Картер Браун

Ледяная обнаженная

Глава 1

Я всегда полагал, что в большинстве своем блондинки, как и брюнетки, могут скрасить какое-то время. А вот рыжие, будучи неизменно костлявыми, для этого совершенно не годятся. Но на эту рыжую мне хватило одного взгляда, чтобы понять полнейшую абсурдность подобных обобщений. И неоспоримым доказательством тому была ее высокомерно выпяченная, туго обтянутая скромным черным шелковым платьем высокая грудь. Братцы! Если ее считать костлявой, то меня вполне можно назвать пришельцем из далекого космоса.

– Меня зовут Бойд, – доверительно сообщил я ей с одобряющей улыбкой. – Дэнни Бойд из «Сыскного бюро Бойда», город Нью-Йорк.

При этом я автоматически повернул голову немного вправо, затем влево, чтобы мой профиль оказал на нее максимальное воздействие. По моему мнению, она этого заслуживала. Обычно одной стороны моего профиля бывает достаточно, чтобы довести крупную роскошную блондинку до рыданий, вызванных крушением всех надежд.

Однако чудесно сложенная рыженькая почему-то никак не отреагировала. В ответ на мой пристальный взгляд в рыжевато-коричневых глазах отразился лишь вопрос. Я решил, что она близорука, но чертовски горда, чтобы носить очки.

– Ваши остекленевшие глаза я воспринимаю как комплимент, – произнесла она наконец спокойным голосом. – Но только сделайте хоть шажок к письменному столу, и я позову на помощь.

– Если вы на минутку воспользуетесь вашими очками, – беспечно предложил я, – то сообразите, что зловещее пятно перед вашим утомленным взором представляет собой красивейший образец мужественного…

– У меня стопроцентное зрение, – резко перебила рыжая. – Не напрягая глаз, я могу видеть одного из тех персонажей с квадратными челюстями, которыми с телеэкрана пугают детей. Во всяком случае, не нахожу никакого сходства с человеческим существом.

– Вы не больны? – поинтересовался я с надеждой. – Любой психиатр, могу поспорить, нашел бы простое объяснение, почему вам не нравятся интересные мужчины. Может быть, все дело в воспоминаниях о том времени, когда вы были костлявым ребенком с пламенеющими косичками и все мальчики с воплями разбегались при вашем появлении? Но можете мне поверить, милая, с тех пор вы изменились – хорошо округлились и все такое прочее…

Легкая улыбка тронула ее губы, и она быстро наклонила голову, чтобы скрыть ее, предоставив мне возможность разглядеть с высоты птичьего полета ее фантастическую прическу.

– Вы хотите видеть мистера Ильмо? – спросила она приглушенным голосом. – Он вас ожидает, мистер Бойд. Можете пройти в его кабинет. Вторая дверь справа.

– Спасибо, – вежливо отозвался я. – Видимо, мне придется здесь остаться, поэтому рад вам бесплатно предложить мою политику добрососедства. Мы должны встретиться и поработать вместе над вашим комплексом неполноценности, милая. Почему бы нам не начать уже сегодня вечером, скажем в восемь?

– Я не мазохистка, мистер Бойд, – сладко проговорила рыжая. – Если уж захочу почувствовать себя несчастной, то вполне смогу обойтись без вашей помощи.

Тут я решил, что легче войти во вторую дверь справа, чем пытаться ответить на ее саркастическое замечание. Поэтому поспешил к ней, делая вид, что не слышу победного смешка секретарши.

Мистер Ильмо оказался маленьким человечком, сидящим за большим письменным столом. На нем был достойный черный костюм и очки в золотой оправе, через которые он с любопытством посмотрел на меня.

– Бойд, – скромно представился я.

– Ах да! – откликнулся он. – Присаживайтесь, мистер Бойд. Надеюсь, вы благополучно добрались с востока. – Должно быть, он считал, что Нью-Йорк находится где-то за Багдадом.

– Прекрасно, – ответил я и сел на нечто напоминающее образчик мебели в стиле «Американа». – Никак не надеялся вернуться так скоро в Санта-Байя – в последний раз я был здесь около шести месяцев назад.

– В самом деле?

– Мне это любопытно, – честно признался я. – Обычно я работаю поблизости от нью-йоркской конторы и не могу назвать западный берег моей территорией. Каким образом вы выбрали именно меня?

– Вас порекомендовали мне, мистер Бойд. Когда неожиданно понадобились услуги ловкого частного сыщика, лейтенант Шелл предложил связаться с вами.

– Шелл? – открыл я рот.

– Это вас удивляет?

– По меньшей мере. – Я вспомнил свое недавнее пребывание в Санта-Байя, когда поиск исчезнувшего клиента обернулся несколькими убийствами, а лейтенант Шелл посчитал меня лично ответственным за большинство трупов.

Ильмо неприветливо улыбнулся:

– Лейтенант говорил, что это дело раскрутить невозможно и только – я цитирую его слова, как вы понимаете, – ненормальный мог бы добиться успеха. Вот тут-то и упомянул вас, мистер Бойд.

– Приятно узнать, что у тебя есть настоящие друзья, – горько заметил я. – Так что же это за невозможное дело?

– Неделю тому назад был ограблен мой ювелирный магазин, – произнес он педантичным тоном. – У нас была украдена бриллиантовая диадема стоимостью приблизительно в сто тысяч долларов.

– И полиция не смогли ее найти? А что вы скажете о страховой компании? Ее люди работают над этим? Зачем вам я?

– Резонный вопрос, мистер Бойд. – Золотые очки сверкнули, отразив чувство оскорбленного достоинства их хозяина. – Страховая компания отказала в иске. Если диадема не будет найдена, я потеряю ее оптовую стоимость, равную приблизительно пятидесяти тысячам долларов.

– И как же ее украли?

Ильмо откинулся на спинку стула и печально покачал головой:

– Очень ловко, мистер Бойд! Дело довольно запутанное, я считаю. Быть может, мне следует начать с самого начала?

– Мое время принадлежит вам, – щедро согласился я.

– Смею надеяться на это, исходя из задатка в тысячу долларов плюс текущие расходы, – холодно проговорил он. – Все началось с того, что местная компания «Пулсайд пластикс» обратилась ко мне за помощью в рекламе организованного ею конкурса красоты. Диадема была выставлена в нашей витрине уже две недели, когда директор компании по рекламе мистер Мэчин привез в магазин трех финалисток конкурса. По его идее победительница должна была быть коронована диадемой. Он хотел сфотографировать трех финалисток с диадемой на голове в целях рекламы.

– И в этот момент она была украдена? – уточнил я.

Ильмо кивнул:

– Двое вооруженных охранников взяли ее из витрины и принесли в этот кабинет, где были Мэчин и остальные. Каждая девушка надевала диадему, а фотограф делал снимки. Потом охранники отнесли ее обратно в витрину.

Через два часа после этого в магазин вернулся наш эксперт мистер Байерc, который возил несколько дорогих безделушек одному клиенту. К счастью, он обладает острым зрением и буквально с одного взгляда на витрину понял, что диадема заменена стеклянной подделкой.

– Он такой хороший эксперт? – недоверчиво спросил я.

– Мистер Байерc приехал к нам пять лет назад из Амстердама, где работал в знаменитой компании «Ван Дитен и Луутенс», – тихо пояснил Ильмо. – Этот человек гений в том, что касается драгоценных камней!

– Прекрасно, – сказал я. – Но тот, кто совершил подмену, должен был иметь под рукой подделку. Кто именно взял ее из витрины и передал охранникам?

– Я сам, – ответил он с ледяным достоинством. – Только я один знаю, как отключаются фотоэлементы и другие охранные устройства, которые защищают витрину от взломщиков.

– Таким образом, подмена могла быть совершена лишь в этой комнате? – предположил я.

– Полиция тоже так считает, – сообщил Ильмо. – И у меня нет другого объяснения, мистер Бойд.

– И полиция пока ничего не добилась?

– Конечно нет, насколько я знаю. Как я уже упомянул, страховая компания отказала в иске, прибегнув к надувательству, законно обоснованному мелким шрифтом в договоре: они отвечают за сохранность диадемы только при ее нахождении в витрине или сейфе.

– С какой же целью вы меня нанимаете, мистер Ильмо? – поинтересовался я.

– Заполучить диадему обратно! – раздраженно бросил он. – Какая еще может быть цель?

– Это все, что вы хотите? – настаивал я. – Вы не хотите, чтобы я поймал людей, совершивших кражу?

Его глаза блеснули за очками в золотой оправе.

– Ха! – тоненько хихикнул Ильмо. – Я вас понял. Вы полагаете, что возможна какая-то сделка с вором или ворами?

– Все зависит от вас, – пожал я плечами. – Вы готовы уменьшить понесенный урон?

– Давайте все поставим на деловую основу, мистер Бойд. – Он оживленно потер руки. – Если у вас ничего не выйдет, вы уже получили тысячу долларов и обратный билет до Нью-Йорка, правильно?

– Конечно, – кивнул я в знак согласия.

– Но если вы найдете диадему, я заплачу вам еще пять тысяч, не задавая никаких вопросов, – продолжил он. – А если вы посчитаете возможным пойти на сделку с вором на этих условиях, с тем чтобы что-то досталось и вам, решение целиком за вами, мистер Бойд.

С минуту я пристально смотрел на него, понимая, что больше он не уступит ни цента, наконец пробормотал:

– Это похоже на распродажу по дешевке.

– Не вижу, на что вам жаловаться. Вы можете действовать как пожелаете. Никто ничего вам не навязывает.

– Как же! Вы полагаете, тот, у кого в руках камушки на сто штук, отдаст их за копейки? – Я вздохнул. – Ну что ж, пожалуй, следует начать с людей из пластмассовой компании.

– У Тамары есть список имен и адресов. Можете взять его у нее, когда выйдете отсюда.

– У рыженькой? – вздрогнул я. – Она к вам поступила тоже из амстердамской компании «Ван Как Его и Еще Кто-то»?

– Тамара поступила к нам из средней школы Санта-Байя примерно девять или десять лет назад, мистер Бойд. Ее мать русская, насколько я знаю, вышедшая замуж за американского водителя грузовика. Тамара О’Киф – живой пример американского компромисса, не так ли?

– Но вся беда в том, – мрачно заметил я, – что компромиссом и не пахнет во всем ее восхитительном теле!

Через пару минут я стоял рядом с рыженькой, в венах которой застыл лед вместо красной крови, о чем свидетельствовала ее прохладная реакция на мой профиль.

– Вот список, – сказала она деловым голосом и протянула мне искусно отпечатанную страничку. – Вам требуется еще что-нибудь, мистер Бойд? Кроме, разумеется, услуг психиатра?

– Мне хотелось бы знать ваше личное мнение обо всем этом деле и о замешанных в нем людях, – небрежно сообщил я. – Это, конечно, займет немало времени, но откладывать нельзя, мисс О’Киф. Почему бы нам не пообедать и не обсудить все за чашкой кофе?

– Почему бы вам не исчезнуть, мистер Бойд, и не начать искать диадему? – сладко отреагировала она, поставив меня еще раз перед неприятной дилеммой: придумать остроумный ответ на ее саркастическое замечание или исчезнуть.

Я тщательно сложил листок со списком имен, сунул его в бумажник и неохотно вышел.

Прежде чем навестить моего нового клиента в «Ювелирном магазине Ильмо», я снял номер в отеле, еще хранившем грустную память о моем предыдущем визите. Тогда роскошная блондинка, готовая погрузиться в экстаз, ждала меня в моей комнате целую ночь, да так и не дождалась, ибо я не смог вернуться. Оставалось надеяться, что подобного больше никогда не повторится. А если такое опять случится, я, возможно, прыгну с крыши отеля или, по крайней мере, выброшусь из окна первого этажа.

После размещения я взял напрокат машину с откидным верхом, ожидавшую теперь меня у входа в магазин. Сев в нее, я поехал в полицейский участок, где немедленно померкли и мое боевое настроение, и блеск моего наемного автомобиля.

У дежурного сержанта я спросил, где можно найти лейтенанта Шелла. И затем с каждым шагом, который приближал меня к его кабинету, ощущал, как усиливалось мое нервное напряжение. Стены кабинета, как я заметил, все так же были окрашены в малопривлекательный цвет старой высохшей крови, а сам Шелл по-прежнему был высоким и жестким типом с коротко подстриженными седыми волосами и прикрытыми веками темными глазами, которому мало что нравилось в жизни и меньше всего – Дэнни Бойд.

– Ну-ну, – промычал он, даже не пытаясь приподняться со своего стула. – Смотрите-ка, сам глазастый Бойд, слабоумный с Манхэттена, приехал на западный берег, чтобы разделить с нами, невинными, еще одно чудесное приключение!

– Ты заучивал это приветствие в течение нескольких дней? – полюбопытствовал я, осторожно усаживаясь на упаковочный ящик, который служил здесь стулом для посетителей. Затем закурил сигарету, и секунд десять мы свирепо пялились друг на друга, прежде чем я наконец спросил: – Ладно, что за мистификация? Что за макиавеллиевский замысел зреет в твоем дьявольском мозгу?

– Ты о чем-то говоришь? – живо откликнулся Шелл. – Или просто нанизываешь слова, чтобы послушать, как они звучат?

– Мистер Ильмо нанимает меня, чтобы заполучить обратно украденную диадему, – сказал я с нескрываемым подозрением. – Я спросил его, как это он надумал нанять частного сыщика из Нью-Йорка и почему выбрал именно меня. А потому, был счастлив сообщить он, что меня ему очень рекомендовал лейтенант Шелл.

Жуткая усмешка исказила лицо моего собеседника, словно кто-то провел по нему бритвой.

– Буду с тобой откровенен, Бойд, – проговорил он почти любезным голосом. – В этом деле мы не добились никакого успеха, а мистер Ильмо, естественно, хочет заполучить свою диадему обратно. Вот я и подумал, что самое лучшее для него – нанять ловкого частного детектива, который может действовать там, где это недоступно полицейскому. Вам нужен, сказал я ему, парень, лишенный угрызений совести, морали и сомнений. Парень, для которого деньги – единственный стимул всей жизни и который сделает ради них что угодно. Короче говоря – Дэнни Бойд.

– Тебе незачем пресмыкаться передо мной со всеми этими изысканными комплиментами, – проворчал я. – Интриган вроде тебя, лейтенант, должен иметь более серьезный повод, чтобы вновь встретиться со мной.

Шелл слегка пожал широкими плечами:

– Можно подумать, ты мне не доверяешь.

– Я доверяю тебе так же, как моей бывшей жене, которая требует оплаты долга по алиментам с ножом в руке, – честно ответил я. – Здесь скрывается какой-то подвох.

– Так ты мне не доверяешь? – Он печально покачал головой. – Меня это очень расстраивает, Бойд.

– Ладно. Будем считать, что все прекрасно. Как далеко вы продвинулись в этом деле?

– Совсем недалеко, – уныло признался он. – Кто-то совершил подмену прямо в кабинете Ильмо – это точно. Два вооруженных охранника чисты. Агентство назначило их на это дежурство только в то утро, так что они не знали заранее о работе в магазине Ильмо. На их месте мог оказаться любой из шести наемных охранников агентства.

Я достал из бумажника список имен, врученный мне Тамарой О’Киф.

– Остаются три участницы конкурса, директор по рекламе Мэчин, президент пластмассовой компании мистер Раттер и его супруга?

– Верно, – кивнул Шелл. – Выбирай любого. Мы попробовали, но ничего не добились.

– Никакой ниточки? Никакого подозрения?

– Ничего, – спокойно подтвердил он. – Может быть, у тебя что-нибудь получится. Я надеюсь на это, Бойд.

– Спасибо, – с сомнением произнес я. – Единственное, что я могу сделать, – это повторить ваш путь и повидать каждого из них.

– Почему бы тебе не сделать этого? – ободряюще улыбнулся лейтенант. – Прими мой совет и начни с финалисток. Например, с Луизы Ламон – она в твоем духе, Бойд!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сексуальная, роскошная и жесткая, как ногти!

– Пожалуй, так и поступлю. Какие еще мудрые советы ты можешь мне дать, лейтенант, прежде чем я уйду?

– Купи вечернюю газету, – ободряюще предложил он. – В ней должен появиться прекрасный рассказ о том, что Ильмо нанял напористого частного сыщика, чтобы найти диадему.

– Что-что? – выпучил я глаза. – Ты подкинул эту историю в газету?

– Это – часть нашего сервиса, – ухмыльнулся Шелл. – Мы стараемся потрафить туристам.

– Чудесно! – проворчал я. – Так вот в чем подвох!

– Ты ведь знаешь, что страховая компания отказала Ильмо в его претензиях? – напомнил он ласковым голосом.

– Ильмо сказал мне об этом, – осторожно подтвердил я.

– Это ужасно, – весело продолжил лейтенант. – В большинстве случаев ребята из страховых компаний готовы пойти на сделку с вором. Но зачем я тебе об этом говорю? В таком трудном деле это нам помогло бы. Мы могли бы держаться поблизости от следователя страховой компании и схватить вора, согласного на подобную сделку, не так ли?

Я закрыл глаза и сосчитал до пяти, но безуспешно – хитрое лицо Шелла не исчезло, когда я снова открыл глаза.

– Теперь понимаю. Хотите, чтобы я заменил вам следователя из страховой компании, поэтому-то и устроили мне такую бесплатную рекламу? Если вор пожелает пойти на сделку и продать диадему дешево, он свяжется со мной?

– Все верно! – улыбнулся Шелл в притворном восхищении. – А ты сообразительный парень, Бойд, как я и говорил Ильмо! Только помни, с этой минуты мы будем следовать за тобой по пятам, и если кто-то вступит с тобою в контакт, а ты забудешь поставить нас в известность…

– Детали можешь опустить, – уныло отреагировал я.

– …то мы возьмем свод уголовных законов, – радостно продолжил Шелл, – и применим его к тебе статью за статьей!

Глава 2

Покинув кабинет лейтенанта Шелла, я, следуя eго совету, отправился повидать одну из финалисток конкурса, а именно Луизу Ламон. Я посчитал это вполне логичным, а его намек на то, что она сексуальна и роскошна, повлиял на мое решение не больше чем на девяносто пять процентов.

Жилой дом, в котором находилась ее квартира, выглядел шикарно, наподобие кооперативных домов в нью-йоркском Ист-Сайде, где содержание одной только формы швейцара стоит, должно быть, около ста долларов в месяц. Ламон жила на шестом этаже. Быстроходный лифт доставил меня туда с презрительным шипением за пару секунд. Я нажал звонок рядом с дверью и стал ждать.

Ожидание оказалось недолгим. Дверь распахнулась, и в ней возник тип огромных размеров. Он глядел на меня так свирепо, словно я только что оскорбил его сестру. Ему было лет тридцать пять. Густые жесткие волосы спадали на его глаза, смотрящие с не менее грубого лица. Пока я приходил в себя от неожиданного шока, который вызвали его отвратительные черты, массивные ручищи схватили меня за лацканы пиджака и буквально внесли в квартиру.

– Итак, умник, – проскрипел тип голосом, похожим на наждак. – Наконец-то я узнал, кто приударяет за девкой Марти.

Краем глаза я заметил длинноволосую блондинку, которая заслуживала тщательного изучения, но в этот момент мои мысли были заняты более неотложными делами, а именно бездельником, приводившим в негодность мой пиджак, над которым так старательно поработала фирма «Братья Бруки».

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я выскажусь откровенно, хоть официально нас не представили друг другу, – вежливо сказал я. – А ну-ка, убери свои вонючие лапы, пока я не рассердился и не отдубасил тебя!

Его кустистые брови поползли вверх и переплелись от изумления над переносицей.

– Послушай, козел! – Он сильно встряхнул меня пару раз в подтверждение серьезности своих намерений. – Если хочешь, чтобы в твоей глупой башке остались зубы, начинай говорить. Ты приударял за девкой Марти, так что рассказывай все без утайки. Понятно?

– Пит! – раздался откуда-то слева раздраженный голос блондинки. – Я никогда раньше не видела этого парня. Не сходи с ума!

– Заткнись! – прикрикнул он и встряхнул меня еще раз. – Ты слышал, козел? Выкладывай!

– Обязательно, – с иронией отозвался я. – Полагаю, ты это заслужил, приятель. Хочешь знать об уик-эндах, проведенных с нею, или только о ночах?

Как я и надеялся, у него был правильный автоматический рефлекс. Его правая рука отпустила мой лацкан и размахнулась, чтобы врезать мне кулаком между глаз. Ему, очевидно, и в голову не могло прийти, что я мог этого не позволить. Я отвел правую ногу назад и двинул носком ботинка по большой берцовой кости с достаточной силой, чтобы выбить коленную чашечку.

Пит издал жуткий вопль, его левая нога подломилась, он скосился набок. Пит все еще продолжал вопить, когда я резанул прямыми пальцами по его кадыку, и звук замер в его широко раскрытом рте. Тогда я крутанулся на одной ноге, размахнулся правой рукой и ударил ребром ладони по его мощной шее. Он опустился на пол, как корабль, пораженный торпедой, на дно, и остался лежать без движения.

– Вам не следовало делать этого, – сказала блондинка со знанием дела. – Питу такое не понравится.

– А разве можно так разговаривать с любовником, который наставляет рога какому-то Марти? – огрызнулся я. Затем аккуратно разгладил лацканы пиджака и бросил на блондинку первый внимательный взгляд.

Она его стоила. Мой неистовый старик ирландец придерживался теории, в соответствии с которой блондинок можно разделить на три основные категории: тупые, сомневающиеся и расчетливые. Данная блондинка принадлежала исключительно к третьей группе, начиная со счетчика, тихо пощелкивающего на дне ее глаз и отрицающего их лазурную невинность, и кончая тщательно рассчитанным впечатлением от короткого голубого шелкового пляжного платьица, что-то вроде прозрачной вуали, прикрывающего роскошные формы тела.

Пытаясь отделаться от моего проникновенного взгляда, она нетерпеливо встряхнула головой, и ее длинные белокурые волосы, спускающиеся изящными волнами ниже плеч, засветились радужным сиянием.

– Детка! – восхитился я. – Вам не хватает лишь большой белой лошади, чтобы добиться сногсшибательного успеха в качестве новой Леди Годивы!

– Чего-чего? – беспомощно воззрилась она на меня.

– В давние времени в Англии была такая дамочка, – устало пояснил я, – которая разъезжала на лошади по улицам Ковентри, прикрываясь лишь волосами.

– Ради чего?

– Ради… А, оставим это! – сухо ответил я. – Вы ведь Луиза Ламон?

– Конечно, – оживилась она, поскольку поняла, о чем идет речь. – А вы кто?

– Дэнни Бойд. Мистер Ильмо нанял меня, чтобы отыскать его бриллиантовую диадему.

– Вот как? – Судя по выражению лица, она подозревала, что ее надули.

– Хотел бы задать вам несколько вопросов, – добавил я с надеждой.

– Я уже говорила обо всем этом с полицией, – проговорила она скучающим и одновременно раздраженным голосом. – Во всяком случае, вам лучше выбрать другое время для этого, а сейчас уйти, пока у вас есть еще шанс. Я имею в виду, пока Пит не поднялся с пола и не убил вас.

– Я втопчу его голову в пол прежде, чем он попытается даже моргнуть, – самоуверенно заявил я. – Так что у нас уйма времени для вопросов и ответов.

– Ничего об этом не знаю, – решительно сказала она. – Мистер Мэчин привез меня в магазин, я надела диадему для съемок точно так же, как и другие две девушки. Потом мы ушли. Вот и все.

– Вы не заметили ничего подозрительного или необычного?

– Только не я, приятель. – Луиза покачала головой с быстро растущим нетерпением. – Послушайте! Сделайте мне одолжение, исчезните отсюда прежде, чем Пит откроет глаза, пожалуйста! Иначе мне будет затруднительно объяснить Марти, что произошло.

– Марти – ваш друг? – проявил я блестящую интуицию.

– Что-то в этом роде, – безразлично пожала она плечами.

– Что же в таком случае представляет собой этот Пит? – Я показал пальцем на безжизненную кучу на полу.

– Он как бы присматривает за интересами Марти, – неопределенно пояснила она. – Если вас не будет, когда он придет в себя, я, может быть, смогу убедить его в том, что он ошибся. А если мне уж очень повезет, то Пит даже не упомянет о случившемся Марти. Но если вы все же будете здесь, ничто уже не разубедит его в том, что он был прав относительно наших с вами отношений.

– О’кей! – Я даже поднял в умоляющем жесте руку, чтобы попытаться прервать ее словесный поток. – Детка, вы меня убедили, я уже ушел, но еще вернусь.

– Надеюсь, вы меня извините, если я не стану вас ждать? – В ее голосе послышался арктический холод, который никак не сочетался с прозрачным пляжным халатиком.

– Конечно, – откликнулся я, направляясь к двери. – Детка, я знаю в этой квартире все. Ты же помнишь наши совместные уик-энды, так что оставь мою пижаму на стуле.

В машине я взглянул на часы, было почти шесть. Имея в виду, что я прибыл в Санта-Байя вскоре после полудня, я решил, что достаточно уже поработал в этот день и заслужил выпивку.

В отеле я справился у портье, не звонил ли мне похититель бриллиантов, готовый вернуть диадему по дешевке, но мне не повезло. Я сказал клерку, что буду в баре, на случай если кто-то мне позвонит. И меня обидело выражение его глаз, говоривших: «Где же тебе еще быть?»

Назывался он «Луау бар» единственно потому, что в нем подавали разбавленные напитки с ромом в плохонькой имитации половинки скорлупы кокосового ореха и по двойной цене в сравнении с нормальным неразбавленным алкоголем. Я заказал мартини с долькой лимона и начал расслабляться. Где-то в начале третьего мартини почувствовал себя уже достаточно расслабленным, и тут сзади меня мягкий голос спросил:

– Мистер Бойд?

Я повернул голову и увидел стоящую рядом брюнетку – дамочку с хорошей фигурой, замаскированной деловым черным костюмом и накрахмаленной белой блузкой.

– В администрации мне сказали, что вы здесь. – Она нервно улыбнулась и представилась: – Я мисс Ламон.

– Милая, – мягко возразил я, – мне уже довелось познакомиться с дамочкой, носящей это имя, а вы даже через миллион лет не сможете стать мисс Ламон.

Нервная улыбка превратилась в маску.

– Вы, конечно, имеете в виду Луизу. – Ее пальцы нервно перебирали ремешок сумочки. – Я ее сестра, Пэтти Ламон.

– Не хотите ли присесть? – пригласил я. – Луиза не сказала мне, что у нее есть сестра. Кто вы? Глава семьи?

Девушка покраснела, усаживаясь напротив меня.

– Боюсь, я лишена очарования Луизы, мистер Бойд. Я всего лишь рабочая лошадка…

– Выпьете что-нибудь? – спросил я, полагая, что выпивка могла бы немного помочь ее нервам, да и моим тоже.

– Спасибо, нет. – Она опять поиграла своей сумочкой. – Вы должны извинить меня за вторжение, мистер Бойд. Я прочитала в газете, что вы пытаетесь вернуть мистеру Ильмо украденную диадему…

– Будьте моей гостьей, – щедро пригласил я. – Если хотите вернуть ее по дешевке, мы могли бы обговорить цену.

– Но речь вовсе не об этом! – Щеки Пэтти окрасились в ярко-красный цвет. – Я надеюсь, что вы сможете мне помочь. Я не хочу обращаться в полицию и…

Она замолчала, подбирая слова, а я отпил еще немного мартини, чтобы заполнить паузу.

– Видите ли, мистер Бойд, – продолжала девушка с напряженным выражением на лице, – все дело в моей сестре Луизе. Я очень о ней беспокоюсь, но не знаю, что предпринять. Мне нужна помощь.

– Если помощь вашей сестре поможет мне найти диадему, золотце, я – ваш, – любезно согласился я. – Что же такое происходит с вашей сестрой, что не дает вам покоя?

– Понимаете, мистер Бойд, Луиза всегда была дичком в нашей семье. – В ее голосе проскользнул намек на тоску. – Я же, как полагаю, принадлежу к домашнему типу женщин. Наши родители погибли несколько лет назад в автомобильной катастрофе. Поэтому, быть может, я, как старшая сестра, чувствую себя ответственной за нее. Я не хотела, чтобы она участвовала в конкурсе красоты, но не смогла ее отговорить. А сейчас Луиза замешана в эту жуткую историю вместе со всеми этими ужасными людьми, и у меня такое предчувствие, что с ней случится что-то страшное.

Пэтти Ламон откинулась на спинку стула, довольная своей отвагой, и лицо ее вновь приобрело природную чопорность. Она могла бы быть красивой – для этого у нее было все, что и у ее сестры, за одним важным исключением. Ей не хватало искры естественной, прирожденной сексуальной привлекательности. У одних она есть, у других ее нет. Это то качество, которое невозможно приобрести тем же путем, как прививается вкус к оливкам или покупается легкомысленное нижнее белье.

– Вы полагаете, она каким-то образом замешана в похищении диадемы? – спросил я с надеждой.

– Да нет же, господи! – При этой мысли Пэтти чуть не выпрыгнула из стула. – Я только считаю, что у нее плохая компания, мистер Бойд. Понимаете, я кое-что знаю о конкурсе красоты, поскольку работаю в «Пулсайд пластикс». Я – личный секретарь мистера Мэчина.

– Вы хотите сказать, что в этом конкурсе было что-то нечисто? – отчаянно пытался я извлечь хоть какой-нибудь смысл из ее слов, но это было все равно что пробираться через топь.

– Как бы это сказать… – Она помолчала, тщательно подбирая слова. – Луиза тоже работала в компании – она была секретарем самого президента Раттера.

– А вы работали с директором по рекламе Мэчином?

– Он директор по общественным связям, – холодно поправила меня Пэтти. – Примерно четыре месяца назад Луиза внезапно попросила расчет – без какого-либо повода, насколько я знаю, – и решила принять участие в конкурсе красоты, став одной из трех финалисток.

– Призы, наверное, внушительные? – предположил я.

– Но как она могла участвовать, будучи бывшей служащей компании? – В голосе Пэтти прозвучало очевидное неодобрение, и меня внезапно охватило сочувствие к ее боссу Мэчину. Я подумал, что лояльность Пэтти могла довести директора до смерти.

– Но Раттер, видимо, не имел ничего против своей бывшей секретарши? – нетерпеливо уточнил я. – Он же президент и мог установить свои собственные правила конкурса.

– Тут нечто большее, – твердо заявила она. – С первого же дня конкурса Луиза была абсолютно уверена в своей победе. С тех пор как моя сестра ушла из компании, она не проработала ни одного дня, но у нее, похоже, всегда было полно денег. Как вы можете это объяснить, мистер Бойд?

Одно очевидное объяснение я, конечно, мог бы привести, но только не Пэтти Ламон.

– Может, ваша сестра скопила денег… – неопределенно начал я.

– Только не Луиза! – резко возразила она. – Луиза не из тех, кто откладывает деньги на черный день. Я забыла сказать вам еще кое-что…

Ее остекленевшие глаза натолкнули меня на дикое предположение, что, возможно, есть еще и третья сестра, о которой никто не говорит, потому что у нее три головы.

– Луиза страшно повздорила с мистером Раттером в день своего ухода, – продолжила моя собеседница шепотом. – Я не знаю, по какому поводу, но слышала, как они орали друг на друга, а мой кабинет находится через три комнаты от приемной мистера Раттера. После той ужасной перебранки сестра ушла из компании, а он приказал не пускать ее даже на порог. Но через два месяца позволил ей принять участие в конкурсе.

– Может быть, он всепрощающий президент?

– И еще одно, – неумолимо договорила она. – Мне не нравятся люди, с которыми общается Луиза. Этот ужасный Марти Эстел – в нем есть что-то жуткое, мистер Бойд!

– С ним я пока незнаком, только с его другом Питом.

– И еще этот Вилли Байерс, – проигнорировала Пэтти мое замечание. – Очень странный, подозрительный и зловеще фальшивый тип, мистер Бойд.

Я прикончил мартини и поискал глазами официанта, пытаясь сообразить, как мне отделаться от этой прирожденной старой девы, которой мог показаться зловещим любой мужчина, дважды посмотревший на ее сестру. Только после того, как я привлек внимание официанта отчаянной сигнализацией, в мое сознание проникло значение ее последнего сообщения.

– Байерс?! – чуть не завопил я. – Тот самый, что работает в ювелирном магазине Ильмо?

Она пренебрежительно пожала плечами:

– Откуда мне знать, где он работает, если вообще работает, в чем я очень сомневаюсь. Я видела его лишь один раз в квартире Луизы, мистер Бойд. Во-первых, он слишком стар для нее, во-вторых…

– Вот что я вам скажу, мисс Ламон, – быстро перебил я ее. – Легко понять, почему вы думаете, будто ваша сестра в опасности…

– Вы понимаете? – Глаза ее радостно зажглись. – Вы действительно понимаете, мистер Бойд?

– Конечно, – пробурчал я. – Думаю, вы правы: она действительно окружена зловещими типами, и мне следует немедленно их прощупать.

– Большое спасибо! – произнесла она с придыханием и заблестевшими от благодарности глазами. – Вы не представляете, как много для меня это значит, мистер Бойд! Я буду вам очень благодарна.

– Забудьте об этом, милая, – поспешно сказал я. – Вы можете спокойно идти, а я займусь расследованием. Как только обнаружу что-нибудь действительно зловещее, обязательно вас извещу.

– Спасибо! – Пэтти твердо и прочувствованно пожала мне руку. – Я никогда вас не забуду, мистер Бойд. – Она покопалась в сумочке и протянула мне листок бумаги. – Я записала для вас мой адрес и телефон.

– Спасибо, – рассеянно отозвался я.

Пэтти Ламон меня уже не интересовала. Я жаждал лишь отделаться от нее, чтобы иметь возможность пообедать пораньше и посетить эксперта по бриллиантам Вилли Байерса, который оказался к тому же другом Луизы. Его адрес, как я помнил, фигурировал в списке, данном мне мисс Тамарой О’Киф. Но тут я почувствовал, что Пэтти хочет еще что-то сказать, и посмотрел на нее.

– Как ни странно, мистер Бойд, я была уверена, что вы мне поможете! – мягко сообщила она. Глаза ее увлажнились и стали похожи на мокрые оливки.

Потом она улыбнулась, а я почувствовал, что мои коротко остриженные волосы встали дыбом от отвращения.

Наконец Пэтти Ламон поднялась на ноги, подхватила свою сумочку и пошла к двери мелкими, напряженными шажками, словно вся была скреплена проволочками, как марионетка.

Глава 3

Вилли Байерс оказался высоким худым мужчиной, чуть старше пятидесяти лет, с седеющими каштановыми волосами. В целом, если иметь в виду его непрестанно трясущиеся руки, он производил впечатление человека, не оправившегося от жуткого похмелья. Может быть, это было немилосердно с моей стороны, но он не пришел в восторг, когда я назвал себя и сказал, чего хочу. Мне пришлось чуть ли не силой проникнуть в его квартиру.

Гостиная была обставлена дорогой и элегантной мебелью, над которой господствовала самая возмутительная и самая великолепная обнаженная, какую я когда-либо видел. Огромная яркая картина почти целиком покрывала одну стену безнравственными бело-розовыми цветами плоти и самыми невероятными формами, какие когда-либо изображал художник. Она представляла собой длинноволосую блондинку, лежащую на диване, с пристойно скрещенными ногами и томно вытянутыми над головой руками.

– Вы меня извините, если я присяду, мистер Бойд? – сказал Байерс на превосходном английском, лишь с легким намеком на акцент. – Я болел, понимаете ли, вирусным гриппом и все еще чувствую слабость.

– Конечно, – разрешил я и сел напротив него в глубокое кожаное кресло. – Мистер Ильмо не сообщил мне, что вы больны. Кстати, он вас очень высоко ценит.

– Он очень добр, – устало проговорил Байерс. Затем ухватил свой нос лопатовидными большим и указательным пальцами и сильно сжал его на несколько секунд. – В этом деле вся моя жизнь, понимаете? Никогда ничто, кроме драгоценных камней, нисколько не интересовало меня. Работа с ними требует деликатного обращения. Она невозможна без полного погружения в их обработку, особенно когда речь идет о бриллиантах. Здесь присутствуют сильное влияние случайности и отвага закоренелого игрока.

– В ваших устах это звучит обворожительно!

Байерс еще сильнее сжал свой нос, затем слабо улыбнулся:

– Мне не хотелось бы надоедать вам, мистер Бойд. Вы, естественно, хотите спросить о диадеме?

– Мистер Байерс, вы сразу обнаружили подделку в витрине?

– Именно, – кивнул он. – Копия превосходная, но все же в ней есть пара неточностей. Конечно, глаз любителя никогда не заметил бы их.

– Но для вашего опытного взгляда подделка была очевидна, не так ли?

– Да. – На этот раз он так сильно сжал нос, что на его глазах выступили слезы. – Нет смысла в ложной скромности, мистер Бойд. Я признанный эксперт в этих делах.

– Еще бы! – согласился я. – Только эксперт может обнаружить подделку. Так как же, по-вашему, кто-то ухитрился заполучить настоящую диадему на время, достаточное для того, чтобы сделать стеклянную подделку?

Байерс пожал плечами:

– Нет необходимости иметь оригинал, чтобы смастерить копию. – Голос его стал педантичным. – Диадема пролежала в витрине две недели до того, как была украдена. Ее легко можно было сфотографировать с тротуара. Искусный умелец имел возможность изучить ее в четыре-пять подходов за день, рассмотреть каждую деталь. Ее рисунок и оправа не были слишком сложными, вы понимаете? А основная ценность диадемы заключается в пяти камушках – пяти бриллиантах, мистер Бойд.

– Не показалось ли вам странным, что Ильмо не обнаружил подделки сам, когда возвращал ее в витрину? – небрежно подсказал я.

– Ничего странного, мистер Бойд. – Глаза его надолго закрылись, потом открылись благодаря очевидному усилию воли. – Он, видимо, думал о другом и к тому же не знал ее так хорошо, как я. Ведь эту безделицу я сделал сам, вы понимаете?

– Вы сами ее сделали? – открыл я рот.

– Часто мне надоедает чисто коммерческая деятельность, – пояснил Байерс усталым голосом. – Сердцем я все еще ремесленник и рад приложить руку к делу. – Глаза его наградили меня пустым взглядом. – Я ведь одинок, мистер Бойд. У меня нет семьи, о которой следовало бы беспокоиться и которая занимала бы мое время. И я счастлив только тогда, когда работаю руками. – Теплота неожиданно заменила пустоту в его глазах. – Знаете, это ни с чем не сравнимая радость, – мягко проговорил он, – найти для ослепительной красоты безупречного камня соответствующую оправу, чтобы выявить его совершенство! Это настоящее вознаграждение для одинокого человека, вы понимаете?

Я не мог ничего ответить на это, поэтому взял тайм-аут и пересек комнату, чтобы посмотреть поближе обнаженную фантазию, раскинувшуюся на целую стену. Это был несколько иной тип совершенства, который придал сумасшедший импульс моим критическим способностям. Ничего похожего на абстрактные и сюрреалистические штучки, когда ананасы опускают в банки с краской и затем бросают на полотно. Это был сладкий и роскошный портрет сладкой и роскошной обнаженной блондинки. Именно такое художество настоящие парни, включая Дэнни Бойда, считают Искусством. В нижнем правом углу я увидел подпись в завитушках: «Вилли Байерс».

– У вас, оказывается, есть хобби, Вилли, – оценил я его по достоинству. – Такая модель могла бы понравиться любому теплокровному парню, любящему работать руками.

– Эта картина? – тускло улыбнулся он. – Как вы правильно сказали – всего лишь хобби. Боюсь, художника из меня не получилось.

– Не сказал бы этого. – Я был вполне искренен. – Может, в этой картине вам помогла сама модель, но для меня она – произведение большого искусства.

– Вы очень добры, – скупо проговорил он.

– Эта дамочка мне кажется очень знакомой, – радостно продолжил я, – а именно ее лицо. Она напоминает мне одну из участниц конкурса красоты, проводимого компанией «Пулсайд пластикс». Девушку по имени Луиза Ламон. Вы случайно не знаете ее?

– Участницу конкурса красоты? – Это его по-настоящему развеселило. – Я, мистер Бойд? Хотел бы сказать, что знаю, – это хоть как-то скрасило бы мою беспросветную жизнь!

– Так уж мне подумалось, – лениво произнес я. – В любом случае это замечательная картина.

– Спасибо. – Он слегка потер лоб, словно боялся, что от слишком большого усилия кожа начнет лупиться, как старая краска. – Если у вас нет других вопросов, мистер Бойд, я был бы вам благодарен, если бы вы меня извинили, – я очень устал.

– Мне хотелось бы знать, сколько реально диадема может стоить для вора?

– Хотите знать, сколько он может получить за нее у скупщика краденого, если я правильно вас понял?

– Именно. Кто еще может ее купить? – проворчал я.

– Розничная цена диадемы примерно сто тысяч долларов, – медленно проговорил Байерс, как бы раздумывая вслух. – Самое большее вор получит за нее пятнадцать тысяч. Если только…

– Если только?..

– Я помню, вы говорили, что подделку мог сделать только мастер. – Он с трудом вытягивал из себя слова. – Так что, если тот же мастер завладел настоящей диадемой, он может сломать оправу, даже заново обработать камушки и продать их по одному законным покупателям. И таким образом заработает гораздо больше пятнадцати тысяч.

– Спасибо, – кивнул я. – На этом вопросы все. Вижу, что вы действительно устали.

Я пошел к двери, а он даже не попытался встать со стула и проводить меня. Уже у дверей я повернулся, чтобы взглянуть на него еще раз.

– Знаете что, Вилли? Об этой девушке – Луизе Ламон, о которой вы даже не слышали?

– Да?

– У нее есть сестра Пэтти, о которой вы тоже ничего не слышали. Зато Пэтти слышала о вас. Она даже видела вас в квартире Луизы и считает, что вы оказываете плохое влияние на сестру – вы слишком стары для нее и все такое прочее.

– Она ошибается, – напряженно ответил он.

– Хорошо, я проверю, – пообещал я с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. – По моему мнению, девушка на картине слишком похожа на Луизу, это не может быть простым совпадением, и я считаю вас тем самым мастером, который сделал подделку примерно одновременно с оригинальной диадемой. Затем вы заставили Луизу подменить украшение, когда она надевала его для рекламных съемок. Что скажете на это?

– Это, конечно, ерунда, – огрызнулся он. – Ваш ум подвержен самым абсурдным фантазиям, мистер Бойд!

– Может быть, – согласился я. – Сейчас же проверю все это у живой версии вашей фантазии на стене.

Пока я ехал через город к дому Луизы Ламон, у меня было достаточно времени, чтобы обдумать одну версию. Выглядела она чудесной – действительно чудесной – и беспокоила меня только по той единственной причине, что казалась чертовски простой и доступной. В реальной жизни так не бывает, как сказал парень, когда его девушка выиграла конкурс «Мисс Вселенная» и предложила ему сотню штук, лишь бы он женился на ней.

Минут через тридцать после свидания с Вилли Байерсом я стоял перед дверью в квартиру Луизы Ламон с пальцем, прилипшим к звонку. Ее или не было, или ей не нужна была компания. Я уже готов был отказаться от своего намерения и пойти купить себе выпить, когда вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Я нажал на нее ладонью, и она легко распахнулась.

Гостиная оказалась пуста – Пит, видимо, все же пришел в себя, – но у меня создалось неприятное ощущение, будто в квартире все же кто-то присутствует, и довольно близко от меня. Я пару раз окликнул Луизу, но ответа не получил. Его не последовало и тогда, когда я постучал в дверь спальни. Спальня тоже оказалась пустой.

Прозрачное нейлоновое белье и чулки были аккуратно разложены на кровати – бери и надевай. Неимоверное изобилие косметики заполняло столик перед зеркалом – только руку протянуть. Из ванной комнаты доносился монотонный шум бегущей воды, который объяснял все. Секунд пять я прикидывал, не стоит ли подождать, пока Луиза выйдет из душа, прикрытая лишь смущением при виде неожиданного гостя, но потом сообразил, что ее реакцию невозможно предугадать. Если она закричит достаточно громко, меня могут выбросить из здания прежде, чем я успею даже упомянуть имя Вилли Байерса.

Поэтому я вежливо постучал в дверь ванной комнаты и подождал. Никакой реакции. Я постучал еще раз, уже громче, потом загрохотал, завопил во все горло – и вновь никакого ответа. Поскольку в голову мне пришли те же мысли, что и Пэтти Ламон, в ровном звуке душа я услышал нечто зловещее. Луизе нужно было быть глухой, чтобы не отреагировать на весь тот шум, который я устроил. Но глухой она не была, так что Луиза или вышла, забыв по рассеянности выключить душ, или находилась внутри, но по какой-то причине не могла ответить. Я дернул дверную ручку – она повернулась.

Через пять секунд я нашел Луизу Ламон. Она действительно была в ванной – сидела в ней, раскинув ноги и опираясь спиной на плитку стены, а на нее обрушивался каскад теплой воды. Мокрые длинные белокурые волосы облепили голову Луизы, придавая ей вид детской невинности. Рот был открыт, а кровь все еще текла вялой струей из страшной черной дыры во лбу.

На ее голову была натянута сверкающая бриллиантовая диадема, хрустальная красота которой представляла собой жуткий контраст с теплыми и живыми красками зрело округленного женского тела. В своей обнаженности Луиза выглядела бы ожившей картиной Байерса, если бы не пулевое отверстие во лбу.

Я завернул краны и вышел из душа. Ванная комната – отвратительное место для умирания. В этой блестящей, стерильной чистоте все чертовски гигиенично.

Мы сидели в гостиной квартиры Луизы Ламон и пялились друг на друга.

– Мне следовало бы это предугадать, – тягостно проговорил лейтенант Шелл. – Вероятно, следовало бы показаться психиатру, прежде чем советовать Ильмо нанять тебя. А еще следовало бы помнить, как в прошлый раз, с первого же дня твоего появления в Санта-Байя, трупы пошли валом. Думаю, тебе надо поменять название «Сыскное бюро Бойда» на «Объединение трупов».

Я решил, что не время спорить с лейтенантом, и поэтому попытался тактично сменить тему:

– Кто бы мог убить ее, как ты думаешь?

– По-моему, ты застал ее в душе, и она тут же застрелилась. – Шелл смотрел на меня хмуро и недоброжелательно. – Для любой уважающей себя дамочки ты, Бойд, выглядишь страшнее смерти!

– Благодарю вас, лейтенант, – горько отозвался я. – Вот нашел для вас тело, пока еще теплое, а получаю вместо благодарности оскорбления!

– Ты получишь больше, чем это, если я смогу сделать по-своему, – проворчал он, – предъявить, например, обвинение в убийстве.

– Во всяком случае, – радостно подхватил я, – тебе незачем опасаться появления новых трупов. Вместе с Луизой я нашел диадему. Сразу же перестану тебе докучать, как только Ильмо вручит мне чек.

– Может, и это тоже я смогу навесить на тебя, – пробормотал он. – Получение вознаграждения от Ильмо легко приравнять к вымогательству.

– Кстати, я известил его после того, как позвонил тебе, – небрежно бросил я. – Он появится здесь с минуты на минуту.

– Ты позвонил Ильмо? – Лицо Шелла потемнело, как туча. – Кто, черт возьми, дал тебе право…

– Подумал, если этого не сделать, какой-нибудь вшивый легавый еще припишет себе находку диадемы, – разозлился я. – Не стану называть имен, но ты и сам можешь сообразить, о ком я говорю.

Шелл не успел взорваться. Раздался стук в дверь, и тут же явился здоровенный полицейский в форме.

– Там дамочка. Говорит, что ее послал Ильмо, чтобы повидать этого Бойда, – прохрипел он. – Пропустить ее, лейтенант?

– Почему бы нет? – раздраженно ответил Шелл. – Похоже, не я, а Бойд руководит этим чертовым расследованием.

Через пару секунд в комнату вплыла рыжая Тамара О’Киф, наполнив ее духами и превратив в дворец султана. Она была в короткой норковой шубке, надетой на черное креповое выходное платье. На свету на ее кисти засверкала серебряная змейка, гармонирующая с серьгами, подрагивающими под ее фантастической прической, которая ночью выглядела еще более сказочной.

Ее рыжевато-коричневые глаза обратили внимание на озадаченное лицо лейтенанта Шелла не больше, чем на обои, и вопросительно остановились на мне.

– Мистер Ильмо не смог приехать сам и попросил это сделать меня, – проговорила она знойным голосом. – Вы действительно нашли диадему?

– Конечно, – сказал я, ощущая на себе злобный взгляд лейтенанта. – Это лейтенант Шелл, а это мисс О’Киф, лейтенант.

– Мы уже встречались, – живо откликнулся тот. – Бойд не забыл упомянуть Ильмо, что нашел диадему на голове трупа, мисс О’Киф?

Зрачки ее глаз внезапно расширились, она впервые прямо посмотрела на него:

– Ужасно! Что за жуткое использование бриллиантов, лейтенант! Знала ли я труп?

– Луиза Ламон. – Шелл пялился на нее какое-то время. – Финалистка конкурса красоты, проводимого компанией «Пулсайд».

– О! – Тамара задумалась на секунду. – Ну что ж, полагаю, это облегчает судьбу двух других финалисток, раз уж эта Ламон не составит им конкуренции, не так ли? Могу я взглянуть на диадему?

Она сняла норковую шубку, небрежно сбросив ее на ближайший стул, открыла сумочку и начала в ней копаться. Глаза у меня выпучились не меньше, чем у лейтенанта. Глубокий вырез платья обнажал тугую выпуклость ее грудей, сдерживаемую лишь двумя слабыми, шириной в палец, украшенными камешками полосками.

С оцепенелым лицом Шелл вынул диадему из кармана пиджака и протянул ей. Тамара извлекла из своей сумочки ювелирную лупу, вставила ее в глаз и тщательно, профессионально изучила драгоценность. Это заняло мучительно долгих двадцать секунд. Затем она вернула диадему Шеллу, вынула лупу из глаза и бросила ее в сумочку, которую закрыла звучным, решительным щелчком.

– Вы так шутите? – холодно осведомилась она. – Мистеру Бойду наверняка это показалось забавным.

– Чего? – раскрыл рот Шелл. – О чем, черт возьми, вы говорите?

– Мистер Ильмо понял, что вы нашли настоящую диадему, – пояснила Тамара стальным голосом, глядя на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– А это что – мираж? – проквакал я.

– В свинячьем глазу, – неэлегантно выразилась Тамара. – Это – стекляшка.

– Вы с ума сошли! – проревел Шелл. – Стеклянная подделка заперта в сейфе в полицейском участке со дня совершения кражи.

– Тогда я поздравляю вас обоих, – снизошла она до нас. – Теперь у вас две подделки.

– Вы в этом уверены? – спросил Шелл.

– Я-то уверена, – огрызнулась Тамара. – А если у вас есть какие-либо сомнения, вы сможете встретиться с мистером Ильмо, но только завтра. – Она надела норковую шубку и тщательно ее застегнула. – Могу ли я вам подсказать кое-что, лейтенант? В следующий раз, когда мистер Бойд подумает, что он нашел настоящую диадему, не пытайтесь это проверить, просто пошлите пару здоровых мужиков со смирительной рубашкой. Спокойной ночи!

Она вышла из комнаты удивительной, покачивающейся походкой, которая на этот раз меня даже не возбудила. Дверь за ней захлопнулась с шумом.

– Две стеклянные имитации? – беспомощно посмотрел на меня Шелл.

– Труп, по крайней мере, реальный, – ответил я в попытке его утешить. Но судя по выражению лица лейтенанта, артикулировавшего, хоть и беззвучно, коротенькие словечки, понял, что совсем ему не помог.

Глава 4

После отвратительной, проведенной в одиночестве ночи в номере отеля я проснулся довольно рано и подумал, что следовало бы приглядеться к людям, которые оплачивали конкурс красоты и положили начало всем неприятностям.

Компания «Пулсайд пластикс» располагалась милях в двенадцати от Санта-Байя на прекрасно ухоженных пятнадцати акрах, бывших когда-то апельсиновой плантацией. Было около одиннадцати, когда я въехал через пластмассовые ворота на широкую подъездную дорожку. Предо мной открылся огромный бассейн, заполненный надувными лошадками, утками, тюленями, слонами и миллионом других пластмассовых изделий.

Приемная занимала целое прямоугольное здание из стеклянных панелей и алюминия в три этажа высотой. Подстриженный зеленый газон окружал тропинку из камней, ведущую к парадному входу.

Я увидел томную секретаршу с каштановыми волосами, свисающими до плеч. Она затратила чертовски много времени на то, чтобы меня заметить. Выглядела эта женщина итальянской кинозвездой, свободной от диеты, – при движении она не покачивалась, а сотрясалась. Ее обтягивающий орлановый свитер и выпячивающая округлости габардиновая юбка не оставляли места воображению, разве что относительно ее возраста.

– Да? – лениво зевнула толстушка.

Я и мой профиль не были созданы для подобного пренебрежения.

– Мне нравится все решать быстро, – сказал я серьезным голосом. – Пятнадцать миллионов за все дело, включая завод и землю. Решайтесь! Вы согласны?

– Чего? – Ее косметика несколько смазалась, пока она моргала.

– Но я всегда настаиваю на лояльности всех моих служащих. Я имею в виду лояльность к продукции. Вот вы лично лояльны по отношению к ней?

– Чего-чего? – распахнула она глаза.

– Например, вы носите пластмассовый лифчик и корсет? – стремительно объяснил я.

– Пластмассовый лифчик и… – Размазанная косметика превратилась в непролазную топь. – Вы кто? – чуть не задохнулась она. – Чокнутый или как?

К ее письменному столу подошел безупречно одетый мужчина и, обратив внимание на глубокий шок на лице девушки, обернулся ко мне с оскорбительной надменностью:

– Вы что-нибудь хотите?

– Конечно, – заунывно согласился я. – Это та самая шарашкина контора, где делают всякие пластмассовые штуки?

– Можно сказать и так. – В его голосе появилась дополнительная самоуверенность, подпитанная моей льстивостью, и губы начали растягиваться в снисходительной улыбке. – Неужели вы в самом деле желаете что-то купить?

– Мне это нравится, – доверительным шепотом ответил я. – Мистер, я морской капитан и провожу большую часть моей отвратительной жизни в одиноких плаваниях до Лонг-Бич. И вот подумал, не могла бы ваша шарашка сделать для меня пластмассовую женщину в натуральную величину, которую я мог бы брать с собой для компании? Вы даже не представляете, как одиноко в маленькой каюте. – В поисках вдохновения я огляделся и нашел его в остекленевшем взгляде секретарши. – Мне бы хотелось заполучить ее с доброй обивкой. – И с надеждой добавил: – Нечто вроде нее.

Квадратные плечи мужика заметно съежились, пока он медленно открывал и закрывал рот. Если бы он оказался в стеклянном шаре, да подкинуть бы ему муравьиных яиц, кто бы смог отличить его от золотых рыбок? Когда он начал издавать еле слышные курлыкающие звуки, я понял, что шутка зашла слишком далеко. Поэтому быстро назвал себя и сообщил, что работаю на Ильмо.

– Мне хотелось бы поговорить с президентом Раттером, – весело сказал я.

– Его сегодня нет на работе, – рассеянно ответил мужчина.

– А директор по рекламе Мэчин?

– Это я. – Он пару раз прочистил горло, и его голос от пронзительного писка вернулся к нормальному баритону. – Поднимемся в мой кабинет?

Кабинет оказался на верхнем этаже. Его, как и бассейн, заполняли дутые пластмассовые изделия. Мэчин уселся за величественный письменный стол и поглядел на меня с опаской, словно в любую минуту я мог вытащить из заднего кармана банановоз.

– Не думаю, что смогу вам помочь, мистер Бойд, – заявил он наконец после долгого раздумья. – Во время начального расследования я сказал лейтенанту Шеллу, что не заметил ничего необычного за все то время, что мы были в ювелирном магазине Ильмо, когда девушки красовались в диадеме. – Он уныло пожал плечами. – А теперь еще это жуткое убийство Луизы Ламон! Это ужасно, мистер Бойд. Можно подумать, что печать проклятия лежит на конкурсе, организованном нашей компанией: сначала была украдена диадема, потом убита одна из финалисток…

– Судя по всему, Луиза Ламон была каким-то образом замешана в похищении диадемы. Поэтому можно предположить, что конкурс красоты был устроен именно ради этого похищения.

– Не понял. – Он выжидающе посмотрел на меня.

– Это вы придумали провести такой конкурс? – проворчал я.

– Нет, не я. Как ни странно, идея его проведения исходила от самого мистера Раттера. – На лице Мэчина появилась самоуничижительная улыбка. – Вы, мистер Бойд, наверное, подумали: хвост шевелит собакой? Должен признать, что это меня расстроило: такая хорошая идея могла бы прийти и в мою голову.

– И часто вашему президенту приходят в голову блестящие идеи по рекламе?

– Эта была единственной и, я надеюсь, последней, – пылко проговорил он. – После того что случилось, скорее в Санта-Байя выпадет снег, чем он додумается до новой рекламной затеи.

– Пэтти Ламон работает вашим секретарем? – поинтересовался я.

– Да. Но сегодня она не вышла на работу. – Его лицо помрачнело. – Я позвонил ей, как только узнал об убийстве. У нее, естественно, ужасное состояние. Сестры, насколько я понимаю, поддерживали близкие отношения между собой.

– Они даже работали вместе в одной компании в одно и то же время, – добавил я, стараясь быть вежливым.

– Да, – кивнул Мэчин. – Луиза была секретарем мистера Раттера и ушла лишь пару месяцев назад.

– После жестокого спора с ним, не так ли?

– Кто вам это сказал? – Его брови поползли вверх.

– Ее сестра. Это ведь правда?

– Да, правда. – С легким смущением на лице Мэчин зашевелился на стуле. – Но вы меня, пожалуйста, не цитируйте, мистер Бойд.

– О чем был спор?

– Не знаю. Я только слышал, как они вопили друг на друга. Потом она ушла, а он тут же ее уволил.

– Но позже позволил принять участие в конкурсе и даже попасть в финалистки?

– Совершенно верно. – Мэчин постарался сказать это нейтральным голосом.

– Но почему?

– Не знаю, мистер Бойд.

Некоторое время я пристально разглядывал его выразительное лицо, затем беспомощно пожал плечами:

– Мне, видимо, следует поговорить с мистером Раттером, а не терять время здесь с вами?

– Вы знаете, как это бывает, мистер Бойд? – быстро отреагировал он. – Вы просто забежали сюда и задали пару вопросов, а я работаю здесь постоянно.

– А Раттер – президент компании?

– У вас дар точно выражать мысли. – Он слабо улыбнулся.

– Не могли бы вы дать мне его домашний адрес, если, конечно, он у вас не засекречен? – проворчал я. – Тамара вручила мне только адрес компании.

– С удовольствием. – Мэчин записал его на листке из своего блокнота и протянул мне.

– Спасибо. – Я положил листок в бумажник. – Еще один вопрос: кому пришла в голову идея связать конкурс с диадемой из ювелирного магазина?

– Мне, – тут же ответил он. – Мне она показалась прекрасной.

Когда я проходил мимо стола секретарши с каштановыми волосами и пышными формами, она наградила меня неуверенной улыбкой.

– Буду думать о вас, милая, – галантно произнес я, – особенно по ночам, когда Тихий океан покачивает корабль, словно люльку.

– Пластмасса, конечно, может придать девушке хорошую форму, – ответила она, сосредоточенно сдвинув брови, – но не жарко ли будет летом?

– Нет, если вы предпримете долгую морскую прогулку.

Я оставил ее подумать об этом, и она всерьез задумалась.

В машине я посмотрел на адрес Раттера – его дом находился на юге Санта-Байя. Поэтому поездка должна была занять около часа, поскольку пластмассовый завод находился на севере города. Я остановился позавтракать на постоялом дворе, специализирующемся на блинах, в котором все официантки были одеты в полосатые бумажные халатики и страдали насморком.

Примерно в половине второго я был у дома Раттера, расположенного футах в тридцати над дорогой. Из него должен был открываться прекрасный вид на береговую линию и Тихий океан. Солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, мягкий бриз веял с океана – был типичный калифорнийский день, словно взятый из туристической рекламы. Поднимаясь к дому, я насчитал сорок ступенек, думая, как бы не заработать инсульт в такой прекрасный день.

Сбоку от дома я заметил гараж на две машины, с бетонной подъездной дорожкой, а за домом – сверкающую голубую поверхность бассейна. Тщательно отполированный старинный бронзовый колокол громко загудел, когда я дернул за веревку, напугав сонного жука, который поспешно спасся бегством. Воздух был наполнен ароматом цветов. Я закурил сигарету и расслабился на крыльце, словно все время мира было у меня на ладони. Пробежали две или три минуты.

– Прошу прощения, – проговорил из ниоткуда ленивый женский голос. – У служанки выходной день, а я была в бассейне.

Я повернулся очень медленно, опасаясь, что созданная голосом иллюзия развеется, когда я посмотрю на его хозяйку, но одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы забыть о всяком беспокойстве. Передо мной стояла высокая загорелая брюнетка, отрешенно смотрящая на меня темными глазами. На ней был зелено-голубой сатиновый купальник, который мягко подчеркивал упругие формы ее фигуры, не нуждающейся в лести. Ноги ее были стройными бронзовыми колоннами, поддерживающими прекрасный храм Венеры в живой плоти.

Ее всепонимающие глаза наблюдали за моей реакцией, лениво принимая заслуженное восхищение. Они мигнули, заметив с одобрением мой профиль, затем вернулись к обозрению собственного совершенства.

– Меня зовут Майра Раттер. – Женщина произнесла это в форме объявления, которое, казалось, сопровождали звуки труб. – Вы представляете собой что-то интересное, вроде сбежавшего сексуального маньяка? Или нечто скучное, вроде уличного продавца?

– Я Дэнни Бойд и представляю собой нечто очаровательное, вроде частного сыщика. И до встречи с вами я хотел поговорить с вашим мужем.

– Джеймс поехал в аэропорт или что-то в этом духе, – холодно объяснила она. – Почему бы вам, мистер Бойд, не поговорить со мной? Я уверена, нам найдется о чем побеседовать – я вижу, как эгоизм изливается из ваших ушей. В качестве взятки могла бы вам предложить выпить чего-нибудь.

– Выпивка была бы вроде глазури на торте, – галантно заметил я. – То, что я вижу с моего места, уже достаточная взятка, чтобы меня убедить.

Майра Раттер покачала головой, не скрывая удовлетворения, и ее длинные блестящие черные волосы засверкали миллиардом отблесков.

– Никто не может иметь все, – проговорила она как бы для себя самой. – От человека с таким профилем не следовало ожидать еще и раскованности. Давайте пройдем к бассейну.

Я послушно последовал за ней, приковав взгляд к ритмичным колебаниям бесстыдно округленных зелено-голубых ягодиц.

– Вы не могли бы дышать потише, мистер Бойд? – насмешливо полюбопытствовала Майра, даже не повернув головы. – Я знаю, что перед вами открывается прекрасный вид, но через какое-то время вы к нему привыкнете.

Мы обогнули дом и попали во внутренний дворик с бассейном неопределенной формы, словно сконструированным новым Пифагором в тяжелейшем припадке белой горячки. На краю бассейна стояли пара стульев, столик и самая причудливая тележка для выпивки из когда-либо виденных мною. Она была сделана из хрома, резиновых колесиков и заставлена множеством бутылок. Тележка, очевидно, сама готовила лед, и я не удивился бы, если бы заговорила на четырех языках во время приготовления мартини.

– Мы называем это домом, – пояснила Майра Раттер, с удобством растягиваясь в пляжном шезлонге. – Наверно, потому, что это слово не хуже других трехбуквенных слов. Налейте себе сами, мистер Бойд, и заодно приготовьте и мне очень холодный стингер.

Я приготовил стингер и протянул ей, а потом налил себе виски со льдом и сел напротив нее.

– У вас тут прекрасно, – одобрительно сказал я, – но все же чего-то не хватает.

– Придется подождать до захода солнца, чтобы я могла показать вам фильмы для холостяков, – с безразличным видом отозвалась она. – Или вы что-то другое имеете в виду?

– Не вижу никаких пластмассовых штучек. – Я печально покачал головой. – Это совсем не в духе компании «Пулсайд пластикс». Вы меня удивляете: жена президента – и не заполнили весь бассейн пластмассовыми утками, слонами, плотами, лодками…

– Всей этой чепухой? – живо подхватила она и положила ногу на ногу таким образом, что ее правая коленка обжала левую. – Кстати, я только что вспомнила, что читала о вас во вчерашней вечерней газете, мистер Бойд, но не все, потому что в этот момент кухарка заворачивала в нее мусор. Удалось лишь понять, что мистер Ильмо нанял вас, чтобы найти украденную диадему.

– Быстро же вы читаете! – с восхищением заметил я. – Ухватили самую суть.

– И вы прилетели сюда из самого Нью-Йорка? О боже! – Ее темные глаза сверкнули насмешкой. – Что вы думаете о Калифорнии, мистер Бойд? Мне, конечно, нравится Нью-Йорк. Приятно посетить его, но жить в нем я не хотела бы. Вы уже побывали в «Диснейленде»?

– Он входит в мои планы, – любезно сообщил я, – но сейчас, когда увидел вас, начинаю сомневаться в целесообразности этой поездки на юг.

– Дэнни Бойд? – Майра попробовала эти слова на вкус, обкатывая их во рту, словно сомнительную устрицу. – Не очень-то мне это нравится. Мы сократим это до Дэнни – до половины плохого.

– Вот так-так, – поперхнулся я. – Хотите сказать, что я могу называть вас просто Майрой? Мне это нравится гораздо больше. «Майра» звучит значительно лучше, чем «Майра Раттер». Последнее похоже на звук машины, перерабатывающей мусор.

Она рассмеялась, и полные красные губы обнажили белые хищные зубы. Я удивился, как это ее муж оставлял такую прелесть в доме одну. Уж не сошел ли он с ума?

– Прекрасно, Дэнни, – согласилась она. – А теперь расскажите мне о диадеме. Она меня очаровала. Вы уже идете по горячим следам шайки или это проделал одинокий волк? Ой, кажется, я поняла! Это – вор-джентльмен, который все время ходит в белом шарфике и замшевых туфлях?

– Если хотите знать правду, – неохотно признал я, – это сумасшедший ученый, открывший таинственный крем, которым он намазывается целиком и благодаря этому становится невидимым и может проходить сквозь стены. К счастью, в его лаборатории я нашел забытый им кувшин с кремом.

– Каким образом это поможет вам его схватить?

– Схватить? – Я посмотрел на нее с презрением. – Вы что, сошли с ума? Я присоединюсь к нему!

Несколько секунд Майра изучала меня, глядя поверх стакана, потом спросила:

– Этого сумасшедшего ученого случайно зовут не Раттер?

– Не думаю, если только вы не знаете нечто, что неизвестно мне.

– Тогда зачем вы хотели поговорить с моим мужем, Дэнни?

– Этот конкурс красоты придумал он, – пояснил я. – Одну из трех финалисток убили прошлой ночью. Представляете, какое совпадение? Раньше она была его доверенным секретарем!

– Луиза Ламон! – напряженно проговорила Майра. – Ведьма! Ну, дождалась своего!

– Вы ее знали?

Она презрительно пожала плечами:

– Нет, спасибо моей доброй судьбе. Я только слышала ее голос по телефону. Эта противная девка ехидно сообщила мне, что спит с моим мужем, и предупредила, что если я не хочу, чтобы этот факт стал достоянием гласности, то должна ей заплатить кучу денег, а именно десять тысяч долларов.

– Она пыталась вас шантажировать?

– Святая невинность в вечернюю пору! – огрызнулась Майра. – А как это еще называется?

– И вы заплатили?

– Я сообщила ей, что ее ждет впереди, притом бесплатно, – удовлетворенно ответила она. – Сказала ей, почему ее отец всегда ходил в меховой шубе – это ведь постоянное одеяние шимпанзе – и как ее мать ухитрилась, заработать десять долларов за одну неделю: по пятачку за раз, что не так уж плохо. Потом поведала ей о ней самой…

– Иными словами, – поспешно перебил я мою собеседницу, чтобы укоротить ее рассказ, – вы не заплатили?

– Покончив с ней, я позвонила Джеймсу, – проворчала она. – Через пять минут после того, как я повесила трубку, он ее выгнал!

Виски было замечательное, не иначе как из штата Теннесси, и я с удовольствием потягивал его.

– Но он разрешил ей участвовать в конкурсе и даже стать одной из трех финалисток?

– Этого я не знала до недавнего времени. А когда узнала, то спросила об этом Джеймса. Иногда он бывает очень молчаливым.

– И он никак не объяснил свое решение?

– Просто дал мне по зубам, – небрежно бросила Майра. – В жизни Раттеров никогда не бывает скучных моментов, некрасивые – да, но не скучные.

Подобный комментарий не нуждался в ответе, и я даже не пытался его придумать. Я выпил еще немного виски, чувствуя, как солнце печет мою шею. Поэтому ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу воротничка.

– Вы одеты не для того, чтобы загорать, – сообразила она. – Пойдемте в дом, там прохладнее.

Мы вместе поднялись на ноги, и неожиданно ее темные глаза стали прозрачными, когда она пристально посмотрела на меня. Губы Майры разжались, и я почувствовал сильный жар, вырывавшийся из них. Она сделала два шага, разъединявших нас.

– Дэнни… – Ее голос был сиплым и одновременно победным.

Она протянула руки и довольно больно ухватила меня большим и указательным пальцами за мочки ушей, притянула к себе мою голову. Ее пухлые губы растянулись в улыбке, а через секунду острые белые зубки впились в мою нижнюю губу. Майра кусала меня достаточно долго, так что я уже думал, не закричать ли мне от боли. Потом внезапно отпустила.

– Приготовь нам напитки, Дэнни, – мягко попросила она, – и иди в дом. – И, не дожидаясь ответа, повернулась, а я снова погрузился в обозрение знойно колыхавшихся сатиновых форм, когда она направилась к дому.

Я наблюдал за ней, пока она не скрылась внутри, затем немного трясущимися руками приготовил напитки. В моем мозгу одновременно билось двадцать разных, но как-то связанных между собой мыслей. Потом я понес колеблющиеся стаканы, стараясь идти медленно, чтобы не пролить напитки, потому не так-то скоро добрался до двери.

Открытая стеклянная дверь вела с террасы в огромную, современно обставленную гостиную, а другая дверь привела меня в холл. Тут я услышал слегка приглушенный голос Майры:

– Дэнни! Я здесь!

«Здесь» оказалось комнатой для гостей с кондиционированным воздухом, опущенными занавесями, розовым ковром на полу и маленькими толстыми херувимами, нарисованными золотом на стенах. Зелено-голубой сатиновый купальник лежал на ковре, представляя резкий контраст с его цветовой гаммой. Майра стояла около огромного дивана, роскошно потягиваясь с вытянутыми вверх руками. Две белые горизонтальные полоски резко выделялись на ее бронзовом от загара обнаженном теле. Приподнятые груди с твердо торчащими сосками высокомерно бросали вызов всему человечеству, а я оказался его избранником с неожиданно выросшей жизненной силой.

Майра уронила руки вниз, профланировала ко мне и взяла один стакан из моих онемевших рук.

– Ты здорово задержался с напитками, – небрежно бросила она. – Что происходит? Боязнь сцены?

Я протянул свободную руку и медленно провел ладонью по линиям ее бока, затем глубоко выдохнул и восхищенно проговорил:

– Я слышал о Венере, рождающейся из морской пены, но кто бы мог подумать, что пластмассовая компания выдаст тоже нечто подобное?

– Это все натуральное, Дэнни. Ты быстро в этом убедишься! – Она лениво улыбнулась.

Виски оказалось ненужным на этот момент. Я поставил стакан на столик и быстро сбросил одежду. Стакан Майры, уже пустой, присоединился к моему полному, потом она разлеглась на диване, с одобрением наблюдая за мной.

– Только не говори ничего, Дэнни, – попросила она мягким голосом. – Если мне захочется музыки во время любви, я включу радио.

– О чем тут говорить? – хрипло отозвался я, шагая к дивану. – Погода в Калифорнии одинакова целый год, не так ли?

Однажды я играл в покер с четырьмя партнерами. Игра нам наскучила, и мы стали обмениваться малоприятным опытом. Один парень рассказал, как ему было трудно объяснить жене, что он принял служанку за нее, подумав, что это она забралась под кровать в поисках потерянной серьги, и игриво ущипнул ее в знак любви. Но жена так никогда и не поверила ему, а служанка дулась на него целых полтора месяца.

Теперь я тоже испытал нечто такое, что болезненно рассказывать даже старым приятелям за карточной игрой. Это случилось, когда я уже наклонился над диваном, и, скажу вам, чертовски неприятно оказаться в таком положении совершенно голым. В этот момент где-то в доме хлопнула дверь, и этот звук заморозил меня на месте. Затем послышались быстрые шаги, дверь комнаты распахнулась, и пару секунд, длившихся вечность, царила жуткая тишина.

– Очень сожалею, – произнес холодный мужской голос. – Должен ли я извиниться за то, что пришел слишком рано или слишком поздно?

Я ухитрился разогнуть сразу заболевшие мышцы спины и с трудом выпрямился. Вот когда пригодилась бы шапка-невидимка!

Майра повернула голову и уставилась поверх моего плеча на источник голоса.

– Ты не прав, Джеймс, – произнесла она с нервным зевком. – Ты мог бы позвонить и предупредить о своем приходе.

– В следующий раз буду помнить об этом, – отозвался ледяной мужской голос. – Не будешь ли ты так любезна представить мне своего друга по играм? Похоже, в настоящий момент он страдает невралгией.

– Конечно, – мягко улыбнулась Майра и приподнялась на локте. – Это мистер Бойд, частный сыщик, нанятый Ильмо для поиска украденной диадемы.

– В самом деле? – В мужском голосе прозвучал вежливый интерес. – Должен признать, он очень азартно ведет свой поиск, не оставляя неопрокинутой ни одну женщину, не так ли?

– Дэнни, – улыбнулась Майра моему замороженному лицу, – это мой муж Джеймс. Я не думаю, что вам необходимо обменяться рукопожатиями, но все же было бы вежливо повернуться и показаться с другой стороны.

– Представления могут подождать, Майра, – решительно заявил Раттер. – Мне думается, нам следует пройти в другую комнату и дать мистеру Бойду возможность одеться.

– Хорошо, – согласилась она безразличным тоном, опустила ноги на пол и встала. – Пока мы будем ждать вас, Дэнни, я приготовлю новые напитки.

Мне, конечно, хотелось сказать кое-что, но мои голосовые связки были все еще парализованы, как, собственно говоря, и весь я сам. Я услышал легкий шорох, когда Майра подняла свой купальник, и их шаги, когда они выходили из комнаты. Потом дверь за ними закрылась, и наступила бы полная тишина, если бы не стук моих дрожащих коленок. Внезапно я вернулся к жизни и кинулся за своими вещами.

Глава 5

Я завязывал галстук, когда услышал пару резких звуков откуда-то из другой части дома. Примерно через минуту, уже полностью одетый, я вышел из комнаты для гостей, не зная, что меня ожидает снаружи – уж не пара ли заряженных пистолетов?

В гостиной меня ждал Раттер. Высокий, крепко сбитый мужчина, который выглядел так, словно мог выдержать пятнадцать раундов с кем угодно. Его густые черные волосы местами побелели, а в серых глазах светился холод гранитной могильной плиты. Когда я вошел в гостиную, он массировал одну руку хорошо ухоженными пальцами другой.

– Садитесь, Бойд, – произнес Раттер почти весело. – Хочу с вами поговорить.

Я присел на краешек стула и поискал сигарету, пока он все еще был занят массажем.

– Немного повредил руку, – небрежно сообщил Раттер. – Такое случается, когда человек теряет выдержку и слишком сильно бьет свою жену, не так ли? Из этого следует извлечь урок, вы не находите? Боюсь, Майра не сможет быть с нами какое-то время. Могу я вам предложить что-нибудь?

– Спасибо, ничего, – ответил я слабым голосом.

Он слегка пожал плечами:

– Я полагаю, вы уже достаточно попользовались здесь всем наличным?

– Вы застали меня с вашей женой, – напряженно сказал я, – так что можете немного поиздеваться. Но не переусердствуйте, Раттер, а то я тоже могу повредить себе руку.

– Не тратьте своих симпатий на Майру, – жестко проговорил он. – Она бродяжка с большим стажем. Для нее вы лишь очередная цифра в долгой арифметической прогрессии. Завтра она не вспомнит вашего имени, а на следующей неделе и вас самого!

Я поднялся на ноги и проворчал:

– Теперь, когда вы уже поговорили со мной обо всем, можете меня по-всякому обозвать – я не против, ибо уже ухожу.

Он провел тыльной стороной ладони по рту в знак раздражения.

– Присядьте, пожалуйста. Я еще и не начинал говорить.

– Я уже услышал все, что хотел, о вашей жене, приятель, – терпеливо, как только мог, произнес я.

– Речь вовсе не о Майре, – проскрипел он. – Речь обо мне и о вас.

Видимо, когда я снова опустился на стул, на моем лице проступило удивление, потому что Раттер пристально смотрел на меня некоторое время, затем отчаянным жестом провел пальцами по волосам.

– Послушайте! Сегодня я даже не собирался на завод. У меня была долгая беседа с одним полицейским лейтенантом, и я решил, что с меня хватит. Но после завтрака передумал и все же приехал туда. Мэчин рассказал мне о вашем посещении. После этого я позвонил Ильмо и спросил у него о вас. Он сообщил мне, что ему вас рекомендовал сам лейтенант Шелл.

– Так о чем нам говорить? – пробурчал я.

Раттер снова вытер губы тыльной стороной ладони, пристально глядя на меня.

– Прошлой ночью была убита Луиза Ламон. Это вы ведь нашли ее тело?

– Да, я.

– Шелл, похоже, убежден, что есть прямая связь между похищением диадемы и ее смертью. А что думаете вы?

– Кого, черт возьми, интересует мое мнение?

– Пожалуйста. – Он сделал усталый жест рукой. – Я с вами, Бойд, не играю. Все это очень важно для меня.

– Ее застрелили. Кто-то убил Луизу Ламон, затем надел ей на голову диадему и оставил под включенным душем. Конечно, я тоже считаю, что тут есть связь.

– Вот как? – Он сжал губы в ниточку. – Шелл не сказал мне о диадеме.

– Она не настоящая, еще одна подделка.

Он прикрыл на секунду глаза.

– Это, естественно, приводит к выводу, что убийство и похищение – звенья одной цепи. Поэтому у меня возникает проблема, Бойд, ибо между мной и Луизой…

– Мне это известно, – коротко перебил я Раттера.

Его серые глаза холодно исследовали мое лицо.

– И как много вы об этом знаете?

– До недавнего времени она была вашей доверенной секретаршей. Однажды позвонила вашей жене и, сообщив ей, что является вашей любовницей, потребовала за молчание деньги. Ваша жена послала ее к чертовой матери и тут же все рассказала вам. Между вами и мисс Ламон произошла ссора, и вы выгнали ее, не оставив ей никакой надежды на возвращение. Затем вам в голову пришла блестящая идея провести ради рекламы конкурс красоты, и Луиза случайно приняла в нем участие. Потом еще более случайно оказалась одной из трех финалисток и, как я слышал, открыто хвалилась, что займет первое место. Словно хотела сказать, что весь конкурс устроен для нее.

– А вы не теряли времени! – В голосе Раттера прозвучало завистливое уважение. – Знаете, до чего додумался этот проклятый лейтенант?

– Нет, – уверенно произнес я.

– Так догадайтесь, – подстегнул он.

– Наверное, считает, что Луиза шантажом вынудила вас организовать конкурс, в котором она могла бы принять участие и победить. Затем, быть может, заставила вас пойти на рекламную сделку с Ильмо, чтобы украсть диадему. Все это дошло до предела, вы не выдержали и убили ее. Не так ли думает Шелл?

– Достаточно близко к тому, – горько проворчал Раттер. – А у вас какая версия?

– Именно сейчас у меня нет никакой версии.

Он отвернулся от меня и пару раз прошелся по комнате, засунув руки глубоко в карманы. Лицо его было сосредоточенным. Наконец остановился и, взглянув на меня, резко спросил:

– Раз вы ищете диадему для Ильмо, значит, вам придется найти и убийцу Луизы, так?

– Не знаю, – пожал я плечами, – может быть, и так.

– Сколько вам платит Ильмо?

– Текущие расходы и пять тысяч, если он получит обратно свою диадему.

– У меня есть предложение, Бойд. – Его серые глаза уставились на мой череп. – Найдите убийцу Луизы, и я заплачу вам еще пять тысяч.

– Даже если им окажетесь вы? – невинно поинтересовался я.

– Конечно, – хрипло произнес он. – Я, черт возьми, твердо знаю, что не убивал ее! Думаю, это разумное предложение. Оно не нарушает интересов Ильмо, даже наоборот. Что вы на это скажете?

– О’кей, принимаю, – быстро согласился я. Надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться. – Так что теперь вы мой клиент, так?

– Как это мне ни противно, – он закрыл на какой-то момент глаза, – но это так.

– Тогда ответьте на несколько вопросов.

– Хорошо. Что вы хотите знать?

– То, что Луиза Ламон сказала вашей жене, – правда?

– Естественно.

– Очень странно, что она пыталась шантажировать вашу жену, а не вас. Или все же проделывала это и с вами?

– Нет, – проскрипел он. – Но я согласен с вами, Бойд, – в поступке Луизы не было смысла. Когда Майра позвонила мне в тот день и рассказала об этом, я вышел из себя. У нас с Луизой произошла жуткая стычка. Она попыталась все отрицать, но в конце концов я выкинул ее на улицу.

– Конкурс красоты был идеей Луизы?

– Можно сказать, что так, – несколько смущенно признал Раттер.

– Что, черт возьми, это означает?

– Сейчас я уже не могу с уверенностью сказать, кто из нас двоих его придумал, – неуверенно проговорил он. – Но зато точно помню, что после объявления конкурса она позвонила мне и пообещала размазать мое имя по всей округе, если я не позволю ей его выиграть.

– Рекламный трюк с диадемой Ильмо тоже ее идея?

– Определенно нет. – Он твердо покачал головой. – Эта блестящая мысль пришла в голову Хью Мэчину. Должно быть, его заставило понервничать то, что я придумал этот конкурс, и он захотел доказать, что способен выполнять ту работу, за которую ему платят деньги.

– Я не знаю точно, когда именно была убита Луиза Ламон вчера ночью, но…

– Этого не знает и полиция, насколько я понял, – прервал меня Раттер. – Если вы собираетесь спросить меня об алиби, не делайте этого.

– В душе текла теплая вода, – сообразил я. – Мне следовало об этом подумать – она изменила естественные процессы и все такое прочее. Поэтому теперь невозможно назвать точное время смерти.

– От этого мне только хуже, – еле слышно прошептал Раттер. – Весь вчерашний день я то приходил на завод, то уходил с него, а домой приехал лишь около одиннадцати ночи.

– О’кей. – Я поднялся на ноги. – Буду поддерживать с вами контакт.

– Да уж, пожалуйста. – Он чуть не протянул мне руку, но передумал. – Надеюсь, вы сами найдете выход?

– Конечно. – Я выбрал простейший путь и вышел через раскрытую стеклянную дверь на террасу.

Майра Раттер, вновь одетая в зелено-голубой купальник, сидела у бассейна с неизбежным стаканом в руке. При звуке моих шагов по цементному патио она обернулась и позвала:

– Дэнни! – Огромные темные очки в блестящей оправе скрывали ее глаза. Ее нижняя губа сильно распухла, а на загорелой шее уже начал расплываться здоровый синяк. – Вы уходите не попрощавшись, Дэнни? – Набухшая губа затруднила ее улыбку. – Это не совсем галантно!

– Он вас ударил? – мрачно спросил я слабым голосом.

– Дважды. Один раз там, где это видно, и второй там, где не видно. – Она осторожно притронулась к своему животу. – Нельзя не признать, что Джеймс – настоящий джентльмен: он даже голоса не повысил, когда застукал нас, разве нет?

Я услышал быстрые шаги по цементу, обернулся и увидел спешащего к нам Раттера с покрасневшим лицом и злобой в серых глазах.

– Убирайтесь отсюда, Бойд! – хрипло потребовал он. – Наша договоренность не включает мою жену, разве это не понятно?

– Мы прощались, – лениво откликнулся я.

– Правильно ли я услышала, что вы пришли к какой-то договоренности? И она не включает меня? Я в отчаянии! – произнесла Майра.

– Заткни свою грязную пасть! – элегантно выразился ее муж.

– Джеймс хочет, чтобы я нашел убийцу его любовницы, – объяснил я Майре. – Дело не в том, что ему ее не хватает, – вашего мужа беспокоит, что легавые могут его обвинить в убийстве!

– Убирайтесь! Пока я не потерял контроль над собой! – проревел Раттер.

– В этом весь Джеймс, – беззаботно прокомментировала Майра. – Он не может не поддаться своим тончайшим чувствам. Я часто задавалась вопросом, почему он не хотел быть справедливым относительно Луизы Ламон и позволить мне врезать ему пару раз.

Раттер сделал быстрый шаг к жене, его рука поднялась и опустилась тыльной стороной на ее лицо. Правая рука Майры тоже сделала резкое движение, и содержимое ее стакана попало ему в глаза.

– Почему бы тебе не остыть, дорогой? – безмятежно спросила она. – Здесь слишком жарко для физических упражнений.

Он слепо хватался за свое лицо, обзывая ее последними словами. А мне все это очень надоело.

– В качестве нового служащего, – вежливо сказал я, – хотел бы предложить немедленно свои услуги, ибо, думаю, смогу быть вам полезным. – При этом одной рукой схватил Раттера за шиворот, а другой за штаны, заставил немного пробежаться и неожиданно отпустил его на краю бассейна.

В первый момент он, казалось, сделал пару шагов в воздухе, над водой, а затем исчез из нашего поля зрения. Раздался сильный всплеск.

Темные очки воззрились на меня, пока одной рукой Майра стряхивала капли воды с округлого бедра.

– Дэнни, разве это хорошо? – с укором произнесла она. – Вы разбавили водой мой коктейль!

В следующий миг послышался рев, похожий на рык морского льва: голова Раттера появилась над водой. Он подплыл к краю бассейна и вылез, оставляя лужи воды вокруг себя.

– Если хотите поиграть в силовые игры, детка Джимми, – аккуратно выговорил я, – то могу забросить вас обратно, но на этот раз привяжу к вашим ногам груз.

Целая гамма эмоций пробежала по его лицу, пока я спокойно ждал, потом он напряг плечи и проследовал мимо меня к входу в дом.

– Мне кажется, ему что-то не понравилось, – весело заметила Майра.

– Следовало врезать ему пару раз, – с сожалением проговорил я. – Туда, где это не видно.

– Не помогло бы, – отозвалась она. – А теперь вам лучше уйти, Дэнни.

– Ага. – Некоторое время я смотрел на нее с сомнением. – По крайней мере, спасибо за все.

– Мне очень жаль, что нас прервали, – мягко сказала Майра. – Как говорят, повезет в следующий раз.

Солнце все еще ярко светило на безоблачном небе, когда я спускался по сорока ступенькам к дороге. Нежный бриз ласкал мои щеки, воздух также был наполнен ароматом цветов, но сейчас уже не было ощущения покоя.

Без десяти пять я вошел в ювелирный магазин Ильмо, рассчитывая еще на один разговор с хозяином. Склоненная над письменным столом фантазия в стиле Тициана приподнялась, обнаруживая спокойное и одновременно волнительное лицо.

– Никак это сам мистер Бойд, любитель находить фальшивые диадемы? – воскликнула Тамара О’Киф. – Боюсь, у нас уже не осталось их в наличии, но, может быть, вы заинтересуетесь необработанными жемчужинами?

– Мне надо повидать мистера Ильмо, – терпеливо произнес я. – Он здесь? Пожалуйста, ответьте «да» или «нет», без комментариев.

– Вот так-так! – дьявольски улыбнулась она. – Вы сегодня в плохом настроении, мистер Бойд? Что случилось? Кто-то спер ваш значок частного сыщика?

– Он здесь или нет? – рявкнул я.

– А! Вы все еще говорите о мистере Ильмо? – промурлыкала Тамара. – Его нет. Он аж в Сан-Франциско!

Я попытался не видеть упругого натиска ее груди на черный шелк платья, но как можно проигнорировать природу?

– Хотел задать ему несколько вопросов, – объяснил я. – Выходит, придется это отложить. Когда он вернется?

– Завтра вечером. Если хотите, можете подождать его в кабинете.

– Лучше пойду куплю себе выпить, – пробурчал я.

Тамара взглянула на настенные часы, затем постучала карандашом по зубам и приняла решение.

– Вы правы, мистер Бойд, – решительно заявила она. – Уже настало время для выпивки. Я чувствую, что должна ответить на ваше предложение придерживаться политики добрососедства. Вы купите мне стаканчик, а я, может быть, отвечу на некоторые из ваших вопросов. Как вам это?

Я с подозрением посмотрел на нее и спросил:

– Тут какая-нибудь хохма?

– Насчет выпивки я никогда не шучу, – надменно произнесла она. – Так мы договорились или как?

– Еще бы!

– Тогда дайте мне пять минут – сделать новое лицо.

– Мне и старое очень нравится.

– Вы, вероятно, предпочитаете усталые старые лица, – колко заметила она. – Я быстро.

Это заняло у нее минут десять. Я довез ее до гостиницы, и мы прошли в «Луау бар». Полинезийский официант, похожий скорее на жителя трущоб Бронкса, провел нас к уединенному алькову в углу.

После того как он подал напитки, Тамара закурила сигарету и откинулась на бархатную обивку.

– Можете задавать ваши вопросы, мистер Бойд.

– Меня зовут Дэнни.

– О’кей, Дэнни.

– Как долго Вилли Байерс работает в вашем магазине?

– Около пяти лет, я думаю.

– Вы хорошо его знаете?

– Достаточно хорошо. – Гримаса исказила ее лицо. – Он человек опасный – скрывает плотоядность!

– Как это?

– Немного сложно объяснить. – Она на секунду задумалась. – Возьмем для примера вас. У вас вожделение постоянно написано на лице, и девушка знает, что ей нужно быть очень осторожной, когда вы поблизости. Другие мужчины, наоборот, кажутся совсем безвредными, но они могут быть смертельно опасными, потому что застают вас врасплох. Понимаете, о чем я говорю?

– Байерс – один из них?

– Так я полагаю. Однажды мы с ним вместе оказались в подвале…

– Продолжайте! – резко потребовал я.

– Не берите в голову, – задумчиво сказала она.

– У вас были с ним свидания?

Она посмотрела на меня с презрением:

– С ним? Я предпочла бы остаться дома и вязать для Армии спасения, чем пойти куда-то с Вилли Байерсом.

– Может быть, он неотразим для других женщин, а вы странная девушка, которой он совершенно не нравится?

Тамара моргнула:

– Мы говорим об одном и том же человеке? О Вилли Байерсе?

– Надеялся, что вы можете что-нибудь рассказать о нем, – разочарованно пробормотал я. – О его хобби, развлечениях, что-нибудь скандальное – все, что угодно.

– Я узнала о его главном хобби в тот день в подвале, – горько сообщила она. – Но у него есть и другое хобби, о котором он постоянно говорит, – живопись. Байерс даже посещает раз в неделю уроки рисования.

– Вы не знаете, где именно?

– Этого он не говорил. – Тамара сморщила прелестный лобик, пытаясь вспомнить. – «Несравненная академия» или что-то в этом духе. Во всяком случае, очень оригинальное название.

Я увидел, что ее стакан пуст, как и мой, поэтому подал сигнал официанту.

– А почему вы проявляете столько интереса к маленькому Вилли? – полюбопытствовала она.

– Тот, кто сделал первую фальшивую диадему, был достаточно ловок, чтобы надуть даже вашего мистера Ильмо. А прошлой ночью, как вы знаете, появилась еще одна такая же – на голове трупа.

Тамара вздрогнула:

– Об этом даже не хочется вспоминать!

– Тот, кто сделал эти фальшивки, – настоящий мастер, не так ли? А мастер – Вилли Байерс, который создал и оригинал.

– Неужели вы думаете, что Вилли сотворил и две эти имитации? Смешно! – Она встряхнула своей фантастической прической, но осторожно, чтобы волосы не упали ей на уши. – Он умер бы на месте, если бы кто-то остановил его на улице и попросил спичку! Извините, Дэнни, но здесь вы ошибаетесь.

– Очень может быть. И все-таки, по-моему, Вилли – нечто большее, чем кажется.

Тамара снова вздрогнула, притом очень волнительно.

– Надеюсь, я об этом не узнаю. – Ее лицо посветлело, когда она взяла свеженалитый стаканчик. – Обожаю эти коктейли с ромом, а вы? А какие экзотические названия они им дают! Как называется то, что мы пьем?

– «Восторг девственницы», – ответил я, стараясь изобразить на лице честность.

Она прикусила губу, наблюдая за мной краем глаза, и в конце концов возразила:

– Вы это придумали! Дайте-ка мне посмотреть меню. – А тщательно изучив напечатанную страничку, неожиданно хихикнула: – Ну вот, придумали – здесь такого нет! Тут самое забавное название – «Падение миссионера», но нет ничего о девственницах.

– Это одно и то же. Сообразите сами: миссионеры заставили девственниц носить закрытые платья, чтобы они не выглядели сексуальными, а те, естественно, догадались о причине и стали еще более сексуальными. Тут-то и свершилось падение миссионеров.

Улыбка изогнула уголки ее губ.

– Ах, какой миссионер получился бы из вас!

– Дайте мне шанс стать язычником и пообедайте со мною, – предложил я.

– Не сегодня, – покачала она головой, но, как мне на секунду показалось, с сожалением. – У меня свидание.

– С Вилли, конечно, – горько проворчал я.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я должна быть на обеде дома – сегодня день рождения моей младшей сестры.

– Вы не каждый вечер уединяетесь дома?

– У меня своя квартира – я то, что называется «независимая девушка».

– Тогда почему бы нам не пообедать завтра вечером или завтра будет день рождения младшей сестры вашей младшей сестры?

– Нет, завтра – пятница, – весело ответила она. – Хорошо, завтра у нас свидание. Будет ли оно формальным?

– Вы, милая, можете надеть монашеское платье, а я надену свое обычное вожделение.

Мы прикончили наши напитки, и Тамара со мной простилась. Я проводил ее до дверей и посмотрел, как она садилась в такси в путанице юбок, обнаживших пару коленок с неотразимыми ямочками. После ее ухода мир сразу стал одиноким. Я поднялся в свою комнату и пролистал телефонный справочник в поисках «Несравненной академии искусств». С таким названием, подумал я, плата должна быть не менее пятидесяти центов за урок.

Мне ответил женский голос, который повторил полное название академии так, словно призывал к оружию.

– Лейтенант Шелл, полиция, – представился я хриплым голосом. – Вы даете еженедельные уроки рисования, так?

– Да, конечно, лейтенант. – Голос ее нервно вибрировал. – Вечером по четвергам. Преподает мистер Коллахен, прекрасный учитель. Плата…

– Вы думаете, у сыщика есть время на рисование? – проворчал я.

– О! Извините, лейтенант, я подумала…

– И напрасно, – обрезал я. – Достаньте список ваших учеников, я хочу проверить пару имен.

Послышался шорох поспешно перебираемых бумаг. Наконец она сообщила, что нашла список.

– Там есть человек по фамилии Байерс? Вилли Байерс?

– Минутку, лейтенант, мне нужно надеть очки. – Снова, послышался неистовый шорох. – Вот так-то лучше! – произнесла она облегченно, но ожидание мое затянулось еще на несколько секунд. – Да-да, лейтенант. У нас есть Вильгельм Байерс. Один из лучших наших учеников, не пропускает ни одного занятия и всегда вовремя платит.

– Он может рисовать?

– Этого я не знаю, – беспомощно ответила женщина. – Об этом вам следует спросить мистера Коллахена.

– Хорошо, – пробурчал я. – Теперь посмотрим учениц. У вас записана мисс Ламон?

– Сейчас посмотрю. – Раздалось новое шуршание. – Да, есть. Вернее, у нас была такая ученица. Похоже, что она посетила немного уроков, лейтенант.

– Ее имя Луиза Ламон?

– Совершенно верно. Но судя по пометкам, она не появлялась уже три или четыре месяца. Когда ученик выбывает так надолго, он обычно уже не возвращается. Но если вы желаете оставить какое-нибудь послание для нее, лейтенант…

– Спасибо, нет, – напряженно сказал я. – Мне известно, где она находится в данный момент.

– Вот как? – В ее голосе прозвучало неподдельное любопытство. – Где же, лейтенант?

– В морге, – сообщил я и повесил трубку.

Я закурил и подумал, что таким образом связь между Луизой и Вилли установлена. Для парня, производящего такое отвратительное впечатление на женщин, – а в этом я готов был поверить Тамаре О’Киф на слово, – иметь под рукой экзотическую девушку вроде Луизы Ламон стоит больших усилий. Даже изготовления двух фальшивых диадем. Так что во время следующего посещения Вилли, которое я планировал примерно через час, придется с ним обойтись не так мягко, несмотря на его грипп. Но тут повелительно зазвонил телефон, прервав мои размышления.

Сняв трубку, я услышал шепот:

– Мистер Бойд?

– Да, я. Кто спрашивает?

– Пэтти Ламон, – ответил шепот. В нем содержалось нечто жуткое, отчего мои коротко остриженные волосы зашевелились. – Мне нужно вас увидеть, мистер Бойд, сейчас же. Не смогли бы вы приехать ко мне домой? У вас есть мой адрес – я дала его вам вчера, помните?

– Конечно, он у меня есть, – неуклюже подтвердил я. – Но мне необходимо поехать еще кое-куда, мисс Ламон, и это очень важно. Может быть, увидимся завтра?

– Нет! – Шепот перешел во взволнованный и умоляющий голос. – Вы должны приехать сейчас же, мистер Бойд! Нельзя терять ни минуты! Поверьте, я не преувеличиваю, когда утверждаю, что это вопрос жизни и смерти!

– Вы не заболели?

– Больше ничего не могу сказать вам сейчас, – истерически пролепетала она. – Но вы должны немедленно приехать! – И послышался резкий щелчок, разъединивший связь.

Я положил трубку и подумал: «К черту все, и Пэтти Ламон в том числе!» Но потом вдруг вспомнил слова Мэчина о том, как близко к сердцу она приняла известие о смерти сестры, и решил, что все же стоит ее посетить, безотносительно ее странного желания увидеть меня срочно. А Вилли Байерс может и подождать пару часов.

Глава 6

Когда я подошел к ее квартире, дверь была приоткрыта. Но, будучи человеком вежливым, я нажал на кнопку звонка.

– Мистер Бойд? – послышался изнутри голос Пэтти Ламон.

– Да, я!

– Дверь открыта. Пожалуйста, заходите. – Ее голос все еще был полон истерики.

Я распахнул дверь пошире, вошел в квартиру, и тут же словно какой-то грузовик врезался в мой затылок, бросил меня на пол. Прежде чем я успел что-либо сообразить, грузовик проехался пару раз по моим ребрам, катанув меня по ковру, затем остановился прямо на моей груди. Пальцы, похожие на стальные крюки, распахнули мой пиджак, тщательно исследовали меня под мышками, проверили карманы, простучали ноги, словно они были гранитные и предназначались для скульптуры. Пока я еще беспокоился, записал ли кто-нибудь номерной знак грузовика, тяжесть с моей груди сняли.

– Порядок, Марти, – проворчал наждачный голос. – Козел чист.

Я быстро сел, что было ошибкой, и подождал, пока комната перестанет кружиться. Когда она наконец остановилась, я разглядел двоих мужчин, глядящих на меня сверху с ядовитыми ухмылками. Одного я узнал – грузовика, выдававшего себя за человеческое существо, по имени Пит. Другого пока не встречал.

Второй парень был среднего роста, но такой худой, что казался выше. Его изможденное лицо с вытянутыми щеками и бескровными губами выглядело как иллюстрация недоедания в медицинском учебнике, а глубоко посаженные бледно-голубые глаза навели меня на мысль, не украл ли он их в морге. Грива жестких рыжих волос тоже отнюдь не украшала этого типа.

– Ну, понравилось, умник? – спросил счастливый Пит. – А я ведь еще и не начинал по-настоящему!

Я с трудом поднялся на ноги и тут только увидел на диване Пэтти Ламон, которая наблюдала за мной испуганными глазами.

– Очень сожалею, мистер Бойд, – прошептала она. – Они силой проникли сюда и заставили меня позвонить вам. Я не хотела, но вот тот, большой, сделал мне больно! – Девушка спрятала лицо в ладони и судорожно зарыдала.

– Заткнись! – прикрикнул на нее труповидный тип без особого выражения. – Если не замолчишь сама, велю Питу тебе помочь.

Пэтти ухитрилась подавить рыдания до еле слышного шепота, и он удовлетворенно кивнул.

– Вы, должно быть, Марти Эстел? – спросил я.

– Конечно, – кивнул он опять. – А ты тот ненормальный частный сыщик с востока? Я тебе расскажу забавную историю, приятель. Когда Пит обнаружил, что ты приударяешь за Луизой, я не сразу этому поверил.

– Я приехал в город в тот самый день, когда мы повздорили с Питом, – легко объяснил я. – Вообще-то я горжусь тем, что работаю быстро, но не до такой же степени.

– Какая разница? – Он безразлично пожал худыми плечами. – Значит, вы старые друзья и все такое. Луиза решила надуть меня и призвала тебя на помощь.

– Может, вы не сошли с ума полностью, а лишь потеряли пару колесиков? – предположил я.

Несмотря на огромные размеры, Пит двигался быстро, его кулак с окорок величиной погрузился в мое солнечное сплетение. Какой-то казавшийся нескончаемым момент я думал, что умру. Но в следующий начал бояться, что этого со мной не случится. Согнутый пополам, с руками, прижатыми к животу, я, шатаясь, добрался до дивана и рухнул на него рядом с Пэтти Ламон.

– Как это ты осмеливаешься грубить боссу? – задал вопрос Пит расстроенным голосом. – Или у тебя не осталось чувства уважения?

– Не уверен, остались ли у меня внутренности, – болезненно прохрипел я.

Марти Эстел, с искаженным лицом, предложил вялым голосом:

– Давай поговорим о деле. Я сюда не прохлаждаться пришел. Хочу диадему!

– Мы все ее хотим, – проскрипел я.

С яростью в глазах, еле видимых сквозь жесткие черные волосы, свисавшие со лба, Пит бросился к дивану.

– Оставь его! – отрывисто приказал Эстел, и гигант неохотно остановился. – У нас будет много времени для этого. Бойд, похоже, не понимает своего истинного положения.

– Пусть Пит врежет тебе по животу, а потом задаст дурацкий вопрос, – нагло предложил я.

– Ты и Луиза надули меня с этой диадемой, – сообщил Марти, не обращая внимания на мои слова. – Затем ты перехитрил ее, схватил камушки и оставил ей на память о вечной любви дырку между глаз. – Он слегка покачал головой. – Разве это честно с твоей стороны, Бойд?

– Я нашел ее тело в душе с диадемой на голове, – огрызнулся я.

– Да, конечно. – Лицо его опять исказилось. – Ты хладнокровно все это проделал, спрятал подлинную диадему в карман, надел поддельную ей на голову, затем вызвал полицейских и выбрался оттуда, пока они все еще искали следы, улики и все такое прочее.

Обжигающая боль в моих внутренностях несколько утихла до небольших всплесков расплавленной лавы, я смог медленно распрямиться.

– Ты, – я остановился, увидев блеск ожидания в глазах Пита, и быстро перестроил фразу, – ошибаешься. Я приехал в Санта-Байя потому, что Ильмо нанял меня, чтобы вернуть украденную у него диадему. Мне дали список всех, кто присутствовал в комнате, когда произошла подмена. Среди них была Луиза. Так уж получилось, что, когда я навестил ее, у нее находился Пит, который не пожелал выслушать мои объяснения. Вот и все, что было.

Эстел стоял без всякого выражения на лице, словно раздумывая над верностью моего объяснения. На несколько секунд у меня даже создалось впечатление, что моя логика победила, но тут он снова покачал головой:

– Судя по рассказу Пита, ты сильно нервничал и напал на него при первой же возможности, когда он отвлекся. Я не верю в совпадения, приятель. Поэтому попросил Пита приглядывать за твоей гостиницей. Так кого же он увидел в баре прошлой ночью, как не тебя и эту сопливую девчонку?! – Марти презрительно показал на Пэтти. – Затем ты оказываешься тем самым парнем, который находит труп Луизы и украденные камушки. Только вот камушки были не подлинными. Ты проводишь весь день разъезжая в своей потешной машине с откидным верхом, потом снова встречаешься в баре, на этот раз с другой девкой. Всего этого чертовски много для простого совпадения, приятель.

– Все это правда! – огрызнулся я.

– Может, мне следует поработать над ним еще немного, босс? – высказал свое желание Пит. – Посмотрим, что из него выпадет, когда немного его приоткроем?

– Это долгий и утомительный процесс, – ответил Эстел все тем же монотонным голосом. – У нас нет на него времени. Есть более быстрый способ. – Его правая рука скользнула под пиджак и вновь появилась, сжимая револьвер 38-го калибра.

Спустя секунду я уже заглядывал в его дуло.

– Не думай, что я им не воспользуюсь, приятель, – небрежно бросил Марти. – Если не хочешь верить в это, прекрасно! Просто помни, что ошибиться ты можешь лишь один раз!

Ему не было нужды меня убеждать. С того момента, как я увидел эти бледно-голубые глаза, мертвые уже давным-давно, мне было ясно, что передо мною психически неуравновешенный убийца, что еще хуже, чем просто профессиональный убийца. Как бы ни было неприятно общение с профессионалом, с ним все же знаешь, чего ожидать. Профессионалы обычно компетентны в своем деле, поэтому когда берутся кого-нибудь убить, то делают это так же четко, как фотограф, исполняющий свой заказ. Но псих вроде Марти Эстела мог бы убить собственную мать только за то, что она не приготовила вовремя обед.

– Ага, – протянул он, наблюдая за моей реакцией. – Как я вижу, ты готов поверить мне на слово. Не так ли, Бойд? – И, не глядя в сторону гиганта, позвал: – Пит!

– Да, босс!

– Пощупай-ка девочку, – предложил Эстел ровным голосом. – Может, частному сыщику это доставит удовольствие?

– Такую работу я всегда делаю с большим наслаждением, – гортанно отозвался Пит и двинулся к дивану, вытянув вперед руки с дрожащими от предвкушения пальцами.

Пэтти вдавилась в спинку дивана с расширенными от ужаса зрачками.

– Нет! – пропищала она. – Вы не имеете…

Короткие узловатые пальцы зацепили воротник ее блузки и разодрали ее спереди, обнажив под нею черный кружевной лифчик.

– Расслабься, детка, – хихикнул Пит. – Тебе это даже может понравиться.

Пальцы опять взялись за дело, и Пэтти взвизгнула, когда с нее содрали лифчик. Небрежным движением Пит отбил ее ладони, которыми она пыталась прикрыть обнаженные груди.

– Подожди! – вмешался Эстел. – Ты еще не передумал, Бойд? Дальше будет еще интереснее.

Лицо Пэтти побагровело, в ее влажных глазах застыли страх и унижение. Я посмотрел на выставленный напоказ бюст, на нежные и совершенно незащищенные округлости цвета слоновой кости и понял, что не могу позволить дальнейшее насилие этих непристойных обрубков над плотью девушки.

– Я не убивал Луизу, и у меня нет диадемы! – крикнул я Эстелу. – Но я могу сказать, кто ее убил и у кого сейчас диадема.

– Так скажи!

– Сначала прикажи Питу, чтобы он убрался от девушки!

Он нетерпеливо пожал плечами:

– Эта плакса так сильно действует на твою сентиментальность?

– Не меньше, чем ты желаешь иметь бриллианты! – огрызнулся я.

– О’кей! Пит, оставь девчонку в покое!

Гигант отошел от Пэтти, глядя с неприкрытой ненавистью на меня. Его пальцы все еще вздрагивали, и я загадал, чтобы в один прекрасный день мне повезло и я мог избавить мир от этого типа.

– Итак, я слушаю, – напомнил Марти.

– Тот, кого ты ищешь, – Вилли Байерс.

– Байерс. – Он вопросительно посмотрел на гиганта, который ответил беспомощным взглядом и покачал головой, потом холодно спросил: – Что еще, к черту, за Байерс?

– Он работает у Ильмо. Тот самый, который сделал настоящую диадему и…

– Тот самый, который посещал Луизу несколько месяцев назад, – внезапно вмешалась Пэтти хриплым голосом. – Я с первого же взгляда поняла, что он не годился для нее! Но она не желала меня слушать…

– Заткнись! – прорычал на нее Эстел. – Мы слушаем Бойда.

В испуге Пэтти замолчала с широко раскрытым ртом. Затем тело ее начало судорожно содрогаться. Я же продолжил рассказ, описывая все в деталях, ибо хотел убедить Эстела так же, как был убежден сам. Байерс – эксперт, и кто лучше, чем он, мог бы сделать стеклянную подделку? Картина на стене его комнаты явно изображает Луизу Ламон. Более того, они вместе посещали уроки рисования. Соблазнив Байерса своим великолепным телом, Луиза, должно быть, втянула его в аферу с диадемой. Но, видимо, прознав про ее связь с Марти Эстелом, он понял, что его надули. Поэтому убил Луизу и забрал подлинную диадему.

Когда я умолк, в комнате воцарилась какая-то мучительная тишина. Я наблюдал за лицом Эстела, но оно по-прежнему оставалось невыразительным – с таким же успехом можно было смотреть на стену. Но вдруг одна сторона его лица дернулась, и он спросил:

– У тебя есть адрес этого Вилли Байерса?

– Еще бы! – Я достал бумажник и прочитал вслух адрес.

– Ты думаешь, босс, виноват этот тип Байерс? – с сомнением прогудел Пит. – Считаешь, что Бойд говорит правду и в этом нет какой-то увертки?

– По-моему, он говорит правду, – отозвался Марти беспрекословным тоном. – Давай поедем и проверим.

– Конечно, как скажешь, – поспешно согласился Пит. – А что делать с этими двоими? С девкой? Она может доставить нам большие неприятности, если позвонит в полицию.

– Оставим их здесь, – решил Эстел. – Если Бойд прав и мы найдем камушки у этого Вилли Байерса, то сюда уже не вернемся. Если же он нас надул, то вернемся и побеседуем с ним еще раз. Так что мы должны быть уверены, что они никуда отсюда не денутся.

– Честного слова бойскаута будет достаточно? – встрял я.

– Ты очень остроумный, приятель, – мягко ответил он. – Я подумываю, не вернуться ли нам в любом случае и не позволить ли Питу поработать немного над тобой ради одного удовольствия. – Его бледно-голубые глаза стали еще более отрешенными, когда он пробуравил меня ими насквозь. Потом не спеша проговорил: – Пит, посмотри, чем можно их связать.

Гигант обыскал квартиру, шумно раскрывая шкафы и оскверняя своими действиями спальню Пэтти. Минут через пять он появился оттуда с победным видом, неся в руках связку чемоданных ремней.

– Много же времени у тебя это заняло, – тихо проворчал Марти. – Отведи девку в ванную комнату и привяжи ее к крану.

Пит зловеще улыбнулся Пэтти и приказал:

– Вставай, детка!

Она медленно поднялась на ноги, пытаясь прикрыться разорванной блузкой. Пит схватил ее за руку и, чуть не уронив, потащил за собой в ванную комнату.

– Тебе незачем стесняться, детка, – расхохотался он, – я уже все видел!

Прошло еще шестьдесят секунд тягостной тишины, потом гигант вернулся с самодовольной улыбкой.

– Я ее хорошенько привязал, босс, – доложил он. – Она так туго связана, что даже моргнуть не сможет.

– Отлично, – кивнул Марти, – теперь займись Бойдом, и давай-ка побыстрее!

– Конечно, конечно, – поспешно пробурчал Пит.

Он хорошо это сделал: связал мои руки за спиной, туго стянул щиколотки и коленки. Ремни больно врезались в мою плоть, и я понял, что у меня нет даже надежды пошевельнуть хоть одной мышцей, пока кто-нибудь не распутает ремни.

– Куда его поместить, босс? – спросил Пит.

– Вместе с девкой, в ванную комнату, – прорычал Эстел. – Куда же еще? Они составят компанию друг другу, а мы, уходя, включим погромче радио, чтобы они не орали напрасно.

Гигант подхватил меня, словно связанную птицу, бросил на плечо и поволок в ванную комнату, в которой оказались ванна и душ. Кисти Пэтти были привязаны к крану душа. Она стояла, прижавшись боком к плиткам стены. Пит поставил меня рядом с ванной и громко хихикнул:

– Нет ничего лучше чистоты, приятель!

Затем ладонью толкнул меня в плечо, и я грохнулся на пол, больно стукнувшись головой о край ванны. Растянувшись во всю длину, так что моя голова оказалась у ног Пэтти, я беспомощно корчился, пока звук довольного смеха Пита затих в соседней комнате. А еще через несколько секунд радио заполнило громким джазом всю квартиру.

– Дэнни! – послышался откуда-то издалека голос Пэтти.

Я чуть пошевелился, изогнул шею и ухитрился взглянуть на нее:

– Да?

– Я ужасно сожалею, что из-за меня вы попали в эту историю!

– Не стоит думать об этом, – сказал я несколько напряженным голосом. – У вас просто не было выбора.

– Вы очень добры, – тихо проговорила она. – Это было первое, что я подумала, когда вас увидела. За фасадом этого хорошо смотрящегося, но жесткого парня, сказала я себе, скрывается поистине мягкая и добрая душа!

– Теперь меня не удивляет, что вы попали в такую передрягу, коли все время говорите подобные вещи, – прохрипел я. – Не лучше ли нам попытаться выбраться из этой ситуации?

– Я пыталась. – Ее тело внезапно дернулось, когда она потянула за ремни, которыми ее кисти были притянуты к крану. – Но я не могу даже ослабить их.

– Попытайтесь еще, Пэтти, – прорычал я. – У нас не так уж много времени до возвращения этих парней. Откровенно говоря, мне не хотелось бы оказаться здесь, когда они вернутся.

– Может, не вернутся? – с надеждой проговорила она. – Если вы правы относительно мистера Байерса, то они…

– Вернутся! – беспомощно отрезал я. – Помните, Эстел спросил у меня адрес Байерса?

– Конечно! Ну и что с того?

– Я не дал ему адрес Байерса. Назвал адрес другой финалистки конкурса красоты. Она удивится не меньше этих бандитов, когда откроет им дверь.

– Дурак! – Пэтти почти выплюнула это слово.

– Может, вы и правы, – признал я. – Но пожалуйста, милая, продолжайте дергать ремни, пока вы меня обзываете, потому что наше время может очень быстро кончиться.

Ее тело неистово дернулось, когда она вложила весь свой вес в рывок, затем расслабилось.

– Ничего не выходит, мистер Бойд! Ремни совершенно не поддаются.

– Можете называть меня Дэнни – после всего того, что мы с вами пережили. Но, ради бога, продолжайте дергать – это единственная надежда, которая нам остается.

– Я попытаюсь, – громко фыркнула она.

– Вот молодец, девушка! – ободрил я ее.

Кран издавал легкие звенящие звуки, когда она терзала ремни.

– Если я продолжу попытки, ремни перережут мне кисти!

– Что значат какие-то кисти в сравнении со всей жизнью? – проревел я. – Давай дергай!

Минут через пять, когда я был уже готов попросить ее отвернуть кран, поскольку смерть утопленника казалась мне гораздо предпочтительней смерти в руках Пита, Пэтти взволнованно завопила:

– Дэнни! Они немного ослабли!

– Дергай дальше! – свирепо приказал я.

Звенящие звуки стали громче, затем Пэтти победно взвизгнула:

– Мне это удалось, Дэнни! Мои руки свободны!

– Не стой там и не устраивай себе праздник! – завопил я. – Теперь развязывай меня!

Она встала на колени и через чертовски долгое время сумела освободить мои кисти. Я помассировал их, чтобы восстановить кровообращение, затем развязал ремни на коленях и щиколотках. В гостиную я плелся походкой Чарли Чаплина, пока кровь не добралась до пальцев и не сделала пару кругов по ногам.

Пэтти устало опустилась на диван и глубоко облегченно вздохнула, но тут же вспомнила, что вздох ее можно не только услышать, но и увидеть. А может, успела заметить восхищение на моем лице, потому что сильно покраснела и прикрылась руками.

– Знаешь что, Пэтти? У тебя прекрасное тело, и тебе следовало бы гордиться им.

На какой-то миг в ее темных глазах появилось выражение удовольствия, затем она застенчиво сказала:

– У нас с Луизой были одинаковые размеры, мы могли носить одни и те же платья и все остальное. Мы обычно одалживали одежду друг у друга… – Внезапно голос ее прервался, и она отвернулась.

Я подумал, что мысль о смерти сестры для нее непереносима.

– Перед нами все еще стоит одна проблема, – поспешно напомнил я. – Нам лучше поскорее убраться отсюда к черту, прежде чем появятся посетители.

– Но куда…

– На эту ночь снимем тебе комнату в отеле. Я пока не буду привлекать полицию – мне хочется первым добраться до Байерса.

– Я соберу немного вещей и, пожалуй, переоденусь. – Она посмотрела на себя и дерзко добавила: – Не думаю, что в таком виде в отеле мне предоставят комнату!

– Не цени себя слишком низко, милая, – мягко посоветовал я. – В таком виде тебе могут дать люкс.

– Спасибо, Дэнни! – Пэтти наградила меня восхитительной улыбкой и скрылась в спальне.

Чтобы скрасить ожидание, я закурил сигарету и уже тушил окурок, когда ее голова внезапно высунулась из-за двери.

– Дэнни! – взволнованно проговорила девушка. – Я только что проверила часы!

– И как они? Все еще ходят? – ворчливо поинтересовался я.

– Ты не понимаешь! – Если она притопнула ногой, то я этого не слышал, может, потому, что она все еще была без туфель. – Прошло только пятнадцать минут с тех пор, как они ушли, – быстро продолжила она, – а до места, которое ты им назвал, добираться по крайней мере двадцать минут в одну сторону. Так что они не могут вернуться раньше чем через двадцать минут, не считая того, что им понадобится время, чтобы сообразить, что их надули. Почему бы тебе не поехать прямо на квартиру Байерса? Тебе нет необходимости ждать меня – я могу взять такси до отеля.

– Конечно, но… – с сомнением протянул я.

– Никаких но, – решительно возразила Пэтти. – Поступай, как я сказала, ибо ты попросту тратишь время, ожидая меня здесь. Мне понадобится по крайней мере еще десять минут.

– О’кей, – наконец согласился я. – Но ты должна точно уложиться в эти десять минут.

– Я уложусь.

Она неожиданно выскочила из-за двери и подбежала босиком ко мне. Прозрачная нейлоновая комбинация подтвердила, что все остальное ее тело было не менее совершенным, чем виденная мною очаровательная верхняя часть. Пэтти обхватила руками мою шею и свирепо поцеловала меня в губы. На короткое время мы слились в боксерском захвате. Затем она вырвалась и побежала обратно в спальню, с лицом горящим, как сигнал опасности.

Я вышел из квартиры, обкатывая в голове старую-престарую шутку: «Когда девчонка – не девчонка?» Правда, я забыл, в чем там соль, но это не имело никакого значения. Главное, никогда не знаешь, когда и где тебя поджидает забава. Последний раз, будучи в Санта-Байя, я усвоил один тяжкий урок: действительно сообразительный парень носит пушку под мышкой, а не оставляет ее в чемодане в отеле. Теперь, в случае с Марти Эстелом, этот урок нашел новое подтверждение и не прошел даром. Поэтому первое, что я сделал, – это заглянул в отель, поднялся в свою комнату и надел подплечную кобуру. Тяжесть 38-го калибра как-то успокоила меня, когда я спускался на лифте в холл. В целом этот крюк не занял больше десяти минут и, по моему мнению, стоил того. Не то чтобы я ожидал действительно больших неприятностей от маленького Вилли, но иногда ничего нельзя сказать заранее до того, как станет слишком поздно.

Когда я посетил его дом впервые, внутри и снаружи он выглядел величественным и элегантным. На этот раз я не был в этом уверен. Какая-то приглушенная тишина в атмосфере больше подходила моргу, чем дому, в котором живут.

Дверь квартиры открылась сразу после моего звонка. Я успел подумать, что Вилли, вероятно, чувствовал себя одиноко, а поэтому мне будет оказано теплое гостеприимство, ну хоть какое-то гостеприимство, но во всяком случае не то, что оказалось. Дверь распахнулась с этаким «ху-уш-ш!», и я опять уставился на уже знакомый ствол 38-го калибра. С чертовски большим усилием я оторвал от него взгляд и посмотрел на мертвую, бескровную маску, служившую лицом Марти Эстелу.

– Заходи, приятель! – напряженно пригласил он. – Мы тебя поджидаем.

Я сделал так, как мне было велено, – кто же спорит со смертельным концом нагана? А он захлопнул за мной дверь. Гигант Пит твердо занимал центр комнаты, оскверняя ее элегантность на фоне роскошно раскинувшейся обнаженной, расположившейся во всю стену.

– Вы меня поджидали? – безучастно спросил я. – Каким образом? Угадываете по стеклянному шару или как?

– Твой придуманный адрес не ввел меня в заблуждение даже на минуту, – холодно пояснил Эстел. – Но я знал, что имя ты назвал правильно, оно совпало с тем, что сказала девчонка. Поэтому мы посмотрели в телефонную книгу, прежде чем вышли из дома. А когда приехали сюда и нашли то, что ты здесь для нас оставил, я уже знал: в дверь могут позвонить только ты или полицейские. Но легавые обычно шумят гораздо сильнее, чем это сделал ты.

– Ты меня совсем запутал, Марти, – честно сознался я. – Еще могу понять, как ты ухитрился разоблачить мою хохму с адресом, но совершенно не догадываюсь, что такое я оставил здесь для тебя. А как ты мог рассчитывать, что я выберусь из ремней, которые Пит связал так туго, что я боялся, как бы они не перерезали мне пару артерий?

– Полагаю, Пит размягчил тебе мозги больше, чем я думал. Может, нужно освежить тебе память, приятель? – Движением нагана он показал на дверь. – Войди туда, вовнутрь!

Внутри была спальня, в которой можно было увидеть все, что должно быть в спальне, включая кровать. Неожиданное оказалось на кровати. Он лежал на спине полностью одетый, ноги вместе, одна рука откинута в сторону, другая согнута у головы. Пистолет валялся тут же на подушке, а в голове, на два сантиметра выше правого уха, виднелось пулевое отверстие. На смертном одре Вилли Байерс выглядел еще менее впечатляюще, чем в жизни, а это о многом говорит. Седеющие каштановые волосы походили на солому, от которой скот отказался еще на прошлой неделе, а безучастное выражение его лица могло бы вызвать бессонницу даже у служащего морга.

– Думаете, что это я его убил? – недоверчиво спросил я.

– Кто же еще? – отозвался Марти скучающим голосом.

– Хотелось бы мне вспомнить, что такого я тебе сделал, за что ты так меня ненавидишь! – с чувством произнес я.

– Это ты здорово проделал, – проговорил Марти. – Если бы ложный адрес сработал, мы бы отсутствовали достаточно долго, чтобы ты мог придумать способ, как выбраться из ванной. А пока мы соображали бы, как найти правильный адрес, ты вызвал бы полицию, чтобы она застала нас здесь с трупом.

Я взглянул еще раз на Вилли Байерса и осторожно спросил:

– А ты не думаешь, что он сам застрелился?

– Как я уже сказал, здорово сработано, – повторил он. – Ты же сам нам все объяснил. Луиза и Байерс организовали эту работку. Потом он пришил Луизу по всем тем причинам, которые ты назвал. Но тут его нервы не выдержали, и он всадил пулю в свой собственный мозг. Здорово! Не хватает только одного – камушков. Где же они, а?

Теперь я понимал уже все, и это меня сильно взволновало. Марти вообразил, что я задумал все это дело, надул его девушку, забрал у нее диадему и убил ее. Но не остановился на этом, потом пришил еще и Вилли Байерса, выдав его смерть за самоубийство. Ах да, еще одно: я хотел приписать убийство Байерса Марти, если полиция не клюнет на самоубийство.

– Ты не будешь возражать, если я закурю? – спросил я.

– Буду! У меня для тебя, приятель, приготовлено кое-что другое. Пройдем в гостиную, послушаем, куда ты дел диадему.

Его желание было подтверждено движением 38-го калибра, так что мы вернулись в гостиную.

– Садись! – приказал мне Марти, и через секунду Пит так толкнул меня в плечо, что я отлетел назад, мои ноги коснулись дивана и я вынужденно сел.

– Поступим очень просто, – сообщил Марти. – Или ты говоришь все, или я напускаю на тебя Пита. Правда, на этот раз придется обойтись без дамочки.

Не было никакой возможности убедить его в том, что я не знаю, где находится эта чертова диадема. Единственное, что мне оставалось, – это уклоняться в ответах.

– А что я буду за это иметь? Что случится, если я скажу, где припрятаны камушки? – Мне пришло в голову говорить его языком – вдруг поможет.

– Ты спасешь себя от целой кучи неприятностей, приятель. В любом случае заговоришь довольно быстро. Никто не может выдержать испытание в руках Пита.

– Это-то я могу понять! Но что случится потом?

– С тебя, Бойд, причитается за ряд неприятностей. – Одна сторона лица Эстела сильно дернулась. – Ты убил мою девушку и выкрал камушки у меня из-под носа. Так что понимаешь, чего ты мне стоил. Поэтому я возьму тот пистолет, – он кивнул в сторону спальни, – приложу к тебе, сотру все отпечатки, вложу его тебе в лапу, и мы уйдем.

– Легавые на это не клюнут, – сказал я насмешливым голосом. – У них будет та же проблема, что и у тебя сейчас. Где камушки? Где настоящая диадема?

– Меня не колышет, клюнут они или нет, приятель, – заверил он меня. – И все же, думается, они попадутся на этот крючок. Могу поспорить, это тот же самый пистолет, из которого ты застрелил Луизу, так что все три пули окажутся одинаковыми. А диадему ты мог выкинуть в море со скалы или сделать с нею что-нибудь еще. Кого это колышет? – Эстел взглянул на тяжелые большие часы на руке. – У тебя ровно пять секунд, приятель, прежде чем я напущу на тебя Пита. А когда он начнет, я уже не смогу его остановить, даже если ты пять раз скажешь мне, где камушки!

Тактически я оказался в неудачной ситуации: Марти стоял передо мной с револьвером, нацеленным мне прямо в грудь, а Пит находился метрах в двух в стороне.

– О’кей, – нервно проговорил я. – Ты выиграл, Марти. Можно теперь закурить?

– Какая разница? Кури, только не пытайся увернуться, приятель! – Впервые в его голосе послышалось некоторое оживление.

– Даже не думаю увертываться, – сказал я, мягко проскальзывая правой рукой под пиджак.

– Стой! – заорал Пит. – Босс, может, у него пушка?

– Иногда ты ведешь себя так глупо, что меня удивляет, как это ты научился сам есть, – горько сказал Марти. – Что ты сделал в первую очередь, когда он вошел в квартиру той девки?

– Я его оглушил, – победно ответил Пит.

– А что сделал после того, как оглушил?

– Обыскал, конечно, – проговорил Пит обиженным голосом, – на случай, если бы у него было… А, понял, что ты имеешь в виду!

Мои пальцы охватили рукоятку револьвера и сжали ее любовно, но твердо.

– Посмотри на портрет Луизы на стене позади тебя, Марти, – предложил я, – посмотри как следует!

– У меня нет времени на всякие картины!

– За картиной стенной сейф, – солгал я, – и в нем я припрятал камушки.

– Здесь? В квартире Байерса? – В его глазах промелькнуло сомнение, но желание убедиться было непреодолимым. – Пит! Посмотри-ка!

Гигант прогромыхал к картине, подсунул обе руки под ее массивную раму и сделал резкий рывок вверх. Она едва пошевельнулась. При новой попытке вены выступили у него на лбу. На этот раз картина сдвинулась. Послышался звук осыпающейся штукатурки, затем, прочертив краями по стене, она с треском обрушилась на пол. Шум заставил Марти повернуть голову.

– Он лжет, босс! – Пит уставился на голую стену, потом повернулся, как раз в тот момент, когда я достал револьвер из кобуры. – Осторожно! – завопил он.

Марти Эстел двигался быстрее, чем можно было предположить. Он так резко бросился вбок, что я дважды промазал и только выбил еще немного штукатурки из той же стены. Но больше я о нем не думал, потому что Пит неуклюже, но стремительно бросился в мою сторону и находился уже в двух метрах от меня. Его огромные руки были вытянуты вперед и нацелены на меня. Нетрудно было догадаться: если только эти отвратительные толстые обрубки достанут меня, то отпустят лишь после моей смерти.

Это было все равно что стрелять в дом с двух метров, – я не мог промазать. Первая пуля попала точно посредине груди, и я ослабил давление на спусковой крючок. Но Пит продолжал идти в мою сторону, и, выстрелив еще раз, я опять попал ему в грудь. Однако он все еще двигался, и мною внезапно овладел ужас. Третья пуля попала ему в горло, и какое-то время лил кровавый дождь. Затем вдруг погас свет.

В этот момент я уже не думал – видимо, мои условные рефлексы сработали под воздействием потока адреналина. Я, как лягушка, спрыгнул с дивана за секунду до того, как он подломился под рухнувшей на него тяжестью Пита. Придя в себя, я обнаружил, что стою на четвереньках, напрягая зрение в направлении, в котором видел в последний раз Марти Эстела.

Не знаю, как долго я простоял в таком положении, пока не заметил слабый свет, проникающий из коридора. Помнится, Марти захлопнул дверь за моей спиной, когда я вошел в квартиру, но сейчас она оказалась открытой. Так что Эстел или уж очень хитрил, или его уже не было поблизости. Оставался один способ узнать, как обстоят дела. Я сделал еще один выстрел и одновременно покатился по полу. Прокатился, может быть, метра три, но так и не услышал ответного выстрела. Никто не играет настолько расчетливо, решил я. Поэтому поднялся на ноги и направился к слегка приоткрытой двери, а заодно к выключателю рядом с ней.

В ослепительном свете комната предстала как поле битвы: огромная картина лежала на полу, стена за ней была исцарапана, и в ней виднелось несколько дырок. Марти Эстела не было видно, и я подумал, что он, должно быть, здорово сдрейфил, когда понял, что Пит ему уже ничем не поможет.

Я подошел к дивану, который врезался в противоположную стену, и посмотрел вниз на поверженного гиганта. Он стоял на коленях, склонившись над диваном, погрузив лицо в мягкие подушки. Обе его руки все еще были вытянуты вперед, а затвердевшие пальцы впились в прорванную обшивку спинки. Примерно как раз там, где было мое лицо перед тем, как я в последний момент прыгнул по-лягушачьи. Там, куда Пит уткнулся лицом, подушка блестела мокрым пятном.

Глава 7

Как поется в песне, я не знал, который теперь час, только совсем по другой причине. У меня было такое ощущение, будто я прожил в квартире Вилли Байерса целую жизнь.

Полицейская рутина разворачивалась привычным длительным порядком, начиная от фотовспышек экспертов и кончая парнями из перевозки, вынесших на носилках тела.

Лейтенант Шелл расхаживал по комнате, словно все это было ему в новинку и удивляло.

– Опять начался этот кошмар! – бушевал он. – Ты только вчера приехал в Санта-Байя и за это короткое время уже преподнес нам три трупа! Два убийства и одно вынужденное убийство в порядке самообороны. Во всяком случае, такова твоя версия, не подтвержденная свидетелями. Обещаю тебе, Бойд: если я не смогу отправить тебя в газовую камеру, то по крайней мере добьюсь, чтобы тебя засадили как минимум на две тысячи лет! Я собираюсь…

– Обещания, обещания! – огрызнулся я. – С самого начала, как ты помнишь, это была твоя идея – пригласить меня сюда. Это ты, умник, все придумал. Что же случилось с тем парнем, который должен был следить за мной?

– То была просто шутка, чтобы заставить тебя пошевелиться, – буркнул он в ответ. – У нас в отделе полно других дел. Но если бы я только мог вообразить, что случится, когда маньяк вроде тебя окажется на свободе в городе… Подумать только!.. – Шелл прикрыл лицо руками и простонал в отчаянии: – Тридцать шесть часов назад у меня была всего лишь украденная диадема. Потом приехал ты, и что получилось?

– Два нерасследованных убийства и одно оправданное, – быстро подсказал я. – Ты уверен, что маленький Вилли не убил себя сам?

– Уверен, – кисло ответил он, – на его виске нет следов сгоревшего пороха. Хотелось бы, чтобы он застрелился, это значительно облегчило бы мне жизнь.

– За Марти Эстелом и Питом Как Его Там наверняка числятся какие-нибудь делишки? – поинтересовался я с надеждой.

– Конечно. Фамилия Пита – Унгар. У него длинный послужной список: назови любое преступление – и можешь быть уверен, что он его совершил. Марти половчее – за ним лишь одно осуждение. Он отсидел два года за вооруженное нападение.

– Коли тебе известна их подноготная, значит, ты знал, что они в городе?

– Я знаю всех, кто находится в городе, – фыркнул Шелл. – Но не думал, что они замешаны в деле Ильмо, это не их способ действий. Если бы они задумали стибрить диадему, то пробились бы к ней через бронированное стекло витрины и Марти использовал бы Пита в качестве тарана.

– Ты не знал, что Эстел был другом Луизы Ламон?

– Это тебе повезло застать Пита у нее при первом же посещении, – проворчал он. – Мне так не везет.

На моих часах было уже далеко за полночь, сейчас меня не взволновала бы даже материализация в воздухе подлинной диадемы, поэтому вежливо произнес:

– Лейтенант, я уже все рассказал три раза подряд. Ты не будешь возражать, если я пойду?

– Возражаю! – отрезал он, напомнив мне Марти Эстела.

– Ну что ж, – беспомощно пожал я плечами, – перекинемся в картишки?

Шелл перестал расхаживать по комнате и уставился на меня.

– Недостающие детали – вот что может действительно свести с ума, – угрюмо констатировал он, разговаривая скорее сам с собой, чем со мной. – Итак, Луиза Ламон спала со своим боссом Раттером и задумала сделать на этом немного денег. О’кей. Попытка шантажировать жену Раттера обернулась против нее, мисс Ламон вышвырнули на улицу. Потом она узнала о конкурсе красоты – или с самого начала это была ее идея – и вынудила Раттера позволить ей участвовать в нем, даже пообещать ей победу, иначе грозилась извалять в грязи его репутацию. Это я могу понять, здесь все логично.

– Знаю, что ты имеешь в виду, – угрюмо вмешался я. – Самое ужасное заключается в этих отвратительных совпадениях в сочетании с недостающими деталями. Луиза Ламон случайно стала ходить на уроки рисования и случайно познакомилась с Вилли. Затем компания «Пулсайд» случайно придумала рекламу с диадемой из ювелирного магазина Ильмо, а Вилли так же случайно оказался тем мастером, который ее сделал…

– Если ты продолжишь в том же духе, я закричу, – жалобно произнес Шелл. – Давай допустим все эти совпадения и вообразим, что они могли иметь место. Значит, Луиза и Вилли придумали, как ограбить магазин. Вилли изготовил стеклянную подделку, а Луиза поменяла на нее подлинную диадему, когда позировала в ней для фотографа. Так?

– Я уверен, это Вилли убил ее, узнав, что она обманывает его с Марти Эстелом. Но зачем ему понадобилось оставлять вторую подделку на ее голове? И вообще, на кой черт им понадобились две поддельные диадемы?

– Хороший вопрос, – проворчал Шелл. – Но у меня есть получше: если Вилли убил Луизу, то кто убил его? А если это не он, то кто убил их обоих?

– И где, наконец, настоящая диадема? – закончил я серию наших вопросов.

Лейтенант на долгую минуту закрыл глаза, потом проговорил голосом, полным жалости к самому себе:

– Я устал. Работаю слишком много за очень маленькую зарплату. Жена вот-вот разведется со мной, а эгоистичным гражданам на это наплевать. Сейчас поеду домой и просплю три дня!

– Прекрасная мысль, – тоскливо подхватил я. – Ты не будешь против, если я тоже поеду с тобой выспаться?

– В мой дом ты войдешь только через мой труп! – прорычал он.

– Прости, – извинился я. – Просто хотел спросить, могу ли я уехать, когда ты уйдешь?

– Полагаю, можешь. – Он был не в восторге. – Ты все еще ездишь на той же машине с откидным верхом?

– Да.

– Тогда есть слабая надежда на то, что ты разобьешься. – Его голос прояснился от одной этой мысли. – Конечно, не захочешь оставить мне подписанное признание, которое я мог бы использовать в этом случае?

– Ты правильно думаешь, – поспешил я его заверить.

– Тогда убирайся к черту с моих глаз! – проворчал он. – Когда я смотрю на тебя, у меня выворачивает желудок!

– Ты чудесный парень, лейтенант, – отозвался я, направляясь к двери. – Обязательно позвони мне, если по дороге домой сломаешь ногу или что-нибудь еще. Немного смеха мне сейчас не помешает.

Было почти два часа утра, когда я добрался до гостиницы. Портье еле сдерживал зевок, пока искал мой ключ, а я, воспользовавшись случаем, проверил в это время журнал регистрации. Мисс Пэтти Ламон въехала в комнату номер 704. Получив ключ, я поднялся к ней и тихо постучал в дверь комнаты.

– Кто там? – спросила она дрожащим голосом.

– Это я, Дэнни Бойд.

Дверь тут же распахнулась, и Пэтти почти насильно затянула меня в комнату.

– Дэнни! – Она исследовала мое лицо влажными глазами. – Я чуть с ума не сошла, гадая, что с вами случилось!

На ней была фантастическая кукольная пижама – теплые красные розы на холодной белой нейлоновой пене, которая заканчивалась наверху ее стройных бедер. Черные волосы были причесаны так, что ниспадали волнами вокруг ее головы. Тонкий аромат духов овевал обрисованные пеной превосходные формы. Ведь было время, подумалось мне, когда я считал, что Пэтти Ламон не хватает того, что было у ее сестры Луизы. Должно быть, тогда плохо соображал.

Ее пальцы нежно надавили на мои плечи.

– Я уж думала, не случилось ли что-нибудь ужасное. Благодарение Небу, с вами все в порядке, Дэнни. Почему вас не было так долго? Прошло столько часов с тех пор, как вы покинули мою квартиру!

– Вам лучше присесть, милая, мой рассказ может занять много времени, – ответил я и мягко снял ее руки с моих плеч.

Она села на краешек постели, опершись локтями на колени, положив подбородок на ладони, и внимательно слушала, пока я излагал, что случилось с того момента, как Марти Эстел открыл дверь квартиры Вилли Байерса, до тех пор, пока я не покинул несчастного лейтенанта Шелла и не вернулся в гостиницу.

Глаза ее были расширены от шока, когда я закончил мой рассказ.

– Никак не могу этому поверить, – медленно произнесла она. – Байерс мертв и вам пришлось убить этого ужасного гиганта? А Марти Эстел ухитрился смыться?

– Не так уж я и расстроился, когда он это сделал, – признался я.

– Думаете, это он убил Байерса? – спросила она. – Может, когда не нашел там диадему, так разозлился, что уже действовал не соображая?

– Очень может быть. Но не могу себе представить Марти, фабрикующего потом самоубийство.

– Почему бы и нет? – логично возразила Пэтти.

– Хороший вопрос, – кисло оценил я. – Только я сейчас так запутался, что уже не знаю, что и думать, черт побери.

– Вы сказали Эстелу правду у меня дома, Дэнни? Ну, о том, что Байерс и Луиза сговорились украсть диадему, а потом он убил ее, когда узнал об Эстеле?

– Конечно, – пробурчал я. – И эта версия прекрасно работала вплоть до того момента, пока я не увидел мертвым маленького Вилли!

– Тогда кто еще, кроме Марти Эстела, мог его убить? – настаивала она со своей дьявольской логикой.

Я устало пожал плечами:

– Сдаюсь. Считаю, самое лучшее, что я могу сейчас сделать, – это выспаться. Поскольку Эстел все еще на свободе, полагаю, вам, милая, лучше остаться на какое-то время в отеле.

– Вы же не думаете, Дэнни, что он сможет найти меня здесь? – нервно уточнила она.

– Нет, – отрезал я слишком уверенно, но тут же сменил пластинку. – Я так не думаю, но это может случиться. Вам следует держать дверь запертой.

– Я не смогу уснуть, – прошептала она. – И так-то мне было несладко в последние часы, пока я не знала, что с вами приключилось. И сейчас тоже будет не легче.

Пэтти поднялась с постели и подошла ко мне настолько близко, что я почувствовал сквозь тонкий нейлон тепло ее тела и упругость ее груди.

– Мне так страшно, Дэнни, – прошептала она. – Не бросай меня одну. Останься здесь на всю ночь!

– Конечно, милая, – нежно отозвался я, обнимая ее. – Тебе и так пришлось бы позвать на помощь, чтобы выгнать меня.

Пэтти поцеловала меня с такой распутной страстью, которая всегда свидетельствует о безоговорочной капитуляции. Я оценил это очень высоко потому, что такое не так часто случается в жизни любого мужчины.

На следующее утро мне позвонили оба моих клиента. Позвонили они слишком рано и потребовали встретиться с ними сейчас же, если не раньше. А поскольку застали меня в расслабленном состоянии, я согласился на свидания с ними. Так что около десяти утра уже сидел в кабинете мистера Ильмо, пытаясь не закрыть глаза и даже понять, что он говорит.

Ильмо совсем не изменился – не знаю, почему я думал, что он должен измениться за пару дней? Он был все тем же маленьким человечком в черном костюме, а его глаза все так же свирепо сверкали при взгляде на меня сквозь очки в золотой оправе.

– Я совершенно сбит с толку, мистер Бойд, – холодно заявил он. – Помнится, я нанял вас, чтобы найти украденную диадему. Но то, что последовало в следующие два дня, – это отвратительное буйство убийств, – ставит меня в тупик. Нельзя ли вас спросить: вы все еще чувствуете себя нанятым для того, чтобы найти похищенную драгоценность, или просто воспользовались этим для того, чтобы осуществить свою собственную вендетту?

– И все же я нашел диадему, – напомнил я в свою защиту. – Откуда мне было знать, что в ходу две подделки?

Ильмо закрыл глаза, словно получил ножевое ранение, и прошептал:

– Даже не говорите про это! Когда я вспоминаю, как меня обрадовали ваш звонок и добрая весть и как потом расстроила мисс О’Киф своим страшным известием… – Он печально покачал головой. – Могу сказать, мистер Бойд, по самым скромным подсчетам, за одну минуту вы отняли у меня десять лет жизни!

– Вам следовало бы считать виновным Вилли Байерса, а не меня, – устало проговорил я. – Именно он занялся подделкой диадемы. Я сам могу разволноваться от одной мысли о том, сколько еще таких же фальшивых диадем может появиться.

Ильмо содрогнулся:

– Мне бы хотелось, мистер Бойд, чтобы вы ясно, четко, на понятном английском языке изложили, какого прогресса вы добились в возвращении моей диадемы.

Я закурил сигарету и начал поудобнее устраиваться на псевдоантичном стуле, чтобы выиграть время и попытаться придумать что-нибудь разумное.

– Я жду, мистер Бойд, – едко напомнил он.

– А я пытаюсь найти ответ, – пожал я плечами. – И буду пытаться дальше.

Очки в золотой оправе опять сверкнули.

– Это все, что вы можете сказать?

– Вы заплатили мне тысячу долларов и обещали еще пять в случае, если я добьюсь результата, – проскрипел я. – Пока что за эту тысячу меня били и в меня стреляли. Я нашел два трупа и произвел на свет третий. По мнению лейтенанта Шелла, мне повезет, если я вообще когда-либо выберусь из этого города. Если вы думаете, что получаете недостаточно за свои деньги, мистер Ильмо, то я могу отказаться от этого дела прямо сейчас – конечно, после того, как подскажу вам, что вы можете сделать со своей диадемой, если когда-нибудь ее найдут.

Несколько секунд он холодно смотрел на меня, сохраняя вежливое выражение лица, затем поднял со стола пресс-папье из слоновой кости, несколько секунд им поиграл, наконец сказал:

– Мистер Бойд, я сообщу вам одну тайну: мои адвокаты нашли зацепку в напечатанных мелким шрифтом условиях страховой компании. Теперь, кажется, они будут вынуждены мне заплатить. Вы, конечно, отдаете себе отчет в том, что это означает? Как только они согласятся на оплату нашего иска, возвращение диадемы станет их делом, а не моим. Они, несомненно, назначат своего следователя.

– У меня такое ощущение, что вы хотите мне что-то сказать, мистер Ильмо, – мягко проговорил я. – Сделайте одолжение, выразите вашу мысль ясно и четко, на понятном английском.

– Разумеется, – улыбнулся он. – Несколько минут назад вы упомянули, что за мою тысячу долларов пережили несколько унижений и опасностей, разыскивая мою украденную драгоценность. Я готов признать это, хотя, как вы понимаете, с некоторыми оговорками, и даже согласиться с тем, что вы оказали мне стоящую услугу за соответствующую плату.

– И?.. – решил подогнать я его.

– В настоящий момент я больше не нуждаюсь в ваших услугах, – жестко произнес он. – Всего хорошего, мистер Бойд!

– Берете назад свое предложение заплатить пять тысяч за найденную диадему? – уточнил я.

– Нет. – Очки в золотой оправе, казалось, смеялись надо мной. – Я уже взял его назад. Так что добрый день, мистер Бойд!

– Тогда с Новым годом вас, мистер Ильмо, – вежливо откликнулся я. – Пусть ваши изумруды вырастут в зеленую плесень, а сапфиры расплавятся.

По дороге я остановился у стола Тамары О’Киф. Она выглядела столь же обольстительно, как и накануне, может, только фантазия ее прически стала несколько иной, но все остальное под черным тесным платьем смотрелось так же привлекательно.

– Минут пять назад звонил мистер Раттер, – сообщила Тамара. – Я ему сказала, что вы беседуете с мистером Ильмо. Он попросил вас позвонить ему, прежде чем вы отсюда уйдете. Я вас соединю. – Она набрала номер, попросила мистера Раттера и протянула трубку.

– Бойд? – Голос хозяина «Пулсайд» был резким и вполне директорским. – Мне пришла в голову одна мысль. Но я не хотел бы встречаться с вами на заводе, здесь и так слишком много разговоров. Давайте увидимся у меня дома.

– Как скажете, – вежливо согласился я. Поскольку этим утром я уже потерял одного клиента, то не собирался тут же терять другого.

– Тогда в двенадцать?

– Хорошо. Буду у вас.

– Прекрасно. – Он повесил трубку.

Тамара вопросительно посмотрела на меня:

– У меня такое смутное ощущение, что сегодня вечером я иду на свидание, или вы уже взяли на себя обязательство подстрелить еще кого-нибудь?

– Совершенно четко помню о нашем свидании, – заверил я ее. – Даже если бы у меня было запланировано на эту ночь заранее оплаченное убийство, то отложил бы и его. Я весь ожидание. Мечтаю увидеть вас в монашеском наряде с выражением абсолютного восторга на лице в предвкушении моего неминуемого нападения.

– У меня целый день впереди, чтобы отработать защитные рефлексы, – спокойно отреагировала она. – Сегодня ночью они будут неуязвимы.

– Где встретимся?

– Легче будет мне найти вас. Может, в «Луау баре»?

– Около восьми? Прекрасно. Я захвачу с собой мой энтузиазм миссионера. Быть может, после трех или четырех коктейлей с ромом ваш монашеский наряд приоткроется хоть немного?

Тамара сладко улыбнулась.

– С монашеским нарядом это, возможно, произойдет, – она медленно и самоуверенно покачала головой, – но только не с маленькой старушкой Тамарой О’Киф!

Глава 8

День был таким же, все с тем же солнцем, сияющим в безоблачном голубом небе, и точно так же легкий бриз веял с океана. Дом Раттера ничуть не изменился. Я должен был взобраться все по тем же сорока ступенькам, улавливая аромат цветов, и дернуть за веревку старинного колокола. Та же загорелая брюнетка приветствовала меня, только сегодня она была одета иначе. Зелено-голубой сатиновый купальник сменился пляжным платьем из белой акульей кожи, со скромным вырезом и высоким разрезом, обнажающим волнительную длину бронзового бедра.

Ее фиалковые глаза смотрели на меня, как и в прошлый раз, с несомненным интересом, только теперь мой профиль не вызвал одобрения. У меня даже возникло подозрение, что для Майры Раттер Дэнни Бойд ушел в прошлое.

– Заходи, – наконец сказала она. – Джеймс позвонил и сообщил, что ты придешь. Ты его опередил, но я думаю, он может появиться в любую минуту.

Я последовал за ней в дом. Майра провела меня в огромную гостиную и предложила:

– Садись. На этот раз для разнообразия я приготовлю напитки. – На ее губах промелькнула легкая насмешливая улыбка, с которой она и профланировала к бару. – Рада, что ты приехал вовремя. Джеймс ненавидит тех, кто опаздывает на деловые свидания. Думаю, всегда полезно знать странности человека, особенно если работаешь на него, не так ли? Тем более служащему, чтобы ублажить своего босса.

Она повернулась и направилась ко мне с двумя стаканами в руках. Улыбка разливалась по ее лицу.

Я взял стакан из ее протянутой руки, а она села на тот же диван, но поодаль от меня, положила ногу на ногу, не обращая внимания на то, насколько при этом открылось ее бедро, и спросила:

– Трудно работать на Джеймса, Дэнни? Ты должен называть его «сэр» или как?

Майра налила мне стингер, не спрашивая, чего я хочу. Вчера я был свободным человеком и мог сам выбирать спиртное, сегодня же, как наемник ее мужа, должен был пить, черт возьми, что нальют. Теперь я понял, почему мой профиль потерял привлекательность.

– Чаще всего я называю его «мистер Раттер, сэр», – лениво проговорил я. – Ему это, похоже, нравится, а я не хотел бы потерять такую чудесную работу. Привлекают дополнительные преимущества: как только я подписал заявление о том, что не буду пытаться соблазнить его жену, тут же получил счет на расходы, шесть кредитных карточек, кучу акций и четыре оплаченные недели с секретаршей в Лас-Вегасе каждый год.

Майра, медленно потягивая коктейль, пожала плечами:

– Ты меня разочаровал, Дэнни. На меня произвело впечатление то, что ты проделал вчера у бассейна. Я даже подумала, что впервые в жизни встретила мужчину, не боящегося моего мужа. Но затем узнала, что Джеймс прибегнул к древнейшей технике: «Если не можешь побить врага, то купи его», и теперь ты всего лишь еще один из его служащих.

Я услышал, как открылась и закрылась дверь, как стремительные, уверенные шаги пересекли холл. Через секунду в комнату вошел Раттер и тем спас меня от необходимости отвечать на толкование Майрой моей сделки с ее мужем.

– Рад, что вы уже здесь, Бойд. – Его серые глаза смотрели на меня с их обычной арктической теплотой. – На чем я всегда настаиваю, так это на пунктуальности.

– Да, мистер Раттер, сэр, – вежливо отозвался я, и Майра хихикнула.

Его глаза сузились, и сквозь загар проступил легкий румянец.

– Вы что, потешаетесь надо мной? – хрипло спросил он.

– Только что перед вашим приходом ваша жена объяснила мне, что вы всегда требуете от служащих пунктуальности и вежливости, – не замедлил я с ответом. – Я уже пришел вовремя, так что сейчас примериваю на себя вежливость, ибо жажду повышения до директорского уровня, на котором смогу иметь секретаршу в рабочее время.

– Что это за шутки? – взорвался он. – Вы не работаете на меня и никогда не будете работать. Скорее мороз наступит в аду! Мы пришли к соглашению по одному вопросу, вот и все. Если дело выгорит, получите вознаграждение, если нет – можете отправляться в преисподнюю, Бойд! Понятно?

Я кивнул на полном серьезе и взглянул на Майру с тупым выражением лица.

– Понятно? – спросил я ее.

– Понятно! – Она тоже кивнула, но в ее глазах неожиданно мелькнул интерес.

– Вы что, уже накушались оба? – неподдельно удивился Раттер. – О боже! В полдень! Как давно вы здесь появились, Бойд?

– Минут десять, но я пью быстро.

– Но не стингеры, – добавила Майра, грациозно поднялась на ноги и взяла стакан из моей руки. – Что бы вы хотели выпить, Дэнни?

– Мартини на водке, но без фруктов и овощей.

– Мне можешь налить то же самое, – проворчал Раттер, провожая ее взглядом до бара. При виде нарочитой игры ее бедер он раздраженно спросил: – Почему ты не можешь хоть раз одеться прилично в дневное время? Что, черт возьми, ты на себя опять напялила? Эта штука непристойна!

– Это пляжное платье, дорогой, – пояснила Майра, стоя спиной к нему и приготавливая напитки. – Очень многие их носят, в большинстве своем, конечно, женщины.

– Ты смеешься надо мной? – прорычал он.

– Просто придерживаюсь фактов, – беззаботно ответила она. – Что, по-твоему, я должна надеть – бальное платье?

– То, что носит большинство других женщин. Может, блузку и юбку. Мне все равно, черт возьми, лишь бы ты не выставлялась так.

– Хочешь, чтобы я изображала для тебя Луизу Ламон, дорогой? – промурлыкала Майра шелковым голосом. – Я польщена. Полагаю, чтобы выглядеть в твоих глазах сексуально, девушка должна вырядиться в блузку и юбку. Если хочешь, я буду бегать по дому с блокнотом и карандашом, и тогда мы сможем заниматься любовью стенографически. Это ведь доставляет тебе особое удовольствие, не так ли?

– Грязная девка! – хрипло проговорил Раттер. – Продолжай в том же духе, и ты знаешь, чем это кончится. Не так ли?

Она повернулась со стаканом в каждой руке и улыбнулась ему с откровенной насмешкой.

– Снова хочешь изобразить из себя атлета, дорогой, и дать мне по зубам?

Это я уже видел вчера, повторение пройденного не предвещало никакого удовольствия.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – быстро вмешался я в разговор супругов.

Раттер выхватил стакан из руки жены, пристально уставился на меня, пытаясь сдержать гнев, и с трудом выговорил:

– О том, что случилось прошлой ночью. Я прочитал то, что напечатали газеты, но из них многого не узнаешь. Вы ведь оказались в центре событий?

– Слишком в центре, чтобы это было приятно, – признался я.

– Поэтому я хотел бы узнать от вас кое-какие детали.

Майра сунула мне в руку стакан, затем села совсем близко от меня, твердо прижав свое бедро к моему. Я беспокойно зашевелился, однако рассказал историю, которую сам уже устал слушать.

После того как я закончил свое повествование, Раттер еще некоторое время смотрел на меня с раскрытым ртом.

– О господи! Просто фантастика!

– Это вы мне говорите? – сочувственно спросил я.

– Итак, Луиза все это время была связана с Байерсом, – медленно проговорил он. – После того как они украли диадему, Байерс узнал, что она наставляла ему рога с Эстелом, и поэтому ее убил. А прошлой ночью, когда Эстел не смог найти диадему в квартире Байерса, он так разозлился, что застрелил и его. Вы все так понимаете, Бойд?

– Это вполне логично, но где подлинная драгоценность?

– Откуда, черт возьми, мне это знать? – огрызнулся он.

– Это риторический вопрос, – устало пояснил я. – Не обращайте внимания! Я имел в виду, что по идее она должна была быть у Байерса. Однако полиция разобрала его квартиру на маленькие кусочки и ничего не нашла.

– Он мог спрятать ее где-нибудь в другом месте, – неопределенно предположил Раттер. – Черт бы побрал эту проклятую штуку! Меня она не заботит. Мне хотелось бы знать, что обо всем этом думает полиция. Убийство Байерса снимает меня с крючка?

Поскольку в это утро я уже потерял одного клиента, который посчитал, что больше не нуждается в моих услугах, мне не хотелось возникновения такого же ощущения и у последнего оставшегося.

– Нет, – неохотно покачал я головой. – По мнению Шелла, это вы убили Луизу. А поскольку она успела слишком многое рассказать Байерсу о вас и о том, как шантажом заставила включить ее в этот конкурс красоты, то решили и ему закрыть рот навсегда, прежде чем он обратится в полицию. Вот так считает лейтенант.

– Он сошел с ума! – неуверенно проговорил Раттер, но внезапно в его глазах появилось подозрение. – Минутку! Если Шелл так уверен, что это сделал я, то почему он меня не допросит? Я не видел его уже двадцать четыре часа, он даже не спросил меня об алиби на то время, когда был убит Байерс.

Я с восхищением покачал головой:

– В этом весь Шелл! Хитрый легавый! Видите, как он все это разыгрывает? Ему вы нужны уверенным в себе, убежденным в том, что вам все сошло с рук. Тогда в подходящий психологический момент он прыгнет на вас обеими ногами!

Лицо Раттера несколько побледнело, он прикончил свой мартини парой глотков.

– Шелл маньяк! – хрипло проговорил он. – А вы, Бойд, должны действовать быстро! Или докажите, что Байерс убил Луизу, а Эстел – Байерса, или найдите того, кто убил их обоих. Как хотите – мне наплевать как, – но докажите мою невиновность, вот и все!

– Пытаюсь это сделать, – ответил я с уверенностью значительно большей, чем ощущал на самом деле. – А поскольку нахожусь здесь, хотел бы проверить пару фактов.

– Конечно, – охотно согласился он. – Все, что хотите.

– Вчера вы сказали, что идея о проведении конкурса красоты могла быть вашей или Луизы. Вы точно не помнили этого, говорили крайне неопределенно, словно были чем-то озабочены.

– Разве это важно, кто его придумал? – прорычал Раттер.

– Полагаю, что да, – огрызнулся я. – В конце концов, мы пытаемся спасти вашу шею, а не мою!

– Ладно, – неохотно согласился он. – Это неприятный вопрос, и, наверное, я должен сказать вам почему. Однажды утром я зашел в кабинет Мэчина, но его там не оказалось. Я разговорился с его секретаршей Пэтти Ламон, сестрой Луизы. Внезапно она предложила устроить для рекламы конкурс красоты, и мне это понравилось. Я посоветовал ей подарить эту идею Мэчину. Но, видимо, тогда она была не в ладах со своим шефом, поскольку только нервно хихикнула и посоветовала мне выдать ее за свою собственную. Очевидно, имела в виду, что это заставит чертовски понервничать Мэчина, раз он сам до такого не додумался. Я так и поступил. Должен признать, мне понравилась эта мысль подкузьмить Мэчина…

– Еще бы! – встряла Майра.

– А что вы можете сказать относительно рекламного трюка с магазином Ильмо? Это тоже была идея Пэтти? – полюбопытствовал я.

– Никак нет. – Он отрицательно покачал головой. – Как я и говорил вам вчера, это придумал Мэчин. – Раттер глубоко вздохнул, распрямив грудь. – Неужели все это имеет какое-нибудь значение?

– Еще какое! – заявил я с таинственным видом. – У меня такое ощущение, что это жизненно важно.

Неожиданно Раттер протянул свой стакан Майре и коротко приказал:

– Налей еще. Мне это понадобится.

Она поднялась с дивана, взяла его стакан и с подчеркнуто медленным покачиванием бедер прошла к бару, но напрасно – Раттер на нее не смотрел.

– Вы когда-нибудь видели картины Луизы? – спросил я его.

Он покачал головой:

– У нее никогда не было ни одной – ей почему-то нравились пустые стены.

– Я имел в виду картины, написанные ею самой во время посещения уроков рисования.

Раттер несколько обалдел, затем коротко рассмеялся:

– Луиза посещала уроки рисования? Вы ошибаетесь, Бойд! Только не она! Даже телевидение для нее было слишком умно. Луиза никогда не была ни на одном уроке рисования!

– Однако она посещала их и именно там встретила Байерса.

– Вы можете это доказать? – нетерпеливо поинтересовался он.

– Конечно. Я справился вчера в академии. Ее имя записано у них в журнале.

– Хорошо! – Раттер взял у Майры стакан, даже не заметив этого, и жадно его осушил. – Отличная работа, Бойд! Продолжайте в том же духе, мне нужны результаты прежде, чем этот тупица лейтенант сделает какую-нибудь глупость.

– Постараюсь, – торжественно пообещал я.

Раттер вернул стакан Майре.

– Налить еще? – сардонически спросила она.

– Нет. – Он взглянул на часы. – Я должен вернуться на завод. Есть еще вопросы, Бойд?

– Пока все, – ответил я.

– Ну что ж, – улыбнулся он, почти счастливый, – вижу, вы делаете определенные успехи, и они производят впечатление.

– Я даже приготовила тебе завтрак, – холодно сообщила Майра, – так что ты можешь остаться поесть.

Раттер опять сверился с часами:

– Нет времени. У меня свидание в два, я не могу опоздать – мне очень нужен этот человек. Я должен бежать.

– Прекрасно, – безропотно пожала плечами Майра. – Я-то пыталась быть хорошей женой.

– И чудесно сделала, – благодушно заметил он. – Вернусь где-то в семь. – И стремительно направился к двери.

– Минутку, – я поднялся на ноги, – мы пойдем вместе.

Раттер секунду поколебался, но даже не повернул головы, чтобы взглянуть на меня.

– Нет нужды, Бойд. – Его голос был слишком небрежным. – Я заставил вас приехать так далеко, и некрасиво вытаскивать вас отсюда так рано. Почему бы вам не остаться и не отведать приготовленный Майрой завтрак? – Он невпопад рассмеялся. – Вы – моя частная армия, Бойд, а любая армия не обходится без питания, не так ли?

Через секунду я услышал, как захлопнулась входная дверь.

В комнате воцарилась тишина. Я снова сел на диван, закурил сигарету и поднял мой наполовину опорожненный стакан. Наконец заставил себя взглянуть в спокойные фиалковые глаза и спросить:

– Ну и что у нас на завтрак?

Майра улыбнулась, веселясь от моего нервозного голоса:

– Поздравляю! Ты только что достиг уровня президента компании.

– Хочешь сказать, что на кухне меня ждет президентский завтрак?

– Черт возьми, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Дэнни Бойд! – спокойно проговорила она. – И это совсем не связано с завтраком.

Ее глаза вновь начали приобретать ту прозрачность, которая обнаруживала никогда не утихающий жар на их дне.

Майра подошла к дивану и села рядом со мной, сложив руки на коленях.

– Я подожду, – сказала она притворно скромным голосом.

– Чего?

– Пока ты докуришь сигарету и допьешь мартини.

– И что тогда?

Она подумала над этим минутку и снова поднялась.

– Я сейчас устрою небольшую демонстрацию, и тогда, может быть, ты не очень задержишься со своим стаканом. – С этими словами она закинула руку за спину, дернула «молнию» пляжного платья и движением плеч позволила ему соскользнуть на пол. Оставшись в белом лифчике и совсем коротких нейлоновых трусиках, сатанински улыбнулась: – Ты уловил мысль? Даже не пытайся меня убедить, будто не знал с самого начала, о чем речь.

– И как я не догадался? Ведь это было предложено мне на тарелочке с голубой каемочкой.

– Джеймс не очень-то утонченный тип, не так ли? – Майра развлекалась вовсю. – Неожиданно он почувствовал к тебе огромное доверие – ведь только ты его можешь спасти от этого большого и жесткого лейтенанта. Красиво ты его убедил! Так что теперь все, что ни пожелаешь, – к твоим услугам, только попроси. А сейчас тебе не надо даже просить!

Я допил стакан, затушил окурок и поднялся на ноги. Майра качнулась в мою сторону так, что потеряла равновесие, и ей пришлось опереться на меня всем телом.

– Почему бы нам не пройти в комнату для гостей? – мягко предложила она. – Сейчас можно гарантировать, что нас никто не прервет!

– Прекрасная идея, милая, – искренне откликнулся я. – Могу только сожалеть, что нам помешали вчера.

На ее лице на минуту появилось удивление.

– О чем это ты говоришь, Дэнни?

Я положил руки на ее плечи и нежно поставил Майру вертикально.

– Очень сожалею относительно завтрака, но мне нужно уходить.

Она все еще не могла ничего понять.

– В чем дело-то? – спросила снисходительным голосом. – Разве тебе не все еще ясно? Джеймс дал тебе королевское добро. Так что теперь это официально, Дэнни! У тебя есть согласие хозяина!

– Знаю, – с раскаянием произнес я. – В этом-то и проблема!

– Проблема? – нахмурилась Майра.

– Мне приходилось встречать всяких сукиных сынов, – прохрипел я, – но будь я проклят, если воспользуюсь какой-либо услугой самого сукиного из них, который пожелал подарить мне свою жену, даже не спросив у нее об этом!

Майра рассмеялась со снисходительностью в голосе:

– Кому какое дело, Дэнни? Не бери в голову Джеймса. Ведь если бы я не согласилась на эту сделку, из этого ничего не вышло бы. Так что забудь его!

– Не так-то это легко. Мне очень жаль.

Улыбка медленно сползла с ее лица.

– Хочешь сказать, что ты не собираешься… что ты не станешь?

– Очень сожалею, но не стану.

– Я встречала странных людей, – медленно протянула она, – но ты, братец, превосходишь их всех!

Я обошел ее и направился в холл. Когда я уже достиг входной двери, сзади послышалось мягкое шлепанье ее босых ног, затем тихий окрик:

– Дэнни!

Я обернулся и взглянул на нее. Лицо Майры сильно побледнело под загаром, в глазах явственно проступила неуверенность.

– Дэнни! – напряженно выдавила она из себя. – Ты же знаешь, он все равно будет думать, что это случилось.

– Знаю, – тупо подтвердил я.

– Так что же тогда? – Она потеряла на миг способность говорить. – Почему ты избегаешь меня?

– Не уверен, что смогу это объяснить, – осторожно промолвил я. – Он будет считать, что это случилось, и мне хочется, чтобы он так считал.

– Я совсем перестала тебя понимать, Дэнни Бойд, – еле слышно прошептала она. – Неужели я уже не вызываю у тебя желания?

– Ты так же привлекательна для меня, как и вчера, – честно ответил я, – и мои чувства к тебе не имеют ничего общего с этим.

– Тогда почему?

– Неужели не можешь понять? – прорычал я. – Я не хочу никаких услуг от этого сукиного сына!

Глава 9

Наконец-то я позавтракал – в номере Пэтти Ламон. На Пэтти было мягкое, действительно женское платье, сочетающееся с ее мягким, женственным обликом. Задним умом я начинал понимать, что совершил ошибку прошлой ночью. Во мне росло тревожное ощущение. Пэтти проявляла все безошибочные симптомы приверженности к той теории, по которой, раз отдавшись, она могла рассчитывать на постоянные близкие отношения. И ощущалось это прежде всего в мелких деталях. Когда мы поели, Пэтти, игнорируя мое желание выпить черного кофе, налила в мою чашку сливок, объясняя, что черный кофе плохо действует на нервы. Словом, тревога уже не покидала меня.

– Как ты провел утро, дорогой? – спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, когда я с содроганием сделал глоток кофе со сливками.

– Как всякое другое, – кисло буркнул я. – Ильмо теперь считает, что страховая компания должна ему заплатить, поскольку его адвокаты нашли какую-то зацепку. А я ему стал не нужен.

– Но он не может так поступить! – возмутилась Пэтти. – Это нечестно после всего того, что ты испытал. – Она скромно моргнула. – Конечно, я знаю, что многое из того, что ты сделал вчера, ты сделал ради меня!

– Затем я посетил Раттера в его доме, – небрежно продолжил я. – Он сообщил мне кое-что действительно интересное: оказывается, это не он придумал организовать конкурс красоты.

– Полагаю, Раттер сказал, что это была моя идея?

– Вот именно, – признал я. – Но ты мне об этом не говорила.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась на свои руки, старательно избегая моего взгляда.

– Мне было стыдно, Дэнни, – пробормотала наконец тихим голосом. – Это была вовсе не моя идея.

– Только не это! – простонал я. – Сначала это была идея не Раттера, а твоя, теперь – не твоя идея… Сколько же, черт возьми, людей ею повязаны?

– Пожалуйста, Дэнни! – попросила Пэтти укоризненно. – Ты не должен говорить на таком ужасном языке, дорогой! Это была идея Луизы. Однажды она упомянула о ней, и я пришла в восторг, сказала, что утром подкину ее Мэчину, посмотрю, как он прореагирует. Луиза посоветовала не делать этого, а подсказать такую мысль самому мистеру Раттеру, чтобы награда не досталась Мэчину. – Пэтти покраснела, просительно посмотрела на меня и тихо добавила: – Конечно, я знаю, что поступила по отношению к бедному мистеру Мэчину не очень-то красиво. Но когда я высказала идею мистеру Раттеру и подсказала ему выдать ее за свою, он был мне благодарен. Все же он президент компании!

– Конечно, – кивнул я. – На твоем месте я не стал бы беспокоиться об этом.

Ее лицо посветлело, и она спросила:

– Дэнни, как долго мне придется отсиживаться здесь?

– Пока полиция не нападет на след Эстела, – не замедлил я с ответом. – Надеюсь, это случится скоро. Не так уж много в городе мест, где он мог бы укрыться. Может быть, Шелл сообщит мне что-нибудь о нем уже сегодня вечером.

– Я надеюсь на это, – горячо откликнулась Пэтти. – Мне кажется, если я не выберусь быстро из этой комнаты, то сойду с ума!

– Думаю, ждать осталось недолго, милая. – Я потрепал ее руку. – Здесь все же гораздо лучше, чем с Марти Эстелом.

Ее плечи вздрогнули.

– Всю оставшуюся жизнь мне будут сниться кошмары с этим человеком!

– Через пару недель ты забудешь его имя, – уверенно заявил я. – А мне надо отправиться к Шеллу – я должен ему письменно изложить то, что произошло прошлой ночью. Не стоит его сердить.

– Когда ты вернешься? – как бы невзначай поинтересовалась она.

Я был уже на ногах.

– Трудно сказать. Но не волнуйся, сиди здесь и никуда не высовывайся! – Я вышел в коридор и захлопнул дверь прежде, чем Пэтти могла меня задержать.

На моем лбу выступили капли пота, когда я наконец забрался в лифт. Я молился о том, чтобы Шелл уже напал на след Марти и я смог немедленно отправить Пэтти домой. Она вела себя так, словно мы были уже давно женаты или что-то в этом духе. Теперь-то я понял, что совершил большую ошибку.

В полицейском участке пришлось потратить жутко много времени. Шелл потребовал от меня соблюдения всех формальностей. После того как я продиктовал заявление, оно было отпечатано и подписано мною. Затем он трижды прошелся по нему, придираясь к каждому слову. К этому времени уже пробило пять часов, и мне очень захотелось выпить.

– Лейтенант, – проворчал я, – мне понятно, что ты меня ненавидишь. Но если мы еще раз пройдемся по заявлению, я затоплю истерикой всю твою конуру. Тебе же этого не нужно, не так ли? Я имею в виду: тут так все прибрано и чисто, что ты не захочешь беспорядка. К тому же это смутило бы нас обоих.

– Для человека с патентом частного сыщика оправданное убийство – недостойная штука, Бойд, – холодно ответил он. – Даже если бы были безупречные свидетели, способные подтвердить, что у него не было иного выхода и ему пришлось стрелять в порядке самообороны. А уж без свидетелей… – Он многозначительно пожал плечами.

– Для меня наступил день загадок, – пробормотал я. – Лейтенант, ты хочешь сказать мне что-нибудь или как?

– Я думаю, ты в большой беде, – огрызнулся он. – А также считаю, что ты кое-что от меня скрываешь, Бойд. У тебя есть какая-то информация, которой мы не располагаем. Предупреждаю, если ты ею не поделишься, я пришью тебе дело об убийстве этого Унгара!

– Я всегда помогаю полиции, лейтенант, и ты это прекрасно знаешь, – упрекнул я его. – И ничего не скрываю.

– О’кей, – проскрипел Шелл. – Тогда мы тебя прижмем на всю катушку.

– Меня бы это немного обеспокоило, если бы не пара пунктов, – кротко сказал я.

– Какие еще пункты?

– Например, Пэтти Ламон засвидетельствует то, что случилось в ее квартире с Унгаром и Эстелом, – мягко напомнил я. – И как я дал им ложный адрес, но они сами с ним разобрались. И как я отправился на квартиру Байерса, чтобы защитить его в случае их появления.

Лейтенант многозначительно фыркнул, но я решил это проигнорировать.

– Затем, есть досье на Унгара, – радостно продолжил я. – Помнится, ты говорил прошлой ночью, что у него длинный «послужной список», назови, мол, любое преступление, и он его совершил… Те две пули, что Эстел выпустил в меня, остались в стене. Ваши эксперты по баллистике засвидетельствуют, что они не подходят для моего нагана. Разве не так?

Шелл что-то пробурчал и свирепо уставился на меня:

– Ты сейчас перехитришь самого себя, Бойд!

– Вы напали на след Эстела? – с надеждой спросил я.

Он покачал головой:

– Он или улизнул из города прошлой ночью, когда сбежал из квартиры Байерса, или стал невидимым. Я знаю этот город и его людей. Мы дважды прочесали все возможные места, где Эстел мог укрыться. Ручаюсь моим полицейским значком!

– Конечно! – сочувственно произнес я. – Как выглядит дело в целом, лейтенант? Раттер все еще фигурирует в качестве подозреваемого?

– А ты как думаешь? – спросил он отвратительным, полным подозрения голосом.

– Думаю, да, – твердо ответил я. – Ты проверил его алиби на время убийства Байерса?

– А следовало бы? – безразлично бросил он, наблюдая за мной словно ястреб.

– Не знаю, – неуверенно протянул я. – Просто мне любопытно было бы это узнать. На всякий случай. Только представим себе, что он действительно убил Луизу Ламон, не выдержав ее шантажа, из-за которого мог оказаться замешанным в похищении диадемы. Может, он не знал об отношениях Байерса с Луизой, но она могла рассказать Байерсу о нем, так? После ее смерти Байерс мог осмелиться сам пойти на шантаж и угрожать Раттеру разоблачением в глазах легавых.

– Полиции! – проскрипел Шелл.

– Полиции. Поэтому Раттер посчитал единственным выходом пришить и Байерса, попытаться представить его смерть самоубийством, чтобы вы подумали, что маленький Вилли убил Луизу, а затем покончил с собой.

– Смешно! – отреагировал лейтенант, но не совсем уверенным голосом.

– Может, ты и прав, – подольстил я. – Но все равно не помешало бы вызвать Раттера и задать ему несколько вопросов. По крайней мере, у него это вызовет уважение.

– Уважение к чему?

– Я слышал, он повсюду разглагольствует о некомпетентности полиции в целом и одного лейтенанта в частности, – мягко подкинул я идею. – Но конечно, полагаю, тебя это не заботит, вы выше этого…

– Вот как? – сердито проворчал Шелл. – Большой и толстый слюнтяй! Только потому, что у него есть пластмассовый завод, он считает себя большой шишкой? Мы быстро поставим его на место!

– Конечно, – прошептал я, – мне нет до этого дела, но…

– Ты абсолютно прав – тебе нет до этого никакого дела! – Он скалился на меня секунд десять, потом пожал плечами, сдержав гнев. – Так что дальше?

– Да просто думаю, – сказал я, как бы экспериментируя. – Он из таких людей, которые любят навязывать свою власть всем, кого считают ниже себя, только такое поведение им понятно. Хочу сказать, если ты будешь действовать действительно жестко и официально, это произведет на него большее впечатление.

– Ага, – медленно кивнул Шелл. – Иногда, несмотря на твою тупость, ты оказываешься прав, Бойд. Я обойдусь с ним так жестко, что гестапо ему покажется группой бойскаутов!

– Ну что ж, – я нерешительно поднялся на ноги, – если я больше не нужен, лейтенант…

– Кому ты нужен? – спросил он с отвращением. – Думаешь, мне нечего делать, кроме как тратить целый вечер на разговор с маниакальным убийцей? Убирайся!

Я вернулся в отель как раз вовремя, чтобы принять душ и переодеться. Без пяти восемь я уже спустился в «Луау бар». Ровно в восемь Тамара О’Киф сняла свою норковую шубку и скользнула на диванчик рядом со мной. На ней было чудесное вельветовое платье розового цвета, без бретелек, с достаточно низким вырезом, чтобы обнаружить начало очаровательного разделения ее полной груди.

Ее пухлые губы расплылись в невинной улыбке.

– Как я заметила, вам понравился мой монашеский наряд, – безмятежно проговорила она. – Но я должна предупредить вас со всей ответственностью, что, если он соскользнет хоть на пару дюймов, я окажусь в большой беде.

– Это звучит как интригующий вызов, – тоскливо произнес я.

Официант поставил половину скорлупы кокоса перед ней и мартини передо мной.

– Это что такое? – спросила Тамара с подозрением.

– О, это мое собственное изобретение, – гордо сообщил я. – Берется одна часть «Падения девственницы» и одна часть «Восторга миссионера», все хорошенько перемешивается и в получившуюся смесь выжимается половинка плода страсти.

– У этого есть какое-нибудь название? – полюбопытствовала она недоверчивым голосом.

– Рад, что вы спросили об этом. Я это называю «Раем» и приготовил специально для вас.

– Польщена, – выразительно сказала она. – Вы уверены, что это не называется «Афродизия» или что-то в этом роде?

– Как вы могли подумать такое о простом манхэттенском парне вроде меня? К тому же еще очень рано для чего-нибудь возбуждающего.

Тамара сделала осторожный пробный глоток, затем еще один. При этом с ее лица не сходило критическое выражение. Наконец сделала большой глоток и откинулась на мягкую спинку со счастливой улыбкой на лице.

– Напиток очень хорош, – сказала она с роскошным вздохом. – Мне необходимо было выпить что-нибудь веселящее.

– Плохой был день?

– Я начинаю опасаться, что скоро окажусь без работы: в ювелирном бизнесе дела идут плохо. – Тамара поморщилась. – И это началось не сегодня.

– Да, нехорошо, – согласился я. – Но Ильмо должен быть доволен сейчас, ведь страховая компания вынуждена будет ему заплатить.

Тамара посмотрела на меня недоумевающим взглядом:

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что сейчас страховая компания заплатит?

– Разве не было каких-то там неприятностей с условиями, записанными в договоре мелким шрифтом? – постарался я быть терпеливым. – Сначала страховая компания отказала в иске, но сейчас адвокат Ильмо нашел способ заставить ее…

– Ах это! – перебила она меня. – Ну что за ерунда втемяшилась в голову мистера Ильмо без всякой на то причины? Действительно, страховая компания поставила его иск под вопрос, но она всегда так поступает – так, во всяком случае, утверждает адвокат. Он с самого начала был уверен, что компания выложит денежки, только мистер Ильмо не хотел его слушать.

– Может быть, это поправит его дела?

Лицо Тамары выразило сомнение.

– Вряд ли, если судить по состоянию нашей бухгалтерии. Но Ильмо, похоже, это не волнует. В последнее время он кажется слишком уж веселым.

– Давайте не будем тратить вечер на обсуждение омерзительно веселого мистера Ильмо, – твердо предложил я. – Давайте поговорим о более волнующих вещах, например о вашем неминуемом падении.

– Чтобы это случилось, понадобится гораздо больше, чем этот фальшивый напиток, изобретенный вами, Дэнни Бойд, – пояснила она с самодовольством и прикончила содержимое кокосового ореха, чтобы доказать свою правоту.

– Единственно, что плохо в этом уютном алькове, – сказал я через тридцать секунд, – он укромен настолько, что даже официанты его не замечают. Если меня не обслужат в ближайшие пять секунд, я встану на стол и…

– И что? – полюбопытствовала Тамара.

Но тут меня приковало к месту, глаза мои расширились от ужаса, моя мысль и всякое движение оказались парализованными. С сияющей улыбкой на нас надвигалась Пэтти Ламон. Слишком поздно я подумал о том, что должен был позвонить ей. Слишком поздно я понял, что не следовало мне встречаться с Тамарой в баре того же отеля.

Я неуклюже поднялся на ноги, когда Пэтти подошла к столу, и пробормотал что-то нечленораздельное.

– У меня чудесная новость, Дэнни, дорогой, – заговорила она радостным голосом. – Я позвонила лейтенанту Шеллу минут тридцать назад. Он мне сообщил, что полиция уверена – Эстел покинул город, и я могу без опаски вернуться в мою квартиру. Поэтому я спустилась вниз на случай, если ты решил пропустить стаканчик перед обедом, и вот ты здесь! – победно воскликнула она.

– Да, – сипло подтвердил я. – Я здесь. Пэтти, это мисс О’Киф, мисс О’Киф, это…

– Привет, Пэтти! – весело отозвалась Тамара.

– Как поживаешь, Тамара? – Пэтти ловко скользнула на свободное место с другой стороны стола.

– Так вы знакомы? – поперхнулся я.

– Вы шутите? – спокойно отреагировала Тамара. – Мы вместе учились в средней школе. – Ее лицо посерьезнело, она дотронулась до руки Пэтти. – Я ужасно расстроилась из-за Луизы…

– Спасибо, Тамара! – Пэтти моргнула пару раз. – Я стараюсь не думать об этом. Это так жутко!

– Конечно, дорогая, – тепло произнесла Тамара. Наконец появился официант. Я заказал те же напитки и вопросительно посмотрел на Пэтти.

– Дэнни! – нежно проговорила она. – Ты же не собираешься пить еще до обеда? Ты же знаешь, что нельзя злоупотреблять этим. – Она заметила мой пристальный взгляд и несколько побледнела. – Конечно, выпей, дорогой, если тебе так хочется. Но я ничего не буду. Просто посижу подожду.

Мне незачем было поворачиваться к Тамаре, чтобы прочитать в ее глазах вопрос. Официант принес наши напитки, и на какое-то время установилась свинцовая тишина.

– Забавно, что вы с Дэнни знакомы, а я ничего об этом не знаю, – весело заявила Пэтти, но я понял, что свинцовая тишина – это значительно лучше.

– Ничего удивительного, – нейтрально откликнулась Тамара. – Санта-Байя не такой уж большой город.

Пэтти взглянула на меня – ее глаза выглядели как две мокрые черные маслины.

– Я не думала, что у нас остались какие-либо секреты друг от друга, дорогой. – Легкий румянец покрыл ее щеки. – О, как нескромно с моей стороны говорить об этом! – Она опустила руки на мое предплечье и сильно сжала его. – Но на самом деле меня не волнует, если кто-то узнает о нас с тобой, Дэнни, а тебя?

– Все это звучит очень занимательно, – проговорила Тамара голосом, внушающим опасение. – Скажи еще что-нибудь, золотце.

«Или сейчас, или никогда, Бойд», – сказал я себе. Еще пять секунд, и все пропало.

– Пэтти! – быстро отреагировал я. – Почему бы тебе не упаковать свои вещи и не отправиться домой? Я должен еще кое-что сделать, но позвоню тебе, когда освобожусь…

– Я думала, – с сомнением в голосе произнесла она, – что мы пообедаем вместе и Тамара присоединится к нам, не так ли, дорогая? Это было бы замечательно…

– Все! – Я чуть не задохнулся. – То, что я должен сделать, не ждет.

– Хорошо, хорошо. – Пэтти неохотно поднялась. – Я пошла. Приятно было увидеть тебя, Тамара. Не отвлекай Дэнни надолго от его дела, пожалуйста!

– Можешь быть уверена в этом, – холодно ответила та.

После ухода Пэтти опять наступила свинцовая тишина. Я прикончил мартини и подал сигнал официанту, но тут заметил, что Тамара почти не притронулась к своему коктейлю.

– Я заинтригована, мистер Бойд, – сказала она отстраненным голосом. – К чему вы стремитесь? Заиметь свой гарем?

– Послушайте! – отчаялся я. – После того, что случилось прошлой ночью, я посчитал, что ей безопаснее будет перебраться в гостиницу. По какой-то странной прихоти она посчитала это своего рода приглашением к замужеству или еще чем-то в этом роде!

– Судя по тому, как она разговаривает, я почти уверена в том, что вы уже совершили это «что-то еще», – проворчала она.

– Вы учились вместе в средней школе? – спросил я, пытаясь переменить тему. – Как много лет прошло с тех пор, как вы виделись в последний раз?

– Мы виделись с Пэтти ровно три недели назад, – холодно ответила она. – Мы очень старые подруги, мистер Бойд. Поэтому я могу судить о ее реакциях и о том, что за ними скрывается, с абсолютной точностью. Полагаю, мне следовало бы вас поздравить с тем, что вы уже добились одного падения?

– Старые подруги? – слепо пытался я ухватиться за соломинку. – И все как у старых подруг? Например, завтрак раз в неделю и кино в последнюю пятницу каждого месяца?

– Все именно так! – огрызнулась Тамара. – Мы очень близки, мистер Бойд. Я знаю о внутренних делах «Пулсайд пластикс» не меньше, чем она о том, что происходит в ювелирном магазине Ильмо!

– Вот так-так! – пробормотал я.

– Не так, а вставайте на свои раздвоенные копыта, чтобы я могла подняться с этого дивана и пойти домой! – свирепо потребовала она.

– Тамара, милая! – принялся я умолять. – Вы все не так поняли, клянусь честью!

– Нет, – непреклонно отозвалась она, – я все поняла правильно и на вашем месте не называла бы это честным!

– Вы делаете слишком поспешные выводы, куколка, – отчаялся я. – Поверьте, я не питаю к Пэтти никаких чувств, кроме…

– Вы меня выпустите отсюда? – спросила она спокойным голосом, в котором явственно звучали нотки пугающей свирепости. – Или я должна позвать на помощь и оглушить вас своей сумкой?

– О’кей, – горько согласился я. – Если вы этого желаете. Но все же вы делаете большую ошибку! – Я устало поднялся на ноги.

– Я совершила ее, придя сюда! – отрезала она, прошмыгнула мимо меня и поспешила к выходу.

Когда мой паралич наконец прошел, Тамара уже скрылась из виду. Я бросился бежать, как маньяк, и догнал ее на тротуаре, все еще спешащую уйти подальше от гостиницы.

– Тамара! – завопил я на последнем дыхании. – Подождите минутку!

– Убирайтесь, или я позову полицейского! – резко бросила она.

– Пожалуйста, дорогая! – Я схватил ее за руку и остановил силой. – Ответьте мне только на один вопрос!

– Если он стоит того, – угрожающе притопнула она туфлей по асфальту.

– Если вы так много знаете о внутренних делах «Пулсайд», скажите, кто придумал этот конкурс красоты?

Девушка посмотрела на меня так, словно я окончательно спятил.

– Это была идея Пэтти, и она очень ею гордилась.

– А кто придумал комбинацию с ювелирным магазином Ильмо с использованием диадемы для рекламы конкурса?

Тамара улыбнулась:

– Это тоже была идея Пэтти. Но на этот раз она подсунула ее своему боссу Мэчину, чтобы тот ее выдал за свою. За два или три месяца до того я рассказала ей, что мистер Байерс делает диадему. В тот день, когда я упомянула, что он ее закончил, ей неожиданно пришла в голову эта идея…

– Огромное спасибо! – поблагодарил я. – Вы здорово мне помогли, Тамара!

Она безучастно посмотрела на меня:

– Куда вы думаете идти?

– Не знаю, – честно ответил я. – Может быть, просто сойду с ума.

Глава 10

– Дэнни! – Лицо Пэтти осветила радостная улыбка, когда она открыла дверь своей квартиры и увидела меня. – Так скоро? Я сама приехала сюда минут пятнадцать назад. Ты привез Тамару с собой? – Она посмотрела с надеждой за мое плечо.

– У нее оказались другие планы, – огрызнулся я.

– Ну что ж, – ухмыльнулась Пэтти, – не могу сказать, что я расстроилась, дорогой. Мы ведь сможем побыть одни!

Я прошмыгнул мимо нее в квартиру, и она закрыла дверь.

– Как ни глупо это звучит, – щебетала Пэтти, провожая меня в гостиную, – но я чувствую себя так, словно вернулась домой после длительного отпуска или что-то в этом роде, хотя отсутствовала всего одну ночь.

Я остановился посреди комнаты, закурил сигарету и тщательно исследовал стены. Пэтти села на диван, скромно натянув юбку на колени.

– Ты покончил со своими важными делами, дорогой?

– Думаю, да. Ты знаешь, я даже не догадывался, какие вы близкие друзья с Тамарой, пока она не рассказала мне об этом после твоего ухода.

– С самой школы, Дэнни, – весело подтвердила она.

– Тамара считает, что знает о «Пулсайд» не меньше, чем ты о ювелирном магазине, – продолжил я. – Ради смеха я задал ей пару вопросов, и она подтвердила на все сто мои догадки.

– Это звучит забавно.

– Просто восторг! Я спросил, кто придумал конкурс красоты, и она ответила, что ты.

– Я не сказала ей, что на самом деле эта идея принадлежала Луизе, – тихо произнесла Пэтти. – Мне было так стыдно потом, когда Луиза с помощью шантажа вынудила мистера Раттера разрешить ей участвовать в нем.

– Затем я спросил Тамару, кто придумал использовать для рекламы диадему Ильмо, и она сообщила, что это опять была ты. Но на сей раз ты схитрила и подкинула идею своему боссу Мэчину.

Тишина несколько затянулась, пока Пэтти наконец не ответила делано небрежным тоном:

– Тамара всегда сильно преувеличивает, дорогой. Просто она решила, что поступит как верная подруга, если припишет все мне.

– Я этого не почувствовал, скорее она просто говорила правду.

– О, Тамара отличалась этим еще в школе, дорогой. Я припоминаю, как однажды, когда старшеклассницы… Но что ты делаешь, Дэнни?

– Ищу уникальные произведения искусства, милая, – честно ответил я. – У тебя же, наверное, осталось хоть что-нибудь от тех двух месяцев, когда ты посещала уроки в академии?

– Ты сошел с ума? – беспокойно рассмеялась она. – Я в жизни не брала ни одного урока рисования. Да ты и сам сказал прошлой ночью, когда здесь был Эстел, что это Луиза ходила на занятия.

Я повернулся и взглянул на нее. Пэтти сидела на диване, напряженно выпрямившись, сложив руки на коленях. Ее губы растянулись в улыбке, но глаза холодно наблюдали за мной.

– Пара вещей беспокоит меня в связи с прошлой ночью. Когда я добрался до квартиры Байерса, Марти Эстел уже поджидал меня там с трупом на руках. Почему он был так уверен, что я там появлюсь? Откуда ему было знать, что я смогу освободиться от ремней или что я не вызову тут же полицию, вместо того чтобы поехать туда самому?

Она слегка покачала головой:

– Очень сожалею, дорогой, но я не понимаю, что ты пытаешься этим сказать.

– Постараюсь выразиться попроще, – терпеливо ответил я. – Единственную большую опасность для тебя представлял Вилли Байерс, и тебе нужно было от него отделаться. Марти Эстел жаждал отомстить за Луизу и получить диадему. Ты хотела доказать, что ее убил Вилли, но не смогла убедить в этом Марти. Тогда тебе пришла в голову блестящая мысль получить подтверждение от меня, но как это сделать? В порыве вдохновения ты придумала вчерашнюю сцену. И я попался на удочку. Пит Унгар сыграл злодея, готового подвергнуть тебя невероятной пытке, и я выболтал, почему считал Байерса убийцей.

Но сцену в ванной комнате ты провела немного неудачно – слишком легко освободилась от связывавших тебя ремней. Затем уговорила меня оставить тебя здесь, сказала, что доберешься до отеля на такси. Когда я ушел, ты позвонила по телефону Байерса, считая, что Марти успел уже сделать свое дело, и сказала ему, что я направился туда один, а еще посоветовала попытаться представить смерть Байерса как самоубийство.

– Дэнни! – Пэтти в ужасе смотрела на меня. – Это же неправда!

– Ты, наверное, очень сильно ненавидела свою сестру, – мрачно предположил я, – если решила уничтожить ее таким образом. Дело было не в диадеме и не в деньгах, которые ты могла бы за нее выручить, не так ли? Для тебя было самым важным – уничтожить Луизу.

Она подняла руки перед лицом, словно желая избежать удара, и хрипло проговорила:

– Ты спятил!

– Луизе не было никакого смысла шантажировать Майру Раттер. Но, назвавшись по телефону именем Луизы, было очень легко порвать ее связь с Раттером…

Пэтти внезапно отвернулась от меня:

– Я не желаю больше слушать твои безумные выдумки!

– У тебя нет выбора. Тамара рассказывала тебе все о Вилли Байерсе, о том, как он был одинок, мечтал о любящей женщине, отчаянно нуждался в компании. От нее ты узнала, что он посещал уроки рисования раз в неделю и изготавливал диадему стоимостью в целое состояние.

И тогда ты придумала нечто замечательное, понимая, что Луиза не сможет устоять перед идеей выиграть с помощью шантажа конкурс красоты, организованный к тому же компанией «Пулсайд». Ты проявила внезапный интерес к искусству, познакомилась в академии с Байерсом. Стать его любовницей было нетрудно. Труднее было заставить его изготовить поддельную диадему, но оказалось, что достаточно припугнуть его своим уходом. Ты даже позировала ему обнаженной для его картины. – Я коротко усмехнулся. – Помню, как ты с гордостью говорила, что у вас с Луизой одинаковые размеры!

Затем ты подкинула рекламный трюк с диадемой Мэчину. От Тамары тебе было известно, что Ильмо испытывает финансовые затруднения, а поэтому Мэчину было легко его уговорить. Луиза с радостью согласилась заменить подлинную диадему на фальшивую во время рекламных съемок. Так что все шло как по маслу.

Я сделал паузу, чтобы закурить. Пэтти все еще сидела отвернувшись, но каждая линия ее тела свидетельствовала, что слушала она с напряженным вниманием.

– Но тут-то и начались неприятности, – продолжил я. – У Луизы появился новый дружок, Марти Эстел, и она рассказала ему о вашем сговоре. О том, что она передаст после подмены подлинную диадему тебе, а ты отдашь ее Вилли, который сломает оправу, придаст новую форму камушкам и продаст их. Марти, наверное, чуть не умер от смеха: зачем было отдавать тебе диадему и делить добычу пополам? Марти сам мог ее сбыть и оставить себе все деньги. Так что к черту Пэтти и ее дружка! Когда Луиза сказала тебе об этом, золотце? Сразу после того, как ты передала ей поддельную диадему? Когда ты уже не могла донести в полицию, поскольку сама вместе с Вилли была замешана в этом деле?

Она неожиданно повернула голову и уставилась на меня со злобным блеском в глазах:

– Ты забываешь один важный момент во всей этой безумной бессмыслице, Дэнни! – Голос ее был твердым как алмаз и монотонным. – Подругой Байерса была Луиза, а не я!

– Луиза даже не была знакома с Вилли, – проворчал я. – Ты записалась в академию под именем Луизы и все время оставалась Луизой для бедного маленького Вилли. Даже когда он писал тебя обнаженной, ты была для него Луизой.

Легкая улыбка превосходства появилась на ее лице.

– Не вижу никакого смысла во всем этом, Дэнни.

– Это было нетрудно проделать – хватило маленького дешевого трюка в виде белокурого парика.

– Не будь смешным, Дэнни! – Пэтти рассмеялась слишком громко, в то время как ее глаза изливали на меня ненависть, похожую, вероятно, на ту черную, безжалостную ненависть, которую она питала к своей сестре.

– Ты прекрасно все подготовила, золотце, – устало проговорил я. – Выстроила для Луизы целую новую жизнь, о которой она и не подозревала. Твоя сестра считала Байерса твоим дружком, а он думал, что его подруга и соучастница преступления – Луиза Ламон. Поэтому после похищения диадемы ты могла спокойно убить свою сестру и быть вполне уверенной в том, что Байерса отправят за это в газовую камеру. Высказывая мне беспокойство по поводу Луизы, ты не забыла сказать, что видела его в ее доме. И девушка на картине Байерса была очень похожа на Луизу, и в академии искусств нашли бы ее имя…

– Ты спятил, Дэнни! – прошипела она. – Ты болен! За что ты так меня ненавидишь? Потому что я отдалась тебе прошлой ночью? Только потому, что ты обладал мною, тебе хочется меня уничтожить?

– По дороге сюда я думал о Марти Эстеле, – слабо улыбнулся я. – Марти все еще не прибрал к рукам настоящую диадему и не отомстил за смерть Луизы. Я уверен, парень вроде Марти не мог сбежать из города и так легко отказаться от своей затеи. Убежден, он спрятался где-то поблизости, причем в таком безопасном месте, где его никто никогда не станет искать.

– Сейчас меня не интересует Марти Эстел, – поспешно заявила Пэтти. – А вот вся эта ложь…

– Золотце, – мягко проговорил я, – на твоем месте я бы очень опасался, что Марти узнает о том, что ты не только убила Луизу, но и обманом заставила его убить Байерса, лишила диадемы!

– Это не я! – От страха ее голос сорвался на визг. – Я ничего не сделала из того, что ты тут наговорил, и ты не…

Я не услышал никакого другого звука, шороха или шепота. Его голос раздался у самого моего уха.

– Надеюсь, ты не сделаешь какой-нибудь глупости, приятель? Например, не попытаешься достать свой револьвер? – произнес Эстел вполне спокойным тоном.

Я медленно поднял перед собой руки до уровня груди и ответил:

– Только не я, Марти, я не настолько глуп.

– Ага, – подтвердил он без всякого выражения, потом не торопясь обошел меня и остановился на равном удалении от меня и от сидящей на диване Пэтти.

Изможденное лицо Эстела, казалось, достигло за последние сутки невозможного, съежившись еще больше. Втянутые щеки были болезненно серого цвета, а огненная грива рыжих волос выглядела непристойно живой в сравнении с ними, как будто она питалась живительными соками организма и медленно, но верно вызывала его умирание.

– Марти! – Пэтти смотрела на него сверкающими глазами. – Я уже подумала, что ты никогда не выйдешь из спальни!

– Не было нужды! – Одна сторона его лица сильно дернулась. – Все это время Бойд говорил для меня, а я прекрасно слышал его и там.

– Он сумасшедший, – презрительно заявила она. – Только потому, что прошлой ночью я переспала с ним, он спятил!

– Ты живешь в мире грез, детка, – медленно проговорил он. – Неужели серьезно думаешь, что могла произвести впечатление на такого парня, как Бойд? Или как я? Иное дело женщина вроде Луизы – она действовала на чувства мужчины, могла зажечь его по-настоящему. Одного ее взгляда было достаточно для этого. А ты? – Эстел неспешно покачал головой. – У тебя просто нет этого и никогда не было. Действительно, у тебя такое же прекрасное тело, как и у Луизы, – он бесстрастно разглядывал ее некоторое время, – округлое и упругое в нужных местах. Но разница заключается в том, что у тебя внутри. Ведь так, Бойд?

– Конечно, – согласился я с ним. – Прошлой ночью мне показалось, что она может включаться и выключаться, как свет, но это оказалось не так.

Пэтти чуть не задохнулась от ярости.

– Как ты смеешь? – прошипела она. – Как ты смеешь так говорить обо мне? Словно о животном!

– Это очень существенно, детка, – заметил Марти все тем же ровным голосом. – На самом деле существенно. В этом вся разница между тобой и Луизой. Она могла заполучить любого парня, достаточно было ее желания. Даже такую важную шишку, как Раттер. Даже меня – я по-своему очень разборчив. Ты же должна довольствоваться остатками, куколка. Старыми, усталыми, выжатыми как лимон мужиками вроде Байерса, которые согласятся на что угодно и будут даже благодарны за это.

Пэтти подняла руки и крепко прижала ладони к ушам.

– Не желаю этого слушать! – крикнула она. – И не слышу ни слова!

– Мне плевать, слышишь ты меня или нет, детка, – проскрипел Эстел. – Я просто хотел понять, почему ты так ненавидела Луизу. Теперь мы это знаем. Так, Бойд?

– Так.

Одна сторона его лица снова дернулась.

– Я тебе кое-что должен, куколка. – Его голос опять приобрел монотонность панихиды. – Я тебе должен за Луизу, за диадему, которой так и не увидел, и за то, что из-за тебя я пришил Байерса. Все именно так, как сказал Бойд.

Руки Пэтти упали на колени, она вдруг подняла голову и пристально посмотрела на его лицо.

– Марти! – Ее горло свело судорогой. – Ты же не…

– Шутишь, куколка? – Нервный тик еще раз исказил его лицо. – После всего того, что ты сделала, после Байерса мне нечего терять!

– Дэнни! – Объятые ужасом черные глаза-маслины обратились ко мне, но мелькнувшая в них на секунду надежда тут же сменилась отчаянием.

– Ты просишь его? – Эстел коротко рассмеялся кудахтающим смехом. – Это он все подстроил, детка!

Она медленно поднялась на ноги и осторожными, семенящими шажками, словно балерина, выходящая на сцену, направилась к нему.

– Марти, – уважительно прошептала Пэтти, словно это имя было вытравлено звездной пылью на ее сердце. – Ну не глупо ли нам ссориться? Я могу быть для тебя еще одной Луизой, даже больше…

– Передай мой привет Луизе! – спокойно сказал он.

Револьвер в его руке вдруг прыгнул, комната наполнилась грохотом и пламенем. Эстел всадил в тело Пэтти четыре пули, и они опрокинули ее на диван. Насилие и ярость утихли. Ее тело гротескно распласталось на диване, голова свесилась с подушки, рот широко раскрылся. В остекленевших глазах застыло выражение недоверия.

– Знаешь что, приятель? – Марти Эстел повернулся ко мне. – Ты меня беспокоишь.

– Как это?

– Как я сказал этой девке, ты все это подстроил. Понял, что я прячусь в спальне и услышу все, что ты скажешь, ведь так?

– Верно, Марти, – признал я.

– Ты вычислил, что случится, не так ли?

– Может быть. Во всяком случае, это случилось.

– Поэтому ты позволил мне застать тебя врасплох, – непринужденно продолжил он. – Ты так здорово все расписал до сих пор, что я хотел бы выслушать и остальное. Что, ты полагаешь, произойдет дальше?

– Думаю взять тебя, Марти, – уверенно сказал я.

Лицо его дернулось.

– Ты сбрендил? Я пристрелю тебя прежде, чем ты успеешь что-нибудь сделать!

– Я могу тебя взять в любой момент, Марти, – ответил я так же уверенно. – Знаешь, почему?

– Почему?

– Помнишь, что случилось прошлой ночью в квартире Байерса, когда я выхватил револьвер?

– Помню, – лаконично подтвердил он.

– Ты сдрейфил, Марти. – Я оскалил зубы. – Когда увидел, что Пит вот-вот должен получить, бросился наутек. Ты испугался, что то же самое может случиться и с тобой.

– Я не хотел рисковать! – огрызнулся он. – Думаешь, я глуп или как?

– Не глуп, а труслив, – усмехнулся я. – У меня все тот же револьвер в кобуре под мышкой, Марти. Ты, конечно, успеешь сделать первый выстрел, но потом мы будем на равных.

– Мне всего лишь нужно нажать на спусковой крючок, Бойд, – напряженно заметил он, – но я хочу тебя послушать.

– У меня появилась сумасшедшая идея относительно того, где сейчас находится диадема, но я не собираюсь рассказывать об этом тебе, Марти.

– Ты!.. – Его челюсти сильно сжались. – Тебе это вряд ли пригодится там, куда ты сейчас отправишься, Бойд!

– Она находится в месте, в которое ты никогда не сможешь пробраться. Хочешь знать где? Ты помрешь со смеху, Марти. Она…

И тут я прыгнул – последнее время у меня это здорово стало получаться. Сделав гигантский, судорожный прыжок вбок, в сторону дивана, я оказался почти в двух метрах от того места, где стоял прежде. Реакция Марти была замедленной – он опоздал, может быть, на какую-то пятую долю секунды. Слишком внимательно слушал. Поэтому предназначавшаяся мне пуля попала в пространство, где я только что был, и впилась в стену. А к тому моменту, когда Марти приготовился ко второму выстрелу, я уже выхватил мой револьвер и успел нажать спусковой крючок раньше его.

Моя пуля попала ему в грудь. Револьвер выпал из его руки, глаза уставились в вечность. Он не упал, а как бы растаял, словно айсберг, попавший в Гольфстрим.

Убедившись в том, что Эстел действительно мертв, я позвонил в полицейское управление.

Лейтенант Шелл не проявил восторга, услышав мой голос.

– Пошел ты к черту, Бойд! – резко бросил он. – Я очень занят сейчас.

Меня осенила догадка:

– С Раттером?

– Да, – неохотно пробурчал он.

– Он сейчас с тобою?

– Да.

– Лейтенант, – поспешно проговорил я. – Дай мне поговорить с ним пару минут, и я преподнесу тебе все дело.

Несколько секунд я слушал его тяжелое дыхание.

– Хорошо! – наконец согласился Шелл. – Но если ты шутишь на этот счет, Бойд, я сдеру с тебя кожу!

– Все так, как я сказал, – заверил я его.

Я подождал еще немного, наконец в моих ушах раздалось безумное лепетание:

– Бойд? Это вы, Бойд? Здесь Раттер. Вы были чертовски правы во всем, что сказали об этом лейтенанте. Они меня держат тут уже больше часа и продолжают задавать одни и те же вопросы. Но что бы я ни отвечал, мне не верят! – Голос его повысился на пол-октавы. – Бойд! Вы должны что-нибудь предпринять, иначе они меня распнут!

– Думаю, что смогу вам помочь, мистер Раттер, – проговорил я вежливым, уважительным голосом, как и подобает служащему обращаться к шефу.

– Сможете? – В его голосе прозвучала трогательная благодарность. – Это замечательно!

– Чековая книжка у вас с собой?

– Чековая книжка? – повторил он в замешательстве. – Ах да, конечно, но…

– Выпишите мне чек на пять тысяч долларов, мистер Раттер, – поспешно предложил я. – Положите его в конверт и отдайте лейтенанту. Попросите его передать конверт мне при первой встрече. Потом верните ему трубку, и я вам гарантирую: вы будете свободны через минуту.

– Пять тысяч? – Его голос вздрогнул. – А за что?

– Это та сумма, о которой мы договорились, – напомнил я. – Как только я узнаю, что чек у лейтенанта, то сразу же скажу ему, кто истинный убийца.

– Прекрасно! – Он громко поперхнулся. – Вы в этом уверены, Бойд?

– Вы всегда сможете приостановить выплату по чеку, если я вам солгу.

– Я его выпишу! – поспешно решил он. – Сейчас же. Не вешайте трубку, никуда не уходите!

– Я никуда не уйду, мистер Раттер, – мягко сказал я, – как и вы никуда не уйдете, пока лейтенант не получит чек.

На этот раз мне пришлось ждать с полминуты, затем на линии снова появился Шелл.

– Мне кажется, этот Раттер спятил, – кисло сообщил он. – Только что выписал чек, засунул его в конверт и заставил меня его взять, чтобы передать тебе. Лепечет, что, если я этого не сделаю, ты не скажешь мне, кто истинный убийца.

– Он кое-что перепутал, лейтенант. Но в основном все правильно. Пожалуйста, захвати с собой чек, когда поедешь сюда.

– Я никуда не собираюсь! – проревел Шелл. – Какого черта ты думаешь, что я куда-то…

– Я звоню из квартиры Пэтти Ламон. Ты можешь, конечно, поступать как знаешь, но что мне делать с двумя трупами?

– Ты можешь… – Он сделал паузу, и, когда через пару секунд заговорил снова, голос его звучал как крик отчаяния. – Какие трупы?

– Ты хотел спросить, чьи трупы, лейтенант? – подсказал я очень вежливо.

– Кому принадлежат тела? – захныкал он.

– Один – Пэтти Ламон. Она убила свою сестру и обманным путем заставила Марти Эстела убить Байерса, – объяснил я. – А он спрятался в ее квартире и убил ее из мести. У меня же не было иного выхода, как пристрелить его. Одним словом, все это очень сложно, лейтенант. Если ты приедешь, я расскажу поподробнее.

– Если ты только пошевелишься, пока я не приеду, я прикажу тебя пристрелить! – Он задохнулся. – И может, прикажу это в любом случае!

Глава 11

Я припарковал машину напротив входа в ювелирный магазин Ильмо, и мы с Шеллом вылезли из нее. Он все еще разговаривал со мной, но не больше. Когда лейтенант приехал в дом Пэтти Ламон, я несколько изменил последовательность произошедших событий. Сказал ему, что даже не подозревал, что Марти Эстел прятался в ее квартире и слышал все, что я говорил. Поэтому был ошеломлен, когда он внезапно появился из ниоткуда и начал стрелять в Пэтти. Естественно, я не мог поступить иначе, как пристрелить его, прежде чем он пристрелил бы меня. Я почти не сомневался, что лейтенант просто из принципа не поверил ни одному моему слову, но не мог и ничего опровергнуть.

Мы постояли с минуту на тротуаре, пока он хмуро меня оглядывал.

– Сейчас я вынужден поступать по твоему желанию. Но если ты не выполнишь своего обещания, я…

– Выполню, – заверил я, скрестив пальцы за спиной.

– Я договорился о свидании с Ильмо, – проговорил он все еще неуверенно, словно не доверяя мне. – Из-за тебя я выглядел полнейшим идиотом. Я…

– Знаю. Можешь об этом не напоминать.

Мы вошли в магазин и были встречены ее рыжим величеством со сказочной прической. Вернее, ее величество приветствовало только лейтенанта, меня же игнорировало, как несвежую замороженную устрицу.

– Мистер Ильмо ожидает вас, лейтенант. – Тамара тепло улыбнулась ему. – Пожалуйста, проходите. А кто это с вами? Уж не убийца ли?

– Нет. – Шелл хмуро глянул на меня. – Это мусор, который не приняла даже городская свалка.

Он торжественно прошествовал в кабинет Ильмо. Я последовал за ним, настолько удрученный, что даже не обратил внимания на упругую выпуклость платья Тамары.

Ильмо встал, чтобы приветствовать лейтенанта. Он выглядел располневшей ласточкой, когда перегнулся через стол, чтобы пожать руку представителю закона.

– Всегда рад вас видеть, лейтенант! – Очки в золотой оправе тепло блеснули. – Насколько я понял, у вас была трудная ночь?

– Да уж! – проворчал Шелл. – Вы, конечно, знаете Бойда? Это несчастье разделяет слишком много людей в нашем городе!

– Вчера я думал, что вижу его в последний раз. – В голосе Ильмо прозвучала бесконечная печаль. – Но все же присаживайтесь. – Он опустился обратно в свое кресло, прежде чем я успел увидеть, сколько подушек на нем подложено, чтобы ему удалось хоть немного возвышаться над письменным столом.

Шелл занял псевдоантичный стул, я же уселся на нечто сконструированное средневековым палачом. В воцарившейся тишине Ильмо выжидательно воззрился на лейтенанта.

Тот раздраженно прочистил горло и наконец произнес:

– Я ублажаю Бойда в последний раз, перед тем как посадить. Он полагает, что знает, где находится диадема. Но поскольку чувствует себя обязанным сказать об этом сначала вам, мы пришли к соглашению: пусть скажет нам обоим.

– Вот как? – Очки сверкнули в мою сторону. – Это выглядит очень занимательно, мистер Бойд!

– Надеюсь, что так, – вежливо отозвался я. – Вы должны проявить терпение, мистер Ильмо, поскольку не усмотрите в этом никакого смысла, но лейтенант его увидит.

– Может быть! – мрачно пробормотал Шелл.

Я закурил сигарету, что было непросто со скрещенными пальцами.

– Пэтти в белом парике представилась Вилли Байерсу Луизой, вы согласны?

– Это я понял, – проворчал лейтенант.

– Все шло прекрасно. Вилли изготовил фальшивую диадему, а Пэтти передала ее своей сестре. Но тут Луиза и Марти послали Пэтти к черту, сказав, что не возвратят ей подлинную диадему, а сбудут ее сами. Пэтти осталась с носом. Не могла же она сказать Байерсу, что ее обманула Луиза, так как для маленького Вилли сама была ею. Так?

Лицо Шелла исказилось. Он проворчал:

– Думаю, так.

– Тогда она уговорила Вилли сделать вторую поддельную диадему. Видимо, объяснила, что с первой случилось нечто непредвиденное. Например, что во время примерки в ванной комнате она упала и проскользнула в водосток или что-нибудь в этом роде.

– Наверное, пришлось придумать что-нибудь поубедительней, – устало заметил Шелл. – Хорошо, допустим, маленький Вилли проглотил крючок.

– Ей это не стоило никакого труда – он ведь сходил с ума по ней.

– Вы все это говорите о нашем мистере Байерсе? – внезапно спросил Ильмо. – Это невероятно!

– Вилли был большим грешником, мистер Ильмо, – сообщил я ему и повернулся опять к Шеллу: – Затем Пэтти поработала с ним еще. Ведь, будучи Луизой, это она должна была совершить подмену во время фотосъемки. Пэтти убедила Байерса, что это слишком опасно. Все может пойти не так, как задумано. Кто-нибудь заметит, как она меняет диадемы, или подмену обнаружат до ее ухода из магазина, и тогда всех обыщут. Ей в голову пришла новая идея, гораздо более безопасная.

– Нельзя ли покороче? – проревел Шелл. – У меня уже и так кружится голова!

– От своей верной подруги Тамары О’Киф Пэтти узнала, – весело продолжил я, – что ювелирный магазин Ильмо переживал большие финансовые затруднения и был на грани банкротства.

– Вы неправильно информированы, мистер Бойд, – ядовито вмешался Ильмо. – Я сразу же займусь расследованием этих недостойных слухов!

– Вам придется проделать это очень быстро, мистер Ильмо, – вежливо подсказал я. – У меня такое предчувствие, что вам недолго оставаться на свободе.

– Вернемся к делу! – прорычал лейтенант.

– Она рассказала о ней Вилли. Предложила ему уговорить Ильмо подменить настоящую диадему в витрине на фальшивую еще до приезда финалисток. Затем Байерс тем же утром заметил подделку, и все выглядело так, будто кражу совершил кто-то из людей, связанных с конкурсом красоты. Возможно, деньги, полученные от страховой компании, преступники договорились поделить поровну. Настоящая диадема осталась бы в руках Ильмо. Позже Байерс вынул бы из нее бриллианты и изготовил бы из них другие украшения.

– Лейтенант, – скорбно изрек Ильмо. – Боюсь, этот человек нездоров.

– Я тоже так думаю, – безучастно подтвердил Шелл. – Что еще скажешь, Бойд?

– Все было задумано превосходно! – выразил я неподдельное восхищение. – Настоящая Луиза Ламон пришла в магазин с первой фальшивой диадемой и ловко подменила ее на вторую подделку. Могу поспорить, что Пэтти смеялась в тот день до колик! Но когда Луиза принесла ее Марти Эстелу, тот сразу все понял. Сообразив, что их объегорили, он начал искать мошенника. Первой на подозрении была сама Луиза – на это-то и надеялась Пэтти. Но когда Марти не убил ее сестру, ей пришлось это сделать самой.

– И она оставила вторую поддельную диадему на голове Луизы, намекая тем самым на виновность Марти Эстела? – спросил лейтенант.

– Может, как запасной вариант. На самом деле вторая диадема указывала непосредственно на Байерса. Пэтти считала так: вы будете убеждены, что Луиза стащила диадему, обманула своего сообщника с помощью второй подделки и поэтому он ее убил.

– Лейтенант, – холодно произнес Ильмо, – уж не думаете ли вы, что я буду спокойно выслушивать эти чудовищные и голословные утверждения насчет моей честности?

– Вы будете слушать Бойда, пока он не закончит, – грубо отрезал Шелл. – Что дальше, Бойд?

– Ильмо громко плакался в связи с тем, что страховая компания якобы отказывается платить, хотя с самого начала адвокат заверял его, что она заплатит. Речь шла лишь о дымовой завесе. А как только приличия позволили, Ильмо сообщил мне, что его адвокат нашел якобы какую-то зацепку и страховая компания все же оплатит ему пропажу. На этом основании он разорвал соглашение со мной. Он не собирался платить мне пять тысяч, оставил лишь тысячу, полученную в виде задатка.

– Ладно, в этом разберемся позднее, – прервал меня Шелл. – Я хотел бы знать, где находится подлинная диадема.

– Полагаю, там же, где был и Марти.

Шелл посмотрел на меня в изумлении:

– Марти в морге.

– Я говорю о том, где он укрывался. В месте, где никто не стал бы его искать, – в квартире Пэтти Ламон.

– Но там диадемы нет, – расстроенно проговорил Шелл. – Мы тщательно обыскали всю квартиру.

– Речь идет о принципе, лейтенант! На месте мистера Ильмо где бы вы спрятали разыскиваемую диадему так, чтобы никто не подумал искать ее там?

Несколько секунд Шелл смотрел на меня, затем кивнул и произнес официальным тоном:

– Мистер Ильмо, я хотел бы заглянуть в ваш сейф.

Ювелир вдруг съежился до еще меньших размеров. Потом снял очки в золотой оправе, положил их на стол, потер глаза дрожащими пальцами и сказал:

– Да. Она там. Бойд был прав относительно предложения Байерса. Я принял его потому, что был в полном отчаянии. Конечно, это меня не извиняет.

– Прошу предъявить нам ее, – твердо потребовал Шелл.

– Обязательно, – кивнул Ильмо. – Я очень сожалею, что недооценил вас, мистер Бойд.

– Все дело в вашем намеке на то, что вы сомневались, отработал ли я тысячу долларов, – искренне объяснил я. – Это меня беспокоило: неудовлетворенный клиент мог плохо отразиться на моем бизнесе.

Ильмо уныло улыбнулся:

– Понимаю, что мне следовало помалкивать в тряпочку, как выразились бы вы, мистер Бойд.

– Я рад, что вы этого не сделали. Иначе, вероятно, не нашел бы вашу диадему.

Шелл поднялся на ноги, сделал жест хозяину ювелирного магазина и жестко приказал:

– Пойдемте к сейфу.

Маленький человечек встал со своего кресла, обогнул письменный стол и вместе с лейтенантом подошел к сейфу. Оказывается, Ильмо носил туфли на высоких каблуках, которые увеличивали его рост почти до полутора метров. Далее Шеллу предстояло заняться формальностями, а я в это время, если бы действовал достаточно быстро, мог бы смыться из города до того, как он это заметит.

Но мое бегство было сорвано прежде, чем началось. Я остановился у стола рыжеголовой, которая старательно меня игнорировала.

– Занятия окончены, детка, – известил я ее. – Все расходятся по домам.

– Это вы мне говорите? – спросила она ледяным тоном.

– Долго рассказывать, но это правда, – добродушно сказал я. – Ваш мистер Ильмо украл свою собственную диадему, и сейчас лейтенант достает ее из сейфа. Не думаю, что мистер Ильмо скоро вернется в свой магазин.

Она подняла голову и посмотрела на меня изумленными глазами:

– Это правда, Дэнни? Вы же не станете шутить такими вещами?

– Это правда. Вы слышали о Пэтти?

– Да. – Она печально кивнула. – Из-за этого-то и расстроилось наше вчерашнее свидание?

– Во мне шла длительная внутренняя борьба, – скромно подтвердил я, – но в конце концов я решил, что поймать убийц неизмеримо важнее нашего свидания.

Она немного подумала и наконец произнесла:

– Была бы рада, если бы это было так.

Наступило великое потепление. Сосульки исчезли из ее голоса, а рыжевато-коричневые глаза стали излучать почти обжигающее тепло.

– Бедный Дэнни! – вдруг промолвила она. – Надо же, такая неудача: обнаружить, что твой клиент вор!

– У меня был другой клиент, – не сдержал я самодовольства, – он щедро мне заплатил.

Я показал ей чек Раттера на пять тысяч, и ее глаза расширились еще больше.

– Дэнни! Это же целая куча денег!

– Достаточно для небольшого отпуска, – небрежно проронил я. – Я подумываю об Акапулько или Багамских островах, но решать вам.

– Мне как-то неудобно выбирать, где вам проводить ваш отпуск.

– Кто говорит о моем отпуске? – возразил я. – Речь идет о нашем отпуске!

Блеск в ее глазах приглушила тень сомнения.

– Дэнни Бойд, – медленно проговорила она, – не означает ли это, что вы делаете мне определенное предложение?

– Именно, – вкрадчиво подтвердил я. – Вы говорите куда, и мы направляемся туда!

– Это подразумевает определенные расходы. – В ее голосе прозвучало, как мне показалось, сожаление.

– Я подумываю о таком месте, где коктейли с ромом будут вкуснее, чем в «Луау баре».

Какое-то время я в немом очаровании наблюдал, как на ее лице самые разноречивые чувства сменяли друг друга. Наконец верх взяло одно из них, и Тамара выпрямилась на стуле.

– Я решила, Дэнни, – строго сообщила она.

– О’кей, детка, – откликнулся я с сожалением. – Это твоя жизнь, тебе и решать.

– Всю жизнь я гордилась своей предусмотрительностью, – она полностью оставила без внимания мои комментарии, – давно уже знаю цену и прямым намекам, и замаскированным. И к чему все это привело? – спросила она риторически. – Да ни к чему! Дэнни Бойд, мы поедем на Багамы!

– Попытка не пытка, – отозвался я. – Очень жаль, что вы… Что?

Она победно улыбнулась мне:

– Мы едем на Багамы! За час я соберу чемодан! Всю жизнь я отбивалась от мужчин вроде вас – и что имела в результате? Противную работу в мерзком ювелирном магазине, хозяин которого оказался вором! Теперь я собираюсь узнать, что случается с девушкой, когда она не отказывает мужчине!

– Мог бы сказать тебе это уже сейчас, моя милая, – заверил я ее, – но оставлю до Багамских островов!

Content

Картер Браун
Ледяная обнаженная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11