своей девчонкой, вот я и предположил, что вы по этому поводу пришли.

– То есть знаете, что уехал с девушкой, но куда?

– За что Яшку убили? – спросил Рокин. – Во дела!

– Так и не набью ему морду, – пробормотал Жигунов.

– А что, – вмешался капитан, – стоило бы набить?

– Это наши мужские дела.

– Женщина?

– Капитан, – Жигунов усмехнулся, – за то, что он сделал, не убивают.

– Кто знает? – Зубов покачал головой. – Впрочем, совершено убийство. Вероятно, с целью ограбления, на заказное не похоже. – Говоря, он незаметно наблюдал за Рокиным и Жигуновым.

– Ты почему такой пасмурный? – обняв Артура, поцеловала его Марина.

– Да кое-что сломалось, а я терпеть не могу неожиданностей. И боюсь, могу многое потерять.

– Главное, мы нашли друг друга, – улыбнулась Марина, – и у нас, надеюсь, все получится, мы будем счастливыми родителями и…

– Очень бы хотелось. Но не все еще потеряно. Просто такой уж я, хочу всё и сразу.

– Я это поняла с первой встречи.

– Мы с тобой в этом похожи.

– Ты что-то говорил насчет дома? Я не поняла, о каком доме шла речь. Если о загородном доме Ива…

– Помнишь, мы смотрели домик под Шатурой? Я его купил.

– Правда? – обрадовалась Марина. – Ой, какая там прелесть! Пруд рядом и речка, и лес. А помнишь, как грибы там собирали?

– На чужие деньги чего ж не купить?… – проворчала протиравшая мебель в комнате горничная. – А вот Иван Михайлович вернется, посмотрим, как вы будете себя чувствовать. Он мужчина интеллигентный, выдержанный, но уж за детишек точно не простит.

– Знаешь, – прижимаясь к мускулистой груди лежащего на спине Артура, вздохнула Марина, – когда мы так лежим, я ничего и никого не боюсь. А когда дома одна, как представлю, что сейчас Иван придет, и холодею.

– Он тебя бил?

– Нет. Он, мне кажется, вообще не способен на такое. Хотя знаешь, однажды вечером мы шли откуда-то, уже не помню, точно где, Иван отошел за сигаретами, и ко мне стали приставать трое. Я крикнула: «Ванька!» Очень надеялась, что его нечаянно убьют. В том, что он заступится, не сомневалась, но парни мощные были, вот и думала: сейчас его если не убьют, то искалечат. Наконец подбегает мой муженек. Ну конечно, в своем стиле – да вы что, перестаньте, пожалуйста… Один ему двинул. Ванька на задницу сел. И тут меня другой толкнул, я упала. А третий схватил и волоком потащил по асфальту к машине. И вдруг вижу – один парень лежит, другой летит кубарем. Третий, который меня тащил, нож выхватил. Иван ударил его по лицу и коленом между ног. Схватил меня за руку, и мы побежали. Я его спросила, занимался ли он боевыми искусствами? Он и говорит – в армии немного боксом, а сейчас, видно, с испуга…

– Иван прилично выглядит. Видно, что со спортом дружит.

– Да какой там спорт? – усмехнулась Марина. – Зарядку, правда, каждое утро делает, отжимается, бегает иногда. Он в работе своей накачался, сколько земли лопатой надо перекидать, потом лоток с землей в ручье прополоскать, и скребок, такая штучка загнутая, маленькая…

– Знаю я, что такое старательский скребок. А ты была у адвоката?

– Которого убили? – усмехнулась она.

– Нет, который будет твоим делом заниматься, когда Иван погибнет.

– Была. Он говорит, что единственная наследница я и мне будет принадлежать все. Дом загородный я сразу продам. За него ему, дураку, давали сто тысяч долларов, а он отказался. Вот и решил он усыновить этого Алешку, а потом еще и девчонку, как бы дочь мне, – фыркнула Марина.

– А у нас свой малыш будет.

– Мы потом еще одного сделаем.

– А как назовем?

– Рано еще думать об этом.

– Тоже верно. А когда все сделаем, эту стерву ты выгонишь! – Артур кивнул на прошмыгнувшую мимо Зинаиду.

– Обязательно, я ее терпеть не могу. Она приходит два раза в неделю и до того достала!…

– Бережет тебя муженек-то! – засмеялся он.

– Я настояла. Он податливый, что ни захочу, все будет. Когда увидели меня с твоим водителем, я думала, что скандал будет. А он просто заперся в кабинете. Да потом я его еще и виноватым сделала.

– Ох и гадина, – покачала головой Зинаида. – Приедет Иван Михайлович, все расскажу.

– Вы хорошо подумали? – строго спросила пожилая женщина.

– Да, – ответила Маргарита Павловна. – Очень хорошо все обдумала и приняла решение. С прежней работы я уволилась и теперь буду…

– Я не понимаю, что мы разбираем? – насмешливо спросил немолодой мужчина. – Все мы прекрасно знаем Сазонову, но пытаемся выискать причину, по которой сможем ей отказать. Так? – посмотрел он на пожилую женщину. – Если не позволить Сазоновой усыновить детей, то тогда вообще никому не стоит разрешать.

– Действительно, – улыбнулась Нина Петрова. – Маргарита, на мой взгляд, делает глупость, но она этого хочет.

– Значит, решили, – улыбнулся мужчина. – Вы стали матерью, Маргарита Павловна.

– Я уже была матерью, – печально произнесла она. – Но сейчас хочу сказать спасибо вам всем за доверие, и я чувствую себя счастливой.

– Ох и взвалила ты на свои плечи ношу, – покачал головой седой мужчина.

– А я считаю, она правильно сделала, – улыбнулся другой мужчина. – Маргарита Павловна – молодая и сильная женщина. А с детьми поступили подло. И что с работы Маргарита ушла, тоже правильно. Она проводила там больше времени, чем дома. А теперь будет работать в детском саду. Молодец Маргарита!…

– Я приглашаю всех на семейный праздник, – объявила Маргарита Павловна. – Дети сегодня же будут дома. Они постоянно спрашивают о папе, но я не знаю, что им отвечать.

– Скажи, что он уехал надолго, – предложила Нина, – а когда приедет, не знаешь. Вот и все.

– Да, – согласился пожилой. – Что за люди, – пробормотал он. – Детишек-то зачем обманывать? Но теперь у них будет мама, и я думаю, что очень скоро они забудут о человеке, который называл себя их отцом.

– Кто же убил Краймана? – спросил Рокин.

– Капитан сказал, что, судя по всему, Крайман сам впустил убийцу, – ответил Жигунов. – А Яшка пускал только женщин. Он давал ключи и назначал дни. Прием дам происходил четыре дня в неделю. Все знали об этом, и тем не менее…

– Он делал дорогие подарки, – напомнил Рокин. – И скорее всего кому-то из дам это не понравилось. Хотя я не представляю, как женщина бьет ножом в сердце, а потом опасной бритвой режет по горлу.

– Откровенно говоря, мне его ничуть не жаль. Я думал, он просто уговорит Фролову…

– Знаешь, не надо демонстрировать свою порядочность. Ты все прекрасно знал, как, впрочем, и остальные. А сейчас мы пытаемся…

– А как мы в глаза Фролову смотреть будем? – перебил его Жигунов.

– Свободно и спокойно. Он вполне мог остаться здесь. Ведь я думаю, он прекрасно знал, какой человек Марина Сергеевна, но все-таки уехал туда. Мы просто поговорили с ней и попросили помочь за деньги. Она обманула и нас.

– Фролов пошлет нас на хрен.

– Я так не думаю. Он нашел себя в этой работе. В конце концов, ему хорошо платят. Так что все будет нормально.

– Ну, – спросила по телефону Зоя, – добилась?

– Не дают свидания!… – Татьяна всхлипнула. – Нельзя, идет следствие. Правда, следователь сказал, что будет очная ставка. Эдгар утверждает, что приехал в Москву неделю назад или чуть больше. Но…

– Он, наверное, не хочет впутывать тебя, – перебила ее Зоя. – Ты когда приедешь?

– А я вам не надоела?

– Прекрати! – рассердилась Зоя. – Ждем через час. – Она отключила телефон.

– Мам, – вошла Вика, – дед так и не звонит. Может, что-то случилось?

– Я звонила на фирму. Он работает в таком месте, где мобильная связь не работает. Вернутся все недели через две, – опередила она вопрос дочери.

– А что с этим, с мужчиной Татьяны?

– Идет следствие. Скорее всего он будет отбывать срок. И дадут ему не меньше десяти как минимум. Эдгар подозревается в нескольких разбойных нападениях. Так что у Тани положение незавидное. И я думаю, он не простит ей то, что его арестовали.

– Она тебя не упрекает?

– Она считает, что поступила правильно.

– Надо же как бывает. А ведь у меня могло быть хуже, если бы не дедушка. Я вчера увидела Кольку, так он от меня бегом убежал. Странно, да? Почему он так дедушку боится?

– Папа знает старшего брата этого альфонса. И не вспоминай о нем, пожалуйста.

– Конечно. Я подумала: и чего я в нем нашла? А представляешь, если бы я забеременела?…

– Что за разговоры?! – рассмеялась мать.

– Слушай, Швед, – сказал следователь, – ну чего ты крутишься? За то, что сделал, надо нести ответственность.

– Не держи меня за пионера, – рассмеялся Эдгар. – Мне чужого не надо. И повесить на меня дело для раскрываемости и галочки у вас не получится. Что не мое, то не мое. Я нашел ствол, подстрелил этого мента, но, заметьте, господин следователь, после того, как он ранил женщину. И когда меня брали, сопротивления я не оказывал. Так что за это готов нести заслуженное наказание.

– Вот ты говоришь, что приехал в Москву недавно.

– Не хотел, чтоб вы эту женщину таскали, а то еще и ей что-нибудь пришьете.

– Она требует, чтобы вас расписали, – усмехнулся следователь.

– А что тут смешного? – возмутился Эдгар. – Или тебе не знакомо такое чувство, как любовь? Вы, менты, любить не умеете, у вас все по закону, а людей ни за что сажаете и…

– Хорош, Швед!…

– Может, в камеру? Не получается у нас с тобой доверительного разговора. Вешать на себя я ничего не буду.

– А что за дело ты хотел сделать еще?

– Покушение на Буша организовать. Точнее, на Березовского. Достал, козел! Хотя и позавидовать ему можно. Судят без него, срока дают, а он на вас хрен забил и еще говорит, что переворот в России устроит. Вот и решил я его, козла…

– В камеру, – кивнул вошедшему конвоиру следователь.

– Только начнешь по делу говорить, – усмехнулся Швед, – сразу рот затыкают. Свободу узнику…

– Топай, узник! – толкнул его в спину конвойный.

* * *

– Да, он участвовал в этих делах, – уверенно заявил Зубов. – Но на него ничего нет. Ствол не засвечен. В общем, зацепиться не за что. Стукачи в камере разговорить Шведа не могут. Там у него приятель был, но он на этап ушел, а Швед больше ни с кем не контачит. Но что-то наверняка произойдет. И Швед знает что, но разговорить его не получится. Хищник, первый срок получил ни за что, вот и понесло его по статьям Уголовного кодекса. Конечно, сейчас не в этом дело. Его подельники, с которыми он бомбил машины, что-то готовят. И видно, серьезное, если Швед сказал Зиминой, что он преступник. Она утверждает, что он с ней как бы прощался. А вот как заставить его говорить?

– Вопрос, – усмехнулся рослый опер, – ответ на который не знает никто, в том числе и Шведов. Судя по всему, эти гоп-стопы с машинами были что-то вроде репетиции, убивать там было совсем не обязательно. Ведь два водителя живы. Только с одним перестарались. Кстати, у бандитов три водителя, один вообще класс. Машины угонялись заранее, обычно из гаражей тех, чьи хозяева отсутствовали. Мы пытались найти связь Шведа с кем-то из знакомых хозяев угнанных машин, но ничего не вышло.

– Но если что-то готовили, – сказал подполковник, – то сейчас, после задержания Шведа, они свернут подготовку и затаятся. Уголовники обычно так поступают в подобных случаях.

– Швед не тот случай, – не согласился Зубов. – Подельники могут быть уверены, что он никого не сдаст и не заикнется о предстоящем деле. Что, в сущности, мы и имеем.

– Но ждать надоело, – раздраженно крикнул по телефону Интеллигент. – Уже все было готово, и нате вам – стоп-сигнал! В чем дело, объяснить можешь?

– Через три дня, – ответила женщина. – Это точно, ничего не изменится. Двадцать первого…

– Передай Викингу, что это в последний раз. Если снова дело отложится, пусть идет на хрен! Поняла?

– Не ори. Потом поймешь, почему на этот раз не стали работать. Сумма увеличится вдвое. Как тебе это?

– Но точно послезавтра?

– Через три дня, – поправила женщина, – точно. И все остается по-прежнему, план не изменился.

– Ладно, – кивнул он.

– Двадцать первого в двенадцать двадцать они выезжают. В общем, все точно так же, – повторила женщина.

– Отлично. Что слышно о Шведе?

– Его пытаются расколоть про машины, но безрезультатно. На него у них ничего нет, а он молчит. В общем, опасаться нечего.

– А мы что, – Алеша посмотрел на Маргариту Павловну, – сюда ходить будем?

– Нет! – Присев, она обняла его и стоящую рядом Алену. – Вы здесь будете жить. Теперь у вас есть дом. И своя комната. Будете ходить в садик, и я всегда буду рядом.

– А папа приедет? – спросил мальчик.

– Папа на работе очень далеко, и я не знаю, когда он вернется.

– А тетенька говорила, что он не наш папа и что мы ему совсем не нужны, – вздохнула Алена.

– Давайте сделаем так – захочет он приехать, мы его примем. Пусть он все сам скажет, правильно?

– Я, когда вырасту, стану сильным и побью его, – тихо сказал мальчик.

Маргарита теснее прижала к себе детей.

– А нам можно все здесь посмотреть? – спросила Аленка.

– Все, что хотите, теперь это все ваше, так же, как и мое. Мы одна семья. Вы брат и сестра. Ну а я, если захотите, буду вашей мамой.

– Я хочу, – серьезно проговорила Аленка. – А вы не отведете нас назад?

– Никогда.

– Так, – раздался мужской голос, – где тут твои дети, Маргарита?

– Папа! – в один голос воскликнули дети, бросаясь к двери.

Вошедший мужчина растерялся.

– Вам подарки принесли, – сказала детям Маргарита.

– Убила бы гада!… – прошептала Нина Петровна.

Алена схватила большую куклу и засмеялась, но тут же печально посмотрела на Нину Петровну.

– А тот дядя тоже куклу дарил, а потом от нас отказался.

– Она твоя, и я от вас никогда не откажусь, – заверила Маргарита Павловна.

– Мне следователь сказал, – вздохнула Татьяна, – что Эдгара посадят лет на двадцать, если он не будет сотрудничать со следствием.

– Ему дадут столько, сколько он заслужил, – сказала Зоя. – Я не понимаю, – посмотрела она на молча сидевшего Зубова, – почему не говорят, что капитан, в которого выстрелил Эдгар, был пьян, как скотина, и что он спровоцировал ссору, оттолкнул Таню и выстрелил первым?

– Это все знают, – вздохнул Владимир. – И суд это учтет. Но все-таки Эдгар покушался на жизнь сотрудника правоохранительных органов. Он применил незаконно хранившееся огнестрельное оружие. И он ранее дважды судим, подозревается в соучастии нескольких вооруженных ограблений, при которых убиты четверо. И если сейчас что-то подобное произойдет и задержанные укажут на него как на убийцу, ему грозит пожизненное заключение. А Эдгар этого не хочет понять и молчит. А те, кого возьмут, не будут молчать, я в этом уверен, и все будут указывать на Шведа как на убийцу и организатора. Так что…

– Подожди, Володя, – остановила его Зоя. – А почему ты так уверенно говоришь, что Эдгар причастен к тем преступлениям? Может, он действительно ничего не знает. И готовил дело один. Таня же говорила, что у него не было больших денег. Значит, вполне возможно, что он не совершал тех нападений, в которых вы пытаетесь его обвинить. Ваша уверенность обоснована тем, что вы арестовали человека ранее судимого и у которого был пистолет. Он не задумываясь стреляет в того, кто ранил женщину, и, значит, он преступник и за ним обязательно есть еще преступления. Я поверила, что ты сможешь помочь, и уговорила Татьяну…

– Не надо ссориться, – вмешалась Таня. – Я хотела, чтобы мне стало понятно, кто такой Эдгар на самом деле. И я уверена, что Володя прав. Эдгар исчезал и появлялся с деньгами. Говорил, что охранял кого-то и получил деньги. И сейчас я вспомнила – ему всегда кто-то звонил перед тем, как он уходил. Он объяснял, что это клиент, но я вспомнила, как он говорил: «Ништяк, буду на месте с таксистом». Как-то странно он называл собеседника. Как точно, не помню, но явно не по имени…

– Это ничего нам не даст, – сказал Зубов. – Сейчас одинаковых кличек полно. Таксист?… Надо будет проверить по картотеке. А ты Шведа никогда ни с кем не видела?

– Видела. С молодой спортивной женщиной. Они стояли и разговаривали. Та женщина потом села в такси и уехала.

– Не помнишь марку машины? И почему ты решила, что это было такси?

– Там были шашечки, как у частников. Машина девяносто девятая, это я точно помню. А вот номер московский, две семерки. Водитель – молодой симпатичный парень. Светловолосый, сложен хорошо, и видно, что тело тренированное. Он вышел из машины, забрал у женщины две сумки, положил их в багажник и сел. Потом она села, и они уехали. Я спросила Эдгара, кто это был, он ответил – объект охраны. Но так усмехнулся, что я не поверила. Но уточнять не стала.

– Когда это было? – спросил Зубов.

– За день до того, как я узнала, что буду матерью.

– А женщину ты описать сможешь? Ты же наверняка, когда увидела ее с Эдгаром, оценила ее внешность.

– Крепкая. Короткая стрижка. Рост примерно мой. Чуть плотнее меня, но стройная. Волосы рыжеватые, крашеные. В темных очках была. Ноги сильные, стройные. Была в мини-юбке.

– Понятно. А фоторобот составить сможешь?

– Не думаю.

– Значит, все-таки группа была. Скорее всего они грабили машины и убили четверых. Швед, конечно, будет молчать.

– Почему ты называешь его шведом?

– Кличка, – ответил Владимир, – наверное, из-за фамилии.

– Его фамилия Шведов, я видела паспорт. Ну почему со мной все не так?

– С тобой все нормально, – сказала Зоя. – Например, я тоже не думала, что Зубов милиционер, – улыбнулась она.

– Милиционер – это все же лучше, чем бандит, – вздохнула Татьяна.

– Да женщина к нему заходила, – упрямо повторила пожилая женщина. – Я как раз выходила из квартиры, а она ключ из замка вынимает. Но он ключи всем шалавам давал, прости Господи. И дни им устанавливал. Мы ему говорили – доиграешься, тебя какая-нибудь убьет, так оно и вышло.

– А как она выглядела? – спросил подполковник милиции.

– Так я ее сзади видела. Стройная такая, в джинсах. И кофточка белая, рукав короткий. В туфельках, каблучок высокий. Видно, что женщина сильная.

– А цвет волос? – спросил невысокий оперативник. – Длинные или короткие?

– Короткие… Но может, и длинные. Цвет какой… не помню я цвет.

– И что? – спросил Хорин.

– Да ничего, – ответил рослый молодой мужчина. – Не могут менты раскрутить. Говорят, что женщина какая-то заходила примерно в то же время, в какое его убили. Но никто ее точно описать не может. Так две бабуси говорят. Одна выходила, а другая в глазок видела, как очередная пассия к Яшке заходит.

– Вот и доигрался, придурок, – проговорил Хорин. – Но кому нужна была его смерть? Если только баба какая-то. Но ножом, а потом бритвой…

– Да сколько сейчас женщин сидит за то, что из ревности соперницу убили или мужа заколбасили! – усмехнулся Рокин.

– Интересно, кому же Крайман так насолил. А что там с Петром? – в который раз спросил Хорин.

Санкт-Петербург

– Как он? – спросила Алла вышедшую на кухню миловидную женщину.

– В постели хорош, – усмехнулась она. – И болтает много. Все рассказывает, какой он крутой и башковитый. Получается, что из-за этого и выбили его из компания. А насчет Хабаровска он верно говорит.

– Ладно, – кивнула Алла.

– Я сегодня уйду, – предупредила ее подруга, – у меня клиент хороший наметился, не могу его пропустить.

– А тебе мы, Лилька, разве мало платим?

– Не могу я этого клиента пропустить, – повторила Лиля.

– Да мы уже все знаем, – усмехнулся вошедший Червонный. – Так что спасибо, Лилька, и прощай. Но запомни: если где-то хоть слово вякнешь – сдохнешь.

– Да вы за кого меня принимаете, Данила Валентинович? – возмутилась Лиля. – Даже слушать обидно.

– Просто напоминаю. Умотала ты нашего гостя, Лилька! – хохотнул Червонный.

– В этом деле он крепкий! – рассмеялась она. – Пойду оденусь. – Лилия вышла из кухни.

– Ее нельзя отпускать, – тихо сказала Алла.

– Ничего сделать она уже не сможет, – ответил Червонный.

– Точно?

– Обижаешь, Алка. Дело уж больно серьезное. Ошибок быть не должно. Кстати, кто-нибудь знает, что ты ее забирала к нам?

– Обижаешь, – в его манере отозвалась Алла. Он рассмеялся.

В кухню вошел молодой лысый мужчина.

– Она твоя, Франт, – сказал Червонный.

– Благодарю, босс, – улыбнулся тот.

– Ох, не завидую я Лильке, – вздохнул Червонный. – Она не отдалась Франту по любви, и он ее теперь долго любить будет.

– Пижон на связь так и не вышел, – в дверь заглянул плотный мужчина. – Мы пытались…

– Толстяк, – недовольно проворчал Червонный, – скажи Максу, пусть посылает группу Туза.

– Подожди, Данила, – покачала головой Алла. – А кто будет работать?

– Есть понимающие в этом деле.

– А я думаю, что в Якутию больше посылать никого не надо.

– Это еще почему?

– Если Пижон мертв, ему уже не поможешь, а неприятностей наловим предостаточно. А очень бы не хотелось, чтобы якутская милиция узнала об интересе Червонного к делам компании «Золото». Это раз. Второе: Бурцев наверняка знает о Пижоне, и вполне возможно, он что-то сделал с ним. Будет ждать еще твоих людей и запросто может сделать так, чтобы…

– Ошибаешься. Бурцев не то чтобы мой приятель, но по неизвестной мне причине люто ненавидит Хорина, а мне это на руку. Такой союзник мне нужен, если я хочу легализовать свой бизнес. Если в том, что случилось с Пижоном, есть вина Бурцева, то он мог отправить Пижона с парнями туда, откуда они не вернулись. Это в его духе. Пижон воевал, был прапорщиком в полковой разведке. Ранен легко, награжден медалькой. Он пришел ко мне, потому что, кроме как стрелять да ножом кишки выпускать, ничего не умеет. Но он верный пес, ничего не скажешь. Мстителен, сукин сын. Три года одного мужика искал и нашел. Выжидал еще полгода, чтоб без хлопот его на тот свет отправить. И сумел устроить так, будто тот в своей баньке по пьяному делу поскользнулся и на печку упал. В общем, погиб мужичок. Умирал в мучениях. Будет жаль, если Пижон пропадет. Он и меня спас пару раз. Стреляли в меня у ресторана на Неве, он закрыл меня собой, в бронежилете был. Второй раз бомбу под машиной нашел. В общем, жаль мне его будет.

– А отношения у тебя, значит, с Бурцевым если не приятельские, то вполне нормальные?

– Так оно и есть. А вот Хорина Сергей ненавидит. Причину не знаю, это точно.

– Странно. Если ненавидит, почему помогает ему?

– Чисто деловой интерес. Хорин сумел внедриться в созданную молодыми, хваткими людьми компанию и даже войти в число ее хозяев. Что-то там было связано с долгом Рокину и Жигунову, создателям этой компании, а Хорин одолжил деньги. Благо у Рокина есть какой-то родственник в ФСБ, а у Жигунова тоже близкий человек в налоговой. И в прокуратуре кто-то у них имеется. Нужны связи, чтобы создать такую компанию. Золото манит нечистых на руку людей. К сожалению, я тоже отношусь к этой категории. Дважды мне выносили приговор за незаконный оборот драгоценных металлов. Правда, дали по минимуму. Три года условно первый раз и второй три года колонии, но тоже потом условно отбывал. В общем, деньги могут все.

– К сожалению, не все. Раньше ты запросто мог купить и место, и разрешение на добычу золота. Сейчас уже нет. Хорин сумел пристроиться потому, что понял – теперь деньги решают не все.

– Был бы я помоложе, многое бы изменил. Была у меня хорошая возможность. В Питере один армянин тоже стал заниматься золотом по закону. И мне предложил. Но я его на хрен послал – чтобы я, Данила Червонный, по закону бабки зарабатывал? А сейчас понял, что надо было соглашаться, и все было бы по-другому. И меня не так прессовали бы, и вообще жизнь другая была бы. А то уже пятьдесят через год стукнет, а живу одним днем. Ништяк было бы, чтобы все сейчас получилось. Но как сделать, чтобы хотя бы зацепиться и быть в доле?

– Вот и я тебе про то же толкую.

– Начала все это Элка. Интересно, где она сейчас?

– Эй, Данила, – Алла улыбнулась, – я начинаю ревновать.

– Значит, любишь, – обнял ее Червонный.

– Ты что? – испуганно спросила Лиля.

– Закрой ротик, шкура, – усмехнулся коротко стриженный парень. – Чего с ней, Франт?

– Под хоровод ее, – кивнул тот.

– Франт! – взвизгнула Лиля. – Я все Червонному с Алкой расскажу! Они же тебя…

– А сначала мы тебя! – засмеялся парень, сдирая с нее одежду.

В комнате были еще пятеро подвыпивших парней.

– Значит, двадцать четвертого? – переспросил по сотовому Петр.

– Двадцать четвертого, – ответил мужчина. – Я же тебе говорил уже не раз, а ты все спрашиваешь…

– Смотри, Андреев.

– Да я тебе точно говорю.

– Покедова, Санек. – Хорин отключил сотовый. – Двадцать четвертого, – сообщил он Червонному.

– Лады, – усмехнулся тот, – поверим. Посмотрим, что твое слово значит. Ну а если по ушам прокатился, гляди. Когда мне лапшу на уши вешают, я очень обидчивым становлюсь, даже убить могу ненароком.

Якутск

– Иван, – сказала Катя, – ты ведь знаешь, как мама погибла. Откуда?

– Все потом, хозяюшка, узнаешь, – улыбнулся Иван. – Очень скоро все узнается. Но ты будь осторожна. Тебя, как и маму твою, могут наладить. Я через два дня тебе все расскажу и помогу, если что. Я Дурак, но воевать умею! – Он пошел к дому.

Катя, стоя у ворот, смотрела ему вслед.

– Что ты можешь знать, Ванька? – прошептала она.

– Отпирай замки, охрана! – раздался громкий крик из остановившийся у ворот машины. – А то протараню на хрен!

– Привет, Танкист, – усмехнулся крепкий молодой мужчина. – Кого привез?

– Гайдука, – ответил широкоплечий водитель. Из машины вышел высокий молодой мужчина в камуфляже.

– Позвони Старшине, пусть баню затопит. Устал я прилично, и вагон пыли на мне. Как тут дела? – спросил он.

– Все путем! – Мускулистый парень открыл ворота. – Жака взяли месяц назад, он мента грохнул в Сусумане.

– А зачем он на Колыму подался?

– Да к бабе одной. А к ней мент клеился, старлей ДПС. Жак его зарезал и пить сел. Когда его брали, он уже никакой был.

– Придурок, – усмехнулся Гайдук. – Хозяин дома?

– Дома.

– А Королева здесь?

– Здесь.

– Старшина баньку топить начал, – сообщил мужик.

– Отлично! – Гайдук потянулся.

* * *

– Вацлав приехал, – стоя у окна, прошептала Элла. – Наконец-то!… Я очень соскучилась по тебе, Гайдук.

– Ну вот и киллер наш объявился, – подошел к ней Бурцев.

– Кто? – Элла сделала вид, что не поняла.

– Гайдук. Вон там у ворот. Старшину просил баньку истопить. Значит, все удачно получилось.

– Значит, да, – улыбнулась она.

Гайдук шел к дому.

– Привет, Вацлав! – крикнул Бурцев. Гайдук поднял голову.

– Добрый день, хозяин, – улыбнулся он. – И вам здравствуйте, Элла Михайловна. Вы все хорошеете.

– Стараюсь, – засмеялась она. – Иначе зачем я буду нужна Сергею?

– Да я-то уж пенек старый! – усмехнулся тот.

– Перестань, милый! – Элла поцеловала его. – Ты самый лучший! Не понимаю, как я вообще без тебя жила.

– И мне без тебя невесело было. – Бурцев обнял ее.

Гайдук, усмехнувшись, пошел дальше.

– Когда себя в порядок приведешь, зайди, – крикнул ему вслед Бурцев.

– Погодите, Марья Степановна, – вздохнул полковник, – вы о чем это?

– Да про Лидушку Бурцеву, – ответила старушка. – Я ж только вернулась от сына и узнала про то, что Лидушка-то на машине разбилась. И говорю, что не одна она ехала. С ней в машине какой-то мужик сидел, молодой такой, – продолжила она.

– Так-так, – нахмурился Юрий Васильевич. – Значит, вы об этом сказали Пашке, а он вас привел. – Полковник посмотрел на лейтенанта милиции.

– Я подумал, что вы захотите об этом узнать, – смущенно проговорил лейтенант, – вот и привел тетку к вам.

– И, судя по всему, правильно сделал. А что за мужик-то, Марья Степановна?

– Я ж говорю, молодой такой, не из наших, ну, не из тех, кого я знаю.

– Выходит, был пассажир. И куда же он делся? Выйти он не мог. Странно. А вы не ошиблись?…

– И Пашка так спрашивал. – Она недовольно посмотрела на лейтенанта. – Да я что ж, слепая совсем или дура какая? Я ж почему и рассказывать стала Пашке-то. Он мне говорит, что как, мол, я уехала, Лидия Андреевна на машине в «КАМАЗ» врезалась и погибла. Ну я и спросила: а мужик тот как, выжил или тоже?…

– Совсем весело, – пробормотал Юрий Васильевич. – Значит, в машине были Бурцева и какой-то мужчина. И куда же тот мужик делся? А где он садился к Лидии Андреевне?

– Ворота ее открыл и сел. А закрывали уже бандюки Бурцева. И чего их не посадят? Раньше-то таких…

– Мужчина молодой был или старый? – перебил полковник.

– Мужик как мужик. Ну, не старый. Видеть видела раньше, но не знаю я его.

– Ну а если встретите, Мария Степановна, узнаете?

– Может, признаю. Хотя врать не стану, не уверена.

– Спасибо, Мария Степановна.

– Да не за что. Пашка рассказал, что тут случилось, пока меня не было, я и ахнула. И спросила про мужчину, кто, мол, такой…

– Спасибо Мария Степановна, – повторил полковник.

Лейтенант понял, что пора уводить тетю.

– Значит, сейчас они гуляют по тайге? – усмехнулся Леший. – Надеюсь, не выйдут. Где ты их оставил?

– У Волчьего распадка, – ответил проводник. – Там три речки с трех распадков, и не поймешь по какому мы туда пришли.

– Хорошо, – кивнул Леший. – А что там с москвичами?

– Они нашли золото. Правда, проходнушку не устанавливают и промприбор не ставят. Просто разметку наносят. И у них были из управления золотодобычи…

– Понятно. Значит, пошло золото. Вот мужик этот умелец! Обычно вдоль воды берут, а он выше полез и нашел. Так и на основную жилу выйдет. Идиот я, чего кота за хвост тянул? Надо было ставить там промприбор и…

– Видать, поэтому мужик тот делает разметку, канаву хочет от трех ручьев туда подвести. Ну значит, котлован будет. А потом, судя по всему, драгу пустят. Башковитый москвич-то.

– Чересчур башковитый. Интересно, где он так насобачился? Это колымский метод. Но квадратный способ проб на Колыме не применяют. И где же он наблатыкался?

– Что делать будем, Владлен Федотович? – спросил якут.

– Пока ничего. Но что-то надо придумать.

– Чего, Владлен Федотович? – уже шагнув к двери, остановился якут.

– Ничего, Мишка. Но ты не исчезай, можешь понадобиться в любую минуту.

– Понял, Владлен Федотович. – Якут вышел.

– И что теперь делать? – пробормотал Леший. – Отдавать местечко? Нет. Почему я не верил? Ведь бумаги видел, читал, но не поверил. А этот москвич, мать его в душу, сумел найти. И главное, все по закону делают. Выходит, много потерял. Ну уж нет! Не мне, так никому. Как же я это сделаю? – Он раскурил трубку. – Хотя почему бы и нет? Они только начинают работы, значит, выход еще есть. Нападение на них только оттянет время. Напугать? Хозяева пришлют новых. К тому же у них все по закону. Значит, милиция вмешается. Но можно купить. Пусть скажет, что месторождение невелико и ставить промприбор, а тем более драгу – пустая трата денег. Точно. Ему, как я понял, верят. Надо попробовать этот вариант. И еще надо поговорить с Бурцевым. Не без его помощи москвичи здесь появились. Значит, он может сделать так, что они прекратят работы. Посылаю Кима в треугольник, пусть попробует поговорить с этим умельцем, а я сегодня встречусь с Бурцевым.

– Зря ты это сделал, – покачал головой Лис. – Знаешь, сколько денег потеряли? Москвичи платили неплохо, но питерские вообще, можно сказать, озолотили бы. Зря…

– Но так Леший приказал, – буркнул Мишка. – Он сказал, чтобы я…

– Интересно – почему? – пробормотал Лис. – Его же спросит тот питерский, где его люди. И что он им ответит?

– Ты, я вижу, на Лешего косо смотришь, – сказал Мишка.

– А как на него смотреть, если деньги из-за него теряем? Ему же еще старик Ванин говорил – есть золото у старого лагеря. А он все рукой махал. Бумаги какие-то у него были, но он им не поверил. Вдоль ручья дикие старатели по триста граммов намывали за сезон, а он…

– Триста грамм за сезон!… Ты думаешь, это хорошо? – усмехнулся Мишка.

– Для тех, кто там был, очень хорошо.

– Леший хочет встретиться с Бурцевым. Я слышал, как он про это бормотал.

– Понятно. Но вряд ли ему это что-то даст. Хотя наверняка Сергей Николаевич сейчас тоже локти кусает. Ему же делали предложение.

– Значит, в машине с Лидией Андреевной был еще кто-то, – пробормотал Сизов.

– Выходит, что так, Коля, – кивнул полковник. – С самого начала всем казалось очень странным это ДТП. Машина Бурцевой не юзила, скорость у нее, судя по всему, была небольшая, но тормозного пути нет. Вообще не тормозила Бурцева. Согласись, это очень странно. Она не спала за рулем, только что отъехала от дома…

– Получается, Катя права, – пробормотал Николай, – а я…

– Да при чем здесь ты? Выходит, все ошибались. Но придраться не к чему. Следствие проводилось тщательно. Все проверялось не раз. – Полковник хлопнул ладонью по папке с делом. – Но здесь ни слова нет о пассажире. Водитель «КАМАЗа» не говорил, что в машине был еще кто-то. И свидетели об этом тоже не заикнулись. Странно…

– Да чего тут странного? – усмехнулся майор. – Просто Рулина головой от старости ослабела. Она вспомнила о мужчине, который, как она говорит, садился в машину к Бурцевой. Но почему тогда те, кто постоянно дежурит у ворот, никого не видели?

– Значит, ты допускаешь, что садиться в машину кто-то мог?

– Да я к тому сказал, – смешавшись, посмотрел на него майор, – что бредит старушка. Племянник у нее участковый, вот она и хочет ему карьеру сделать. Придумала же такое!…

– А вот это ты брось, Журавлев, – сердито проговорил Юрий Васильевич. – Пашка работает отлично, а все в лейтенантах ходит. И я намерен отправить его учиться сыскному делу. В нем пропадает хороший опер. И про Марью Степановну не смей плохо говорить. Она в уме, а в сообразительности фору любому молодому даст. А что она это запомнила, вполне объяснимо. Она видела, как к Лидии в машину сел мужчина. И заявила об этом. И заметь, когда она узнала о гибели Бурцевой, то спросила и про мужчину. То есть ее никто не принуждал давать сведения о пассажире Бурцевой. Значит, в машине кто-то был. Но почему об этом не сказали ни водитель «КАМАЗа», ни свидетели? Так, Колька, давай-ка съезди к ним. Начни с Анны Михайловны Дулиной. Затем к Урину. Постарайся их разговорить, а я смотаюсь в прокуратуру. Поговорю с Никитой Павловичем, пусть вызовет Марью Степановну и побеседует с ней. Остапов мужик нормальный, может доследствие назначить.

– Как съездил? – спросил Бурцев вошедшего в кабинет Гайдука.

– А вы не знаете?

– Знаю, поэтому и спрашиваю. Просто хочу определить, как ты. Не сломался?

– Дело есть? – догадался Вацлав. – Кого?

– Да пока никого. Тебе придется менять специальность, будешь заниматься охраной. Противник серьезный и может пойти на все. Имеет опытных киллеров, и боевики у них на высоком уровне работают. Правда, пока ничего опасного нет, но чем дальше в лес, тем больше дров и щепок летит много. Надо быть готовым к войне, слишком велика ставка.

– Значит, есть золото на территории Влажного треугольника?

– Имеется. Черт, а ты хорошо информирован!…

– Я присутствовал, когда вы начали переговоры с Москвой.

– Молодец! Но тут еще кое-что. Ты приехал очень вовремя. Сегодня у меня встреча с Лешим, а он непредсказуем.

– Вашу безопасность гарантирую, – улыбнулся Гайдук.

– Все парни в твоем распоряжении, – сказал Бурцев.

Тайга

– Черт! – опустившись на обросший мхом валун и смахивая с лица комаров и мошку, вздохнул блондин. – Как же я устал! И куда идти?

– А кто знает? – процедил Пижон. – Если встречу этого якута, на куски порежу сучару!…

– Сначала пусть вывел бы, – промычал парень.

– Мы отсюда не выберемся, – простонал длинноволосый. – Меня комары зажрали и эта мошка достала. Мы заблудились! – заорал он.

Сухо хлопнул выстрел. Согнувшись, когда пуля попала ему в живот, парень упал. Остальные, замерев, уставились на пистолет Пижона.

– Если еще кто-то запаникует, – предупредил он, – убью. Паника в таких случаях – верная смерть. Ясно?

– А чего делать-то? – прохрипел блондин. – Жратва кончится, что есть будем?

– Мы в тайге, а тут, как известно, есть и птица, и звери разные. В реке, кстати, рыба водится. А у нас, если помните, имеются карабины. Кроме того, бывает, что по тайге и люди ходят. Разные. Не пустыня же здесь. Ну, побродим дня три или четыре. Выберемся.

– А с ним что делать? – кивнул на убитого смуглый парень.

– Ничего, звери слопают. Пошли! – Пижон шагнул вверх по склону. – Возьмите оружие и рюкзак. Нож и флягу не забудьте.

Влажный треугольник

– Долго они еще здесь будут? – недовольно спросил у Баркаса Фролов. – А то работать вообще нельзя. Лезут куда не надо!…

– Завтра улетят, – ответил тот. – Вертушку вызывали, я слышал.

– Очень хорошо! – Фролов облегченно вздохнул. – А с Аликом-то как – заберут или…

– За что? – усмехнулся Баркас. – Еще и благодарность вынесут. Считай, две шайки ликвидировали. Руслана искали сколько времени и тех, кто с ним был. А про чеченцев и говорить нечего. Золото, значит, здесь есть, – посмотрел он на лежащий монитор.

– Есть, – кивнул Фролов. – И неплохое золото. Проба высшая. Попадается и техническое, но мало.

– Вертолет! – крикнул Чужак. – Сюда летит.

– Это наш, – сказал старший лейтенант милиции. – Мы улетаем. Все вроде осмотрели и сделали что надо. А вы молодцы, парни, – кивнул он Сербу, Чужаку и Стражу, – положили таких тварей. Для них убить человека – что комара прихлопнуть.

– Да, вот с комарами, мошкой и оводами тут проблема, – сказал Страж. – И мази плохо помогают. Если бы не накомарники, вообще караул был бы, – вздохнул он. – Вот ему по хрену все эти насекомые. – Он посмотрел на Фролова. – И этому тоже, – кивнул он на Мишина.

– Нас столько ели, что нам уже чхать на эту жужжащую братию, – усмехнулся Мишин. – К тому же курите в тайге трубку, и меньше они вас атаковать будут. Не садитесь у затхлой воды, одевайтесь поплотнее и рукава чтоб были длинные. Советов много, а самый простой, – он рассмеялся, – не суйтесь в тайгу.

– Ну, – майор милиции пожал руку Алику, – удачи вам и спасибо.

– Мы только защищались, – невозмутимо ответил он.

– И все-таки будьте наготове. В это время полно отморозков по сопкам шастает. А по весне мы здесь подснежники собираем. – Майор усмехнулся.

– Подснежники, – не понял Алик. – Зачем?

– Трупы, которые зиму пролежат под снегом. Как раз все в это время и начинается. Осень на подходе, все стараются уйти из тайги, а пустыми уходить не хочется. И стреляют, и режут более удачливых.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул Судин. – Будем на страже.

– Удачи! – Майор посмотрел на монитор, насос и прочее оборудование. – А как эта подстанция работает?

– В ней дизель, – ответил Фролов. – Заправляешь и на сутки хватает.

– Первый раз вижу такую небольшую. Не наша, наверное?

– Наша, – улыбнулся Фролов, – питерская. Лучше еще не встречал.

– Сколько нас теперь? – спросил Чужак.

– Считай, – ответил Серб. – Кроме нас, трое нам в подмогу. Четверо работяг, смотритель подстанции, а двое будут собирать монитор и все остальное. К тому же обещают бульдозеры подогнать – ров делать и котлован под драгу. А что это такое – драга? – спросил он.

– Фабрика по добыче золота на воде, – ответил Баркас. – Ковшами черпает землю со дна котлована и смывает камни в одну сторону, а золото оседает на ковриках.

– Наконец-то умотали! – подходя, проговорил Алик. – Если честно, надоели гости…

– Я опасался, что дело заведут, – проговорил Серб.

– Да тебя скорее всего к награде представят! – засмеялся Алик. – Ладно, мужики. Твои под моим началом или ты…

– Мы все под твоим началом, – ответил Баркас.

Тайга

– Эй! – хором орали четверо парней и махали руками. – Мы тут! Заберите нас!

Чуть в стороне летел вертолет.

– Давайте выстрелим одновременно, – предложил смуглый.

– Спецназ высадят и расстреляют всех на месте, – ответил Пижон.

– Твою мать! – Длинноволосый выругался. – Они что, блин, по сторонам не смотрят?

– Это и хорошо, что не смотрят, – усмехнулся Пижон. – А то бы решили, что мы банда, и сообщили бы, что их обстреляли. Пара вертушек со спецназом, и мы тут остались бы навечно. Хотя нет, забрали бы в морг – надо же отчитаться и личности установить. А кому-нибудь за ликвидацию хорошо вооруженной банды еще и награду дали бы. Да успокойтесь вы, до снега примерно месяца полтора, а мы выйдем гораздо раньше. Там вон река какая-то, по ней и пойдем. На рыбаков наткнемся или на жилье выйдем. Я мечтаю якута этого, Мишу, встретить. Если есть Бог, он мне его отдаст.

– А не Бурцев ли нас подставил? – спросил блондин. – Не мог этот якут хренов просто так свалить. Что он Бурцеву говорить будет?

– Нет, – буркнул смуглый, – нас Леший подставил – шепнул якуту, чтобы тот нас в сопках бросил. Но что он говорить Червонному станет?

– А может, и Червонный в курсе, что мы в сопках одни? – процедил Пижон и, сев, закурил. – Выберемся и все выясним. И спросим с каждого. И с Миши, и с Лешего, и Червонный ответит, знал он об этом или нет.

– Точно, – кивнул блондин. – Со всех и с каждого спросим!

Хабаровский край

– Ну, – посмотрел на пятерых мужиков Сергеев, – погрузили?

– Да, – ответил рыжебородый. – Но ведь еще золото будем грузить…

– Золото перед самой отправкой, – твердо произнес Сергеев. – И усиль охрану вагончика, в котором оно находится, – кивнул он невысокому молодому мужчине.

– Разумеется, Андрей Семенович.

– Что-то у меня предчувствие нехорошее, – покачал головой Сергеев. – На душе кошки скребут. Странно…

– Так первый раз отправляем отсюда, – улыбнулся невысокий. – Оно и понятно, почему на душе неспокойно. Все же сто двадцать восемь километров по тайге, а с таким грузом небезопасно. Но люди вооружены, готовы к неожиданностям, так что все будет нормально.

– Дай-то Бог, – вздохнул Сергеев.

– Не выйдет, – покачал головой узкоглазый здоровяк. – Их там двенадцать человек. Ночью охрана и собаки. Подойти не получится, а стрелять собак – сразу кипеш. Надо будет по дороге работать. Короче, вот что, – взглянул он на двоих молодых мужчин. – Сутки здесь торчите и наблюдаете. Если начнут садиться, значит, поедут, тогда звоните. Сами тут на сопке останетесь, будете смотреть, в какую сторону поедут. И не вздумайте проворонить, а то каюк вам.

– Да ничего мы не провороним! – обиделся один.

– Тогда мы уходим, – кивнул узкоглазый.

Москва

– Отлично, – довольно проговорил Рокин в спутниковый телефон. – Когда пустите промприбор?

– Его еще не ставим, – ответил Алик. – Пока проходнушка.

– Понятно.

– Извините, Михаил Петрович, а что там с усыновлением двух детдомовцев?

– Погоди, – Рокин растерялся, – а тебе-то это зачем?

– Фролов просил узнать. Он очень просил узнать…

– Да вроде все в порядке. Я не знаю точно, но, кажется, более-менее нормально.

– Так вы узнайте, а то Фролов вроде как хочет уехать. У него имеются опасения, что жена не будет…

– Скажи ему, что мы все проверим и сообщим, – перебил Рокин.

– Так и скажу.

– Слушай, Судин, а что там у вас за война была?

– Да так, – не стал вдаваться в подробности Алик, – две шайки пытались атаковать. Мы нанесли упреждающий удар. В общем, все нормально. Но вы, Михаил Петрович, узнайте о детях-то.

– Да на что тебе эти дети сдались?

– Фролов нервничает, а он мужик нормальный, да и детишкам лучше в семье жить, чем в детском доме.

– Ну ладно. А вот у нас новость плохая. Краймана убили. На квартире зарезали. Причина неизвестна, но есть мнение, что это одна из его любовниц, которых у него было предостаточно.

– Много женщин до добра не доводят. Ну ладно, все. Только не забудьте о детях узнать.

– Обязательно. Удачи вам и будьте осторожнее. Еще раз удачи и здоровья.

– Вам того же.

– Почему он так беспокоится о детишках этих? – отключив телефон, удивленно проговорил Рокин. – Не ожидал такого от Дровосека. Железные нервы, а о чужих детях беспокоится. Вы там дело сделаете, вернетесь и все узнаете. Конечно, эта стерва и нас подставила, но это дело семейное, вот и разбирайтесь сами.

– Подожди, ты уверен? – спросил Хорин.

– Абсолютно, Илья Андреевич, – послышался ответ. – Мои люди документы у него проверили. Это точно он.

– Так, значит, скорее всего он в Питер подался, в том направлении больше ему не к кому ехать. Сучонок! Ну ладно, племянничек, ты сам судьбу выбрал.

Он взял сотовый и набрал номер.

– Ко мне в семь, – приказал Хорин и отключил телефон.

– Все там хорошо, – сказал Жигунову Рокин, – золотишко будет. Про те два случая, что мы читали в газете, Алик неопределенно ответил. А в общем, все там более-менее нормально.

– Что с Фроловым?

– Ну, это молодец мужик…

– Ты сказал ему о жене?

– Я еще не сошел с ума. Кстати, не знаю почему, но Алик тоже спрашивал про детей. Я сказал, что все будет хорошо…

– Сволочь ты, Мишка!…

– Ну положим, здесь мы все не ангелы.

– Я доверился тебе и Крайману. Да, я знал, что с детьми будет проблема, но не думал, что все выйдет так скверно. Эта сучка живет с другим.

– А мне плевать! Я работаю и хочу, чтобы компания росла. Я хочу, чтобы наши изделия узнал мир, а не только Польша и Прибалтика. Понятно? Вспомни наши мечты и планы. И чтобы все это рухнуло из-за каких-то детдомовцев? Да черт с ними! А когда Фролов вернется, то или этих возьмет, или других найдет. А может, просто пошлет всех на хрен и будет жить в свое удовольствие. В конце концов мужик он нормальный, найдет себе бабу приличную, да хоть и с ребенком. Я не намерен наносить ущерб нашему делу из-за каких-то детдомовцев. Мне плевать на их страдания. Я занимаюсь золотом, да и ты тоже. И вообще, Сашка, что с тобой? Ты сочувствуешь Фролову как близкому человеку. Да и вообще он нам нужен только как работяга. Ты не забыл, как мы продали все, чтобы начать дело. Год снимали плохонькое жилье и не всегда ели досыта. Да, мы с тобой выиграли, это главное, и проигрывать я не намерен, как, наверное, и ты. А Фролов сам виноват, он мог забрать мальчишку, но ему вдруг и дочь понадобилась. И теперь дело его, что и как он будет делать. Пусть решает свои проблемы по возвращении. А сейчас он работает на нас. Ты помнишь, что он получит очень даже неплохие деньги?

– Да все я помню. Но как-то не по-человечески там получилось. Ведь мы использовали его жену, хотя знали…

– Давай не будем взваливать на себя грехи других, – перебил Рокин. – Он сам поверил жене и со спокойным сердцем уехал. Отказался бы работать, и мы с сожалением, но приняли бы его решение, но он все-таки поехал. А при чем тут мы? Неужели не видно было, что жена его законченная стерва? Так что перестань мучиться угрызениями совести и давай работать. Я считаю, что ставить промприбор, а тем более драгу нет смысла. Остался примерно месяц, ну, полтора сезона, и мы не успеем развернуться до зимы. Возьмем то, что намоют, и все, участок наш. Как только ударят морозы, заберем своих людей. А недели за две до сезона снова пошлем туда технику, начнем взрывать полигон и устанавливать оборудование.

– Так и сделаем.

– А что там с Хориным? Он мрачнее тучи ходит.

– Наверное, о Петьке думает.

– Да не похоже, он не расстроен, а в ярости. Желваками играет, и глаза бешеные. Я его таким еще не видел.

– А что мы о нем знаем? Помнишь, как он привел племянничка и категорически заявил: Петр будет работать в нашей компании. Хотел я тогда ему в морду дать, но на нас долг висел. А сейчас ведь заплатить можем, да он уже почувствовал вкус денег, и хрен его выкуришь.

– Остается надежда, что Петька отмочит такое, за что мы сможем убрать и дядю. В контракте умный пункт имеется: тот, кто рекомендовал работника, отвечает за него полностью. Надо было вспомнить об этом, когда Петька хотел под себя участок загрести…

– Тогда денег не было. А вот сейчас было бы очень хорошо поймать Петьку на очередной пакости.

– Да, конечно. – Рокин вздохнул.

– Об убийстве Яшки что-нибудь новое известно?

– Нет. Я разговаривал с капитаном, который был у нас, он говорит – пусто.

– А не на нас ли охота началась? Убит Яшка, исчезает Петька.

– Нет. Начали бы с нас. На кой черт убийце понадобился наш юрист? Скорее всего баба какая-то его кончила. Кстати, его предупреждали: доиграешься в донжуана. И вот пожалуйста!…

– Завтра будут отправлять золото от Сергеева.

– Удачно там вышло. И все благодаря Фролову.

– А мы с ним поступили так себе…

– Не мы, а жена-стерва, – поправил Рокин.

– Отлично! – улыбнулся Артур. – Значит, все выйдет. А он поверил?

– Да. Представляю, что с ним будет…

– Нас это волновать не должно. Надеюсь, у тебя хватит ума довести до сведения…

– Вот об этом я и хотел поговорить. Если узнают о его наводке, то и обо мне станет известно. Прикинь, что со мной будет.

– Да не боись ты, с тобой все будет в полном порядке. Ты заболеешь и несколько дней пролежишь в клинике. А за это время все уже будет кончено. Поверь, им будет важно, не кто сообщил ему, а то, что сделал он.

– Это ты так говоришь, а они будут узнавать, кто ему сообщил…

– Успокойся. Подумай сам: он может говорить что угодно, и все поймут, что он пытается на кого-то свалить вину. Успокойся и представь, сколько денег ты получишь, а значит, сможешь уехать, как ты давно хотел, в Израиль. А крайнего мы найдем. Кстати, он уже есть.

– Я, что ли? Но тогда и ты…

– Крайман. Уезжает Петр, и убивают Краймана.

– Точно.

– Ну вот, все в порядке, – кивнул он. – Приезжай завтра на дачу и получишь приз за хорошую игру.

– А что за приз?

– Ты будешь доволен.

– Во сколько приехать?

– Жду в пять. – Артур отключил сотовый. – А вот за то, что ты только что сказал, – он усмехнулся, – ты получишь особенный приз.

– Как дела, милый? – вошла в комнату Марина.

– Лучше, чем думал! – Он обнял ее. – Завтра ты получишь возможность рассчитаться со своим обидчиком.

– Отлично!

– Я тебе доставлю это удовольствие.

– Хорошо, что хоть сегодня этой парочки нет, – облегченно вздохнула вошедшая в комнату Зинаида. – А то смотреть тошно. Приличного мужа на этого бандита променяла, дура! Как только приедет Иван Михайлович, все ему расскажу. Да еще и от детей отказалась, шлюха!…

– Спасибо, – поднимаясь из-за стола, сказала Алена, – все было очень вкусно. А папа, – девочка вздохнула, – почему он…

– Давайте договоримся, – обняв ее и Алешу, сказала Маргарита, – о нем вспоминать пока не будем. Приедет, тогда вы сами его и спросите. Договорились?

– Договорились, – ответили дети.

– Вот и хорошо. Сегодня идем в зоопарк. А потом…

– Я с папой тоже в зоопарк ходил, – грустно вздохнул мальчик.

– Значит, ты нам все там покажешь, – ответила Маргарита.

* * *

– Лапы вверх, сучка! – прошипел мужчина, направив на перепуганную продавщицу двуствольный обрез.

Его лицо закрывал натянутый на голову чулок. Второй налетчик с немецким автоматом времен Отечественной войны держал под прицелом грузчика и бледную женщину.

– Бабки в пакет быстро! – приказал бандит с обрезом.

Грузчик, плотный мужчина, покосившись на светловолосую женщину, сдавленно икнул.

– Ша, сука! – угрожающе предупредил налетчик со «шмайссером». – Пискнешь, и кончу!

Бандит с обрезом схватил пакет с деньгами.

– Давай пузырь коньяка, – кивнул он на витрину, – и блок сигарет. Шустрее, шалава!

Продавщица, пятясь, сняла с полки бутылку армянского коньяка, сигареты и положила на прилавок.

– В пакет, шалава! – прорычал бандит.

Она подчинилась.

– На пол, живо! – приказал налетчик с автоматом. – И не шевелиться, даже не дышать!

Первым выскочил бандит с обрезом. «Автоматчик», пятясь и не сводя глаз с лежащих, выскочил из магазина. Хлопнули дверцы машины. От магазина быстро отъехала синяя «пятерка».

– Помогите! – истошно завопила женщина.

Продавщица, опустившись на пол, зарыдала. Грузчик посмотрел на дверь и стал осторожно подниматься. Женщина продолжала пронзительно звать на помощь.

– Давайте ментов вызывайте! – рявкнул грузчик.

– Что случилось? – спросил Зубов.

– Магазинчик у «Планерной» взяли, – ответил бегущий вниз по лестнице оперативник.

– Трупы есть? – успел спросить Зубов.

– Нет.

– И то хорошо! – Он вошел в кабинет.

– Что у нас имеется по трупу на Королева? – спросил его полковник.

– Пока ничего. Проверяем…

– Третий за месяц висяк. Плохо работать стали! По машинам тоже ничего. А что со Шведовым?

– Да все то же, – поморщился майор. – Молчит, а на него у нас, кроме…

– Работать надо! – полковник вышел, хлопнув дверью.

– Уеду в деревню и устроюсь коров кормить, – откинувшись на спинку стула, вздохнул Корин. – Никаких тебе жмуриков, никаких начальников. Благодать!… Дал коровам сена и…

– И навоз убрать не забудь, – усмехнулся усатый капитан. – Я ездил к теще в деревню и сдуру решил помочь тестю. Он как раз по этому делу на ферме. Подъем в четыре утра, правда, на автобусе возят, полпятого на месте. Коров больше ста, из-под каждой выгребаешь на движущуюся ленту. А цепь, которая эту ленту тащит, возьми и порвись. И руками в жижу эту, – он передернул плечами. – Я потом пару дней и самогоном протирал, и одеколоном, все равно кажется, что воняет…

– Ладно, – сказал Корин, – в деревню не еду. Перевожусь в участковые.

– А там тоже не сахар, – проговорил опер. – Сутки напролет ходи и…

– Значит, остаюсь, – вздохнул Корин.

– Подожди, – удивился капитан ДПС, – какой автомат?

– Немецкий, – ответил грузчик. – «Шмайссер», фашисты с такими воевали, в кино постоянно показывают.

– «Шмайссер»? – переспросил милиционер. – Может, муляж?

– Обрез-то точно настоящий был. Двенадцатый калибр, двуствольный. Курковый. Он взвел оба. И второй затвор у «шмайссера» тоже передернул. Кажется, настоящий.

– Ну а что они говорят? – спросил капитан подошедшего старшего лейтенанта.

– Им психолог нужен, – проворчал тот. – Рыдают и лепечут не поймешь чего. Продавщица все плачет, что с нее за коньяк и сигареты вычтут, вторая между рыданиями про фашиста лепечет.

– Во, – сказал грузчик, – я и говорю, с такими автоматами фрицы в Отечественную воевали. Значит, и Евгения Петровна в кино видела.

– Это что-то новенькое, – усмехнулся старший лейтенант. – Давненько с немецкими автоматами по Москве не гуляли.

– Что-то менты активно заработали, – проворчал сидевший за рулем такси водитель.

– Начальство, видно, ездит, – усмехнулся Маркин.

– Да нет, что-то случилось. С автоматами машины проверяют. А вот и нас тормозят!… – Он чертыхнулся.

Маркин сунул руку в стоящую рядом спортивную сумку. Характерный щелчок взведенного курка пистолета водитель не услышал.

– Предъявите документы! – подошел к машине старший сержант ДПС с автоматом. Посмотрел на пассажира. – И ваши тоже!

К задней дверце приблизился тоже вооруженный автоматом милиционер.

Маркин достал паспорт и протянул в открытое окно.

– Я сейчас на Севастопольский еду, – сказал таксист. – А пассажира у Курского взял.

– С дачи от тещи еду, – улыбнулся Маркин. – Вот смотрите… – Он достал из кармана билет на электричку.

– Ты понял? – спросил Хорин.

– Конечно, – ответил невысокий худощавый мужчина. – Найти и кончить. Чего же тут непонятного? Правда, командировочные нужны и аванс. Ну, как всегда…

– Ксендз, ты должен сделать Петра и, – Хорин кашлянул, – Червонного.

– Опачки! За это…

– Получишь в пять раз больше, чем за обычную работу, – перебил Хорин.

– В семь, – сказал Ксендз.

– Хорошо, – подумав, согласился Хорин.

– Как здорово! – радовалась Аленка. – Все-все видно.

– Да, – засмеялся Алеша, – очень хорошо! Мама, а мы еще будем на качелях качаться?

– Конечно, милые мои, – улыбнулась Маргарита.

– Ты у нас самая лучшая мама, – обняла ее Аленка.

– Ты наша мама? – неожиданно серьезно спросил Алеша.

– Самая настоящая! – засмеялась Маргарита.

– Гнида, пес беззубый! – зло бормотал, ходя по комнате, Хорин. – Козленок! Чтоб тебе кол осиновый вбили в сердце! Шалава подзаборная! Тебя подобрали, мразь, а в благодарность ты, морда паскудная… – Он выругался.

– Что с ним случилось? – спросила средних лет женщина.

– Не знаю, – ответила горничная. – Может, из-за Петра. Но он был просто расстроен, а сейчас в бешенстве. Уж на что кота Кузьму любил, а тут как пнет его. Я не знаю, что с ним такое…

– Папа, – осторожно спросила женщина, – что с тобой? Кого ты так…

– Светка, – Хорин остановился, – братец твой двоюродный в Питер уехал к Червонову. Понимаешь? Его в Москву вернули, он там надоел всем, ведь работать надо, сезон кончается, а он… – Хорин выругался. – Ну я его и наладил в торговый отдел. А он исчез. Хорошо еще, что один знакомый гаишник позвонил и сказал, что Петька по Ленинградскому едет. В Питер он отправился к врагу нашему заклятому Червонову, к Червонному.

– Подожди, папа, – вздохнула Светлана, – но ведь Данила Валентинович ваш партнер.

– Какой, к дьяволу, партнер! Просто мы ему давали возможность торговать, точнее, позволяли с нашим грузом переправлять в Польшу и Прибалтику его самоделки. А Петушок этот уехал к нему и наверняка все ему расскажет, мразь!

– Да что он может рассказать? Он же ничего не знает. Просто что-то слышал, но точно ничего не знает. Он мне звонил и жаловался, мол, ему вообще работать не дают. Столько замыслов, а реализовать он их не может, ничего ему не доверяют.

– Ну хоть что-то утешительное я услышал, – покачал головой Хорин. – Он же действительно ничего не знает. Только приехал из Хабаровска и сразу удрал. Понимаешь, дочка, дело в том, что если Петька напакостит компании, то меня вышибут. Я его привел и письменно поручился за этого гаденыша. В результате я останусь на мели. Я же купил дом на Кипре, неизвестно зачем, просто хотел как лучше…

– Да ничего он не сумеет сделать, – попыталась успокоить его дочь. – Его Червонов сам выбросит. Хорошо еще, если не убьет.

– Было бы лучше, если б убил, – пробурчал отец.

– Ну? – Из «десятки» вышел плотный мужчина. – Интересно, что за подарок мне приготовили? Может, машину, о которой я мечтаю? – Он вошел во двор.

– Приехал, – послышался в сотовом Артура мужской голос.

– Сколько нужно времени? – спросил он.

– Минуту.

– Скажи ему, – Артур повернулся к Марине, – что меня нет и сегодня не будет, поэтому я буду ждать его завтра.

– Хорошо, милый! – Марина вышла из комнаты.

– Ты сам себя приговорил, – прошептал Артур. – Хотя я бы в любом случае тебя убрал.

– Но Артур сказал, что будет ждать меня с каким-то подарком, – удивленно глядя на Марину, проговорил мужчина.

– Вот как раз за подарком он и уехал. Поэтому завтра вы его получите и будете очень довольны.

– А что это?

– Не могу сказать, иначе сюрприза не получится.

– Тоже верно. До свидания.

– До завтра, – ответила Марина.

Мужчина, насвистывая, пошел к машине.

– Все нормально, – прозвучал голос в сотовом Артура.

– Задержи его, – бросил он Марине и приказал в телефон: – Снимайте, изменим программу.

– Подождите, Александр! – Из двери выбежала Марина.

– Вы мне? – уже от машины спросил мужчина.

– Вам-вам, – улыбнулась она. – Я совсем забыла. Извините, пожалуйста.

– Что именно?

– Артур просил вам передать бутылку коньяка, а у меня из головы вылетело. Сейчас принесу.

– Понятно? – спросил по телефону Артур.

– Сделаем.

– Говорят, «шмайссер» видели, – удивленно произнес капитан. – Описывают его правильно. Муляж, наверное.

– Странная парочка, – покачал головой майор милиции. – Ружейный обрез и «шмайссер». Вряд ли мужика с муляжом под прицелом держать бы стали. Будем надеяться, что не заговорит этот муляж.

– Да, – кивнул Эдгар, – я в Москве давно. Хотя уезжал на заработки. Думал, смогу найти работу подходящую и на ней жениться. – Подняв голову, он посмотрел на сидевшую напротив Таню. Та плакала.

– А где вы взяли пистолет? – спросил следователь.

– Да я уже сто раз говорил – нашел я ствол. Хотел идти сдавать, потом передумал. Может, за ним пара трупов, а я его в милицию принесу. Выбрасывать не стал, жалко. Да и жизнь веселая пошла, без пистолета никуда. Вот, например, мент у метро… Если бы я его не подстрелил, он бы поубивал там кучу народу.

– Уведите, – кивнул вошедшему конвойному следователь.

– Я люблю тебя, и мы будем тебя ждать, – громко сказала Таня.

Эдгар, заложив руки за спину, посмотрел на нее.

– Я тоже вас люблю. Прости, Танюшка, пожалуйста… – Он вышел из кабинета.

– Вы сказали, мы будем ждать, – подозрительно заметил следователь. – А кто это мы?

– Я и ребенок. Я беременна. Отец – он.

– Долго же вам его ждать придется, – усмехнулся милиционер.

– Есть женщины, которые умеют ждать. И я одна из них.

– Она в милиции, – сообщила Зое Виктория. – Очная ставка будет. Она, мам, аборт делать не хочет…

– Ну и время настало! – покачала головой Зоя. – Дочь, почти ребенок, запросто говорит об этом с матерью…

– Ну, мама, – заныла Вика, – мне очень интересно. Ведь этого Эдгара посадят лет на десять как минимум. Тете Тане уже…

– Все, – остановила ее Зоя. – Обсуждению это не подлежит.

– Понятно, – недовольно буркнула Вика.

– Что-то отец не звонит. В компании мне сказали, что там нарушена связь, но из Якутска с ними постоянно разговаривают, вроде бы все живы и здоровы. Хотелось бы верить, что это так.

– А ты думаешь, в компании могут обманывать?

– В частной компании могут. Они хорошо платят за результат, а остальное их не интересует. Вот возьми папиного друга Фролова. Я познакомилась с женой Ивана Михайловича. Он человек замечательный, но, к сожалению, не может иметь детей. И решил усыновить мальчика из детского дома, но ему предложили работу.

– Это я помню, дедушка рассказывал.

– Ну вот. Его жена убедила мужа, что сама будет заниматься усыновлением мальчика и девочки. А вчера и сегодня я видела ее с каким-то мужчиной, они упоенно целовались в машине. Понятно, что ни о каком усыновлении речи быть не может. И я не представляю, как она встретит Ивана Михайловича. Так что, может, даже хорошо, что они не могут дозвониться. Я бы не выдержала и все рассказала папе, а он Ивану Михайловичу.

– Ты думаешь, тетя Таня будет ждать этого бандита?

– Будет.

– Вика, – в комнату вошла Олеся, – вы говорили, что к семи вам нужно на тренировку.

– Ой! – Вика посмотрела на часы. – Спасибо, Олеся. Я побежала, мама!

– Тебя отвезут, – сказала Зоя.

– Тогда я захвачу и Лиду.

– Снова к матери? – помогая укладывать в пакет продукты, спросила молодая продавщица.

– Да, – кивнул Виталий. – Вроде получше ей стало, но врачи говорят, что еще дней десять лежать надо.

– Молодец парень, – вздохнула пожилая женщина. – Двадцать один год, а как взрослый себя ведет. И работает, и матери постоянно что-то возит.

Александр, выйдя из гаража, улыбнулся.

– И что же там за подарок? – уже в который раз спросил он себя. – Точно, машина, о какой я мечтаю. А баба у Артура классная. И красивая, и вежливая. Что-то раньше я ее не видел. Хотя я у него никогда не был… – Он потянул створку ворот на себя.

– Слышь!… – раздался голос сзади.

Он повернулся. Удар ножа пришелся в область сердца. И тут же падающему Александру опасная бритва разрезала горло. Рослый парень втолкнул убитого в гараж. Другой, подтянув вторую створку, сунул в дужки замок и запер.

Убийцы побежали в темноту.

– Давай заедем к тете, – попросила Вику сидящая рядом русоволосая девушка. – Времени полно. А то она обижается, что не захожу. Если честно, не с чем заходить… – Она вздохнула.

– Остановите, – сказала водителю Вика. – Иди и купи чего-нибудь. Ну, что ей можно и что она любит. – Она протянула девушке деньги.

– Да не надо, – смущенно отказалась та. – У меня есть деньги, мама дала.

– Борис Константинович, – подошла к врачу полная медсестра, – помните, вы выписали Петракова? Он явился с тремя бугаями и желает с вами поговорить.

– Значит, поговорим, – усмехнулся врач. – Где они?

– В приемном, их охрана не пускает.

– Да мы больные, – усмехнулся бритоголовый амбал, – и имеем право на лечение.

– Извините, – проговорил один из троих охранников, – но здесь частная клиника, и мы имеем строгое указание не пускать господина Петракова. Прошу вас уйти.

– Слышь, ты, чучело, – сказал плотный, высокий мужик, – отвали-ка на хрен, пока тебя, блин, в травматологическое не отправили!

– Здравствуйте, – в здание вошли Вика и Лида, – мы к Савиной.

– Проходите! – Охранник отступил в сторону.

– Иди, – Вика протянула Лиде пакет, – а я в машине подожду.

– Богатенькая девочка! – усмехнулся бритоголовый. – Может, прокатишь, киска?

Вика вышла из здания.

– Ты чё, блин, – следом вышел бритоголовый, – глухая, что ли?

– Послушайте, дяденька, – улыбнулась она, – шли бы вы лечиться, а меня трогать не советую.

– Да ты крутая, видать?! – Он ухватил ее за плечо.

Вика схватила его за мизинец и сильно рванула в сторону. Амбал заорал и, прижимая руку к груди, присел. Из дверей на Вику бросились двое. Вдруг в лицо одному влетел пакет, из которого посыпались консервные банки. Второй бросился на подбежавшего Виталия. Тот, подпрыгнув, встретил длинноволосого ударом ноги. Из «мерседеса» вышел крепкий мужчина.

– Сука! – На Виталия кинулись мускулистый с окровавленным лицом и амбал.

Виталий отбил удар ноги мускулистого, но кулак амбала попал ему в грудь и сбил на асфальт. Подбежавший водитель резким ударом уложил амбала и ногой сбил мускулистого.

В приемном покое трое охранников с трудом удерживали Петракова, им удалось свалить его на пол и завернуть ему руки назад.

– Отпустите, суки! – орал тот.

– Я милицию вызвала, – сказала врачу старшая медсестра.

К больнице бежали трое милиционеров с дубинками.

– Как ты, парень? – Водитель присел около Виталия.

– Нормально… – Он поднялся, поморщившись коснулся груди. – Я думал, кирпич в грудь попал, – смущенно проговорил он.

– Спасибо, – подошла к нему Вика.

– Зря ты грубила, – сказал он. – Если на охрану нанялась, то…

– Просто решила с тобой вот таким способом познакомиться, – засмеялась девушка. – Вика, – протянула она руку.

– Виталий. – Он осторожно пожал ей руку и начал собирать банки в пакет.

Вика стала ему помогать. Милиционеры уводили мужчин. Старший лейтенант разговаривал с водителем. К ним подошли врач и медсестра. Виталий, собрав с помощью Вики банки, встал.

– Спасибо за помощь, – улыбнулся он.

– Кто у тебя здесь лежит? – спросила она.

– Мама. Инфаркт был, но сейчас полегче стало. А у вас?

– Пока Бог миловал, – улыбнулась она. – С подругой приехала. У нее тетя здесь лечится.

– Что случилось? – Во двор выбежала Лида.

– Уже все хорошо, – ответила ее Вика. – Я с парнем познакомилась, – посмотрела она на входящего в больницу Виталия. – Навестила?

– Если можно, еще минут пять. – Лида взглянула на водителя.

– По мне, хоть час, – ответил тот.

– Пойдем, я с тетей твоей поздороваюсь, – сказала Вика. – Хотя, если честно, она мне не нравится. Сестра твоей мамы, а помогать не помогает.

– Да я и сама на нее обижалась. Ведь мама ее из тюрьмы вытащила, когда она все деньги из кассы магазина потратила. Мама тогда последнее отдала. А потом повезло тете – в «Бинго» выиграла. А про маму забыла. Вернула бы хоть то, что мама за нее выплатила. В платной клинике лежит, миллионерша.

– Мы быстро, – сказала водителю Вика.

– Я подожду.

Девушки вошли в клинику.

– Тетя с женщиной лежит, – сказала Лида, – к ней сын каждый день приезжает, таксист-частник. Она все хочет, чтобы он женился, а он никак. А я здесь была на днях и слышала, как он ей говорил, что нашел невесту. Его мама стала просить, чтобы он привел ее познакомиться. Он из палаты выходит и бормочет: «Хорошо хоть, что имя не спросила. И где ее искать, эту невесту?…» Наврал он ей, чтобы успокоить. – Девушки подошли к палате. – Вон он с матерью.

– Ну когда же ты мне свою девушку покажешь? – спросила Виталия мать.

– Да все некогда ей, мам, – виновато отозвался сын. – Как найдет время, сразу придет.

– Вот и нашла время! – В палату вошла улыбающаяся Вика. – Хорошо, что ты адрес оставил! – Она чмокнула ошалело уставившегося на нее Виталия в щеку. – Здравствуйте, Галина Сергеевна, – улыбнулась она. – Я Вика, девушка вашего сына. Извините, но раньше не могла зайти. Спасибо вам за сына! – Она обняла замершего Виталия. – Выздоравливайте. Ой! – повернулась она к удивленно смотрящей на нее полной молодой женщине. – Здравствуйте, Роза Ивановна! Все-таки заболели? Это, наверное, наказание за вашу жадность. Когда же вы тете Тае деньги-то отдадите? Ведь она вас от…

– Вот выйду, – быстро, не давая ей договорить, сказала та, – сразу и верну.

Стоявшая у двери Лида, скрывая улыбку, отвернулась.

– И ты, Лидка, здесь? – словно только что увидела ее Вика. – К тете Розе, наверное? Зря. Она же богатая, а вы даже того, чем здесь кормят, себе позволить не можете. Сколько она вам должна?

– Она нам ничего не должна, – смущенно ответила Лида. – И…

– А ты забыла, кто заплатил деньги, когда тетя Роза…

– Пятьдесят две тысячи я своей сестре должна, – быстро сказала тетя Роза.

Виталий, приходя в себя, шумно выдохнул.

– Ты не ожидал, что зайду? – Вика снова поцеловала его. – Время сумела выкроить, вот и приехала. Но ненадолго, – посмотрела она на часы. – До свидания и выздоравливайте. Если ты домой, Лида, я тебя отвезу.

– Домой, – ответила подруга.

– А ты чего сидишь? – Галина Сергеевна толкнула сына. – Проводи Вику.

Парень шагнул к двери.

– Я сейчас вернусь, – сказал он.

– До свидания и выздоравливайте, – попрощалась Вика. – Я теперь буду вас навещать, можно?

– Конечно, Вика, – обрадовалась Галина Сергеевна. – Заходи, милая. И не надо ничего приносить, приходи. – Она посмотрела на недовольную Розу Ивановну. – Ах, какая девушка! А ведь я не верила Виталику, думала, просто успокаивает меня.

– У нее мать миллионами ворочает. И как твой таксист с ней познакомиться сумел? Назло матери, наверное. – Роза Ивановна усмехнулась.

– А чем же это мой Виталик плох? – рассердилась Галина Сергеевна.

– Не знаю, что и сказать, – растерянно пробормотал Виталий. – Я даже…

– Мне Лида рассказала. А я девушка с быстрой реакцией, – Вика засмеялась, – и решила помочь. Тем более что вы этого заслуживаете. Сначала я подумала, что вы непобедимый Брюс Ли, а потом поняла, что вы смелый, это и подкупило.

– Спасибо вам. Я прямо обалдел, когда…

– Это было заметно! – Вика снова засмеялась.

– Спасибо.

– Мы помогли друг другу, значит, будем дружить.

– Но я простой извозчик, таксист сам на сам.

– Чтобы к этому больше не возвращаться, – сказала Вика, – давай уточним некоторые детали. Да, я дочь богатой дамы, которая добилась всего сама, при этом воспитывала меня. Отец погиб, когда я была еще в мамином животе… А ты и таксист сам на сам. Объясни, пожалуйста, как это понимать?

– То есть я не стою на вокзалах, не вешаю табличку с шашками. Вожу знакомых, когда им надо куда-то ехать. Разъезжаю по городу и ловлю тех, кому нужна машина.

– Понятно. А теперь можно вопрос, только с условием, что ты ответишь на него честно?

– Можно.

– Я тебе нравлюсь?

– Да… – Виталий смутился.

Отошедшая от них Лида стояла рядом с водителем.

– Знаешь, – вздохнула Вика, – я чуть не сделала большую глупость. Хотела забеременеть от альфонса. Я была готова на это назло маме. Прости, что говорю такое, но хочу, чтобы ты знал обо мне все. Ты можешь подумать: вот прицепилась какая-то…

– Слушай, Вика, – перебил Виталий, – давай так: если ты хочешь расстаться, скажи прямо. Ты мне нравишься. Сам я никогда не посмел бы подойти к тебе. Я стесняюсь, даже боюсь девушек.

– Я бы хотела, чтобы у меня был такой друг, как ты.

– Ну хорошо. Ты сейчас куда? – спросил Виталий.

– На тренировку. Постигаю азы самообороны. Давай встретимся завтра.

– Во сколько и где?

– Здесь в пять.

– Хорошо.

– Только не приходи раньше. К твоей маме пойдем вместе.

Степан вскинул снайперскую винтовку и нажал на курок. Сухо щелкнул боек. Он усмехнулся.

– Достану я тебя, сучара! – прошептал он и услышал, как открывается дверь. Сунул винтовку под диван.

– Привет! – В комнату вошел Николай.

– Культурный ты парень, – усмехнулся Степан. – А что это ты рановато сегодня?

– Да делать нечего. Бабок нет, караул начинается. Когда бабки имеются, в кабак нырнешь, снимешь там бабец лет под сорок и все путем. Главное, ей в постели понравиться и будешь иметь…

– Слушай, ты, альфонс хренов, – прорычал Степан, – а ты своим задом зарабатывать не пробовал? В зону попадешь, сто процентов зад подставишь! Там таких, как ты, любят. Сдерни на хрен, сучонок. – Он кинул тапку в метнувшегося к двери брата. – Падло! И в кого ты, тварь, уродился? – Подрагивающей от злости рукой достал сигарету и закурил. – Мразь! Хрен тебе, сучонок, а не бабки! Зарабатывай на старых кобылах.

* * *

– Подумаешь, блин, блатной! – Остановившись на первом этаже, Николай посмотрел вверх. – Только на меня и можешь наезжать. Вот вызову участкового, он тебя упрячет, будешь знать. Но куда мне теперь? Позвонить Вере Ивановне? – Он вытащил сотовый. – Я ей вроде понравился. – Он набрал номер.

– Да? – раздался игривый женский голос.

– Вера Ивановна, это я, Коля. Помните Ника? Я бы хотел…

– Если ты еще раз сюда позвонишь, – послышалось в ответ, – проживешь от силы час. Ошиблись номером, – тут же громко и ласково проговорила женщина. Телефон отключился.

– Во, – испуганно буркнул Николай. – Значит, у нее муж крутой. Так и нарваться можно. Ну их на хрен, никому больше звонить не буду. А что делать? Идти домой, прибьет еще этот дурило. Куда деваться-то? Может, Вике позвонить? Да там этот придурок старый. Нет, он уехал, – вспомнились ему слова брата. – Точно, позвоню. Скажу, соскучился, давай встретимся. Прости, но понял, что без тебя не могу.

Он включил вызов.

– Да? – почти сразу же послышался веселый голос Вики.

– Здравствуй, Победа, – улыбнулся он и тяжело вздохнул, что, учитывая ситуацию, было совсем нетрудно. – Я соскучился. Очень хотелось бы…

– Хорошо. Где и когда встретимся?

– Встретимся? – растерялся он.

– А разве ты не этого хочешь?

– Этого. Приезжай к…

– Нет. Мама приедет, и ты попросишь ее отдать меня замуж за тебя.

– Ну зачем ты так? – обиделся Николай. – Я же действительно…

– Знаешь, я встречалась с тобой, чтобы достать маму. А теперь я тебя презираю, альфонс! – Телефон отключился.

– Сучка! Хорошо, что маманя ее на меня своих горилл не натравила, а этот старый волчара не зарезал. Но куда идти-то? Ладно, к Толику зайду. Переночую, а там видно будет.

* * *

– Это точно? – спросил Интеллигент. – А то меня порвут на мелкие кусочки.

– Все точно, – ответила женщина. – Мы надеемся, ты не подведешь.

– Нет. Договоренности в силе?

– Все в силе! – Женщина усмехнулась.

– Снова труп, – проговорил Зубов. – И опять из этой компании «Золото». И снова ножом в сердце, бритвой по горлу…

– За исключением одного, – вмешался эксперт. – В обоих случаях удары в сердце нанесены с разной силой и из разных положений. В этом случае убитый оборачивался. А Крайман убит прямым ударом.

– Значит, убийцы разные? – хмыкнул Зубов. – Успокоил! Спасибо, Лев Павлович.

– Всегда к вашим услугам, господа сыщики.

– Да, – вздохнул Корин. – Значит, убийц двое. И если сила ударов разная, значит, вполне возможно, что Краймана убила баба, а Андреева мужик. Но почему почерк один и тот же?

– Я уезжаю в Питер, – сообщил по сотовому сидевший в машине Ксендз. – Скорее всего вы понадобитесь. Как позвоню, сразу выедете. Все! – Он отключил телефон и тронул водителя за плечо: – Как говорится, с Богом.

Санкт-Петербург

– Туз со своими на месте, – заглянул в кабинет Макс.

– Отлично. Это будет очень чувствительно, господа, – с усмешкой пробормотал Червонов. – Как там наш гость? – спросил он Аллу.

– Чувствует себя на седьмом небе. Что ты будешь с ним делать?

– Видно будет. Пока ничего конкретного я не решил. Посмотрим на реакцию компании. Если меня правильно информировали, то Илью Андреевича вышибут, если узнают о том, что Петька сообщил о времени, когда повезут золото. Тогда придется его убирать. В таком случае доказать нашу причастность к делу будет невозможно. Профи сделает все как надо. Если же все останется по-прежнему, будем решать, что с ним делать. Особой сообразительностью ни Жигунов, ни Рокин не отличаются. Единственный, кто там что-то может в отношении безопасности, – это Судин, но его сейчас нет, он со своими парнями в Якутии и уже там смог отличиться.

– Вот жизнь пошла! – хлопнув по заднице молодую горничную, поставившую на стол поднос с завтраком, усмехнулся лежащий на кровати Петр. – Не жизнь, а малина. Чувствую себя человеком с большой буквы. А ты, дядя, говорил, что я просто болван и хвастун. Вот и попробуешь на вкус мой подарочек. Это все я придумал. И станете вы беднее на несколько сотен тысяч долларов или евро. А я богаче на пятьдесят тысяч. Покину Россию и буду жить припеваючи. Заберу еще свое золото из участка в Амурской области. Там у меня тоже немало… А коньяк где? – возмущенно крикнул он.

– Крикливый какой, – презрительно проговорила горничная. – Строит из себя супермена. Подожди, придет твое время. – Она взяла из холодильника бутылку коньяка и понесла ее Петру.

Хабаровск

– У нас все нормально, – положив АКМ на стол, сказал Туз. – Правда, оружие старое, но спасибо и за такое. Завтра мы выдвинемся туда, осмотримся на месте. А потом будем работать. Все получится. Надеюсь, с приемом проблем не будет? – поинтересовался он. – Уходить будем чистыми, так что если…

– Вас встретят в километре от моста, – перебил Макс. – Отдадите золото и уйдете. На карте обозначено место, где будет находиться санитарный вертолет. Главное, доставьте золото.

– Успокойся, Максим, все сделаем на высшем уровне и вернемся в Питер. С тебя столик. А бабки с Червонного. Кстати, его шкура еще там? Она мне на нервы действует, – хмыкнул Туз.

– Я ничего не слышал, а ты ничего не говорил, – предостерег его Макс. – Шепну тебе по секрету – она сейчас у руля стоит. Судя по всему, скоро начнем легально заниматься золотом. Так что будешь начальником службы безопасности в компании Червонова.

– А ты сам в это веришь? – насмешливо спросил Туз.

– Вот увидишь, так и будет.

– Чтоб Червонный да с законом на вы был. – Туз засмеялся. – В общем, мне эта шкура…

– Про нее давай не будем.

– Что-то я не пойму, ты…

– Я тебе говорю, – перебил Макс, – не надо про нее ничего говорить. Она все это и организовала. Надеюсь, ты понял, что эта дамочка может принести много денег. А так как счастье не в деньгах, а в их количестве, – рассмеялся Макс, – то мы благодаря Алле будем очень счастливы.

– Ну тогда она начинает мне нравиться. А ты, я вижу, ее богиней считаешь.

– Ладно, отвечу честно. Я всегда старался жить в дружбе с Уголовным кодексом. Но, будучи человеком Червонного, чаще это не получалось. А благодаря ей мы будем иметь хорошие деньги, а другие будут на нас работать.

– Выходит, я буду вас охранять, а ты получать…

– Ты не так понял. Я имею в виду черновую работу. Ты солдат и умеешь, и любишь рисковать. Я буду заниматься реализацией продукции.

– Ладно, уговорил. Алла – прекрасный человек. Впрочем, как баба она мне понравилась сразу… Ну все, мы пошли. – Туз отключил телефон.

– Понятно, – сказал в спутниковый телефон якут. – Значит, все на месте. Там в основном городские ребятишки. И не забудь, нужны как минимум двое из команды Туза.

– Все будет сделано, Рысь, – послышался ответ.

– Очень на это надеюсь. – Якут переключил канал. – Что там, Лось?

– Да ничего пока. Грузят что-то. И готовят к отправке. Не все, конечно, но готовят. А золото, кстати, идет очень неплохо.

* * *

– Что тут у вас? – Сергеев подошел к двоим мужикам.

– Да самородок нашли.

На расстеленной куртке лежал золотой самородок величиной чуть меньше куриного яйца.

– Ого! Вот это да! Ну и чертяка же этот Фролов! – восхищенно произнес Сергеев. – Ведь он говорил, что будут попадаться самородки. Не крупные, но будут. Пирит, это камень такой, говорят, спутник золота, был плоский, и по нему Фролов определил, что будут самородки. Ну и Фролов!

– А где он сейчас? – спросил коренастый мужик.

– В Якутии. Не дали ему времени мальчишку и девчонку из детского дома взять. Говорят, жена его за это взялась. Только я в этом сильно сомневаюсь, не та дамочка. Хищница она, я это сразу понял, когда она провожала Ивана. Кому что говорят на прощание – жду, возвращайся скорее, – а она просила шапку лисью и воротник. И не забудь, мол, мой размер, когда найдешь, позвони.

– Золото упаковано в контейнеры, – доложил мужчина в камуфляже и с кобурой на боку.

– Значит, отправлять будем завтра, – сказал Сергеев.

Якутск

– Да не видел я никого, – опустив голову, сказал Сизову плотный мужчина. – Машина неожиданно…

– Смотри мне в глаза, – потребовал Николай. – За дачу ложных показаний вполне можешь срок получить. Убили женщину, сымитировав ДТП. И ты участвовал в этом. Я бы даже сказал, ты главный подозреваемый. Итак, вернемся в тот день и в тот час.

– Да что же вы к нему пристали? – всплеснула руками полная женщина. – Дело-то уже закрыто.

– То-то и оно, – сказал Сизов, – что снова начато расследование. А вы, я вижу, машину новую купили, – кивнул он на окно. – И откуда такие деньги? – насмешливо поинтересовался Николай.

– А ты что, из налоговой инспекции? – подбоченясь, вызывающе спросила женщина, – или… – Договорить ей не дал вызов сотового.

Николай достал телефон.

– Слушай, Сизов, – послышался голос одного из его коллег, – найден труп Анны Михайловны Дулиной, ее вчера зарезали. Мы приехали, а тут мужики из райотдела.

– Вот это новость! А что насчет того, как его…

– К нему Самохин поехал. Так что, кажется, у нас свой оборотень завелся.

– Дело серьезнее, чем кажется, свидетелей начали убирать. Так что давай-ка все, что можешь, по этому убийству выясни. И свяжись с Самохиным, а потом…

– Минутку, – перебил его абонент. – Что? Вот это хрен! Слышь, Колян, он сейчас звонил…

– Я понял. Ладно, – буркнул Сизов. – Помоги там улусовским. – Он отключил телефон. Женщина и мужчина выжидательно смотрели на него. – Ну что же… – Николай поднялся. – Как говорится, на нет и следствия не заводят. Прощайте…

– А что это там про Дулину говорили? – остановила его женщина.

– Не удалось потолковать с Анной Михайловной, зарезали ее сегодня ночью. И парень-мотоциклист тоже убит. Ну ладно, – он посмотрел на часы, – поеду.

– Погоди, капитан, – сказала хозяйка, – как это ты поедешь? Заявился, все видели, что милиция у нас была, и нате вам, он поехал. Дулину убили и Мишку…

– А вам-то что до них? – усмехнулся Николай. – Да и мне до вас дела нет. Приехал к вам, надеялся, что показания дадите, а вы ни в какую. Но я, понятное дело, не стану говорить, что вы молчали. Доложу начальству, что вы не доверяете уголовному розыску.

– Погодите, товарищ капитан, – уже испуганно проговорила женщина, – а как же мы? Ведь нас тоже убьют.

– А вы-то при чем? Ничего не видели, ничего не знаете.

– Да Дулину с Мишкой и убили, чтоб они не болтали ничего.

– Вот что, Зинаида Петровна, или вы сейчас мне как на исповеди все выкладываете, или я уеду и мне вас даже жалко не будет, если вдруг…

– Мужик в машине у той барыни был, – заговорил плотный. – Я еду под сорок, чуток, может, поболее. Дорога мокрая, и грязи полно. И вдруг «Нива» эта новая, «шевроле», едет навстречу и резко сворачивает под меня. Я и среагировать не успел. Мужик, вижу, с обочины поднимается. Он выпрыгнул из машины. И Анна видела, и Мишка. Мишка стоял недалеко, а Анна ко мне шла, хотела остановить. Вот так. И тут ко мне сразу двое парней подходят. Мол, вот тебе тысяча евро и молчи, а если дело закроют, получишь еще. Мишка, правда, ничего не брал. Я понял, что он там специально остановился. Перекресток довольно оживленный. Вот, значит, как. А Анне тоже сунули денег, так она меня просила: «Ты не говори никому про мужика, а то посадят, да еще и убьют в тюрьме». – Он тяжело вздохнул. – Вот такие дела. А что теперь мне будет?

– Не посадят, точно. – Николай стал писать протокол. – Ты сам вызвал нас и дал показания. Совесть замучила.

– Да нет у него совести-то! – закричала жена. – Убивать стали, и нас бы убили, а ты про совесть!

– Но несколько минут назад я слышал противоположное и, кстати, только от вас, – сказал ей Николай.

– А машину, значит, заберут? – Она опустила голову.

– Кто деньги давал? – спросил Сизов.

– Те два парня, – ответил мужчина. – А потом приехали и еще дали сто пятьдесят тысяч. Мы своих добавили и купили «Ниву».

– Описать внешность мужика, который выпрыгнул, можешь?

– Нет. Я ж видел только, как он поднимался. Я хотел к нему подойти. А тут парни меня остановили. И понял я, что лучше деньги взять.

Якутск

– Два трупа, – недовольно проговорил прокурор республики. – Убрали свидетелей. Но почему раньше не убирали, – он осмотрел присутствующих, – а только сейчас взялись? Значит, кто-то сообщил заказчикам и исполнителям, что начнут допрашивать свидетелей. И вот результат. Надо выяснять, кто это у нас появился? – Он посмотрел на полковника, начальника службы собственной безопасности.

– Мы этим уже занимаемся, – кивнул тот.

– Выходит, Екатерина Сергеевна права была, а мы ее выпроваживали, убеждали, что это несчастный случай. Все говорили о том, что это ДТП. И свидетели, и водитель. Да, ловко кто-то все организовал. Сизов привезет водителя «КАМАЗа», пусть тот составит хотя бы приблизительный фоторобот тех парней. Может, кого и узнаем. Круг подозреваемых ограничен. Скорее всего это так называемая гвардия Бурцева. А что за дама у него сразу после гибели Лидии Андреевны объявилась?

– Элла Малинова, – ответил подполковник. – Ранее не судима, высшее образование, по профессии товаровед. Правда, никогда не работала. Бурцев был другом ее убитого мужа, Александра Викторовича Королева, ранее дважды судимого за разбой. Кличка Король. После его гибели – Королева застрелили у него на даче в Пятигорске – Элла приехала к Бурцеву. И, насколько нам известно, они сожительствуют.

– Это известно и всему городу, – усмехнулся прокурор. – Значит, все-таки Катя была права, – пробормотал он. – А мы думали, что все проверили, и вот, пожалуйста, еще два трупа. У нас завелся предатель.

– Понятно, – недовольно буркнула в телефон Элла. – Значит, Урин все-таки дал показания. Хотя он ничего конкретного не знает. Но то, что у милиции возникли сомнения…

– А вы эти сомнения только усилили, – недовольно перебил ее мужчина. – Неужели нельзя было не убивать бабу и парня, а просто запугать их или заплатить? Нет, убили и тем самым напугали Урина.

– Кого убили? – спросила Элла.

– Как кого? – усмехнулся абонент. – Дулину и парня.

– Убили? Когда?

– Да сегодня ночью. А вы, значит…

– Я узнала об этом от вас. Убили, значит? Тогда я не удивляюсь, что Урин будет давать показания. Черт побери, ну почему ты всегда торопишься?

– Я не разобрал…

– Это не к вам. Вот что, я должна знать все, что касается этого дела. Ясно?

– Да. Но на вашем месте я бы не был так…

– Я не советую вам оказаться на моем месте, вас просто убьют. А я пока, слава Господу, жива. И не доводите до греха. Где три трупа, там вполне может быть и четвертый. – Элла отключила телефон.

– Здравствуй, дорогая! – В кабинет вошел Гайдук и поцеловал Эллу в шею.

– С ума сошел? – Она отскочила от него. – А если…

– Старый черт уехал. – Гайдук обнял ее. – А другие давно все знают.

– Зачем ты убрал свидетелей? Если уж делать это, то надо убивать всех. А ты…

– Я никого не трогал. Зачем мне их убивать?

– Подожди, ты не…

– Во-первых, я приехал только позавчера. А во-вторых, зачем мне их трогать? Они объяснили, за что им заплатили, и опасности не представляют. Их убийство менты могут понять по-своему и…

– Именно так и случилось, – перебила Элла. – С чего-то вдруг полковник Суховский начал требовать возобновления расследования. Объявилась какая-то бабуся, которая утверждает, что видела, как из машины Бурцевой выпрыгнул мужчина. К свидетелям едут опера. И что же? Дулину убили ночью, а Мишке перерезали горло. Перепуганный Урин сегодня приехал в милицию, чтобы составить фотороботы тех парней, которые давали ему деньги.

– Вот это хреново. Но кто же убил?

– Я думала, ты.

– Я что, похож на идиота?

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Кто же это постарался? Не Танкист?

– Он без моего разрешения в магазин не ходит. Из моих никто не мог. Странно. Кому же в голову пришла такая светлая мысль? А что слышно из ментовки?

– Ну, прежде всего они считают себя идиотами, как заявил прокурор, и жалеют, что не поверили Катьке.

– И что теперь делать? – зло спросил Гайдук. – Ведь этот шофер запросто опишет внешность парней. А если их возьмут…

– Максимум через три дня отпустят, – улыбнулась Элла. – Их слова против…

– А трупы двух свидетелей? – перебил Гайдук.

– Я скажу Сергею, чтобы он отправил этих двоих в тайгу. Кстати, там и обо мне упоминали. Похоже, наш мент в панике. Ну еще не совсем, но близок к этому. Он вполне может подумать, что его тоже уберут. Надо что-то делать, но что?

– Кто же так постарался нас подставить? – вздохнул Вацлав. – Хотя ты права – слова этого водилы против слов парней. Они скажут, что вообще его не видели.

– Погоди, они же после закрытия дела отвозили туда деньги. Значит, их могли видеть в поселке. Их надо…

– Тогда точно хана. Начнут давить на Бурцева, а он переведет стрелки на тебя. Вот это попали! Может, сдернуть отсюда, пока не поздно?

– Ну нет. Я так близка к заветной цели, и все оставить? Никогда! Я слишком долго шла к этому. Даже думать об этом не смей.

– Но если попадем в камеру, там будут другие мысли. Хотя, с другой стороны, жаль, конечно, все останавливать. Ведь сколько сделано ради этого, а сейчас…

– Помнишь, как говорил Король? Все за золото. Он и жизнь за него отдал.

– Да, все за золото. Действительно, кто с ним серьезно свяжется, все за него и отдаст, и жизнь заберет у тех, кто ему мешает.

– Милиция нашла свидетеля, – сообщила Катя, – которому дали денег, чтобы он сказал неправду. Следствие началось. И знаешь, с одной стороны, я, конечно, довольна, что виновные будут наказаны, но с другой – очень боюсь, что в этом замешан папа.

– Зачем такой папа, – усмехнулся Иван, – если он маму убил? Твоя мама была очень хорошая женщина, ее убийцы должны быть наказаны. Вор должен сидеть в тюрьме, а убийцы получать пожизненное… – Продолжая что-то бормоть, Иван пошел вверх по лестнице.

– Хороший ты, Иван, – посмотрела она ему вслед. – Гораздо лучше многих умных. Жалко тебя, но ты по-своему счастлив. Тебя многие боятся, да и папа тоже. Господи, только бы он был непричастен к убийству мамы. Я с самого начала знала, что ее убили. И в этом виновата Элла. Если так, я сама ее убью.

– Все ясно? – спросил Танкист двоих крепких парней. Те переглянулись.

– Да вроде бы все понятно, – заговорил коротко стриженный. – Но менты давить начнут. А мы за чужое похмелье головную боль иметь не хотим. Надо бы как-то компенсировать моральный ущерб, – усмехнулся он. – Сам понимаешь, в ментовку попасть желания нет.

– А ведь еще могут и на семьдесят два часа закрыть, – сказал второй, длинноволосый амбал. – Поэтому недурно было бы знать, что выйдешь оттуда. Да и машины у нас уже старенькие.

– Ну вообще-то, – раздался за их спинами спокойный голос Эллы, – если дело будет доведено до следствия, вы тоже получите срок за соучастие в убийстве. Дадут немного, лет по восемь. Хотя, учитывая, что вы уже были там, могут и по червонцу дать. Из тюрьмы вам не выйти. Вас там сначала сделают петушками, а потом, когда надоедите многосрочникам, вас убьют другие петушки. Теперь что касается морального ущерба… – Она улыбнулась. – Я оцениваю мой моральный ущерб в десять, ну ладно, в килограмм золота. Ну или хотя бы с каждого по сто граммов. Не знаю, сколько захочет получить с вас Гайдук. И наконец, последнее – Сергей Николаевич будет очень недоволен тем, что его станут таскать по милицейским кабинетам. И как вы думаете, что он с вами сделает? Поэтому немедленно исчезайте из города. Вечером будет вертолет в район Влажного треугольника, и мой вам совет, пока добрый, отправляйтесь туда. Заодно и золото там найдете, которое мне должны. Я вам все понятно объяснила?

– Да, – кивнул амбал.

– Приятно иметь дело с умными молодыми людьми, – рассмеялась она.

Парни, понурившись, пошли к комнате охраны.

– Я бы на вашем месте собрала вещи, – догнал их насмешливый голос женщины.

– Лихо ты! – усмехнулся Танкист. – Я уж думал, пора кончать их. А я вот не въеду, кто же бабу и парня убил?

– Я бы тоже очень хотела это узнать.

– Подождите, Павел Георгиевич, – покачал головой Бурцев, – но ведь следствие проведено.

– Появился факт, который нельзя не проверить. Кроме того, убиты двое свидетелей – женщина и молодой человек. И это случилось сразу после того, как решили опросить свидетелей. Вам это ни о чем не говорит? – внимательно посмотрел на него помощник прокурора.

– Павел Георгиевич, уж не подозреваете ли вы меня?

– А почему бы и нет? Погибла ваша жена, на которой вас, об этом знают все, насильно женили. И те родственники Лидии…

– Эх, господин помощник прокурора, я буду жаловаться на вас. Вы перешли границы дозволенного. Да, я не хотел жениться, но меня уговорили. Да, я частенько хаживал налево, но и вы, уважаемый, не без греха. Есть очень интересные фотографии, сделанные на диком пляже. Я не думаю, что ваша супруга придет в восторг от увиденного. Я несколько раз поколотил Лидку. Ну и что из этого? Раз бьет, значит, любит. Так говорили на Руси. Что касается того, что вы уже обвиняете меня в убийстве, которое, кстати, еще нельзя назвать убийством…

– Перестань паясничать, Бур, – холодно улыбнулся помощник прокурора. – Ты просто чудом уходишь от ответственности за свои преступления. Но всему приходит конец. Тебя спасает то, что сам ты никогда нигде не светишься. Но сейчас есть шанс упрятать тебя, и мы постараемся это сделать.

– Спасибо за откровенность, – усмехнулся Бурцев. – Но и ты выслушай и меня. Да, я знаю, что жену убили, но у вас нет ничего против меня. А возбудив дело, вы еще раз окажетесь в дураках. Нет у вас ничего конкретного. Слова какой-то старой дуры к делу не пришьешь, доказательств нет. Показания какого-то придурка, что ему платили, чтобы он не говорил правды, полный бред. Убийство двух свидетелей? А почему не может быть версии, что их убили потому, что они не наврали, а сказали правду? Где убийство, господин помощник прокурора? А если оно и было, вам не доказать этого никогда! – Бурцев дурашливо поклонился и вышел.

– До скорой встречи, – улыбнулся помощник прокурора.

– Подожди, – удивился Леший, – почему дело по-новой начали? – Выслушав ответ, он захохотал. – Вот это да… ха-ха-ха… подставил кто-то Бура! Это ж надо до такого додуматься! Ну умен кто-то. И получается, что из игры он выходит. Очень хорошая новость! С меня причитается! – Он отключил телефон. – Кто же так подставил Бура? Придется вам, господа москвичи, ко мне обратиться. Если Бура запрут в камеру, его парнишки разбегутся, а удержать их будет некому. Катьке все эти дела как шли, так и ехали. Она сразу уедет. Эта мадам из Пятигорска тоже умотает. И все, здесь буду царствовать я. Так… Что дело вернули на доследование, еще ни о чем не говорит. Даже если найдут убийцу, Бур может остаться в стороне, а мне этого очень не хотелось бы. Из-за него у меня тогда не вышло с золотом во Влажном треугольнике. Надо было начинать там, а я… – Он выругался. – Неплохо бы помочь следствию. Хотя кто-то это уже сделал. Убили двух свидетелей, а живой расскажет, как было. А что было, очень интересно! Надо держать нос по ветру. И если что-то унюхаю, сразу ментов на это выведу. Знать бы, кто свидетелей угрохал. Да чего тут гадать, наверняка кто-то из парнишек Бура. Хотя это же дурость полная. Нет, кто-то явно подставил Бура. Ведь кто-то знал и о свидетелях, и о том, что их трое. И убили тех, кто вряд ли стал бы давать другие показания. Парнишка был у Бура, Анка за деньги дочь маленькую продала, за что и сидела. А вот шофер сломался. Жена и дети, понятное дело, надо что-то говорить, а иначе семью вырежут. Но кто же это постарался?

– Что работали не люди Бурцева, понятно, – вздохнул майор. – Сам убийца, если так называть того, кто выпрыгнул из машины, тоже не пошел бы на убийство тех, кто о нем молчал. Шофер его узнать не сможет. В сущности, у нас нет ничего, кроме показаний Марии Степановны. Но их никто подтвердить не сможет…

– А шофер? – напомнил Сизов. – Он же говорит, что видел, как из машины кто-то выпрыгивал, а потом к нему тут же подошли…

– Почему же он сразу ничего не сказал? Это первый вопрос, который задаст ему прокурор. Второе, он даже приблизительно не может описать того мужика. Третье, на Бурцевой не обнаружено…

– А что там можно было обнаружить, если «КАМАЗ» вдавил «Ниву» в стену идущей на снос трехэтажки, и стена обрушилась на машину. Что там можно было увидеть на лице или теле Бурцевой? А вот тут очень интересное заключение, – взял он лист бумаги. – Установлено, что в момент ДТП правая дверца автомобиля была открыта. Чем это можно объяснить? Конечно, тут же нашлись те, кто смог это сделать. По словам мужа, его жена всегда плохо закрывала двери автомобиля. Но, согласитесь, даже если она забыла закрыть дверь, то неужели так и ехала с открытой дверцей?

– И зачем она вообще трогала правую дверцу? – усмехнулся полковник. – В общем, все понятно, но от этого только хуже. Мне ясно, что Бурцева убита. Сильный и опытный человек сел к ней в машину, и как только они подъехали к перекрестку, он на пару секунд лишил ее сознания, вдавил газ до отказа и выпрыгнул. Каскадер, мать его в душу! У нас таких вроде бы и нет. Все-таки женщину нужно было оглушить, вдавить педаль газа, вывернуть руль и выпрыгнуть. Я таких не знаю. Вот и ответ, почему Бурцева не пыталась тормозить, а увеличила скорость, и почему была открыта правая дверца машины. Вот так!– Он неожиданно для всех выругался.

– Извините, – сказал майор, – но эти умозаключения нам ничего не дают, не найти нам этого сукиного сына-каскадера, у нас нет ничего конкретного. А Бурцев запросто может жалобу написать.

– Писать он не станет, – возразил полковник, – потому что понимает – приедут из столицы и на свежий взгляд могут что-то найти. Мы виноваты, надо было все тщательно проверить, а мы отмахивались от Кати и между собой говорили – тронулась, мол, она из-за смерти матери и виновных ищет. А сейчас еще два убийства. К тому же надо решать, что делать с Уриным. Под программу защиты свидетелей он не попадает. Обвиняемого нет, подозреваемого тоже. А его могут убить и наверняка это сделают. В общем, стало еще хуже, чем было.

– Приборзели, сволота! – орал Бурцев на группу. – Кто угрохал бабу и парня?!

– Да вы, Сергей Николаевич, сами подумайте, кому это надо было без вашего на то благословения? – усмехнулся бородач.

– А ты, Дьяк, закрой поддувало! Вы что же, твари, подставить меня решили? Да я вас всех…

– Спокойно, Бур, – шагнул вперед Танкист, – ты особо-то не выступай. Тебе же ясно сказано, что без твоего «фас» никто никого не тронет. А лаяться не надо. Тут много кто пайку на зоне хавал, и не стоит доводить дело до предъявы.

– Предъявы? – Бурцев вытаращил глаза. – Да я вас всех…

– Ты послушай правильные слова, – усмехнулся сутулый мужик. – Лучше давай разбежимся по-доброму, без мордобоя. Твоих псов, конечно, больше, и моложе они и всякими восточными приемчиками владеют, но мы тоже не раз кровью умывались и других умывали. Верно я базарю, братва? – громко спросил он.

– В натуре, Бур! – Верзила со шрамом на лбу выплюнул окурок. – Или закрой пасть и извинись перед нами, или давай бабки за расчет и отворяй ворота. А на своих шестерок можешь визжать до посинения.

– Чего ты из нас шакалье делаешь? – зло подхватил смуглый бородач. – Ты, Бур, в последнее время вообще приборзел. Так что на хрен нам все это надо! Расчет давай!

– Значит, вы так решили? – усмехнулся Бурцев. – Хорошо! Рассчитают вас сейчас. – Кивнув стоявшему у двери невысокому мужчине в очках, он пошел к дому.

– А в натуре рассчитает, – проговорил кто-то. – И куда мы поканаем? Например, я в розыске уже полгода. Меня повяжут с ходу. Вам-то что, а я…

– В натуре, вышибет Бур, – кивнул смуглый. – Ладно, мужики, – он пошел к дому, – я это начал, я и перетру с Буром.

– Думаешь, Кавказ, он с тобой базарить будет? – спросил кто-то.

– Со мной будет, – усмехнулся тот и вошел в дом.

– Пойду успокою Сережу, – усмехнулась Элла.

– А он молодец, – удивленно произнес Гайдук.

– Со своими шакалами, – тихо проговорил Кавказ, – базарь, как хочешь, но на нас не рычи. А то…

– Надеюсь, вы меня правильно поняли, – протянул руку Бурцев. – Так что давай, Алихан, без канителей.

– Годится! – Тот подал ему руку. – Ну и что в ментуре слышно?

– Да ничего конкретного у них нет. Мне интересно, что за подлюка меня подставить решила? Кто-то узнал, где свидетели живут, и убрали двоих. А третий…

– Надо было бабку сразу мочить, – перебил его Кавказ.

– Так она уехала, не было ее ни на следствии, ни на суде. Она же как раз в тот день и уехала, старая карга. А сейчас смысла нет. Она уже дала показания.

– Зря ты кипиш поднял. – Кавказ покачал головой.

– Я просто сорвался. Кто мог убить бабу и парня? Парень-то на меня потихоньку работал.

– Да это понятно было сразу. В общем, я скажу, что ты типа перенервничал.

– Спасибо тебе, буду знать теперь, на кого рассчитывать.

– Да тише ты! – Кавказ оглянулся на дверь.

– Когда ты зашел, там были двое, сейчас никого нет.

– А ты откуда знаешь? – удивился Кавказ.

– Смотри! – Бурцев кивнул в сторону небольшого телевизора. Кавказ, обойдя стол, увидел на экране комнату рядом с кабинетом.

– Молоток! Короче, что решили с москвичами?

– Валить их надо и уходить. У меня предчувствие, что это плохо кончится. Золота у них уже порядочно, так что берите и уходите в Амурскую область. В Мостовом ты уже был. Там и дождетесь меня. Главное, чтобы тихо уйти. Ты знаешь, что моим псам сказать – мол, вы остаетесь, а мы сваливаем. И главное, чтобы Элка с Гайдуком не узнали, они на себя и примут ментов. Когда буду уходить, шепну про Гайдука, пусть его втихаря бабусе покажут. Тогда его возьмут, Элку тоже прихватят. А мы просто исчезнем. Пока хватятся, мы уже в Польше будем.

– И что теперь? – спросил Гайдук у Эллы. – Думаешь, они сумеют договориться? – Он кивнул в сторону кабинета Бурцева.

– Что-то тут не так, – проговорила она. – Чтобы Алихан пошел договариваться… вряд ли. Ему через себя перешагнуть надо, а он этого не умеет.

– Но ты сама все слышала.

– А я говорю, что тут что-то не так, – упрямо повторила она. – Ты своим скажи, пусть понаблюдают за Кавказом и его людьми. За Бурцевым я сама присмотрю, у меня помощники есть.

– А что он может сделать?

– Скорее всего менты сумели его напугать. Сдавать нас ему невыгодно, мы его тоже потащим как заказчика. Да к тому же нам менты ничего предъявить не могут. Конечно, если бабка тебя не опознает. И главное, убили двоих подкупленных очевидцев, а шофера не тронули. Тебе это ни о чем не говорит?

– Думаешь, кто-то все знает?

– Только Бурцев, – задумчиво проговорила она. – Он что-то решил. Но что?

– Надо сваливать отсюда, пока на нас не нацепили наручники.

– Пока не за что. Да если и поймут что-то, все равно не успеют.

– Что задумала, Королева?

– Стать богатой! – Элла засмеялась. – В общем, не выпускай Кавказа из поля зрения. Не сам, конечно.

– Понял, – кивнул Гайдук и обнял Эллу. Она оттолкнула его.

– Не сейчас и не здесь. Делай, что я говорю, и мы будем счастливы и богаты.

– Ты что тут делаешь? – спросил Кавказ, увидев сидевшего на корточках у стены Ивана.

– Картину рисую. – Не глядя на него, Иван улыбнулся своей широкой, глупой улыбкой. – А потом продавать буду и стану богатым и умным. Богатого никто дураком не назовет.

– Пикассо, – усмехнулся Кавказ и пошел дальше по коридору.

– Дурака видят, но не замечают, – пробормотал Иван и, положив уголь, встал. Посмотрел на нарисованные фигуры. – Очень хорошо. Потом вырежу и сделаю выставку.

– Ваня, – послышался женский голос, – пора принимать лекарства.

– Они горькие! – Иван поморщился. – Хочу конфет, много-много! – сказал он вошедшей женщине.

– Обязательно принесу, – улыбнулась она. – Если выпьешь лекарства и позволишь сделать тебе укол, принесу целый кулек.

– Большой кулек, – он развел руки, – вот такой.

– Такой и принесу, – сказала женщина.

Иван сунул в рот таблетку и запил водой. Поморщился и взял еще две. Выпил. Женщина дала ему мензурку с темной жидкостью.

– Конфеты принеси, а то пить не буду.

– А почему он его в психушку не сунет? – Парень в кимоно посмотрел на дверь комнаты Ивана.

– Черт его знает, – пожал плечами другой.

– Да очень высокий, – сказала Мария Степановна, – вот как он, – кивнула она на стоящего у двери милиционера. – Волосы короткие, светлые. Джинсы на нем были и майка такая, пятнами, как у военных. Да его же женщина, которая там была, тоже видела. Она кивнула ему, как сейчас помню. А парнишка с мотоциклом стоял, тоже, видать, узнал его, рукой ему махнул, куда бежать. Тот и побежал.

– А вы ничего не путаете, Мария Степановна? – спросил полковник.

– Да вот те крест, не путаю! – перекрестилась она. – Я ж тогда и уехала, на автовокзал добиралась. Только сейчас узнала, что Лидка Бурцева погибла, ну и спросила про того мужика – он тоже побился или как? А Пашка удивился: какой мужик, спрашивает. Ну я и рассказала. Или что не так сделала? – Она посмотрела на племянника.

– Все вы сделали правильно, Мария Степановна, – успокоил ее полковник. – И большущее вам спасибо. А это вам к чаю. – Он протянул ей большую коробку конфет.

– Ой, спасибо вам! – ахнула растроганная женщина.

– Слышь, начальник, – вздохнул водитель «КАМАЗа», – сколько еще это дело идти будет? Сколько еще мне семью прятать и самому скрываться?…

– Я бы на твоем месте вообще молчал в тряпочку! – осадил его рослый молодой мужчина в штатском. – Тебя надо было бы посадить. Из-за тебя сейчас вся эта канитель и началась. Я в отпуске, а тут охраняй тебя. Почему ты сразу не рассказал правду? На деньги позарился! А сейчас в тебе совесть проснулась? Байки для дураков! Просто пожалел тебя Сизов, а зря. Женщину убили, а ты, мразь, деньги взял и сейчас прячешься. Да и показания начал давать, когда узнал, что бабу и парня убили. За задницу свою испугался. – Опустив голову, Урин молчал. – Скорей бы Тишков приехал. – Оперативник посмотрел на часы. – И на кой хрен я согласился, дурак? Под программу защиты свидетелей ты не попадаешь, пока нет конкретного подозреваемого. Уж очень хочется, чтобы Бура наконец серьезно прихватили. А то вообще оборзел, сука! Лидия Андреевна меня предупреждала. Золотой человек была. Чай будешь?

– Я сделаю, – хотела встать жена Урина.

– Сидеть! – остановил ее опер, желая их напугать. – А то снайперу ты как на блюдечке.

Женщина вжалась в кресло.

Тайга

Трижды простучали выстрелы. Пижон, прыгнув вправо, рухнул в густые кусты и покатился вниз по склону. В стороне коротко простучал автомат и дважды огрызнулся карабин. С другой стороны выстрелила снайперская винтовка. Отбросив карабин, в котором кончились патроны, Пижон вытащил пистолет.

– Откуда они взялись, суки? – прошептал он.

* * *

– Группа из пяти вооруженных людей, – докладывал по рации сержант СОБРа. – Один убит, один задержан. Трое, отстреливаясь, разделились и пытаются уйти. Кто они и откуда, задержанный не говорит. Он ранен.

– Ну, снайпер, паскуда! – присев за валуном процедил капитан СОБРа, – Серегина зацепил крепко. Двое ранены у нас и один убит. И не обойдешь гниду. Верх сопки лысый, а он в камнях. Если еще часа три просидит, может и уйти. Темнота опустится, и туман ляжет. А воевать он, сука, умеет!

Снова ударила снайперская винтовка.

– Ну что же вы, крысы ментовские, – передернув затвор, процедил блондин, – идите! Я очень хочу вас увидеть. Туман поднимется от ручьев, и я свалю. – Увидев мелькнувшую ниже фигуру, он выстрелил.

– Ну иди сюда, сука! – процедил рыжеволосый с ножом в руке.

– Это в кино бросают оружие и идут, – усмехнулся собровец.

Короткая очередь в пять патронов отбросила рыжего в кусты.

– Правильно, Дулин, – кивнул плотный прапорщик, – одного взяли и хватит. А этих уложить можно. Вот как этого пса выкурить? – Он кивнул на каменную гряду на вершине сопки. – Он же, сука, все видит, сел удобно. А рисковать – ну его на хрен.

– Жаль, Прокуренко нет, – вздохнул Дулин. – Он бы его сделал. В Чечне двенадцать снайперов сработал. А там были не чета этому.

– Их двое осталось, – сказал прапорщик. – Запомни, где этот лежит, для отчета труп нужен будет.

Пижон полз к ручью, неожиданно замер и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, пополз дальше. И снова замер, услышав, как кто-то идет вдоль ручья.

* * *

Снайпер, пригнувшись, матерился. Со всех сторон по нему били автоматы. Пули, выбивая каменную крошку, рикошетом разлетелись в разные стороны.

– Да когда же вы рожки менять будете? – процедил он.

И тут между камней, где он сидел, упала лимонка. Он услышал стук и поднял голову. Успел привстать, но тут прогремел взрыв.

– Сделали суку! – К камням бежал прапорщик. С земли поднялся сержант.

– Молоток, Тинин! – крикнул на бегу командир группы. – Попал! Молодец!

– Грамм сто бы сейчас, – поднимаясь, пробормотал тот.

– Что? – остановившись, спросил командир.

– Труп нашли, – послышался голос в его наушнике. – Последний застрелился.

Влажный треугольник

– Там война настоящая, – прислушиваясь, пробормотал Серб.

– Точно, – кивнул Алик. – По местам, мужики. Вы тоже возле себя ружья держите, – посоветовал он рабочим, помогавшим Фролову устанавливать подстанцию.

– Наше дело работать, а не воевать, – огрызнулся один. – Нам деньги за работу…

– Мертвым деньги не нужны! – Взяв ружье, Фролов взвел оба курка.

Петрович щелкнул затвором «винчестера».

– Делай, что говорят, – приказал Баркас и посмотрел на Алика. – Мне со своими куда?

– По двое идите, – ответил тот. – Ты с кем-нибудь туда, – он кивнул на ручей, – к лагерю, двое других в распадок. Сразу не стрелять. Может, это милиция. Но как заметите, сразу сообщите. Связь не выключать. Разошлись!

– Все готовы, – доложил капитан СОБРа. – Снайпер убит. Одного взяли, ранен он тяжело, две пули в животе и…

– Допроси его, Камнев! – послышался властный голос. – Что-то в последнее время много этих групп развелось!

– Попробую, – поморщился капитан.

Отключив переговорное устройство, он подошел к лежащему длинноволосому парню с забинтованными животом и грудью. Рядом сидел собровец. На траве лежали шесть индивидуальных медпакетов.

– Как он? – спросил капитан.

– Отходит, – недовольно отозвался собровец. – Операция срочная нужна. Только боль уколами снимаю, а то бы уже…

– Куда вы шли? – спросил капитан.

Парень открыл затуманенные болью глаза и захрипел. Изо рта хлынула кровь. Он вытянулся и обмяк.

– Отмучился… – Собровец стал собирать пакеты.

– Вот и допросил, – пробормотал капитан. Двое тащили найденного у ручья. – Точно он? – спросил капитан.

– Одежда его, два ствола, нож, жратвы немного, и никаких документов. Он ногу повредил, – кивнул собровец в сторону покойника, – и понял, что хана в любом случае. Ствол к виску – решение проблемы в долю секунды.

– Вижу мужика, – услышал Алик в наушнике голос Чужака. – Идет вдоль ручья. Один, молодой, в сапогах, на поясе самодельный нож, двустволка.

– Берите, – сказал Алик. – И ты его поведешь, а напарник пусть там остается. Остальные на местах.

– Да я просто заблудился, – подняв руки, пробормотал Пижон. – Уже неделю плутаю. Нас высадили там, – он кивнул влево, – обещали хорошую кормежку, двенадцатичасовой рабочий день, денег прилично. А дали одни сухари и лапшу эту гребаную в пакетах. Я и слинял. Ружьишко прихватил, нож у меня был. А куда идти, не в курсе. Я из Биробиджана, поехал сюда за деньгами. Хотел на Колыму, но приятель посоветовал в Вилюйск. Добрались туда, и там нас почти сразу пригласили на работу. А сделали рабами, блин. А вы, мужики, кто?

– Так, приятель, – Чужак направил на него карабин, – брось пушку свою и нож. Оружие еще есть?

– Да откуда? – Сняв с плеча ружье, Пижон положил его на траву и воткнул в землю нож. – Пожрать хоть дайте, а потом делайте что хотите. Сытому оно и подыхать легче. Одними ягодами, блин, питался. Пробовал сырые грибы есть, так вырвало. Дайте что-нибудь похавать.

– Ты остаешься, – кивнул Чужак напарнику, одному из парней Баркаса. Не доверяя якутским полностью, Судин попарно объединил их со своими. – Чуть что, сразу на связь. Что делать, скажут. А ты топай вперед! Дернешься – шлепну!

– Хрен я дернусь, – пробормотал Пижон. – Я жрать хочу просто до караула.

– Чисто, – проговорил в рацию капитан СОБРа. – Возвращаемся.

– Вертолет будет в четырнадцать, – прозвучало в ответ.

– Во жрет! – покачал головой Петрович. – Смотри, парень, переедать вредно.

– Хоть умру сытым, – выдохнул, проглотив мясо, Пижон. – Фуу, – он погладил себя по животу, – вроде наелся, а еще бы ел и ел. Но не буду. Спасибо вам, мужики. Вот я попал, и где это место, не знаю. Шел десять дней и…

– Ты говорил, неделю, – напомнил Чужак.

– Не помню сколько. Как-то раз на волков нарвался, еле успел на дерево влезть. Стрелять не стал. Патрона всего два. А один раз, – он махнул рукой в ту сторону, откуда пришел, – на каких-то бандюков наскочил. Пятеро с оружием. По ручью ушел. А там стрельба началась. Наверное, они. И куда я теперь без документов? – печально вздохнул он. – Слышь, кто тут главный?

– А чего ты хочешь? – спросил Алик.

– Может, дадите работу какую? А я письмо домой отправлю, чтоб брат за мной приехал. Дома у меня водительские права и военный билет. А то ведь если милиция заберет, пока они проверят… Ну так что, – вопросительно посмотрел он на Алика, – есть работа? Я что угодно делать могу. А платить не надо, только крыша, еда и общение.

– Ну как же не платить? – усмехнулся Алик. – Ведь ты приехал на заработки. А я тебе почти поверил! – засмеялся он. – Если бы не сказал, что деньги не надо платить… Ты говорил, что у тебя там билет военный и права. Значит, есть машина. И еще. По крайней мере дня три назад ты брился, – улыбнулся он. – А неделю назад тебя подстригал парикмахер. Кто ты и что тут делаешь? – неожиданно жестко спросил он. Стоящие рядом уставились на Пижона.

– Да вы что, мужики? – Тот поднялся. – Я же вам говорю…

– Не похоже, чтобы ты неделю по сопкам лазал, – перебил его Петрович. – Мы с Иваном это враз подметили и шепнули Алику. А он уже…

Пижон ногой сбил Баркаса, локтем ударил в живот рябого мужика, выдернул из его ножен нож, обхватил его за шею и приставил лезвие к горлу пытающегося вздохнуть рябого.

– Все назад! – заорал он. – Пистолет брось к его ногам – или я его зарежу!

– А мне хрен на него, отчет мне держать не перед кем, – ухмыльнулся Алик и вскинул руку с пистолетом. Грохнул выстрел. Пижон с пулей во лбу упал вместе с рябым.

– Да ты что?! – освободившись от руки убитого, рябой отскочил в сторону. – Охренел?! Он же меня мог зарезать. Я буду жаловаться…

– Хоть в ООН, – спокойно ответил Алик, убирая пистолет в кобуру. – Сообщи милиции, – кивнул он Стражу, – пусть забирают. Это скорее всего один из тех, – кивнул он в сторону, откуда доносилась стрельба.

– Ну ты даешь! – восхитился Баркас. – Вычислил! Ништяк, что ты не мент, – пробормотал он.

– Да они еще засомневались, – Алик кивнул в сторону Ивана и Афанасия, – а я сразу не поверил. Сапоги не его размера. Порван левый сапог, да так, что ноге бы досталось, а у него ни царапины.

Якутск

– Вынужден вас разочаровать, – сообщил эксперт, – отпечатки на найденном карабине совпадают…

– Значит, не он, – сказал капитан. – Вот сука! Ушел дух. Надо туда группу отправлять и…

– Убит он в артели на Влажном треугольнике, – успокоил его подполковник. – Вылетайте туда. Мне этот московский Рэмбо, Судин Алик, все больше нравится! – рассмеялся он.

– Завтра вас доставят к распадку. – Бурцев указал на карте место. – Оттуда до Влажного треугольника пара километров. Но будьте поаккуратнее, там уже две группы положили. Судин Александр Викторович, Алик, – усмехнулся он, – та еще рысь. На вид не скажешь, что супермен, а лихой мужик. Договариваться с ним бесполезно. В общем, понаблюдайте, куда они золото сносят, и дня через…

– Мы сами решим, когда удобнее, – перебил его Алихан. – И сразу сообщим тебе. Где будет вертушка?

– На Лисьей поляне. – Бурцев указал место. – Доставят вас в Мостовой, там будете ждать меня. Дня два, ну от силы три. Я соберу свое барахлишко и кое-какие документы переделаю, ведь не могу же я дочь оставить ни с чем.

– Но она не будет здесь жить, – проговорил лысый бородач.

– Будет, – усмехнулся Алихан. – Верно вы решили, нельзя женщину оставлять нищей. Тем более свою дочь! – Он с усмешкой подмигнул бородачу.

– Я тоже так думаю, – не почувствовал иронии Бурцев.

– Значит, они хотят забрать золото и смыться, – сказала Элла. – Черт бы подрал этого Сереженьку, гада! Он говорил: «Подожди немного, распишемся, и станешь владелицей всего». Сволочь!

– Ну, положим, ты ему тоже немало лапши на уши навешала, – засмеялся Гайдук. – Хорошо, что мы Катьку не пришили. Тогда бы…

– Я не просто так этого хотела. Если бы он на мне женился, она сдохла бы. А может, они оба одновременно. Опыт автомобильных аварий со смертельным исходом у тебя отработан.

– Да, практика большая. Правда, на этот раз все-таки заметила меня бабуля. Обидно!… Я заметил ее, но не думал, что она видела, как я выпрыгивал. А что будем делать с Бурцевым?

– Надо узнать, куда они повезут золото, и там взять его. Мостовой, – вспомнила Элла, – это в Амурской области. Туда и поедем. Но сначала я возьму кое-что здесь. Видел драгоценности Лидии Андреевны? Они дорого стоят и будут моими. Как только Бурцев уедет, ты сразу же опередишь его. В Мостовом его будет ждать Кавказ. Я уверена, его людей с ним не будет. И ты возьмешь все, что у них окажется и покончишь и с Кавказом, и с Бурцевым.

– О’кей, госпожа! – Гайдук поцеловал ей руку. – Все будет, как вы желаете. А с тобой кто останется?

– Череп со своими.

– Ну, это сила! – рассмеялся он. – Но, надеюсь, ты не возьмешь всю команду с собой?

– Уедем вдвоем. Думаю, у тебя на родине я…

– Будешь в полной безопасности. К тому же мы там будем недолго. Самое большее неделю – и в Германию. Там нам сделают документы.

– Надо сначала все закончить здесь. Смотри не проворонь…

– Может, мне уехать вперед? – перебил Гайдук.

– Поедешь за ним, чтобы не вызывать подозрений. Мы ничего не знаем о планах Сереженьки. Кроме того, не забудь, что он хочет подсказать милиции про…

– Не думаю, что он это сделает. В этом случае и ему придет хана – заказчик-то он.

– Кто знает, куда он собрался?… В любом случае рисковать нельзя. Я ему кое-что покажу.

– И что же?

– Кассета, где он уточняет детали убийства своей жены. Подстраховаться никогда не помешает.

– Надеюсь, я в этот перечень не вписываюсь, – засмеялся Гайдук.

– Да брось ты, мы с тобой сколько лет вместе и…

– И всегда между мной и тобой кто-то стоит. Я, кажется, должен был бы давно убить тебя, но, понимая, что это часть нашего плана, я даже не ревную. То есть почти не ревную.

– Положим, к Королю ревновать не было причины, он был импотентом. Что касается Сереженьки, то он почти то же самое. Я люблю тебя, и только ты мой единственный и настоящий мужчина.

Санкт-Петербург

– Да, – вздохнул Ксендз, – подобраться к нему почти невозможно. На него покушались раз десять, если не больше, и он усовершенствовал свою охрану. Поэтому последние пять покушений были пресечены, даже не начавшись. Но есть маленькая лазейка. Червонный в этом просчитался. Интересно, ты действительно веришь в Бога или это просто дань моде?

– Завтра он едет в Рыбацкое, – сообщил подошедший к нему плотный молодой мужчина, – в церковь. Там у него мать похоронена. Он…

– Знаю, – буркнул Ксендз. – Вот оно, слабое место Червонного. Где этот Петушок?

– Он чувствует себя почти царем, – усмехнулся плотный. – Исполняются все его желания. Глупец не понимает, что, как только что-то не совпадет, его убьют.

– А что он предложил Червонному? Ведь просто так его не стали бы привечать.

– Да нам какая разница? Мы выполняем заказ, зарабатываем деньги. Остальное не важно. Ведь у тебя такой принцип.

– Это именно так, – усмехнулся Ксендз. – Но чем же он заинтересовал Червонного?

– Скоро об этом узнаешь.

– Ты какой-то странный, Плющ.

– Тебе так просто кажется. Это дело нарушило мои планы. Я хотел свозить дочь в Париж. Увидеть Париж и умереть, – по-французски проговорил он.

– Чего? – спросил Ксендз. – Снова ты со своим французским.

– Прогресс, – рассмеялся Плющ, – ты уже различаешь языки…

– Так ты постоянно выдаешь французские фразы. А где наш Шумахер?

– Он будет вовремя там, где нужно. Зачем светить машину раньше времени?

– Тоже верно. А информация о посещении храма в Рыбацком достоверна?

– Абсолютно.

* * *

– Вот как? – проговорил Червонов. – Ну ты, старик, загнул. От тебя бы такого я еще мог ожидать, да если честно, то ожидал. Но от этих бизнесменов – полная чепуха. Я, кажется понимаю в чем дело, – кивнул Данила. – Ты хочешь занять их место. Должен тебя разочаровать, старик: я тебе не верю, а следовательно, не буду их убивать, понятно? И даже более того – сообщу этим господам о твоем намерении. Интересно, как они среагируют? – Он отключил телефон. – Придурка ты во мне увидел, старик, а зря…

– Что такое, милый? – войдя в комнату, спросила Алла.

– Меня хотят убить господа из «Золота», – усмехнулся он.

– И что в этом смешного?

– Да они и муху-то просто так не прибьют. А уж пойти на заказное убийство – полная чепуха. Ну мешаю я им немного, это ясно. Но, убрав меня, они больше потеряют. И они это прекрасно понимают. Ладно, все это потом. Иди ко мне, моя ягодка!…

– Подожди, – недовольно проговорил Петр, – я хочу съездить куда-нибудь в город, сходить в приличный кабак, снять себе…

– Пока этого делать нельзя, – ответил Макс.

– Слышь, ты, – оттолкнул его Петр, – а где Червонный?

– В чем дело? – подошел к ним рослый мужчина.

– Этот придурок не разрешает мне взять охрану и машину! – Петр кивнул на Макса.

– Пусть едет, – спокойно сказал подошедший. – Правда, охрану дать не можем. Нам нужны живые люди.

– Погоди, – нахмурился Петр, – как это…

– В Питер прислали нескольких киллеров для твоего устранения, – сообщил Макс. – И поэтому пока ты не доказал делом, что тебе можно верить, ты не наш человек и дать охрану мы тебе не можем. И рисковать людьми не будем.

– Ты что мелешь? А наводка на золото с участка Сергеева?

– Вот как только на твой счет упадут деньги из того золота, ты станешь нашим человеком и получишь право пользоваться всеми благами нашего боевого товарищества, а сейчас мы пытаемся уберечь тебя от киллеров, поэтому и не выпускаем в город. Говори, чего ты хочешь, и все это получишь здесь. Но как только золото будет нашим, я лично буду тебя сопровождать в экскурсиях по Питеру, – убедительно проговорил рослый.

– Мета сказал, – кивнул Макс, – Мета сделает.

– А в натуре киллеров прислали? – спросил Петр.

– Я никогда не вру, – ответил Мета.

– Послезавтра повезешь меня по самым злачным местам Питера, – заявил Петр.

– Завтра поедем в Рыбацкое. – Поцеловав Аллу, голый Червонный перевернулся на спину. – Мать у меня там похоронена. Ну, все эти дела, свечи, деньги попу. Я это делаю постоянно. Мать верила в Бога и все время просила, чтобы он уберег меня. Может, поэтому и жив еще. Сколько раз хотели меня замочить, и хрен им! – Он засмеялся.

– Я не люблю церквей, – поморщилась Алла.

– Пойдешь со мной и поставишь свечки, – не терпящим возражения тоном проговорил он и встал. – Послезавтра будем богаты. И отдам я этого козленыша господам из…

– А стоит ли? – спросила Алла.

– Но должен же я повыделываться! – Червонов рассмеялся.

– Они заявят в милицию, и все, Петр сядет за наводку, а ты как организатор. И получишь пожизненное. Я тебя ждать не буду.

– Погоди, а ведь ты права… Во блин, отмочил бы капкан, сам в петлю полез бы! Умница ты моя! А я уже, видно, отыгрался, мозги стареют, да и сам никуда.

– Я бы этого не сказала! – Алла звонко рассмеялась.

Москва

– Подожди, – посмотрела на Виталия Вика, – ты будешь занят чем-то важным?

– Завтра я везу пассажиров в Тамбов, – ответил он. – Шесть тысяч рублей плюс питание, а еще по доброте душевной и заправят разок. Так что с удовольствием бы, но не могу.

– Понимаю. Жаль. Мама очень хочет видеть спасителя своей дочери. Но когда вернешься, ты сможешь посвятить день мне и знакомству с моей мамой? Правда, она не сахар, – Вика вздохнула, – но хорошая. Я в свое время чуть было не наделала глупостей. Завтра, кстати, приедет ее жених. Это, наверное, странно звучит – мамин жених.

– Ну почему странно? Наверное, она из-за тебя не выходила замуж. А сейчас, может, будет счастлива. Он тоже бизнесмен?

– Он инспектор МУРа, убойный отдел. Это как про питерских милиционеров, «Улицы разбитых фонарей». Расследуют убийства.

– Понятно… Ты извини, – он посмотрел на часы, – мне надо ехать. Я вспомнил, что один мужик просил его с поезда встретить. Поеду я. – Он положил на столик деньги.

– Может, скажешь до свидания? – холодно спросила Вика.

– Извини, – Виталий вздохнул, – но сейчас я не могу тебе ничего сказать. – Он быстро пошел к выходу из кафе.

Вика удивленно посмотрела ему вслед. Взглянула на деньги. «Как дядя Володя, никогда не позволяет платить маме. Что с ним?» – удивленно подумала она.

– Все нормально? – подошел к ней водитель.

– Все хорошо, – улыбнулась она и окликнула официантку: – Девушка, деньги возьмите.

– Какой странный парень, – покачал головой водитель. – Мне кажется, он чего-то боится.

– Я дочь богатой мамочки, а это для него напряг…

– Да нет, – не согласился водитель. – Девчонка ты хорошая, он парень нормальный, но что-то в нем сидит. Не знаю что, но это держит его крепко. Ты уж поверь мне, я все-таки двух сыновей рощу. Что-то в парне засело.

– У него мама болеет, – попыталась заступиться за Виталия Вика.

– Вот уж мама здесь ни при чем. Что-то он натворил и милиции опасается. Помнишь, тогда у клиники он дело хорошее сделал, а милиционеров увидел и напрягся.

– Я ему сказала, что дядя Володя милиционер, – прошептала она.

– Что? – не расслышал водитель.

– Нет, – Вика поднялась, – ничего. Поехали домой.

– Да? – Виталий достал сотовый.

– Завтра дело, – сообщил Маркин. – В девять будь у Интеллигента. – Телефон отключился. Виталий вздохнул и коснулся лбом руля. Посидел так несколько минут, потом сел прямо и газанул.

– Что скажешь? – спросил Шар.

– Завтра в девять у Интеллигента, – ответил Овод. – Дело.

– Наконец-то. Я их всех удивлю! – Шар засмеялся.

– Может, давай коньячку? Того, из магазина.

– Давай! Тогда повезло, и завтра, значит, фарт будет.

– Все понятно? – спросил Маркин.

– А чего тут не понять? – усмехнулась Людмила. – Хотя все-таки…

– А ты как хочешь? – спросил Интеллигент. – Там убивать надо, значит, все пойдут.

– Поэтому буду стрелять, – усмехнулась она и взяла ТТ. Вскинув оружие, нажала на курок. – Бах! Давненько я этого не делала. Но кажется, не забыла как стрелять.

– Если раз убьешь человека по заказу, – рассмеялся Интеллигент, – никогда стрелять не разучишься. А у тебя сколько?…

– Трое, – спокойно ответила Людмила. – Интересно, как там Швед?

– А ты что, тюрьму забыла уже? – поддел Интеллигент и усмехнулся.

– Закрой пасть, – посоветовал ему Маркин. – Я знаю, что больше ничего ты ей сделать не можешь, только языком щелкать. Так вот, завтра тяжелый день, и не надо…

– Ладно, – буркнул Интеллигент, – больше не буду.

– Который раз звоню, и никто не отвечает, – пробурчал Виталий. – Но Швед говорил, что ответят сразу. Странно… – Он опять набрал номер и минуты через четыре отключил телефон. – Странно, почему никто не отвечает? А Швед подумает, что я присвоил деньги. – Он вздохнул. – С Викой не надо больше видеться, она хорошая девчонка, хоть и мамаша у нее богатая. А я… Если бы не болезнь мамы, не пошел бы я ни на какое дело. А тут на что угодно согласился бы. И хорошо, что Интеллигент на пути встретился. Раньше он был неплохим мужиком, преподавал в школе литературу и русский… Да, с Викой больше не встречаюсь. Завтра придется стрелять!… – Он тяжело вздохнул. – Я не то чтобы боюсь, просто убийство – это, наверное, то, через что переступил и перестаешь быть человеком. Ладно там по пьяному делу, в самозащите или еще как, а тут… – Он закурил. – Но я все-таки пойду на это.

– Да все я понимаю, – сказал по телефону Артур. – Разница в семь часов, все случится почти одновременно, – рассмеялся он. – Я слишком долго шел к этому… Что? – переспросил он. – Нет. Она для меня женщина, посланная небом. Я люблю ее, она останется со мной, и мы будем счастливы. Она родит мне ребенка. Теперь я очень хочу стать отцом. Потому что не боюсь, что потеряю работу, или лопнет мой шаткий бизнес, или меня арестуют за торговлю наркотиками. С этим покончено. Только вот что интересно, Червонный…

– Все будет как надо, – перебил его мужской голос с акцентом. – Главное, как говорите вы, русские, не оплошай сам.

– Я не русский. По крайней мере по отцу. И все сделаю правильно.

– Скажи, зачем ты взял кредит? Большой кредит… Это что, желание насолить более удачливым и честным? Или мстишь кому-то? Хотя месть я исключаю, у тебя ведь не было тесных контактов ни с кем из…

– А вы хорошо осведомлены о моих делах, – засмеялся Артур. – Могу я узнать, чем это вызвано? Вы мне не доверяете?

– Дело не в доверии. Я хочу знать все о человеке, с которым довольно тесно связан. Я уверен, ты тоже все узнал обо мне. Знание слабых мест партнера – гарантия жизни. Ты напоминаешь мне твоего фатера, но есть одно различие. Константин Берг не видел в женщине человека. Ему нужна была женщина для домашнего уюта, для продолжения рода Бергов. И твоей мутер это удалось. Она была прекрасной хозяйкой, любящей женой и очень любила своего сына, то есть тебя, Артур.

– Я знаю. Но к сожалению, отец и мать погибли, когда я был ребенком…

– А может, это и к лучшему. Если бы они были живы, я не думаю, что ты стал бы таким, какой ты есть сейчас.

– Может быть, и так. Я понял, почему вы заговорили об отце – из-за женщины. Но повторяю, я люблю ее.

– Эта тема закрыта. Больше разговоров у нас не будет, и удачи вам. С моей стороны все будет исполнено, как договорились. Остальное зависит от тебя.

– У меня все получится, – уверенно проговорил Берг.

– Странно, – вздохнула Вика, – почему он не звонит? Может, что-то случилось? А если он попал в аварию? – Она бросилась к двери, но остановилась. – Нет, в больницу ехать нельзя. Галине Сергеевне и так плохо. Как же узнать? Позвонить Зубову?… – Вика схватила телефон… и положила обратно. – Я не знаю номера его машины. А Ивлевых наверняка много в Москве. Почему он не звонит и телефон выключен?

– Да он достал уже, – усмехнулся небритый верзила. – Как Шведа взяли, так и трезвонит. Мы и сотовый выбросили на хрен. А сегодня утром видели его около дома. Может, Швед ему…

– У Шведа есть баба, – перебила его женщина. – Воздействуем на него через нее. Я узнаю адрес и сообщу.

– Годится. А что там…

– Завтра все будет ясно.

– Наконец-то. А то уже заждались. А вообще как дела?

– Без изменений, – ответила женщина.

– Подожди, – сказала Марина, – я что-то не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы Иван сдох? Ведь вы…

– Я хочу, чтобы ты все получила с Фролова. У него приличный счет в банке – двенадцать тысяч евро, пять тысяч долларов и двадцать пять тысяч рублей. Думаю, безутешная вдова захочет получить не только это, но и то, что он привезет. Почему мы должны дарить это государству или детскому домику? Как говорил мой дед: раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Я не хочу, чтобы то, что может принадлежать тебе, досталось кому-то еще. Фролов вернется с большими деньгами. Твой муженек получит около двадцати пяти тысяч евро и премиальные за Хабаровск. Получится прилично…

– Я не верю, что он получит так много. И к тому же не понимаю, откуда у Фролова такой счет в банке. Я вообще ничего не знала об этом…

– Он поступал как настоящий мужчина. Все это достанется тебе, если он погибнет. Но там есть пункт: в случае насильственной смерти деньги передаются в детский дом. То есть он допускал, что ты можешь нанять киллера. Кроме того, квартира, машина и загородный дом также будут переданы детскому дому, и они выставят все это на продажу. К тому же картины, которые находятся в загородном доме, оказывается, довольно дорогие. А в случае убийства твоего муженька они будут переданы в музей. Теперь тебе ясно, почему я не хочу, чтобы он умер? Дело пойдет по-другому, и все достанется тебе.

– Но его все равно придется убить, я не хочу, чтобы он жил.

– Обязательно. Я тоже этого не хочу. Просто сделаем по-другому. Надеюсь, ты помнишь, как все планировалось до его отъезда?

– Конечно. Но немного боюсь, ведь все это произошло в Москве.

– Да нормально получится, – успокоил ее Артур.

– Когда я могу получить свидание? – спросила Татьяна.

– После суда, – ответил следователь. – Видите ли, Татьяна Викторовна, Шведов подозревается в совершении ряда тяжких преступлений. На сотрудничество он, увы, не идет, поэтому ни о каких свиданиях речи быть не может. Если его подельники… извините, – увидев ее удивленный взгляд, улыбнулся он, – если его сообщники совершат преступление, о котором, кстати, что-то говорил вам Шведов, то вполне возможно, что он получит пожизненное. Я вас уже информировал об этом. Арестованные подельники наверняка всю вину, в частности, убийство четырех человек, переложат на него. Тогда он уже не сможет оправдаться. Вполне может получиться так, что Шведов невиновен в убийствах, но, учитывая показания остальных участников банды и его молчание сейчас, суд сочтет виновным его.

– Но вы минуту назад сами сказали, что вполне возможно, что он не убивал тех людей. А его осудят за преступления, совершенные другими?

– Так иногда бывает. Виновные должны быть наказаны. Наказание понесут все члены банды.

– А может, нет этой самой банды, – вздохнула Таня. – И он действительно виновен лишь в том, что носил с собой пистолет. Капитан тогда выстрелил первым. Надеюсь, это не вызывает у вас сомнений?

– Тут тоже палка о двух концах… Как-никак капитан Саев сотрудник милиции. Он применил оружие после нападения…

– Но он первым напал на меня! – возмущенно перебила Таня. – А Эдгар выстрелил после того, как капитан ранил меня. Надеюсь, это вы помните? По крайней мере те милиционеры, что брали вашего бравого капитана, так и говорили: пьян очень сильно. Вы же все…

– Я оперирую фактами, госпожа Зимина, – перебил ее следователь. – В отношении Саева будет вынесено частное определение, и его судьбу будет решать служба собственной безопасности. Шведов преступник, и у него была, да еще и есть возможность смягчить наказание, но он молчит. А вполне возможно, готовится убийство, и тогда Шведов…

– Получается, сейчас все, что угодно, можно свалить на Эдгара. Я не понимаю, почему вы так уверены, что он бандит?

– Он долгое время жил в Москве, часто менял квартиры, неплохо одевался, курил дорогие сигареты и наверняка дарил вам дорогие подарки.

– Три раза цветы и один раз духи. Правда, хорошие. Но он работал охранником в…

– Появлялся там раз в неделю, а то и реже, а в области в те дни, когда он не появлялся у вас, совершались вооруженные ограбления, в которых убиты трое. Кроме того, из ваших слов ясно, что Шведов готовил новое преступление. Надеюсь, вы не станете это отрицать?…

– Нет, не стану. Я пойду… – Таня поднялась. – Дура я, – прошептала она, выйдя из кабинета, – зачем я все рассказала Зойке? Хотя нет, я все сделала правильно. Господи, только бы он больше ни в чем не был замешан.

Поднимавшиеся по лестнице два офицера оценивающе посмотрели на нее.

– Везет же бандюкам, – покачал головой капитан. – И красивая, и умная, и видно, что порядочная. А тут ну хоть тресни…

– Не любит нас сейчас население, – вздохнул майор. – Считают, что все менты сволочи, оборотни и взяточники. Моя теща, когда звонит Ленке, постоянно спрашивает: «Твой-то еще не попался как оборотень?» Тесть: «Не посадили еще твоего оборотня?» Вот так. А ты говоришь, бандитам везет. Здесь все не так просто. Шведов подозревается в делах по Домодедову, Ивантеевке и Зеленограду. И на него вешают четыре трупа. Хотя я не думаю, что он там был, а тем более убивал. Он в гаишника, Саева, выстрелил после того, как тот пальнул и задел ее, – посмотрел он вслед Татьяне. – А Саев сейчас визжит, что он узнал Шведа и пытался его задержать. Смех! Не было на Шведова ориентировки. А по тем делам вообще ни одной зацепки. Поэтому и ухватились за Шведова, – кивнул он.

– А она кем работает? – спросил капитан.

– Сейчас юрисконсульт в фирме «Российские меха», – улыбнулся майор. – Моей жене, кстати, шуба там приглянулась. Тут поневоле подумаешь, а не взять ли пару «лимонов» у кого-нибудь?

Оба рассмеялись.

– Таня, – остановил вышедшую из ворот Татьяну Зубов, – что с вами? Почему вы плачете?

– Если бы вы тут не работали, а сидели, Зойка бы выходила отсюда смеясь?

– Извините…

– Следователь уверен, что Эдгар убийца и что он будет отвечать за все это и еще если что-то произойдет. Неужели так можно?

– Эдгар будет отвечать за хранение огнестрельного оружия и выстрел в сотрудника милиции. Но суд обязательно учтет, что капитан был пьяный и вел себя нагло. Это подтверждают многие свидетели, что снизит срок при условии, что за ним нет других преступлений. Если же…

– Не знаю. Может, и есть что-то. Но он не убийца, я в этом совершенно уверена. Я хочу увидеться с ним.

– Сейчас это невозможно. Подследственным не дают свидания, к тому же он еще и подозреваемый. Я попробую поговорить с ним и объяснить ситуацию. В его интересах говорить правду. Особенно меня беспокоит то, что он вам сказал, что будет совершено преступление. И если преступление свершится и погибнут люди, Эдгар легко уже не отделается…

– То же говорил и следователь. Но ведь Эдгар действительно не может знать о том, что произойдет после его ареста. А вдруг он просто говорил мне так, чтобы я отказалась от него? Ведь так может быть?

– Вполне. Но он не раздумывая пустил в ход пистолет, за хранение которого даже без применения грозит наказание. Как говорится, слава Богу, что за пистолетом ничего нет.

– Если его будут судить только за это, сколько ему дадут?

– Минимум восемь. Все-таки он ранил милиционера. Знаете, мы тут с мужиками говорили о том, что впервые в жизни будем свидетельствовать против сотрудника милиции и одновременно умалять вину подсудимого.

– Вы действительно будете так говорить?

– Да. Во-первых, потому, что так все и было, а во-вторых, не сделай я этого, меня Зоя на выстрел к дому не подпустит. Да и я себя уважать перестану.

«Отдал бабки Таньке Таксист или нет? – лежа на нижнем ярусе тюремной шконки, думал Швед. – Если отдал, она вполне может в ментовку отнести. Странно, я же знал, что Танька попробует мне помочь через ментов, зла на нее нет. Наверное, потому, что будет матерью моего ребенка. Если сделает аборт, убью. Хотя не сделает она. А сегодня или завтра, наверное, дело. Может, к лучшему, что я здесь. – Он обвел глазами камеру. Трое на шконке напротив играли в карты. Около двери на случай, если подойдет надзиратель, стоял молоденький парень. Наверху над Эдгаром смачно сопел толстый мужик. – Публика так себе. Серьезных никого нет. Да, жизнь действительно штука сложная. Встретил женщину, которую полюбил, а думал, что это легкий недолговечный роман, и хрен угадал. А когда про ребенка узнал, думал, точнее, ничего не думал… просто обалдел. И вот результат. – Он посмотрел на зарешеченное окно. – Потом по пятницам пойдут свидания и слезы горькие моей родни».

– Что с тобой? – спросила Зоя печальную дочь.

– Наверное, я его люблю, мама. – Вика подняла голову.

– Кого? – Присев рядом, Зоя обняла дочь. – Почему ты плачешь? Неужели…

– Перестань, мама, я не та дура, какой была. Просто я, кажется, влюбилась. – Вика прижалась к матери. – Я постоянно думаю о нем. А сегодня он должен был позвонить и не звонил, я уже хотела и дяде Володе звонить, и «скорые» обзванивать. А он позвонил и сказал: «Извини, у меня есть дру…» – Не договорив, Вика уткнулась в плечо матери и заплакала.

– Перестань, глупенькая, если бы у него была другая, он бы ее к маме своей давно привел. Просто… – Не зная, что еще сказать, Зоя замолчала.

– Что просто?

– Я не знаю что. Наверное, надо успокоиться. Ты не звонила в больницу? Может, что-то с его мамой? И вообще, Вика, ты до приезда дедушки говорила, что не можешь…

– Мам, я была обижена на тебя. Ты почти не обращала на меня внимания. Я терпеть не могла Антонину Ефимовну, никак не могла понять, почему эта старушка живет у нас. Но когда узнала причину, то зауважала ее. Она мудрая женщина, с ней очень интересно разговаривать.

– Может, поговорить с Антониной Ефимовной?

– А тут и говорить нечего, – послышался голос вошедшей в комнату Антонины Ефимовны. – Парень тот совершил какое-то преступление. Ты рассказывала про драку, когда он за тебя заступился. И водитель говорил, что, когда он видел милиционеров, сразу напрягался. А потом ты его в гости позвала и про Зубова сказала. После этого он сразу засобирался и уехал. Но, видать, небезразлична ты ему. Ведь встречался он с тобой в кафе. Другого объяснения нет.

– Господи, – вздохнула Зоя, – только этого не хватало. Почему вы так думаете, Антонина Ефимовна? Ведь вы его не видели ни разу.

– Водитель ваш, который Вику возит, рассказал и про драку, и свое мнение высказал. А парень, видать, хороший и ничего не придумал, только заявил, что у него другая завелась. Но он явно совершил что-то такое, за что могут и посадить.

– Господи, – снова прошептала Зоя, – только не это. Пусть лучше другая будет.

– Ну уж нет! – Вика вскочила. – Пусть он будет преступник, только не надо другой. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас я готова ехать за ним в Сибирь или еще куда.

– Декабристка ты моя, – улыбнулась Зоя. – Сначала надо узнать, что он наделал. Но к Володьке я больше обращаться не стану, хватит одного раза. Я еще не знаю, что Танька скажет, когда…

– Спасибо скажу, – вошла в комнату Татьяна. – Сколько бы ни дали, я тебе все равно благодарна. У ребенка будет фамилия отца. Я не верю, что Эдгар мог убить человека. Но скажите мне, пожалуйста, с чего это вы вдруг заговорили…

– Вика познакомилась с парнем, – Зоя посмотрела на дочь, – а потом…

– Знаю, – улыбнулась Таня. – Она была как никогда веселой и доброй. Но при чем тут парень?

– Преступник он, наверное, – вмешалась Антонина Ефимовна. – Видишь, какое дело…

Таня удивленно смотрела на Вику.

– А девушка твоя где? – улыбаясь, спросил охранник. – Ловко она тогда…

– Извините, – Виталий обошел его, – мне надо к маме…

– Да ей столько всего навезли, что она и нас угощала.

– Кто привез? – спросил Виталий.

– Девчонка твоя. И с врачом говорила. Лекарства привезли через час.

– Вот как? Ну я пойду.

– Иди. Береги отношения, парень, сейчас такие девушки редкость.

– Ой, Виталька, – радостно улыбнулась Галина Сергеевна, – все сейчас со мной на вы разговаривают. Вика им такое устроила! – Виталий давно не видел мать такой оживленной. – И телевизор мне привезли, и в отдельную палату уложили. Ты уж не обижай Вику. Конечно, ты недоволен – богатая у нее мама. Но если любовь между вами, то все сладится. И ты, может, куда устроишься и будешь зарабатывать хорошо. Может, мать ее тебя на…

– Мам, – вздохнул он, – хватит. Я вот почему пришел, завтра меня не будет весь день. Ну, к вечеру, если смогу, зайду. Клиент денежный попался. В общем, как вернусь, сразу приду.

– Ты позвони, – мать кивнула на лежащий на столе сотовый. – Вика дала и показала, как пользоваться. Я сразу все поняла. Где б ни была, связь всегда с собой. Ты номер-то запиши и звони.

Хабаровский край

– Они грузятся, – сообщил по рации худощавый парень. – Едут на «Ниве». С ними еще «уазик». В «Ниве» пятеро и в «уазике» четверо. Все с карабинами.

– Понятно, – послышался ответ. – Смотри, куда поедут. А что с питерскими?

– Сейчас возьмут. Они завтракают. – Парень засмеялся, но поперхнувшись, замолчал. Лежавший рядом с ним мужик разглядывал машины и снующих около них людей в прицел снайперской винтовки.

– Золотишко есть, – пробормотал он. – И прилично, кажется. Во гульнем, Шалопай! – подмигнул он парню.

– Ты бы не светил прицелом-то, Кощей, – кивнул на винтовку парень.

– Прицела не видно, Чечней научены.

– Что нам делать? – спросил парень.

– Направление определили, – ответил якут. – Там от реки можно в три стороны двинуться. Если куда свернут, сразу сообщи. И по ручью спустишься к нам. Не забудь, Кощей, про питерских.

– Лапа их возьмет! – хмыкнул парень.

– Ну, – допив чай, рослый парень сполоснул в ручье кружку, – надо посмотреть, что там у золотокопателей. Во черти, – с биноклем в руках он стал подниматься по пологому склону, – работают для других. Мы их сейчас… – Раздался шорох, и сильный удар по ногам сбил его. На него навалился мужик и приставил острие ножа к горлу.

– Жить хочешь, не дергайся, – предупредил он.

– Что там, Кощей? – спросил коренастый молодой мужчина. Поставив кружку, он встал и снял с плеча АКМ. – Кощей! – громче позвал он, но тут же вздрогнул и упал лицом вниз.

– Фуу, – облегченно выдохнул вышедший из кустов молодой якут. – Боялся, на курок нажмет, и выстрел спугнет золотокопателей. Не успел, сука!

– Ну что там? – спросил Туз.

– Да ничего, – ответил сидящий у рации парень. – Молчат. Говорили полчаса назад, что никакого движения. Рано еще, сегодня двадцать первое, а повезут двадцать четвертого.

– Мало ли что, вдруг передумали. Блин, как тут люди живут? Комаров, мошки, этих гребаных оводов тьма. А еще и работают. И мазь ни хрена не помогает.

– По ложбине покатили, – сообщили якуту по рации. – Видно, на твою родину.

– Собирайтесь, – сказал якут, – к Распадку белой белки. Там встретим. Глушаки нацепите, работать надо тихо и быстро. Сухой, – кивнул он невысокому худощавому мужчине, – «уазик» ваш. Мы сработаем «Ниву».

– На перекате надо брать, – предложил Сухой, – там и скорость ништяк, еле ползут. Как первая выезжать на берег начнет, работаем. Там выезд между кустов получается. Вот оттуда и надо бить.

– Привяжи его, суку, – сказал Шалопай, – не то свалится в воду, а он живым нужен.

– Все путем, – кивнул плотный мужик, который захватил Кощея. – Никуда не денется. – Плот с четверыми мужчинами и привязанным в центре Кощеем стал быстро спускаться по реке.

– Там камни впереди, – предупредил стоящий с шестом Шалопай.

* * *

– Отправили, – сказал в телефон Сергеев. – Поедут до Пастбища, потом в Чагду. Оттуда вертолетом в Якутск. Ну а потом самолетом…

– Вас там будет ждать борт, – послышался голос Жигунова. – Отлично поработал, Андрей Семенович.

– Благодаря Фролову. Молодец мужик, нельзя его потерять, Жигунов.

– Надеюсь, что не потеряем, – неуверенно ответил Жигунов.

– Да вот то-то и оно, – понял Сергеев. – Зря вы это сделали. Ей-богу, зря.

– Да мы это уже поняли. Я сразу был против, но и меня обманули. Да, – Жигунов вздохнул, – но как все это объяснить Фролову?

– Задача не из легких.

– А кто повез золото?

– Старший Матин. Он мужик надежный и солдат хороший, хотя и не служил. Восемь человек, все вооружены и стрелять умеют. В принципе я спокоен. Связь постоянная. Бывает связь пропадет, когда заходят в зону распадка, но это ненадолго. Вот с переката тридцать две минуты тишины. Но я уверен, что все будет хорошо.

– Ну что там, Кощей? – спросил Туз.

– Молчит, – ответил мужик у рации. – Странно. Может, обнаружили их?

– Давай, Лев, туда. И поаккуратнее на подходе.

– Самое противное место, – сказал водитель «уазика». – Еле плетешься и боишься – вдруг вода что-то притащила? Один раз здесь сели, три часа не могли путанку распутать. Кто ее тут оставил? Может, приволокло откуда. Еле сумели ее разрезать. Сейчас постоянно с собой ножницы по железу вожу. – Отстав метра на три, в воду въехала белая «Нива».

– Связь тут пропадет, пока на перевал не влезем, – сказал невысокий худощавый мужчина в берете. – Будьте наготове, мужики. В этих местах полно шакалья. Если что, бейте на поражение сразу. – Вода закрыла колеса машин. – Чем «Нива» неудобна, – проворчал водитель, – окна только на дверцах впереди. Если засорится, сразу с задних сидений и не выскочишь. А отстреливаться как?

– Окна бить, – сказал сидящий рядом. – Там метеостанция, – кивнул он влево. – Выстрелы услышат, сразу тревогу поднимут. И через девять минут тут вертушки будут. Насчет этого у них строго.

В багажнике «Нивы» стояли три запломбированных контейнера с золотом.

– Молодцы ребятишки! – усмехнулся якут. – Окна открыли. А в «Ниве» как же? Придется разбивать. Внимание! – проговорил он. – Как только колеса «уазика» переедут черту, работаем. Готовьсь! – Он припал к прикладу винтовки с глушителем.

– Что там такое? – Сергеев с револьвером в руке выскочил из палатки. К нему подбегали вооруженные ружьями и карабинами мужчины.

– На этой сопке стреляли, – кивнул на сопку лысый мужик.

– Тут трое! – послышался крик. – Видно, давно сидели. Кострище небольшое. Дрова сухие, поэтому дыма не видно. Дня три точно тут были.

– Взяли их или…

– Или. За стволы схватились. Они первыми стрелять начали. Спутниковый у одного, у двоих рации на десять километров.

– Связь не появилась? – нервно спросил Сергеев.

– Нет еще, – ответил мужчина в камуфляже. – Они сейчас на перекате, там минимум полчаса связи не будет.

– Да успокойтесь, Андрей Семенович, – проговорил лысый. – Если сидели, значит, что-то высматривали. Машины уже два часа, как уехали. Их бы тут не было, если бы…

– Правильно Лысина говорит, – кивнул могучий бородач. – Зачем бы они тут сидели, если б ждали, пока золото повезут? Да кто еще знает про это?

– Верно, – согласился Сергеев. – Но кто они и что тут делали? – Он увидел троих спускавшихся с сопки мужчин. Каждый за ноги тащил тело убитого. – Надо милицию вызывать, – сказал он радисту.

«Уазик» выехал из воды, и сразу на стеклах обеих машин появились пулевые пробоины. «Уазик» вильнул влево и ткнулся в камень. «Нива» остановилась в полуметре от суши. К машинам с двух сторон бежали вооруженные люди. К «Ниве» сзади приблизился якут, прикладом ударил по замку багажника, и дверца поднялась.

– Цепляйте контейнеры и наверх, – приказал он.

– Не трогать! – остановил подскочивших к «Ниве» мужиков Сухой. – Трупы из машин в ямы слева. Сами в машины и вперед.

– Тоже правильно, – кивнул якут. – Но Лапа с Шалопаем и…

– Цыганок, – сказал черноволосому парню Сухой, – встретишь, положи его в кустах.

– Молодец, Сухой, – одобрительно кивнул якут. – Если в Москве все такие, сработаемся.

Семеро бандитов сели в машины. «Уазик» тронулся, за ним двинулась «Нива».

– Не думаю, что успеешь сработаться, – усмехнулся Цыганок. – У Сухого другой расклад. Грамотно все сделали. Ну, где эти с пленным?

– Что-то там не так, – покачал головой Туз. – Собираемся, мужики, и туда! – приказал он. Девять вооруженных мужчин пошли к стоящему у подножия сопки вездеходу.

– Ну вот, – Сухой остановил «уазик», – приехали.

– Что-то я не пойму, – недовольно заговорил, выйдя из «Нивы», якут. – Что за дела? Вертушка ждет…

– Здесь вертушка, – послышался голос.

Повернувшись, якут увидел пятерых молодых мужчин. Каждый держал пистолет с глушителем. Сухой, молодой якут и все пятеро начали стрелять. Якут упал первым. В ответ успел выстрелить только один.

– Золото в контейнерах сзади, – сказал Сухой. – Машины отгоним вниз и в заросли. Там все готово. Вы золото несите, мы машины спустим, а трупы в «уазик». Пятеро как раз вместятся.

– Вот оно что! – Шалопай подтолкнул к берегу Кощея. – Лапа их сработал. Одного завалили. Для старателей! – рассмеялся он.

Цыганок начал стрелять с двух пистолетов с глушителями. Четверо его подельников даже не успели вскинуть оружие. Связанный Кощей, упав на колени, пронзительно закричал.

– Как баба орешь. – Цыганок разрезал веревки на его руках и выстрелил ему в висок. Потом сунул пистолеты в руки Шалопаю и Лапе и быстро пошел вверх по склону.

– У нас все нормально, – услышал Сухой голос в рации.

– У нас тоже. Где Туз?

– Идет к старателям, там они троих положили.

– Отлично. Мы билеты нашим тоже купили. Вызывай ментов. Туз не сдастся, да и парни его тоже. Предупреди, что это убийцы. Хотя не надо бы ментов. Старатели с ними сами разделаются. Ты их как-нибудь предупреди. А потом они ментов вызовут.

– Я все сделал! – выбежал из кустов Цыганок.

– В вертушку и подъем, – кивнул Сухой.

Отключив рацию, он забрался в вертолет. Увидел контейнеры и подмигнул Цыганку.

– Вот и все. Вы свое тоже на большой палец отработали, – сказал он сидевшим пятерым.

Вертолет взревел мотором. Винты закрутились. Воздушный поток от винтов почти до земли пригибал кусты и невысокие деревья.

– Идут! – передернув затвор карабина, усмехнулся парень в камуфляже. – Сколько их, Грач? – спросил он по рации.

– Восемь. Два автомата, два снайпера, у остальных карабины. Мы их прижмем, когда назад дернутся, вверх не побегут.

– Надо было милицию вызвать. – Сергеев облизнул пересохшие губы.

– Пока они добралась бы, нас, как куропаток, положили бы, – отозвался голос лысого. – Отобьемся.

«Им это даже нравится, – покосившись на парня в камуфляже, подумал Сергеев. – А я все пытался понять, почему те, кто воевал, так любят вспоминать те дни. И о своих ранениях они говорят с юмором, хотя когда пуля попадает, например, в плечо, уж не говоря о животе, какой, к черту, юмор?…» Он вздохнул.

– Начали! – скомандовал лысый и застучали выстрелы.

– Стойте, псы! – заорал упавший Туз. Он короткими очередями бил по каменной насыпи, из-за которой по ним вели огонь. – Шакалы! – скрипнул он зубами.

Волоча простреленную выше колена правую ногу, Туз пополз вверх по склону. Еще двое лежали неподвижно. Мужик с окровавленной головой сидел на корточках и пронзительно кричал:

– Мама!

– И под старость маму вспоминают, – меняя обойму в карабине, покачал головой камуфляж. – И не матом, как обычно. – Вскинув карабин, он выстрелил. Крик оборвался. – Чего мучить бедолагу? – усмехнулся он. – Живых не оставлять! – крикнул он.

– А вот как раз и нужны живые, – не согласился Сергеев. – Мы не знаем…

– Андрей Семенович! – закричал бегущий от вагончика парень. – Машины нашли, там трупы наших! Золото похитили…

Со стороны бандитов хлопнул выстрел снайперской винтовки, и парень упал.

– Бей их, сволочей! – бросаясь к нему, закричал Сергеев.

– Ну вот и все! – Покосившись вверх, Туз увидел три приближающихся вертолета и сунул ствол автомата в рот, но тут же вытащил. – Значит, крайним сделал, сучара?! – прошептал он. – Хрен ты угадал, тварь!

Вертолеты зависли над землей. Из них выпрыгивали вооруженные люди. Туз что-то быстро писал в записной книжке. Увидел бегущих к нему троих омоновцев, сунул ствол автомата в рот и нажал на курок.

– Твою мать! – Бежавший первым прапорщик остановился. – Какой-то бандит кончил себя, мразь!

Стрельба прекратилась.

– Сашка! – Присев около лежащего на земле парня, Сергеев дрожащими руками перевязывал его поверх рубахи. – Сейчас, Сашка. Сейчас я тебе помогу.

– Отвали, дядя! – подошел к ним омоновец. – Приподними его и держи. – Он ножом разрезал бинт и рубашку. – Опытный ты санитар, дядя, – усмехнулся он. Сергеев держал парня. – Вскользь, – облегченно выдохнул омоновец. – Болевой шок у парнишки. Шрам, понятное дело, будет. – Он подмигнул открывшему глаза застонавшему парню. – Но настоящего мужчину шрам только украсит. – Омоновец обработал рану раствором, приложил тампон и заклеил пластырем. – Ты в глазах своей девушки герой. И главное, не соврешь.

– А спросит? – слабо улыбнулся парень.

– Обязательно. У меня тоже на теле отметины имеются, всегда все о них спрашивают.

– С ним все нормально будет? – спросил Сергеев.

– Конечно. – Омоновец поднялся.

– Это мой сын, – выдохнул Сергеев. – Я же тебе, Сашка, приказал не вылезать, а ты…

– Ну как не вылезать, если отец на передовой? – заступился за парня омоновец.

– Двоих взяли, – доложил командиру группы старший сержант. – У нас все в порядке. Один пытался огрызаться, но… – Он усмехнулся.

– Товарищ капитан, – подошел прапорщик, – тут книжица интересная. Тот, который себе из «АК» башку разнес, перед этим записал: кровь на…

– Что? – Капитан взял записную книжку.

– Как золото? – поинтересовался Сергеев. – А вообще-то…

– Я потому и выбежал, – перебил его сын. – Машины нашли и трупы в них.

– Мы потому и выдвинулись. – К Сергееву подошел капитан. – Вы, кстати, должны были попросить…

– Мы просили сопровождение, – гневно перебил его Сергеев, – у майора Кравенко. Он сказал, что вышлет, но никого не было. А у нас расписание. Если бы мы не отправили самолет…

– Первый, – не слушая его, говорил в рацию капитан, – немедленно возьмите Кравенко. К нему есть вопросы.

Хабаровск

– Вам кого? – спросила женщина.

– Алексей Викторович где? – Оттеснив ее, в квартиру вошел молодой мужчина в штатском. За ним шагнули еще четверо.

– Его нет, – ответила женщина. – Он сказал, что заболел и…

– Где он сейчас? – перебил ее мужчина.

– А вы кто есть? – Она смерила его враждебным взглядом.

– ФСБ. – Он сунул ей под нос удостоверение.

– Он сказал, что в областную больницу поедет.

– В чем дело? – Из комнаты вышла холеная барышня в длинном халате. – Вы кто такие?

– Из ФСБ это, – испуганно ответила горничная.

– Отбой, – хмуро проговорил в сотовый мужчина лет сорока пяти в штатском. – Нашли Кравенко.

– Живой? – спросил голос в телефоне.

– Если бы…

Около перевернутой «короллы» лежал труп, накрытый простыней. Милиционер рулеткой измерял расстояние.

– Убит он, товарищ подполковник, – подошел к нему старший лейтенант милиции. – Висок пробит.

– Я так и думал, – проворчал тот и быстро пошел к машине.

Амурская область

Вертолет, появившись из-за сопки, полетел вдоль реки. Раздался мощный взрыв, и вертолет разорвало на куски на глазах игравших в футбол ребятишек.

– Ни хрена себе! – упав на дно лодки, воскликнул небритый мужик в тельняшке.

– Ё-моё! – изумился молодой мужчина с кнутом. – Это почему же его так разорвало-то? Ё-мое.

Дымящиеся обломки вертолета падали на берег реки. От поселка, поднимая клубы пыли, мчался милицейский «уазик» и бежала толпа людей.

– Останови их, Афонин! – крикнул капитан милиции. Из «уазика», едущего со скоростью семьдесят пять километров, открыв дверцу, выпрыгнул старший сержант. Перевернувшись через голову, вскочил.

– Стоять! – выхватив пистолет, закричал он. – Груз государственной важности! Стоять, мать вашу! – Он дважды выстрелил в воздух.

– Ты чего, Афонин? – спросил, остановившись, мужик. – Головой, блин, тронулся?

– Стоять! – снова крикнул сержант. – Груз государственной важности, – повторил он, – секретное оружие. Сашин, – позвал он, – организуй заслон! Чтоб муха не пролетела!

– Хлопушку возьми, Сашин! – крикнула молодая женщина.

Шестеро парней, видно, недавно отслуживших в армии, встали шеренгой с интервалом в два метра перед толпой людей, пытавшихся рассмотреть, что же там происходит среди дымящихся обломков.

– Мама моя родная, – изумился капитан, – это ж золото! Никого сюда не пускайте! – крикнул он. – Кто проскочит, пристрелю на месте! – Он вытащил пистолет. – Петр Савельевич! Организуй людей вдоль кромки поля метров на триста.

– Сейчас! – ответил мужской голос.

– Поселок Зея! – кричал в сотовый капитан. – Да не город, а поселок. Я капитан милиции, участковый Тулин! Возле поселка, ближе к реке, взорвался вертолет. Среди обломков я нашел два золотых самородка. Оружие – два пистолета и «АКМ». Трупы…

– Никого туда не подпускайте, – перебил его мужчина. – Сейчас прилетят собровцы или омоновцы, минут через двадцать будут у вас. Задача ясна?

– Есть, никого не подпускать, – отозвался капитан.

– Чего тут случилось-то, Андрей? – отделившись от толпы, подошел к нему невысокий мужчина.

– Назад, Петр Савельевич! – крикнул капитан и платком закрыл рот и нос. – Колбы какие-то с вирусом! Кажись, птичий грипп там…

Народ бросился к поселку. Усмехнувшись, капитан подошел к не тронувшемуся с места сержанту.

– Пошутил я, – успокоил его Тулин. – Там оружие и золото. Думаю, теперь никто не сунется.

– Да я и сам бежать хотел, – смущенно признался Афонин, – но подумал, как же вы одни-то?…

– Хороший из тебя опер выйдет, – сказал капитан. – В участковые не ходи, неблагодарная работа. Сейчас хоть пистолеты выдают, банда завелась какая-то. А в прошлом году двое зэков в бега с «пятерки» ушли и сюда попали. Я их с двустволкой брал. А если бы у них пистолеты были, хана бы мне.

Хабаровск

– Сколько же там золота было? – спросил майор ФСБ.

– Тридцать два килограмма пятьсот двадцать два грамма, – хмуро ответил Сергеев. – Это россыпью. А самородков двенадцать килограммов. Всего получается…

– Сорок четыре с хвостиком, – сказал майор. – Ловко кто-то все придумал. На чем-то прихватили Кравенко. А может, он из организаторов. Хотя вряд ли. И убрали майора. Снова оборотень!… – он выругался. – Да когда же только нормальные менты служить будут?

– Старые вымирают, а молодым деньги нужны, – усмехнулся мужчина в штатском.

– А полковники МУРа молодые были? – напомнил майор. – Дело не в возрасте, а в характере.

– У поселка Зея взорвался вертолет, – сообщил вошедший в кабинет старший лейтенант ФСБ. – Среди обломков найдено золото и оружие, к тому же…

– Вот и не верь в Господа Бога! – Майор бросился к двери.

Участок артели

– Забыл записную книжку отдать, – проворчал прапорщик ОМОНа. – Впрочем, никуда она не денется, успею. Как же это я запамятовал-то? Старею…

– Ты чего ворчишь? – спросил лысый старлей.

– Да так, работенка у нас тяжелая, теперь этих жди, – кивнул головой в сторону сопки прапорщик. – Часто на вас нападают?

– Я третий год на участках, но такое впервые. Свои воровали, было, но чтоб вот так, вооруженные, целой бандой, не помню я такого.

– Значит, везло. Частенько такое бывает, особенно на Колыме и в Якутии. В Амурской области в основном китаезы достают. А в последнее время начали стрелять хунвейбины хреновы. Триада в России корни пустить желает. А нам все одно, кто там чего хочет. Кто с мечом придет, тот от меча и погибнет. Так Невский говорил. Как же я про книжку-то забыл?… – покачал он головой.

Хабаровск

– Кравенко убит из снайперской винтовки, – доложил полковнику ФСБ майор. – В машине обнаружены два пистолета ПМ, десять обойм, гранатомет с двумя гранатами, АКМСУ и три рожка. Десять тысяч долларов, пять тысяч евро, два миллиона рублей. Три паспорта с фотографией Кравенко, но на разные фамилии. Удостоверение сотрудника таможни фальшивое.

– Вот, значит, как? Сколько лет вместе служили, дети дружили, а он… – Полковник выругался. – Связи какие-нибудь нащупали?

– Нет. Жена его вообще ничего не знала. По крайней мере так говорит. Горничная в дела хозяина не вникала и ничего существенного тоже сказать не может. Убитые милиции знакомы, это банда Узоева, они на поляне – те, что у участка, неизвестные. Документов ни у кого нет. Узнаем по базе данных, если числятся за уголовным розыском. Скорее всего так и есть. Если не все, то большинство точно. Однако вот тут неясность. Выходит, две банды работали? Но тогда зачем они пошли на участок старателей, если уже взяли золото?

– А что случилось в Зее? – спросил полковник.

– Туда вылетела группа капитана Лусенко. Золото, оружие и тела. Это по словам участкового. Непонятно, почему взорвался вертолет и откуда он взялся…

– С перевала. Там была вертушка. Работы экспертам полно – стволы, где кто и в кого стрелял. В общем, полная неразбериха. Такого давненько не было. Однако все было тщательно спланировано, это ясно. – Полковник закурил.

– Все папиросы садите, Семен Семенович? – улыбнулся майор.

– Привык я постучать мундштуком по коробке. Жена и дочери постоянно твердят – куришь, так хоть с фильтром кури. Однако меня зять поддержал, – улыбнулся он. – Тоже начал «Казбек» курить. Спасибо тебе, Мозин, – кивнул он. – Как-то полегче стало. Зоя, – нажал он кнопку внутренней связи, – сделайте нам кофе покрепче.

Поселок Зея

– Да, – вздохнул капитан милиции, – откуда же все это взялось?

– Тут мало золота, – заявил спецназовец. – Скорее всего часть в воду упала. А там песок золотой в жизни не найдешь. Контейнер раскрылся, и золотишко высыпалось. Взрыв был внутри. Кто-то доигрался, видно, с лимонкой. А чем ты жителей-то так напугал? – посмотрел он в сторону домов. – Даже окна позакрывали.

– Вакциной птичьего гриппа, – усмехнулся участковый.

– Лихо! – захохотал спецназовец. – А я все думаю, чего это от моих как от чумы шарахаются? Послал за ведрами, так не дал никто. Хорошо, что твой сержант из дома принес молочную флягу и три ведра. А то собирать золотой песок – дело сложное. Да все и не соберем.

Москва

– Что? – чуть слышно прошептал застывший с телефонной трубкой в руке Рокин. – Что? – повторил он чуть громче. – Что ты сказал?! – сорвался он на истошный крик и обессиленно опустился в кресло.

– Алло! – напрасно кричал в трубке голос Сергеева. – Михаил Петрович! Рокин, черт бы тебя подрал! Мишка!

– Что с тобой? – В кабинет вошел Жигунов. – Мне секретарша сказала, что ты…

– На! – Рокин протянул ему телефонную трубку.

Жигунов поднес ее к уху:

– Слушаю.

– Жигунов, ты? – спросил Сергеев.

– Да я, кто же еще? Что там?

– Золото забрали! – закричал Сергеев. – Атаковали в сопках и перебили всех. Машины угнали и золото увезли. И на нас напали. Сначала трое наших пытались сопротивляться, но их убили, а потом банда в девять человек…

– Золото цело? – нервно перебил, еще не веря, Александр.

– Да я же говорю тебе – забрали золото! И девять человек, что в машинах были, убиты. Там и самородки были, и песок.

– Кто такие? – хрипло спросил Жигунов.

– А черт их знает! Милиция сама ничего не понимает. Получается, две банды… Или даже три. Те, которые машины наши взяли, из них тоже кого-то убили. А тут еще одна банда. И кто-то на сопке сидел и наблюдал за нами. Милиция утверждает, что у бандитов был наводчик. Точного времени не знали, вот и…

– Петька Хорин? – спросил у Рокина Жигунов. – Он Червонному напел, а Петьке Санин. Его убрали, чтоб не было свидетеля. Ну, тварь! А этого пса старого, волчару в золотых очках, я убью! – Он выбежал из кабинета.

– Остановите его! – Рокин выскочил следом.

На Жигунова набросились трое охранников.

– Стойте, Александр Викторович! – попытался схватить его плотный охранник. Сильный удар в подбородок отбросил его назад, удар ноги сбил второго. Третий благоразумно отскочил. Жигунов ногой распахнул дверь и ворвался в приемную. Испуганная секретарша вскочила.

– Где этот старый козел?! – Жигунов выбежал из пустого кабинета.

– Успокойся! – подскочил к нему Рокин. – Ведь посадят, и все. Успокойся!

– Убью гада! – отбросил его Жигунов.

– Хватит! – В кабинет вбежала секретарша. – Успокойтесь, Саша! – Встав в дверях, она раскинула руки. – Чтобы выйти, вам придется ударить меня. А вы мне говорили, что кого любите, того даже словом не обидите. Перестаньте, Саша!

Жигунов выругался и закурил.

– Коньяк или водка есть? – спросил у секретарши Хорина Рокин.

В кабинет робко заглядывали подбежавшие на шум трое охранников.

– На!… – Рокин протянул Жигунову стакан коньяка.

– Водки хочу, – пробурчал Жигунов.

– Сейчас! – Секретарша побежала в его кабинет.

– А мне все равно. – Рокин выпил полстакана и шумно выдохнул. Секретарша дала ему яблоко.

– Налей и мне, – хрипло попросил Жигунов.

– Вот! – В кабинет вбежала женщина с бутылкой водки. Жигунов, вырвав бутылку, сделал несколько глотков из горлышка. Она сунула ему огурец.

– Дела… – вздохнул Рокин. – Сколько денег потеряли!… А мыть осталось самое большее месяц. Хорошо, что в Якутии начали, а то…

– Пошли туда вооруженную охрану, – сказал Жигунов. – И сегодня же!

– Бурцев сказал, что безопасность он обеспечит.

– Тебе мало того, что случилось? – зло спросил Жигунов. – Сегодня же надо отправлять…

– Сегодня не выйдет, – возразил Рокин. – Пока они получат разрешение на оружие, пока…

– Черт, ты прав, долгая канитель. Тогда звоним Бурцеву и договариваемся с ним. Петька знает о Якутии.

– Звоним и договариваемся! – Рокин взял телефон.

– Сейчас не выйдет, – покачал головой Жигунов. – В Якутии два часа ночи. Позвоним, когда там будет утро.

– Ира, – прошептала секретарша Хорина, – ты говорила правду?

– Да. Я ухожу с этой работы, поскольку он воспользовался служебным положением…

– Дамы, – перебил ее Жигунов, – не стоит шептаться. Я все прекрасно слышу. И кто же вас, сударыня, отпустит? – посмотрел он на Ирину. – А чтобы не было шепота и кривотолков, я предлагаю вам выйти за меня замуж. Секунду! – Он включил громкую связь. – Уважаемые коллеги, я Александр Викторович Жигунов, совладелец нашей компании, делаю предложение красивой женщине и прекрасному человеку Ирине Николаевне Малышевой. Вы согласны быть моей женой? Сегодня вы видели, что иногда я бываю неуправляем, и только вы сумели остановить меня. Я жду ответа, Ира!

Ирина смущенно улыбалась.

– Соглашайся, – подошел к ней Рокин.

– Соглашайся! – раздался за дверью хор голосов.

Ирина, подняв голову, влажными глазами посмотрела на Жигунова.

– От такого предложения трудно отказаться, – прошептала она.

– Она согласна! – выглянув за дверь, оповестил сотрудников Рокин.

– Понятно, – недовольно проговорил генерал-лейтенант милиции. – В Хабаровском крае произошло нападение на рабочих, перевозивших золото к самолету компании «Золото». Бандиты перебиты, а вертолет, на котором пытались вывезти золото, взорвался у поселка Зея. Личности бандитов устанавливаются. Из местных там было четверо. Банд две. Возможно, и три. Полковник Зайцев, вы с группой вылетаете в Хабаровск. Ведите дело параллельно с хабаровчанами. Не вмешивайтесь ни советом, ни делом. Там убит сотрудник, отвечавший за охрану подобных грузов. Скорее всего он сообщник. Этим занимается служба собственной безопасности. Вылетайте сегодня же! – Генерал перевел взгляд на коренастого мужчину в штатском. – А вы поезжайте в компанию и поговорите конкретно. Ясно, что там был наводчик.

– Ну вот, – лежа на диване, усмехнулся Хорин, – и свершилось. Главное, именно так, как он и рассчитывал. Умный, дьявол! – Он налил себе водки, выпил и закурил. – А там за меня милиция примется. Или ФСБ. Да какая разница? Вот и пришел мой черед испытать ужасы тюремных застенков. Мой дед там сгинул, отец после освобождения прожил недолго. А я в тюрьму не пойду! – Он посмотрел на висящий на спинке стула пиджак. – Нет, сначала все расскажу следователю, а потом… – Он выпил водки, закусил долькой лимона, сморщился. – И как это получилось? Жадность, наверное, или скорее всего зависть к молодым, здоровым и умеющим работать мужикам. А я уже в тираже. Влез внаглую в компанию. И вот вам финиш. Ну, племянничек, ты сдохнешь!… А вот как там оказались другие, которые время узнали? Я думал, ничего у тебя не выйдет, Червонный, а получилось, но у тебя или кого другого? – Он взял со столика золотой самородок и вздохнул. – Все за золото – честь и совесть и даже жизнь. Забудь о любви, о товарищах, обо всем. Вот что такое золото!…

– Папа, – послышался голос Светланы, – ты дома? – Дочь вошла в комнату. – Что с тобой? – встревожилась она.

– Ничего. А вот ты ответь мне… – Помолчав, он внимательно посмотрел на нее. – Ведь это ты. Ты постоянно заводила разговор о Петре и пыталась узнать, не изменили ли мы дату отправки золота. Это ты, доченька.

– Я не понимаю, о чем ты, папа!… – Светлана удивленно посмотрела ему в глаза.

– Господи, – прошептал Хорин, – чего тебе не хватало? У тебя есть все, о чем другая может только мечтать… – Он глотнул из горлышка водки и закашлялся. Она налила в стакан воды и подала отцу.

– Выпей. Может, тебе дать успокоительное?

– Я буду спокоен, когда все расскажу милиции, – вздохнул он. – Кого же я вырастил?

– Ты всегда хотел, чтобы у тебя был сын, – улыбнулась она, – и заставлял меня заниматься в секции…

– Господи, все меня предали! За что? Что я сделал плохого Петьке, тебе? За что ты со мной так? – Он посмотрел на нее и вздрогнул. Выронил бутылку и попытался вздохнуть. Лицо исказила судорога.

– Зря ты, папа, это сказал! – Светлана достала из кармана упаковку таблеток и сунула ему в руку. Потом нажала вызов на сотовом. – Вы оказались правы, – улыбнулась она. – Он все понял и заявил, что пойдет в милицию. Допустить этого я не могла.

– Надеюсь, – с акцентом спросил мужчина, – предсмертной записки он не оставил?

– Нет.

– Немедленно уходите, Света, вполне возможно, туда уже едет полиция.

– Милиция, мой милый немец, – рассмеялась она. – Я уже ухожу. – Она шагнула к двери.

– Извините, Илья Андреевич, – раздался в прихожей виноватый женский голос, – опоздала я, пробки ужасные.

Светлана выскользнула в приоткрытую дверь кабинета и замерла. Услышав, как, продолжая извиняться, горничная вошла в свою комнату, чтобы переодеться, она осторожно проскользнула в прихожую и быстро вышла. Почти сразу раздался жуткий женский крик. Светлана нажала на кнопку звонка. Крик не прекращался.

– Да услышь ты звонок, дура, – сердито прошептала Хорина.

– Да, я верю, что Петр дал наколку, – зло проговорил Жигунов.

– Наводку, вы хотели сказать, – вежливо поправил его мужчина в штатском.

– Ну да. Это правильнее, но суть не меняется. Петька Хорин…

– Извините… – Услышав вызов сотового, оперативник отошел в сторону. – Да?

– Илья Андреевич Хорин покончил с собой, – услышал он. – Его нашла горничная. Дочь в панике, слезы в три ручья. Имей это в виду при разговоре с компаньонами.

– Понял, – кивнул он.

И тут же у Жигунова и Рокина одновременно зазвонили сотовые. Они переглянулись.

– Да? – одновременно отозвались оба.

– Хорин мертв, – услышал Жигунов.

– Илья Андреевич отравился, – сказал Рокину водитель Хорина.

– Вам тоже сообщили? – подошел к ним опер. – Могу я знать, кто кому звонил? – посмотрел он на Жигунова.

– Его охранник, – ответил тот.

– Мне – водитель, – вздохнул Рокин.

– А где Петр Хорин? – спросил опер.

– В Питере, – ответил Жигунов, – у Червонова, который больше известен как Червонный.

– Ну, господа бандиты, – усмехнулся Маркин, – завтра идем на дело.

– Может, хватит понты колотить? – процедил Шар. – Собирались сегодня, а ты нас снова за дураков держишь?!

– До завтрашнего дня будем вместе. Возражения не принимаются. Ясно?

– Да чего неясного-то? – усмехнулся Шар. – Я так понимаю, что и бухалово по боку?…

– Ты все очень правильно понял, – кивнул Интеллигент. – Работаем завтра. Сейчас съездите на место и все увидите. Ты заодно освоишь машину, – сказал он Виталию.

– Она угнанная? – спросил тот.

– По доверенности поведешь, – ответил Интеллигент.

– Все получилось, – потер руки Артур. – Ну а завтра…

– Подожди, – остановила его Марина. – Ты же говорил, все в один день, а теперь…

– Учитывай разницу во времени, – усмехнулся он. – И еще привычку не быть откровенным до конца в делах. Извини, но я такой, какой есть.

– Да ладно. И там все хорошо получилось?

– По крайней мере пока я так понимаю. Конечно, я говорю о нас, – он привлек ее к себе, – а остальные будут, наверное, не очень довольны, а может, даже очень недовольны. – Он рассмеялся. – Мы это очень скоро узнаем.

– Я так хочу, чтобы все-все получилось.

– Только не надо расстраиваться, тебе это запрещается категорически. У нас должен родиться милый, красивый и совершенно здоровый ребенок.

– Я согласна, милый.

Прозвучал вызов спутникового телефона.

– Очень удачная связь. – Артур взял телефон. – Да?

– Как дела? – послышался голос с акцентом.

– Надеюсь, что все в порядке. А у вас разве нет информации?

– Есть, но крайне скупая. Нападение было, есть убитые с обеих сторон. Но наши люди с товаром ушли. А дальше уже твоя забота.

– Тогда все, можно считать, получилось. Главное, что смогли взять, а дальше уже легче.

– А ты не знаешь конечного результата?

– Нельзя сразу после проведения операции выходить на связь. Спецслужбы научились работать в этом направлении, поэтому я не рискнул…

– Хорошо. Через какое время ты будешь знать?

– Удачным я считаю результат, когда товар будет у меня в руках. А сейчас я, как и вы, надеюсь, что все будет хорошо. Ваши люди…

– Мои люди помнят ваше предупреждение и тоже не выходят на связь. На карту поставлено очень многое, и если что-то пойдет не так, всем будет очень плохо.

– А вот этого говорить не стоило, потому что похоже на угрозу, а я органически этого не переношу и могу поступить не так, как вы ожидаете.

– Извини. Я очень хочу верить, что все получилось.

– А я почти убежден в этом.

– Ты сказал, что через две недели, – напомнил абонент. – А почему так долго? Я думал…

– Сразу оттуда ничего вывезти нельзя. Представьте, сколько для такого дела понадобится людей, а это сразу бросится в глаза. Тем более сейчас в том районе и ближе к центру на ушах вся милицейская рать и не только она… ФСБ, таможенники, пограничники.

– На ушах вся милиция и остальные службы?… Объясни, пожалуйста, смысл этого странного выражения. Как может быть милиция на ушах? Они что, все прослушивают?

– И это тоже. На ушах – значит, усиленно работают. И я очень надеюсь, что направление поисков им подсказали.

– Я как раз хотел напомнить об этом.

– Давайте ждать. И как только что-то станет известно, я тут же сообщу. Хотя вполне возможно, это будет рискованно.

– Риск должен быть исключен. Сейчас Россия успешно сотрудничает с Интерполом, и я не хочу, чтобы на родине узнали, что я связан в русскими бандитами.

– Вот спасибо, уважаемый вы наш!…

– Нет, я не имел в виду тебя, а только…

– Ничего, переживу. Хотя в чем-то вы и правы. Но, надеюсь, вы понимаете, что в данной ситуации мы на одном уровне, а значит, и вы тоже…

– До свидания, мой русский друг… – Телефон отключился.

– Я его убью, – сказал Артур. – И сделаю это обязательно.

– Но только после того, – улыбнулась Марина, – как он устроит нас по полной программе.

– Думаю, мы обойдемся и без него.

– Как без него? Ведь ты говорил…

– Знаешь, милая, – поцелуем он не дал ей договорить, – деньги решают все и за всех. Так было, есть и так будет. В данном случае наш партнер получит свою долю, я оплачу работу его людей, а он опять-таки за наши деньги будет помогать нам устраиваться в том мире. Но я думаю, с деньгами мы и сами все прекрасно сделаем. Тем более в Польше у меня есть хорошие знакомые, которые имеют связи и друзей почти во всех странах. Нам не нужны Англия или Франция. И даже ранее манившая меня земля моих предков – Германия. Туда мы будем летать, когда только захотим. Мы неплохо устроимся где-нибудь на Гавайских островах или в Новой Зеландии. Кстати, там есть русские поселения. А жить в Европе я не хочу. Сейчас, если есть деньги, в любом месте земного шара можно сделать жизнь сказкой.

– Наверное, ты прав, – прижалась к нему Марина.

* * *

– Ну, – спросил у детей дворник, – как вам детский сад?

– Очень хороший садик, – серьезно ответила Алена. – А мама наша там тоже директор.

– Заведующая, – засмеялась Маргарита Павловна. – А главное, я мама таких замечательные детей, как вы.

– И ты у нас самая лучшая мама на свете, – заявил Алеша. – Жалко, что папы нет, – чуть слышно добавил он.

– Мама, – сказала Вика, – завтра Виталий придет к нам. Я все-таки убедила его, что ты не такая страшная.

– Значит, все-таки страшная! – Зоя покачала головой.

– Не придирайся, мама. Завтра он придет и…

– Надеюсь, ты не станешь возражать, если я подробно расспрошу Виталия о том, как и чем он живет?

– Делай что хочешь, – засмеялась Вика. – Может, его куда-то на работу можно устроить? Ну чтоб платили более-менее. А то у таксистов заработок неважный и нерегулярный. Да и опасная это профессия, – вздохнула она. – Сколько их и грабят и убивают. Вот я…

– Об этом надо спросить у него, – перебила ее мать. – Он-то ведь тоже чего-то хочет.

– Сейчас он желает одного – чтобы выздоровела его мама. Здравствуйте, тетя Таня! – Вика поцеловала вошедшую Татьяну.

– Погоди, Вика, я видела тебя с парнем, – вздохнула женщина.

– Когда и где? – спросила Зоя.

– Вчера в кафе.

– Мама, – Вика возмущенно посмотрела на мать, – что значит – когда и где? Неужели ты думаешь, что я встречаюсь…

– Ответь мне, Вика, – попросила Татьяна.

– В чем дело, Таня? – забеспокоилась Зоя.

– Тот парень повез женщину, которая говорила с Эдгаром, поэтому я и спросила.

– Вот, значит, как? – вздохнула Зоя. – Выходит, правильно Антонина Ефимовна говорила.

– А что такого в том, что Виталик отвез женщину? – возмутилась Вика. – Он же таксист. Он привез ее туда и ждал, пока она не закончит разговор.

– Может, так и было? – Зоя посмотрела на Татьяну.

– Мне так не показалось, – вздохнула Татьяна. – Он здоровался с Эдгаром и говорил с ним.

– Завтра он придет, и тогда мы его обо всем спросим, – сказала Вика.

– Так и сделаем, – согласилась Татьяна.

– А как дела у Эдгара? – спросила Зоя.

– Да все так же. Свидание не дают, он под следствием, да еще и под подозрением. Скорей бы суд, а там и расписаться можно будет.

– Тетя Таня, а если ему дадут, ну… – Вика посмотрела на мать и вздохнула. – Ну… – Она так и не смогла сформулировать вопрос.

– Даже если Эдгару докажут другие преступления, – твердо произнесла Татьяна, – я распишусь с ним и возьму его фамилию. Но сделаю это только в том случае, если он не насильник и не убийца ребенка и женщины.

– Вот это да! – воскликнул Жигунов. – Отравился! Почему? – спросил он Зубова.

– Без понятия, – ответил тот. – Меня просто послали сообщить вам. Это не наш клиент. Наверное, совесть замучила. Выпил таблетку цианистого калия. И где достал? Хотя на пакете с таблетками отпечатки пальцев горничной. А это наводит на определенные мысли. В квартире никого не было. Светлана Ильинична Хорина пришла позже, когда отец уже был мертв. Еще за дверью она услышала крик горничной, которая долго не открывала дверь. Воспользоваться собственным ключом Светлана не могла, горничная почему-то воткнула в замок свой ключ. Только когда на крик прибежали двое соседей и стали вместе со Светланой Ильиничной ломиться в дверь, горничная их впустила. Она плакала и указывала рукой в сторону спальни. Светлана заглянула туда и увидела, что отец мертв. У нее, слава Богу, хватило ума не входить и вызвать милицию. Хотя обычно в таких случаях сразу звонят в «скорую». Как можно было понять, что отец мертв, не подходя к нему? – Рокин и Жигунов переглянулись. – Извините, мужики, – сказал капитан, – я потом загляну. Хотя, – он остановился, – вы знаете горничную Хорина?

– Конечно, – ответил Жигунов. – Мария Ивановна Воронина. Хорошая, трудолюбивая женщина. Илья Андреевич не мог ею нахвалиться. И готовит классно, и опрятная, не ворует, аккуратная и тихая. Смысла убивать Хорина у нее не было. Он ей хорошо платил. В общем, капитан, не ту ты взял.

– А Светлана Ильинична могла? – неожиданно спросил Зубов.

– Тут так сразу и не ответишь, – сказал Жигунов. – Женщина она воспитанная, образованная. Замужем не была, насчет любовника не знаем, но вот что делами нашими она интересовалась – факт.

– В чем это выражалось?

– В последнее время часто заезжала, задавала вопросы.

– Хватит вам из Светки убийцу делать, – усмехнулся Рокин. – Отца она не любила, но убивать его ей смысла не было. Баба она обеспеченная, а делами интересовалась потому, что хотела в компанию войти. Правда, не верю я, что Воронина убийца. А вот что Илья Андреевич мог себя кончить, допускаю. Он же понял, что из компании его вышибут и что нападение организовал Червонный по наводке его племянника, а тот, когда его возьмут, будет на него указывать. Поэтому он вполне мог отравиться. Оружия Илья Андреевич не любил, говорил, что за всю жизнь ни разу не стрелял. Так что скорее всего это самоубийство.

– Я вошла, – плача, говорила горничная, – переоделась и пошла в комнату Ильи Андреевича, чтобы извиниться за опоздание. Я ехала на подаренной им «десятке». А на проспекте Мира ремонт, вот и попала в пробку. Вошла к нему, а он лежит какой-то не такой и пакетик в пальцах. Я схватила, думала, это лекарство… – Она заплакала.

– Хватит, Воронина, слезы лить, – усмехнулся дознаватель. – Надо было не травить старика, а…

– Да не убивала я его! – Женщина зарыдала.

– А это уже интересно, – сказал полковник милиции. – Надо ФСБ подключать. Золото и оружие по их части. Тем более там дело с прибалтами связано. Видно, этот Тузов решил, что раз ему каюк, то пусть и с Червонова стружку снимут.

Санкт-Петербург

– Милый, – вышла из комнаты Алла, – я готова… Неожиданно из кабинета Червонного послышался отборный мат.

– Что это он? – тихо спросила она Макса.

– Наших в Хабаровском крае положили. Туз убит. Двоих или троих взяли. Но они ничего не знают, нанятые мужики. В общем, конец, – вздохнул он. – Вот Червонный и сорвался. А тут еще киллера повязали. Целая комбинация была разыграна и…

– Да я не виноват! – послышался из кабинета визгливый крик Петра.

– А кто все это намутил, сучара позорный?! – прорычал Червонный. – Петух гнойный! Мерин отдрюченный! Да я тебя, сука! – Раздался грохот упавшего тела. – Убью, паскудина!

Червонный бил ногами съежившегося Петра.

– Убью, сучара! – Он ударил Петра пяткой в висок.

– Не убивай его! – В кабинет вбежала Алла. – Надо узнать, на кого он работает! Кто подготовил это? – Она пнула в окровавленное лицо острым мыском модной туфли.

– И этот, сука, тоже! – Червонный кивнул на привязанного к креслу мужчину с изуродованным лицом. – Прикатил меня замочить! Хотели все на «Золото» свалить. Его Проба, дядя этого ублюдка, – он плюнул на Петра, – сюда послал. Паскудины гребаные!

– Червонный, – ворвался в кабинет Макс, – спецназ!

– Где? – Червонный резко повернулся к двери.

В кабинет влетел рослый парень с разбитым лбом, а следом четверо спецназовцев. Червонный, выматерившись, рванул из-за ремня сзади пистолет. Спецназовец ногой выбил оружие и ударом по голове свалил его.

– Я ни при чем! – подняв руки, закричала Алла.

Короткий тычок ствола в живот согнул ее. Она опустилась на пол. В соседней комнате грохнули два пистолетных выстрела, кто-то из людей Червонного пытался оказать сопротивление. Коротко простучал автомат.

* * *

– Ни хрена себе! – Спецназовец выдвинул ящик, набитый золотыми украшениями.

– А тут стволы, – кивнул на открытый продолговатый ящик другой.

– Похоже, Червонный нам выход на поставщиков переносных зенитных ракетных комплексов дал, – проговорил вышедший из маленькой комнаты подземного гаража спецназовец, – там сразу два.

– Знал тот, кто писал, про это, – проговорил мужчина в штатском. – Сам застрелился, а Червонному много неприятностей преподнес. Минимум на пятнадцать сядет.

– На пожизненное пойдет! – В гараж вошел плотный мужчина. – Наверху два трупа. Изуродованы крепко. Один, кажется, Петр Хорин. Значит, действительно он работал с Червоновым. Скорее всего он и дал наводку на золото вместе с дядей, а тот отравился.

– Я ни в чем не виновата! – кричала женщина. – Я просто люблю Данилу! За что вы меня взяли?!

– Да она, в натуре, не при делах, начальник, – простонал лежащий с окровавленной головой и скованными руками Червонный. – Просто шкура для постели. А этот козленыш, – он попытался приподняться и увидеть Петра, – петух столичный. Мало я его, сучару…

– А это кто? – Приподняв Червонного, спеназовец кивнул на труп Ксендза.

– Его дядя прислал, – Червонный снова посмотрел на Петра, – вот я и пригласил его для беседы.

– Ксендз это! – визгливо крикнул лежащий на полу лицом вниз Макс. – Киллер Пробы, Хорина Ильи Андреевича.

Якутск

– Погоди, – пробормотал, держа телефонную трубку, Бурцев. – Как взяли? – Выслушав, засмеялся. – В натуре?

– Тебе надо уходить, – ответила ему женщина. – И немедленно. Проба покончил с собой, его племянник убит. Но наверняка у Пробы было что-то, что выведет на тебя. Сейчас и ФСБ, и компания проверяют все документы. А ты знаешь, что…

– Я уже готов к отъезду, – усмехнулся Бурцев. – Ты про Короля все узнала?

– Скорее всего его убрал кто-то из своих. Расстреляли на даче. Темное дело. К сожалению, в Хабаровске, как я поняла, тоже все провалилось. Вертолет взорвался около Зеи, где золото нашли. Сейчас там ползают в полном смысле этого слова на карачках и собирают по песчинке. Но сам понимаешь, собрать все не получится. И поэтому у милиции останутся вопросы. Правда, наш человек, который подготовил операцию, утверждает, что все получилось и золото скоро будет в Москве. Так что уходи. Документы готовы, наши люди встретят тебя в условленном месте. Груз должен быть при тебе.

– Я послал людей Кавказа на участок москвичей, где золотишко неплохо берут.

– Но там, говорят, надежная и опасная охрана. Судин – бывший сотрудник специального отдела ГРУ. Он успешно провел несколько боевых акций, как в России, так и за ее пределами. Он опытный хищник и людей подобрал соответственно поставленной задаче. Все трое – профессионалы боевого отдела ГРУ. Поэтому не думаю, что твоим людям…

– А мне все равно. Главное, они попытаются, то есть виновные будут, а уйти с золотом я сумею.

– Я не очень тебя поняла.

– Они возьмут только часть или хотя бы попытаются, – стал объяснять Бурцев. – А я в это время произведу свой выем, и все.

– Я не разбираюсь в тонкости золотодобычи. Но вот что еще. Там есть некто Иван Михайлович Фролов. Он нужен для дальнейшей работы. Поэтому Фролов, что бы там ни произошло, должен остаться живым. За это, разумеется…

– Понял и я знаю, как это сделать.

– То есть?

– Он уедет оттуда.

– А знаешь, правильно, причина для этого у него есть.

– Может, объяснишь, для чего он нужен?

– Для дальнейшей работы. То, что ты и я уедем за границу, не значит, что мы перестанем заниматься золотом.

* * *

– Катя, – подошел Николай к девушке, – ты не обижайся на меня.

– Я все понимаю. И видишь, оказалась права. Знаешь, Коля, я очень надеялась, что в этом не замешан папа. Но, – она тяжело вздохнула, – получается, что именно он…

– Об этом еще рано говорить так уверенно, – мягко перебил ее капитан. – И нам пока не за что зацепиться, хотя следствие началось и прокуратура дала «добро». Сейчас важно найти человека, который выпрыгнул из машины. Это ответит на вопрос, как и почему Лидия Андреевна попала под «КАМАЗ». Хорошо, что водитель сам решил рассказать обо всем, иначе все так и осталось бы непонятно… А ты, говорят, собираешься возвращаться в Москву?

– Нет, я остаюсь, буду работать юристом в Пенсионном фонде. Кроме того, дядя Степанов сказал, что бригада охотников будет работать так же, то есть на меня. Он очень просил не отказываться. Базу и все остальное для этой бригады делал мой отец, а я не хотела ничего у него брать, но меня…

– И правильно решила, – перебил капитан. – Там, кстати, больше сделала Лидия Андреевна. По ее инициативе собрали эту артель или бригаду. Она заключала договоры с фабриками, нашла покупателей на меха. Знаешь, я, конечно, простой мент, но я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Если хочешь, я уйду из милиции.

– Коля, давай подождем до тех пор, пока не выяснится, почему погибла мама. Я не отказываю тебе, просто надо подождать.

– Значит, ты согласна? – обрадовался он.

– Да я и приехала, чтобы ты наконец сделал мне предложение. Ты очень нравился маме, и она говорила – забери, мол, Кольку в Москву. Но я поняла, что Москва не для меня.

– Значит, ты остаешься, и мы поженимся! – подытожил Николай.

– Вот и все! – широко улыбаясь, проговорил Иван. – Поеду я назад к Любови Андреевне. Хорошая женщина, шоколадки мне дает, лечит хорошо.

* * *

– Как же так? – спросил Леший. – Это что же получается – снова я тут один останусь? Бурцев точно уходить собрался?

– Точно, – ответил Лис. – Но что-то он там мутит. Кавказ со своими собирается на Влажный треугольник. Кавказ работать не любит, поэтому, думается мне, просто хотят они золото там забрать.

– Погоди, какое там золото, если они только начали? И идут не вдоль ручья к лагерю, а копают…

– Есть там золото. Хорошо, кстати, берут. Проходнушку установили, и очень все довольные. Там есть мужик один головастый. Он и нашел эту жилу, может быть, даже месторождение. В будущем году вроде как собираются драгу пускать. Котлован уже намечен и воду с двух рек подводят. Есть там золото.

– Вот, значит, как? Ну ладно, пускай пока пользуются. До лагеря я, так понимаю, не дойдут. А в будущем году куплю я те развалины и стану там хозяином по соседству с московскими, и все наладится. Хотя не просто так туда Кавказ со своими абреками отправился. Что-то Бур задумал. Скорее всего чувствует, что его вот-вот за женушку убиенную прихватят, и решил он скрыться, стало быть. Зря он это затеял – один хрен, найдут. Сейчас, только ежели ты против Путина выступаешь, Запад тебя примет. А я куплю старый лагерь, и тогда все облизнутся!… Ты своим скажи, чтоб присматривали, что там и как, но ни во что не совались. Понятно?

– Конечно, – кивнул Лис.

– Кавказ со своими уехал, – сказал Гайдук. – Вооружены до зубов. Скорее всего к москвичам в гости поехали. Говорят, золотишко у них идет. А мы что-то припозднились…

– У тебя с головой все в порядке? – сердито спросила Элла. – Сколько раз можно об этом говорить? Ты выезжаешь в Мостовой и подтягиваешь туда свою группу. Там ждешь появления Бурцева. Но скорее всего первым появится Кавказ со своими головорезами. Значит, при них будет золото. Берешь все и уходишь в Намингу. Людей с частью груза отправь по железке. Они о тебе ничего говорить не будут. Ты дождешься меня в Новой Чаре, и мы поездом доберемся до…

– Подожди, – хмуро перебил ее Гайдук, – получается, что я своих людей подставлю ментам?

– Тебе придется выбирать. Или и ты останешься там, или мы с тобой уже на следующей неделе окажемся в Запорожье, а оттуда уедем в Польшу, где нас будут ждать документы. С собой возьмешь самых опытных людей, троих вполне хватит. Если их будет больше, быстро сделать им документы не удастся.

– Но я не могу подставлять своих людей.

– Выбор за тобой. Кстати, я не думала, что ты такой чистоплюй. Мне казалось, для тебя жизнь других не имеет значения.

– Да дело не в чистоплюйстве. Просто все всё обо мне знают. Конечно, если возьмут на деле, никто не будет сдавать других, а тем более меня. Но если они поймут, что я их подставил, чтобы уйти, то…

– И черт с ними! Нам надо будет встретится в Новой Чаре и сесть на поезд. Российские паспорта у нас есть. Никто не знает о твоем другом паспорте. И никто, кстати, не подумает, что я с тобой. Мы расстанемся с небольшим скандалом. Пойми, Вацлав, задумывали мы много, но пришло время уходить – и выбора у нас нет. Или мы с тобой уйдем чисто и с золотом, или…

– Ты права. Я понимаю, что они могут меня сдать. Но сразу этого они не сделают, а потом уже будет все равно. Доедем до Кирова, а там уже будем в безопасности. Отсидимся…

– Отсиживаться – значит, дать возможность ментам закрыть нам путь. До объявления в федеральный розыск в нашем распоряжении будет от силы неделя. Ну может, чуть больше. И за это время мы должны добраться до Украины. Извини, но Литва в мои планы не вписывается. Из Украины мы легко уйдем в Польшу и…

– Из Литвы мы перешли бы…

– Я сказала, пойдем через Украину! – резко перебила его Элла. – Давай это не обсуждать. Ты лучше сейчас же отправь в Мостовой Грека, пусть он найдет жилье всем вам. И жди сигнала от Юркого. Как только Кавказ возьмет золото и уйдет, Юркий тебе сообщит. Немедленно отправляйся в Мостовой. Я задержусь дня на два-три. Заберу иконы и еще кое-что.

– А тебя здесь не возьмут? Если дело об убийстве Бурцевой…

– Меня возьмут, если ты скажешь ментам, что мы с Сережей заказали тебе его жену. Тебя же тоже могут взять, если я или Бурцев скажем, что исполнителем был ты. Если раньше у тебя был шанс даже в этом случае уйти от ответственности, то сейчас, учитывая наличие свидетелей, такого шанса нет. Старушка, как я знаю, довольно точно описала твою внешность, водитель «КАМАЗа» не так точно, но он тебя опознает. Поэтому меня брать не за что.

– Ты умная женщина, и я доволен, что судьба нас свела. Я прекрасно понимаю, что, если бы не ты, меня бы уже не было. Я хороший солдат, но плохой полководец. Умею делать, но не могу планировать, а тем более разрабатывать операции. Сделаем так, как хочешь ты, и я уверен, что все пройдет удачно.

– Ну что? – Бурцев осмотрелся. – Конечно, не тот возраст и все не так, как хотелось бы, но выбора нет. Элка думает, что Лиду убили из-за нее, – усмехнулся он. – Нет, дорогая моя Королева, я понял, что ты врешь мне о гибели Короля. Это ты во своим Гайдуком убила его. Я воспользовался тобой. Лидка решила все рассказать милиции. Я не упрекаю ее. Как она терпела меня все эти годы, один Бог знает. Но когда она узнала, что ее родственников убили мои люди, она заявила, что дает мне шанс пойти и во всем признаться. Дура! – усмехнулся он. – Она любила меня, потому верила. А тут появилась Элла. И как-то сразу мы пришли к мнению, что Лидка мешает Элле стать моей женой. А мне мешала потому, что она все равно обратилась бы в милицию. И сумела бы доказать мою причастность к гибели троих ее родственников. Ну, – он сел в кресло, – посидим перед дорожкой. Все я переписал на Катьку. Возьмет, не возьмет – дело ее, я что-то должен сделать для дочери. А вы как, – посмотрел он на двух дюжих молодых бородачей, – не боитесь?

– А чего нам бояться-то? – пробасил один. – Главное, с вами. А боятся пусть другие.

– Верно, Тарас, – кивнул Бурцев. – Ну а ты что-то загрустил, Григорий.

– Да я всю жизнь тут прожил, а как там все будет, неизвестно.

– Погоди, – сказал Бурцев, – ты без охоты в путь собираешься? Так можешь и остаться.

– Да нет, – ответил Григорий, – это я к тому, что сюда не вернусь. А так даже рад. С детства мечтал свет посмотреть. А то уже тридцать два, а на поезде ни разу не ездил. Вы уж там подскажете…

– Да все так же, как и здесь. Ты ж в Якутске нормально живешь. И там все будет нормально. А на поезде обязательно поедем, – рассмеялся Бурцев.

Влажный треугольник

– И кто такой этот зверюга? – спросил Петрович.

– Пижмин Вячеслав Антонович, – ответил капитан милиции. – В розыске два года за нападение на ювелирный магазин в Сестрорецке. Тогда был убит охранник и ранен продавец. Двоих бандитов убили в перестрелке. Пижон, это его кличка, ранил одного и ушел. Опознали его только по отпечаткам пальцев. Видно, сделал пластическую операцию. На известного питерского уголовного авторитета работал, Данилу Червонова. Арестован он сейчас. Организовал в Хабаровске нападение на людей вашей компании. Девять человек ваших убили, золото похищено. Но вертолет, на котором бандиты пытались улететь, взорвался. Внутри рванула лимонка. Видно, кто-то чеку нечаянно выдернул. Так говорят эксперты. Вертолет взорвался над берегом, и большая часть золота оказалась в воде. Там сейчас работают водолазы, но шансов собрать хоть половину мало…

– Шансов вообще нет, – сказал Судин. – Песок в дно ушел. Бесполезное это занятие.

– Вот это да!… – пробормотал ошеломленный Фролов. – Девять человек убиты. И какая же сволочь навела?

– Не знаю, – ответил милиционер. – Что слышал, то и сказал. Да и на вас уже дважды наваливались. Молодцы ребята!

– Нам за это деньги платят, – усмехнулся Судин. – Да и помирать как-то в мои планы пока не входит.

– Понятное дело. Но все равно вы молодцы. В таких районах обычно и появляются эти волки, золото притягивает. Из-за него всегда убивали и предавали. Вот вы же сами спросили, кто навел. Значит, кто-то из тех, кто знал. Там, кстати, какой-то Хорин застрелился.

– Старый или молодой? – спросил Алик.

– А ты думаешь, Петька сможет себе пулю в лоб пустить? – хмыкнул Петрович.

– Погодите, мужики, да ведь он отравился, – вспомнил милиционер. – Этот Пижмин из Питера, там и взяли племянника того, который в Москве тоже траванулся.

– Вот сука! Так я и думал, что Петька что-то пакостное отмочит. Сволочь он редкая, сучье вымя! – Петрович сплюнул.

– Двенадцать человек, – опуская бинокль, проговорил лысый кавказец. – Вооружены все. Мент, кстати, тоже имеется. Какого хрена там мусор делает? – посмотрел он на лежавшего на спине Алихана.

– А какая разница? Хоть взвод их там. Ночью вырежем всех и к утру уже далеко будем. До Иркутской области доберемся по воде, это часа четыре, а там вертушка. Пока их хватятся, мы уже в Амурской области будем, оттуда поездом вы поедете с частью до Красноярска и будете ждать нас. Со мной Сахид, Муса и Руслан. И еще кое-что прихватим. В Красноярске вас встретят. А мы приедем через пару дней. Там и решим, как быть. Кто захочет, возьмет свою часть и уйдет.

– А Бурцев что? – спросил лысый…

– Он в Красноярск приедет с алмазами. Документы там с его помощью сделаем. У вас паспорта нормальные, подозрения не вызовут, а у нас – нет. Поэтому золото повезете вы, часть золота. Мало ли что?… Если кого-то возьмут, захватим заложников. Но это крайний случай.

– Так и будет, – торжественно проговорили восемь вооруженных мужчин. – Аллах акбар!

– Как у тебя? – спросили по рации.

– Да пока никак, – ответил Баркас. – Не знаю как. Он на виду, спит в палатке с этим старым волком Мишиным. Но я что-нибудь придумаю.

– Я потому и вышел на связь, что заказ снимается. Так что все. Рацию разбей и утопи, а то мало ли что?…

– Понял, – облегченно вздохнул Баркас.

– Как у них с золотом?

– Очень хорошо. Берут…

– Ладно. До встречи на Большой земле, золотоискатель.

– До встречи! – Геннадий снова облегченно вздохнул. – Не по себе стало, когда увидел мужика. Интересно, за что его и кто заказал? – пожал он плечами. – Что не миллионер, и коту понятно. Но хорошо, что отменили заказ, а аванс остается у меня. – Он положил рацию на камень и прикладом разбил ее. Куски собрал и положил в трехлитровую банку, засыпал мелкими камешками и опустил в воду.

– Чего он делает? – Руслан увидел в бинокль, что Баркас опускает в воду банку.

– Золото, наверное, прячет, – усмехнулся Алихан. – И немало, трехлитровая банка – это примерно килограммов восемь, если не больше. Надо будет забрать.

– Вырезать шакалов ночью будем? – спросил Муса.

– Ночью, – кивнул Алихан, – часов в двенадцать. А может, чуть позже. Спать они рано ложатся. Собаку убьем из винтовки, и все. Но надо стрелять так, чтоб пес не взвизгнул.

– Сделаю, – сказал Муса.

– За банкой пойдешь ты, – сказал длинноволосому парню Кавказ.

– Я сегодня у вас заночую, если вы не против, – сказал капитан. – Завтра на Песчаную косу идти. От вас туда намного ближе. Там напарник будет ждать.

– Ночуй, конечно, – кивнул Фролов, – места хватит. Да и нам спокойнее, – он рассмеялся, – все-таки милиция под боком будет. А по какой причине ты сейчас в тайге?

– Да просто район обхожу. Заодно поглядываю, нет ли диких старателей.

– Ты куда ходил? – Неожиданный вопрос Серба заставил Баркаса вздрогнуть.

– Фу, блин, – вздохнул он, – ты как привидение появляешься. Я просто ходил вдоль речки.

– Никого не заметил?

– Нет. Если бы увидел, сразу вернулся и сообщил бы.

– Шумно ходишь. Вроде часто в тайге бываешь, а ходишь шумно.

– Как умею! – Баркас быстро пошел вперед. Серб посмотрел ему вслед.

– Не просто так ты ходил, – пробормотал он. – Руки влажные. Где же ты был, Баркас?

Якутск

– Погоди! – Полковник милиции посмотрел на усевшегося в его кресло Ивана. – Ты что это себе позволяешь, Ванька? Что с головой у тебя беда, понятно. Но чтоб настолько – это перебор. Ну-ка встань! – строго приказал он.

– Домой поеду, – улыбаясь, проговорил Иван. – У Любови Ивановны лечиться буду. Она женщина хорошая и умная. Шоколад мне дает. А ты не злись, Митров, зови начальство и видик неси. Интересное кино будет.

– Какое, на хрен, кино? Давай отсюда…

– Ну не хочешь и не надо, – обиженно проговорил Иван, встал с кресла и пошел к двери. – Просить потом будешь, а я не дам.

– Погоди, – остановил его вошедший Николай. – Он к вам очень просился, Игорь Викторович. Мне, говорит, нужен начальник уголовного розыска, очень нужен, я ему кино покажу. Кассета у него какая-то.

– Что за кассета, Иван? – спросил полковник.

– Я говорил, просить будешь, – отозвался тот.

– Ну прошу тебя, – покосившись на Сизова, сказал Игорь Викторович, – дай посмотреть твое кино.

– Ладно, – вздохнул Иван. – Но сначала позовите Катю. Без нее кина не будет.

– Слушай, Антонов, – строго сказал полковник, – ты мне это брось.

– Зови Катю! – неожиданно зло проговорил Иван.

– Опачки, – насторожился Николай. – Он, похоже, сейчас взорвется.

– Товарищ полковник, – в кабинет заглянул старший лейтенант, – там Бурцева его ищет, – кивнул он на Ивана.

– Давай ее сюда, – приказал полковник.

– Катя, – заулыбался Иван и сел на пол. – Домой поеду к Любови Ивановне, она хорошая, добрая и лечит меня хорошо. Шоколадку дает. Домой поеду.

– Да чего ты в больнице не видел? – сказал Николай.

– Я двоих убил, – засмеялся Иван. – Мне еще в школе говорили – врать нехорошо. А комбат сказал: «Старший лейтенант Антонов, за вранье убивать надо». Вот я и убил.

– Ваня, – в кабинет вбежала Катя, – ты что здесь делаешь? Пошли домой, Ваня.

– Несите видик, – сказал Иван.

– Включи, – кивнул Николаю полковник.

– Смотрите! – Иван вытащил из-за ремня кассету и протянул ее Кате. – Женщину и парня я убил. Врать нехорошо, за вранье убивать надо, я и убил. Врали они.

– Кого ты убил? – спросил полковник.

– Бабу и парня, – ответил Иван.

– Каких бабу и парня? Чего с дурака взять?… – Он вдруг замер и посмотрел на Николая.

– Ты? – спросил Ивана тот.

– Мне комбат сколько раз говорил, – снова стал вспоминать Иван, – за вранье убивать надо. А они ведь врали, – совершенно осмысленно проговорил он. – А ей вы не верили. Посмотрите видео. Знаешь, почему твой отец меня, дурака, держал при себе? – спросил он пораженную Катю. – На моем счете полтора миллиона рублей и дом под Лоо, это возле Сочи, дед мне оставил. И заводик винный. Я все тебе отдам, вернее, вам, – подмигнул он Сизову и посмотрел на открывшую рот Катю. – А меня сразу в психушку, там Любовь Ивановна, она действительно хороший врач и человек. А остальные… – Он махнул рукой. – Кассету посмотрите, и все вам ясно станет. Я тихо посижу. Хоть немного при людях себя нормальным почувствую. Бывает иногда! – Он взглянул на ошарашенного полковника. – И вам канители меньше, дурак – он и есть дурак. А тут все как на исповеди, – кивнул он на кассету. – Они сами про это говорят.

Полковник взял у Кати кассету и вставил ее в видеомагнитофон. Включил. На экране за столом сидели Бурцев и Элла.

– Вы меня сразу в психушку отвезите, – попросил Николая Иван. – А ты, Катя, все на себя переоформи. Это можно сделать, когда твой подопечный с головой не дружит.

Однако на него никто не обращал внимания, все смотрели на экран.

– А он сможет? – отпив из рюмки, спросил Бурцев.

– Он делал это уже трижды, – усмехнулась Малинова. – Главное, нужны двое свидетелей. Думаю, водитель не заметит, а если и заметит, дать денег, и все. Вот со свидетелями…

– Есть такие, – сказал Бурцев. – Они что хочешь покажут. Анна Михайловна баба та еще, и парнишка один на меня работает, но этого никто не знает.

– Я и его хотел убить, и ее, – заговорил Иван. – Но на другой стороне много чего интересного, и они оба получат пожизненное. А мне укол нужен, иначе башка в натуре поедет. – Он посмотрел на Катю. – Лидия Андреевна тоже мне как мать была. Не из-за денег или дома в Сочи, просто человек она хороший. А там Бурцев признается и рассказывает этой душманке, как и где он убил твоих дядю и братьев Лидии Андреевны. Вот тут… – Он взял у полковника пульт и включил перемотку, остановил. – Вот он.

«Короткий удар по сонной артерии, и все, – с улыбкой говорил Гайдук. – Она и понять ничего не успела. Водитель увидел меня, когда я поднимался. Но его купили сразу же».

Иван выключил видеомагнитофон.

– Потом посмотрите. Укол мне нужен. «Скорую» вызывайте, они знают, что делать. Пусть меня в психушку везут. Быстрее! – сжав виски, попросил он.

Полковник и капитан бросились к телефону.

– У меня есть лекарство. – Катя достала из сумочки шприц и ампулу.

Полковник вытащил кассету.

– Я к прокурору, – сказал он.

Хабаровский край

– Да что они там найти могут, – отмахнулся Сергеев, – если в реке ила полно? На земле и то не увидишь. Да, – вздохнул он, вот и намыли золота. Ну, Хорины, твари!… И в морду не плюнешь! Старый отравился, а молодого убили. Но Петька хоть перед смертью помучился.

– А ты, Семеныч, думаешь, от яда не мучаются? – усмехнулся плешивый мужик. – Еще как…

– От цианистого калия, – перебил Сергеев, – смерть почти мгновенная. И где он достал этот яд?… А мужиков жаль, – хмуро проговорил он. – Сразу погибли, даже выстрелить никто не успел. И майора убили эти гады, своих не жалеют. Друг друга там постреляли тоже. Ну, хуже зверей.

– Майора они правильно убили, – вмешался светловолосый мужчина. – Он бы их сдал, если бы прижали, вот они его и угрохали. Предателей никто не любит, все стремятся от них избавиться. А что друг друга – тоже понятно. На кой хрен делить на толпу, если можно желающих наполовину уменьшить?… Да один хрен просчитались, вертолет-то взорвался.

– Говорят, лимонка там сработала, – сказал Сергеев. – Сначала думали, что вертолет кто-то взорвал. Но экспертиза точно установила – рванула лимонка. Это хоть немного успокаивает. Как говорится, Бог шельму метит.

– А наверняка, – сказал плешивый, – те, кто ищет золото, себе в карман понемногу отсыпают.

– Может, и так, – вздохнул Сергеев. – А может, и нет. Вот Иван Фролов, который золото находит, уж он-то мог себе урвать. Но ни грамма не берет.

– А вы-то откуда знаете? – усмехнулся коренастый мужик. – Если моет, то просто грех не взять.

Якутск

– Что-то о Бурцеве менты спрашивали, – сказал длинноволосый верзила. – Видать, брать будут. «Маски-шоу» понаехали. А он с Тарасом и Гришкой Портновым час назад уехали. И куда, никто не знает. Видать, чего-то на него нарыли.

– И бабенку эту шарят, – усмехнулся куривший на бревне мужик. – Допрыгалась, сучка! А отсюда не свалишь, подруга, это тебе не по Москве бегать. Народу, как комаров в низине, жуть прямо. А машин сколько, летом дышать нечем. А мы раз с Ярославского на ВДНХ, ну сейчас она ВВЦ называется, на такси поехали. Часа полтора катили, а уж сколько стояли…

– Похоже, мы теперь без хозяина остались, – высказался рыжебородый мужик. – И чего делать будем, мужики?

– Посмотрим, – отозвался кто-то.

– Нет ни его, – недовольно проговорил помощник прокурора, – ни ее. И Гайдука нет. Кстати, Вацлав Гайдук в розыске с две тысячи четвертого года за нападение на сотрудника милиции. Как же его пропускали в самолет? – удивленно спросил он.

– Значит, паспорт другой, – ответил плотный подполковник. – Кстати, надо поспрашивать о нем в аэропорту, показать фотографию.

– Да в том-то и дело, что нет фотографий, – вздохнул помощник прокурора. – Только изображение на видеокассете. Надо снимок сделать. Розыск Бурцева и Малиновой объявили?

– Так точно, – кивнул мужчина в штатском.

– И Алихана Мускаева надо брать, – заявил помощник прокурора. – Эта кассета – сплошные доказательства, материал для обвинения. А как она попала к Антонову?

– Да брось ты пугать, Налимов! – усмехнулся сидевший на заднем сиденье джипа Бурцев. – С чего это вдруг на меня розыск?…

– Какие-то материалы к прокурору попали, – сообщил ему нервный мужской голос. – В розыск по республике объявлены ты, Малинова, Мускаев и Гайдук. Фотографии Гайдука нет. А вас троих ищут – и ищут усиленно. Так что смотри, Сергей, влипнешь – не пеняй…

– Хватит, мать твою! – не выдержал Бурцев. – Ты что, цену себе набиваешь? Я тебе и так уже переплатил.

– Я тебя предупредил, а там сам смотри.

– Он недалеко от Алдана, – сидя перед экраном локатора, сказал капитан милиции. – На машине, потому что во время разговора сигнал переместился на две метки вперед.

* * *

Лысый подполковник милиции, отключив телефон, выругался:

– Не верит он, деньгами попрекает. Да мне твои деньги, не дай Бог, могут сроком обернуться. Два трупа тогда я помог тебе утопить. Надо было с тобой и расстаться сразу, а я…

– А ты, Налимов, раньше сядешь, – вошел в кабинет плотный полковник. – Ну ты и гадина!

– В чем дело, товарищ…

– Бешеный волк тебе товарищ! – грубо перебил его тот.

К подполковнику подошли двое крепких молодых людей и надели на него наручники. Третий вытащил из-под стола микрофон.

– Ты у нас уже сутки на прослушке, – сказал полковник. – А твоего приятеля сейчас тоже возьмут, засекли мы телефон Бурцева.

– Ну что еще? – проворчал Бурцев. Водитель достал права.

– Выйдите, пожалуйста, из машины, – сказал подошедший к левой задней дверце старший лейтенант ГИБДД. – Проверка вещей и осмотр машины.

– Слышь, командир, – усмехнулся Бурцев, – сколько нужно? Ты говори, не стесняйся, знаем мы ваши проверки…

– Начальник, – Тарас схватил Бурцева за руку, – он в розыске!

– Мы его взяли! – Григорий обхватил Бурцева за плечи.

К джипу со всех сторон бежали спецназовцы.

– Мы его взяли! – кричал Григорий, которого вытаскивали из машины. – У него пистолет! Но стрелять мы ему не дали!

– У него оборотень в Якутске, – вторил напарнику уложенный на землю лицом вниз Тарас. – Он звонил ему только что. Налимов какой-то.

– Пустите! – извиваясь в руках спецназовцев, кричал Бурцев. – Как вы смеете?!

– Заткнись или дубинал пропишу! – усмехнулся командир группы захвата.

– Я хочу дать показания, – торопливо заговорил Бурцев. – В районе Влажного треугольника готовится преступление. Банда чеченцев нападет на рабочих компании «Золото»!

* * *

– В чем дело? – спросила Элла подошедших к ней двух мужчин в штатском.

– А вы Малинова Элла Эдуардовна? – спросил один из них.

– И что? – Она лучезарно улыбнулась. – Если вы ищете повод для знакомства, то…

– Вы задержаны по подозрению в заказе убийства, – перебил ее второй, – в незаконном хранении огнестрельного оружия и в незаконном…

– Хватит, господа, – засмеялась она. – Что за чушь вы несете?

Хабаровск, аэропорт

– Надеюсь, вы поняли? – говорил в сотовый Гайдук. – Я буду завтра. Встретите. Как с жильем?

– Все нормально, – ответил мужчина. – Сняли дом, небольшой, но места хватит. Соседи – нормальные алкоголики. Познакомились с участковым. Договориться с ним можно. Так что все в порядке.

– Я думаю, брать не стоит, товарищ генерал, он приехал не просто так, а к кому-то. Если мы его возьмем, то не выйдем на подельников. Предлагаю установить наблюдение, – сообщили по телефону генералу милиции.

– Под вашу ответственность, полковник, – сказал он.

– Если потеряете, – строго проговорил в микрофон седой мужчина, сидевший рядом с водителем в «Ниве», – лично пристрелю каждого.

Якутск

– Извините, товарищ полковник, – возмущенно воскликнула Элла, – я совершенно не понимаю вас! Ведь следствие по делу ДТП, в котором погибла…

– Секунду, – остановил ее полковник милиции. – Введите, – кивнул он.

В кабинет ввели Бурцева в наручниках.

– Я буду жаловаться! – закричал Бурцев. – За что меня задержали? Пистолет, который якобы нашли у меня…

«…и в болото, – усмехнулся с экрана видеомагнитофона Бурцев. – А второго сам зарезал. Не так это и сложно – резать человека. Куда труднее свинью!» Он засмеялся.

«Я знаю, что это такое, – улыбаясь, заговорила с экрана Элла. – Я убила любовницу Королева. Тоже ножом. До сих пор милиция ее разыскивает как без вести пропавшую. А она лежит в подвале собственной дачи…»

– Тут есть и разговор о том, как вы убили Лидию Андреевну. Как вы отдаете деньги свидетелям, точнее, лжесвидетелям, и много чего интересного для следствия и тем более для обвинения.

– Ты же говорил, что уничтожил эту кассету! – рванувшись к Бурцеву и пытаясь ударить его ногой, закричала Малинова.

– Я сам сунул ее в печку в бане, – прошептал Бурцев.

– Коробка была от той кассеты, а в огонь попала другая, – рассмеялся полковник. – Лихо вас Иван сделал. Он просил вам передать, что он нашел кассету и подменил ее… Может, расскажете что-то еще? – спросил полковник.

Бурцев, опустив голову, тяжело вздохнул.

– Сука! – плюнула в его сторону Элла. – Сам себя подставил и меня тоже. Сдохнешь на пожизненном, мразь! Падаль!

– Уведите ее! – приказал полковник и налил в стакан воды. Подвинул его к Бурцеву. – Что вы говорили про Влажный треугольник?

Влажный треугольник

– Ну что? – спросил Алихан.

– Легли, – ответил парень с прибором ночного видения. – В палатке четверо, в другой трое, а в третьей тоже четверо. Мент во второй. Собака нас не чует, ветер от нее. Стрелять нужно двоим. В глаз и в горло.

– Запросто, – кивнул Муса.

– На сколько можно подойти, чтобы она не учуяла? – спросил Алихан.

* * *

– Ну, что делать будешь? – спросил Петрович.

– Даже не верится, – улыбнулся Фролов, – возвращаемся. Просто мечтаю, что детей увижу. Представляешь, вхожу в квартиру, а там сын и дочь. И кого первым целовать, не знаю! – Он засмеялся.

– Ну, я бы на твоем месте, это самое… – Петрович кашлянул. – Ну не верю я, что твоя баба все как следует сделала. Извини, Ванька, но вот не верю, и все тут.

– Да знаешь, и я как-то сомневался. Но директор детского дома замечательная женщина, она бы сразу пошла в компанию, и мне сообщили бы. К тому же и Рокин, и Жигунов говорили, что проконтролируют это. Надеюсь, что ты ошибаешься.

– Хотелось бы этого и мне. Если ошибся я, едрена корень, приду и извинюсь перед Маринкой, ей-богу, извинюсь.

– Ловлю на слове! – засмеялся Фролов.

– Что-то не нравится мне все это… – Алик немного сдвинул закрывающий вход в палатку полог и припал к узкой щели.

– А что конкретно тебе не нравится? – тихо спросил капитан.

– Мне кажется, что за нами наблюдают, не знаю, как это объяснить, но я ощущаю, когда за мной наблюдают. И вот сегодня было такое чувство… – Отпрянув от щели, Алик выхватил пистолет.

Капитан достал свой.

– Там схватка, – кивнул вперед Алик и подергал конец веревки, уходившей за стенку палатки.

– Сигнал для своих? – спросил милиционер.

– Точно. Следите за местностью через щель, а мы разведаем, что там. – Алик присел и расстегнул поперечную молнию.

– Судин! – раздался усиленный динамиком голос. – Спокойно. Говорит капитан Алин. Я был у вас, когда…

– Узнаю голос, капитан! – крикнул Алик. – Что там случилось?

– К вам гости незваные собрались!

Якутск

– Двое задержаны, семеро убиты, – докладывал капитан. – Раненый Мускаев застрелился. Судин молодец, был готов к бою. Развитое ощущение опасности. Из показаний задержанных ясно, что Бурцев говорил правду. Вылетим утром, забираем двоих, их возвращают в Москву.

– Да-да, – сказал полковник милиции. – Я как раз хотел напомнить тебе. Завтра к оставшимся придет пополнение рабочих и охрана. Золото те двое не повезут. Так что забирай их, для них уже заказаны билеты на самолет.

Амурская область. Мостовой

– Он вошел в дом, – тихо проговорил молодой мужчина, обнимавший девушку. – Четыре окна, терраса. В доме как минимум четверо.

– Пятеро, – подсказала девушка. – Двое были с пистолетами.

Пара направилась дальше.

– Группа пошла, – услышали окружившие дом спецназовцы.

– Что это? – испуганно спросила сонная женщина.

– Спи, Танька, – недовольно прогудел мужской голос.

Простучала автоматная очередь. Грохнул взрыв лимонки, и снова раздались выстрелы.

– Ложись, етишкин кот! – Мужчина окончательно проснулся. – Война, что ль, началась? – Он прикрыл собой женщину. – Китаезы, наверное, напали. – Он сполз на пол и на четвереньках добрался до шкафа. Достал ружье и патронташ.

– Да ты что, Юрка? – испуганно проговорила женщина.

– Я на Даманском их останавливал! – Мужчина сунул два патрона в стволы. – А они глянь куда добрались!…

– Стоять! – раздался угрожающий крик. Дважды ударили пистолетные выстрелы. – Не стрелять! Дом жилой.

Мужчина и женщина услышали треск выбитой рамы, звон стекол и грохот упавшего на пол тела. Мужчина, сидя на полу, направил стволы на дверь спальни. Увидел силуэт человека и нажал на оба курка. Грохнул выстрел. Мужик перезарядил ружье и взвел курки.

– Хозяева! – раздалось за окном. – Вы стреляли?!

– Поубиваю, гниды! – заорал хозяин. – Не подходи!…

– Сомов! Я старший лейтенант Лупалов! Узнаешь?

– Это участковый наш, – испуганно проговорила женщина.

– Как жену твою зовут?! – заорал хозяин.

– Лариса. Да я это, Юрий Викторович.

– Заходи! – крикнул Сомов. – Я тут одного завалил, кажись.

Москва

– В Якутии уничтожен Алихан Мускаев, – доложил полковник ФСБ. – Его группа работала на якутского предпринимателя Бурцева. Четверо из банды Алихана вместе с ним воевали против нас в Чечне в девяносто девятом – две тысяча втором году. Как попали в Якутию, выясняется. В Амурской области убит Вацлав Гайдук. Его застрелил хозяин дома, когда тот…

– Снова убит? – насмешливо спросил генерал.

– На этот раз точно, товарищ генерал-майор, – отчеканил полковник. – Отпечатки Гайдука, его татуировка. Он делал пластическую операцию. Вышли на него четко…

– Знаю, – генерал вздохнул. – Вся эта нечисть туда рвется, там легче затеряться. С Дальнего Востока и из Сибири немало бандитов в Чечню от правосудия бежало в девяностых. А сейчас туда всякая шушера пробирается. Говорят, там наши, московские, мужики отличились.

– Так точно, – ответил полковник, улыбнувшись. – Там чеченская преступная группировка, не связанная с ваххабитами, похищала людей и под оружием заставляла их мыть золото. Наши на это место вышли. Несколько человек из банды смогли уйти, но их положили москвичи, которые занимались подготовкой к золотодобыче в отдаленном районе.

– Воронину освободили, – сообщил Рокину Жигунов. – Завтра прилетают Мишин и Фролов. Что мы будем говорить Ивану Михайловичу, даже не представляю.

– Не думаю, что он о чем-то спросит, – покачал головой Рокин, – не до этого ему будет. И если честно сказать, не хотелось бы мне с ним встречаться.

– Вот и я про то же.

– А кого вместо Ворониной арестовали?

– Никого, а тот тип сам отравился. Яд он принял раньше, чем в квартиру вошла горничная. Эксперты точно определили время смерти, а Воронина в это время парковала машину. Светка недовольна, но с экспертами не поспоришь. Золото из Якутии привезут тоже завтра. Золота из взорвавшегося вертолета собрали всего девять килограммов сто сорок пять граммов россыпью, и найдены три самородка общим весом один килограмм двести пятьдесят граммов. Получается, что почти тридцать килограммов золота осталось на дне этой реки. Водолазы там пытались что-то найти, но не вышло. Подняли только один самородок.

– Да, обули нас! Правда, затраты мы окупили и даже немного в прибыли, но… Как твоя Ирина?

– Возмущается, как это она не будет работать. Ну я ее и успокаиваю: родишь, мол, работы много будет.

– Так когда это будет?… – Рокин рассмеялся.

– Через восемь месяцев, – сказал Жигунов. Рокин с открытым ртом смотрел на него. – Да, скоро я стану отцом, а ты, надеюсь, крестным.

– С удовольствием. Все это, конечно, хорошо, – вздохнул Рокин. – Я теперь думаю, как мы в глаза Фролову посмотрим?

– Да… – Жигунов тоже вздохнул. – Сейчас и я понял, что мы подло поступили. Хотя, с другой стороны, виновата эта стерва, Мариночка, а мы…

– Мы его убедили поверить ей.

– Ну а что теперь сделаешь? Может, оно и к лучшему. Найдет себе нормальную женщину. Хотя сейчас не так-то просто найти нормальную.

– Господи, – шептала Галина Сергеевна, – сынок, Виталька. – Она дышала с трудом и побледнела. – Беда с Виталиком… – Женщина заплакала.

Поворот на Оболдино

Темно-зеленый джип несся по асфальтированной дороге со скоростью сто двадцать километров в час.

– Не гони, – сказал водителю сидящий рядом парень. – Встречная мигнула, значит, менты впереди.

Джип стал снижать скорость.

– Точно, – кивнул водитель на стоящую у обочины милицейскую «семерку».

Стоящий у машины Овод в форме ДПС жезлом указал вправо и вниз.

– Твою мать, – процедил водитель, – какого хрена?…

– Курканули волыны! – Сидящий рядом парень обернулся. Трое парней на заднем сиденье положили стоявшие между ног АКМСУ на пол и прикрыли чехлом. Джип остановился.

– Что за дела, командир? – вытаскивая права и документы на машину, водитель выглянул в открытое окно.

Овод неторопливо подошел к нему и, ткнув стволом ТТ в лоб, нажал на курок. Застучали выстрелы. Сидевшие сзади парни лихорадочно пытались поднять автоматы. Подскочившие к дверцам слева и справа Маркин и Интеллигент расстреливали их из пистолетов. Шар дважды выстрелил в замок задней дверцы и схватил большую спортивную сумку. Открыв ее, кивнул:

– Есть бабки! – Он бросился к «семерке». И тут справа ударила автоматная очередь. Обогнавший Шара Овод получил две пули в левый бок и упал. Интеллигент выстрелил в Шара. Пуля пролетела мимо.

– Ты чё?! – падая, заорал Шар. – Сучара позорная!

Людмила выстрелила в Маркина. Он, крутнувшись, дважды выстрелил в нее и, перевалившись через капот «семерки», выстрелил в бежавших к машинам людей в спортивных костюмах. Один упал. По Маркину и открывшему свою сумку Шару били с двух сторон из автоматов. Сидевший за рулем Виталий, открыв пассажирскую дверцу, вывалился из машины.

– Что за дела, Герцог?! – заорал Шар.

– Хрен его знает! – ответил тот.

Интеллигент из-за капота джипа стрелял в них.

Рядом простучала длинная очередь. Меняя обойму в пистолете, Маркин с удивлением увидел в руках Шара «шмайссер».

– Около Центрального перестрелка, – быстро сообщил по рации старший сержант ДПС. – Автоматные очереди и выстрелы из пистолетов! Пришлите помощь!

– Ты думаешь, мы туда поедем? – усмехнулся сидящий за рулем милиционер. – Да ни в жизнь! Пусть чего хотят, то и делают, там целая война.

– Рано начали! – крикнул худощавый молодой мужчина в спортивном костюме. – Надо было, когда Интеллигент и баба уложили бы их, а мы по ним. Придурок! – Он ударил рукояткой пистолета выстрелившего первым парня.

– Уходить надо, Кент! – крикнул кто-то. – Сейчас менты подкатят!

– Бабки взять надо! – Кент дважды выстрелил в сторону «семерки».

– Слышь, Таксист, – сказал Маркин лежащему в кювете Виталию, – сваливай! Сейчас менты подкатят. Бери бабки, несколько пачек, и вали наскоряк.

– А вы? – спросил Виталий.

– Я не могу. – Маркин показал ему окровавленную ладонь. – В боку пуля, эта сучка меня угостила. Шара тоже подстрелили. Да уходи ты, мать твою! – закричал он.

Шар, волоча простреленную ногу, сполз в канаву к Виталию.

– Все не бери, – приподнявшись, он выпустил короткую очередь, – а то щекотнутся. И постарайся выяснить, что это за хрень. – Шар сунул Виталию за пазуху три пачки евро. – Сваливай. Если хапнут, делов не знаешь, просто откуда-то шел.

– На руле отпечатки. – Виталий кивнул на «семерку».

– Не боись, Таксист, – усмехнулся Шар. – Да вали ты, мать твою! – Виталий пополз в густой кустарник. – Вот и товарищи прикатили, – оскалился Шар и выпустил очередь по остановившемуся метрах в пятидесяти милицейскому микроавтобусу.

Маркин перевалился на спину.

– Застрелиться, что ли? – пробормотал он.

– Не гони гусей на водопой, – услышал его Шар. – Прикинь, кипиш будет. Да и узнать хочется, что за дела. Я Интеллигента ментам сдам, сукой буду, но сдам!

– А ему один хрен, – усмехнулся Маркин, – мертвых не судят, – он кивнул на тело Интеллигента.

– Прекратить огонь! – раздался громкий голос.

Милиционеры, окружившие двоих бандитов, мгновенно перестали стрелять.

– Сдавайтесь! – предложил голос. – Первый и последний раз предупреждаю! Или положим на хрен!

– По-русски говорит, – кивнул Маркин. – Ладно! – крикнул он. – Ваша взяла! Сейчас ногами бить будут, – посмотрел он на Шара. – Тебя как по-русски зовут-то?

– Сашка. А ты настоящий Герман?

– Да.

К ним с двух сторон бежали спецназовцы.

– «Маски-шоу»! – Маркин отбросил пистолет.

Шар, выматерившись, отбросил автомат.

– Таксиста повязали, – кивнул он на двух спецназовцев, тащивших Виталия в наручниках.

– Мы его не знаем, – предупредил Маркин. Подбежавший спецназовец ударом ноги в живот отбросил его от машины. Шара пнули двое.

– Хватит! – крикнул офицер. – А вот и «шмайссер», – увидев автомат, усмехнулся он. – Я думал, сказки. Ну, мужик, ты даешь! – подмигнул он Шару, которого поднимали двое. – То булочную грабишь, а теперь на джип с охраной замахнулся. Безбашенный ты мужик.

– Сам кретин, – прохрипел тот.

– Раненого бьете, орелики, – простонал Маркин. – Лучше бы я по вам шарахнул. Может, зацепил бы кого.

– Заткнись, – посоветовал один из тащивших его к машине.

– Мне бы медика, а то до суда не дотяну.

– Пожизненное получишь – вылечат, – прозвучал ответ.

– Вот спасибо, хорошо утешил, добрый человек, – простонал Маркин.

* * *

Виталий с окровавленным лицом сидел в машине. Видел, как в другую забросили Шара. В третью Маркина.

– Лихо поработали, – покачал головой Корин, стоя у джипа.

– Этим дело не закончится, – сказал Зубов. – Это парни Хитрого. А он не оставляет такое без ответа. На кого работали эти? – посмотрел он на машины с уголовниками. – Ну эти-то, кажется, парни Круга, – кивнул он в сторону троих в спортивных костюмах. – Интеллигент раньше вроде за ствол не брался. Ему заказы на убийства делали, и кто-то их исполнял. Спортсменка на этом раз и погорела. Подстрелила бабу одну, но та осталась жива. В общем, дали пять. Она беременная была. Людмила Ярцева ее зовут.

– Парень говорит, что не при делах, – подошел к нему спецназовец. – Просто шел со стороны Оболдина. Попутки не берут, вот и решил сократить дорогу. А тут стрельба. Он говорит, что испугался и упал, пополз назад, его и цапнули. Досталось пареньку.

– Он лягаться начал, – засмеялся спецназовец, – и посылал по-русски, ему и всыпали. Правда, он на наших как на бандюков орал, – признал он. – А этот настоящий? – кивнул он на убитого Овода в милицейской форме.

– Нет, – усмехнулся Корин. – Весь в наколках, и сомневаюсь, что инспектор ДПС будет из нагана стрелять. И обрез у него под рубашкой.

– А что автоматчики говорят? – спросил спецназовец.

– Ничего, – ответил Корин. – Но это они пока вместе выделываются. Поодиночке начнут говорить так, что не остановишь.

– Что за дела, Круг? – заорал вошедший в зал ресторана худощавый молодой мужчина. – Какого хрена твои шакалы…

– Поосторожней в выражениях, Хитрый, – остановил его лысый крепкий мужчина в очках. – За базар…

– А кто моих пострелял?! Твои. Вот что я тебе скажу!… – Хитрый остановил шагнувших вперед парней. – Ты попал на очень приличную сумму. Если хочешь дожить до пенсии, завтра гони бабки и отдай нам Крюка, он там заправлял.

– Да ты фильтруй базар! – заорал Круг.

Стоявшие за ним боевики выхватили пистолеты. Началась стрельба.

– Перестрелка на Каширском, – сообщили по рации сидевшим в машине милиционерам.

– Вот и столица наша! – Петрович засмеялся. – Может, ко мне поедем? – посмотрел он на Фролова.

– Да ты что! Такси и домой. Там дети и жена. А ты не забудь прийти извиниться.

– На кой тебе такси? Нас как президента дружественной страны встречают, – кивнул он на двух парней у джипа. – Доставят куда надо и с ветерком. Поехали!

К ним подошел третий.

– Добрый день! – Парень приветливо улыбнулся. – Давайте ваши вещи. – Он подхватил два рюкзака и спортивные сумки.

– Не надорвись, малый, – усмехнулся Петрович.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся парень и почувствовал, что действительно тяжело.

– А что у нас за праздник? – Вика удивленно посмотрела на накрытый стол.

– Дед прилетел, – улыбнулась Зоя. – Его уже встретили.

– Ура! – крикнула Вика и поцеловала мать. – Вот увидишь, Виталик ему понравится.

– Может, он и мне понравится, – засмеялась Зоя.

– Слушайте, товарищ старший лейтенант, – вздохнул Виталий, – я уже который раз говорю – иду к дороге, думаю, может, кто возьмет. В Оболдине этом долбаном никто не повез. А тут вперед вдруг трах-бах, и понеслось. И вижу, туда еще три машины, а оттуда из автоматов поливают. Я рухнул на траву и пополз. А тут какие-то в масках на меня напрыгнули. Я и ударил одного. Больше не успел! – Он потрогал припухший подбородок. – Ну и всыпали мне. А уже в машине узнал, что там кого-то убивали, а я подозреваемый.

– Слушай, парень, – сказал дознаватель, – там девять трупов. Ранено пятеро, получили ранения двое спецназовцев, а ты…

– Так проверьте меня на наличие пороховых газов на руках, – Виталий вытянул руки – или как там у вас?… Нет у меня оружия, и вообще я не при делах. Я понятия не имею, что там было.

– Зря ты так, парень, – проворчал дознаватель.

– Да иди ты, ментяра, – простонал лежащий на кровати Шар. – Хапнули на месте, ствол при мне, так чего канитель разводить? Пиши что хочешь. А я раненый и хрен на вас забил. Слова против себя не скажу, понял?

– Понятия не имею, что там за дела, – усмехнулся Маркин. – Просто мимо еду, вижу джип. Ну и началось. А у меня ствол с собой для самозащиты. Я и стал стрелять. А тут «маски-шоу» подкатили. Я сразу лапы в гору. Правда, они не поняли, попинали чуток. Но я не в обиде, работа у них нервная.

– Хитрый ранен, наверное, умрет, – покачал головой старший лейтенант. – Круг убит. И еще там четыре трупа и пятеро раненых. И это не конец.

– Что-то тут не так, Боренька, – прошептала медсестра.

Стоявший у двери водитель посмотрел на нее и усмехнулся.

– Погодь, – остановил водителя Петрович.

– А чего ждем? – спросил подносивший вещи парень. – Вас ведь там ждут…

– Ему сейчас друг нужен будет, – хмыкнул Петрович.

– Да что же вы там? – держа в руках цветы и пакеты с игрушками и фруктами, спросил Фролов. – Спите, что ли? – Он носом нажал на кнопку звонка.

– Здравствуйте, Иван Михайлович, – ехидно улыбнулась полная женщина, выглянувшая из квартиры напротив.

– Здравствуйте, Людмила Игоревна, – улыбнулся Фролов. – Не пойму, где жена и дети…

– Жена давно здесь не живет, а детей как не было, так и нет.

– Подождите, – он изумленно уставился на соседку. – Как же так?…

– Да вот так. Через день после того, как вы уехали, к ней мужчина пришел. Обходительный такой. Он стал здесь жить. А про детей ничего сказать не могу, но Марина от них отказалась…

– Неправда! – крикнул Фролов.

– Я ж говорил, нельзя уезжать! – Петрович бросился в открытую одним из охранников дверь. За ним поспешили остальные.

– Папа, – возмущенно воскликнула по телефону Зоя, – какой детдом?! Почему ты…

– Не могу я его оставить, – перебил ее отец. – Он в бешенстве. Сейчас узнаем, в чем дело, и я его к нам доставлю.

– Ничего не понимаю! – Услышав гудки отбоя, Зоя положила трубку.

– А где они? – спросил Фролов. – Я же хотел усыновить детей…

– Я вам ничего сказать не могу, – ответила плотная женщина. – Детей забрали, а сообщить где они, я не могу.

– А где Маргарита Павловна Сазонова?

– Ее тут нет. Она здесь уже не работает…

– Слушай, ты, курица, – вмешался Мишин, – ты по-человечески можешь сказать, где нам эту самую Сазонову отыскать?

– Слышь, старый, – подошел к нему охранник, – шел бы ты отсюда, пока… – Не договорив, от удара в челюсть он упал.

– Не смотрите, парнишки, что стар я и кашляю, – сказал Мишин другим охранникам. – Наверну, так больно будет.

– Что здесь происходит? – В кабинет вошли двое милиционеров.

– Да я его впервые вижу, – заявил Шар. – Ты уж извини, мусор, – он насмешливо посмотрел на Зубова, – но сукой буду, не подцеплю я его к товарняку, который до станции на пожизненное катит. Хотя, может, это и ментенок. – Он смерил Виталия взглядом.

– Похоже, не при делах он, – сказал полковник, – нет на него ничего. Кстати, нашли троих, которые утверждают, что видели, как к месту перестрелки подходил парень. И старик подтвердил, что парень оставил у него сломанную машину и сказал, что вечером зайдет за ней. Отпускать его придется.

– Где они? – ворвался Зубов в кабинет участкового. За ним вошли Зоя и Вика.

– Кто именно? – спросил сидящий за столом капитан. – А вы, извините…

– Капитан Зубов. – Владимир показал ему удостоверение. – Вы задержали двоих мужчин и…

– Уехали на джипе. Один, – поправил он себя. – А другого женщина забрала, врач. Он здорово нервничал из-за…

– Слушай, ты, – шагнул к нему Зубов, – где Мишин и Фролов?

– Мишин уехал на джипе, его охрана забрала, – ответил участковый. – А Фролова женщина-врачиха забрала. Она как раз мимо ехала, а Мишин говорил, что Фролову врач нужен.

– А Мишин где? – сердито спросила Зоя.

– Зоя Афанасьевна, – послышался голос сзади. Повернувшись, она увидела водителя джипа. – Афанасий Петрович домой поехал, повезли его.

– Да дома я, – сообщил по телефону Петрович. – То есть почти дома. Твои головорезы, едрена корень, не пустили меня за Ванькой приглядеть. Я им и угрожал – дочь уволит вас к чертям собачьим, а они, бараны, едрена корень, одно отвечают: велено доставить до дома. Хоть расшибись! – Он покосился на сидящего рядом парня. – А бодаться с ними у меня здоровья не хватит.

– Значит, они там живут? – спросил явно захмелевший Иван.

– Да, – кивнула горничная.

– Успокойтесь, Иван Михайлович, – попросила женщина средних лет. – Вот выпейте таблетку, и вам сразу станет легче.

– Но почему она меня обманула? Я же… – Не договорив, он покачал головой и взял бумажку с адресом. – Я поеду и скажу ей, что я о ней думаю.

– Может, не надо, Иван Михайлович? – попыталась остановить его Зинаида.

– Мы поедем вместе. – Женщина поднялась. – Не волнуйтесь, Зинаида, все будет хорошо.

– Я боюсь, – сказала Марина. – Он придет и убьет нас. Он на вид тихий и спокойный, но когда его что-то разозлит, он просто ужасен.

– Успокойтесь, Марина Сергеевна, – проговорила симпатичная женщина средних лет. – Никто ничего вам не сделает. Разведетесь, и все. А если и появится муж-ревнивец, Отелло московский, – засмеялась она, – Артур Константинович не даст вас в обиду, да и мой муж поможет. Правда, Леня?

– Конечно, – с готовностью согласился полный мужчина.

– Кто вы? – Фролов бессмысленными глазами взглянул на сидевшую рядом женщину, он был явно не в себе.

– Ваш врач, – ответила она. – Разве не помните? Нина Павловна Парамонова.

– А-а-а, – протянул Фролов. – Нет, не помню. А куда мы едем?

– К вашей жене и ее любовнику.

– Да, помню. Гадина! Детей не взяла! А ведь обещала, дрянь!

– Выпейте еще таблетку, легче будет.

Водитель взглянул на них в зеркальце и покачал головой.

– Надо его найти, – сказал Петрович. – Ему сейчас…

– Папа, – перебила его дочь, – он в больнице, и врач его не оставит. Нам звонили и сказали, что Иван Михайлович Фролов в больнице. Завтра мы его навестим.

– Ну ладно. А ты чего такой смурной, едрена корень? – Петрович взглянул на Зубова.

Тот, вздохнув, посмотрел на Вику.

– Что с Виталием? – спросила девушка. Капитан выпил водки.

– Ты, – сказал Петрович, – не тяни кота за хвост. Убит, что ли?

– В тюрьме он, – ответил Зубов. – Точнее, не в тюрьме, а в СИЗО, в изоляторе временного содержания.

– Ивлев, – старший сержант открыл дверь камеры, – с вещами на выход.

– Удачи тебе, землячок! – Коренастый мужчина пожал Виталию руку.

– И вам чтоб дали поменьше. – Виталий вышел из камеры и, повернувшись к стене, сложил руки сзади.

– Да иди уже, – закрыв дверь камеры, усмехнулся сержант.

– Дрянь! – услышали соседи мужской голос. – Что же ты, дрянь, наделала?!

– Ваня! – истошно закричала женщина. – Не надо, Ваняяя!

Послышался звук удара и женский крик.

– Да это же Марина, – испуганно сказала женщина. – Видно, муж ее приехал. Машина…

– Молчи, – остановил ее муж, – а то и нам достанется.

Топор разрубил пытавшейся защититься женщине руку и коснулся ее лба. Она упала. Топор легко вошел ей в шею. Рядом лежал мужчина с разрубленной головой.

– За детей! – хрипел мужчина. – За жизнь мою погубленную!…

– Надо в милицию звонить, – чуть слышно сказала женщина. – Ведь это убийство…

– Да тише ты, – прошипел муж, – его товарищи, если позвоним, нас и кончат.

Обезображенные до неузнаваемости тела мужчины и женщины лежали в лужах крови в железной емкости для замеса раствора. Пошатываясь, Фролов подошел и вылил на трупы бензин из канистры.

– Гори все синим пламенем, – пробормотал он и, прикурив, бросил в бензин сигарету. Вспышка опалила Фролову волосы и брови. Пошатываясь, он вошел в дом.

– Мы ничего не видели, – прошептал муж, – и не слышали, поняла? Если откроешь рот, его дружки поступят с нами так же.

Виталий вышел из здания милиции, поднял голову, шумно вдохнул и побежал к проезжей части. Голосуя, поднял руку.

– Куда, землячок? – Рядом остановилась машина.

– Значит, все рухнуло? – зло проговорил голос в телефонной трубке.

– Получается, что так, – ответила Светлана. – Но он будет наказан и ничем не сможет воспользоваться.

– Да поможет тебе ненависть обманутой женщины. Хотя это слабое утешение. Но жизнь на этом не заканчивается, и мы еще будем купаться в золотой ванне.

– Обязательно, мой милый немец! – засмеялась она.

– Мама! – закричал Виталий. – Мама, – тише проговорил он и, встав на колени, крепко сжал холодеющую руку матери. – Мама, прости меня! – Он ткнулся в бок мертвой матери и заплакал.

Две медсестры молча стояли у двери палаты. Виталий тряхнул головой, встал и, пошатываясь, вышел из палаты. С его плеча сполз халат. Охранники расступились. Он ткнулся в дверь и всхлипнул.

Охранник открыл дверь и выпустил его.

Виталий побрел вперед, но остановился.

– Мама, – прошептал он.

– Видно, мамочку вспомнил!… – хохотнул один из проходивших мимо парней.

Виталий посмотрел им вслед и, прыгнув, ударом ноги в спину сбил одного на асфальт. Ударил второго и упал. Его стали бить ногами. Он поймал одного за щиколотку, повалил его и вцепился в шею.

– Да! – не обращая внимания на удары, кричал он. – Маму вспомнил! Маму!

На парней бросились двое и быстро уложили всех пятерых. Двое успели убежать.

– Виталий! – От остановившейся машины к нему подбежала Вика.

Присев, она приподняла окровавленную голову парня.

– Я люблю тебя, Виталик, – шептала она. – Все будет хорошо…

– Мама умерла, – сказал он.

– Знаю… – Вика заплакала. – Мы были в больнице, а ты пришел сразу после того, как мы уехали. Нам позвонили.

– Не уходи от меня, – всхлипнул Виталий. – У меня теперь никого нет. Я и на дело пошел, чтобы маму вылечить. Машины останавливал, а Герцог и Швед грабили. И убивали. Я маму хотел спасти…

– Вот и ладно все, едрена корень, – громко проговорил стоящий рядом Афанасий Петрович. К Вике и Виталию подошли Зубов и водитель. Это они дрались с парнями. Петрович покосился на капитана, опасаясь, что он слышал слова парня.

– Это мой дедушка, – сказала Вика. – Афанасий Петрович. А это мой будущий папа, – перевела она взгляд на Зубова. – Он инспектор уголовного розыска.

– И поэтому, едрена корень, не вспоминай больше ничего, – шепнул Петрович Виталию.

– Мама умерла… – Виталий вытер рукавом слезы, смешавшиеся с кровью.

– Вот что, парень, – Петрович положил Виталию руку на плечо, – ее не вернешь. Хреново, но все смертны. Страшно, когда родители детей хоронят. А ты молодой, крепкий и должен жить, чтоб мать твоя не зазря жизнь прожила. Девка у тебя есть вон какая, телом и душой чистая, да и сердцем добрая. Теща, понятное дело, не подарок ко дню рождения, но тоже человек хороший. И, как я понимаю, тестем твоим мент станет, – подмигнул он Зубову. – А то ребенок будет Мишин.

– Хрен ты угадал, едрена корень! – усмехнулся капитан. Петрович от удивления приоткрыл рот. Вика улыбнулась.

* * *

– А где Фролов? – спросил Жигунов.

– Не знаю, – ответил Рокин, – я его не видел.

– Я звонил ему два раза. Но первый раз никто трубку не взял, сотовый его молчит, а потом горничная трубку взяла. Говорит, Иван Михайлович сильно пьян, и какая-то врачиха его повезла куда-то. Кажется, к жене и ее любовнику. Я пытался узнать, где это, но она не в курсе.

– О-о, – простонал Фролов. – Ну и набрался я вчера, башка разламывается. И сон видел – кого-то я топором рубил и жег. Кажется, Маринку и мужика какого-то. Фуу. – Открыв глаза, он сел. – Бензином как воняет. – Его одежда и руки были в крови. Он вскочил и тряхнул головой. – Что это? – прошептал Фролов и увидел на полу окровавленный топор. Ноги у него подкосились. – Так это не сон был!… – Он закрыл глаза. – Что ж я наделал?

Он встал и вышел из комнаты. Увидел широкую кровавую полосу на полу. Проследил ее взглядом. Полоса спускалась вниз по каменным ступеням. Он осторожно, стараясь не наступить на засохшую кровь, стал спускаться. Остановился перед дверью в подземный гараж. Увидел след окровавленной руки на двери.

– Господи, – прошептал Фролов. – Неужели я… – Не договорив, он толкнул дверь, шагнул вперед и остановился, почувствовав сильный запах горелого мяса и бензина. Он нащупал выключатель и увидел большой чан. Осторожно шагнул вперед и наступил на женскую туфлю. – Маринина, – узнал он. – Неужели это не сон? Топор, отрубленная рука. Мужик с раскроенным черепом. Нет, я не мог, это сон, всего лишь ужасный сон! – Заглянув в ящик, бросился к двери, споткнулся и упал. Потом быстро поднялся по лестнице. Вошел в комнату. Увидел большие лужи запекшейся крови. Сел. – Господи, – прошептал Фролов, – это не сон. – На глаза ему попался сотовый телефон, и он взял его.

– Милиция, – привычно ответила сидевшая за пультом женщина.

– Я убил жену и ее любовника, – послышался в трубке тихий голос. – Зарубил топором и сжег.

– Назовите имя, фамилию, адрес, – сделав знак сидевшей рядом женщине, сказала дежурная.

– Адрес не знаю. Меня зовут Иван Михайлович Фролов. Я не знаю, где я. Голова болит и кружится. Я не знаю, где я.

– Спокойнее, – сказала женщина. – Вспомните, куда вы ехали или куда пришли. Где были ваша жена и ее любовник?

– Не знаю я. Сейчас постараюсь узнать адрес и сообщу вам. – Телефон отключился.

– Ну? – Дежурная посмотрела на телефонистку.

– Район Здравницы. Точнее сказать не могу.

– Есть здесь кто-нибудь? – выйдя на улицу, крикнул Фролов.

– Звони в милицию, – присев, чтобы его нельзя было увидеть из окна, прошептал жене мужчина. – Он ведь в крови и сейчас будет убивать. Звони, Роза!

– Подождите, – сказал Зубов, – как это вы не знаете, где находится Фролов? Ведь вы забрали его от участкового. Он был у вас в больнице…

– Вы что-то путаете, – возразила женщина в белом халате. – Я вообще не знаю никакого Фролова. Может быть, Нина Павловна Парамонова в курсе. Вчера дежурная она…

– Где ее найти?

– Она вчера ночью попала в аварию, сейчас в реанимации на…

У Зубова прозвучал вызов сотового.

– Да? – ответил он.

– В садовом товариществе под Здравницей двойное убийство, – сообщил Корин. – Сначала звонил какой-то Фролов, а потом женщина. Она страшно напугана.

– Еду! – Зубов выбежал на улицу.

– Он уехал с врачом, – сказала Зинаида. – Она его привезла. Он был какой-то странный, я его таким никогда не видела. И она повезла его к жене. Я говорила, что не надо этого делать, но…

– Куда повезла? – перебил ее Петрович.

– Не знаю. Хотя подождите! – Она выбежала в соседнюю комнату и тут же вернулась. – Вот, – протянула она листок.

– Садовое товарищество «Здоровье», – прочитал Мишин. – А где это?

– Не знаю.

– А что же ты знаешь? – пробурчал он.

– Я знаю, где это, поехали, – сказал водитель.

– Вот это да! – потрясенно произнес молоденький сержант.

– Привыкай, парень, – усмехнулся старший сержант. – Еще и не такое увидишь.

– Что тут случилось? – вошел в комнату Зубов.

– Да вот… – Старший сержант кивнул на топор и несколько больших пятен засохшей крови. – В гараже два обгоревших трупа.

– Ясно. Где он?

– Там… – Старший сержант кивнул на дверь. – С ним двое наших. Плачет, гад, – усмехнулся он. – Я, говорит, думал, что это сон. Двоих жизни лишил…

– Не делай поспешных выводов, – сказал Зубов и вошел в комнатушку.

В углу на полу сидел Фролов в наручниках.

– Сядьте на стул. – Капитан подвинул к нему стул. Фролов сел. – Расскажите, что произошло?

– Я убил жену и мужчину, – тихо проговорил Фролов. – Она руку выставила, я отрубил и руку. Топор острый, – вздохнул он. – Дверь открыл мужик, и я его ударил. Сразу ударил. А потом Марина что-то кричала, я не знаю что, я видел только открытый рот. И я ударил снова. Я думал, это сон. Оказывается – явь…

– Как вы сюда приехали?

– Не знаю. Я не помню. Хотя… – вздохнул он. – Машина, – пробормотал Фролов, – женщина. Нет, точно не помню.

– Тогда давайте о том, что помните.

– Что? – удивленно спросил Жигунов. – Как арестован? За что? – Выслушав ответ, он округлил глаза. – Погодите, Фролов убил женщину с мужиком? Да не мог он… Жену с любовником? Вот это да!… Где он сейчас? А увидеть его можно?

– Что случилось? – спросил Рокин.

– Фролов зарубил жену и ее хахаля.

– Да ну? Ты… – Увидев лицо компаньона, Рокин молчал.

– Надеюсь, ты понимаешь, что в этом есть большая доля нашей вины? – проговорил Жигунов. – Я еду в милицию. Все узнаю и буду искать хорошего адвоката.

– Да хреновина это! – крикнул Афанасий Петрович. – Не мог Ванька убить! Не мог, едрена корень! Он…

– Отпечатки пальцев его, – перебил его Зубов, – и кровь на нем…

– Да хоть он бы спал в обнимку с ними! – гневно перебил его Мишин. – Я что, не знаю Ваньку? Не мог он убить, голову даю на отсечение.

– А что он сам говорит? – тихо спросила Зоя.

– Говорит, думал, что приснилось, – вздохнул Зубов. – Врача допросить не удалось, ДТП, она умерла час назад в реанимации. Зачем она повезла его туда?

– Как она кричала! – всплеснула руками Роза. – Ужасный крик был!

– Почему же вы сразу не позвонили в милицию? – спросил оперативник.

– Понимаете, – она посмотрела на мужа, – не думали мы, что он там убивает. Ну, бьет, может, так какому мужу приятно застать свою жену с любовником?… А когда утром увидели, что мужчина весь в засохшей крови, немедленно сообщили органам. Мы сознательные граждане.

– В крови Фролова обнаружен какой-то психотропный препарат. Похоже, его специально накачали и отвезли в это товарищество. Сейчас он у психиатров. Да тут еще и с врачом ДТП, которая увезла Фролова, не все понятно. Похоже, ей кто-то тормоза подпортил, вот и врезалась в хлебный фургон.

– Что? – спросила Маргарита. – Как арестован?

– Убил свою жену и ее любовника, – ответила Зоя. – Как я поняла, из-за детей. Он был в детском доме, хотел увидеть детей, а потом спрашивал о вас. Получился скандал, и его вместе с моим отцом и его другом забрала милиция.

– Вот как? – вздохнула Маргарита. – Я не могла поступить иначе, Алеша и Алена чудесные дети, и когда супруга Фролова заявила, что они не будут их усыновлять, а она родит собственного ребенка, я приняла, как мне кажется, единственно правильное решение – усыновила их.

– Я понимаю вас и пришла, чтобы вы знали – вины Фролова перед детьми нет.

– Как мне увидеть его?

– А вам это нужно? – Зоя посмотрела ей в глаза.

– Да, – твердо ответила Маргарита.

– Сейчас это невозможно, идет следствие. Правда, там не все ясно, но в том, что Фролов виноват, сомнений у следствия нет. Насколько это знаю я.

– А вы кто Фролову? – спросила Маргарита и вздохнула. – Извините. Вы говорили, что Фролов и ваш отец друзья.

– Мама, – подбежала к ним Аленка, – Алеша подрался с Митей. Он толкнул меня, а Алеша заступился. Он же теперь мой брат.

– Почему теперь, – улыбнулась Маргарита. – Он всегда был и будет твоим братом, а не только теперь.

– Все получилось, – улыбаясь, сообщила по телефону Светлана. – Он мертв. И она тоже! – со злым торжеством добавила она.

– И тебе не жаль бедного Фролова?

– Нет. Он поступил как настоящий мужик.

– Я считаю себя настоящим мужчиной, но никогда не стал бы убивать жену и ее любовника. Пусть любовник забирает ее и мучается. Поверь, милая, иногда это хуже смерти!

Светлана рассмеялась.

– А что у нас теперь с золотом? – поинтересовался мужчина.

– Пока ничего конкретного. Кроме того, в свете последних событий мне необходимо покинуть Россию.

– В любой день, милая. Я жду тебя когда угодно. Кстати, я ужасно соскучился по моей русской девочке.

– Тогда я вылетаю завтра. Не могу же я допустить, чтоб мой милый немец умер от скуки.

– Конечно, не можешь. Но мне хотелось бы получить, побольше сведений о том, что произошло с моими людьми и с нашим золотом.

– Я думаю, ты пришлешь людей и они все выяснят. Или ты хочешь, чтобы это сделала я?

– Ну что ты, милая, конечно, нет. Я это сказал к тому, что у тебя есть знакомые в компании твоего отца, и тебе будет нетрудно узнать, что думают его компаньоны.

– Это невозможно. Мне кажется, они меня подозревают.

– Умные люди, – весело проговорил немец, – они очень близки к истине. Ладно, я жду тебя завтра или когда тебе будет удобно.

– Я прилечу послезавтра, – холодно сказала она.

– Прости, милая, я чувствую по твоему тону, что ты сердишься. Не стоит этого делать, а постарайся меня понять. Я думал, что золото уже у меня, как вдруг все летит к черту. И погибают мои люди в этой нелепой аварии. Все говорят о каком-то взрыве внутри вертолета. Я не верю. Но ты права, я пошлю людей и узнаю все. А ты согреешь меня, моя милая.

Бонн

– Я надеюсь, ты мне еще пригодишься, – пробормотал высокий, плотный мужчина лет сорока пяти. – И уверен, у тебя есть сюрприз для твоего немца, – рассмеялся он. – Ты хищница, моя милая Света, и любишь деньги. Просто так ты не поехала бы ко мне.

Якутск

– Как ты? – спросила Катя.

– Нормально, – ответил сидевший за решетчатой перегородкой Иван. – А как у вас там дела?

– Убийца мамы застрелен при аресте. Элла и Бурцев арестованы, но ни в чем не признаются. Хотя их признания и не нужны. С этим согласны даже адвокаты. А как ты нашел эту кассету?

– Я слышал, как та баба просила его уничтожить все записи. Вечером он начал просматривать кассету, и тут его кто-то вызвал. Я заменил кассету на мультик, – рассмеялся Иван. – Он вернулся, вытащил кассету и сжег ее. Вот и все.

– Спасибо тебе, но ты же… – Не зная, как сказать, Катя вздохнула. – Ну, не…

– Точнее, не всегда, – поняв ее, улыбнулся Иван. – У меня иногда на самом деле клинит сознание. Так что мне удобнее здесь. Тем более сейчас все кончилось. Я был уверен, что Лидию Андреевну убили, и искал доказательства. И ты молодец, Катя. В общем, устроили мы этих на место. Ты-то сейчас как?

– Хорошо. Надеюсь, на свадьбу тебя отпустят?

– Нет. Но все очень просто – я люблю тебя. Сейчас я не боюсь так сказать. Но ты забудь об этом, мало ли что Дурак скажет… И будь поосторожнее с Лешим. Он сволочной тип. А сейчас в тайге он реальная сила. Не отдавай ему охотников и оленеводов. Это хорошие деньги, а мужикам работа. Но Леший криминал, и ничего хорошего им у него не будет.

– Спасибо тебе, – вздохнула Катя. – Можно я буду тебя навещать?

– Конечно. И не забудь про Лоо. Оттуда деньги приходят раз в три месяца. Теперь они пойдут на твой счет.

– Значит, ты меня понял правильно, – сказал Николай.

– Да, – кивнул Леший. – На свадьбу прийти можно?

– Нет. И запомни: если с Катей что-то случится, я тебя просто убью, Владлен Федотыч. – Николай сел в машину.

– Вот ведь что любовь с мужиком делает, – покачал головой Леший. – И правда убьет.

Влажный треугольник

– Вот суки! – воскликнул Алик. – Подставили его наши боссы. Верно Петрович говорил – дрянь баба у Ивана и ничего она не сделает. Но когда я узнал, что он их топором порешил, не поверил. А он смог. Хотя, говорят, какими-то таблетками его опоили. Но все равно его посадят. И как бы пожизненное не дали. Эта сучка беременная была. Вернусь в Москву, обязательно постараюсь увидеться с ним. Хотя свидание только после суда дадут. Но узнаю, что можно сделать, и буду действовать. Передачу отнесу или еще что. Передачу обязательно! – Он посмотрел на Баркаса. – А ты, как прилетим в Москву, пойдешь в милицию и скажешь, что тебе через Бурцева этот Артур делал заказ на убийство Фролова, но потом неожиданно отменил.

– Скажу… – Баркас опустил голову.

Бонн

– Здравствуй, милая! – Генрих поцеловал Светлану. – Как прошел полет?

– Все хорошо. Хотя, если откровенно, до последнего боялась, что снимут с самолета. И когда выходила, думала: сейчас подойдут господа из Интерпола. Но, слава Богу, все обошлось. Вот здесь, – она показала Генриху конверт, – ячейка банка в Цюрихе. Там около миллиона долларов и золотых украшений на полтора. Папино наследство! – Светлана рассмеялась.

– Очень хорошо! – Он снова поцеловал ее. – Значит, если я правильно понимаю, в Россию ты больше ни ногой? Хорошие у вас пословицы. Как это – ни ногой?

– Вы, немцы, не можете понять широту и непредсказуемость русского человека, поэтому и проигрываете войны. С Россией надо дружить.

– А что там с Червонным и его дамой?

– Рано что-то говорить, следствие еще идет. Червонов получит скорее всего пожизненное. Его шестерки тоже. С Аллой не знаю, что будет. На Червонного повесили организацию нападения на людей, перевозивших золото. Все получилось не так, как надо.

– Да. А что насчет Берга?

– Там кипят страсти. Ведь он, оказывается, взял у банка большой кредит, и банк остался с носом. Артур продал и квартиру, и машины. У него не осталось ничего. Кроме того, у астраханских уголовников он набрал рыбопродуктов, и они тоже остались с носом. Если Фролову не дадут пожизненное, его убьют или уголовники, или банк наймет киллера.

– Так пусть докажут, что Фролов должен выплатить хоть какую-то сумму, потому как он…

– Фролов все свое имущество с помощью компании оформил на детей, которых не смог забрать из детского дома. А у этих малюток теперь есть мать. Так что, убив Артура, Фролов нанес материальный ущерб банку и нажил себе врагов среди криминала. Знаешь, мне его жаль. Он талантливый и честный человек.

– Однако ты сделала все, чтобы он убил Артура. И сейчас я понимаю, что зря. Надо было получить с Артура все, что мы потеряли. Хотя что сделано, то сделано.

– Он все устроил не так. Я имею в виду золото. Дал возможность моему папочке заподозрить меня, и мне кажется, отец не без его подсказки понял мою роль в этой истории. Хорошо, что этого не поняли Рокин и Жигунов.

Москва

– Я не знал, что она беременна, – пробормотал Фролов.

– А если бы знали, – спросил следователь, – не убили бы?

– Я все пытаюсь вспомнить, как это было. Честное слово, я не лгу вам. Не могу вспомнить. Только какие-то отрывки, все как в тумане. Я признаю свою вину, но очень хотел бы все вспомнить. Я никогда не убивал… даже курицу, не мог. Когда в тайге стрелял дичь, ее разделывали другие. Если я был один, то не охотился. Не то что я исповедую завет – не убий, нет, просто брезговал. А тут разрубил и ее, и его. Я пытаюсь представить, как я это сделал, но не могу.

– Скорее всего под действием психотропного средства, которое было обнаружено в вашей крови. А зачем вы сожгли тела?

– И я себя постоянно спрашиваю об этом, но не знаю ответа. Так и буду постоянно задавать себе эти вопросы – как я мог убить и почему сжег?… Но не уверен, что когда-нибудь смогу дать ответ себе самому. Кстати, спасибо вам за то, что вы помогли с оформлением дарственной детям.

– Знаете, Фролов, здесь много вопросов, которые так и останутся без ответа. Кто-то ловко заставил вас убить Берга и вашу жену. Скорее всего этого произошло с помощью врача, которая и дала вам этот препарат. Суд, конечно, учтет это, но срок вы получите, причем большой. Все-таки Марина Сергеевна была беременна. А вы убили троих. Пожизненное вам не дадут, но…

– А я буду просить как раз об этом… – Фролов опустил голову. – Потому что представьте: я освобожусь лет через пятнадцать – двадцать, и как я буду после этого смотреть людям в глаза? Убить себя я не смогу, хотя это, наверное, было бы самое правильное. Я, не желая этого, отнял жизнь у беременной женщины, а ведь ребенок мог вырасти хорошим человеком.

Через восемь месяцев

– Охренеть, едрена корень, – проворчал Афанасий Петрович. – Восемнадцать лет дали. Нет, я несогласный с таким приговором.

– Он вообще просил, чтобы пожизненное дали, – сказал Зубов.

– Так, считай, ему и дали пожизненное, – вмешалась Зоя. – И мне его очень жаль.

– Ну ладно, об этом мы еще не раз говорить будем. Ты мне вот что, ментовская морда, скажи: когда на Зойке жениться надумаешь? Или ей так и быть матерью-одиночкой? Я тебе вот что скажу, едрена корень: если не станешь ей мужем, ребенка хрен увидишь! И даже отчество не твое у него будет. Слово мое твердое!

– Мы уже заявление подали, – сказала Зоя, – а тебе не хотели пока говорить. Ты же за Ивана…

– Точно? – Петрович посмотрел на Зубова и перевел взгляд на дочь.

– Точно, – в один голос ответили они.

– А что там у Вики? – помолчав, ворчливо спросил Петрович.

– Они сказали, что пока он не заработает себе на машину и квартиру, а она не получит диплом, ни о какой семье речи быть не может, – улыбнулась Зоя. – Но я предупредила: если, Вика, забеременеешь, а у женской половины Мишиных такое передается вроде как по наследству, свадьбу играем сразу же.

– Правильно, – кивнул Петрович. – А Таня как?

– Будет расписываться, когда приговор вступит в силу, – ответил Зубов. – Четыре года – это пустяк. А все-таки Эдгар не за все получил.

– Ну а с налетчиками что? – вспомнил Петрович.

– Разве я не говорил? Шаров себе горло в камере перерезал. Маркин бежать на следственном эксперименте пытался, ранил сотрудника милиции и был убит.

– Да, – Жигунов поднял рюмку, – все-таки жаль Фролова. И наша вина тут тоже есть…

– Хватит, Саша, – остановил его Рокин, – что теперь говорить об этом? Мы хотя бы сейчас сделали все, что могли. Кстати, ты знаешь, что Судин уходит из компании?

– Да. Из-за Фролова. Жаль, конечно. Червонный получил пожизненное, остальным его шестеркам дали от восьми до пятнадцати. А вот подруга его отмазалась. Бурцев в Якутске тоже пожизненное получил. Элле Малиновой дали пятнадцать… И знаете, нам предлагает свои услуги Лишев.

– А кто это?

– Да Леший же! – Жигунов рассмеялся. – Кстати, сейчас он, пожалуй, единственный, с кем можно иметь дело.

– Значит, надо договариваться с ним, – отозвался Рокин.

– Зачем вы это сделали? – спросила по телефону Маргарита Павловна.

– Я сам себе все время задаю этот вопрос, – вздохнул сидящий за стеклянной перегородкой с трубкой в руке Фролов. – И не нахожу ответа. Но хватит обо мне. Со мной все предельно ясно, по крайней мере на восемнадцать лет. Как там дети?

– Вас вспоминают. Правда, все реже и реже.

– Спасибо вам, они нашли замечательную маму и не потеряли веру в людей.

– И вам большое спасибо за квартиру, дом, машину и счет в банке. Я не хотела это брать, но…

– Поэтому я и отдал все детям, – улыбнулся он. – Прощайте, – увидев, что конвойный делает знак, кивнул Фролов.

– Вы напишите мне, – попросила Маргарита. – Я вам пришлю фотографию детей.

– И, если можно, свою, – смущенно попросил он. – Алешина у меня есть. – Он достал из кармана большую цветную фотографию.

– Мне пора уходить. – Маргарита встала. – Напишите, – повторила она. – Мы будем ждать письма.

Content

Борис Бабкин
Самородок в чулке

Зеленоград

Москва

Хабаровский край

Москва

Хабаровский край

Москва

Санкт-Петербург

Якутск

Район Влажного треугольника

Москва

Московская область

Якутск

Санкт-Петербург

Хабаровский край

Якутск

Влажный треугольник

Москва

Санкт-Петербург

Якутск

Район Лисьих нор

Якутск

Москва

Санкт-Петербург

Якутск

Тайга

Влажный треугольник

Тайга

Хабаровский край

Москва

Санкт-Петербург

Хабаровск

Якутск

Якутск

Тайга

Влажный треугольник

Якутск

Санкт-Петербург

Москва

Хабаровский край

Хабаровск

Амурская область

Хабаровск

Участок артели

Хабаровск

Поселок Зея

Москва

Санкт-Петербург

Якутск

Влажный треугольник

Якутск

Хабаровский край

Якутск

Хабаровск, аэропорт

Якутск

Влажный треугольник

Якутск

Амурская область. Мостовой

Москва

Поворот на Оболдино

Бонн

Якутск

Влажный треугольник

Бонн

Москва

Через восемь месяцев