Картер Браун

Жена на уик-энд

Глава 1

Судя по его городской резиденции на Шестьдесят седьмой улице, Чарли Ваносса был весьма богат. Роскошные апартаменты в частном четырехэтажном отеле с заново отремонтированным фасадом, отдельный лифт. Мне открыла горничная в униформе. У нее был тягучий ирландский акцент, лицо – унылое, как водосточная труба. Это меня немного расстроило: при таком богатстве Чарли Ваносса мог бы иметь прислугу, более приятную на вид. Но, быть может, в выборе женского персонала решающее слово оставалось за его женой.

– Меня зовут Бойд, – сказал я и одарил ее видом моего профиля слева – зрелищем, способным скрасить ее серую жизнь. – Мистер Ваносса меня ждет.

– Он сейчас в библиотеке. – Ее пуговичные глазки оглядели меня без всякого снисхождения. – В вашем возрасте пора научиться смотреть людям в лицо, а не вертеть беспрерывно шеей!

Она не дала времени порадовать ее столь же любезным ответом и проводила в библиотеку, где вышеозначенный Ваносса с трудом приподнялся из кожаного кресла, приветствуя меня. Блондин лет тридцати пяти, заплывший жиром, он казался ниже ростом, чем был на самом деле. Длинные светлые волосы постоянно падали на глаза, из-за чего он то и дело закидывал голову назад, что придавало ему сходство с мерином. Бледно-голубые глаза уставились на меня с опасением. Вид у него был несколько придурковатый. «Может быть, это не его вина», – подумал я в припадке великодушия. Вероятно, он был потомком длинной цепи близкородственных браков, и этот неудачный образец оказался итогом всех этих скрещиваний.

– Мистер Бойд? – Его рука была такая же вялая, как и вся его особа. – Счастлив вас видеть. Я с ума схожу от беспокойства.

– Да? – с сомнением спросил я.

Моя осторожность была тем более оправданна, что этот парень и без всякого беспокойства казался почти сумасшедшим.

– Видите ли, дело идет о Карен. Это моя жена. Она уже неделю как уехала… Раньше она никогда не покидала меня более чем на четыре дня.

– Вы собираетесь добиться развода, мистер Ваносса?

– Боже мой, нет! – Он, казалось, был потрясен этой мыслью. – Вовсе нет! Видите ли, мистер Бойд, все принадлежит ей. Все!

– Что именно?

– Все! – повторил он. – Дом, машины, деньги… Все! Если мы разведемся, мне придется самому зарабатывать на жизнь! – Он побледнел при мысли об этой мрачной перспективе. – А я никогда не имел к этому наклонности!

Я приглядел другое кожаное кресло и плюхнулся в него. День начинался неважно.

– Итак, ваша жена Карен исчезла неделю тому назад. До этого она никогда не отсутствовала более четырех дней. Вы не хотите разводиться, потому что все принадлежит ей. А я должен найти ее. Так?

– Так! Именно так! – Ваносса буквально просиял. – У вас замечательная интуиция, мистер Бойд! Вы схватываете суть проблемы на лету… Какая проницательность! Друг, рекомендовавший вас, уверял, что вы один из самых ловких детективов в городе. Вижу, он не преувеличил. Нет! Он даже преуменьшил истину!

– Она часто исчезала на несколько дней?

– Часто – нет… – Он задумчиво сосал нижнюю губу, как леденец. – Ну… раз в месяц… в среднем. Когда ей представлялся случай провести время с кем-то, кто интересовал ее.

– Под «кем-то» вы подразумеваете мужчину?

– О, конечно! – сказал он извиняющимся тоном. – Я не говорил вам, что Карен нимфоманка?

– Это вас расстраивает?

– Напротив! – вскричал он несколько развязно. – Я не люблю никаких физических упражнений.

– Значит, вы думаете, что она уехала с мужчиной. С одним?

– Да, почти уверен, мистер Бойд! Карен редко предается коллективным удовольствиям.

– Вы представляете, кто дежурный избранник?

– Честное слово, сейчас выбор очень ограничен. Лето, в городе практически никого нет, поэтому думаю, что речь может идти об этом актеришке, которого она страстно обхаживала в последнее время… Тип с неправдоподобным именем сказочного персонажа – Петер Пелль!

Я почувствовал легкое раздражение, которое постепенно нарастало. Под окнами по-прежнему пролегала Шестьдесят седьмая улица. А мы как будто очутились в четвертом измерении. Не хватало еще Петера Пелля! Что ему тут делать?

– Знаете ли вы, где они могут скрываться? – пробормотал я.

– Обычно Карен увозит своих любовников на уик-энд в наш дом на Лонг-Айленде. Это маленькая, но изящная хижина, очень простая… Только самое необходимое… но все выдержано в одном стиле… Три ванные комнаты… Ну, вы понимаете…

– Если я ее найду, что мне следует делать?

– Делать? – Светлая грива яростно взметнулась. – Нет надобности что-либо делать! Я просто хочу узнать, что с ней, мистер Бойд. – Он разразился смехом, похожим на ржание. – Нужно, чтобы она вернулась к домашнему очагу до конца месяца, подписала счета… и чеки. Во всяком случае, если она не надумала бросить меня и уехать с этим Пеллем или другим типом того же сорта, пусть по крайней мере позаботится о неотложных денежных делах; в таком случае у меня не будет никаких возражений по поводу ее отъезда. – В его голосе проскользнуло разочарование. – Если быть совсем откровенным, мистер Бойд, я даже испытаю некоторое облегчение.

– Конечно, – согласился я угрюмо. – А где именно в Лонг-Айленде расположена эта хижина для спортивных уик-эндов?

– В нескольких километрах от Ньюпорта. Я приготовил вам карту со всеми необходимыми указаниями. Место уединенное, с частным пляжем и всем, что из этого вытекает. Карен очень дорожит этим домом, он прямо возле бухточки, укрытой от нескромных взглядов. Карен обожает купаться и загорать голышом. Нужно сказать, что она в подобных обстоятельствах страстная поклонница нудизма. Возврат к природе… Уверяет, что она потомок одного из пассажиров «Мейфлауэра». Судя по всему, на борту скрывался какой-то закоренелый язычник!

Он протянул мне заботливо отпечатанный листок, содержащий все необходимые сведения для розыска идиллического убежища. Затем неопределенно улыбнулся.

– Еще одно, мистер Бойд. Должен вас предупредить, что у Карен бывают непредсказуемые поступки.

«Ну и дела», – подумал я.

– В первый раз в жизни я встречаю такого клиента. Вы все время говорите загадками. Что вы имеете в виду под «непредсказуемыми поступками»? Вы хотите сказать, что она встретит меня револьверной стрельбой?

– Она запросто способна спустить на вас собак, – бросил он почти радостно. – Карен терпеть не может, чтобы совали нос в ее личные дела, но вы должны туда съездить, чтобы удостовериться, что она еще там… Вы согласны, мистер Бойд?

– Пожалуй, – буркнул я. – А если ее там нет?

– В таком случае продолжайте искать, пока не найдете! Мне абсолютно необходимо знать, что она делает и каковы ее намерения, мистер Бойд. Вероятно, мне следует добавить, что я не поскуплюсь на расходы…

– Докажите!

Он вынул из кармана чек и протянул мне. Тот был уже выписан на предъявителя, и сумма составляла тысячу долларов.

– Это стоящее доказательство, – согласился я. – При условии, что вы не потребуете его обратно в случае, если она сложит чемодан и вернется домой, пока я буду добираться туда.

– Я не имею привычки торговаться, мистер Бойд. Мое спокойствие стоит значительно дороже тысячи долларов.

– Скажите, мистер Ваносса, – любопытство жгло меня, – что вас заставило жениться?

– Деньги, – сказал он просто. – Карен скомпрометировала себя с видным политическим деятелем. Ей угрожал скандал, ее имя трепали бы все газеты. По ее мнению, единственный выход был в замужестве. Я был свободен, человек ее круга и без гроша. Сейчас я купаюсь в роскоши и, естественно, хочу, чтобы это продолжалось. Так вот, найдите ее, мистер Бойд. – Он еще сильнее вдавился в кресло и закрыл глаза. – Берта поможет вам выбраться отсюда, если не слишком занята пением своих псалмов, которыми надеется прогнать злых духов, наполняющих дом.

Я открыл рот, чтобы проститься, но увидел, что он уже спит. Через тридцать секунд я без помощи горничной очутился в мягком, теплом воздухе Шестьдесят седьмой улицы. Но понадобилось еще минут тридцать, чтобы убедиться в реальности окружающего меня мира. Не только Шестьдесят седьмой улицы, но и Манхэттена, Соединенных Штатов, всего того, что существует помимо мира Чарли Ваноссы. И только после этого я направился в сторону моста Трайборо.

Следуя детальным указаниям Чарли Ваноссы, я миновал Ньюпорт и выехал на узкую извилистую дорогу. Наконец я нашел дом возле частной бухточки, маленький оазис в окружающем зное. Высокая ограда и портал кованого железа, тщательно закрытый, преграждали доступ к дому. Я вышел из машины и подошел к решетке. На каменных столбах ни малейшего намека на звонок или что-либо похожее, ни души на аллее. На первый взгляд дом необитаем, окна закрыты шторами.

Я перелез через изгородь, аллея привела меня к дому. Я несколько раз позвонил, потом обошел дом. Прелестная зеленая лужайка, окруженная кустарником, обрывалась у прибрежных скал. Ступеньки, вырубленные в камне, вели на пляж. Солнечный день был идеальным для купания, а место явно выигрывало по сравнению с переполненными набережными Кони-Айленда. Я решил, что стыдно упускать такой случай, и спустился по лестнице вниз.

Чарли Ваносса был прав. Отличный выбор: чудесный золотой песок, кругом отвесные скалы. Пляж казался совершенно пустынным, за исключением какого-то белого пятна у самой воды. Когда я приблизился, пятно приняло точные формы. И какие! Обольстительные, великолепного цвета золотистого меда! Стоило приехать уже ради того, чтобы посмотреть на ее спину и длинные черные волосы, небрежно спадавшие на обнаженные плечи… Шум моих шагов заглушался плеском волн. В душе обзывая себя бродягой и старым сатиром, я не мог оторваться от красивого зрелища.

Сделав над собой усилие, я громко кашлянул. Ее голова чуть приподнялась, но не повернулась.

– Что ты делал? – спросила она ледяным тоном.

– Вы хотите сказать – вообще в жизни? Или в последние часы?

– Как? Вы не?..

Она быстро перевернулась на спину, села и уставила на меня яростный взгляд. Мелкие песчинки прилипли к соскам ее маленьких грудей и к полным бедрам. Тип пылкой красавицы: темные пылающие глаза, черные волосы, прямой нос, хорошо очерченный и чертовски чувственный рот. Она ничуть не смущалась своей наготы, или ярость заставила ее забыть об этом. Как бы то ни было, я ничего от этого не потерял.

– Это частный пляж! – рявкнула она. – И если вы сейчас же, немедленно не уберетесь, я не знаю, что…

– Мы не представлены друг другу по всем правилам этикета, но вы так мало от меня скрыли, что у меня впечатление, будто мы уже старые друзья. Меня зовут Бойд. Дэнни Бойд. А вы, я полагаю, миссис Ваносса…

– Бойд! – В ее устах мое имя прозвучало как оскорбление. – Я никогда не слышала о вас и не желаю слышать. Убирайтесь отсюда!

– Договорились. Успокойтесь, я ухожу. Но меня нанял ваш муж. Я должен всего лишь поговорить с вами.

– Чарли вас нанял? – Она ошалело посмотрела на меня, а затем расхохоталась. – Ах, нет! Это же смешно! Не хотите ли вы сказать, что вы профессиональная ищейка, Бойд?

– Частный детектив, – буркнул я.

– И Чарли вас нанял, чтобы вы нашли доказательства, которые позволят ему получить развод? – Ее тело сотрясалось от смеха, это стоило видеть. – Честное слово, он чокнулся, бедняга!

– Позвольте мне вставить слово? Из его объяснений я понял, что ничто не страшит его так, как развод. Он знает, что вы здесь с Петером Пеллем, но сходит с ума при мысли, что в ближайшие дни вы не вернетесь к домашнему очагу, чтобы оплатить счета до конца месяца.

Смех прекратился. Она холодно посмотрела на меня, потом сконцентрировала свое внимание на абстрактных узорах, образованных песчинками на левой груди, и стала скидывать их кончиками пальцев. Серебряный ноготь небрежно царапал упорствующие песчинки на коралловом острие. Потом она вспомнила, что не одна.

– Раз так, я, пожалуй, вернусь сегодня вечером. Этот дурень Пелль пошел в дом часа два назад, чтобы принести выпить, и больше я его не видела. Если он не сломал себе ногу, то, наверное, уже на пути в Нью-Йорк. Эти скоморохи склонны к любви только в свободный день.

С невинным видом я спросил:

– А разве с замужними женщинами это не так?

– Смеетесь? – презрительно фыркнула она. – Вы же видели Чарли… Если я захочу от него навсегда избавиться, мне достаточно быть чуть-чуть понастойчивее… Немного излишне утонченных ласк, и мой дорогой супруг от ужаса выпрыгнет в ближайшее окно!

– Это вполне вероятно, – изрек я. – Значит, я могу передать ему, что нечего беспокоиться? Вы вернетесь вовремя, чтобы избавить его от финансовых затруднений?

– Вы свободны, я сделаю все сама.

Она встала, стряхнула песок с бедер и направилась к лестнице. Пройдя шагов десять, обернулась.

– Пожалуй, вам лучше проводить меня в дом и выпить стаканчик, Бойд, – бросила она сухо. – Так что идите рядом, хватит пожирать меня глазами! Кроме того, если этот актеришка удрал, то мне не на чем выбраться отсюда. Ну а вы оправдаете свой гонорар, доставив меня лично живой и здоровой в объятия моего бессильного супруга.

– Буду счастлив. – Я догнал ее, и мы стали подниматься по каменным ступенькам. – Надеюсь только, что вы привезли с собой какую-нибудь одежду. Меня не затруднит привести в Манхэттен голую женщину, но не у всех такие прогрессивные взгляды.

Мы добрались до верха лестницы и пошли к дому через лужайку. Она вдруг резко остановилась и показала на большую спортивную машину, стоящую под навесом.

– Стало быть, он не уехал, – фыркнула она. – Спорю, этот притворщик устал и уснул с бутылкой водки в объятиях!

Дверь в задней части дома не была закрыта на замок. Карен толкнула ее и жестом пригласила меня пройти вперед.

– Вторая дверь налево ведет в солярий, – объяснила она. – Бар довольно большой. Приготовьте нам по стаканчику. Я приму душ и что-нибудь надену. Мне водку с мартини со льдом. Не ошибитесь в пропорциях: на восемь частей водки – одна вермута.

– Договорились, – сказал я, пожимая плечами. – А если я наткнусь по дороге на вашего парня? Что ему сказать? Что пришел снимать телефильм?

– Ограничьтесь тем, что всучите ему первую попавшуюся бутылку, – ответила она с олимпийским спокойствием. – Он провинился в том, что я уснула на пляже. Слышите шорох? Это с моего перламутрового тела тихонько слазит кожа. Подобные солнечные ванны, боюсь, заставят меня две недели заниматься любовью стоя! Так что можете засветить ему как следует. Не промахнитесь, Бойд!

Положительно, она имела нечто общее со своим чокнутым мужем: у обоих странный стиль разговора, не позволяющий задавать вопросы. Я в точности выполнил инструкции: толкнул вторую дверь налево и без всякого затруднения нашел огромный бар. По дороге не встретил никаких препятствий, ни малейших следов дрыхнувшего актера. Любовно отмерил напитки, выпил половину своей порции и закурил, спрашивая себя, зачем этот псих Чарли Ваносса платит тысячу долларов за возвращение жены, которой он не пользуется. Почему бы просто не позвонить и не попросить свою дражайшую супругу прислать чек по почте? Мои размышления прервал дикий вопль, я опрокинул в себя вторую половину жидкости из стакана и в рекордный срок катапультировался к источнику вопля. Карен стояла на пороге комнаты. Рот ее был широко открыт, но она не могла произнести ни одного звука. На ней были одни черные шелковые трусики. Я хрипло поинтересовался:

– В чем проблемы?

Она сделала неопределенный жест в сторону комнаты. Все ее тело конвульсивно вздрагивало, губы беззвучно шевелились. Я оттолкнул ее, вошел в комнату и едва тоже не вскрикнул. На белом ковре у кровати, забрызганном кровью, лежало тело мужчины. Человек был зверски убит: затылок его представлял собой омерзительную красную кашу.

Глава 2

Скорчившись на стуле возле бара, Карен Ваносса немного пришла в себя только после второго стакана. Я отыскал для нее большой белый шерстяной пуловер, составивший удивительный контраст с черными трусиками. Если бы какой-нибудь эротический журнал опубликовал на своей обложке ее фото в таком виде, число подписчиков возросло бы на много тысяч. Но в настоящее время не эротизм был предметом моих забот.

– Ну как, лучше? – поинтересовался я.

– Немного. – Она вздрогнула и жадно глотнула коктейль. – Бедный Петер! Я приняла душ и начала одеваться, потом решила его разбудить и сказать все, что о нем думаю. Открыв дверь, увидела…

– Нужно позвонить в полицию.

– Полицию?! Ни в коем случае!

– У вас есть другое предложение? Может быть, вы хотите уехать как ни в чем не бывало?

– Но… – Она закусила губу. – Разве вы не понимаете? Подумают, что я его убила!

Я счел уместным спросить:

– А это не так?

– Конечно нет! – Обезумевший взгляд блуждал по комнате. – Поверьте мне, Бойд. Вы моя единственная надежда.

– Тогда что, по-вашему, в действительности произошло? Я нашел вас приблизительно полчаса назад на пляже. Мы вместе вернулись в дом, и вы обнаружили труп Пелля. Видно, что его смерть произошла некоторое время назад. По меньшей мере два часа. Вы прекрасно могли его убить, затем…

– …вернуться на пляж загорать и уснуть? По-вашему, я настоящее чудовище?

– Откуда мне знать?

Выражение глубокого отчаяния затопило ее томные глаза. Она выпила еще глоток.

– Ладно, – пробормотала она погасшим голосом. – Зовите полицию, Бойд.

– Так всегда делают, когда находят труп, – сказал я. – Я тщу себя надеждой, что не вы убили его. Но что подумают полицейские, если они не найдут никаких доказательств, что…

– Тогда найдите для них эти доказательства! – закричала она в ярости. – Полиция никогда не поверит, что я невиновна. Зачем им искать, когда налицо классический треугольник и все, что за этим следует… Но вы можете меня вытащить из этой истории!

– Как? – сказал я, вытаращив глаза. – О чем вы говорите?

– Вы частный детектив, да? А если я вас найму, чтобы отыскать убийцу Петера? Вы можете начать расследование немедленно! Найдите мне убийцу Петера, Бойд! Я готова за это заплатить.

– Эй! Осторожно! Вы не забыли одну маленькую деталь? Мы должны вызвать полицейских, дождаться их прибытия, ответить на миллион вопросов, подписать протокол и…

– Я, – злобно оборвала она. – Но не вы!

– Вы отводите мне роль глухонемого?

– Нет. Вы никогда здесь не были, – спешно пояснила она. – А поскольку вы сюда не приезжали, вам нужно немедленно исчезнуть. Разве я не права?

– О чем вы толкуете?

– Вы только что сказали мне, что поскольку у меня нет алиби, то помочь мне вы не в состоянии. Но вы не хотите помогать и полиции.

– Да… Очевидно. Может быть, вы и правы.

– Следовательно, вы не скрываете от правосудия сведения или еще что-то в этом роде, – говорила она быстро. – Я могла появиться в доме в любой момент и обнаружить тело, не так ли? Необязательно звать полицию прямо сию секунду. Если я позвоню им через четверть часа, ничего не изменится.

– Мне это не по вкусу, – проворчал я. – При малейшем промахе у меня отнимут лицензию. Да, подождите! А как насчет Чарли?

– Чарли? При чем тут он?

– Он меня нанял, чтобы я разыскал вас. Вы забыли? Он обязательно расскажет об этом парням из убойного отдела, и они захотят знать, почему я так и не нашел вас… и труп. Нет, миссис Ваносса, я не уйду!

Я закончил свое выступление энергичным движением головы.

Она рассмеялась.

– Чарли я возьму на себя. Он будет молчать, я вам обещаю. Если со мной что-нибудь случится, кто будет оплачивать счета в конце каждого месяца? Кстати, сколько он дал вам за то, чтобы найти меня?

Я достал из внутреннего кармана чек и протянул ей. Она взглянула на него и недоверчиво подняла голову.

– Тысяча долларов? – пробормотала она бесцветным голосом. – Видимо, он действительно сходил с ума от беспокойства. Смешно! – Она спокойно разорвала чек на четыре части и смяла в ладони. – Он окончательно спятил!

– Эй! – вскричал я в негодовании. – Это…

– К чертовой матери! Не думайте об этом. Сегодня вечером я отправлю вам чек на пять тысяч долларов.

– Но…

– Чарли не вспомнит, что он дал вам чек на тысячу долларов. Поверьте, он забудет даже ваше имя. Он, как всегда, точно выполнит все мои указания… – Ее рот искривился. – Свои интересы он не упустит, и на этот счет Чарли весьма одарен. К тому же я буду спокойна, если вы станете работать исключительно на меня, Бойд. – Она разжала пальцы и уронила смятые обрывки чека Чарли Ваноссы. – Понимаете, что я хочу сказать?

Я отлично все понял. Разорвав чек, она вычеркнула Чарли Ваноссу из числа моих клиентов и, таким образом, лишила выбора. Мне оставалось только согласиться работать на нее – или я оказывался втянутым в бесконечное полицейское расследование за бесплатно. Я не хотел помогать полиции, но, если останусь здесь, поневоле придется сотрудничать с ними, и пять тысяч долларов уплывут мимо моего носа. Поэтому я решил взять на себя нелегкую миссию: доказать невинность Карен Ваноссы!

– Договорились, я в вашем распоряжении.

– Ладно, поговорим об этом… позднее, – сказала она. – Я счастлива, что стала вашей клиенткой, Бойд. – Она выпила и протянула мне пустой стакан. – А сейчас вымойте-ка стаканчики. Совершенно необязательно оставлять слишком явные следы нашего пребывания.

– Таким образом, я принят на работу еще и мойщиком посуды. Расскажите мне о покойном Петере Пелле. Кто, по-вашему, мог его убить?

– Не знаю, – сказала она задумчиво. – Никто, кроме этой маленькой шлюхи, с которой он жил… но она, по его словам, не из ревнивых.

– Он жил с другой женщиной? – изумился я. – И кто она?

– Так называемая актриса, – бросила она презрительно. – Держу пари, ее роли ограничивались водевилями на диване с партнером в качестве публики! Она называет себя Нина Норт… От этого имени за версту пахнет липой! Ее настоящее имя наверняка слишком уж отдает деревней! Наверняка она хорошо готовит, иначе чем бы могла удержать Петера? Живет в нищенской квартире в Гринвич-Виллидж. Там она принимает у себя тьму всяких типов, каких-то земляков, с которыми ей весело.

– А Петеру нравится их компания?

– Он не может их выгнать. – Она с раздражением пожала плечами. – Неужели вы думаете, что я теряла бы с ним время, будь он неотесанным мужиком?

– Не думаю. У него есть работа?

– Нет. Последняя пьеса, в которой он играл, провалилась… не по его вине, у него была маленькая роль, а пьеса продержалась на Бродвее только неделю. Он должен сейчас получить главную роль в комедийном телевизионном сериале и ждет подтверждения от своего импресарио.

– А его друзья?

– У Петера никогда не было друзей. У актеров их не бывает. Только знакомые или враги.

– Тогда расскажите о врагах.

– Их практически не было, – уронила она с полнейшим безразличием. – Только знакомые, за исключением меня и этой потаскушки Нины Норт.

Я потер руки и ухмыльнулся.

– Чудесно! Вы приглашаете меня отыскать его убийцу и за пять минут сводите число подозреваемых к двум. И сама вы на пятьдесят процентов под ударом!

– Неверный вывод, Бойд. – Она слегка вздрогнула, скрестила руки и еще больше скорчилась. – Что касается меня… у меня нет ни одного друга, а вот врагов… их у меня навалом!

– Думаете ли вы, что кто-нибудь мог убить Пелля, чтобы навредить вам?

– Почему бы нет? Такой мотив не кажется невероятным.

– Кто, например? – настаивал я.

– Да хотя бы старина Чарли… Вы знаете, что у нас нет детей? Это значит, что, если я умру естественной смертью или на электрическом стуле, Чарли унаследует мои деньги. А это стоит того, чтобы далеко пойти, уверяю вас!

– Чарли можно исключить. Даже такой недоумок, как он, не стал бы посылать меня сюда как раз в то время, когда предполагал потихоньку войти в дом и убить Пелля.

– Да, вы, без сомнения, правы. – Она казалась искренне огорченной. – Если бы это мог быть Чарли, все оказалось бы проще. В этом случае нам стоило только запереть его в спальне с двумя слегка одетыми девками, и через две минуты он подписал бы признание со всеми деталями.

– У вас разыгралось воображение, – проворчал я. – Расскажите о других врагах.

– С ходу это трудно сделать, – сказала она. – Я подготовлю вам список к завтрашнему дню. Думаю, он займет страниц десять.

Я бросил наудачу:

– А тот политикан, из-за которого вам пришлось выскочить замуж за Чарли?

– Вы наслушались бредней Чарли.

– Итак, кто этот политикан? – настаивал я.

– Это домыслы Чарли! – сказала она твердо. – У моего муженька, как вы знаете, мозги набекрень. Придется уменьшить его месячное содержание. – Она раздвинула пальцы на полсантиметра. – Вот сколько ему останется! Не больше!

– Может, вы оставите Чарли и свою любовь к нему и скажете немного правды? Я ведь пытаюсь отработать те пять тысяч, которые вы мне обещали.

– Ладно. – Она с силой сжала челюсти, решительно вздернула подбородок. – Есть политик. Он главный президент одного важного общества и давно забыл о моем существовании. Вы можете его вычеркнуть.

– Кто еще?

– Я напишу список, и завтра утром вы его получите. – Ласковая улыбка должна была подбодрить меня. – Думаю, мне пора позвонить в полицию, Бойд. Счастливо вам и до свидания.

– Позвоните вашему адвокату, прежде чем вызывать полицию. А затем лучше не отходите от него ни на шаг в последующие несколько дней.

– Я уже подумала об этом, – успокоила она меня. – Бегите, Бойд. Мне еще нужно одеться перед их приходом. Эти птички, как вы сами говорили… мыслят чересчур стандартно.

Портал был по-прежнему закрыт, и я снова перелез через стену. Когда я шел к своей машине, вокруг не было ни души. Жара еще не спала, и казалось, что во всем мире царит покой. Тем неприятнее было чувство тревоги, которое я испытывал. Это ощущение держалось долго и рассеялось только при виде сверкающих башен Манхэттена. Лишь тогда Дэнни Бойд наконец обрел благословенный мир, в котором не было места свихнувшимся мужьям, женам-нимфоманкам и трупам, валявшимся в спальне.

Имя Нины Норт имелось в справочнике, и я без большого труда нашел ее квартиру в двух шагах от Вашингтон-сквер. В данном случае речь шла об одном из недорогих домов в Гринвич-Виллидж. Это было нечто среднее между обычным городским домом, того типа, что растут как грибы, и старинными домишками, лишенными всякого комфорта. Впечатление заброшенности, которое охватывает Нью-Йорк летом, здесь было особенно сильно. Я приехал туда к вечеру. От тротуаров исходило влажное расслабляющее тепло. Лифта не оказалось, и на четвертый этаж я дополз чуть ли не на коленях.

Дверь открыла девушка. Она была явно разочарована, увидев меня. Но я не поддался ее унынию. Она еще не успела получить потрясение от моего профиля – этим объяснялось все. Я внимательно оглядел ее. Результат даже превосходил мои ожидания. Копна волос медового цвета. Упакована в серебристую обертку, прочерченную тонкими черными жилками. Что мне нравится в шелке, так это то, что он плотно облегает фигуру, и это платье не составляло исключения. Оно четко очерчивало тяжелые груди и мягко струилось по волнующим выпуклостям бедер. Стоит только согнуть колени, и удивительная линия ее круглой ляжки заставит вас забыть все повседневные заботы. Блондинка с голубыми глазами и выпяченной нижней губой – неоспоримый признак, что эта девушка знает, чего хочет. Я вежливо поинтересовался:

– Мисс Норт?

– Да, это я.

Голос был низкий, приятный и очень вкрадчивый.

– Меня зовут Бойд. Дэнни Бойд.

Я повернулся к ней правым профилем, затем левым. Проделал все это неторопливо, чтобы дать ей время насладиться.

– У вас ревматизм? – спросила она с жалостью. – Это сырость, мистер Бойд. Я иногда просыпаюсь с такой одеревенелой спиной, что не способна… – Ее голос упал до шепота, на щеках появились два красных пятна. – Пожалуйста, не думайте о всяких глупостях, мистер Бойд! Я хотела сказать…

– Ну что вы… Я ищу Петера Пелля. Мне сказали, что, быть может, я найду его здесь. Это очень важно.

– Сожалею, но Петера нет; я ожидаю его лишь к вечеру. Сказать ему, чтобы он вам позвонил, мистер Бойд?

– Это очень срочно. Мне необходимо видеть его как можно скорее.

Она пожала плечами.

– Мне очень жаль, но я не могу вам помочь. Как я вам уже сказала, я жду его вечером, но точного часа не знаю. По правде сказать, мистер Бойд, я вовсе не уверена, что он придет. У него бывают фантазии…

– Вы не знаете, где я мог бы его найти?

– Не имею представления. – Она показала в улыбке ровные белые зубы. – Он сумасброд, может появиться и через пять минут, и с таким же успехом через пять дней. Поступки этого парня совершенно непредсказуемы.

Картина была прямо-таки идиллическая. Примерная жена-домохозяйка говорит о своем муже, коммивояжере, о том, как этот бедняга проводит одинокие ночи в маленьких селениях вроде Чикаго или Детройта и все свободное время посвящает написанию посланий своей обожаемой жене, в которых жалуется, как ему не хватает жены и новых кретоновых занавесок в гостиной. Слишком хорошо, чтобы это было правдой.

Поэтому я спросил не без коварства:

– А не проводит ли он сейчас время с Карен Ваноссой?

– С кем?

– Послушайте, – сказал я хрипло, – я частный детектив, понятно? На этот раз Карен Ваносса перешла всякие границы. Ее муж убежден, что его дражайшая половина крутит любовь в уютном гнездышке с вышеупомянутым Пеллем. Он меня нанял, чтобы я их засек. Итак, если вы не хотите, чтобы ваш дружок оказался замешанным в грязную историю, вам лучше сказать, где я могу найти обоих голубков. Сейчас Ваносса хочет только возвращения жены. Он готов этим ограничиться. Но завтра он может переменить мнение и потребовать развода. Тогда…

– А? – Ее лицо осветилось. Она улыбнулась и показала все зубы. – Значит, вы тот самый Бойд? Что же вы сразу не сказали?

– Чего? – сказал я ошалело.

– Входите, мистер Бойд. – Она открыла дверь настежь и пропустила меня. – Знаете, – добавила она смеясь, – вы даже испугали меня на одну минуту.

Я осторожно вошел в холл и настороженно замер. Она закрыла дверь и прошла передо мной в гостиную. Черные арабески на платье лихо подскакивали при каждом движении ее соблазнительного зада.

Обстановка салона напоминала японо-скандинавский кошмар: настоящие декорации для фильма о самураях в постановке Бергмана. Но добил меня тип, сидевший на чем-то вроде качалки и пяливший глаза на мою особу.

– А, мистер Бойд! – Он резким движением головы отбросил назад светлую гриву, спадающую ему на глаза. – Боюсь, что дал вам сегодня утром ложные сведения относительно Петера. Он даже не видел Карен последние две недели. Сейчас он носом роет землю, чтобы заполучить роль в сенсационной телепостановке. – Он обратился к блондинке за поддержкой: – Не так ли, Нина?

– Это может быть самой большой удачей в жизни Петера, – горячо согласилась она. – Это… – В ее взгляде отразилось беспокойство, когда она посмотрела на меня. – Вам плохо? Вы так побледнели!

Я плюхнулся на край дивана в форме буквы «S» и ждал, когда ко мне вернется способность соображать.

– Э-э-э… – хотел объяснить я.

– Мистер Бойд, вам необходимо выпить, – предложил Ваносса, внезапно переполнившись сочувствием. – У вас действительно утомленный вид. Вероятно, тяжелый день… причем по моей вине!

– Сейчас приготовлю стаканчик, – сказала Нина сахарным голосом. – Что будете пить, мистер Бойд?

– Бурбон со льдом, – выдавил я.

Она налила спиртное с ловкостью дипломированной медсестры, которой доктор объяснил, что точная дозировка жизненно важна, затем подошла ко мне, взяла мою руку и сжала мои пальцы вокруг стакана, прежде чем его выпустить. Я в два глотка проглотил половину. Секунд через пять я постепенно стал входить в норму.

– Так! – торжествующе воскликнула блондинка. – Как вы себя чувствуете?

– Не блестяще, – пробормотал я. – Тем не менее мое состояние значительно улучшилось. Замечательное лекарство!

– Я искренне рада! – Она подарила мне ослепительную улыбку. – Не спешите, мистер Бойд. Я налью вам еще стаканчик, как только вы выпьете этот.

– Спасибо.

Я жадно допил остатки и протянул ей пустой стакан.

– Вы не нашли Карен в Ньюпорте? – спросил Ваносса, лицо которого снова приняло сонное выражение. – И подумать только – все это по моей вине! Все труды оказались напрасны, мистер Бойд. Право, мне очень досадно! Видите ли, Карен позвонила мне сегодня днем и объяснила ситуацию. Так что я напрасно беспокоился. – Он засмеялся, вернее, издал скрип, который действовал мне на нервы. – Вообразите, она подхватили боксера в баре на Третьей авеню. Этот тип должен был выступать в Филадельфии, и Карен поехала с ним. Борьба была неравной. Когда он перешагнул канат, то был уже полностью выпотрошен. Его противник воспользовался этим и нанес ему такой удар, от которого он впал в беспамятство. Так что Карен возвращается. Как видите, все это буря в стакане воды. Я в полном отчаянии, что напрасно вас потревожил, мистер Бойд. Естественно, чек, который я выдал сегодня утром, остается вам в качестве вознаграждения за потерянное время.

– Спасибо, – сказал я не без сарказма. Воспоминание о скомканных обрывках чека было тяжелое.

– Ну вот, мистер Бойд, новая порция вашего лекарства, – проворковала Норт.

На этот раз я выхватил стакан из ее рук прежде, чем она снова начала обращаться со мной как с паралитиком.

Я понемногу тянул бурбон, и иссушенные извилины моих мозгов медленно наполнялись серым веществом.

– Причина моего присутствия здесь проста, – продолжал Ваносса с той же легкостью. – Я полагал, что должен принести извинения бедняге Петеру Пеллю, которого оклеветал. А также поговорить с замешанными в этом деле особами, которые могли оказаться в весьма затруднительном положении, если бы вы встретились с ними раньше, чем это недоразумение рассеялось. Вы понимаете меня, мистер Бойд?

– Смутно. Очень смутно.

– Хорошо. Видите ли, у Петера очень вспыльчивый характер, и я не удивился бы, если бы он вам его показал. Бог знает, что могло бы случиться! – Он закрыл глаза, и по его желатиновой массе пробежала дрожь. – Вы могли подраться!

– Какая удача, что вы пришли, пока Чарли здесь! – нашептывала Нина. – Действительно, кто знает, что могло бы случиться, если бы Петер и вы…

– Еще бы, – проворчал я. – Скажите, мне просто любопытно: когда вы видели Петера в последний раз?

– Сегодня утром, в одиннадцать часов, – ответила она уверенно. – Он весь день провел в обсуждениях со своим импресарио и телевизионщиками. Скоро он должен прийти. Мы собираемся вечером на… небольшой кутеж, чтобы отпраздновать его контракт. Это так чудесно! – Ее глаза мечтательно заблестели. – Петер думает, что после первых съемок сможет воспользоваться своим влиянием и добиться приличной роли в эпизодах для меня!

В замке повернулся ключ. Ее глаза блеснули.

– Вот и он!

Через две секунды вошел высокий тип лет тридцати пяти. Он остановился на пороге и поочередно оглядел нас. Метр восемьдесят, скроен как игрок в регби, надменный взгляд, нос с горбинкой, чувственный рот. На нем был зеленый в клетку костюм английского покроя. Одна белая прядь разделяла черные волосы на две равные части. Симпатия по приказу не появляется, антипатия тоже. Этот тип внушил мне немедленную и устойчивую антипатию. К тому же должен сказать, что разгуливающий труп не вызывал у меня никакого сочувствия.

– Надо же, у нас гости? – спросил он хорошо поставленным голосом. Он долго смотрел на блондинку, потом улыбнулся. – Очень странно, дорогая.

– Странно, милый? – В улыбке Нины угадывалась некоторая нервозность. – Что тебе кажется странным?

– Твоя идея превратить наш маленький праздник в партию вчетвером меня не вдохновляет, – протянул он. – Хорош расклад: одна дама на троих мужиков! Хочу предупредить тебя сразу, дорогая: если ты облюбовала этого ошалелого взъерошенного типа, то я категорически отказываюсь флиртовать с Чарли в переполненном зале ресторана!

– Сумасшедший! – закудахтала она. – Я сейчас тебе объясню…

– Объяснения всегда страшно прозаичны, вы не находите, Чарли? – Танцующей походкой он подошел к бару и погрузился в выбор напитка. – Я убежден, что вы никогда не просите их у Карен, не так ли?

Ваносса пробовал засмеяться, и этот смех был столь же ненатуральным, как и смех Нины Норт.

– Во всем виновата Карен, – сказал он живо. – На этот раз она отсутствовала целую неделю, и я чуть с ума не сошел от беспокойства. Не знаю почему, но у меня возникла абсурдная мысль, что она уехала с вами, и я пригласил мистера Бонда, чтобы он разыскал ее. А Карен сегодня днем позвонила и развеяла мои необоснованные подозрения. Поэтому я счел долгом прийти сюда и извиниться перед вами, мой дорогой Петер. Более того, по чудесному совпадению мистер Бойд тоже оказался здесь, и я…

– …и вы оба немедленно освободите комнату! – грубо оборвал его Пелль. – Вы всегда были мне неприятны, Чарли. Вы самое гнусное дерьмо, какое я когда-либо встречал, а бог знает, сколько я повидал дерьма среди артистической братии… Но вы превосходите всех! Больше всего меня бесит ваше нахальство и тупость. Вы уверены, что стоит вашей нимфоманке-женушке поманить пальчиком, я тут же брошу все. Лучше убирайтесь отсюда, Чарли, или я выкину вас в окно!

Ваносса с таким стоном покинул кресло, как будто неосторожно наступил на раздраженную кобру.

– Петер! – жалобно залепетал он. – Мой дорогой друг, прошу вас, оставим это недоразумение…

Пелль решительно приближался к нему. Выражение его лица вызвало у Ваноссы крик ужаса. Он бросился к дверям со скоростью, на которую были способны его дрожащие ноги. Входная дверь громко хлопнула, в комнате воцарилась тишина.

– Вы! – Пелль обратился ко мне с угрозой в голосе. – Вон!

– Со мной такой номер не пройдет! – спокойно отозвался я.

– Как? – переспросил он, как будто не мог поверить своим ушам. – Что вы сказали?

– Я сказал, что этот номер не пройдет. У меня был тяжелый день, и я не в настроении слушать бахвальство вшивого актеришки, даже если представление бесплатное. Понятно?

– Прошу вас, мистер Бойд! – вмешалась Нина дрожащим голосом. – Не портите нам вечер! У нас такой праздник, у Петера и у меня. И Петер…

– Я прошу тебя перестать говорить от моего имени, дорогая, – сказал он сладким голосом. – Это мне действует на нервы, как и твое сюсюканье в постели, которое всегда не вовремя и делает физическую близость абсолютно смешной!

Он с театральной яростью приблизился ко мне.

– Я даю вам последний шанс уйти отсюда живым и здоровым! – патетически воскликнул он, отделяя один слог от другого в лучших традициях классического актерского мастерства. – Извинитесь и убирайтесь немедленно, Бойд, или я вас выкину.

– Попробуй, – сказал я.

Я поднялся и сунул ему в свободную руку свой стакан.

Его пальцы машинально обхватили стакан. А я тем временем выпрямился и дважды крепко пнул его – по обеим ногам. Он завопил от боли и упал в ближайшее кресло.

– Милый, тебе больно? – Нина принялась летать вокруг него, как птичка. – Ты можешь ходить?

– Позови полицию! – стонал актер. – Ты видишь, что он сделал со мной! Совершенно неоправданное нападение… Он воспользовался тем, что я смотрел в сторону, и стал лягаться!

– Я все видела! – Блондинка бросила на меня ядовитый взгляд. – Трус! Вы нарочно дали ему этот стакан, чтобы он не мог защищаться!

– Я мог испортить ему портрет, но посчитал, что коленки ему не так важны. Ему не обязательно показывать по телевизору ноги.

– Убирайтесь сейчас же! – Она почти задыхалась. – Убирайтесь, или я вызову полицию.

– Ладно. Я и сам собирался уйти, как только допью бурбон. – Я опустошил стакан и невозмутимо произнес: – Артист должен знать свои силы и не переигрывать. Ваш дружок не так скроен, чтобы выступать в роли супермена.

– Когда же вы уберетесь? – рыдала она. – Вы уже испортили нам вечер!

– Ну-ну, все поправимо, – сказал я ободряющим тоном. – Вам стоит только прекратить сюсюканье в ответственный момент…

По-видимому, я перешел границы. Нежное создание испустило вопль и кинулось на меня с протянутыми руками. Но тут ее нога зацепилась за коврик, и она с жалобным криком совершила планирующий полет на диван в форме буквы «S». Голова утонула в подушках, а ноги выделывали отчаянные па в воздухе. В этом положении тяжелый шелк сполз, полностью открывая ее бедра. Картина была очаровательная.

– Честное слово, – сказал я, откашлявшись, – в целом представление неплохое, но, должен признаться, занавес поднимается чересчур громко!

Тут я вспомнил правила хорошего тона. Все они сходятся в том, что воспитанный гость инстинктивно чувствует, когда ему пора уходить. И я ушел.

Глава 3

Фрэн Джордан, моя рыжая зеленоглазая секретарша, вошла в кабинет и посмотрела на меня с огорчением.

– Итак, ты пришел в себя? – спросила она обвиняющим тоном.

– Что ты имеешь в виду? – проворчал я.

– Ты сидел, уставившись в стену, будто в невидимый для других телеэкран! И так все утро! Мне это начало действовать на нервы. Что случилось, Дэнни? Очередная блондинка не отреагировала на бесподобный профиль?

Я угрюмо посмотрел на нее.

– Скажи честно, Фрэн, ты меня не принимаешь за сумасшедшего?

– Ясное дело, – торопливо согласилась она. – У тебя навязчивая идея о собственной неотразимости. Как только появляется женщина, ты как с цепи срываешься.

– Я не об этом.

– Не об… – Она испуганно скривилась. – Дэнни, ты, наверное, болен! Ты не обращался к врачу в последнее время?

– У меня что-то с головой. Наверное, мне следует пообщаться с психиатром.

– Надо же… – Она задумчиво прикусила нижнюю губу. – Если это так скверно, Дэнни, я могу попытаться помочь тебе. Видишь ли, я сегодня вечером свободна и могу пригласить тебя к себе поужинать, а затем мы разобрались бы с твоей проблемой. Если к утру тебе полегчает – прекрасно, а нет – я позвоню в психиатрическую службу больницы Бельвью и…

– Прошу тебя! – с волнением в голосе прервал я. – Ответь на один вопрос: не кажется ли тебе, что я страдаю галлюцинациями? Например, способен видеть несуществующее?

– Несомненно, – упрямо твердила она.

– Я имею в виду – тело!

– Я тоже, – сказала она сухо. – Особенно если тело женское.

– Труп!

– Это другое дело. Вероятно, тебя преследуют кошмары. Сейчас все более или менее подвержены этому. Ты, без сомнения, был угнетен и…

– Если я еще не спятил, то это не замедлит случиться! Еще пять минут такого разговора – и я готов для палаты буйных. Послушай! – Я сжал кулаки. – Ты помнишь вторник?

– Конечно, помню. Сегодня среда. – Тревога омрачила ее взгляд. – Ты хочешь сказать, что не помнишь ничего о том, что было вчера, Дэнни?

– Это было во вторник, – объяснил я, стараясь сосредоточиться. – Во вторник я видел труп Петера Пелля с размозженным затылком. Это было днем. В тот же вечер я встретил Пелля, он как ни в чем не бывало прогуливался с целой головой и без единой царапины.

– Я помню, что у тебя была вчера встреча с неким мистером Ваноссой. Ты собирался посетить его, это в районе Шестидесятой улицы, – повторяла она педантично. – Весь день ты не появлялся в конторе. А с утра сидишь в кресле, уставив глаза на стену. Почему бы тебе не рассказать мне обо всем?

– Ты не поверишь, – буркнул я. – Я сам не верю, что это было.

– Все-таки давай попробуем.

Она уселась в кресло и беззаботно скрестила ноги. Увы! Прелести обтянутых нейлоном бедер никак не подействовали на меня.

– Этот Чарли Ваносса псих, каких мало…

Я уперся взглядом в стену и рассказал всю историю. Когда я закончил, в комнате повисло тяжелое молчание. Я собрался с силами и взглянул в лицо Фрэн.

– Дэнни… – Ее пальцы машинально теребили шов узкой юбки. – Ты меня не разыгрываешь? Все это действительно произошло?

– Могу поклясться на кресте! Пусть я провалюсь в ад, если лгу!

– Хорошо. – Она снова прикусила губу. – Посмотрим на вещи с точки зрения логики.

– Не получится, – усмехнулся я. – Во всем этом нет и унции логики!

– Человек, которого ты видел лежащим на ковре в комнате, был мертв, – медленно произнесла она. – Ты уверен, что это действительно был труп?

– Если бы ты видела его затылок, превращенный в кровавую кашу…

– Прошу, не надо таких деталей! Хорошо, это был труп. Следовательно, он не мог появиться три часа спустя в квартире Нины Норт. Так?

– Вероятно.

– Значит, тот бездельник, что называл себя Петером Пеллем, мог быть самозванцем.

Я мрачно покачал головой.

– Исключено. Сегодня утром я звонил его импресарио. Петер Пелль, которого я видел у Нины вчера вечером, настоящий, и его контракт на роль в телепередаче вполне реален.

– А на кого был похож труп? – упрямо продолжала Фрэн. – Молодой или старый? Красивый парень или урод?

– Не знаю, – признал я скрепя сердце. – Видел его только с порога. Он лежал лицом вниз; его смерть не вызывала никаких сомнений. У меня даже не возникло мысли подойти поближе. Я не хотел привлекать к себе внимание полиции.

– Значит, если этот труп не был телом Петера Пелля, то он явно принадлежал кому-нибудь другому, – настаивала она.

– Об этом я тоже думал. Ты читала сегодняшние газеты?

– Конечно. А что?

– Там не было упоминаний об убийстве, совершенном вчера в районе Ньюпорта? Преступление, омрачившее уик-энд обольстительной светской женщины, супруги Чарли Ваноссы, которая глубоко увязла в этом деле…

– Нет! – вскричала она. – Не знаю, как я могла такое пропустить, но…

– Ты этого не пропустила, – прервал я удрученно. – И знаешь, почему? Потому что там ничего не было!

– Это означает, что миссис Ваносса не заявляла в полицию об убийстве. – Она нервно дернула шов на юбке. – Она солгала тебе, уверяя, что это труп Пелля. И выпроводила, так как ты мешал ей.

– Она пошла гораздо дальше, – сказал я, уязвленный. – Ты не нашла в утренней почте чек от нее на пять тысяч долларов? – Фрэн покачала головой. – И я нет. Хитрая бестия! Она разорвала чек Чарли перед моим носом, а я смотрел на это как дурак. После чего наняла меня охотиться за убийцей чувака, который спокойно шляется здоровехоньким!

– Видимо, у нее были на то причины, – заметила Фрэн. – Почему бы тебе не поговорить с ней обо всей этой истории?

Я скорчил гримасу.

– Думаешь, не пытался? Каждый раз к телефону подходит эта горничная, Берта, и повторяет как заведенная: «Мне очень жаль, но мистер и миссис Ваносса уехали, они вернутся не раньше чем через месяц». Хочешь знать, что я делал вчера вечером? Я провел четыре часа, следя за домом… Свет был только в одном окне; вероятно, это комната этой чертовой прислуги.

– Хорошо, у тебя остался еще один способ проверить, было ли это все реальностью, – бросила Фрэн ледяным тоном. – Вернись в дом возле Ньюпорта и посмотри, там ли еще труп.

– Я тоже думал об этом, но потом рассудил: что, если копы нашли труп и молчат по каким-либо причинам? Я перескочу через забор прямиком в объятия полицейского. Что я ему скажу? Прикинусь разносчиком молока, тренирующимся к предстоящим Олимпийским играм?

– Почему бы нет? – засмеялась она. – Но мне кажется, что ты ищешь оправданий, чтобы не возвращаться туда! Однако если миссис Ваносса не известила об убийстве, а она от этого явно воздержалась, значит, нужно, чтобы полиция случайно сама нашла труп, так? В таком случае, полицейские не будут иметь никаких оснований впутать вас в это дело.

– Ну конечно. Я просто объясню им, что обожаю прыгать через заборы, а лицензия частного детектива служит мне в качестве смазки. Если они будут уж очень настаивать, то скажу, что изгородь этого очаровательного дома показалась мне наиболее подходящей для моего увлечения!

– Отлично! Раз ты находишь мои идеи смешными, выпутывайся сам. Или обратись к психоаналитику!

– Не будем ссориться! Мне действительно нужна твоя помощь, Фрэн. Эта история…

– Перестань ныть, – прервала она ледяным тоном. – Я сыта по горло всем этим делом. И хуже всего, что моим надеждам нанесен удар!

– Как это?

– Я торчу в кабинете и ожидаю, когда ты обратишь внимание на мою блузку с декольте в твоем вкусе, а ты вперился в стену, будто меня и нет. – Она встала, пригвоздив меня к месту уничтожающим взглядом. – Если ты не способен сам распутать это дело, самое время бросить все и заняться модными рисунками или еще чем-нибудь в этом роде!

– Хорошо. Я поеду взгляну на дом возле Ньюпорте сегодня же, – покорно сказал я. – И если там ничего нет, что мне останется делать?

– Шевелить мозгами, – бросила она, пожимая плечами. – Не вижу других вариантов.

Прибыв на Лонг-Айленд, я с облегчением констатировал, что дом существует. Тем не менее отметил разницу: портал был открыт настежь, на аллее стоял «Ягуар». Я пришел к заключению, что полиции здесь нет; несмотря на материальную обеспеченность, они еще не пользуются машинами таких марок. Я проехал немного дальше и пешком вернулся к дому.

На мой звонок из дома вышла блондинка с высоким шиньоном. Ей было около сорока. Умное худое лицо почти не освещали холодные серые глаза. Черная шелковая блузка и брюки из плотной белой ткани подчеркивали ее стройность и ненавязчивую элегантность. В ней также было что-то неуловимое, что хороший метрдотель различает за пятьдесят шагов. Происхождение, социальное положение и – самое весомое – деньги.

– Кто? – резко спросила она.

– Меня зовут Бойд. – Я великодушно повернулся к ней левым профилем. – Надеюсь, я вас не потревожил.

– Напротив. – Взгляд стал ледяным. – Пожалуйста, отправляйтесь побираться на чьем-нибудь другом крыльце.

– Одна из моих приятельниц, хозяйка этого дома, сообщила мне, что собирается его продать. Я решил воспользоваться тем, что оказался поблизости, чтобы взглянуть на него. Но я не знал, что дом занят.

– Интересно. – В ее глазах мелькнул интерес. – Хозяйка, вы сказали?

– Да, миссис Ваносса.

– Кто?

– Миссис Ваносса.

– Вы, без сомнения, говорите о Карен Ваноссе?

– Именно. Я не хотел бы беспокоить вас, но не позволите ли вы мне взглянуть, миссис… э…

– Миссис Рандольф. Как, вы сказали, вас зовут?

– Бойд.

– Ах да. Никакого родства с Бойдами из Бостона, я полагаю? – Выражение презрения сконцентрировалось в углах губ. – Нет, конечно! Я вовсе не хочу быть помехой в возможной продаже, мистер Бойд! Входите.

Она раскрыла дверь и пропустила меня в холл.

– Не торопитесь, мистер Бойд. Я буду ждать вас в салоне.

– Спасибо, – сказал я настороженно.

По логике эти слова должны были рассматриваться как любезное приглашение, но это было не так. Миссис Рандольф определенно меня разыгрывала, но зачем?

Осмотр дома занял у меня не более двух-трех минут, включая и комнату для гостей. Ни трупа, ни кровавых пятен на ковре, ни малейшего признака убийства… Всего лишь хорошо меблированная комната. Мне ничего не оставалось, как вернуться в салон и сказать даме несколько вежливых банальностей. Миссис Рандольф сидела на диване со стаканом в руке. Она небрежно встряхивала его и смотрела на сталкивающиеся льдинки. Именно это лекарство лучше всего подходило к моему душевному состоянию.

– Так быстро, мистер Бойд? – Она казалась чуть-чуть удивленной. – Видимо, дом не заинтересовал вас.

– Он мне очень нравится, – объяснил я. – Однако есть одно «но». Я под колпаком у полиции, боюсь, им будет тяжело приезжать сюда два раза в неделю.

Она улыбнулась.

– Почему бы вам не налить себе стаканчик, мистер Бойд? Вы присядете, и мы обменяемся какими-нибудь милыми идеями.

– Насчет стаканчика согласен, – сказал я и поспешил к бару. – А насчет обмена идеями уверенности меньше. Откровенно говоря, миссис Рандольф, вы мне кажетесь этаким ласковым тигром, который вот-вот выпустит когти.

– Принимаю это за комплимент, мистер Бойд, – с иронией сказала она. – Вы, очевидно, человек действия. Скажите, вы верите в сексуальное притяжение с первого взгляда?

– Смотря на что глядеть.

– Я страшно огорчена, что так далека от идеала, который вам близок, – мурлыкала она.

Я со стаканом в руке сел рядом с ней и посмотрел ей в лицо.

– Вы не были среди тех, кто прибыл на борту «Мейфлауэра», миссис Рандольф? – справился я с подчеркнутым сочувствием. – Или это результат многих бессонных ночей?

На этот раз она соблаговолила бегло улыбнуться.

– Ладно, – сказала она, пожав плечами. – Поговорим о доме и о Карен Ваноссе, которая вовсе не его хозяйка.

– Как? – изумился я.

– Этим домом владеет мой муж, и я прекрасно знаю, что документы на него хранятся в его банковской ячейке, – сказала она кисло. – Мой муж – Фредерик Рандольф. – Ее рот скривился. – Самый большой мерзавец, какого когда-либо произвел на свет род Рандольфов – законно или нет. Но дело не в этом. Важно то, что я хочу его найти, мистер Бойд! И я думаю, что вы можете мне помочь в этом деле.

– Не думаю, – сказал я откровенно. – У меня куча своих личных проблем, разобраться с которыми займет лет десять.

– Зачем вы несли мне этот вздор о Карен Ваноссе и о продаже дома? – бросила она еще холоднее, чем раньше. – Существует какая-то связь, это не случайно. Вы ее недавно видели, мистер Бойд, не так ли? И, вероятно, даже здесь?

– Давайте заключим маленькую сделку, миссис Рандольф, – предложил я. – То, что знаете вы, против того, что знаю я.

– Я ничего не знаю, – разочарованно сказала она. – Кроме того, что он мне клялся, что между ними все кончено, с тех пор как она вышла замуж за Ваноссу. А она поторопилась с этим браком, потому что оказалась в безвыходной ситуации. У нее не было выбора: или скандал, который выставил бы ее в неприглядном виде на первых страницах всех газет и погубил бы карьеру Фредерика как в политическом, так и в профессиональном плане, или этот брак. Но с меня хватит! Он уехал больше недели назад, и я убеждена, что он с этой девкой, душа которой так же черна, как ее волосы. Если я найду их вместе, я… – Она остановилась и глубоко вздохнула. – Извините меня, мистер Бойд, я увлеклась.

– Прошу вас, продолжайте. Это было довольно увлекательно.

Она уселась поудобнее.

– Какова ваша роль в этой грязной истории, мистер Бойд?

– Я частный детектив. Ваносса нанял меня разыскивать его жену. Он предполагал, что она уехала с актером по имени Петер Пелль и что они наслаждаются любовью здесь. Вот причина того вздора, который я вам наболтал насчет продажи дома. Мне нужно было войти и взглянуть.

– Ваносса вам сказал, что его жена – хозяйка этого дома?

– Да. Он сказал, что это их вилла для уик-эндов или что-то в этом роде.

– Это могла быть хитрость с его стороны, – пробормотала она наставительно. – Он надеялся, что неожиданное прибытие частного детектива напугает Фредерика и заставит его бежать, а Карен придется вернуться домой.

– У меня впечатление, что меня оставили в дураках, – с улыбкой согласился я.

– Мы оба попали в ту же ловушку. – Она тоже улыбнулась. – Нам следует держаться вместе, мистер Бойд.

– Что вы под этим подразумеваете? – спросил я настороженно.

– Вовсе не то, что следует проверить на практике теорию о всеобщей сексуальной совместимости, – едко заметила она. – С точки зрения вашего профессионального кодекса, если вы имеете дело с недобросовестным клиентом, куда это может вас привести?

– В грязь, – буркнул я.

– Итак, здесь их не оказалось, – сказала она. – Я, право, не знаю, где их искать. Мне нужна помощь. Что, если вы пошлете Ваноссу к чертям и сделаете меня клиенткой, мистер Бойд? Я могу немедленно выписать вам чек на существенную сумму в качестве аванса… Это поможет вам победить свои колебания и поступить в согласии с вашей профессиональной моралью.

– Уговорили, – ответил я без энтузиазма. – Вы моя клиентка, прошу выписать чек на тысячу долларов в качестве аванса.

– Ваш деловой подход мне нравится, мистер Бойд, – мурлыкала она. – Вы могли бы стать неплохим администратором. Мой муж оценил бы ваши способности.

– Кто он, в сущности?

– Он главный президент и директор «Глоубкома». Думаю, в области телекоммуникаций эта компания занимает одно из трех наиболее важных мест.

– А раньше? Он занимался политикой?

– Да. Его карьера была в расцвете, когда он скомпрометировал себя с Карен Ваноссой, бывшей в то время Карен Прайс. – Она медленно отпила глоток, взгляд потемнел от печальных воспоминаний. – Он должен был баллотироваться сенатором. Его победа на выборах не вызывала сомнений, и ему предсказывали самое блестящее будущее. Во время избирательной кампании Карен Прайс была его помощницей. На последнем балу дебютанток она заняла призовое место и была полезна Фредерику, хотя и не умела даже печатать на машинке. Все произошло очень быстро. Ей хватило двух недель, чтобы перейти из помещения штаба избирательной кампании в постель кандидата. Их случайно застал главный распорядитель кампании. Фредерик всегда хвастался своим высоким моральным обликом. Вообразите, каково было впечатление свидетеля, когда он, зайдя поздним вечером в штаб, застал их на диване полностью обнаженными?

– И это похоронило политическую карьеру вашего мужа?

– Он обратился к избирателям просто и искренне. – Ее рот горько искривился. – Объяснил, что считает себя более способным заниматься предпринимательством, чем политикой, и достойно сошел со сцены. «Глоубком» оценил его жест и предложил ему пост вице-президента. И поверьте мне, он в этом нуждался! У него осталась только одна проблема – законная жена! Я сказала ему, что разведусь с ним и скандал выплеснется на первые страницы всех газет, если эта девка Прайс не исчезнет из его жизни навсегда. Доказательством могло служить только замужество этой потаскухи. Я дала ему на это месяц сроку, и он устроил все даже на два дня раньше. Представьте, я за это время собрала большой узел старой одежды, чтобы передать для раздачи неимущим, но предпочла послать его в качестве свадебного подарка – и не получила ни слова благодарности!

– Как вашему мужу удалось убедить ее? Это явно было нелегко – девушка из приличной семьи, отмеченная на балу дебютанток…

– Вовсе нет! Ее семья могла гордиться блестящими и почитаемыми предками, но была без гроша. Ее родители собрали все, что осталось от их состояния, чтобы дочь могла участвовать в конкурсе дебютанток, в надежде на выгодный брак. Они были выжаты. Фредерик предложил солидное приданое Карен, если она выйдет замуж в течение месяца. Чарли Ваносса принадлежит к той же породе. Он переваливался с кресла на кресло в дедовской резиденции, давно заложенной от погреба до чердака, и ему грозило нищенское существование. Думаю, что самую большую активность за всю свою жизнь Чарли проявил, когда вел Карен к алтарю! Но он полагал, что игра стоила свеч. Когда она сделала ему предложение, то клятвенно обещала, что ему решительно ничего не придется делать после выполнения свадебного обряда.

– Как давно это было?

Она пожала плечами.

– Около трех лет назад.

– Любопытно, что Карен держится так долго. Почему она не развелась?

– Это невозможно. – Миссис Рандольф криво улыбнулась. – Когда я узнала, какова сумма, обещанная Рандольфом, то заставила его внести в контракт некоторые оговорки. Капитал должен быть инвестирован, а Карен будет пользоваться только доходами и только в том случае, если она остается замужем. Значит, ей нельзя расстаться с Чарли. Капитал автоматически переходит к Карен после смерти моего мужа или добавляется к ее наследству, если она умрет раньше Фредерика. Тогда я была убеждена, что Чарли и не подумает с ней расстаться, пока она дает ему возможность вести обычную праздную жизнь.

Я посмотрел на нее со смесью уважения и подозрительности.

– Она дорого заплатила за трехнедельную связь с вашим мужем. Быть связанной до конца дней с таким типом, как Ваносса… сволочное дело, нет?

– У нее был выбор, – сказала она с величайшим пренебрежением. – Он есть у нее и сейчас. Она может, если захочет, развестись хоть завтра и начать зарабатывать на жизнь самостоятельно. Я надеюсь, проституцию пока что не отменили?

– Без сомнения. Со времени своего замужества она впервые встретилась с вашим мужем?

– Я уверена в этом.

– Но произошла эта встреча не случайно?

– Не знаю, – бросила она горько. – Но случилось это в самое неподходящее время. Когда Фредерик занял пост главного президента и директора, заодно назначили нового вице-президента, некоего Фергюсона. Это умный и очень опасный человек. За последние шесть месяцев он всеми силами старался выжить Фредерика и добился поддержки у половины администрации. Жребий будет брошен на ближайшем заседании административного совета, который должен состояться через две недели. Пока что я покрывала его отсутствие, объясняя, что Фредерик так много работал, что ему необходим недельный полнейший отдых. Эта отсрочка уже прошла, и я очень беспокоюсь, что Фергюсон начнет интересоваться причинами внезапного отсутствия Фредерика и пошлет кого-нибудь за ним.

– Есть ли какой-нибудь сотрудник вашего мужа, которому вы можете доверять?

– Да. Мюррей Ансель, его помощник.

– Может быть, мне стоит повидаться с ним? Если он в курсе связи вашего мужа с Карен Ваноссой, его лояльность не позволит ему сказать об этом жене своего патрона!

– Думаю, стоит попытаться, – согласилась она. – Я ему позвоню и попрошу его с вами встретиться.

– Пусть он со мной свяжется, и я назначу ему встречу в каком-нибудь баре. Но мне придется сказать ему, что ваш муж исчез и вы пользуетесь моими услугами для его розыска.

– Конечно. Только не упоминайте имени Карен Ваноссы, пока он сам о ней не заговорит.

– Ясное дело, – сказал я. – Но я думаю… Не попросите ли вы его встретиться со мной сегодня часов в шесть в баре «Континенталь» на Третьей авеню?

– Я могу попытаться, но он может быть занят.

– Именно поэтому я и прошу вас устроить эту встречу. Он ни в чем не сможет отказать мадам президентше!

– О! – Она улыбнулась бледной улыбкой. – Очко в вашу пользу, мистер Бойд. Он наверняка согласится!

– Вы здесь долго будете?

– Вряд ли. Я приехала вчера и, когда увидела, что их тут нет, решила подождать до утра на тот случай, что они все-таки появятся. Но сейчас предпочитаю вернуться в город. Я дам вам свою визитную карточку одновременно с чеком, мистер Бойд, и вы будете знать, где меня найти.

– Отлично.

– Моя сумочка в спальне. Я ненадолго, мистер Бойд. Только выпишу чек.

Она вышла, а я сидел и думал, должен ли посвятить ее в свои догадки. По моему мнению, ее муж уже два дня как мертв. Скорее всего в комнате для гостей я видел мертвого Фредерика Рандольфа. Но я не могу быть уверенным на сто процентов, пока не будет найдено тело. Меня немного смущала моральная сторона ситуации: если клиентка нанимает вас, чтобы вы нашли ее мужа живым, а вы привозите ей покойника, не вправе ли она отказаться от уплаты по счету?

Глава 4

Бар «Континенталь» напоминает о счастливых днях Третьей авеню, о времени, когда там проходило надземное метро. Это место создано исключительно для выпивки: там есть бар, бармен – истинный прототип Джека-потрошителя – и ряд уютных кабин, уходящих в глубь стены. Если вы желаете, чтобы вас обслужили, нет ничего легче: нужно встать, дойти до стойки, спросить выпивку и отнести в свою кабину. В шесть часов вечера все было именно так: я совершал прогулки от стойки к кабине. В шесть с четвертью мне уже казалось, что я обманут. И тут я услышал, как кто-то тихонько кашлянул над самым моим ухом. Я поднял глаза и увидел очень интересного мужчину, который улыбался, благодаря чему я мог лицезреть двойной ряд белоснежных зубов. Черные курчавые волосы коротко подстрижены. Выразительные ореховые глаза оттенялись сросшимися бровями. И его профиль почти стоил моего! Яркая индивидуальность проявлялась во всем. Великолепнейший костюм, рубашка ослепительной белизны, строгий галстук.

– Мистер Бойд? – Его голос звучал сердечно. – Я – Мюррей Ансель.

Он энергично пожал мне руку, сел на банкетку напротив и снова улыбнулся.

– Я не совсем понимаю, в чем дело, но когда Джен Рандольф просит меня о чем-нибудь, я выполняю.

– Что вы скажете о стаканчике? – предложил я.

– Не тревожьтесь, я сам.

Он бросил взгляд в направлении бара, поднял руку и дважды щелкнул пальцами.

– Здесь такой номер не пройдет, – объяснил я вежливо. – Варианты такие: или обслуживай себя сам, или умирай от жажды.

Через минуту бармен осторожно поставил перед Анселем мартини и слащаво улыбнулся.

– Это сойдет, мистер Ансель?

– Вполне. А вы, Джо?

– Мне нельзя. – Бармен пожал плечами и посмотрел на меня с сочувствием. – Вам надо было сказать, что вы друг мистера Анселя. Имели бы право на привилегированное обслуживание. – Взгляд на Анселя. – Это так называется, мистер Ансель?

– Совершенно точно, Джо. Привилегированный, как вы и я!

Бармен шумно расхохотался и заковылял обратно к стойке. Я закурил, избегая смотреть на Анселя. Это давало мне время, чтобы превозмочь желание разбить его сверкающие зубы ударом бутылки.

– Итак, – сказал он, поднимая стакан, – у нас есть повод выпить…

– Мистер Ансель, – начал я осторожно, – я…

– Пожалуйста, зовите меня Мюррей! Друг Джен Рандольф – мой друг. А как ваше имя, мистер Бойд?

– Дэнни, – сказал я с гримасой. – И я не друг миссис Рандольф. Я согласился выполнить для нее кое-какую работу.

– Да? – Он окинул меня внимательным взглядом. – Это очень таинственно. Когда Джен позвонила сегодня, чтобы назначить эту встречу, у меня было странное впечатление, что я влезаю в шкуру тайного агента или чего-то в этом роде. – Новая улыбка. – А чем именно вы занимаетесь, Дэнни?

– Я частный детектив. Миссис Рандольф наняла меня, чтобы я нашел ее мужа. Она не видела его больше недели и не знает, где он и что с ним. Зная об интригах Фергюсона, она считает, что вы единственный человек в «Глоубкоме», которому можно доверять, поэтому и устроила эту встречу.

– Я вижу… – В орехового цвета глазах застыло подозрение. – Разрешите мне задать один вопрос, Дэнни. Если она не знает, где ее муж, почему она думает, что это знаю я?

– Это моя идея, – объяснил я. – Она заверила меня, что вы самый доверенный его сотрудник. Может быть, он отправился на неделю в Лас-Вегас с какой-нибудь привлекательной стенографисткой или еще что-нибудь такое. Ясно, что жене об этом он не сказал, но вполне мог довериться вам. И если это так, вы, конечно, ничего не сказали миссис Рандольф.

– Мне очень жаль, Дэнни. Я хотел бы помочь вам… и Джен, конечно. Поверьте, я совершенно искренен. Но я ничего не знаю об этой истории. Первые два дня, когда он не появился в офисе, я подумал, что его задержали какие-то дела. Фредди – человек внезапных решений: он запросто может внезапно оказаться в Сан-Франциско или даже в Париже. А еще через день мне позвонила Джен и сказала, что он решил неделю отдохнуть, и я счел это разумным. Мы работали полтора месяца как каторжные. Как я понимаю, Джен ввела вас в курс дел своего мужа. Собрание административного совета состоится через две недели. Мне показалось логичным, что Фредди хочет отдохнуть и быть в форме, ему предстоит нелегкая борьба, чтобы не дать Фергюсону одержать победу. Так что… – он слегка пожал плечами, – у меня даже мысли не было искать его.

– Хорошо. Уточним. Миссис Рандольф наняла меня, чтобы я нашел ее мужа. Этим моя миссия ограничивается. Если я найду его в деликатной ситуации, то извинюсь перед ним и попрошу позвонить своей жене. Она подозревает, что он играет с какой-нибудь мышкой. – Я надеялся, что моя ложь не слишком заметна. – Это не меняет вашу точку зрения на этот вопрос?

– Мне нравится ваша дотошность. Но Фредди не принадлежит к этой категории людей. Он главный президент и директор организации, которая имеет около пятнадцати тысяч служащих, рассеянных по разным точкам земного шара, и он не станет компрометировать себя ради удовольствия подобрать какую-нибудь стенографисточку! Вы поступили бы так на его месте?

– Можете не спрашивать.

Он вежливо засмеялся.

– Ладно, воздержусь.

– Если миссис Рандольф обратится в полицию, те выдвинут три гипотезы, – начал я осторожно. – Что внезапно исчезнувший Фредерик Рандольф удрал по своей собственной воле; что с ним произошел несчастный случай и его не смогли опознать – и это, конечно, будет притянуто за уши; или что кто-то был заинтересован в его исчезновении.

Ансель вытаращил на меня глаза.

– Вы серьезно думаете о такой возможности, Дэнни? Что Фредди мог быть… похищен? Мне кажется, это несерьезно.

– Знаете ли вы кого-нибудь, кто его ненавидит настолько, чтобы решиться на такой шаг?

– Вы шутите! – Ансель смотрел на меня с удивлением. – Вы спрашиваете, знаю ли я, кто способен убить Фредди?

– А Фергюсон?

– Нет! – Он энергично потряс головой. – Он действует строго в границах допустимого. Он интриган, но даже подумать, что он может перенести борьбу на другую почву, чем зал заседаний…

– Может, кто-нибудь другой? – настаивал я.

Он подумал минутку и снова затряс головой.

– Нет, я убежден, что в нашей организации такого нет.

– А вне ее?

– Не может быть и речи! – бросил он категорично. – Он и Джен живут очень замкнуто. Близких друзей практически не имеют.

– Если Рандольф исчез навсегда, каково будет ваше положение, Мюррей?

– Если такое случится, Фергюсон сразу сядет в президентское кресло. Легко можете себе представить, какую позицию он займет по отношению ко мне. Я был правой рукой Фредди в течение трех лет! Если такое произойдет, я попаду в список безработных!

Я отпил бурбон, повертел стакан в руках и постарался воспроизвести мрачное выражение распорядителя на похоронах.

– Я сейчас выскажу вам одну мысль. Мне трудно было сказать это миссис Рандольф. Если такой человек, как Фредерик Рандольф, решил бы исчезнуть на время, он бы обо всем позаботился. И во всяком случае, позвонил бы вам из любого места. Он не мог испариться в воздухе. Человек его положения всегда имеет при себе кучу документов, кредитные карточки, чеки и тому подобное, что делает невероятным несчастный случай, амнезию и прочее. Хотите знать мое мнение? По-моему, он мертв.

– Убит?

Ансель смотрел на меня разинув рот.

– Именно! – подтвердил я. – Если я не найду его в двадцать четыре часа, то обращусь в полицию.

– Нет! Это невозможно! – вскричал он бурно. – Газеты подхватят новость! – Ансель задрожал от такой перспективы. – Это значит отдать Фергюсону скальп Фредди на тарелочке!

– Может быть, именно это уже произошло? – предположил я.

Я быстро допил свой стакан, достал из портфеля карточку, положил ее перед Мюрреем и встал.

– Подумайте, Мюррей. Если вам придет в голову хоть какая-нибудь идея, позвоните мне, ладно?

– Да, договорились, Дэнни, – сказал он угасшим голосом. – Обязательно.

У выхода я оглянулся. Ансель по-прежнему сидел, устремив глаза в пустоту. Я был удовлетворен: он больше не улыбался.

Домой я вернулся в час обеда, но решил, что не голоден, посмотрел на зеленую траву из окна, приготовил себе стаканчик выпивки. Через полчаса желудок напомнил о себе, и я спустился перекусить в маленький итальянский ресторанчик на углу. Затем долго сидел дома со стаканом бурбона и созерцал сгущавшиеся в парке сумерки.

Что-то толкнуло меня позвонить Нине Норт.

– Говорит Дэнни Бойд, – сказал я.

– Что вам надо? – услышал я голос ангелоподобной блондинки.

– Поговорить с Пеллем. Может быть, вы передадите ему трубку… если он еще способен пользоваться своими ногами?

– Ему не о чем с вами разговаривать!

– Ладно, – ответил я снисходительно. – Тогда передайте ему кое-что от моего имени. Спросите его, не видел ли он недавно Фредерика Рандольфа. Если он скажет, что нет, добавьте, что это меня не удивляет, потому что я думаю, что Рандольф мертв.

Секунд пять молчания.

– Вы совсем спятили! – бросила она. – Петер не знает никого с таким именем.

– Посоветуйте ему справиться у Карен Ваноссы.

– Ладно, я ему передам.

– Отлично. Вы не отказались от выступлений в театре после вчерашнего представления?

– Не понимаю, о чем вы? – буркнула она.

– Я думал, что вы можете поменять амплуа и выступать с акробатическими номерами в цирке, – сказал я тоном глубокого восхищения. – Эта сцена на диване… с вашими ножками… вы произведете фурор!

Некоторое время я держал трубку и слушал разъяренный монолог. Потом все звуки исчезли. Судя по всему, Нина Норт не повесила трубку, а разбила ее об стену. Я лениво посмотрел в окно и продолжил бездельничать. Если моя теория насчет насильственной смерти Рандольфа кое-кого обеспокоит, кто-то из них немедленно начнет действовать, неважно как. Попытка быть мудрым индусом, сидящим на берегу реки, была для меня совершенно новым ощущением; это вполне может внести немного пикантности в мое существование.

После часа медитации я убедился, что моя теория ничего не дает. И уже подумывал, не лечь ли пораньше спать, поскольку от тоски впору выпрыгнуть в окно. От этого выбора меня отвлек звонок в дверь. На секунду я замер от промелькнувшего в мозгу видения: частично разложившийся за два дня труп Фредерика Рандольфа ждет меня за дверью и взывает к справедливости. Но разум взял верх: судя по силе звонковой трели, это скорее кордебалет «Фоли-Бержер», посланный сюда моим парижским дядей, чтобы порадовать меня по случаю праздника холостяков. Когда я вспомнил, что у меня нет родственников во Франции, было уже поздно: я открыл дверь.

– Это вы во всем виноваты! – вскричал запыхавшийся голос. Острый край сумки проехал по моему носу, и светловолосый вулкан ворвался в квартиру.

Я догнал ее только на середине гостиной. Расплавленная лава текла по ее щекам, голубые глаза метали молнии в моем направлении, скорее – я не сразу это понял – только один глаз. Другой был полузакрыт, распух и окружен лиловым подтеком.

– Чтоб вам сгореть! – Она подняла свою сумочку с очевидным намерением доконать мой нос. Я вовремя схватил ее за кисти и слегка крутанул. Она уронила свое оружие. – Грязная скотина!

Острый носок ее туфли попытался попасть в мою коленную чашечку.

– Эй! Спокойно! – Я поспешно отступил. – Что за цирк?

– Подлец! Змея! Вы разбили мне жизнь!

Ей все же пришлось перевести дух; этот короткий перерыв позволил мне взглянуть на нее. На Нине было хлопчатобумажное платье зеленого цвета без рукавов, широкая юбка украшена бахромой из крошечных белых шариков. Портной, вероятно, предназначал свою работу какой-нибудь недотроге и, уж конечно, не представлял его на толстушке Нине. Я собирался сделать ей комплимент, но она уже отдохнула и набросилась на меня снова.

– Грязный лжец! – бушевала она. – Чудовище! Я научу вас, как вклиниваться между любящими и разбивать их жизнь!

Она оглядела комнату. Единственный открытый глаз загорелся, когда она увидела африканскую статуэтку, поставленную на низкий столик возле дивана.

– Я убью вас! – завопила она. – Проломлю вам череп! И остатки ваших мозгов скормлю уткам в Центральном парке.

Нетронутый глаз полыхал ненавистью, она бросилась к столику.

Статуэтка была из черного камня: достаточно одного удара по голове, чтобы выполнить всю объявленную очаровательную программу. Мне необходимо было опередить ее не только из любви к уткам. Бросившись в том же направлении, я начисто забыл про одну деталь: край ковра. Я сделал два шага, запутался в этом проклятом коврике и упал. Мне показалось, что миллион белых шариков взвились над моей головой, потом ее колено столкнулось с моим плечом. Остальное было какой-то неопределенной смесью звуков и видений. Нечто подобное я наблюдал при взлете ракеты, исчезающей в стратосфере с жалобным непрерывным свистом. И тут раздался ужасный треск. Стреляла и промахнулась, решил я, еще не вполне придя в себя. Но, похоже, выстрел угодил в самую середину моей гостиной. Я осторожно поднял голову, чтобы осмотреть разрушения.

Нина была здесь в своей коронной позе! Головой в диванных подушках, ноги на спинке дивана. Они показались мне такими же восхитительными, как и в прошлый раз: маленькие зеленые трусики гармонировали с бахромой из крошечных белых шариков, которые покачивались на уровне ее бедер. Я ошалело поднялся на ноги, подошел к дивану и помог Нине принять нормальную позу.

Выражение ее лица было неописуемым. Она отвела прядь волос с лица, медленно разжала руку и уронила на пол несколько белых шариков. Затем нервно хихикнула, закрыла глаза и затопала ногами. Я не беспокоился о соседе внизу, но паркет обошелся мне в кучу денег. Я ее поднял, перекинул через плечо и понес в ванную. Нина вопила, когда я сунул ее под душ, но это не помешало мне открыть кран с холодной водой на полную мощность. Она почти тут же замолчала, видимо, экономя дыхание. Я продержал ее так добрую минуту, потом отпустил и закрыл воду.

– Все полотенца чистые, – сказал я, как радушный хозяин. – Пожалуйста, будьте как дома.

Я закрыл дверь ванной, вернулся в гостиную и приготовил два больших стакана, потом закурил и стал ждать. Через пять минут мне показалось, что я на пустынном острове слушаю мелодичный звук невидимых инструментов. Я оглянулся и увидел женщину, одетую в короткое парео.[1] Она раскачивалась в томном танце на пороге моей хижины. Парео, в данном случае голубое купальное полотенце, удерживалось под ее правой подмышкой небрежным узлом. Танец действительно был медленным. Сложение Нины не очень подходило к этому виду танца. При каждом движении ее полные груди слегка трепетали, и полотенце соскальзывало. Три движения – и ей приходилось снова завязывать узел с бесконечными предосторожностями, потому что парео доходило только до бедер, но слабый узел почти тут же развязывался. Это замедленное продвижение, одно из самых привлекательных, какие я когда-либо видел, длилось от порога до дивана. В конце концов она достигла цели, осторожно села, плотно сдвинула ноги и посмотрела на меня.

– Это судьба, – бормотала она слабым голосом, – она захотела, чтобы я вас убила.

Вооружившись стаканами, я подошел к дивану и сел рядом с ней.

– Возьмите, выпейте.

Она проглотила половину, как будто это был детский сиропчик, а не крепкий скотч, в котором лед еще практически не растаял. После чего задумчиво подняла на меня взгляд.

– Вы можете радоваться, я умру от пневмонии, – бросила она с упреком.

– Все-таки это лучше, чем электрический стул.

– Вы разбили мою жизнь, – снова начала она. – Загубили здоровье, разорвали платье! Все пропало! Все! Я презираю вас, Дэнни Бойд!

– Я могу принять ваши обвинения по поводу здоровья, разорванного платья и прочего, но каким образом я разбил вашу жизнь?

– Вы это сделали вчера, выбрав для этого самый мерзкий способ, – сказала она горько. – Вы напали на Петера, когда он этого не ожидал. После вашего ухода у нас была ужасающая сцена. Петер не хотел верить, что я вас видела впервые. Он решил, что вы мой любовник и пришли ко мне в дом с единственной целью – унизить его. Мы дрались, как кошка с собакой, и он уснул на софе…

– На диване в форме буквы «S»? – радостно заметил я.

– Когда я проснулась, он уже ушел, – продолжала она, не обращая внимания на мой вопрос. – Вернулся только в семь часов вечера. Его дурное настроение прошло, и все должно было быть чудесным… И нужно же было, чтобы вы позвонили!..

– И что же случилось?

– Он словно взбесился, когда я передала ему это сообщение без начала и конца! – В ее голосе полная растерянность. – Все равно как если бы я сказала, что он играет как сапожник. Он набросился на меня с неслыханной яростью, орал во всю глотку, что все блондинки – змеи. Что я не только имею любовника, но участвую в заговоре с целью лишения его жизни. Он перебил в квартире все, и со мной случился нервный припадок, когда он разбил мою самую лучшую вазу. И тогда… – у нее перехватило голос, – он меня ударил! Я упала, и, пока приходила в себя, он собрал свои вещи. На прощание он сказал, что ноги его у меня больше не будет, и добавил, что обратится к своим влиятельным друзьям, и если вы не оставите его в покое, то горько раскаетесь! И вылетел пулей. Я поняла, что никогда больше его не увижу и что все это из-за вас! Раз моя жизнь разбита, я хотела заплатить вам той же монетой и разбить вашу! Поэтому я и пришла к вам. Я хотела убить вас… Я думала… Все сейчас спуталось.

Она вздрогнула и опустошила стакан. Я поспешил его снова наполнить.

– Спасибо. – Она схватила стакан, прильнула к нему, и, когда оторвалась, половины содержимого как не бывало. – Вы видите, что у меня нет никаких оснований жить, – бормотала она. – Не только Петер покинул меня навсегда, но и красота моя никогда не вернется. Скажите откровенно: вы когда-нибудь видели красивую блондинку со стеклянным глазом?

Я успокоил ее:

– Это всего лишь фингал. Придется несколько дней носить черные очки.

– Это неважно. Моя жизнь кончена. Что я без Петера?

– Обаятельная актриса-блондинка, которая может снова привести в порядок свою квартиру в Гринвич-Виллидж, и в ней уже не будет крутиться вшивый актеришка. Вспомните, что он постоянно оскорблял вас, разбил любимую вазу…

– …требовал еду в самое неподходящее время, – добавила она. – По крайней мере, я смогу пользоваться своим зеркалом, перед которым он вечно торчал! Не нужно будет беспокоиться о прачечной, где рубашки всегда стирают не так, как ему надо! Не нужно больше… – Она внезапно замолчала и посмотрела на меня разинув рот. – Дэнни Бойд! – вскричала она с восторгом. – Я свободная женщина!

– Точно, – согласился я.

– Мне больше не надо сидеть дома взаперти, ждать его и гадать, в каком состоянии он вернется! Если я захочу лечь с маской на лице, то не надо сидеть в ванной до тех пор, пока он уснет! Это чудесно! – Она одним глотком осушила стакан и сунула его мне в руку. – Выпьем! Отпразднуем это!

– Великолепная идея, – сказал я покорно. – Уцепитесь пока за диван. Я не хочу, чтобы вы повредили потолок до моего возвращения.

– Алкоголь… меня вовсе не пугает… вовсе! – убежденно бормотала Нина. – Запросто могу выпить десять стаканов подряд… и ничего не будет!

Я плеснул на лед чуток виски, наполнил стакан водой и протянул ей. Она отпила, насупилась и бросила на меня обвиняющий взгляд.

– Что вы пытаетесь со мной сделать, Дэнни Бойд? – спросила она ледяным тоном. – Это намного крепче, чем было.

– Извините. Но вы сказали, что мы должны отпраздновать событие.

– Это правда! – воскликнула она, улыбаясь. – Выпьем за свободу!

Она резко и высоко подняла свой стакан. Результат не замедлил сказаться: ледяная жидкость выплеснулась и потекла по ложбинке между ее грудями. Импровизированное парео неожиданно соскользнуло… и она оказалась голой до пояса, с мохнатым полотенцем вокруг талии.

– За свободу! – весело повторила она.

Она, похоже, ничего не заметила и поднесла стакан к губам.

Я смотрел на нежную холмистость ее грудей, предоставленных самим себе, твердых, округлых, с воинственно торчащими коралловыми кончиками. Издержки хорошего воспитания побуждали меня сказать что-нибудь; вероятно, мне следовало тактично обратить ее внимание на беспорядок в одежде, но мое горло оказалось парализовано, и я не мог из него извлечь ничего, кроме мерзкого хрипа. В этот момент Нина начала что-то подозревать. Она перестала тянуть из стакана и опустила глаза, затем повернулась ко мне и впала в столбняк. Потом изобразила вежливую улыбку и спросила:

– Вы уже летали в этом году на Бали?

– Нет, – сказал я хрипло, – к чему мне теперь это?

– Не волнуйтесь. – Она задорно подмигнула здоровым глазом. – Я опережу вас на все сто процентов, Дэнни Бойд.

– В каком смысле? – пробормотал я.

– Вы вообразили, что я хочу отпраздновать свою первую свободную ночь с вами, а? Думаете, что я упаду в ваши объятия под предлогом, что мое платье и все остальное полностью вымокло, не так ли? Думаете, у меня не хватит наглости выскочить голышом в Центральный парк и поймать такси, а? – Она радостно засмеялась. – Вы думаете, у меня нет выбора и я вынуждена буду провести ночь здесь с вами? Спорю, вы думаете, что я только этого хочу и жду!

– Я… кхе. – Я затруднялся что-либо сказать. – Ну, я… э…

Она осторожно поставила пустой стакан на маленький низкий столик у дивана, повернулась ко мне спиной, вытянула ноги на подушки и уронила голову на мои колени. Широко открытый голубой глаз и черный в опухшем веке пристально глядели на меня; потом она взяла меня за руки и крепко прижала их к своим грудям.

– Сейчас я вам признаюсь, Дэнни Бойд, – сказала она чуть слышно. – Вы абсолютно правы!

– Ах, да? – спросил я внезапно упавшим голосом.

– Отныне я свободная женщина, – задумчиво сказала она. – Свободна выбирать. Вы – избранник моей первой ночи… но, может, не следующей. Сейчас я свободна в выборе, и… почему бы мне и не воспользоваться этим! Ну не чудесно ли?

– Еще как! – согласился я.

Она подняла руки, обхватила меня за шею и притянула к себе. Ее пухлая нижняя губа с успехом заменяла все существующие на свете заклепки; я не возражал бы до конца дней своих быть приклепанным к ее губам, но затем пошли в ход ее зубы. Я замычал от боли.

– Мне очень жаль, Дэнни. Ты не знал, что мохнатое полотенце может щекотать! На нем лежишь, как на щетке!

Она выпрямилась, скинула ноги с дивана и встала. Полотенце упало к ее ногам, и горло мое снова оказалось парализованным.

– Пойдем же в спальню, Дэнни. – Она машинально почесала одну из своих круглых ягодиц. – Помни мои слова: никогда не покупай себе шерстяное нижнее белье!

– От цели нас отделяет целая комната, – сказал я. – Я не хочу, чтобы ты устала по дороге.

С решительным видом игрока в регби я встал с дивана и взял свой приз под коленки. Когда я выпрямился, она оказалась у меня на плече.

– Дэнни Бойд, – воскликнула она свистящим голосом, – если ты потащишь меня под холодный душ, я тебя убью!

– Я имею в виду совсем не это, – успокоил я ее, направляясь в спальню.

– Тогда ладно. – Она слегка задыхалась. – Мне все еще щекотно. Почеши меня, хорошо?

– Это пройдет под рубрикой «Домашние занятия, соединяющие полезное с приятным».

– Честное слово, – мурлыкала она, – это не совсем то, что я имела в виду, когда просила тебя об этой услуге, но это гораздо забавнее.

– Забавное только начинается, – возвестил я, небрежно бросая ее на кровать.

Она вытянулась, перевернулась на спину и посмотрела на меня с шутовской жадностью.

– Надо же! – сказала она торжественно. – Впервые в жизни я занимаюсь любовью с поэтом!

Глава 5

Я наблюдал за Ниной, когда она делала для себя очередной тост, и не смог удержаться от замечания:

– Никогда не встречал человеческое существо, способное так много есть с утра. Когда ты ела в последний раз? Прошлой зимой?

– Это все ночная гимнастика, – сказала она, старательно жуя. – Ничего особенного в этом нет, любовь вызывает аппетит… Я всегда так говорила!

– Ты красива, привлекательна, волнующа, – проворчал я, – но твой утренний монолог крайне прозаичен. Сменим тему.

– Идет, – живо согласилась она. – О чем будем говорить?

– О Петере Пелле.

Она чуть не подавилась.

– Никогда не произноси этого имени в моем присутствии!

– Тогда начнем с нуля. Давно ты знаешь Чарли Ваноссу?

Наморщив лоб, Нина погрузилась в глубины воспоминаний.

– Почти год. Я была на небольшом приеме, и один из парней привел его.

– Один из парней?..

– Да… ну, знаешь, компания приятелей, в общем-то изрядных разгильдяев. Я познакомилась с ними в те времена, когда начинала как танцовщица в мюзик-холле. Это было давно, – добавила она поспешно. – Теперь я настоящая актриса.

– Несомненно, – вежливо согласился я.

– Я не считала Чарли разгильдяем, ну, не совсем, и тем не менее была поражена, узнав, что он женат. Ваноссы пригласили нас обоих на вечер, и эта Карен принялась бесстыдно обхаживать Петера, да еще под самым моим носом! А бедный Чарли сидел в уголке с дурацкой улыбкой и спокойно опорожнял стаканчики. Когда мы вернулись домой, то впервые поссорились. Я помню, что Петер целых два дня не разжимал зубов! Ну… – она удовлетворенно пожала плечами, – теперь-то все кончено!

– Как ты думаешь, Петер спал с ней?

– Уверена! Но он вернулся ко мне – как всегда.

– Ты случайно не знаешь, не спал ли он также с некой Джен Рандольф?

Она горестно посмотрела на меня.

– За кого ты меня принимаешь? Не думаешь ли ты, что я спрашивала имена его девок каждый раз, когда он исчезал на несколько дней? И записывала их в книжечку?

– Не знаю. Я просто думал, что, может быть…

– Нет! – Яростный взгляд. – Рандольф? Это еще что за мымра?

Я смутно пояснил:

– Это женщина, которую очень хорошо знают и Карен, и Чарли Ваносса. Я просто подумал, а вдруг…

– А почему ты их не спросишь об этом? – проворчала она. – Уверена, что если они в курсе, то с удовольствием расскажут.

– Я не могу их застать. Ни того, ни другого. Каждый раз, когда звоню, я попадаю на эту ослицу-горничную, которая говорит…

– …они уехали и, вероятно, не вернутся раньше чем через месяц. Что-то вроде этого? Карен сказала нам в тот вечер, когда мы у них обедали, что они записали голос горничной на пленку. Когда они не хотят, чтобы их беспокоили, они подключают к телефону магнитофон. А я думала, что частные детективы хитрые!

– Значит, все это время они…

Меня прервал телефонный звонок. Я прошел в гостиную и взял трубку.

– Мистер Бойд? Это Чарли Ваносса. Надеюсь, вы помните меня.

– Если бы я мог вас забыть! – проворчал я сквозь зубы. – Я потратил массу времени, пытаясь добраться до вас, Чарли! Это стало моей идеей фикс.

– В самом деле? Очень мило с вашей стороны, мистер Бойд! – Его переполняла доброжелательность. – Не согласитесь ли вы оказать мне услугу? Я знаю, что вы страшно заняты, но не можете ли вы уделить мне несколько минут сегодня утром? Зайти ко мне…

– Я буду у вас через полчаса, и постарайтесь за это время оторвать вашу горничную от телефона, чтобы она мне открыла!

– Берту? – Вежливый смешок. – Она у нас больше не работает, мистер Бойд. Я был вынужден отпустить ее… пожалуй, в день вашего визита! Она вылакала перед завтраком бутылку моего лучшего хереса. Я не упрекал ее, что она выпивает, но она могла бы ограничиться обычным красным! Через полчаса – отлично, мистер Бойд. Буду вам бесконечно признателен. Вы даже не представляете как!

На кухне Нина мазала новую тартинку. Нежное создание, видимо, решило есть весь день без передышки.

– Я должен уйти, – сказал я. – Постараюсь немного позолотить мой ореол частного детектива, а то он сильно потускнел. Если проголодаешься – имей в виду, что у меня кредит в забегаловке на углу.

– Не груби! – Она говорила с полным ртом, так что я с трудом угадывал ее слова. – Это ты виноват! Ты вел себя так буйно! Скажи-ка… – Она проглотила кусок, и речь ее стала более внятной. – Не рассчитываешь ли ты отделаться остроумной репликой и оставить меня ни с чем? Мы увидимся? Мне ждать твоего возвращения домой?

– Я думаю, будет чудесно застать тебя здесь, – честно сказал я.

Она осмотрела себя и стыдливо вздохнула.

– Мне нужно взять что-нибудь из одежды. Это проклятое платье так село!

– А мне оно нравится. Чертовски весеннее… Твое тело как бы рвется из него!

– Продолжай в том же духе; ты нашел легкий способ, чтобы обрести равновесие, – съязвила она. – Но если ты хочешь сказать, что растолстела, то я выплесну тебе в лицо остаток кофе!

– И подрежешь мне крылья! – вздохнул я. – До свиданья, моя нежная… пышная подружка!

Я увидел, что она схватилась за кофейник, и спешно покинул кухню.

Через двадцать минут я остановился перед частным отелем на Шестьдесят седьмой улице. Чарли Ваносса заменил Берту лакеем. По крайней мере я так подумал, когда дверь мне открыл довольно высокий парень. Однако на нем не было полосатого жилета со знаками гостиницы. Он был облачен в обуженный итальянский костюм из бледно-голубого переливающегося шелка. Галстук заколот жемчужиной. Мушкетерские манжеты рубашки вылезали из рукавов пиджака на добрые пять сантиметров и были украшены кабошонами бредовой фантазии и солидного веса – сапфиры, оправленные в слоновую кость.

– Кто вы? – спросил он, запыхавшись.

Длинные загнутые ресницы медленно хлопали, влажные карие глаза блестели, как у испуганной лани.

– Вы случайно не друг Нины Норт? – проворчал я.

– О! – восторженно отозвался он. Наманикюренные пальцы трепали длинные локоны. – Очаровательная Нина!

– Меня зовут Бойд, – прервал я его. – Ваносса меня ждет.

– Да, конечно. Пожалуйста, проходите, мистер Бойд. Кстати, меня зовут Родни Мартин. – Он протянул мне мягкую руку, ощущение от которой было как от мокрого желатина.

Он шел впереди меня на кончиках пальцев подпрыгивающей походкой танцора.

Чарли Ваносса с неизменным стаканом в руке сидел в одном из кожаных кресел. У окна стоял атлетического вида мужчина в элегантном костюме. Ему было лет сорок. Серые глаза, коротко стриженные волосы, умное волевое лицо; человек, без сомнения, опасный. И если Родни Мартин принадлежал к категории людей, бросающихся в глаза, то этот тип предпочитал держаться в тени.

Чарли Ваносса устало приветствовал меня.

– Очень мило с вашей стороны, что вы прибыли так быстро, мистер Бойд! Разрешите представить вам Дона Лечера, одного из моих лучших друзей! С Родни вы уже познакомились.

– Привет! – бросил Лечер угрюмо и слегка кивнул.

– Думаю, лучше сразу же начать звать друг друга по именам. – Чарли запрокинул голову, чтобы улучшить себе обзор и подчеркнуть таким образом важность своего сообщения. – Я хотел бы, чтобы наша беседа была дружеской и без лишних церемоний. Как по-вашему, Дэнни?

– Согласен.

– Отлично. – Он адресовал мне улыбку безграничной признательности. – Я предчувствую, что мы останемся друзьями, как только будет устранено дурацкое недоразумение.

– Недоразумение?

– Я уверен, что все уладится в несколько минут, Дэнни, – сказал он, сияя. – Все это произошло только из-за моего непонимания вашего профессионального кодекса.

– Какого кодекса? – переспросил я.

– Ну… – Он обратил умоляющий взгляд к типу в радужном костюме. – Объясни, Родни.

– Ты ужасен, Чарли! Что подумает обо мне Дэнни, если я вмешаюсь? Ох! Но… если ты настаиваешь… – Длинные загнутые ресницы затрепетали. – В сущности, Чарли хочет знать, почему вы так быстро меняете клиентов.

– Чарли нанял меня, чтобы я нашел его жену и уговорил ее вернуться к семейному очагу, – сказал я спокойно. – Спустя несколько часов он отказался от моих услуг, так как жена сама позвонила ему и сказала, что возвращается. Чек, который мне дал Чарли, был разорван Карен, и я по нему ничего не получил. Он перестал быть моим клиентом с той минуты, как я прекратил поиски. Так что перед ним у меня нет никаких обязательств.

– Ах, боже мой! – Мартин жалобно взглянул на Ваноссу. – Видишь, что ты заставил меня сделать, Чарли? Я оскорбил Дэнни!

– Мне неприятно тебя критиковать, – вздохнул Чарли и беспокойно взглянул на своего маленького товарища, – но мне кажется, что ты неправильно сформулировал вопрос, суть которого заключается в том, имел ли Дэнни право, по правилам своей профессии, брать клиенткой мою жену в тот же день, когда он работал на меня?

– Где я мог встретить вашу жену в тот день, Чарли? В Филадельфии?

– Какой вы злой, Дэнни! – огорчился Чарли. – Вы прекрасно знаете, что все было не так, как вы изображаете, я просто хотел избежать неприятностей с Петером Пеллем и этой идиоткой Ниной! Карен звонила мне из дома в Ньюпорте сразу же после вашего отъезда и рассказала, что произошло. Это произвело на меня исключительно тягостное впечатление… Ваше отступничество и все, что за этим следует. Я рассматриваю это как явное нарушение профессионального кодекса, Дэнни. Так что я… да! Я требую объяснений!

– Тогда начнем с трупа. Что сталось с трупом, Чарли? – любезно предложил я. – Это самый волнующий момент всей истории.

– Труп? – вскочил он. – Какой труп?

– Труп, который исчез из дома в районе Ньюпорта, – сказал я, акцентируя слова. – Кстати, об исчезновении… где сейчас ваша любезная половина?

Он наигранно пожал плечами.

– Один бог знает! Но не будем отвлекаться, Дэнни. Расскажите-ка об этом трупе.

– Ну что ж, я видел его лежащим на ковре в комнате для гостей. А когда вернулся в дом вчера, труп испарился. Думаю, вы и Карен должны знать, что с ним стало… Но вы стали недосягаемы в последнее время.

– Это и была причина, побудившая вас найти новую клиентку, Дэнни? – Он с упреком покачал головой. – Видимо, вы отчаянно нуждаетесь в деньгах… Это единственное извинение. Итак… сколько вы хотите?

– Чтобы я забыл о трупе, найденном во вторник и разгуливавшем в среду?

– Там не было трупа, – устало уронил он. – Это был живой человек, который убежал после того, как вы ушли. Карен была вынуждена придумать историю и уверить вас, что дело идет о Петере Пелле. Но в тот же вечер вы убедились, что это был не он, не так ли? – Он поднял руку, как бы призывая меня к молчанию, хотя я и не имел намерения его перебивать. – Вы так усердно совали свой нос повсюду в эти дни, что я не сомневаюсь, что вы открыли настоящее имя человека, составлявшего компанию Карен возле Ньюпорта. Откровенно говоря, для вас будет лучше, если вы забудете этот эпизод. – Он судорожно вздохнул. – По каким-то непонятным причинам вы не сочли нужным инкассировать мой чек. В свете дальнейших событий вы, конечно, поняли, что ваше молчание стоит намного больше тысячи долларов. Я человек понятливый, не так ли, Родни? Сколько вы хотите за свое молчание?

– Похоже, вы принимаете меня за шантажиста.

– Это так важно, Дэнни? – заметил он, зевая. – Итак, сколько?

– Вы с таким нажимом говорили о профессиональном кодексе, Чарли, – напомнил я, – так что не обижайтесь, если я оседлаю этого конька. Я не могу принять ни ваших денег, ни денег вашей жены, потому что новая клиентка попросила меня найти ее мужа. По моему мнению, именно его труп я видел возле Ньюпорта в прошлый вторник, когда наносил визит Карен.

– Вы собираете своих клиентов, как осенние листья, Дэнни, – спокойно прокомментировал Чарли. – Почему бы вам не бросить свою последнюю клиентку… за бóльшую сумму? Назовите вашу цену. Я немедленно выпишу чек, и вам останется только пройти несколько сотен метров, чтобы получить по нему деньги. Это не будет стоить вам никаких усилий.

– Чарли, – я улыбнулся ему почти дружески, – посмотрим фактам в лицо. Мне противны люди, которые пытаются меня обмануть. Вы обманули меня, когда наняли искать вашу жену, а она обманула меня, когда я нашел ее. Вы оба пытались выставить меня профаном в моем собственном ремесле и даже преуспели в этом, это в наше время, когда только профессионалы имеют какой-то шанс выжить. Уже поэтому у вас не хватит денег, чтобы купить меня.

– Пять тысяч, Дэнни? Может быть, это успокоит вашу совесть? Пять тысяч долларов за бездействие? По рукам?

– Я заработаю эти деньги в другой, более приемлемой ситуации.

Его взгляд снова стал пустым.

– Это ваше последнее слово, Дэнни? Ваше решение окончательно?

– Еще бы!

– Как вы все затрудняете… даже ухудшаете! Для меня самое отвратительное – это физическое насилие!

– Уж не рассчитываете ли вы помять мне портрет, Чарли? – сказал я со смешком. – Едва ли вы способны…

И внезапно смолк. В ребра мне уткнулся ствол. Я повернулся и увидел Лечера, стоявшего возле меня с автоматическим револьвером в руке.

– Заткнись, Бойд, – сказал он спокойно. – Сейчас Чарли решит твою судьбу.

Ваносса потягивал из стакана. Морщины прорезали его лоб. Затем он поднял на меня глаза, и его лицо приняло страдальческое выражение.

– Все так обманчиво, – вздохнул Чарли. – Стараешься быть милым с людьми… Предлагаешь им солидные суммы ни за что… И что в результате?

– Они кусают руку, кормящую их! – вскричал Родни Мартин пронзительным голосом. – Так что, что бы ни случилось с Бойдом, пусть пеняет на себя сам!

Взгляд Ваноссы был полон печали.

– Мне так отвратительно физическое насилие! – продолжал он, изображая приступ отчаяния. – Запри его в погреб, Дон. Пусть он спокойно обдумает ситуацию.

– Ты слышал, что сказал Чарли? – Лечер подтолкнул меня револьвером. – Вперед, Бойд!

– Конечно, – сказал я нервно, – я сделаю все, что вы хотите! Исключительно из-за любви к вашей пушке, а?

Он заржал.

– Сейчас я тебе все разложу по полочкам: постарайся быть хорошим мальчиком, делай, что прикажут, и тебе не сделают бо-бо.

Мы пересекли холл, потом кухню. Лечер открыл дверь на лестницу, ведущую в погреб. Я остановился на верхней ступеньке.

– Вперед! – приказал Лечер.

– Там темно. В погребе нет света?

– Ничего не знаю, – утомленно сказал он. – Во всяком случае, к чему расходовать электричество на такого жалкого типа?

– Послушайте! – Я обернулся к нему и посмотрел на него с выражением ужаса. – Я страдаю клаустрофобией. Если я пробуду хоть пять минут один в темноте, то сойду с ума. Прошу вас, зажгите свет!

Он насмешливо оглядел меня, и глаза его не предвещали ничего хорошего.

– Возможно, Чарли решит продержать тебя в этой дыре два-три дня, Бойд. Что ты на это скажешь? В темноте!

Я застонал.

– Умоляю вас! Я не перенесу!

– С тобой раньше такого не случалось, а? – Он садистски ухмыльнулся. – Но не волнуйся, Бойд. Ты можешь орать там во всю глотку сколько хочешь. Стены звуконепроницаемы!

– Умоляю вас! – застонал я еще жалобнее. – Вы не знаете, что это такое. Умоляю!

Я упал перед ним на колени.

– Давай молись! – насмехался он. – Все это зря, но мне забавно слышать твое хныканье.

– Не заставляйте меня спускаться! – закричал я отчаянно, охватил руками его колени и сжал изо всех сил.

– Господи! – заворчал он. – Отпусти меня, Бойд! А не то я…

Крепко держа его колени, я откинулся назад, поднимая его внезапным рывком. Сто килограмм живого веса пролетели над моим плечом и покатились по ступенькам в погреб. Носок его ботинка больно оцарапал мне висок. Меня не интересовало, ранен ли он, мертв или просто обижен на меня. Я удовольствовался тем, что одним прыжком метнулся в кухню, резко захлопнул дверь, закрыл на два оборота ключом и задвинул засов. В гостиной Чарли по-прежнему сидел в кресле. Мартин стоял возле него с таким выражением, как будто ждал, что с его губ слетят откровения о судьбах мира. Я схватил маленького подлеца за шею и за штаны и бросил к Чарли на колени. Но тот, видимо, не оценил подарка, свалившегося на него, Родни пришлось покинуть дружеские объятия и свалиться на пол. Оба разинув рты смотрели на меня, как на привидение.

– А Дон? Что вы с ним сделали? – проблеял Мартин.

– Положил его в льдохранилище, – вежливо объяснил я. – Там прохладненько, но вы можете составить ему компанию, я не буду возражать.

– Я…

Нежный бандит тягостно сглотнул и закрыл рот. Он прижался к полу так, будто надеялся, что зароется в него, как в песок.

– Чарли, – я улыбнулся Ваноссе своей самой благообразной улыбкой, затем схватил его за отвороты куртки и вытащил из кресла, – где ваша жена?

– Прошу вас, Дэнни! – плаксиво умолял он. – Вы не представляете, какой ужас я испытываю к физическому насилию. Мне…

Я хлестнул его тыльной стороной руки по лицу, не очень крепко, но он взвыл.

– Вы меня не слушаете, Чарли, – сказал с упреком. – Где Карен?

– Не знаю!

Пришлось для гармонии смазать его по другой щеке. Он покачнулся.

– Клянусь вам, это так! Я не видел ее два или три дня!

– Вы хотите сказать, что она вернулась только на одну ночь и тут же снова уехала?

– Именно так и было. Клянусь вам! Она…

Но тут раздался подземный взрыв; я понял, что Чудовище Погреба избежало судьбы, которой я ему желал, пока оно падало вниз. Я вспомнил о существовании револьвера. Лечер вот-вот сообразит, что у него есть оружие, и выстрелит в замок, чтобы вырваться. С сожалением я оттолкнул Чарли назад. Он рухнул в кресло.

– До встречи, Чарли! – бросил я. – Плевал я на твой чек!

Я выскочил в холл и бросился к выходу.

Глава 6

Через полчаса после корриды я влетел в свое бюро. Фрэн Джордан встретила меня, размахивая чеком.

– Я вижу, у нас новая клиентка, – бросила она. – Честное слово, дама весьма энергичная и к тому же нетерпеливая! Она позвонила за утро уже три раза!

– Миссис Рандольф? – спросил я лукаво.

– Откуда я знаю? – В глубине зеленых глаз лед. – Какая-нибудь неудовлетворенная вдова, Дэнни? Или мышка, живущая только надеждой увидеться с вами?

– Много шансов за то, что она уже вдова, только она этого еще не знает. Тот исчезнувший труп был совершенно реальным, я в этом удостоверился… и я почти уверен, что это труп ее мужа. Она оставила свой номер? Мне надо позвонить ей.

– Оставляла при каждом звонке, – ядовито сказала Фрэн. – Причем тот же самый номер! Думаешь, она сгорает от желания быть утешенной ловеласом с медальным профилем?

– Ничуть не удивлюсь, – возразил я самым серьезным тоном. – Соедини меня с ней. Я возьму трубку в кабинете.

– Ваши желания закон, хозяин!

Я прошел в кабинет и сел за стол. Тут же зазвонил телефон.

– Мистер Бойд? Говорит Джен Рандольф. Я все утро пыталась дозвониться до вас.

– Я был занят, – объяснил я.

– Расходовали мою тысячу долларов?

– Занимался бегом за ваш счет, – язвительно выдал я. – Исчез не только ваш муж, Карен Ваносса тоже испарилась.

– Ах, какая у вас непослушная память, мистер Бойд! – Ее голос был пропитан сарказмом. – Я же вчера сказала вам, что они вместе. Вспоминаете? Вы могли бы избежать лишних перемещений, будь ваша память на высоте. Но оставим это. Мне нужно с вами поговорить. По телефону не могу этого сказать. Приезжайте немедленно!

– Договорились. Где вы?

– Я вернулась в домик возле Ньюпорта, – сказала она не очень любезно. – Приезжайте как можно скорее.

Она повесила трубку. Я повернулся к Фрэн, которая глядела на меня самым безразличным взглядом.

– Вы уезжаете, мистер Бойд? Какой вы занятой человек!

– А вы – потрясная рыжая штучка, – любезно ответил я. – Когда я буду посвободнее, то приму приглашение на обед с последующим сеансом практической психотерапии, продолжающимся до зари.

– Приглашение аннулировано! – кисло-сладко сказала она. – Я отменила его, как только услышала голос миссис Рандольф. Занимайтесь с ней и заставьте ее заплатить вам… котяра!

– Чертовски рад, что вы подняли этот вопрос! – вскричал я самым серьезным тоном. – Забыл спросить вас – какой гонорар вы предполагали выплатить мне за этот сеанс от сумерек до зари в вашей квартире?

Она огляделась, выискивая предмет, которым можно запустить в меня, но я быстро ретировался.

Проехав мост Трайборо и попав на Лонг-Айленд в третий раз за три дня, я почувствовал себя жителем предместья, ежедневно совершающим поездки по одному и тому же маршруту. Собирался дождь. Тяжелые грозовые облака сгущались в небе. Я чувствовал себя пешкой в странной интеллектуальной игре «Где труп?». Несчастная пешка, которую бесполезно толкают во все стороны, потому что никто не может выиграть, пока на доске не появятся недостающие фигуры: Фредерик Рандольф, Карен Ваносса и, для полного комплекта, Петер Пелль. Видимо, Манхэттенское Чудовище, свободно разгуливающее по городу, не просто убивает людей, но и пожирает их. Однако речь идет не о Чарли, который на эту роль никак не годится. Он, конечно, монстр, но несколько другого плана.

Когда я подъезжал к дому в окрестности Ньюпорта, небо было угрожающе темным. В такой день лучше оставаться дома, прижавшись к чуточку порочной блондинке. Драма жизни в том, что надо вкалывать, чтобы на нее заработать. Чудесное видение внезапно исчезло. Я поднялся по ступенькам крыльца и позвонил.

Миссис Рандольф полуоткрыла дверь и, увидев меня, расцвела в улыбке. Это выглядело так нелепо, что я даже попятился.

– Входите, мистер Бойд! – Ее улыбка стала еще теплее. – Как мило с вашей стороны, что вы приехали тотчас же после моего звонка!

– Да? – глупо сказал я и последовал за ней в гостиную.

– Извините меня за мой костюм, – бормотала она, – но сейчас нестерпимо жарко. Вероятно, будет гроза. Сообщают о возможном проходе циклона – того, что был во Флориде два дня тому назад.

Действительно, ее наряд был рассчитан на сильную, даже тропическую жару. Ей очень шли зачесанные кверху волосы; светлые локоны, спускавшиеся на затылок, молодили ее по меньшей мере лет на пять. Купальный бюстгальтер поддерживал маленькие округлые груди; короткие белые спортивные трусы плотно облегали ягодицы. Это давало возможность оценить бронзовый загар стройных ног. Серые глаза излучали доброжелательность. Невольно задумаешься, чем могла быть вызвана такая метаморфоза.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Бойд. – Ее голос прозвучал над самым моим ухом. – Вы, наверное, измучились в дороге по такой ужасной жаре… Я приготовлю вам выпивку. – Она на секунду задумалась. – Что вы скажете о «Кровавой Мэри»?

– Отличная идея! – пробормотал я.

– Есть! Держу пари, что вы даже не задержались позавтракать, не так ли? – В ее голосе слышалась трогательная забота матери о ребенке. – Что вы скажете о завтраке, который я могу приготовить из авокадо и морепродуктов?

Я закурил и посмотрел ей вслед. Она направлялась к бару. У меня заныла душа, когда я увидел ее чуть подрагивающие маленькие ягодицы. Она наполнила шейкер томатным соком и водкой, разлила коктейль в стаканы и села рядом со мной на диван.

– Ну, – миссис Рандольф подняла свой стакан, – выпьем за перемену погоды, мистер… как вы полагаете, могу я называть вас просто Дэнни? – Она улыбнулась еще теплее, чем раньше. – Пожалуйста, зовите меня Джен.

– За перемену погоды, Джен. – Я поднял свой стакан и выпил. – Зачем вы хотели меня видеть так спешно?

– Это подождет. – Она наморщила нос. – Оставим пока заботы, Дэнни. Я сыта ими по горло. Почему бы не отложить серьезные дела на другое время? После завтрака, например.

Мы выпили несколько стаканчиков и вкусили пищу из морских даров и авокадо. Она давала понять, что ей, светской женщине, при некоторых обстоятельствах, как, например, в это утро, не чужды маленькие слабости. Я не собирался попадать в ловушку. После завтрака на любезное приглашение прилечь на диван ответил решительным отказом. Она смотрела на меня некоторое время, и теплота в ее глазах уменьшалась, а затем полностью исчезла.

– Ладно, Дэнни… – Она с явным нетерпением пожала плечами. – Полагаю, теперь можно заняться делами. Что у вас нового со вчерашнего дня?

– Немного. Вчера вечером я разговаривал с Мюрреем Анселем. Он обеспокоен исчезновением вашего мужа, но, по его мнению, тут нет никакой женщины. Он уверял меня, что такое не в привычках вашего мужа.

– Гм! Он не знает Фредерика так, как я! Конечно, мне не следовало поддаваться предвзятому мнению… – Ее рука крепко сжала мою. – Дэнни, будьте со мной откровенны. Если я ошибаюсь, полагая, что Фредерик уехал с Карен, каковы другие предположения?

Я пожал плечами.

– Амнезию мы можем отбросить. Я плохо представляю себе мотивы, по которым человек с положением вашего мужа мог внезапно отправиться в Южную Америку или еще куда-нибудь и испариться. Напрашивается вывод: он исчез не по своей воле.

– Вы хотите сказать… – ее голос прервался, – что его похитили?

– Он исчез больше недели назад. Никакого требования выкупа, ничего. Это было бы невероятно странное похищение.

– Каковы же другие возможности?

Можно было подумать, что мой вчерашний разговор с Мюрреем Анселем записан на пленку. Те же вопросы в той же последовательности.

– Остается только гипотеза о его смерти.

– Его смерти? – Она посмотрела на меня вытаращенными глазами. – Вы хотите сказать, что он убит?

– Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы желать смерти вашему мужу?

Она немного подумала и медленно покачала головой.

– Нелепо думать, что его стычки с административным советом могут иметь такие последствия! А единственный деловой враг, который когда-либо был у Фредерика, – Фергюсон. Значит, приходится вернуться к личной жизни. – У нее перехватило горло. – Все это смешно! Так спокойно искать людей, способных убить Фредерика! – Ее взгляд потемнел. – Возможно, он все еще с этой девкой Ваноссой, окопался где-нибудь в мотеле или другом грязном месте, не так ли?

– Вполне допустимо.

– Дэнни! – Ее пальцы еще сильнее сжались на моей руке. – Вы от меня ничего не скрываете?

– Нет.

– Это правда? – Ее глаза так и впились в меня. – Вы что-то от меня скрываете? Я предпочла бы, чтобы вы мне сказали, даже если это самое страшное! Все лучше, чем эта ужасная неопределенность, которая сводит с ума. Дэнни, я должна знать правду, и немедленно!

Где-то в глубине дома порывом ветра захлопнуло дверь. Крупные капли дождя застучали по стеклам. Джен Рандольф вздрогнула и выпустила мою руку.

– Тайфун все-таки добрался до нас. Мне бы лучше…

Зазвонил телефон. Джен подскочила, но осталась на месте. Телефон продолжал звонить.

– Извините меня, Дэнни, – пробормотала она. – Я не думала, что настолько разнервничалась. Не ответите ли вы за меня?

– Ладно, – сказал я и встал. – Вы здесь или нет?

– Нет! – Она энергично потрясла головой. – Ни для кого! Скажите, что я только что уехала и меня смогут застать вечером дома. Я абсолютно не способна разговаривать с кем бы то ни было!

– Отлично, – сказал я и снял трубку.

– Джен? – раздался в трубке мужской уверенный голос. – Я вернулся из Лондона. Мне очень жаль, что я не предупредил тебя об этом путешествии, но была необходима строгая секретность. Мне кажется, я подобрал ключ к Фергюсону, но сохраню его до заседания административного совета. Я спешил увидеться…

– Мне очень жаль, – прервал я, – но миссис Рандольф нет.

– Нет? – Его голос внезапно стал ледяным. – А кто вы?

– Столяр, – сказал я. – Миссис Рандольф вызвала меня укрепить рамы, они плохо закрывались. Буря здесь все расшатала. Она уехала минут десять назад.

– Куда уехала? – настаивал голос.

– Домой, в Нью-Йорк. Но я не уверен, что она быстро туда доберется. Здесь ужасная непогода. Ей передать что-нибудь, если она вдруг вернется?

– Благодарю вас. Так вот, если она вернется, скажите, что я звонил и позвоню еще, как будет время.

– Ладно. А кто звонил?

– Ее муж, – раздраженно бросил голос. – А пока вы здесь, проверьте…

Сильный порыв ветра с воем закрутился вокруг дома и заглушил конец фразы. Когда шум немного утих, трубка уже молчала.

Я заботливо ее повесил и закурил, чтобы потянуть время.

– Кто это был? – нервно шепнула Джен Рандольф. Дождь дико хлестал в стекла, за окном все смешалось в черном хаосе. Я дошел до дивана и сел.

– Ваш муж, – сказал я. – Он сказал, что позвонит позднее. Прибыл из Лондона, где вел сверхсекретное расследование. Он полагает, что нашел ключ к Фергюсону, но сохранит его для совета.

– Фредерик? Он был в Лондоне все это время? Не могу в это поверить!

– Одно из двух: или это действительно был ваш муж, или кто-то, кто хотел выдать себя за него. Если мы имеем дело с самозванцем, то он очень самонадеянный тип, если вздумал обмануть жену Фредерика Рандольфа!

– Да, – машинально подтвердила она. – Вы, конечно, правы. Это… о, я не знаю! Это моя вина. Я идиотка, что дала своим нервам так распуститься… Я должна была подозревать, что существует логичное объяснение исчезновению Фредерика. Это мне хороший урок. Это отучит меня ревновать к этой шлюхе Карен Ваноссе!

Снова зазвонил телефон, и она вскочила, как марионетка, которую резко дернули за ниточку.

– Как вы думаете, это он перезванивает так быстро? – шепнула она.

– Единственный способ узнать это – снять трубку.

– Да. – Она выпрямилась и походкой робота подошла к телефону.

– Джен Рандольф слушает, – сказала она спокойно. – О! – В голосе послышалось облегчение. – Это вы, Мюррей? Да, да, я знаю! Он звонил сюда, и мистер Бойд говорил с ним… Я попросила его подойти к телефону, потому что у меня полностью сдали нервы! Да… Какое счастье узнать, что с Фредериком все в порядке!

Она еще немного поболтала с Анселем, потом повесила трубку и вернулась на диван.

– Ну вот! – Она глубоко вздохнула. – Я чувствую себя неизмеримо лучше, Дэнни. Фредерик позвонил также и Анселю, но свой секрет не открыл. Вы понимаете, он хочет сохранить до финиша все козыри. Полагаю, рассчитывает на элемент внезапности, когда взорвет свою бомбу на заседании. – Она снисходительно улыбнулась. – Как это на него похоже! До чего же мужчины бывают ребячливыми! Вы не находите?

– Конечно, – согласился я. – Я рад за вас, Джен, хотя и потерял работу.

– Думаю, что тысяча долларов за двадцатичетырехчасовое расследование пройдет у вас по категории прилично оплачиваемых. Поверьте, знать, что Фредерик жив и здоров, стоит для меня неизмеримо дороже тысячи.

– По-видимому. Теперь мне остается только вернуться в Манхэттен.

– Зачем спешить? – воскликнула она с живостью. – Это безумие – ехать по такой погоде! Посмотрите!

Я посмотрел в окно, вернее, пытался увидеть там что-нибудь, но узрел только водопад, бьющий в стекла. Сильный ветер пригибал деревья.

– Приготовьте нам по стаканчику, Дэнни, – предложила Джен. – Я почувствовала такое облегчение, когда узнала, что с Фредериком все в порядке! Это нужно отметить! В такую погоду даже собаку на улицу не выгонишь.

Я не отказался от приглашения.

– Что вы будете пить?

– На ваше усмотрение.

Я взял курс на бар и увидел непочатую бутылку скотча двадцатилетней выдержки. Этот сорт выпивки показался мне достойным ситуации. Джен стояла у окна и глядела на потоп.

– Обожаю грозу, – сказала она, обернувшись. – Какое замечательное зрелище – это разнузданное насилие!

– А мне такое вовсе не нравится! – проворчал я.

Она повернулась и быстро пошла к двери.

– Я сейчас вернусь, Дэнни. Не скупитесь на скотч.

И она исчезла.

Через несколько секунд я услышал, как где-то в доме хлопнула дверь. Я выпил и стал ждать. Время текло медленно. Минут через пять она появилась и неподвижно застыла на пороге. Мокрые локоны образовали каску, с нее стекала вода, под ногами образовалась лужа.

– Это феерия! Таким я представляю себе конец света! – Она запрокинула голову и торжествующе засмеялась. – Будь у меня под рукой метла, мне кажется, полетела бы!

– Если вы не вытретесь, то заболеете и присоединитесь к ведьмам более простым путем!

– До чего же вы прозаичны! – Она приблизилась к бару, не заботясь о мокрых следах на ковре. – Все, что мне нужно, это стаканчик. – Она схватила стакан, выпила одним глотком и посмотрела на меня. Чуть-чуть циничная улыбка медленно скользнула по губам. – Я вам признаюсь в одной вещи, Дэнни. Теперь, когда я успокоилась насчет Фредерика, я снова испытываю к нему легкую неприязнь… особенно с тех пор, как узнала о его связи с Карен… Как он мне надоел!

– Правда?

Она выпила и поставила стакан на бар.

– Еще.

– Хорошо, сейчас намешаю. А вы пока сходите переоденьтесь. Вы уже дрожите.

– Ах да. – Она бросила взгляд на свои ноги. – Я быстро.

Я погрузился в созерцание дождя. Минуты через две она меня окликнула. Я обернулся и увидел ее в обрамлении двери, отчего открыл рот и забыл его закрыть.

– Что-нибудь не так? – Она иронически скривилась. – Вы же сами сказали, чтобы я сняла с себя мокрое, верно?

Голубое полотенце было закручено на голове в лучшем стиле «Тысячи и одной ночи», и нельзя было сомневаться, что она сняла мокрую одежду, только Джен не позаботилась заменить ее другой. Она была гола, как академический череп. Маленькие твердые груди, узкие бедра.

– К чему этот удивленный вид, Дэнни? – бросила она хрипло. – Разве вы не знаете, что грозы для этого и существуют?

– Нет, – бросил я холодно, – не могу в такое поверить. Я точно не создан для миссис Фредерик Рандольф.

– Что?

Она остановилась и уставилась на меня, как бы не веря своим ушам.

– Для столяра это была бы чертовская удача, но меня, видите ли, ничуть не привлекает мысль отпраздновать возвращение вашего мужа, так что обольщение не состоится.

Все ее тело закаменело, как будто ей дали пощечину.

– Вон! – рявкнула она. – Убирайтесь сейчас же, и чтобы ноги вашей здесь не было!

Лицо ее исказилось, она бросилась ничком на диван и зарыдала.

Я допил свой стакан и направился к двери. Когда я проходил мимо дивана, она приподняла голову. Ее заплаканные глаза с ненавистью посмотрели на меня.

– Убирайтесь, и чтобы я больше никогда вас не видела! – задыхаясь, кричала она. – И можете забрать эту заколку для галстука, которая так и выдает ваш вульгарный вкус.

– Какую заколку для галстука?

– Вы потеряли ее, когда в последний раз приходили сюда, – ответила она глухо. – Она завалилась за подушки дивана. Я положила ее в ящик бюро в холле. Если вы не воспользуетесь ею, чтобы проткнуть себе горло, то надеюсь, что гроза поможет вам вместе с машиной нырнуть в какую-нибудь канаву поглубже!

Получив такое замечательное напутствие, я тем не менее задержался в холле и открыл указанный ящик. Заколка для галстука лежала на чистом конверте. Я взял ее и внимательно осмотрел. Удивительно безвкусная вещь; у нее было родство с Родни Мартином, этой маленькой сволочью. Огромный изумруд, стопроцентная липа; крученая серебряная нить врезана в камень. На первый взгляд этот рисунок должен был имитировать скарабея. Приглядевшись, я понял, что это монограмма: переплетенные два «П». Некоторое время я рассматривал этот шедевр, потом сунул в карман и отправился сражаться с бурей.

Глава 7

Мне понадобилось добрых двадцать минут, чтобы проехать первые два километра. «Дворники» были бессильны бороться с потоками воды; вести машину в таких условиях было так же легко, как пересекать туннель Линкольна с завязанными глазами. Я включил радио и выслушал три народные песни и десяток рекламных объявлений, прежде чем передали метеорологическую сводку. Радостный голос сообщил, что тайфун удаляется к Атлантическому океану; значит, мне нечего было беспокоиться. Начали перечислять разрушения от циклона в северной точке Лонг-Айленда, но убытки оказались незначительными. Скорость ветра уменьшалась, и можно было ожидать, что меньше чем через час дождь прекратится.

В Манхэттен я попал уже под вечер. Потоки воды сменились обыкновенным дождем. Как всегда в Нью-Йорке, шоферы такси при первых каплях дождя воспользовались своими машинами, чтобы вернуться домой, и четыре квартала, отделяющие гараж от дома, мне пришлось пройти пешком, в результате чего я пришел такой мокрый, что меня можно было выжимать.

– Ну-ну! – воскликнул мурлычущий голос. – Клянусь, это Нептун собственной персоной. Он надоел морю, и оно выкинуло его на камни! Не согласится ли бог Океана освободиться от краба, повисшего у него на носу? Он не гармонирует с его взъерошенными волосами!

– Очаровательная маленькая хитрюга! Я думал, что ты ушла за своей одеждой.

– Сходила за ней утром, до дождя, – по-прежнему весело ответила Нина.

– Что же ты ее не надела? – буркнул я.

– Зачем? – презрительно фыркнула она. – С ума сойти, какой ты непрактичный, Дэнни! Подумай! Глупо мять свежевыглаженное платье, когда сидишь одна!

Она откинулась на спинку дивана, зевнула и сладострастно потянулась. Лифчик был без бретелек, но сидел туго, и угрозы сползти у него не было. Перед маленькими белыми трусиками такая проблема тоже не стояла: из них выпирали полные ягодицы.

– Я пойду переоденусь. Приготовь пока стаканчик.

– Есть! – Она перестала потягиваться и уронила руки. – Хорошо ли ты провел день?

Я ответил ей злым взглядом и пошел в ванную. После теплого душа я оделся и заботливо пристроил под мышкой кобуру. Быстрый взгляд на мой 38-й убедил меня, что он в полном порядке, и я накинул на себя пиджак. Потом достал отвратительную заколку для галстука, положил ее в карман и вернулся в гостиную.

Стаканы стояли на низком столике. Нагая Нина украшала диван. Ни один холостяк не мог бы устоять перед такой женщиной. А я реально мог воплотить в жизнь свою мечту о близости с пышной блондинкой под аккомпанемент дождя. Но неизвестно почему во мне вдруг проснулось чувство долга. Если я буду целыми днями развлекаться с пленительными блондинками, то не смогу выполнять свою работу и растеряю всех клиентов. Я высохну, как штопальная игла, приобрету жуткий вид, и в результате ни одна из пленительных блондинок на меня не посмотрит. Порочный круг – это хитро придуманная штука, из которой выбраться практически невозможно.

– Дэнни, милый! – Нина освободила несколько квадратных сантиметров дивана в непосредственной близости от своего правого бедра. – Садись и отдохни. У тебя замученный вид.

Я послушался, и она мило улыбнулась. Нина наклонилась, прижалась правой грудью к моей руке, схватила стаканы и сунула один мне в руку.

– Ах! – Она откинулась на подушки и сладострастно улыбнулась. – Как хорошо! Ты не представляешь, что было, когда Петер возвращался домой! Сплошные представления! В моей квартире на Виллидж за один вечер бывало больше драм, чем за всю неделю на Бродвее!

Я достал из кармана заколку для галстука и протянул ей.

– Это тебе знакомо?

Она внимательно ее осмотрела, как талисман, способный немедленно дать счастье, потом пренебрежительно поморщилась.

– Откуда мне знать? Что это за штука? Открывать кукольный домик?

Я терпеливо объяснил:

– Это заколка для галстука. Она держит галстук, чтобы тот не трепыхался на ветру. Один человек сказал мне сегодня, что она самого дурного вкуса. Заколка украшена еще и монограммой.

Нина осмотрела ее еще раз.

– Ну да! Два «П». Так ведь?

– Не перенапрягайся, – иронизировал я. – Успокойся и подумай. Знаешь ли ты кого-нибудь с инициалами П. П.?

– Петер? – Она недоверчиво посмотрела на меня, потом засмеялась. – Смеешься, Дэнни? Петер даже мертвый не стал бы носить такую штуку на своем галстуке! Если бы он не мог себе позволить иметь костюм, сшитый лучшим портным в городе, то предпочел бы бегать по улицам голым! – Она бросила заколку мне на ладонь. – В чем дело? Это важная улика?

– Очень важная. Ты в последнее время не встречала кого-нибудь из своих друзей-разгильдяев?

Она заинтригованно посмотрела на меня.

– Нет. А что?

– Я, собственно, думал о двоих, – объяснил я. – Родни Мартин и Дон Лечер. Ты их не видела?

– Не-ет, – протянула она. – А почему они тебя интересуют?

– Это два старых дружка Чарли Ваноссы, – ответил я. – Не окажешь ли ты мне большую услугу?

– Ты хочешь сказать – поразвлекаться перед обедом? – спросила она тоном невинной девочки.

– Не такого рода услугу, милочка, – сказал я, с яростной решимостью закрыв глаза. – Я просто хочу, чтобы ты рассказала мне кое-что о Петере.

– Если смогу…

– Помнишь тот вечер, когда я пришел к тебе в поисках Петера? И застал у тебя Чарли Ваноссу?

– Еще бы я забыла! Я тогда впервые исполнила свой знаменитый номер вольтижировки!

– Ты мне тогда сказала, что видела Петера утром в одиннадцать часов перед тем, как он отправился к своему импресарио обсуждать телевизионный контракт.

– Ну да.

– Это всего лишь слова.

– Ты думаешь, это ложь, Дэнни? – спросила она холодно.

– Уверен.

– Думаю, это ужасно – ставить под сомнение чьи бы то ни было слова, – сказала она еще холоднее. – Даже если ты прав, все равно некрасиво!

– Нет ничего более обольстительного, чем раскаявшаяся лгунья… Когда Петер пришел в тот вечер, сколько времени ты его перед этим не видела?

– О, долго! Очень долго! – Она отпила и задумчиво посмотрела на меня. – Наверное, больше недели.

– Кто подучил тебя сказать мне, что ты видела его утром? Чарли?

– Раз ты такой хитрый, нечего меня расспрашивать, – недовольно заворчала она. – Кого ты изображаешь? Всезнайку?

– Чарли должен был объяснить тебе, почему ты должна так поступить.

– Он сказал мне, что надо помочь Петеру, который рискует оказаться замешанным в грязном деле о разводе, и тогда его контракт накроется. С шутливой интонацией Чарли добавил, что Петер вернется сегодня же, а если я не соглашусь разыграть эту маленькую комедию, то он тут же уйдет.

– Полагаю, Петер провел эту неделю в компании Карен Ваноссы, – начал я. – Когда он ушел от тебя, то, вероятно, немедленно с нею встретился. Но не у нее, потому что там я застал Чарли и его обоих дружков. Ты не знаешь, где они могли укрыться?

– Ты думаешь, – она почти выплевывала слова, – я дошла до такой низости, чтобы шпионить за Петером?

– Как знать, – осторожно ответил я.

– Такое было со мной только один раз! – воскликнула она. – Я на него так разозлилась! Он выскочил из дома и сел в такси. Ну а я поехала за ним на другом такси. Петер вышел у одного из этих подозрительных отелей возле Таймс-сквер. Через некоторое время я вошла в отель и спросила у портье, не останавливался ли тут человек по фамилии Пелль. Тот стал листать регистрационную книгу, и я увидела запись, сделанную почерком Петера: мистер и миссис Норт из Филадельфии. Я вернулась домой и всю ночь осыпала проклятьями эту шлюху Карен Ваноссу!

– Ты помнишь название отеля?

– Как я могу забыть? «Кати». Если бы ты знал, какие китайские пытки я изобретала для этой сучки Ваноссы на тот случай, если когда-нибудь смогу прижать ее в темном углу!

Я встал и взял телефонный справочник. Нашел номер и позвонил.

– «Кати» слушает! – ответил угрюмый голос.

– Я хотел бы поговорить с мистером Нортом, – вежливо сказал я.

– Комната 503, – ответил служащий. – Не вешайте трубку, сейчас соединяю.

– Очень жаль, но я просто не могу ждать. Моего любимого леопарда только что раздавил слон.

Я повесил трубку и подошел к дивану. Нина строго смотрела на меня.

– Ты сошел с ума! – пронзительно закричала она. – Я отвечаю на все твои вопросы в надежде, что они когда-нибудь закончатся и можно будет, наконец, заняться серьезным делом. Я весь день ждала тебя… И что же? Допрос закончен, каковы будут дальнейшие планы?

– Я должен уйти.

– Ясно! – Она опустошила свой стакан. – А я должна остаться с графином и топить свое горе в алкоголе. Дэнни Бойд! Если ты не вернешься через час, можешь не возвращаться… Вызывай «Скорую помощь»… Пусть она увезет тело несчастной девушки, которая нашла смерть в бутылке!

– Я вернусь. Может быть, не через час, но…

– Забавно! Мне кажется, я уже слышала это, – сказала она с гримасой. – Конечно! Ты повторил слова Петера. Он вернулся через неделю и объяснил мне, что был занят.

– А твой фингал? Куда он делся? – спросил я с великим изумлением. Я только что обратил внимание на его исчезновение.

– Я провела полдня перед зеркалом, чтобы тщательно замаскировать синяк… Я хотела, чтобы ты видел во мне красивую и желанную женщину! – произнесла она трагическим голосом. – А ты меня презираешь! Ты заботишься обо мне не больше, чем о старой туфле! Я предупреждаю тебя, Бойд. Есть границы, которые нельзя переступать в отношениях с женщиной!

– Это по-настоящему волнующая теория, – выпалил я. – Ее необходимо проверить. Можешь выполнить свой коронный акробатический номер, я тебе не буду мешать, – на ходу бросил я.

Грохот разбившегося о дверь стакана раздался как раз в тот момент, когда я захлопнул ее за собой. Опять этот порочный круг, я безнадежно увяз в нем!

Дождливая ночь осчастливила меня серией мелких чудес. Сторож у ворот не спал, откуда-то сразу вынырнуло такси. Я устроился на заднем сиденье и некоторое время сидел молча, боясь, что машина вдруг исчезнет и я окажусь где-нибудь посреди пруда в Центральном парке.

– Хотите, чтобы я вас куда-нибудь отвез? – проворчал шофер. – Или просто укрываетесь от дождя?

– В «Кати».

– До набережной я вас точно смогу довезти, а там скорее всего придется взять лодку.

– Это неподалеку от Таймс-сквер, – возразил я сухо. – Давайте попытаемся туда проехать? Неизвестное бывает занятным.

– Возможно! – буркнул он сквозь зубы. – Меня только интересует, где место таким чокнутым, как вы?

– На заднем сиденье вашего такси, – отыгрался я.

Такси вклинилось в поток машин, двигающихся по направлению к театрам. Счастливое стечение обстоятельств помогло нам добраться до отеля. Я вознаградил шофера королевскими чаевыми в пять центов. Нина правильно оценила отель, он был действительно подозрительным. Еще не дошел до сдачи номеров на час, но, судя по виду холла, это уже не за горами. Автоматический лифт доставил меня на пятый этаж. Номер 503 был в глубине коридора. Я постучал и стал ждать.

– Кто там?

Это был голос Карен Ваноссы.

– Детектив отеля, миссис Ваносса, – сказал я ледяным тоном. – Вас и мистера Пелля просят освободить номер. Мистер и миссис Норт хотят занять предназначенное им помещение!

Дверь приоткрылась, в щели показался глаз.

– Это вы! – вскричала раздраженно Карен и распахнула дверь.

Я вошел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней. Сцена невероятно напоминала третий акт старинного водевиля. Карен стояла посреди комнаты в белом кружевном белье, скрестив руки под маленькими грудями, и криво улыбалась. Главный любовник сидел на кровати в одних шортах; мое появление повергло его в шок.

– Ну? Что вам здесь надо? Я думал, что это Чарли.

– Ладно, Бойд! – констатировала Карен. – Вы нас нашли. Держу пари, Чарли неплохо заплатит за это… моими деньгами!

– Я не работаю больше на Чарли. Да и на вас тоже. Вы обманули меня. Обещанный чек так и не пришел. Я нашел другого клиента.

– Кого?

– Миссис Фредерик Рандольф, – довольно развязно бросил я. – Она наняла меня найти ее мужа, который исчез больше недели назад. Это привело меня сюда.

Я самым любезным образом улыбнулся Пеллю.

– Что вы сделали с телом?

– Что? – прохрипел главный любовник. – Какое тело?

– Тело Фредерика Рандольфа, – объяснил я сухо. – Карен одна не смогла бы вынести его из дома. Вы сделали это вдвоем и спрятали в таком месте, где его не сразу найдут. И заодно избавились от всех пятен крови.

– Ничего не понимаю. Что вы несете? – бормотал он. – Вы не имеете права лезть в чужую частную жизнь, Бойд. И я…

– Заткнись, Петер, – вмешалась Карен. – Меня заинтересовала эта история. Я хочу послушать дальше. Продолжайте, Бойд.

– Джен Рандольф в своем загородном доме возле Ньюпорта нашла под диванными подушками заколку для галстука; она решила, что это моя. – Я вынул из кармана это произведение искусства и протянул ей. – Но она не моя. Обратите внимание на монограмму.

Карен оглядела заколку, потом бросилась к Петеру, по-прежнему сидевшему на кровати, и сунула ему под нос.

– Это твоя, Петер? – спросила она.

Он погрузился в созерцание заколки, затем разразился презрительным смехом.

– Ты с ума сошла? Даже мертвым я не захотел бы иметь на себе такую гадость!

– Кто посоветовал вам позвонить сегодня днем Джен Рандольф и имитировать голос ее мужа, скоморох вы несчастный? – спросил я. – А затем позвонить в головной офис «Глоубкома» и нести Мюррею тот же вздор? Выдавая себя за Рандольфа, прибывшего из Лондона, где он собирал сведения о Фергюсоне для ближайшего заседания административного совета.

Оба ошалело смотрели на меня. Карен первая пришла в себя.

– Но о чем, к дьяволу, вы говорите, Бойд? – проворчала она.

– Хорошо, – сказал я, пожимая плечами. – Начнем с начала. Чарли нанял меня, чтобы я вас нашел и предупредил, что пора возвращаться домой. Он подозревал, что вы проводите время с неким Пеллем на вилле близ Ньюпорта. Я нашел вас на пляже, но вы были одна. Мы вместе дошли до дома, и вы мне сказали, что Петер где-то здесь, так как его машина стоит под навесом. Как только мы вошли в дом, вы отправились принять душ. Через несколько минут раздался дикий вопль. В комнате для гостей вами был найден на ковре труп. Вы заговорили мне зубы, чтобы выманить у меня чек Чарли, который тут же разорвали, и предложили мне работать на вас. Я должен был разыскать убийцу Пелля. От вас я получил кое-какие сведения, которые привели меня в квартиру Нины Норт в Гринвич-Виллидж, где я наткнулся на Чарли. Он заверил меня, что вся эта история лишь чудовищное недоразумение. Мне была выдана байка о вашей поездке с профессиональным борцом в Филадельфию. И, наконец, в квартире появился Петер Пелль, целый и невредимый!

– У вас галлюцинации, Бойд, – сказала Карен. – Там не было никакого трупа! И я вам сказала, что Петер уже уехал в город. Под навесом стояла моя машина. Припоминаю, что говорила вам, что если вы мне не верите, то можете съездить к Нине Норт, где Петер рано или поздно появится. Я действительно позвонила Чарли и наплела ему о поездке в Филадельфию с борцом. Мне не хотелось называть Петера по вполне понятным причинам.

– Хорошо, – проворчал я. – Тогда почему вы не возвращаетесь домой? Почему Чарли сидит с двумя мерзавцами, один из которых бросается на людей, как цепная собака?

– Так и есть! – Она с состраданием покачала головой. – Опять галлюцинация!

Я встал перед Пеллем.

– Почему мое сообщение о смерти Рандольфа заставило вас удрать? Что вас напугало так, что вы спрятались здесь с Карен?

– Я пришел сюда, просто чтобы побыть с ней! – Главный любовник покраснел от гнева. – Причина ясна!

– Где вы были последние десять дней?

– Если хотите знать, большую часть времени я обсуждал с моим импресарио телевизионный контракт!

– Вы спите со своим импресарио? – спросил я, удивленно подняв брови.

– Никаких шуточек такого сорта, Бойд! – Он слегка приподнялся, но снова сел. – Я ночевал с Ниной Норт.

– Она говорит другое, – сказал я зло. – Если вы хотите, чтобы девушка подтверждала ваше алиби, не нужно ею пренебрегать. По словам Нины, когда вы пришли к ней в тот вечер и встретились со мной и Чарли, она не видела вас более недели!

– Она врет! – вскричал он. – Она хочет досадить мне, вот и все!

Я поочередно оглядел их.

– Допустим, что Рандольф мертв. От его смерти больше всего выигрывает Карен. Капитал, инвестированный после ее брака с Чарли и дававший ей право пользоваться доходами, только пока она его жена, автоматически переходит к ней и позволяет ей освободиться от Чарли. Для нее денег и так достаточно, но, принимая во внимание любовную связь с неким комедиантом, это будет нелишним. Предположим, что Рандольф убит. Карен Ваносса находилась в доме в день убийства, и я могу это засвидетельствовать. Не могу поклясться, что Пелль там тоже был, но эта заколка для галстука доказывает, что в какое-то время он там обретался! У трупов есть дрянная привычка – неожиданно обнаруживаться, как бы их ни старались спрятать. Брошенные в море, они почему-то всплывают и оказываются на набережной. Похороненные в какой-нибудь дыре – они, недовольные этим, выбираются наружу. Сгоревшие, ухитряются оставить великое разнообразие разоблачающих следов, которые точно свидетельствуют, что сожгли человеческое тело. То, что вы спрятались в этом клопином гнезде, не поможет вам, когда труп вылезет на поверхность!

Пелль дрожащей рукой схватился за сигареты. Его лицо посерело.

– Не понимаю, каким образом я оказался замешанным в эту историю, – пробормотал он, – но никому не позволю впутывать меня еще и в убийство!

– Заткнись! – тихо сказала Карен. Ее глаза горели, она сверлила меня ими. – Чего вы добиваетесь, Бойд?

– Правды, – сказал я. – Я не люблю, когда меня дурачат. Чарли меня надул. Вы тоже, и я полагаю, что Джен Рандольф возьмет с вас пример. Если вы будете по-прежнему твердить, что у меня галлюцинации, я не буду возражать. Но докажу, что вы с вашим скоморохом убили Рандольфа. Я все перерою, чтобы найти его труп, и меня ничто не остановит, пока я его не найду!

– Не знаю… – неуверенно сказала Карен. – Могу ли я доверять вам, Бойд?

– Не знаете, – согласился я. – Но у вас нет выбора.

– Скажи все! – закричал Пелль. – Ты сама знаешь, что он прав. Труп Рандольфа не сегодня завтра обнаружится – и тогда мы пропали!

– Хорошо. Не сомневаюсь, что Джен Рандольф рассказала вам о моей связи с Фредериком. Эта сучка приставила мне нож к горлу, чтобы заставить выйти замуж за Чарли Ваноссу, но смягчила удар большой кучей монет…

– Да, она мне рассказала это.

– Я не видела Фредерика со дня моего брака, почти три года, – глухо продолжала Карен. – Десять дней назад он позвонил мне и сказал, что хочет увидеть меня по важному делу. В тот же вечер мы встретились в баре. Он постарел на десять лет и казался замученным. Рандольф рассказал мне о своих неприятностях с неким Фергюсоном в «Глоубкоме». Он уверял, что не в силах вынести ожидание заседания, на котором решится его судьба, если по-настоящему не отдохнет несколько дней. Я опускаю детали; в общем, он хотел на целую неделю исчезнуть, но только со мной. Если я соглашусь, он переведет капитал на мое имя без всяких условий, что позволит мне не быть больше связанной с Чарли и обрести свободу. Я спросила, как отнесется к этому его жена, и он ответил, что она пусть идет к черту; она слишком гордится тем, что она мадам президентша, чтобы рискнуть потерять свое положение и развестись. Естественно, я приняла его предложение, и мы поехали в дом для уик-эндов возле Ньюпорта.

– Вы говорили кому-нибудь, где вы будете находиться?

Она нервно засмеялась.

– Вы шутите? Чарли не мог мне помешать, но тем не менее я держала это в строгом секрете от него. Чего ради мне объявлять ему, что Фредерик полностью отдает мне капитал и что он, Чарли, если хочет, может повеситься или выкинуться из окна?

– А Рандольф? Как вы думаете, сказал он кому-нибудь?

– Кто-то из «Глоубкома» был в курсе, – сказала она. – В понедельник утром ему позвонили, и он чертовски обрадовался. На следующее утро мы собрались на пляж, как обычно, но Фредерик сказал, что придет позднее, потому что ждет очень важного звонка. Он добавил, что сегодня мы, может быть, сможем отпраздновать счастливое событие. Он обещал принести выпивку, когда присоединится ко мне на пляже.

– А вместо него пришел я.

– Вы меня дьявольски напугали, Бойд. Я решила, что вас послала Джен Рандольф, поскольку решилась на развод.

– Значит, вы испытали облегчение, когда я упомянул имя Пелля и сказал, что меня нанял Чарли?

– Да, – согласилась она. – Я не была вполне уверена, что вы говорите правду, когда сказали, что работаете на Чарли. Но потом я подумала, что навряд ли вы знаете в лицо Фредерика или Петера и мы легко сможем вас обдурить. Подойдя к дому, я увидела, что машины Фредерика нет, и это было мне маслом по сердцу. Я понесла весь этот вздор о Петере, который где-то в доме, чтобы выиграть время. Это дало мне возможность придержать вас на минутку и узнать, действительно ли Чарли вас послал. А потом… – ее голос прервался. – После душа я наткнулась на труп Фредерика в комнате для гостей. Я не смогла удержаться от крика. Вы прибежали и увидели тело.

Она глубоко вздохнула и продолжала:

– Как только я пришла в себя, то поняла, что если вы скажете полиции, что нашли меня на пляже, прежде чем обнаружили труп в доме, мне не выпутаться. Как вы сами только что сказали, у меня были веские основания убить Фредерика, и никто не поверил бы в мою невиновность. Поэтому я разорвала чек Чарли и пригласила вас найти убийцу мнимого Петера. Это дало мне возможность избавиться от вашего присутствия.

– Эту часть истории я знаю, – просипел я. – Что было дальше?

– Я позвонила Чарли, – быстро ответила она. – Фредерик был мертв, и я знала, что Чарли единственный человек, который мне поможет.

– Очевидно, если бы вас признали виновной в убийстве Рандольфа, вы не получили бы капитала, и Чарли оказался бы на мели. Какова же была его реакция?

– Он сказал, что постарается уладить дело с вами в том, что касается Пелля, и посоветовал мне исчезнуть на несколько дней, но оставаться поблизости, чтобы он мог меня найти, если в этом возникнет необходимость. Я выбрала эту дыру. Мы решили рассказать Петеру, что я провела несколько дней с Фредериком и нас застал частный детектив, нанятый Чарли, и я назвала ему имя Петера, чтобы избежать неприятностей. «Конечно, ни слова об убийстве, – добавил мой дорогой муж, – объясни ему, что он может все отрицать, если встретится с Бойдом». Ну… Я позвонила Петеру и назвала место, где скрываюсь, на тот случай, если он почувствует себя одиноким…

– Итак, когда Нина передала вам мое сообщение о смерти Рандольфа, вы поспешили сюда, чтобы требовать объяснений, не так ли, Пелль?

Он нехотя согласился.

– Я действительно невиновен… оказаться замешанным в убийстве… и именно тогда, когда я достигаю вершины своей карьеры…

– Какая жалость! А заколка для галстука?

– Я вам сказал! – взвился он. – Это не моя! Я первый раз в жизни вижу такую гадость!

– И не вы звонили в Ньюпорт сегодня, прикидываясь Рандольфом?

– Конечно, нет! Это невероятно! У вас завихрение в мозгах, если вы несете подобные глупости!

– Ну? – спросила Карен. – Вы знаете всю правду, Бойд. Что вы собираетесь делать?

– Мне нужно решить двойную проблему, – медленно сказал я. – Найти тело жертвы и его убийцу. Но вы должны мне помочь.

– Помочь вам? – Она подозрительно посмотрела на меня. – Как?

– Делайте все так, как я вам велю! – бросил я тоном, не допускающим возражений. – Начните с того, что оденьтесь.

– А потом?

– Не все сразу, – приказал я.

Я достал из своего кармана карточку Джен Рандольф, нашел ее номер телефона в Манхэттене и позвонил. Мне ответил женский голос, вероятно горничной.

– Могу ли я поговорить с миссис Рандольф?

– К сожалению, миссис Рандольф уехала с полчаса назад.

– Может быть, я застану ее позднее?

– Не думаю, сэр. Я знаю, что она пообедает в городе, а затем возьмет машину и поедет в домик возле Ньюпорта, где собирается ночевать.

– Досадно, – сказал я тоном глубокого сожаления. – Я позвоню завтра утром.

Я спешно повесил трубку, пока она не успела спросить моего имени.

Карен Ваносса надела розовые трусики и бюстгальтер.

– Вы достаточно одеты, чтобы пользоваться телефоном, – сказал я. – Позвоните Чарли.

– Чарли? – Она захлопала глазами. – Что я должна ему сказать?

– Объясните ему, что я только что ушел от вас. Скажите, что я нисколько не сомневаюсь, что Рандольф убит, и точно знаю, где находится труп. Добавьте, что я собираюсь туда утром.

Она вылупила на меня глаза.

– Это все?

– Это все. Но постарайтесь говорить убедительно.

– По-моему, все это полный идиотизм, – сказала она, пожав плечами. – Ну что же, если вы требуете…

Она позвонила мужу и разыграла все как по нотам.

– Ну, как?

– Отлично. Что сказал Чарли?

– Ничего существенного. Он выслушал до конца. Велел мне убираться отсюда куда-нибудь подальше, где вы меня не найдете.

– Ай да Чарли! – пробормотал я. – Великий стратег!

– Это все, что я должна сделать? – спросила она.

– Нет. Накиньте на трусики еще что-нибудь, мы нанесем кое-кому визит. Но сначала пообедаем.

– Эй! – Петер внезапно подал признаки жизни. – А я?

– Вам я поручаю особо важную миссию, – сказал я, показывая все свои тридцать два зуба. – После нашего ухода позвоните ко мне домой и скажите Нине, что я вернусь поздно, но хотел бы, чтобы она меня дождалась. Договорились?

Рот его несколько раз открывался и закрывался, но, похоже, он забыл, что хотел сказать. Он не смог произнести ни слова. Карен надела наконец свитер и иронически поглядела на остолбеневшего главного любовника.

– Ну, мальчик, не сойди с ума от этого триумфального успеха! Вот вершина твоей карьеры… Какая роль!

Глава 8

Было уже девять часов, когда мы проезжали через мост Трайборо, после того как пообедали и забрали мою машину из гаража.

– В десятый раз спрашиваю, куда мы едем? – нетерпеливо спросила Карен.

– В Ньюпорт.

Я почувствовал, как она выпрямилась на сиденье рядом со мной.

– В дом на пляже? – Голос ее сорвался. – Я не вернусь туда, Бойд!

– Вы предпочитаете электрический стул?

– Зачем вы меня туда везете?

– На то есть веские причины. Во-первых, это место преступления. Затем, убийца Рандольфа желал его смерти…

– К чему все это? – проворчала она.

– По правде говоря, и сам не вполне понимаю, – признался я. – Для того чтобы яснее представить картину происшедшего, нам нужно посетить дом на пляже.

На этом наш разговор прекратился. Когда мы подъехали к вилле, я заметил, что портал открыт настежь, а дом погружен в темноту.

– Ах! – торжествующе вскричала Карен. – Никого нет! Вы попали пальцем в небо, Бойд!

– Возможно.

Я проехал метров сто и увидел черную машину, стоящую на обочине с погашенными огнями. Проехав еще чуть дальше, я остановился и выключил мотор.

– Бойд! – В голосе Карен слышалось раздражение. – Не собираетесь ли вы здесь заняться любовью? У вас хватит нахальства в такой момент…

– В настоящее время я только сыщик, – успокоил я ее. – Так что ждите меня здесь, – добавил я и выключил свет.

– Одна? Ночью? Вы с ума сошли, Бойд! Я не отстану от вас.

– Ладно, договорились, – сказал я, пожимая плечами. – Но молчите! На цыпочках и без всякого шума, понятно? И никаких возгласов удивления, негодования или ужаса. Уяснили?

– Меня никто не услышит, – обещала она. – Лишь бы только я могла следовать за вами.

Я вышел из машины, обошел ее и открыл дверцу. Карен выскочила на землю и приглушенно вскрикнула.

– Молчите!

– Дождь! – шепнула она.

– Вы до сих пор его не замечали?

– Моя прическа пропадет!

– Тогда ждите в машине.

– Еще хуже, – вздохнула она. – Если я останусь здесь, то рискую потерять не только прическу, но и голову! Вы намерены всю ночь стоять под дождем и спорить, Бойд?

Мы с трудом прошли сто метров, отделяющие нас от дома, и наконец поднялись на крыльцо. Вне всякого сомнения, дом был пуст. Ни звука. Только шум дождя. К счастью, у крыльца имелся навес.

– Ну? – шепнула Карен. – Что будем делать?

– Я сейчас обойду дом. Скоро вернусь.

– Я с вами!

– Ладно, – пробормотал я с сожалением. – Идите позади.

Она шла за мной, как собачка. Мы обогнули дом. Та же тишина. Пересекая размокшую лужайку, я услышал, как Карен шлет кому-то проклятия.

Я повернулся.

– Что еще?

– Сволочные каблуки! – ворчала она. – Они путаются в траве. Куда мы идем? Купаться?

– Я просто хочу прогуляться по пляжу. Если вы предпочитаете…

– Нет!.. – Она наклонилась и снова выпрямилась. – Ну вот, я босиком. Если у меня будет пневмония, можете радоваться!

Мы добрались до края скал. Я взглянул по направлению к пляжу, быстро отскочил назад и увлек Карен на лужайку.

– Если вы хотите меня изнасиловать, то вернемся лучше на крыльцо. Только подумаю об этой мокрой траве…

– На пляже свет, – шепнул я. – Если мы остановимся у края скал, наши силуэты будут ясно видны.

– О! – Она шумно сглотнула. – Что вы хотите делать?

– Спуститься и посмотреть, что происходит. На этот раз вам придется меня ждать.

– А если вы не вернетесь, что со мной будет? – спросила она умоляющим голосом.

– Откуда, черт возьми, я могу это знать?

Я резко оборвал разговор и пошел вдоль скал. Быстро спустился на шесть или семь ступенек, вырубленных в скале, стараясь, чтобы моя тень не слишком вырисовывалась, потом стал двигаться медленнее. На берегу с грохотом разбивались яростные волны, украшенные бахромой пены. Их шум заглушал мои шаги. Я дошел до пляжа и пошел по направлению к свету, стараясь не выходить из тени скал. Через несколько минут я подошел достаточно близко, чтобы понять, что происходит в свете фонаря, оформленного под старинный светильник. Сцена, которую он освещал, была эпична, как эстамп Хогарта. Она могла быть названа «Грабители трупов». В песке была вырыта глубокая траншея; сгорбившийся силуэт стоял на краю и, казалось, всматривался в глубину ямы. Я прижался к скале и насторожился. Сгорбленная тень походила на хищную птицу, молчаливо ожидающую жертву, которая от нее не уйдет. Прошла долгая минута; вдруг я почувствовал, как мои волосы зашевелились. Из ямы медленно показалась голова. Она была вся в мокром песке; черты лица нельзя было различить при тусклом свете. Голова продолжала подниматься, потом показались плечи. Когда тело появилось до талии, оно вдруг согнулось пополам и как бы простерлось у ног сгорбленного силуэта. Это был Дон Лечер, потом из могилы вылез Родни Мартин.

– Быстрее же! – скрипучим голосом сказал силуэт. Я узнал голос Чарли Ваноссы. – Не задерживайтесь! Нужно будет еще зарыть яму, когда избавимся от трупа!

Я вынул из кобуры свой 38-й и во весь голос крикнул:

– Парни уже устали, Чарли! Почему им не оставить все как есть?

Чарли застыл на месте, оба других среагировали иначе: они инстинктивно прыгнули назад, в яму, и прижались к ее стенке. Когда я закричал, Лечер, видимо, поддерживал труп, потому что теперь тот медленно соскальзывал в яму. Последнее, что я увидел, были руки, покрытые песком, которые слабо шевелились, пока не исчезли.

– Бойд? – спросил, задыхаясь, Чарли.

Он медленно повернул голову к скалам и тщетно пытался разглядеть меня за пределами освещенного пространства.

– Револьвер наготове, – уточнил я. – На таком расстоянии промахнуться нельзя, Чарли, тем более что вы все трое отлично вырисовываетесь под этой лампой!

– Как вы… – Он внезапно замолчал, плечи опустились еще ниже. – Это был обман, – добавил он горько. – Вы солгали, когда сказали Карен, что собираетесь искать труп завтра утром.

– Я подозревал, что вы его похоронили не слишком далеко от дома, – ласково объяснил я. – Но я мог бы все лето перекапывать пляж и ничего не найти. К тому же вы из тех, кто легко впадает в панику, Чарли. Я чертовски рад, что не ошибся.

– Что теперь делать? – каркнул он.

– Велите своим дружкам вылезти из ямы.

Оба помощника вылезли и послушно встали рядом с Чарли.

– Лечер! – рявкнул я. – Идите первым и несите фонарь. Мартин пойдет за вами, потом Чарли. Я пойду за ним, уткнув револьвер ему в спину. При малейшем подозрительном движении с вашей стороны, Лечер, у Чарли будет туннель от позвоночника до пупа. Усекли?

Лечер несколько секунд колебался, затем взял фонарь и направился к лестнице. За ним шел Мартин, сзади – Чарли. Я пропустил всех троих вперед и пошел следом. Дуло моего 38-го уперлось в обросшие жиром ребра Чарли. Он взвыл и чуть не выскочил из ботинок.

– Я знаю о вашем отвращении к любым формам физического насилия, Чарли, – пробормотал я с состраданием. – Так что молитесь, чтобы ваш дружок Лечер не сделал чего-нибудь подозрительного.

Мы поднялись по лестнице и достигли размокшей лужайки без всяких инцидентов. Я огляделся, но не увидел Карен. Внезапно кто-то нервно сжал мою руку.

– Бойд! – Она материализовалась из небытия и пошла рядом. – Что происходит?

– Я объясню вам, когда будем в доме.

– Мы не можем туда идти, – шепнула она, явно испуганная. – Там люди. Когда вы ушли, приехала машина и кто-то вошел в дом. Смотрите, там свет!

– Великолепно! Значит, мы обойдемся без взлома. Достаточно будет позвонить в дверь.

Наша маленькая процессия обогнула дом и поднялась на крыльцо. Я приказал Лечеру позвонить. Дверь открылась, и на пороге появилась Джен Рандольф. Глаза ее округлились, она поочередно оглядела нас. Она была в платье черного шелка, необыкновенно элегантна с уложенными в шиньон волосами.

– Мы войдем, Джен. Будьте любезны посторониться. Ясно?

Она повиновалась и медленно отступила, как сомнамбула, не обращая внимания на мокрый песок, который сыпался на ковер при каждом шаге Лечера и Мартина. Мы направились в гостиную. Я сменил порядок процессии: поставил Карен позади Чарли, а сам взял Джен под руку и повел, замыкая шествие. Возле бара стоял мужчина с неотразимой внешностью. Карие глаза выразили легкое изумление, когда мы гуськом проследовали в комнату. Его костюм, рубашка и галстук были самые-самые…

– Джен, – бросил он, – вы не предупредили меня, что у вас будет вечеринка!

– Я…

Она обернулась ко мне. Ее взгляд красноречиво взывал о помощи.

– Привет, Мюррей! – вмешался я. – Это – сюрприз-парти… в некотором роде.

– Добрый вечер, Дэнни. – Он улыбнулся мне своей ослепительной улыбкой: видимо, это у него рефлекс. – Что все это значит? – Его улыбка медленно растаяла, когда его взгляд остановился на моей правой руке. – Револьвер и все прочее?

– Вы помните, что Джен обратилась ко мне с просьбой найти ее мужа? – Я старался выглядеть скромно. – Так вот, я его нашел.

– Вы нашли Фредерика? – Лицо Джен внезапно просветлело. – Это чудесно! Где он?

– На пляже, – объяснил я. – Точнее, в пляже.

– Боюсь, не совсем понимаю вас. – Голос ее изменился. – Что он там делает?

– Чарли с дружками только что выкопали его.

– Не хотите ли вы сказать, что он… – Мюррей сглотнул, – мертв?

– Еще со вторника, – подтвердил я. – Думаю, нам лучше сесть и поговорить. – Я красноречиво махнул револьвером в направлении Чарли и его приспешников. – Вы, трое, на диван!

Они повиновались. Чарли посередине. Я встал возле маленького подлеца Мартина. Казалось, он готов был разразиться рыданиями. Что касается самого Чарли, у него был вид умирающего от сердечного припадка. Лицо Лечера казалось бесстрастным, однако серые глаза внимательно следили за мной.

– Джен, – сказал я светским тоном, – может быть, вы и Карен сядете в кресла? Лично мне хорошо и стоя.

Обе женщины подозрительно оглядели друг друга. Скрепя сердце они сели в двух метрах друг от друга.

– Мюррей, – с улыбкой сказал я, – не приготовите ли присутствующим выпивку? Конечно, эти трое землекопов не входят в число приглашенных гостей.

– Идет, Дэнни. – Он расставил на баре стаканы. – Что вы будете пить?

– Я бы предложил для всех скотч с небольшим количеством льда, – высказал я. – Это упростит обслуживание и не затруднит нашу интересную беседу.

– Договорились.

Он взял бутылку и налил.

– Открывайте огонь, Карен, – сказал я любезно. – Расскажите всем, что произошло утром вторника.

– Что? – Она окинула меня диким взглядом. – За кого вы меня принимаете? Думаете, я чокнутая?

– Расскажите сами, или это сделаю я!

Глаза ее выражали безграничную ненависть. Она отвернулась, с отчаянием пожав плечами.

– Ладно, – сказала она глухо, – но, если это обернется плохо, клянусь вам, Бойд, что…

– Расскажите, как все это было, – настойчиво повторил я.

Она покорилась. Бесцветным голосом она рассказала, как Рандольф пригласил ее провести с ним несколько дней в доме на пляже. Во вторник утром она пошла на пляж загорать, а Фредерик оставался на вилле, ожидая важного телефонного звонка. Затем неожиданно на пляже появился я. Карен для конспирации произнесла имя Пелля. Далее она поведала, как нашла тело Рандольфа в комнате для гостей и как сумела удалить меня, наняв искать убийцу Пелля. Наконец добавила, что позвонила Чарли и ввела его в курс событий. Чарли посоветовал ей скрыться, что она и поспешила сделать.

Я посмотрел на Чарли, когда Карен замолчала. Как обычно, длинные волосы свешивались ему на глаза, но у него не было сил дернуть голову. Бледно-голубые глаза готовы были выскочить из орбит.

– Затем Чарли призвал на помощь своих дружков, это симпатичное трио приехало в домик возле Ньюпорта и похоронило труп на пляже. Затем они привели в порядок комнату для гостей, чтобы уничтожить следы насилия. Так, Чарли?

Он медленно кивнул головой.

– Я думал, что его убила Карен, – сказал он, задыхаясь. – Ее могли заподозрить в убийстве, правда?

– Как вы смогли уговорить ваших приятелей?

– Деньги, – сказал он, пожимая плечами. – Что же иное? Избежав с моей помощью электрического стула, Карен позволила бы мне жить достаточно широко. После трех лет, в течение которых мне приходилось с улыбкой принимать какие-то крохи. Я с радостью представлял обратную ситуацию! С этой минуты пусть она получает нищенское содержание! Дон и Родни согласились, что так будет справедливо.

– Почему вдруг вы наняли меня искать Карен и сказали, что она здесь с Пеллем?

Он нервно задвигался.

– Мне позвонили.

– Кто?

– Не знаю! – вскричал он, хлопая глазами. – Это правда, мистер Бойд! Клянусь, я не знаю, кто звонил. Голос мужской, какой-то приглушенный. Этот тип сказал мне, что Карен на вилле с Рандольфом и что, если я немедленно не приеду, чтобы положить конец этой связи, он позвонит миссис Рандольф и расскажет ей все. Он добавил, что если она застанет их вместе, то непременно подаст на развод. А Рандольф сможет жениться на Карен, когда она освободится от меня, и я окажусь на улице. Я не успел узнать, кто звонит, – он повесил трубку.

– Моей задачей было действовать вместо вас? – Я предпочел сам ответить на этот вопрос. – Вам не хватило храбрости… Вы побоялись пуститься в такое предприятие, Чарли.

Он закрыл глаза и жалобно кивнул.

– Рандольф здоровый мужик… Вспыльчивый. Вы же знаете, что даже мысль о насилии причиняет мне боль! Я подумал, что ничем не рискую, если пошлю вас вместо себя, тем более что вы не знаете Рандольфа в лицо. Поэтому я воспользовался именем Пелля. Я знаю, что они иногда встречались…

– Не могу в это поверить! – вскричала Джен Рандольф прерывающимся голосом. – Фредерик мертв? – Ее взгляд, обращенный к Карен, источал ненависть. – И вы его убили!

– Я не убивала его! – истерически завопила Карен. – Мне плевать на то, что вы все думаете! Я его не убивала!

– Спокойно, пожалуйста! – вмешался я. – Не будем отвлекаться. Чарли еще не все сказал нам о своей роли в этом деле. Не так ли, Чарли?

– Вы думаете? – спросил он, устало закрыв глаза.

– Я просто расставляю все по местам, – буркнул я. И кратко изложил его маленькую комбинацию, состоящую в том, чтобы встретиться с Ниной Норт до меня, показать мне живого и здорового Пелля, наплести всякого вздора о телефонном звонке Карен из Филадельфии и уверить меня, что вся эта история просто недоразумение.

Затем вы вернулись домой и подключили к телефону магнитофон с записью голоса вашей бывшей горничной, который отвечал мне, что мистер и миссис Ваносса уехали на месяц. Вы знали, что если я приеду сюда искать труп или направлю на розыски полицейских, то не окажется ни тела, ни следов убийства, и копы примут меня за психа. В конце концов я брошу это дело и поверю, что у меня были галлюцинации.

– Да. Но я не учел вашу дотошность! Когда Карен позвонила, что Пелль пришел к ней в отель и что он напуган вашим сообщением о смерти Рандольфа, я решил вмешаться и просил вас прийти ко мне на следующее утро. С помощью Дона я рассчитывал вынудить вас сказать, откуда вы узнали о существовании Рандольфа. – Он закрыл глаза. – Но это тоже сорвалось.

– Это оказалось очень просто. Я решил вернуться в этот дом и посмотреть, здесь ли еще тело. Тела не было, но зато была Джен Рандольф. Мы поболтали, и, когда она узнала, что я частный детектив, она наняла меня найти пропавшего мужа. Путем логики была установлена связь между гуляющим трупом и исчезнувшим мужем.

Мюррей Ансель разнес виски на подносе. С некоторым колебанием он протянул стакан Джен, потом подал один Карен, другой – мне.

– Я все никак не могу прийти в себя. Не могу поверить, что мистер Рандольф мертв, – бормотал он монотонно. – У Джен было предчувствие беды, поэтому она и приехала сюда. Это судьба! Как бы иначе она узнала, что произошло с ее мужем?

– С телом ее мужа, вы хотите сказать.

– Что?

– Она знала, что он умер, – терпеливо пояснил я, – но не могла этого доказать, поскольку не знала, где труп, не так ли?

Он застыл на месте, затем улыбнулся мне своей магнетической улыбкой.

– Мне очень жаль, Дэнни, – сказал он огорченно, – но я не понял ни одного слова.

– Это так просто. Повторяю, она знала, что ее муж мертв. Она знала, что он убит, но была не в силах это доказать, потому что покойник исчез.

– Джен не могла знать, что ее муж умер, – возразил он. – Откуда ей было знать, что Карен его убила?

– Его убила не Карен, – сказал я нежно, – а вы!

Глава 9

Его ослепительная улыбка превратилась в гримасу отчаяния.

– Дэнни! – Джен Рандольф вскочила с кресла, бросилась к Анселю, схватила его за руку, как бы желая ему помочь, и взглянула на меня. – Вы с ума сошли!

– Накануне того дня, когда ваш муж был убит, ему позвонили из «Глоубкома». После чего он весь день был в радостном настроении. На следующее утро он сказал Карен, что останется дома, потому что ждет еще одного, очень важного, подчеркнул он, звонка, и добавил, что, возможно, кое-что они отпразднуют. Если он кому-то доверял настолько, что ввел в курс своего романа с женщиной и назвал место, где собирается укрыться, – кто же этот человек, как не его помощник?

– Вранье! – вскричал Ансель. – Вы исходите исключительно из слов Карен!..

– Вы водите шашни с женой шефа, Мюррей, – оборвал я его. – Поэтому есть одно «но»: Фредерик был одновременно вашим работодателем и вашей дойной коровой. Из-за переутомления, вызванного борьбой с Фергюсоном, которая должна была завершиться на ближайшем административном совете, Рандольф решил провести неделю со своей прежней любовницей. Однако он знал, что для него жизненно необходимо оставаться в курсе дел, происходящих на работе. И он доверился своему помощнику – ведь он, конечно, не знал, что тот спит с его женой. Любовник все рассказал жене шефа. Джен ненавидела Карен Ваноссу, считая, что та разрушила политическую карьеру ее мужа. Другое страшное предположение встало перед ней: неделя, проведенная с Карен, может погубить положение Рандольфа в «Глоубкоме». Что, если он все-таки согласится на развод?

Я ободряюще улыбнулся Джен и продолжил:

– Но был выход, который казался вам более приемлемым… Убийство! Муж погиб, вы наследуете его деньги и после положенного траура можете выйти замуж за своего любовника. Однако одна деталь не давала вам покоя: Карен тоже выигрывает от смерти Фредерика! У кого-то из двух любовников зародилась блестящая мысль: если устроить все правильно, то можно взвалить убийство на Карен. И вы все тщательно подготовили. Любовник сделал два звонка, чтобы быть уверенным в синхронности операции. – Я чуточку возвысил голос. – Ваш анонимный собеседник, Чарли, назначил вам точное время?

– Он звонил вечером в понедельник, – быстро ответил Чарли, – и предупредил, что, если Карен не покинет дом до полудня следующего дня, он позвонит миссис Рандольф и все ей расскажет.

– Итак, вы звоните Рандольфу на виллу и сообщаете, что узнали нечто важное, способное свалить Фергюсона. Дело настолько сенсационное, что вы не рискуете говорить об этом по телефону, а приедете во вторник сами. Вы тактично попросили Рандольфа удалить его подружку, дабы не смутить ее встречей с вами. «Может быть, вам лучше сказать ей, что вы ждете звонка? Она не будет нервничать… Почему бы не отправить ее на пляж?..» Затем в тот же вечер вы звоните Чарли и назначаете ему срок.

– Это безумие! – пробормотал Мюррей сквозь зубы. – Вы…

– Во вторник утром, – оборвал я, – вы приехали сюда и убили Рандольфа, после чего укатили в Нью-Йорк. Вы думали, что Чарли не замедлит приехать, найдет тело… и Карен. Джен говорила вам, что Чарли мягкотел. И вы вообразили, что он, обезумев, позвонит в полицию, как только увидит труп. Но случилось непредвиденное: Чарли обезумел еще до приезда сюда и нанял меня, чтобы я доставил его жену домой.

– Дэнни! – вскричала Джен Рандольф изменившимся голосом. – Мне так тяжело, умоляю вас…

– Спокойно! Я еще не закончил. Мы знаем, как развивались события после моего отъезда. Карен позвонила Чарли и рассказала, что случилось. Придя в ужас, что может навсегда лишиться доходов, Ваносса собрал своих дружков. Они приехали сюда, унесли труп и уничтожили следы убийства. Вы оба, наверное, здорово томились, ожидая известия, которое все не приходило! Когда ожидание стало невыносимым, Джен приехала на виллу. Труп исчез. Не было и намека, что здесь произошло убийство. Немного оправившись от шока, она решила остаться здесь и подождать, как будут разворачиваться события дальше… и тут появился я.

Я поглядел на обоих и продолжил:

– Когда я сказал, что я частный детектив, нанятый Ваноссой, чтобы уговорить его жену, которая предположительно находится здесь с актером Петером Пеллем, вернуться домой, Джен уцепилась за меня и пригласила расследовать исчезновение ее мужа. Я попросил ее свести меня с сотрудником Рандольфа, которому он доверял, и провел встречу с Мюрреем. Когда я высказал Мюррею свои предположения о судьбе Рандольфа, он спросил меня, уверен ли я в его смерти и где его тело.

Я сделал паузу и продолжил:

– С этого момента они превзошли себя! Я упомянул имя комедианта, находившегося на вилле с Карен. Почему бы не заставить меня поверить, что он замешан еще и в убийстве? Если я примусь за Пелля, он приведет меня к Карен и в конце концов к трупу. Я полагал, что Карен не могла одна, без чьей-либо помощи, унести покойника. Много шансов за то, что ей помогал Пелль. Затем Джен связалась со мной по телефону и просила приехать как можно быстрее. Меня ждал сюрприз, она разыграла неплохой эротический номер, надеясь, что я соскочу с педалей. Ее ослепительный любовник также внес свою долю в сценарий. Он позвонил и назвался Фредериком Рандольфом. Джен сделала так, что трубку взял я. Минут через десять позвонили снова; на этот раз трубку сняла она, и оказалось, что Рандольф звонил и своему помощнику. Перед моим отъездом Джен отдала мне заколку для галстука, которую якобы нашла на диване и сочла, что это моя. Заколка имела монограмму в форме переплетенных двух «П». Этому хитрому замыслу, пожалуй, не хватило изящества. Она пыталась уверить меня, что в какой-то момент Пелль был в доме.

Напряжение в аудитории усилилось.

– Итак, заколка для галстука предположительно принадлежала Петеру Пеллю. Я знал, что Рандольф убит, поэтому голос по телефону не мог быть его голосом. Но для того чтобы ввести в заблуждение ближайшего помощника Рандольфа, надо быть имитатором высокого класса: эта роль отлично подходила актеру. На это оба соучастника и надеялись. Но они переусердствовали: Пелль помешан на элегантности и скорее сдохнет, чем наденет такую безвкусицу. С другой стороны, Джен, любящая жена, тревожащаяся за судьбу своего мужа, вдруг превращается в пылкую и страстную миссис Потифер: она резвится в гостиной голышом, пытаясь обольстить меня. Такой поворот слишком груб. Именно это и привело меня к мысли о любовниках, действующих вместе. Но еще не хватало деталей. Кто и где спрятал тело? Чарли я не принимал всерьез, но изменил мнение, когда познакомился с его дружками. Тогда я понял, что все они действуют сообща.

– Вы бредите, Бойд! – закричал Ансель. – Отлично знаете, что это все лишь разговоры! У вас нет никаких доказательств. Это измышления больного мозга!

– Изложенных предположений более чем достаточно, чтобы полиция всерьез заинтересовалась этим делом! А уж когда они в вас вцепятся, то вытянут из вас все. Например, что вы делали утром во вторник…

– Я не могу этого выносить! – стонала Джен. – Я…

Она поднесла руку ко лбу, глубоко вздохнула и упала на меня.

Я блестяще продемонстрировал наглядно, что рефлексы срабатывают быстрее разума. Когда она стала падать ко мне, мои руки протянулись навстречу, чтобы ее схватить; она выбила у меня из пальцев револьвер и всем телом навалилась на грудь. Затем выпрямилась, оттолкнула меня и торжествующе улыбнулась, отскочив в сторону. Я очутился перед дулом собственной пушки, которую твердо держала рука Анселя. У меня в руке оставался стакан, содержимое которого не слишком пострадало от столкновения с Джен, и я решил, что сейчас самое подходящее время его опустошить.

– Вы большой хитрец, Бойд, – ласково сказал Ансель. – Жаль, что умрете в цветущем возрасте, но сами виноваты в этом!

– Тихо!

Ансель выпучил глаза. Он отступил на шаг, не отводя оружия от моей груди, и осторожно оглянулся.

– Ладно, Ансель, – сказал, вставая, Лечер. В руках у него тоже был пистолет, тот самый, которым он мне тыкал под ребра на квартире Чарли Ваноссы. – Вам и миссис Рандольф грозит электрический стул; Чарли, Родни и я стали вашими соучастниками, похоронив труп. Мы все пропали, если не примем мер предосторожности.

– Дон абсолютно прав, – вмешался Мартин, – ты согласен, Чарли?

– Прошу вас всех. – Чарли крепко зажмурился. – Сделайте сами все необходимое и предупредите меня, когда все будет закончено. Вы знаете, до какой степени насилие…

– Идет! – проскрипел Ансель. – Согласен, нужно принять меры предосторожности. Какие есть предложения?

– А что, если нам вернуться к вашей базовой идее? – сказал Лечер. – Карен Ваносса должна ответить за убийство; почему бы нам этого и не держаться?

– Но как? – удивленно спросила Джен.

– Она хотела освободиться от Чарли, – твердо объяснил Лечер. – У нее была связь с другим, за которого она хотела выйти замуж. Она и ее любовник разработали тонкий план, который и воплотили в жизнь. Убили Рандольфа и попытались приписать убийство его вдове. Чарли, ты же в курсе, что Бойд спал с Карен и был от нее без ума.

– Конечно, помню, мой друг, – пробормотал Чарли. – Будь спокоен, я вспомню все детали, даже самые скабрезные. Насколько я понимаю, сыщики обожают скабрезные детали!

– Итак, мы убили Рандольфа и стараемся взвалить это дело на его жену, – иронизировал я. – Для этого хороним труп на пляже и через три дня выкапываем, а?

– Да, это вы правильно отметили, – согласился Лечер. – А если мы сделаем из вас героя, Бойд? Понравится? Миссис Рандольф наняла вас найти ее исчезнувшего мужа, и ваше расследование привело вас в этот дом. Вы открыли, что Карен Ваносса находилась здесь с Рандольфом. Блестящий детектив, вы пришли к выводу, что она похоронила труп на пляже. Когда вы стали его выкапывать, появилась сама убийца, Карен Ваносса, с пушкой в руке! Неустрашимый Бойд падает с пулей в сердце, а пришедшая в отчаяние от второго убийства Карен бежит в дом; она понимает, что не сможет выпутаться, и стреляет себе в висок. Что вы на это скажете?

– Вы не сделаете этого! – вскричала Карен пронзительно. – Умоляю вас! Мне плевать на Бойда, но не убивайте меня!

Она встала перед Анселем и умоляюще смотрела на него, все еще с полным стаканом в руке.

– Мистер Ансель! Не давайте им этого сделать! Не позволяйте им убить меня! Я…

Неожиданным и точным жестом она выплеснула содержимое стакана ему в лицо. Ансель взвыл: алкоголь попал ему в глаза. Воспользовавшись этим, я прыгнул и сильно толкнул Анселя, вырывая у него револьвер. Затем все завертелось в таком ритме, что я едва отдавал себе отчет в происходящем.

Ансель опрокинулся назад. Джен, как фурия, бросилась на меня, выпустив когти. Прогремел выстрел. Я увидел изумление в серых глазах, и Джен упала. Лечер стоял, вытаращив глаза, его пушка смотрела на меня, но я опередил его, послав три пули ему в живот. Он сделал шаг назад и повалился на диван.

Начался адский шум. Ансель вопил, прижав руки к глазам. Чарли и Родни, наполовину похороненные под грузом мертвого тела Лечера, орали во всю глотку. Я опустил глаза и увидел в нескольких сантиметрах от своих ног шиньон Джен Рандольф; она лежала на боку, и красное пятно растекалось по черному шелку. Карен Ваносса встала возле нее на колени, но тут же выпрямилась.

– Она мертва, – сказала она уверенно.

– Я тоже оказался бы мертв, если бы вы не выплеснули виски в морду Анселю!

– Это была просто самозащита. – Ее губы искривились в подобии улыбки. – Вы мне ничем не обязаны, Бойд!

– Думаю, сейчас самое время вызвать полицию, – сказал я.

– Да, вероятно. – Странный огонь блеснул в темных глазах. – Это всегда некстати!

– Что?

– Да ладно, – сказала она, раздраженно пожимая плечами. – Главное, что все закончилось.

Глава 10

Я вернулся домой лишь к восьми часам утра. Понадобилось много времени, чтобы копы разобрались с тремя трупами, из которых один был трехдневной давности. Карен рассказывала свою историю по меньшей мере десять раз, и я со своей стороны тоже. Ансель раскололся после двухчасового допроса. Он выложил все и подписал детальные признания. Это немного облегчило дело. Чарли и Родни с трогательным единодушием закатили истерику на три часа. Потом Мартин доказал нерушимость своей дружбы, взвалив все на Чарли. Послушать его, так это был просто невинный зритель, случайно оказавшийся тут; он просто по-соседски помог своему старому однокашнику снести в могилу тяжелый труп. Я был чертовски рад, когда его увезли после того, как он подписал свои показания.

Карен проявила воистину благородство, когда заявила, что я не сообщил полиции об убийстве лишь потому, что она убедила меня, что сама займется этим, как только я уйду. Над ее декларацией посмеялись, но она не смутилась и доказала, что, если бы об убийстве было заявлено немедленно, она была бы уже на пути к электрическому стулу. Эта тема сильно ее задевала, и она с таким жаром защищала свою теорию, не давая инспекторам вставить хоть слово, что в конце концов они согласились с ее точкой зрения. Но и тогда она не остановилась, так что мне пришлось буквально вытащить ее из комнаты, чтобы она перестала на них нападать. Я отвез ее в город и выгрузил у отеля «Кати», а сам поехал домой.

В восемь часов утра я вошел в свою квартиру, надеясь увидеть на своей подушке голову блондинки, но обнаружил только письмо. Оно было кратким. Нине надоело меня ждать, она решила, что с актерами веселее, чем с частными детективами. Интуиция подсказала ей, что бедный Петер нуждается в ней, тем более что он обещал занять ее в своем телефельетоне по меньшей мере в пяти эпизодах.

Я послал все к черту и лег. Проснулся в семь вечера, как раз вовремя, чтобы полюбоваться великолепным закатом, принять душ, побриться, одеться, позавтракать и даже выпить виски. В девять часов в дверь позвонили. Я предположил, что это опять копы со своими допросами, и приготовился провести неприятную ночь. Но, открыв дверь, ничуть не сомневался, что никакой коп не может иметь такого вида, как бы хорошо ни переодевался.

Карен Ваносса подарила мне сияющую улыбку и прошла в гостиную, волоча огромный пакет, который водрузила на стол. На ней было голубое вечернее платье без рукавов, сильно декольтированное. Длинные темные волосы падали на плечи, глаза возбужденно блестели.

– Я принесла хорошие новости, Бойд, – сказала она с драматическим пафосом.

– Да? Какие? – буркнул я.

– Вот они!

Она порылась в своей сумке, вытащила клочок бумаги и сунула мне в руку.

Я посмотрел, закрыл глаза, затем снова посмотрел. Он не исчез. Чек на пять тысяч долларов, выписанный Д. Бойду и подписанный К. Ваноссой.

– Фредерик сдержал свое обещание еще до того, как мы встретились в доме возле Ньюпорта! – вскричала она на одном дыхании. – Он перевел деньги на следующий день после того, как я согласилась провести с ним неделю. Его адвокаты сообщили это мне сегодня утром по телефону.

– Ну… спасибо!

– Это недорого. Без вас мой зад уже жарился бы на электрическом стуле.

– Не хотите ли стаканчик?

– Очень хочу. Я очень опечалена по поводу Фредерика. Правда, опечалена. Но это не моя вина, правда?

– Полагаю, не ваша.

– Я сегодня утром объявила о продаже своего отеля, – радостно щебетала она. – Адвокат посоветовал мне воспользоваться тем, что Чарли в тюрьме, и просить развод. Наконец я буду свободна.

– Да? – пробормотал я.

– Так что… – Ее чувственные губы расплылись в улыбке. – Я знаю, момент не совсем подходящий, но мне хочется отпраздновать это счастливое событие. Надеюсь, что вы присоединитесь ко мне, Бойд.

– Ну что же, – сказал я, пожимая плечами, – где и когда этот кутеж?

– Я подумала, что небольшая солнечная ванна могла бы быть приятной, – сказала она живо. – А затем пикник…

Я глянул в окно, потом на нее.

– На улице темно. Похоже, уже ночь!

– Не огорчайтесь! – бросила она уверенно. – Это я беру на себя. Соорудите коктейли, заготовьте побольше мартини; чего хорошего таскаться туда-сюда по пляжу, когда захочется выпить!

На слегка подгибающихся ногах я пошел на кухню.

Я подумал, что надо бы отвести ее к психиатру, но самым простым было сейчас не раздражать Карен, чем я и занялся. Моя миссия оказалась выполнена через пять минут; я вернулся в гостиную с двумя стаканами и шейкером, до краев наполненными мартини. За время моего отсутствия комната преобразилась. Все светильники, кроме одного, были погашены. Тяжелый пакет превратился в ультрафиолетовую лампу. Она стояла на краю стола и направляла свет на ковер. Свет, исходящий от ночника у окна, не мог соперничать со светом прожектора, но был вполне достаточным.

На ковре лежала сладострастная обнаженная брюнетка; она повернула голову и посмотрела на меня через плечо, во взгляде ее сквозило неодобрение.

– Я весьма сожалею, – лениво уронила она, – но это частный пляж. Здесь запрещено гулять одетым!

Я призвал на помощь все свои силы, чтобы оторвать взгляд от ее бедер цвета меда.

– Прошу прощения, – сказал я. – Я сейчас приведу себя в порядок.

– Давай же!

Она быстро повернулась ко мне, села и улыбнулась. Ее восторженная улыбка чудесно гармонировала с обнаженным телом.

– Я хотела отпраздновать это событие в интимной обстановке, – сказала она мечтательно. – Только вдвоем, Бойд. Пить мартини, загорать. Спокойный пикник на пляже, любовь… Что вы скажете о такой программе?

– Великолепно! – Я упал рядом с ней. – Только одна просьба…

– Ну?

– Как только мы выпьем, погасите эту лампу. Вы не представляете, насколько быстро я обгораю.

Примечания

1

Парео – пляжный женский костюм из прямоугольного куска ткани, подвязываемого на бедрах в виде юбки.

Content

Картер Браун
Жена на уик-энд

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания