Николай Романов

Курс лечения

Нет лучшего на свете приключения,

Чем пережить больному курс лечения.

Из фольклора медиков

Галактического Корпуса

Назвался ты фундаментом защиты?…

Не жалуйся на шишки, что набиты!

Триконка Кирилла Кентаринова

1

На базу «Синдерелла А-один» Кирилл так больше и не попал. Когда он вышел из кабинета разоблаченного майора Егоршина, дело близилось к утру. После столь напряженной ночи наступило расслабление, навалилась неподъемная усталость, телу и душе требовался срочный отдых.

Можно было, конечно, принять таблетку, но ведь здоровый сон лучше любого стимулятора…

Пришлось, правда, еще чуть-чуть посуетиться, однако в результате Кирилл все же оказался в одноместном номере гостиницы, обслуживающей штаб планетной обороны, и с удовольствием растянулся на чистой постели с хрустящими натуральными простынями.

Он ждал, что сон не придет долго, однако уже через несколько минут беспардонно дрых – как говаривал Спиря, без задних ног. И без каких-либо снов.

Наверное, они помешали бы отдохнуть…

Проснулся он уже после обеда. Сел на постели, сладко потянулся. И тут же обнаружил, что душа пребывает не на месте.

Вроде бы в наличии имеется день, свободный от каждодневной службы, – мечта всякого среднего воинского чина. Начальство наконец оставило в покое, никому ты не нужен, на мозги не капают ни командиры, ни подчиненные. В общем, солдат спит – служба идет…

Ан нет!

Душа была совершенно не на месте. То ли Кириллу передавалось неизбежное беспокойство гарема (они ведь наверняка рвут сопло из-за его долгого отсутствия!), то ли он чувствовал себя не в своей тарелке потому, что метелок нет рядом…

Справедливыми вполне могли оказаться обе гипотезы.

Его мысли в очередной раз вернулись к сложившейся ситуации.

Конечно, когда в тебя влюблены семь метелок, с какой стати мужику расстраиваться?

Но что между ними общего?

Гигантское скопище мышц по прозвищу Громильша, смахивающее на героя древних времен Терминатора… Почти такая же здоровенная Вика Шиманская… Метелки среднего роста и обычной комплекции – Ксанка, Эзка и Пара Вин… И уж совсем малышки Камилла Костромина и Светлана Чудинова… У всех, кроме разной фактуры, разного же цвета волосы и глаза. Общее у всех семи – только буфера да дюзы… Ну и женская душа, само собой!

Да, конечно, такой набор воздыхательниц не может не тешить мужицкое самолюбие. Но… Обычно ведь, рано или поздно, шестеро из них отваливают в сторону, на поиски другого счастья, а рядом с тобой остается одна, самая главная, самая нужная… Конечно, в воинском подразделении – не на гражданке, тут так просто в сторону не отвалишь! Границы очерчены… Но бабья суть остается такой и на войне. Кроме того, систематическое применение прозаса не дает родить от любимого человека. И потому исконная бабья суть остается нереализованной, а значит?… А значит, влюбленная метелка будет ждать окончания войны, и вот тогда… И вот тогда столкновение между женщинами неизбежно!

Но сие случится много позже. А пока мы будем исходить из того, что присутствие гаремниц позволяет ему, Кириллу, лучше выполнять боевые задачи. И на том, как говорится, спасибо! С паршивой овцы хоть шерсти клок, как говаривал Спиря… А будущие проблемы мы будем решать потом, когда они сделаются проблемами сегодняшнего дня.

И что я мучаюсь-то, кол мне в дюзу? Я ведь принял это решение уже давным-давно!

Нет, парни, все-таки свободный, не занятый службой день для галакта – бесспорное зло. Сомнения, тревоги, никакой определенности! Впрочем, после ночных событий сомнения и тревоги поселились бы и в душе чрезвычайно занятого человека!

Эх, сейчас бы непременно помог часик хорошего, активного, наслаждающего, бездумного секса! Вернее, не совсем, конечно, бездумного – мысли-то имеются, куда без них?… Да только все они об одном, дьявол меня побери!..

Но без Светы секс – несбыточная мечта. Конечно, тут, в Большой Гавани, наверняка найдутся соответствующие заведения… Однако увольте, господа сутенеры, я – девушка верная! И не видать вам меня, как своих околоштековых пятачков.

Он выбрался из постели и отправился в санузел.

Привычные манипуляции вернули душевное спокойствие, но только отчасти. Потому что рядом по-прежнему не было Светланы.

День без службы – зло. А день без любимой женщины – зло вдвойне! Но день без боя на войне – это несомненное добро. Удовлетворимся хотя бы этим.

Однако на какое благо потратить свободный день? Не по городу же болтаться, местными достопримечательностями любуясь! Какие могут быть достопримечательности на периферийной планете? Те же кабаки да публичные дома… Но чем-то себя занять все равно нужно.

И Кирилл отправился бороться с двойным злом и упиваться кратковременным добром – прямиком в гостиничный бар. А куда еще податься воину в такой ситуации?…

Правда, капралу там, в окружении штабных офицеров, надираться не пристало, и потому он только плотно и со вкусом пообедал. Зато узнал у бармена, где находится ближайший кабак, где надраться капралу вполне пристойно. И преспокойно потопал туда.

Коротая время за стаканчиком местной водки, он изучал посетителей кабака.

За столами сидели и военные, и безмундирники. Веселье выглядело сдержанным – все-таки война, – но это было веселье…

Ничем человека не изменишь! Ни войной, ни горем, ни смертью.

Информационная сеть Синдереллы передавала сводку новостей. Разумеется, о ночных событиях, связанных с самовольной деятельностью капрала Кентаринова и прапорщика Ломанко, не упоминалось. Хвастались новыми победами. Под победами подразумевалось прекращение Вторжения в очередных точках.

Слушать Кирилл не стал – имелось занятие и повеселее. Чему он и посвятил оставшуюся часть дня.

Как водится, нашлись собутыльники. Как водится, он рассказал им о схватках с гостями, не упоминая географических пунктов и нажимая на жуткий внешний вид гостей вкупе с невообразимостью их размеров. Однако, господа, мы им изрядно врезали – кол вам всем в дюзу! – и еще врежем, помяните мое слово, не будь я галакт, матерь вашу за локоток!

До драки, правда, сразу не дошло. И потому внутреннее убранство кабака осталось неповрежденным. Однако бармен посоветовал ему скоренько уносить ноги, поскольку приближалось время, когда заведение должен посетить военный патруль, вы, господин капрал, им, в отличие от меня, вряд ли понравитесь, потому и предупреждаю…

Предупреждение оказалось своевременным – Кирилл отказался от уже планируемых боевых действий с клиентами бармена и ретировался в гостиницу. Доставить свое тело в номер также удалось без применения навыков рукопашного боя, и день вполне можно было назвать праздником мира.

Все-таки водка – оч-чень пр-р-равильное изобр-р-ретение, гопс… гост… господа!..

С этой благой мыслью он и угомонился…

2

«Кентавры», как и обещал капитан-эсбэшник, допрашивавший Кирилла в связи с разоблачением майора Егоршина, прибыли в район Большой Гавани ближе к вечеру следующего дня.

А утром капрала Кентаринова, успевшего после вчерашнего праздника мира очухаться и привести себя в порядок (красные глаза и запах перегара – не в счет, парни! Со всеми случается…), вызвали в штаб планетной обороны и сообщили ему о присвоении очередного звания.

Новоиспеченный обладатель трех звездочек на погонах рубанул: «Служу человечеству!» – и сообразил, что еще накануне, сам того не ведая, умудрился обмыть лейтенантское звание.

Так что все традиции соблюдены, кол им в дюзу!

Правда, присвоение нового звания показалось Кириллу несколько поспешным, но кто же станет заморачиваться такой странностью? Может, за старые заслуги звездочка добавлена…

А потом его посадили в атээску и переправили на базу «Синдерелла А-пять», расположенную в тридцати километрах от столицы. Гарнизону базы, по всей видимости, вменялось в обязанность прикрывать Большую Гавань в случае нападения гостей на город.

База практически ничем не отличалась от прочих военных баз Периферии – те же казармы, те же курилки, тот же плац с развевающимися стягами Конфедерации и Галактического Корпуса. Одно отличие – за границами имелись несколько небольших рощиц. Видать, ТФ-щики зашли тут в терраформировании подальше, чем на Незабудке.

Первым делом Кирилл получил у местного копыта лейтенантские погоны и пришпандорил их к мундиру. И только потом отправился представляться к командиру базы подполковнику Бурлацкому.

Бурлацкий ничем не отличался от подполов, с которыми Кириллу уже приходилось встречаться, – тот же бравый вид, тот же командный голос, тот же лед во взгляде… И та же подчеркнутая приветливость, смешанная со скрытой завистью.

Впрочем, под его началом служить вряд ли придется. Привычная определенная избранность и автономность «кентавров» наверняка не исчезнет. А если бы и пришлось, до фомальгаута Кириллу зависть этого подпола. Мы сами с усами, и наш кол с бородой!

Однако показывать свое отношение к местному командиру мы не станем. Наоборот, изобразим не менее подчеркнутое уважение к старшему по званию и готовность выполнить любой приказ. Мы хоть и баловни военной судьбы, но насчет своего места в военной иерархии – глубоко в теме…

Пришлось познакомиться и с прочим начальствующим составом. Кирилла они интересовали лишь с одной стороны – кто был способен претендовать на звание вражеского лазутчика?…

Однако ТО чувство тревоги молчало. Да и нового задания от эсбэшников не имелось. А потому интерес быстро угас.

Никаких приказов, кроме распоряжения занять пустующую казарму, от командира не поступило.

И Кирилл вместе с дежурным по базе отправился на рекогносцировку нового места проживания.

Личные вещи его остались на базе «Синдерелла А-один», но «кентавры» наверняка захватят их с собой.

Сколько времени отряду придется околачиваться на новом месте, штабное начальство не сообщило, однако вряд ли столь успешное боевое подразделение продержат без работы слишком долго. Наверняка вскоре перебросят в новую точку Вторжения. Слава об удачливости «кентавров» всегда бежала впереди транссистемника, и суеверное начальство не забывало о ней…

«Кентавры» прибыли на «медузе», все девятнадцать человек.

Они стояли перед Кириллом в две шеренги, с радостью во взглядах, мгновенно сменившей при встрече первоначальную тревогу.

– А мы уж подумали, Кент, что ты решил набрать себе новых подчиненных, – рявкнула Громильша.

– Не дождетесь! – ответил Кирилл, сдерживая непрошеную дрожь, пожелавшую проникнуть в голос. – Куда уж я без вас! Разве только в кабак, да и то скучно так, что едва до драки не доходит!

– Ого, гляньте, «кентавры»! – сказала Вика Шиманская, обратив наконец внимание на его новенькие погоны. – Похоже, нам скоро всем очередное звание присвоят. Пожалуй, старшиной я буду краше. Вот бы еще над кем-нибудь покомандовать дали.

– А корма не треснет, Викуля? – тут же отозвался Альберт Саркисов.

– Моя корма, Сарк, и от других новостей не трещала. А уж эту-то я на твой кол накручу.

Понеслись привычные грубоватые смешки и подколки. Однако за напускной грубостью скрывалось нечто похожее на нежность – если это слово подходит к чувству, которое испытывают друг к другу боевые товарищи.

Объяснять причины своей неожиданной командировки в столицу Кирилл не стал. А «кентаврам» и не требовалось: всяк был в теме одного из главных военных законов. Меньше знаешь – лучше спишь…

Так что никто ничего не спросил, ограничились поздравлениями да по плечам похлопали.

Только Светлана, когда уже обустроились в казарме, не удержалась:

– У тебя все в порядке, Кира?

– В полном, Светочка, – ответил он. – Звание лейтенанта за беспорядок не дают.

– Я очень скучала по тебе, лейтенант. – Она потерлась носом о его мундир на груди.

– Я тоже! – Он обнял ее, и девочка замерла, стремясь сохранить в душе краткий миг счастья.

Потом Кирилл повел «кентавров» в столовняк. А после обеда – на перекур. Устойчивость распорядка дня – еще один главный военный закон. Если враг позволяет…

В курилке Фарат Шакирянов спросил:

– А почему нас сразу с планеты не убирают? Честно говоря, мало верится, что доведется продолжать службу на этом курорте. Куда нас теперь намыливают, командир?

Кирилл затянулся «Галактической» и пожал плечами:

– Темнит начальство, парни. Мне самому не известно ни дьявола. Надо, думаю, Костю спросить – она у нас оракульша.

Камилла Костромина только рукой махнула:

– Да идите вы все в дюзу, с вашими подколками!

– Неужели еще остались планеты, где идет Вторжение? – спросила Кама-Колобок. – По-моему, мы уже всех гостей повывели. По крайней мере, с терраформированных миров.

Кирилл усмехнулся:

– Тогда нас остается только демобилизовать.

Все вперились в него с недоумением. Во взглядах какое-то мгновение жила неожиданная сумасшедшая надежда. Потом глаза «кентавров» потухли.

– Как же, как же, демобилизуют они нас!.. – сказала Сандра. – Не трави вакуум, командир!

– Да куда тебя можно демобилизовать, Громильша? – отозвался Афоня. – Детишек в приютах станешь воспитывать?

И Сандра даже не нашла что ответить.

А ведь и в самом деле, подумал Кирилл. Я-то, скажем, снова могу хакерством заняться. А куда деваться Сандре? В бойцы к мафиозникам? Уж лучше пусть эта война продолжается…

Позже, уже после ужина, к Кириллу подошел Фарат Шакирянов.

– Скажи, Кент… Так что же все-таки случилось с этими мокрощелками, сестрами Гладышевыми? Кто их угрохал-то? Неужели гость?

Кирилл сдержался, чтобы не поморщиться.

Ну что ему надо, придурку? Забыл главный закон воина?

– Я же тебе еще там, возле пещеры, сказал. Они стреляли друг в друга.

– Не понимаю! – А вот Шакирянов не сдержался, поморщился. – С какой стати?

– Сам не понимаю, – сказал Кирилл.

Он почти не врал. Почти…

3

На следующий день во время традиционной для галактов утренней «раздачи» перед личным составом выступил командир базы подполковник Бурлацкий.

– Галакты! – рявкнул он. – Друзья мои! Все вы прекрасно знаете, что враг не дремлет! Хоть в последнее время и нанесены ему большие потери, но успокаиваться нам с вами рано. Гости зарекомендовали себя противниками смелыми, отчаянными и решительными, не знающими милосердия и пощады. Мы понесли некоторые потери, но добились того, что враг с периферийных планет почти изгнан. Тем не менее, повторяю, успокаиваться не следует. Нам с вами хорошо известно, что пока война не закончилась, за наступившим затишьем всегда следуют новые бои, еще более ожесточенные и кровопролитные. Тем не менее нам есть с кого брать пример. К нам на базу прибыло подразделение лейтенанта Кентаринова. На счету у каждого бойца этого подразделения больше сотни уничтоженных гостей. Вот как надо воевать, друзья мои! И тогда победа непременно будет за нами! – Подпол оглядел шеренги галактов торжествующим взглядом и продолжил: – А теперь я перехожу к исполнению почетной обязанности, возложенной на меня командованием.

После чего был зачитан приказ главнокомандующего Галактическим Корпусом, которым всем «кентаврам» присваивались очередные воинские звания.

Прапорщик Шакирянов отныне должен был носить капральские погоны с двумя звездочками. Старшины Гусарский, Кривоходов, Непосидяка и Элла Стиблина сменили свои четыре «снежинки» на прапорскую звездочку. Сержанты Афонинцев, Винокурова, Дубинникова, Заиченко, Заславская, Каблукова, Камалиева, Костромина, Лордкипанидзе, Перевалов, Подобедов, Саркисов, Шиманская стали старшинами. Обрела погоны с четырьмя «снежинками» и Светочка.

Кирилл смотрел на сдержанную радость «кентавров» и думал о том, что его воинское подразделение становится похоже на анекдот. Четырнадцать старшин, в подчинении у которых нет ни одного бойца. Это при том, что старшинское звание обычно дают под должность замкомвзвода. А что уже говорить о капрале Шакирянове, который в иных подразделениях стал бы уже комроты?… Впрочем, если кого-то из «кентавров» и занимало это несоответствие званий и должностей, то виду они не показывали. К тому же быть капралом без роты гораздо проще – меньше геморроя на корму. И ржавых пистонов на башню. Подчиненные – это всегда дополнительная ответственность. А парни – не дураки, чтобы искать ее!

Есть и еще один фактор: «кентавры» – специальное подразделение, а в спецподразделениях административная обстановка отличается от обычной…

Присвоением очередных званий дело не закончилось. К новым погонам нынче прилагались боевые государственные награды. Все свежеиспеченные старшины получили медаль «За смелость» третьей степени; прапоры – второй; капрал Шакирянов – первой. А Кирилл с этого дня сделался кавалером ордена Славы, со всеми прилагающимися налоговыми послаблениями.

Так и до звания «Герой Конфедерации» недалеко!..

В конце «раздачи» выступил местный капеллан.

Его речь представляла собой традиционную воспитательную накачку и изобиловала обычными пропагандистскими штампами.

А потом, как и везде, несколько сотен глоток исполнили гимн Галактического Корпуса.

Не дремлет злобный враг у наших врат,

И мы не дремлем в ожиданье тоже.

И если во врата прорвется супостат,

На атомы легко его разложим.

Мы можем!

Прижатые к сердцам правые руки, алые щеки и уши, блестящие глаза…

Собрались ксены перед нами, брат!

Они сильны! Но мы могучи тоже!

И если в нашу жизнь ворвется супостат,

На атомы легко его разложим.

Мы можем!

Воодушевление и гордость собой и Человечеством, ненависть к врагу…

У ксенов план – отбросить нас назад,

Они ударят, мы ударим тоже!

И если отступать не станет супостат,

На атомы легко его разложим.

Мы сможем!

И как обычно, когда музыка отгремела и голоса затихли, воодушевление медленно растворилось в голубом небе.

Боевое дежурство на базе «Синдерелла А-пять» велось, однако на сегодняшний день «кентавры» были от него освобождены.

Не тот случай…

Предстояли более праздничные дела.

Личный состав, поочередно побывав у копыта, увлеченно занялся сменой погон.

Правда, Фарат Шакирянов отпросился у Кирилла в получасовое «увольнение» и утащил с собой Ксанку Заиченко.

Видно, перед отлетом с прежней базы были плотно заняты службой…

Остальные меняли погоны, подкалывая друг друга. Потом в очередной раз заговорили о ближайшем будущем.

Представляли его по-разному.

– Гости не оставят нас в покое, не надейтесь! – сказал Гусар. – Вот отпразднуем сегодня присвоение званий, а завтра – новый приказ!

– Ага, – расхохоталась Стиба. – Новый приказ мы могли бы получить и на прежней базе! Зачем было перевозить нас сюда? Деньги командованию некуда девать?

– А может, не сегодня-завтра начнется атака гостей на Большую Гавань? – предположил Стояк. – Разве мы в теме того, что известно начальству?

– Но мы же так и не отыскали гостей в Хрустальных горах! – заметила Кама-Колобок. – Откуда они возьмутся в этом районе? Тут никаких возвышенностей нет, кроме ТФ-установок.

– Ты же прекрасно знаешь, что гости могут появиться где угодно и когда угодно! Это их главная отличительная черта. Ну и исчезающие трупы, конечно. Хотя мне кажется, что трупов как таковых и нет вовсе. Просто вроде бы убитый гость исчезает, а потом возникает в другом месте.

– Э-э… Да тебе просто башню с курса снесло! – Колобок покрутила пальцем у виска. – Это ведь тогда не война, а спектакль какой-то!

– А кто тебе вообще сказал, что это война?

– Но люди-то гибнут!

– Так ведь люди гибнут не только на войне…

– Но если это не война, то что?

Стояк глянул в настенное зеркало, оценивая качество своей работы. Погоны сидели на его плечах самым геройским образом.

– А вам, друзья мои, никогда не приходило в голову, что это всего-навсего обычные тренировки? Организованные самым дьявольским образом и неведомо кем, но всего-навсего тренировки.

Все повернулись в его сторону и на мгновение застыли, пораженные гипотезой боевого товарища.

– О Единый! – воскликнула потом Кама-Колобок. – Если это тренировки, то к каким же боям нас готовят? И кто?

Шестнадцать пар глаз оставили в покое Теодора Непосидяку и перепрыгнули на командира.

– Кент! – сказала Стиба внезапно охрипшим голосом. – Ты слышал, что предположил Стояк?

Надо было прекращать это истязание психики. Ибо выводы могли последовать самые радикальные.

– Слышал, – ответил Кирилл скучным голосом.

– И что ты по этому поводу имеешь сказать?

Кирилл продолжал сидеть на койке, хотя, наверное, «кентавры» не удивились бы, прими он стойку «смирно».

– Вот что, парни, – сказал он спокойно. – Я думал об этом еще на Незабудке. Мне с самого начала показалась странной тактика ведения боя со стороны гостей. Однако думай не думай, а сто кредов не деньги. Изменить-то ничего нельзя. Значит, надо принимать правила игры такими, какими их задали.

– А кто задал-то? – страшным шепотом спросила Кама.

– А не один ли нам с вами черт?! Иногда для солдата самое правильное – вообще не ломать башню.

Колобок вжала голову в плечи, словно командирский совет лег ей на макушку неподъемным грузом.

– И все-таки…

– Ну, чего пристала к Кенту? – рыкнула на Колобка грубая Громильша. – Он за странности происходящего не отвечает. Не он начинал эту мясорубку.

Кирилл, наконец, поднялся с койки.

– Вот что, парни, – заявил он. – На любой войне происходит масса странностей, с точки зрения рядового бойца. Как известно, командиры всегда кормой размышляют, а не башней… Рано или поздно всякий из нас поймет, верны ли были его догадки. Но сейчас донимать ими друг друга бессмысленно. Мы все равно ничего не изменим. Так что принимайте боевую обстановку такой, какая она есть. Я понятно выразился? Вопросы?!

Наверное, они бы еще много о чем могли его спросить. К примеру, поинтересоваться, прав ли был придурок Спиря, когда утверждал, что гости в первых боях на Незабудке попросту не хотели причинить бойцу Кентаринову непоправимый вред? И лейтенант Кентаринов оказался бы в затруднении, пожелав удовлетворить этот интерес…

Но никто больше ничего не спросил.

Закон «Меньше знаешь – лучше спишь» был слишком хорошо знаком «кентаврам», чтобы они нарушили его ради обычного любопытства.

А главное, они являлись стопроцентными профессиональными убийцами, и переливать из пустого в порожнее не входило в их привычки. В особенности, когда от тебя в сложившейся обстановке все равно ничего не зависит.

Будет время – будет пища… Будет приказ – тогда и башню станем ломать. Не худший фундамент для привычной работы…

А может, их заразили спокойствием вернувшиеся из «увольнения» Фарат и Ксанка…

После ужина устроили небольшой сабантуйчик. Обмыть дополнительные «снежинки», звездочки и боевые награды – святое дело для военного. Тут даже начальство не сопротивлялось, когда командир «кентавров» явился к Бурлацкому за разрешением.

Добро, лейтенант, празднуйте. Только чтобы было тихо. Никаких нарушений порядка, сами понимаете… Не хватало мне еще ваших героев на губу отправлять!

Кирилл заверил подпола, что все будет – сбрось с орбиты котелок.

Все так и произошло.

Никто, подпив, даже не полез друг на друга – наверное, Фарат позволил всем остальным оттянуться накануне, еще на старой базе, без пригляда непосредственного командира. И правильно не полезли – ибо командир сегодня имел полное моральное право не последовать их примеру.

После отбоя старшина Чудинова и лейтенант Кентаринов, оставивший казарму на попечение капрала Шакирянова, удрали с территории базы и в близлежащей рощице, изрядно заросшей высокими, по пояс, кустами, сполна наполнили командирское моральное право горячим физическим содержанием.

Возвращались, взявшись за руки, молчаливые и умиротворенные.

Над территорией базы раскинулось звездное небо с крупными звездами. Оно не источало ни малейшей угрозы.

– Ты и в самом деле не думаешь о будущем, Кира? – спросила вдруг Света шепотом.

Врать ей не хотелось, а правды бы она все равно не поняла.

– Я сейчас вообще ни о чем не думаю. Только о тебе.

Был ли это правильный ответ, осталось неведомым. Потому что Света промолчала. Только привычно потерлась носиком о его плечо.

4

На следующее утро разговор о сложившейся ситуации возобновился. Правда, не в режиме массового обсуждения, а один на один. На сей раз командира принялся доставать его заместитель.

– Слушай, Кент… – Новоиспеченный капрал сорвал травинку и куснул ее. – Все-таки мне кажется очень странным происходящее с нами. Я имею в виду Галактический Корпус. В том числе и наше подразделение, «кентавров».

Они лежали рядом со спортплощадкой, на которой подчиненные Кирилла, разбившись на три команды, с молодецким гиканьем, девчачьим визгом и привычными ехидными подколками резались в волейбол.

– Ты о чем? – спросил Кирилл, потому что надо было отвечать.

– А вот о чем… – Фарат задумчиво почесал мочку правого уха. – Чем больше я размышляю о наших предыдущих заданиях, тем больше убеждаюсь, что происходящее с нами – никакая не война. Ты подумай сам… Если бы с землянами кто-то реально воевал, удары в первую очередь были бы нанесены не по Периферии, а по Солнечной системе, прямо по Земле и Марсу, по Ганимеду и Титану. Там – залог победы…

– Ну, знаешь… К Земле и Марсу надо еще прорваться. И тут Периферию никак не обойдешь.

Шакирянов снова пожевал травинку:

– Так-то оно так, да только… Ну, хотя бы единичные попытки предпринимались. А тут просто идут прямые атаки на периферийные миры. Причем атаки совершенно тупые с точки зрения военного искусства.

Кирилл снова глянул на «кентавров».

Те сейчас абсолютно не думали о странностях своей войны. Вот Наиля Камалиева с трудом подняла падающий на площадку мяч, смачно отряхнула ладони и немедленно задрала нос.

– Ай да Колобок! – подбодрил ее Юраша Кривоходов. – Мячик с мячиком всегда справится!

– Чья бы корова мычала! – незлобиво отмахнулась Кама. – Мячику – не тебе, не грех и покориться!

Фарат не обращал на происходящее внимания.

– Посуди сам, Кент, – продолжал он. – Почему в боях ксены не используют летающих гостей? Если есть ползающие, бегающие и прыгающие твари, то должны быть и летающие. Весь мир так устроен… И еще… Почему гости тупо идут на убой и никогда не пытаются применить отвлекающие маневры? Скажем, один отряд нападает на галактов, а другой в это время обрушивается на город и устраивает там резню. Элементарная тактика… А у них все настолько примитивно! Голимый целлофан какой-то, кол мне в дюзу!.. Ну не воюют так разумные существа, способные преодолевать межзвездное пространство!

– Не в теме я, прапор… э-э… капрал, – сказал Кирилл.

– Не в теме или попросту не хочешь говорить? – Шакирянов смотрел на него с подозрением.

– Не в теме, Фарат, – проникновенно повторил Кирилл. – Я тебе больше скажу… Я вообще стараюсь не думать об этих странностях.

– Но ведь думал! – Шакирянов саданул ладонью по траве. – Наверняка!

– Конечно, думал.

– И что надумал?

– То и надумал! Что нас как бы тренируют…

– Вот-вот, Кент! – отозвался громким шепотом Фарат. – Слишком происходящие бои смахивают на занятия в имитаторном классе, только совсем на другом, уже реальном уровне. Я других объяснений не нахожу!

– Ну и пусть смахивают! Тебе не один черт? Лишь бы бабулики на банковский счет капали да в столовняк водили вовремя…

– Да в общем-то, с солдатской точки зрения, черт один… Но ведь интересно же!

– Интересно, согласен… – Кирилл улегся поудобнее. – И чем ты объясняешь такой ход боевых действий?

– Я думаю, что нас всего лишь готовят к еще предстоящей и уже настоящей войне. А все наши нынешние битвы – своего рода учебный лагерь, типа «Ледового рая». Только с иными условиями обучения.

Снова пошла уже слышанная песня.

Впрочем, во время вчерашнего разговора Шакирянов пребывал в «увольнении» с Ксанкой…

– Кто готовит-то? К войне с кем?

Фарат пожал плечами:

– А дьявол его знает! Когда я задумываюсь над этим вопросом, у меня реально башню с курса сносить начинает. Это же дьявольщина какая-то!.. А ты? Неужели ты над ним не задумывался?!

Врать не было никакого смысла.

– Почему не задумывался?… Еще как задумывался! Но у меня тоже башню реально снесло. При первой же попытке. И я решил, что это не моего ума дело! Меньше знаешь – лучше спишь!

– Так-то оно так… Но хотелось бы иметь представление, чего ждать. Ты ведь наверняка заметил, что после нашего появления на периферийных мирах гостей как ветром сдувало?

– Кто ж этого не заметил!

– Вот-вот… И сдается мне, что именно нас, «кентавров», готовят для какой-то неведомой цели!

Кирилл мысленно усмехнулся.

«Да не вас, Фаратик, готовят, а меня!» – мог бы он сказать своему заместителю. Но зачем?… Меньше знаешь – лучше спишь…

– И сдается мне, что из «кентавров» целенаправленно делают специальный отряд для проведения активных наступательных операций. Интересами обороны существование отрядов, подобных нашему, не оправдывается. Обороняющиеся сидят в укрепленных сооружениях и тупо отстреливаются по площадям, а не ведут пальбу с двух рук по-македонски на открытом пространстве! Скажешь, не так?

Конечно, Шакирянов был прав. Но его правота ничего не меняла. Изменить что-то мог только новый приказ. А пока сиди, галакт, в окопе и не высовывайся!

Кирилл тоже сорвал травинку и куснул ее:

– И где же, на твой взгляд, могут произойти эти самые активные наступательные операции?

– А Единый его знает! Но они непременно будут, Кент! Помяни мое слово! И это меня устраивает гораздо больше, чем сплошная оборона, как происходит сейчас!

«Ну, что вы ко мне пристали, дьявол вас побери! – подумал Кирилл. – Откуда я вам возьму желанное наступление? Если враг находится за пределами Мешка, то и наступать можно только там, за пределами. А это от нас совершенно не зависит! В общем, сидите, птички, и не чирикайте! Клюйте насыпанный корм!»

Все-таки безделье неизменно развращает военного человека. Надо найти им дело! Волейбола господам «кентаврам» недостаточно! И если в ближайшее время начальство не родит новый приказ, спецотряд под руководством лейтенанта Кентаринова начнет загнивать. Но ведь никто из нормальных вояк не напрашивается на задание!.. Это – поведение идиота!

И ему ничего не оставалось, как повести господ «кентавров» на стрельбище.

5

Судьба недолго мучила Кирилла неопределенностью.

В режиме мирной жизни прокатились еще несколько дней.

А потом лейтенанту Кентаринову было приказано срочно явиться в штаб планетной обороны.

Почти истосковавшийся по новому делу Кирилл с удовольствием отправился в Большую Гавань, с удовольствием явился. Он ждал делового контакта с кем-нибудь из эсбэшников, ибо, как ему казалось, агенту Артузу настало самое время получать очередную секретную задачу.

В здании штаба его встретил неизвестный капитан в общеармейском, представился и немедленно сопроводил в стандартное чиновничье обиталище, хозяином которого оказался майор по фамилии Буйносов, одетый в форму галакта. Компанию майору составлял и вовсе безмундирник. Это был мужчина средних лет с не менее средней внешностью – ни бороды, ни усов, ни лысины. Видимо, он и являлся эсбэшником, потому что иным штатским в таком кабинете делать совершенно нечего.

Знакомой тревоги от близости странной пары не ощущалось. Ну и ладненько, замаскировавшиеся враги по-прежнему отсутствуют…

Кирилл козырнул, щелкнул каблуками и доложил майору о собственном прибытии.

– Молодцом, молодцом! – Буйносов вышел из-за стола, крепко пожал гостю руку и поинтересовался: – Как настроение в отряде, Кентаринов?

Ну и вопросец!.. Словно нет на свете более важных проблем!

Впрочем, начальству, как известно, полагается проявлять должную заботу о подчиненных. Хотя бы на словах…

– Настроение отличное! – отрапортовал Кирилл. – Все абсолютно здоровы. Никаких жалоб и пожеланий нет. Отдохнули. Ежедневно занимаемся стрелковой и общефизической подготовкой. Ждем новых заданий командования!

– Прекрасно, лейтенант!

Безмундирник откровенно разглядывал командира «кентавров». Будто навылет простреливал… Однако в разговор вступать не спешил.

– За новыми заданиями для вас дело не задержится, – сказал Буйносов. – Ваш отряд ждут на Незабудке.

Кирилл слегка опешил.

Неужели на планете начался повторный этап Вторжения? В течение всех этих месяцев, пока «кентавры» мотались по Мешку, на Незабудке процветали тишь и гладь. По крайней мере, именно так утверждали средства массовой информации.

– Я уполномочен, – продолжал майор, – довести до вас приказ командования. Отряду специального назначения под вашим руководством предписано загрузиться на борт крейсера «Скорпион» и прибыть в систему Беты Волос Вероники. Дальнейшие распоряжения получите уже там. Задача ясна?

– Так точно, ясна, господин майор!

– В таком случае вы свободны, лейтенант! Вашим людям пока знать о новом приказе не обязательно.

– Слушаюсь, господин майор!

Кирилл выкатился из кабинета в полном недоумении.

Было совершенно непонятно, за каким дьяволом требовалось вызывать его в штаб на личную, так сказать, аудиенцию. Приказ о передислокации можно было передать и обычным путем, через штатные средства связи. Странно! Да плюс присутствие в кабинете этого безмундирника, так и не пожелавшего раскрыть рот… Странно вдвойне!

Он вспомнил, как его вызвали на борт крейсера «Возничий» перед высадкой сюда, на Синдереллу. Очень, очень похоже…

Опять, что ли, смотрины решили организовать командиру «кентавров»?

Но, получается, «главным смотринщиком» тут мог быть только незнакомый безмундирник!..

Или причина вызова заключалась в ином?

Явившаяся в башню идея оказалась столь дика, что Кирилл немедленно заскочил в туалет и посмотрел в зеркало.

Да нет, зрачки у него были вполне нормальными, человеческими. Никаких ромбиков…

Кол тебе в дюзу, лейтенант Кентаринов! Этак до паранойи скоро докатишься. Слишком буйная фантазия у некоторых…

Ладно, главное, что получено наконец новое задание. А значит, среди «кентавров» прекратится процесс брожения. В конце концов, такая перспектива – не самое худшее следствие странного вызова в штаб…

И он использовал нахождение в туалете по непосредственному назначению этого помещения.

Вернувшись на базу и решив с Бурлацким проблему транспортировки отряда на орбиту, он объявил своим общий сбор.

«Кентавры» будто почувствовали изменение обстановки, выстроились без обычных подколок. И без вопросов.

– Санаторий закончен, дамы и господа. Нам приказано отправляться на следующее задание. Вылет уже сегодня.

– Вот и дождались демобилизации, – сказала Сандра. – Кто там рвался в бой с гостями? Кушать подано, парни. Хвала и слава повару! Не позабыл о нас.

Никто не улыбнулся.

6

Едва «кентавры» прибыли на борт крейсера «Скорпион», отряду было приказано немедленно готовиться к транспортному сну.

Похоже, господа звезднофлотцы изрядно спешили. Что там еще случилось с этим Вторжением? Новая волна слоников-кузнечиков подошла? И снова к Незабудке? Вот только где их теперь вывели? Какой инкубатор все еще не найден?

Капитан корабля до знакомства с лейтенантом Кентариновым не снизошел – приказ был передан по интеркому на инлине.

– Краской пахнет, – проворчала Громильша. – Из новеньких крейсеришко. – Она фыркнула. – А хозяева нас встречают как-то неласково, без почетного караула.

– Это не страшно, – отозвался Стояк. – Главное, чтобы нас ласково встречали гости.

Каламбур встретили не слишком веселыми смешками.

Путеводная триконка привела отряд в кубрик с ячейками для транспорт-сна. Он был тут много меньше, чем подобные помещения на десантных баржах.

Пока АТС[1] «медуза» вытаскивала «кентавров» на орбиту, вопросов бойцы так и не задавали, однако сейчас любопытство взяло верх над напускным равнодушием.

– Интересно, куда нас теперь решили намылить? – спросила Колобок, укладывая шлем и оружие в стеллаж.

Все оглянулись на Кирилла.

– Не в теме, парни, – ответил тот. – Велено было покинуть Синдереллу. Все дальнейшие распоряжения последуют потом.

– Не по второму ли кругу отправляемся? – фыркнула Вика Шиманская.

Восемнадцать пар жаждущих правды глаз изучали физиономию командира, и только во взгляде Фарата Шакирянова жило понимание.

– По кругу только колы с дюзами ходят! – сказал он.

Продолжения не последовало, и смысл этой скабрезности остался скрытым, однако по кубрику опять пронеслись невеселые смешки.

– Можно подумать, ты все знаешь, Фаратик, – сказала потом Третья Вина. – Лейтенант ни черта не рубит, а ты, капрал, видите ли, в теме. – Она фыркнула подобно Шиманской.

– Я давно в теме, – ответил Шакирянов, – и тема эта одна-единственная… Нам с вами снова предстоит героически спасать человечество, господа «кентавры». Как и прежде…

Было совершенно непонятно, шутит он или нет, и все снова воззрились на Кирилла.

Но тут корабельный интерком вновь напомнил о себе, понуждая господ «кентавров» на срочный отход ко сну. Теперь уже на русском языке.

– Ну, вот что, спасители человечества! – рявкнул Кирилл. – Разбираться с очередной задачей будем на новом месте. А сейчас… Подразделению – немедленный отбой!

Очередью защелкали крышки ячеек, и народ принялся споро укладываться в «гробы».

– До скорой встречи, милый! – прошептала Кириллу Света, шагнув к соседней ячейке.

Он не удержался и шлепнул ее вдогонку по заду.

Ответом ему был деланно-возмущенный взгляд. И шепот: «А сейчас – подразделению немедленный отбой, господин лейтенант!»

– Слушаюсь, старшина! – шепотом же отозвался Кирилл.

Света послала ему воздушный поцелуй и улеглась на место, крышка спрятала ее от мира.

Или, скорее, от войны?…

«Нас всех вполне можно называть восставшими из гроба, – подумал Кирилл, укладываясь на жесткое ложе и закрывая крышку. – Существовал, помнится, блокбастер с таким названием. Какая-то дьявольщина…»

Эта его мысль оказалась последней.

7

Когда «кентавры», проснувшись, закончили обычные «утренние» процедуры, капитан «Скорпиона» соизволил наконец-то вызвать лейтенанта Кентаринова пред свои светлые очи.

Говорил он по-русски.

Мостик крейсера был точь-в-точь как на «Возничем»: серые стены и потолок, ряды оборудованных шериданами пультов, во многих юзер-креслах – дежурные операторы с подстыкованными к штекам лайнами, дальняя стена представляет собой центральный боевой дисплей.

Типовой проект, ничего удивительного… Да и каперанг Удмуртов, капитан корабля, определенно смахивал на своего коллегу с «Возничего». Среднего роста, широкоплечий усач, переполненный чувством собственного достоинства…

В одной печи их, что ли, выпекают? По столь же типовому проекту… В общем, флотские! Ни добавить ни убавить!

Однако, едва доложив каперангу, как положено по уставу, о собственном прибытии, он обнаружил на мостике знакомого человека и на мгновение забыл и о флотских капитанах первого ранга, и о требованиях устава.

Им оказался тот самый молчаливый безмундирник, что сидел в штабе планетной обороны Синдереллы у майора Буйносова.

Тут же неизвестный и лейтенант Кентаринов были познакомлены друг с другом. Безмундирника звали Петром Милановым. Каперанг представил его в качестве эксперта главного штаба министерства обороны Конфедерации Объединенного Человечества.

По всей видимости, господин эксперт недавно прибыл с Земли.

Тут же последовали свежие распоряжения.

Приказом командующего Галактическим Корпусом отряд специального назначения под руководством лейтенанта Кентаринова поступал в распоряжение ксенолога Миланова с целью добычи новых сведений о гостях. На первом этапе совместной работы эксперта и отряда «кентаврам» предстояло базироваться на Незабудке. Истинные взаимоотношения спецназовцев и Миланова будут известны только присутствующим – по легенде, «кентавры» попросту выполняют задачи по охране господина эксперта, непосредственно ему не подчиняясь.

Пока Удмуртов доводил до лейтенанта приказ, Кирилл бросал короткие взгляды на Миланова. Новое начальство относилось к тем людям, по внешности которых трудно определить их истинный возраст. Ему могло быть от тридцати до пятидесяти. Впрочем, для эксперта главного штаба МО тридцать лет – возраст маловероятный. Какой ты в подобном возрасте, к дьяволу, эксперт! Разве что по общению с метелками… Уж скорее господину Миланову – пятьдесят. Да и не важно это по большому счету. Для Кирилла и его бойцов этот человек – при любом возрасте старший товарищ.

Из этого, парни, и будем исходить.

– Вам ясен приказ, лейтенант? – спросил Удмуртов.

– Так точно, господин полковник! – рявкнул Кирилл, щелкнув каблуками.

– Можете быть свободны.

Кирилл покинул мостик и вознамерился сходу отправиться к подчиненным. Однако преуспеть в своем начинании ему не удалось.

– Подождите, пожалуйста, лейтенант!

Кирилл оглянулся.

Его спешно догонял господин ксенолог.

– Не зайдете ли в мою каюту, лейтенант? У меня есть к вам пара вопросов.

Ага, начальник хочет пообщаться с подчиненным в приватной обстановке. Порежимить тет-а-тет…

– Слушаюсь, господин эксперт! Готов ответить на любые вопросы!

И ниипёт, как говаривал Спиря. Нам, «кентаврам», скрывать от ученых представителей министерства обороны нечего! Даже если они носят штатское!

– Знаете, лейтенант… Я вас попрошу об одной вещи. Не называйте, пожалуйста, меня экспертом. Обращайтесь по фамилии. Или по имени-отчеству. Я – Петр Павлович.

Ишь ты, сплошные «пожалуйста» да «я вас попрошу». Безмундирная ты душа, кол тебе в дюзу!..

– Слушаюсь, господин Миланов. – Кирилл помедлил. И через силу, скрывая неудовольствие, добавил: – Петр Павлович…

Оказывается, нам, «кентаврам», придется скрывать профессию своего нового соратника. Что ж, дело понятное. Потому что секретное… Ладно, не привыкать!

Каюта у эксперта-ксенолога оказалась невелика. Привычным «гробом», в котором перевозили по Мешку пушечное мясо, тут и не пахло. Режим транспортного сна господин эксперт проводил внутри довольно изящного аппарата, формой напоминавшего приплюснутый сверху и снизу цилиндр.

Говорят, такие трансформируются в нормальную человеческую койку, потому что у экипажа корабля отнюдь не все ночи проходят в транспорт-сне…

Рядом находился Ф-столик, на котором тут же появились бутылка коньяка «Сириус», две рюмки и нарезанный лимон. Не сами, разумеется, возникли – были добыты хозяином каюты из встроенного в переборку небольшого холодильника.

«Может, ближайшее будущее побольше прояснится?» – подумал Кирилл и снял берет.

Налили, чокнулись, выпили. Зажевали лимоном. Всё – стоя.

«Сириус», конечно, не французский коньяк, но тоже ничего. Впрочем, настоящих французских коньяков галакт Кентаринов никогда не пробовал. Даже когда был хакером в Санкт-Петербурге.

– Присаживайтесь, лейтенант, прошу вас!

Тут же из пола возникли два Ф-стула.

Присели.

– Опоздавшая вторая – потерянная первая! – сказал эксперт и повторно наполнил рюмки.

Кирилл резво хлопнул по новой и только потом понял смысл прозвучавшей фразы.

– Как настроение среди «кентавров»? – спросил эксперт.

– Готовы к выполнению новых задач! – отчеканил Кирилл. – Отдавайте любые распоряжения!

Правда, не встал по стойке «смирно» и не отдал честь – в компании с коньяком уставные требования выглядели несколько неуместными. Да и берета на голове не было. А на собеседнике – формы, которая требовала бы уставных поступков.

– Это я понимаю, – мягко сказал Миланов. – Галакты в любой момент готовы к новым задачам.

Он снова потянулся к бутылке, но Кирилл мотнул головой:

– Благодарю, господин… э-э-э… Петр Павлович! Третья в служебное время – всегда лишняя!

– Ну хорошо, лейтенант… А все-таки какое настроение у ваших подчиненных? Если отвечать не по уставу…

«А почему бы и нет? – подумал Кирилл. – Дальше Периферии все равно не пошлют!»

– Люди рвут сопло над одной мыслью… Что участвуют в странной войне.

– Почему в странной?

Кирилл объяснил.

Эксперт на несколько секунд задумался. Потом заткнул бутылку пробкой и ответил:

– Если бы я сказал, что никогда не задумывался над характером этой войны, вы бы не поверили. Правильно?

– Так точно! Не поверил бы.

– А если бы я сказал, что задумывался, вы бы спросили, к какому выводу я пришел. Правильно?

– Так точно! Но я не спрошу.

– Почему?

– Потому что, извините, никаких выводов у вас нет. Были бы, эксперт штаба обороны не стал бы встречаться с простым лейтенантом Галактического Корпуса.

«И подавись, если тебе мои слова не нравятся!» – добавил Кирилл про себя.

Позже он не раз спрашивал себя, почему был столь резок. И не находил ответа.

Ну, не потому же, что с ним разговаривал безмундирник!..

Эксперт вздохнул.

– Тут вы правы, лейтенант. – Он поднялся из-за стола. – Ладно, ступайте, пожалуйста!

Кирилл встал.

– А можно вопрос, господин Миланов?

– Разумеется, лейтенант, прошу вас.

– В приказе говорится, что на первом этапе нашей совместной работы моему подразделению предстоит базироваться на Незабудке… А где будет следующий этап?

Миланов поморщился:

– Если бы я это знал, лейтенант… Если бы я это знал!.. Тогда мне не пришлось бы встречаться с простым лейтенантом Галактического Флота.

Ишь ты, а безмундирник-то наш, похоже, вежливый-вежливый, а зубастик!

– Еще вопросы имеются, лейтенант?

– Имеются. Как там Земля?

– Как и всегда, летает с третьей космической скоростью по околосолнечной орбите. Да и Марс никуда не делся.

Точнее не скажешь! Впрочем, что еще эксперт мог ответить?

Кирилл натянул на репу берет, молодцевато козырнул и покинул гостеприимный приют.

Прояснение ситуации, увы, не состоялось.

8

«Кентавры» ждали своего командира в отведенном отряду кубрике.

– И где мы оказались теперь? – спросил Шакирянов, едва Кирилл перешагнул комингс.

Приказа и дальше не сообщать подчиненным пункт назначения от капитана корабля не последовало. Да и не поверили бы «кентавры», что командир по-прежнему не в теме по столь важным вопросам.

– Рядом с Незабудкой, парни.

– Ух ты, кол мне в дюзу! – не удержалась Вика Шиманская. – И в самом деле по новому кругу отправились! Кого на сей раз будем гонять?

– Кого прикажут, того и будем, – сказал Кирилл.

– Внимание, галакты! – ожил интерком. – Подразделению лейтенанта Кентаринова – немедленно отправляться в транспортный отсек! С оружием и вещами. Повторяю: подразделению лейтенанта Кентаринова – немедленно отправляться в транспортный отсек! С оружием и вещами.

– Ну вот, – недовольно проворчал Афоня. – Как будто на десантной барже привезли. Сплошная срочность. Опять пожрать только внизу удастся. А так хотелось флотской пищи попробовать.

– Тебе бы только пожрать, – отозвалась Стиба. – Потерпи, гости накормят. И добавки дадут. Промеж глаз.

– Р-разговор-рчики! – рявкнул Кирилл.

«Кентавры» подхватили личные вещички и спешно вымелись из кубрика.

В транспортном отсеке их ждала атээска «кашалот», рассчитанная на двадцать шесть посадочных мест. Необходимость в этой машине стала понятной, когда среди «кентавров» появился эксперт Миланов.

Такую компанию на «медузе» уже не переправишь.

Из вещей у ксенолога имелся только чемоданчик и, к удивлению бойцов, персональный тактический прибор.

Ишь ты, дожили! Безмундирников боевыми шлемами стали обеспечивать, кол им в дюзу!..

– Я с вами, лейтенант. Представьте меня, пожалуйста, вашим подчиненным. Прошу вас.

Кирилл тут же выложил народу полученный приказ-легенду.

– Какая честь! – послышался насмешливый голос Громильши. – Растем, дамы и господа! Раньше «кентавры» гостей гоняли, теперь безмундирников охранять станут.

– Отставить! – скомандовал Кирилл. – Мы и раньше кое-кого охраняли. В том числе и безмундирников. – Кирилл обвел строгим взглядом строй. – И вообще, главное предназначение любой армии – защищать штатских. Попрошу не забывать об этом!.. А теперь слушай мою команду! К погрузке приступить! Снаряжение в режиме транспортировки!

Шустро загрузились в атээску; быстро раскидали вещички по багажным ячейкам, как и предписывалось режимом транспортировки; споро разместились по креслам. И отвалили от крейсера в пространство.

«Кашалот» был более комфортабельной машиной, чем привычные «медузы», «стрекозы» или «шмели». С другой стороны, господину эксперту этот комфорт, наверное, представлялся чуть ли не издевательством по отношению к безмундирному человеку. Хотя, скорее всего, Миланов и глазом бы не моргнул, даже если бы предоставленный транспорт ему не понравился.

Света сидела рядом с Кириллом и рассказывала о своем детстве. Кирилл слушал ее вполуха – опять размышлял, почему агенту Артузу не дали новое задание.

После достигнутых Артузом успехов сам Единый велел эсбэшникам напустить успешного секретного сотрудника на очередного вражеского агента. Или хотя бы поручить ему проверить на возможное шпионство какую-нибудь подозрительную личность. Типа эксперта Миланова…

Кол мне в дюзу, а может, я уже выполняю такое задание! Может, для того «кентавров» и определили под начало господина ксенолога!

Вот только чувство тревоги по-прежнему помалкивало… Если ему, конечно, все еще можно верить…

И тут в салоне атээски взвыла сирена боевой тревоги. Это было так неожиданно, что Кирилл вздрогнул.

А далее включились наработанные привычки.

Продублировать сирену голосом, гаркнув: «Отряд, боевая тревога! Всем надеть шлемы!»… Извлечь из транспортной ячейки собственный ПТП… Успокаивающе кивнуть единственному на борту безмундирнику: «Не волнуйтесь, Петр Павлович! Сейчас все станет понятно!»… Напялить шлем на голову и подключиться к СОТУ[2] незабудкинского штаба планетной обороны, если, конечно, «кашалот» уже находится в зоне ее, СОТУ, действия…

Оказалось, атээска уже вошла в эту зону, а потому оперативная информация потекла. Та, какую и положено довести до простого лейтенанта Галактического Корпуса, – находиться в боевой готовности и ждать дальнейших приказов.

Подчиненные не слишком отстали от своего командира, также приведя себя в должное состояние, и потому Кирилл немедленно ретранслировал «кентаврам» полученный приказ.

А сам ринулся в виртуальность.

В конце концов, должен он знать, что случилось на Незабудке! Безо всех этих вышестоящих информационных фильтров…

При общении с виртуальностью у него тоже имелись уже наработанные привычки. Сотворить ментала, удрать от церба, стерегущего нужный сектор, преодолеть парольную стену… И снова. И снова! И снова, пока не доберешься до самоё системы оперативно-тактического управления штаба планетной обороны. А дальше все зависит от того, поймешь или нет добытую тобой информацию…

Кирилл понял.

Вся СОТУ сейчас работала над решением одного вопроса: что делать с неопознанным летающим объектом, обнаруженным в непосредственной близости от Незабудки?

Кирилл поковырялся во внутренностях виртуальности и выяснил все подробности.

НЛО появился рядом с планетой неожиданно. Иными словами, как выпрыгнул из небытия – в трехстах километрах от поверхности, чуть севернее города Семецкий. Одно дело, обнаружься он где-нибудь на околице планетной системы Беты Волос Вероники. Тогда нашлось бы время правильно оценить ситуацию, принять идеальное решение, должным образом подготовиться. В сложившейся же ситуации времени не имелось. И потому человеческая составляющая СОТУ паниковала. Если НЛО шел в атаку на Семецкий, то единственным спасителем обреченного города мог стать только крейсер «Скорпион», но НЛО находился в непосредственной близости от антигравитационного транспортного средства «кашалот», забрасывающего в данный момент на планету подразделение Галактического Корпуса под командованием лейтенанта Кентаринова. Разумеется, на «кентавров» можно было плюнуть с высокой колокольни, но на том же самом борту находился представитель штаба обороны Петр Павлович Миланов, и открывать огонь по НЛО означало подвергать высокопоставленного эксперта смертельной опасности.

А на это командующий планетной обороной, по-видимому, решиться не мог. Иначе почему он терял время?

Кирилл собрался уже сообщить эксперту о происходящем, но тут же придержал себя.

Экий ты прыткий, лейтенант! А как потом объяснишь отцам-командирам, откуда у тебя совершенно секретная информация, содержание которой неведомо не только лейтенантам Галактического Корпуса, но даже большинству генерал-лейтенантов всех родов войск?…

Впрочем, неправда, времени командующий планетной обороной не терял, тут же вызвав на связь спускающийся с орбиты «кашалот» и приказав срочно соединить себя с экспертом Милановым – пусть-ка штабной на себя возьмет ответственность за собственную безопасность.

За эти несколько секунд Кирилл принял решение, как защитить эксперта от залпов собственной артиллерии. Через СОТУ он проник в виртуальность управленческих систем «Скорпиона», намереваясь помешать наведению пушек на цель.

И пусть потом корабельные и штабные спецы проедят друг другу мозги, разбираясь, с какой такой стати крейсер нанес неточный удар.

Впрочем, НЛО лишил Кирилла возможности взять на лейтенантские плечи ответственность за безопасность Миланова. Да и сам господин эксперт-ксенолог ничего решить не успел, когда неопознанный летающий объект исчез со сканеров так же неожиданно, как и появился.

Человеческая составляющая СОТУ потеряла на несколько мгновений дар речи. А потом снова запаниковала, поскольку НЛО перед исчезновением сбросил на планету три объекта меньшего размера.

И всем, кто обладал этой информацией, стало ясно, что решение, от которого зависела жизнь эксперта Миланова, принимать все-таки придется.

Однако за то время, пока длились разброд и шатания, системы разведки и целеуказания Незабудки и «Скорпиона» произвели сканирование новых объектов и вывели полученную информацию на боевые дисплеи командующего планетной обороной и капитана крейсера.

И стало ясно, что небольшие шарообразные объекты, первоначально отвалившие от НЛО, приближаясь к планете, быстро и неуклонно превращаются в нечто невообразимое. А вскоре стало и понятно, на что именно похоже сие «невообразимое нечто»…

– Кол мне в дюзу! – выругался командующий. – Да это же летающие ящеры какие-то.

– Птеродактили, астероид им в глотку! – отозвался капитан «Скорпиона». – Или драконы.

«Гости! – сообразил Кирилл. – Только на сей раз летающие!»

Вскоре ситуацию осознали и старшие офицеры. Между ними вспыхнула ожесточенная дискуссия. Командующий планетной обороной полагал, что летающих монстров стоит уничтожить с применением техники. Ему напоминали, что применение техники против гостей равносильно ее использованию против самих себя.

А значит, имеет смысл задействовать исключительно живую силу. Однако лучшие представители «живой силы» еще только находились на пути к поверхности планеты, а стало быть, придется выдвигать в район, куда стремились гости, менее лучших представителей, практически необстрелянных, что, кол нам в дюзу, чревато провалом в отражении нападения и возможной гибелью Семецкого… Да что могут ящеры сотворить с городом?… Ну, сожрут, кого успеют, так на войне – как на войне. И вообще объявить жителям, чтобы убрались с открытых пространств. Жертв будут единицы. Да и то всякий сброд…

Пока шло совещание, СРЦ[3]штаба планетной обороны выяснила, что скорость летающих гостей много меньше, чем скорость, с которой приближается к планете атээска с «кентаврами» и экспертом Милановым на борту.

И потому тут же было решено направить на защиту города лично лейтенанта Кентаринова и его подчиненных. Высадить их из атээски на подлете к Семецкому в режиме десантирования, а эксперта Миланова переправить непосредственно в город. Ну и привести в боевую готовность подразделение галактов, базирующееся в самом Семецком. На всякий пожарный…

Неужели, господа офицеры, такими силами да не справимся с тремя гостями, кол им в дюзу?!

Надежда командующего планетной обороной не казалась беспочвенной, потому что прежде никогда не случалось, чтобы «кентавры» проигрывали схватку гостям! Везунчики!.. И план немедленно реализовали.

Однако первые сложности появились уже на начальном этапе. Когда атээска приземлилась в районе, расположенном севернее города Семецкий, и «кентавры» выгрузились (Светочка – по традиции, первой!), эксперт Миланов наотрез отказался покидать район высадки, предпочитая оставаться под защитой спецназовцев лейтенанта Кентаринова. Он так и ответил командующему:

– Простите, генерал, но с «кентаврами» я чувствую себя в гораздо большей безопасности, чем в вашем городе.

– Но позвольте, господин Миланов…

– Нет, генерал! Это вы позвольте, пожалуйста, мне самому распоряжаться собственной жизнью. Официально заявляю, что снимаю с вас всякую ответственность за мою безопасность.

«Кол в твою безмундирную дюзу! – мысленно выругался слышавший эту перепалку Кирилл, по-прежнему пребывавший одной своей ипостасью в виртуале СОТУ. – Нужен ты мне тут, как собаке пятая нога. Мало мне боя с летающими гостями, так еще и о твоей драгоценной шкуре заботься!»

Генерал, разумеется, на решение штабного согласился без раздумий. Слова эксперта записаны в памяти ИскИнов, в случае гибели эксперта-ксенолога это будет индульгенцией командующему.

– Что ж, воля ваша, господин Миланов. Как пожелаете…

На сем они и сошлись.

Кирилл, посчитавший, что штабной безмундирник недооценивает вероятную опасность своего пребывания на поле боя, попробовал сунуться с переубеждениями, но натолкнулся на стоическое упрямство.

– Нет, лейтенант, я не изменю своего решения. Я давно хотел посмотреть, как ведутся бои с гостями. Непосредственно в схватке, а не со стороны. В конце концов, это моя работа… Так что не спорьте, пожалуйста!

Придурок! Но, надо отдать ему должное, смелый придурок. Стрёма в душе не носит. Хотя, собственно говоря, смелыми и бывают именно придурки. Пока не обосрутся от страха… Нормальные-то люди изначально опасаются. А нормальные военачальники прекрасно понимают, что надо находиться не в гуще боя, только мешая своим подчиненным, а в стороне от него, на наблюдательном пункте, чтобы иметь возможность вовремя принимать решения, которые от тебя требуются.

Ладно, дьявол с тобой, господин Петр Павлович! Тебя-то я всегда сумею защитить. Жаль только, если спасение твоей долбаной персоны будет стоить мне жизней моих товарищей…

Впрочем, тут судьбе определять исход! На войне как на войне…

– Подразделение, к бою! Рассредоточиться!

Интересно, каким способом уничтожают человека приближающиеся монстры? Ударом хвоста и когтей? Мгновенным скусыванием башни? Но это ж к человеку подобраться надо на соответствующее расстояние… А если человек вооружен бластером ближнего боя и подпускать тебя на соответствующее расстояние вовсе не собирается?! В воздухе-то ты – как на ладони…

– Парни! Не давать летающим приближаться к нам! Валить загодя! Кто знает, каковы у них поражающие факторы…

Парни обоего полу весело и энергично доложили о полной готовности валить гостей загодя.

– Не ссы на зенит, командир!

– Ща мы их уделаем, как Единый черепаху!

– Добро пожаловать на живодерню, господа гости!

Боевой дух подразделения парил на недосягаемой высоте.

Хотя бы об этом командиру не требовалось печалиться. Уже успели соскучиться по схваткам, убийцы вы мои ненаглядные!

Кирилл частью сознания фиксировал расположение подчиненных.

Ага, Светочка, молодца, держится поблизости… И вообще гарем не выдаст – свинья не съест, хоть и не воевали мы еще с летунами!

Другая часть его сознания снова находилась в недрах СОТУ, а точнее в компьютерных мозгах сателлита, обозревающего с орбитальной высоты окружающую «кентавров» местность.

А третья часть Кириллова сознания вспоминала свою первую стычку с гостями. Гряда Динозаврова Позвоночника, Змеиное Гнездо, гигантские розовые поросята, Его Величество Бой, незабываемые впечатления победоносной схватки. И первые жертвы среди соратников…

Впрочем, у «кентавров» жертв не бывает. Вернее, скажем иначе – никогда не случалось. И сегодня не случится, тьфу-тьфу-тьфу. Не те мы парни!.. Жертвы у нас возможны только в том случае, если мы сдуру начнем палить друг в друга. Как сестры Гладышевы. А иначе – не дождетесь. Будь вы хоть зубастые крокодилы, хоть хвостатые драконы!

Сканеры сателлита показывали, что враг приближается. Ящеры летели треугольником. Или, если хотите, наконечником невидимой стрелы, которую выпустил невидимый же лучник…

Уж не знаю, какое у этих гостей зрение, но «кентавры» для них невидимыми вряд ли станут. У иных гостей глаза вообще отсутствовали, однако они прекрасно различали галактов и неплохо реагировали на их смертоносные действия. Вот и эти сейчас подлетят ближе, обнаружат врага и спикируют на траву, ибо по какой-то причине гости дерутся с галактами только на твердой поверхности.

А дальше только уворачивайся от ударов хвостом. Или от раззявленной зубастой пасти.

Гости и не подумали пикировать. Наконечник невидимой стрелы, сотрясая воздух тяжелыми взмахами крыльев, пронесся над предполагаемым полем боя, не обратив на «кентавров» ни малейшего внимания.

– Куда, падлы вонючие?! – взревел Фарат Шакирянов. – Кент! Они с ума сошли?

Гостей ни в коем случае нельзя было подпускать к Семецкому, и потому Кирилл, забыв об эксперте Миланове и вылетев своими ипостасями из виртуала, так же взревел:

– Подразделение! По противнику – беглый огонь!

И аккуратно поймав в прицел ПТП крайнего левого дракона, нажал кнопку трибэшника.

Ща я тебя, бл…дь, срежу!!! Ща ты у меня отлетаешься!!!

Ширкнуло.

«Кентавры» открыли беглый огонь, и полосы ионизированного воздуха стрелами протянулись к телам драконов.

Те продолжали натужно работать крыльями, не обращая на стрелков ни малейшего внимания.

Неужели парни промазали? Да нет же!

Кирилл прекрасно видел, что почти все выстрелы достигли цели. Да и ИскИн собственного ПТП подтвердил попадания. Но для этих махин энергетические снаряды оказались комариными укусами. Во всяком случае, отвлекаться от предполагаемой основной цели гости определенно не собирались, продолжая удаляться в сторону Семецкого.

Кирилл ошарашенно оглянулся на Миланова.

У того на физиономии не было ни грамма страха. Один лишь неподдельный интерес. Шлема эксперт не надел.

– Любопытно ведут себя гости, не правда ли? – сказал он. – По-моему, такого прежде никогда не случалось.

– Не случалось, – согласился Кирилл. – Немедленно наденьте ПТП! – И отдал новый приказ: – Подразделение, в машину! Бегом, парни! Бегом! Бегом, кол вам всем в дюзу!!!

«Кентаврам» повторять приказ не требовалось. Все ринулись к атээске. В голосах бойцов звучало неприкрытое удивление и яростное нежелание упустить врага.

– Они нами побрезговали, падлы вонючие!

– Или обоссались от страха!

– Как же обоссались! Тогда бы нас тут цунами захлестнуло!

Боевой дух оставался на высоте.

– Что собрались предпринять, лейтенант? – Эксперт был уже в шлеме, но поторапливаться не собирался.

– Вы остаетесь здесь, Петр Павлович? – вопросом на вопрос ответил Кирилл.

– Нет, конечно. – Миланов, сообразив, что от него хотят, бросился вслед за галактами. – Я с вами!

Кирилл догнал его и побежал бок о бок.

– Вы правы, – прокричал он. – Такого прежде не случалось. А значит, наше место там, куда они направляются.

В душе его родилось чувство, напоминающее обычную предбоевую тревогу, но очень отдаленно напоминающее. Как сосулька – айсберг…

При последних встречах с гостями тревога ощущалась полноценно, а тут… стертая какая-то… Однако он все-таки решил быть осторожным.

Какие бы слова эксперта не записались в СОТУ, стрелочника командующий планетной обороной в случае чего заведет себе с удовольствием.

Почему вы, лейтенант, не соблюдали меры предосторожности? Разве вы не знали, что с вами штатский?… Да еще ТАКОЙ штатский!

В общем, лезть голой кормой на раскаленную сковородку мы не станем!

И потому, загрузившись в десантный отсек «кашалота», он приказал пилоту не лететь за драконами вдогонку, а, пользуясь преимуществом в скорости, обойти троицу гостей стороной и приблизиться к Семецкому с запада.

– Не успеем! – отозвался пилот.

– А ты уверен, что во время обгона эти твари не сделают нам козью морду? Завалят атээску, и хана нам всем!

Такой уверенности пилот не испытывал. И потому выполнил приказ беспрекословно.

9

Разумеется, они опоздали.

Уже из «кашалота» Кирилл снова вышел в виртуал и подключился к планетной СОТУ.

Гости атаковали Семецкий сходу. Вернее, слету…

Приблизившись к границе городских кварталов, ведущий дракон перешел в пике, разинул пасть и обрушил на дома мощную струю пламени. Ведомые чуть разошлись в стороны, увеличивая дистанцию между собой, и поступили таким же образом, заливая огнем уходящие под крылья и хвосты районы.

В Семецком тут же вспыхнули многочисленные пожары. На улицах заметались насмерть перепуганные люди, спасаясь от гибели. Город быстро стало заволакивать дымом.

Картинка, снимаемая сканерами сателлита, сделалась бесполезной, и Кирилл начал искать по СОТУ, откуда теперь можно взять информацию.

ПТП донес отборный мат, которым разразился пилот атээски, и Кирилл понял, что тот уже наблюдает разворачивающееся избиение младенцев.

– Да это змеи горынычи какие-то!

Последняя реплика пилота прозвучала уже по общей связи. Следовало реагировать.

– Что там? – спросил Кирилл, продолжая искать источники свежей информации.

– Ребята, они, мрази, город сжигают! Эти драконы – огнедышащие! Напалм, судя по всему!

На мгновение в «кашалоте» повисла тишина. Ошеломленные «кентавры» переваривали новость.

Много времени на этот процесс не потребовалось – все ж таки поведение летающих гостей с самого начала было весьма необычным, и парни уже перестали удивляться.

По общей связи понеслись ожесточенные ругательства, понуждавшие пилота лететь быстрее.

А Кирилл судорожно искал выход.

Ему стало ясно, что трибэшники никакой угрозы для змеев горынычей не представляют. Гости на стрельбу со стороны «кентавров» и внимания не обратили, а значит, броня у них крепка. Тут способны помочь разве лишь бластеры дальнего боя. Но БДБ – не ручное оружие, эти штуки и Громильша с Викой Шиманской на своих плечищах не уволокут. Бластеры дальнего боя таскают на «горбу» антигравитационные боевые машины, именуемые в просторечии абээмками, способные действовать как с дистанционным управлением, так и в автоматическом режиме.

Кирилл быстро прошерстил в виртуале технический парк гарнизона, защищающего Семецкий. И обнаружил три десятка абээмок модели «орлан».

На них, помнится, как раз устанавливались сдвоенные бластеры дальнего боя.

Он проверил вооружение машин.

Ага, не ошибся. Тридцать абээмок – это немалая сила. Кто знает, может, они и окажутся способны попортить шкурку огнедышащим монстрам…

Один недостаток – будучи введенными в бой, проклятые «орланы» тут же обрушат всю огневую мощь против собственных хозяев. Во всяком случае, такой опыт в начале войны был получен, и теперь никто из отцов-командиров не рискнет использовать эти машины против гостей. БДБ, размещенные на борту «орланов», превратят в смрадные развалины все, что уцелело в драконьем пламени.

Так что это не выход, кол мне в дюзу!..

Но должно же иметься какое-то решение! Иначе бы, если это – очередная тренировка, драконов на город не напустили!

И тут Кирилла осенило.

Он снова вихрем пронесся по виртуалу, разнося пасынками защитные барьеры. Прорвался в самое сердце планетной СОТУ и отдал приказ на пробное использование одного-единственного «орлана».

СОТУ принялась послушно выполнять полученный приказ. А Кирилл проник в мозги ИскИна, управляющего отправленной на задание абээмкой.

Поначалу дело шло превосходно. «Орлан» покинул гарнизонный гараж и стремительно унесся навстречу разворачивающимся на очередной боевой заход горынычам. Он успел даже шарахнуть по одному из драконов, так, что летающему монстру его неожиданное появление на поле битвы явно не понравилось. Горыныч, правда, сумел увернуться от выстрела сдвоенного БДБ, но о точном напалмовом ударе по Семецкому с его стороны уже и речи не шло.

И тут находящийся внутри ИскИна Кирилл почувствовал изменение приказа.

Кто-то пытался перенаправить «орлана» на помощь драконам – долбать собственный город. А точнее ударить по парку боевых машин. То есть по еще незадействованным «орланам»…

Ага! Кто бы ты ни был, противник, а угрозу ты, мать твою, понял правильно. И среагировал по-профессиональному…

Пришлось собраться с силами, заблокировать новый приказ, подтвердить старый и отправить отпочкованного ментала в тот узел СОТУ, откуда пришел перенаправляющий импульс.

За несколько миллисекунд Кирилл номер три разобрался, что выданный приказ не является порождением самой системы оперативно-тактического управления. Он определенно явился со стороны – так же, как и приказ, введенный в СОТУ самим Кириллом.

Ментал даже потер виртуальные руки от удовольствия, намертво заблокировав доступ в ячейку. А Кирилл номер два, разделяясь на новых менталов, выгнал из гаража еще пять «орланов». Теперь каждый из драконов обнаружил перед собой не беззащитный Семецкий, который можно было безнаказанно заливать напалмом, а сразу двух стремительных, вертких и хорошо вооруженных врагов. К тому же совершенно не чувствующих боли и не опасающихся за собственную сохранность.

Избиение городских кварталов мгновенно прекратилось, а в располосованном клочьями дыма небе завертелась новая карусель.

Кирилл испытывал все ощущения управляющих «орланами» ИскИнов.

Вот в прицеле драконья морда… Нет, уже пуст прицел – горыныч скользнул влево и вниз… Изобразить глиссаду с виражом и на выходе произвести выстрел из обоих стволов… Верткий, гад, успел в последний момент уйти с линии огня…

В другом прицеле тоже драконья морда… Тоже потянул влево, выпустив в сторону нападающего «орлана» пламенную струю… Выстрел! Мимо, конечно, зато сдвоенный импульс БДБ с легкостью превратил драконий выхлоп в жидкие огненные струйки, не способные прожечь броню абээмки…

В третьем прицеле – то же самое…

Но на сей раз струя напалма достигла противника, и часть Кирилла сгорела вместе с ИскИном погибшей машины.

Ну, ничего! У нас таких частей еще много! Вызовем из гарнизонного гаража новую… Все не так уж и плохо, если учесть, что в тот момент, когда драконище уничтожал меня, другой я успел влепить ему в бок полноценный заряд.

Броня у змеев горынычей оказалась весьма неплохой, но сдвоенный удар БДБ все же повредил крыло летучего гостя, и дракон начал планировать, пытаясь выйти из боя.

Но не тут-то было. Абээмки оказались постремительней. Одна из них, атакующая сотоварища подбитого дракона, бросила свою цель и ринулась добивать раненого. И добила-таки!

Жуткий рев разнесся над пылающим городом. Разнесся и оборвался.

Что-то мешало Кириллу, что-то ускользало от его внимания, но отвлекаться было некогда, потому что дракон, оставшийся с «орланом» один на один, почувствовал себя вольным казаком, поразил врага огненным плевком и снова ринулся на город, выпустив на нетронутый еще квартал длинную струю напалма.

Вот сука! Погоди, я до тебя доберусь. Только братьям-«кентаврам» помогу не сойти с ума от ярости и адреналина.

Сбитый дракон елозил раздолбанными крыльями по земле.

– На землю! – скомандовал пилоту Кирилл-главный. – Садись неподалеку от этого полутрупа. Только так, чтобы он машину не зацепил.

Пилот бросил «кашалота» вниз, и через несколько мгновений «кентавры» уже выскакивали из десантного отсека, направляясь к врагу.

– Мочи падаль!

– Бей его, кол ему в дюзу!

Ярость была всеобщей. А поврежденная «орланами» шкура врага уже не слишком защищала его от выстрелов трибэшников.

Драконы, в отличие от «орланов», судя по всему, что-то похожее на боль чувствовали. Во всяком случае, дракон продолжал реветь под выстрелами трибэшников, но рев его постепенно стихал, и вскоре уже безгласное тело подергивалось на спаленной траве. «Кентавры» продолжали всаживать в него импульс за импульсом, пока монстр наконец не перестал проявлять всякие признаки жизни.

Если это, конечно, вообще была жизнь…

– Вот так-то, сучара! – рявкнул Фарат Шакирянов. – Убедился?… За нами не заржавеет!

Между тем Кирилл-третий не переставал оберегать СОТУ от вражеского проникновения, и защищенные его ментальными усилиями «орланы» продолжали атаковать оставшихся драконов. Тем стало совсем не до Семецкого, они вертелись как могли, стараясь уйти от ударов БДБ, однако кое-где драконьи шкуры были уже заляпаны черным и зеленым. Черными наверняка были подпалины, а зелеными… видимо, кровавые пятна.

Один из драконов, уходя от очередной машинной атаки, опрометью ринулся вниз, прямо на головы «кентавров».

– Сейчас приблизится, – крикнул Кирилл по общей связи, – и мы в него – залпом! Приготовились! Только смотрите, чтобы не задавил!

Дракон рушился на бойцов, затем резко изменил траекторию, пытаясь уйти от столкновения с землей и…

– Три… Два… Один… Пли! – скомандовал Кирилл.

Два десятка энергетических импульсов из трибэшников воткнулись монстру в правый бок, тот оглушительно заревел (ИскИн ПТП мгновенно уменьшил уровень внешней акустики) и грянулся оземь так, что вздрогнула почва под ногами.

С ним было покончено быстрее, чем иссякли аккумуляторные заряды у трибэшников.

Ярость у «кентавров» проходила, сменялась эйфорией победы. Со всех сторон неслись вопли:

– Что, суки, обломилось вам!

– Суньтесь еще, корму до прямой кишки разворотим!

Ну и прочие словесные завороты, с помощью которых парни облегчают истерзанную боем душу.

Третьего дракона уничтожили абээмки. То есть Кирилл. Он навалился на дракона всеми своими ментальными ипостасями. Пара выстрелов залпом из четырех сдвоенных БДБ… Не было рева. И даже туша не брякнулась на землю, донизу долетели лишь разодранные останки, попадали в степь ошметками. В ушах пронеслась череда чавкающих звуков, от которых впору сблевануть.

Кирилл отправил уцелевшие машины в гараж, покинул, противодействуя охранным усилиям системы, виртуал и рявкнул:

– Вот так вот мы с вами будем обращаться, господа незваные гости, кол вам в дюзу!

Вопли «кентавров» постепенно стихали. Уровень адреналина в крови уменьшался. Бойцы приходили в себя. Переключали трибэшники из боевого режима в режим хранения. Снимали с башен персональные тактические приборы, поглядывали по сторонам.

На лицах у многих появилось некоторое смущение – ведь на сей раз не они являлись главными действующими лицами закончившейся битвы.

– Оказывается, с этими тварями вполне можно сражаться и с помощью абээмок… – Фарат Шакирянов озадаченно почесал вспотевшую репу. – А говорили, машинные методы борьбы с гостями невозможны.

Все снова загомонили, обсуждая только что совершенное открытие. Лишь Кирилл молчал, ибо сказать ему было нечего.

А вот эксперт Миланов молчать не стал.

– До нынешней схватки машинная тактика и в самом деле полностью исключалась, – сказал он с уверенностью специалиста. – Прежде ни одна боевая машина не могла быть использована против гостей, поскольку, если можно так выразиться, начинала тут же активно действовать на стороне врага. Но, как мы видим, сегодня все сложилось иначе.

– А что сегодня случилось? – рявкнула Громильша, потрясая кулаком. – Кто-то кому-то не дал?

Миланов посмотрел на нее с оторопелым ужасом, но быстро сообразил, что дама-гигантша всего-навсего упражняется в скабрезном остроумии.

– Что-то сегодня несомненно случилось, – сказал он после паузы. – Что-то весьма и весьма серьезное. И наша с вами задача – понять, что именно. Тогда дальнейшие бои станут гораздо более безопасными для людей.

И дабы эксперт не разобрался в причинах метаморфозы сразу, Кирилл отдал подразделению приказ строиться. А потом грузиться в атээску.

Впрочем, ему было абсолютно ясно: господин Миланов сообразит, что случилось, отнюдь не сегодня. Если вообще сообразит. Может, он и хороший ксенолог, но причины сегодняшней победы не имели ни малейшего отношения к представляемой им науке.

Как бы Миланову ни хотелось!

10

Кварталы Семецкого, которые трио летающих гостей успело залить смертоносным огненным водопадом, выглядели ужасающе.

Почти разрушенные здания, чьи стены – будь то каменные, будь то пластиковые, – горели, пока пожар не стих сам собой… Их попросту некому было тушить, потому что пожарная служба города тоже оказалась под ударом… Кое-где рванули горючие вещества, и на засыпанных обломками улицах тут и там валялись кучки праха, уже совсем непохожие на человеческие тела, и черные, словно перемазанные углем, трупы… Повсюду виднелись оплавленные груды, в которых глаз с трудом узнавал попавшие в драконье пламя машины… И висящий над городом смрад, смрад, смрад…

«Кентавры», разбившись на группки, пробирались среди обломков и искореженных груд, разыскивая хоть что-нибудь живое. Однако уцелевших среди разрушенных кварталов, похоже, не было. Кто не попал непосредственно под драконье пламя, тот сгорел в пылающих домах. Или задохнулся в дыму.

Начальство понемногу приходило в себя. Появились на атээсках врачи и бойцы городского гарнизона – видимо, не весь город оказался разрушенным. Под руководством офицеров спасатели принялись собирать трупы. Задействовали общую систему связи, и «кентавры» подключили свои ПТП к ней.

А возможно, планетное начальство привел в чувство эксперт Миланов, улетевший на «кашалоте» сразу после уничтожения третьего дракона. «Кентавров» он с собой взять не пожелал.

– Но, Петр Павлович!.. – воспротивился Кирилл. – Вам же необходима охрана! Это же наша задача!

– Не нужна мне теперь охрана, – сказал эксперт, и в его голосе прорезался командирский тон. – Обойдусь… Попытайтесь лучше помочь раненым, лейтенант! Тут вы намного нужнее. Прошу вас!

Однако раненых было по-прежнему крайне мало.

– Рвать! – прорычал идущий рядом с Кириллом Юраша Кривоходов. – В клочья!

Голос его переполнялся яростью.

– Кого? – зачем-то спросил Кирилл.

Как ни странно, в его душе ярость от ужасающих картин не родилась. Она тлела где-то далеко-далеко, словно и не внутри, а, скажем, в виртуале…

– Того, кто послал сюда этих долбаных гос… этих долбаных монстров!

Кирилл наклонился к лежащему возле подъезда мужчине без всяких следов ожогов и пощупал пульс на шее.

Сердце неизвестного билось.

Кирилл тут же вызвал по общей связи ближайшего врача.

А потом сказал Кривоходову:

– Сдается мне, скоро у нас снова появится возможность повидать гостей.

– Вот и хорошо. – Юраша отчетливо скрипнул зубами. – В кучу навоза покрошим!

Ярость его была понятна.

А вот собственное Кириллово почти равнодушие – нет.

Впрочем, подчиненные наверняка принимают его поведение за командирскую сдержанность. Нормальное состояние человека, отвечающего за жизни других… Ладно, не время сейчас разбираться в собственных ощущениях. Как говаривал незабвенный Спиря, каждому овощу – свой фрукт…

Спасательные работы на городских улицах продолжались до темноты. Работали бы и ночью – принять по таблетке стимулятора, и усталости след простынет, – однако командование решило дать «кентаврам» отдохнуть. А отцам-командирам, как известно любому бойцу, виднее…

Поужинали сухим пайком, только теперь вспомнив, что после транссистемного перелета и не обедали. Покурили молча – трепаться никому не хотелось. Переночевали в каком-то ангаре. Благо начальство обеспечило спальными мешками, а ангар умудрился уцелеть в этом кромешном аду. Даже крыша оказалась нетронутой…

На следующее утро «кентавров» накормили наконец горячей пищей и вновь привлекли к спасательным работам. Командиров в разрушенных районах теперь болталось как грязи. Каждый стремился продемонстрировать чувство долга, и, случалось, приказы откровенно противоречили друг другу. К обеду, судя по всему, штаб планетной обороны навел порядок окончательно. Руководство спасательными работами стали осуществлять с помощью системы оперативно-тактического управления – словно в городе развернулись боевые действия.

Впрочем, подобного количества трупов «кентаврам» в боевых действиях прежде видеть не приходилось. Все были достаточно подавлены и вовсю пихали начальству за допущенную близорукость и откровенную неготовность к воздушным ударам.

А на следующий день подразделение лейтенанта Кентаринова сняли со спасательных работ и перевели в район города Рудой, который, как объявили, станет новой столицей Незабудки. Видно, начальство не желало оставаться в развалинах, напоминающих ему о собственной близорукости.

В Рудой полетели на том же «кашалоте», что доставил «кентавров» с крейсера на планету.

На новом месте отряд разместили за городом, в казарме базы «Незабудка Б-один». Командовал ею подполковник Смоленский. База оказалась крайне малолюдной – видимо, давно уже находилась в полузаконсервированном состоянии.

Едва успели осмотреться и худо-бедно наладить быт, как лейтенанта Кентаринова вызвал к себе уже перебравшийся в Рудой эксперт-ксенолог Миланов. Господин Петр Павлович поселился в гостинице, отведенной под новую позицию штаба планетной обороны.

Кирилл передал подразделение заботам Фарата Шакирянова, потребовал у подполковника Смоленского транспорт (предоставленный мгновенно!) и в оговоренное время явился пред светлые очи эксперта.

Петр Павлович, на первый взгляд, был по-прежнему спокоен, как будто ничего особенного и не произошло. То ли ему недостаточно накрутили хвоста собственные руководители, то ли, будучи безмундирником, он и вовсе не нес ответственности за случившееся, то ли относился к начальственным выговорам так же, как относятся к ним простые бойцы-галакты…

Выслушав доклад-приветствие, предложил присесть и спросил:

– Что думаете о нападении на Семецкий, лейтенант?

Кирилл вдруг почувствовал тревогу.

Правда, это была не ТА тревога, которую он ощущал на Синдерелле, приближаясь к разоблачению майора Егоршина. Это была тревога подчиненного, которого начальник хочет подвести под дисциплинарный монастырь.

Ведь бой с драконами-налетчиками развивался явно не по тактическим наставлениям Галактического Корпуса. Наверняка начальство уже устроило разборки с ИскИнами СОТУ и, даже если и не нашло следов постороннего вмешательства в виртуал, должно было предположить такой вариант развития событий. Правда, штаб планетной обороны в лице его командования вряд ли позволил бы эксперту Миланову оказаться обладателем подобной информации – это не относилось к епархии штатского эксперта-ксенолога – однако могло случиться, что безмундирник и сам заподозрил управленческую непонятность в произошедшей схватке. Так что надо держать ухо востро! А штабные, кстати, вполне могут затеять собственное расследование, так что ухо надо держать востро вдвойне! Не огрести бы ржавых пистонов на корму!..

– Необычное нападение, Петр Павлович, – сказал Кирилл, тщательно подбирая слова. – Такого в моей боевой практике еще не случалось. Когда мы начали службу, применять в схватках антигравитационные боевые машины было строжайше запрещено. Говорили, что гости умудрялись перехватывать управление ими и заставляли наносить удары по своей же живой силе. Впрочем, вы, по-моему, и сами это знаете… А тут кто-то из командиров применил абээмки. Я даже стрёму хлебнул… э-э… испугался, что машины саданут сейчас по нам, поскольку мы оказались совсем близко от поля битвы. Слава Единому, пронесло…

Эксперт-ксенолог слопал уверенное вранье и глазом не моргнув.

Впрочем, разве мог он определить во время боя, испугался Кирилл или нет?… Сквозь шлем расширенные глаза и испарину на лбу не видно. А без специального запроса ИскИн персонального тактического прибора передавал в СОТУ только информацию о том, что хозяин жив. И никаких медицинских показаний! Это же совсем безразмерные информационные каналы потребуются, если сообщать командованию медицинские параметры каждого воина! В большом бою зависнет вся система! И хана управлению!

– Ваше подразделение вело себя соответственно той славе, которая о вас ходит, лейтенант!

Кирилл выкатил грудь колесом и отчеканил:

– Служим человечеству, господин Миланов! Но наше участие там не велико – добивали то, что после бластеров дальнего боя осталось.

Миланов смерил его пристальным взглядом серых глаз:

– Вот что, лейтенант… Не надо этих уставных выкрутасов, прошу вас. Мы – боевые товарищи, ибо впредь я буду постоянно с вами. И все мы служим человечеству. Так что давайте, пожалуйста, по-простому.

– Есть давать по-простому!.. Хорошо, господин Миланов.

Эксперт поднял руку, прерывая Кирилла:

– Что же касается участия вашего подразделения в бою… Думаю, немногие бы добили то, что осталось после абээмок, так быстро и без потерь. Кто знает?… Может, недобитые гости и обратили бы против нас наши же машины… Так что, как и прежде, оказались вы на своем месте и весьма вовремя.

Со своей колокольни он был прав. И, похоже, не кривил душой.

Поэтому у Кирилла снова вырвался уставный ответ:

– Служим человечеству, господин Миланов!

Эксперт усмехнулся и сказал мягко:

– Прекрасно служите, лейтенант! Но придется послужить и дальше. И теперь уже в совершенно другой обстановке. – Петр Павлович поднялся со стула. – Дело в том, что Мешок раскрылся!

– Как раскрылся? – опешил Кирилл.

И тут же сообразил, что он уже слышал эти слова – в Большой Гавани, на Синдерелле.

11

Кирилл был откровенно ошарашен.

Чертовщина вокруг него продолжалась. Опять у него напрочь вылетело из башни то, что ему уже ранее сообщали. И нынешний случай казался особенно странен. Одно дело – забыть, куда тебя отправляют служить после выпуска из учебного лагеря. Это в общем-то касается лично тебя и только тебя. Ну переклинило память из-за обилия переживаний… Но забыть новость, касающуюся судьбы не только твоей, но всего человечества!..

Не пришла ли пора сдаваться врачам, парень?

Ведь бывали случаи, когда у галактов после особо кровопролитных боев откровенно ехала крыша. А лейтенант Кентаринов, помнится, числился в свое время менталотравматиком… Может, не зря его ротный капрал Гмыря в «Ледовом раю» намеревался отправить маршем в безмундирники? Может, наступили, наконец, последствия давнего происшествия?

Однако демонстрировать эксперту-ксенологу собственную растерянность – откровенный голимый целлофан. Галакты не пребывают в растерянности долго, а «кентавры», лучшие из галактов, не попадают в такую ситуацию никогда. Ну или, если не травить вакуум, почти никогда…

– Подробностей я пока не знаю, – продолжал Миланов. – Однако такая информация пришла сегодня с Земли по закрытому каналу связи. Сведения эти совершенно секретны, о них не знают даже в штабе планетной обороны Незабудки.

Ишь ты! – насторожился Кирилл. В штабе, значит, не знают, а тебе доложили! Тот ли ты, дяденька, за кого себя выдаешь? Не вражеский ли ты все-таки агент?

Впрочем, ТО чувство тревоги по-прежнему не возникало. А в мире многое происходит, что может показаться странным обычному лейтенанту.

А посему не будем забивать себе башню прежде времени! Однако агенту Артузу, пожалуй, ухо надо держать востро втройне. Кто знает, каких тут можно ржавых пистонов огрести?

– Раз вы сообщаете мне столь секретные сведения, господин эксперт, то надо полагать, что они касаются меня и моего отряда.

Миланов вернулся на стул и кивнул:

– Еще как касаются, лейтенант! Скрывать от вас не стану. В самое ближайшее время ваш отряд получит очередной приказ. Суть мне его пока неизвестна. Однако, поскольку в войне определенно начинается новый этап, вам всем надо быть готовыми к самым сложным заданиям… Нам всем, – поправился он.

Что ж, теперь, по крайней мере, понятно, почему на Незабудке произошел неведомый доселе бой с летающими гостями. Новый этап, говорите? Да, очень похоже на то. Знать бы еще, какой стратегический характер будет носить этот этап. Неужели гости перенесут боевые действия в район главной обители человечества, поближе к Земле и Марсу? Но тогда какие это, к дьяволу, были «тренировки». Ни один противник так не станет себя вести – натаскивать вражеские войска по восходящей сложности! Нет, что-то тут не так! И стоит ухо держать востро вчетверне!

– Поскольку информацию я довел до вас секретную, вашим людям об открытии Мешка пока говорить не стоит. Просто сообщите им, пожалуйста, что подразделение готовят к новому заданию – намного сложнее прежних. Этого с них пока хватит.

– Слушаюсь, господин экс… э-э-э… Миланов!

Петр Павлович допустил на физиономию что-то похожее на доброжелательную улыбку и встал:

– Можете быть свободны, лейтенант!

– Есть!

И Кирилл, покинув гостиничный номер, отправился назад, к своим «кентаврам».

12

Когда он сообщил подчиненным, зачем его вызвали в новоиспеченную столицу, парни снова занялись активным обсасыванием собственных домыслов о ближайшем будущем.

Варианты предполагались различные.

Пара Вин считала, что «кентаврам» и в самом деле предстоит новый круг по уже пройденным мирам. Разница только в том, что теперь враги будут в придачу к знакомым кастрюлькам-слоникам-крокодильчикам использовать и летающих гостей.

– Впрочем, господа, – проокала она, – это хорошо, что на Семецкий напали змеи горынычи. С ними мы встречались хотя бы в сказках. А если бы противниками оказались какие-нибудь агрессивные тучи, которые и за опасные объекты-то принять не догадаешься?

– А точно! – поддержал ее Тормозилло. – Напустили бы на город здоровенную тучу ядовитого газа.

– А шлемы на что?! – не согласился с ним Стояк. – Защитились бы!

– Завсё народ шлемы не носит. Мы-то их только во время боевого дежурства надеваем. Пока бы прикинули кол к носу, полгорода бы полегло!

После небольшого спора согласились, что старая командировка по новому кругу – дело вполне возможное.

Потом Стибе пришло в голову, что пора бы врагам переходить от периферийных миров поближе к человеческой цитадели. Во всяком случае, должна же эта странная война стать похожей на нормальную. Поскольку все удары, наносимые по незабудкам да синдереллам, – пустая трата времени и сил. Голимый, братцы, целлофан, в натуре! А значит, стоит ожидать переправки подразделения, скажем, к Альфе Центавра. А может, и вовсе придется защищать Землю, Марс, Ганимед и Титан. И мы им, сукиным котам, там тоже покажем. Умудохаются они борщ хлебавши!

Снова сцепились в споре.

Лишь Света сидела рядом с Кириллом и покуривала, не вступая в общий разговор. Для ощущения полноты жизни ей вполне хватало – сидеть бок о бок и с удовольствием вдыхать дым «Галактических».

Во всяком случае, Кириллу этого хватало. Торчать бы вот так в курилке, выпускать к небу сизые дымные кольца и ни над чем башню не сворачивать. И пропади она пропадом, эта ваша война, со всеми ее странностями!

Но так может думать только какой-нибудь занюханный вчерашний курсантишка, а не закаленный боями лейтенантище…

Наконец, подчиненные полностью исчерпали предмет ожесточенного спора. Никто никому ничего не доказал. И обступили командира.

– А ты, Кент, как мыслишь? Куда нас теперь отправят?

Кирилл аккуратно раздавил бычок о край вазы-пепельницы:

– Куда нас отправят, парни, я совершенно не в теме. Ясно одно, змеи горынычи появились на Незабудке не с бухты-барахты. И надо готовиться к боям с летающими гостями.

– А нам-то чего готовиться? – удивился Тормозилло. – Бой в Семецком показал – как с ними бороться. Задействовать абээмки, и все в зените! Видели, как от горынычей ошметки полетели?

– Прыткий ты! – ядовито сказала Громильша. – Думаю, в этом бою у гостей попросту что-то в планах не срослось. Иначе наши абээмки по нам бы самим и саданули. Как случалось прежде… Тут другой вопрос – кто выпустил технику на драконов вопреки всем существующим тактическим наставлениям? Многое бы я дала, чтобы знать это!

– А тебе-то не один хрен – кто?

– Нет, Витюшенька, не один! – Сандра прищурилась. – Сегодня он их выпустил нам в помощь, и получилось, потому что у гостей не срослось. А в другой раз у них все срастется. И если я при этом случайно останусь жива, хотелось бы знать, с кого спрашивать за бардак! – Она резко повернулась к Кириллу. – Я права, Кент?

Кирилл перевел на нее честные глаза:

– Ты совершенно права, Сандрочка. Я бы тоже хотел знать, с кого спрашивать за бардак. Но мы – военные люди, и рубежи нашего с тобой спроса весьма и весьма ограничены.

Он выдал ей банальность, но ничего другого сказать просто не мог. Все другое, при должном размышлении, оказалось бы подозрительным и вызвало только дополнительные вопросы.

Как ему, Кириллу, кажется подозрительным этот ее вопрос.

Может, она в чем-то не доверяет собственному командиру? В чем? Любому бойцу известно, что у вышестоящего начальства всегда есть информация, которую не дулжно доводить до подчиненных. К примеру, что его, бойца, задача – пожертвовать собой ради жизни и успеха соратников, вызвав вражеский удар на себя…

На войне как на войне!

– Вот что, парни… Давайте не будем разбираться, кто и как планировал оборону Семецкого. Не наша это забота! Наша забота – быть готовыми к изменениям в действиях противника. Если драконы появились однажды, они могут появляться и впредь. Это – главное! Поэтому нам необходимо потренироваться в стрельбе по летающим целям. Думаю, надо запустить над стрельбищем несколько атээсок, оборудованных генераторами защитных полей, и поупражняться в стрельбе по ним из трибэшников с выставлением минимальной мощности поражения. Последний бой показал, что с помощью одного трибэшника дракона с небес не сшибешь. Мощи мало… Но если применить одновременно с десяток трибэшников, возможно, что-то и получится. И нам непременно надо научиться стрелять одновременно по одной цели.

– Но ты уверен, командир, что… скажем, согласованный выстрел из десяти трибэшников способен нанести дракону урон? – спросила Громильша.

– А это мы сможем проверить только в бою, – веско ответил Кирилл.

Конечно, в сомнениях Сандры имелся резон. Само по себе предложение было совершенно безбашенным. По делу, следовало бы организовать тренировки на ментальных тренажерах-симуляторах – как в учебных лагерях на Марсе. Но вряд ли командование пойдет без должной надобности на такие расходы. Что симуляторы сюда доставлять, что «кентавров» на Марс – расходы охренительные, под каким соусом это ни подай.

Да и не в безбашенности предложения дело!

Главное, занять бойцов постоянной работой, чтобы их не заботили всякие глупости! Типа – что ждет нас в будущем?

И Кирилл отправился к командиру базы – договариваться насчет обеспечения отряда соответствующим образом оборудованными атээсками.

Разговор состоялся получасом позже. С небольшим скрипом, но просьба Кирилла была удовлетворена.

Главный механик базы и вовсе отнесся к просьбе с энтузиазмом.

Все-таки боевая репутация спецотряда под командованием лейтенанта Кентаринова вызывала в людях немалое уважение.

13

Пару дней шли интенсивные стрелковые тренировки.

Очень скоро разбившиеся на две десятки «кентавры» по команде Кирилла и Фарата Шакирянова научились наносить одновременный импульс в заранее оговоренную точку летающей цели.

А следующим утром, на раздаче, был зачитан приказ командующего Галактическим Корпусом, которым всем «кентаврам» были присвоены очередные воинские звания – «за мужество и героизм, проявленные при отражении вражеского нападения на Семецкий». И лейтенант Кентаринов получил на погоны четвертую «звездочку», став капитаном. А самыми младшими в звании стали старшины. Численно отряд увеличивать не собирались, и это, похоже, никого уже не удивляло.

Орденов и медалей на сей раз командование пожалело. Впрочем, какие там награды, если город понес страшный урон!

Количество жертв достигло двух с половиной тысяч человек.

Хорошо, земное начальство никого не разжаловало и не отдало под суд. А то бы некоторых старших офицеров незабудкинского штаба планетной обороны позвала в дорогу штрафная рота. Со всеми вытекающими из этого факта последствиями…

Вечером «кентавры» устроили – с разрешения командира базы, разумеется, – коллективное обмывание полученных снежинок и звездочек. По просьбе того же командира обмывание, как и в прошлый раз, было «негромким». Ограничились пивом и сексуальными играми друг с другом. Полночи близлежащая рощица оставалась храмом любви.

На следующий день Кирилл сильно «кентавров» не загружал.

Пусть отдохнут парни от интенсивных тренировок последних дней. Успеют еще навоеваться!

14

А утром наступившего за «выходным» дня – едва закончились завтрак и «раздача» – над базой проревел сигнал тревоги.

«Кентавры» сидели в курилке и привычно обменивались подколками, когда вокруг началась суета.

Хоть после нападения крылатых на Семецкий и вышел приказ штаба планетной обороны о повышенной боевой готовности, но приказы приказами, а жизнь жизнью… Пополнение прибыть не успело. Начальство организовало малочисленные дежурства юго-западнее базы, в том направлении, где находился Динозавров Позвоночник, столь знакомый Кириллу и его соратникам по службе на «Незабудке А-три». А откуда еще следовало ждать нападения? Не со всех же сторон! При подобной организации защитных действий речь может идти только о круговой обороне самих себя, а вовсе не о спасении близлежащего города…

Однако, едва штаб базы вернул на место потерявшиеся от неожиданной тревоги башни, суета превратилась в некое подобие порядка. Вылетели из гаража атээски, местные галакты принялись грузиться в машины.

– Ох, и наломают они сейчас дров! – презрительно сказал Тормозилло.

– Ох, и наломают им сейчас костей! – отозвалась Громильша.

«Кентавры» к личному составу базы не принадлежали, и их вся эта суета не касалась.

– А что, командир, – проокала Пара Вин. – Мы вот так тут, в холодке, и будем посиживать да покуривать?

Приказа вступить в бой подразделение не получило, к тому же никто толком не мог сказать, что случилось в окрестностях базы, но Кирилл прекрасно понимал, что покуривать в холодке – не для «кентавров» занятие.

Пацаны эти несчастные, защитники базы и города, наверняка пороху еще не нюхали, поскольку на Незабудку в последнее время гости и дорогу забыли. По крайней мере, после того, как здесь появились спецназовцы лейтенанта… то есть капитана Кентаринова…

И не по этой ли причине дорога сейчас гостям вспомнилась?…

– Подразделение! – Кирилл выбросил окурок и вскочил. – Боевая тревога!!!

Опытным бойцам смотаться до казармы за оружием да шлемами – как два пальца обмочить!

«Кентавры» ринулись прочь из курилки.

– Мое барахло прихватите, – крикнул он в спину убегающей Светлане.

Та сначала обернулась – видно, собралась спросить, куда вдруг намылился командир, – но потом махнула рукой и ускакала следом за остальными.

А Кирилл помчался на плац.

На плацу очередной отряд «защитников» грузился в «медузы».

– Отставить! – рявкнул Кирилл, подбегая к лейтенанту с повязкой «Дежурный по базе» на левом рукаве. – Эту машину я забираю для своего отряда, лейтенант! Ясно?

– Но, господин капитан… – заартачился дежурный. – У меня же план разворачивания базы в боевые порядки, и в нем сказано…

– Мне твой план до фомальгаута! Можешь засунуть его своей метелке в дюзу! Или себе в задницу! Знаешь, кто я?

– Как не знать! – Лейтенант, явно оробев, принялся поправлять повязку.

– Ну и дрындец! Машину я забираю. Связь со штабом установлю уже с борта… Можешь жаловаться подполу! – Кирилл ураганом ворвался в десантный отсек атээски и рявкнул: – Бойцы! А ну-ка на выход – шагом марш! И побыстрее!

Рядовые и ефрейторы перечить герою-капитану, естественно, не рискнули. За несколько секунд борт опустел.

Кирилл сунулся в кабину к пилоту:

– Доложи в штаб, что капитан Кентаринов со своим отрядом готов выполнить боевую задачу!

Вряд ли командир базы откажется от помощи опытного подразделения. Тем более что приказа о вступлении в бой подпол «кентаврам» не отдавал. Но и запрещать не станет, если не осёл…

Пока пилот докладывал о самоуправстве капитана Кентаринова, все «кентавры» прибежали на плац. Кирилл выскочил к ним.

– Подразделение, на борт! – рявкнул он. – Приготовиться к бою! – Он забрал у Сандры свой трибэшник и персональный тактический прибор, напялил шлем на голову и, не медля, включился в сеть базовой системы оперативно-тактического управления.

С ним тут же вышел на связь командир базы. В режиме «тет-а-тет»…

– Лейтенант… э-э… капитан Кентаринов, отставить! Я не давал вам приказа вступать в бой.

Корму свою прикрывает. На всякий пожарный случай…

– Я вступил в бой без приказа, господин подполковник, – сказал Кирилл. – Исходя из обстановки!

«Да получи ты свою отмазку! – подумал он. – Если дойдет дело до проверки, ты чист. Запись переговоров подтвердит».

И добавил:

– Не ссы на зенит, подполковник! Прорвемся! Победителей не судят!

Все «кентавры» уже находились на борту «медузы». Кирилл заскочил следом и приказал пилоту отправляться в район боевых действий.

Уселся на свободное место и привычно раздвоил себя, отпочковав ментала. Один Кирилл остался на борту, а второй отправился в виртуальные просторы СОТУ.

Обстановка быстро прояснилась.

Базу атаковали гости. Привычные, движущиеся по земле, похожие на стремительно мчащихся варанов.

Вступал ли с ними в бой хоть кто-нибудь из «защитников» базы прежде?… Помнут новичкам бока сейчас, но это не самое страшное, потому что до нашего прибытия разметать «защитников» атакующие не успеют.

Страшнее было другое. На орбите Незабудки опять нарисовался неопознанный летающий объект. От него рвались к поверхности планеты семь малых объектиков, быстро превращающихся в знакомых уже змеев горынычей. Сателлит со стационарной орбиты демонстрировал весь процесс вражеского видоизменения. Шар превращался в яйцо, у яйца отрастали крылья, голова и хвост. И вот уже семерка драконов мчится в район боевых действий.

В такой ситуации полагаться только на силы «защитников» и «кентавров» было бы откровенным голимым целлофаном.

И Кирилл-второй пошел уже испытанным путем. Сотворив парочку новых менталов и преодолев с их помощью все защитные барьеры СОТУ, он взял под контроль ИскИны уже знакомых абээмок модели «орлан».

И через несколько секунд, потраченных на самотестирование аппаратуры, четырнадцать боевых машин покинули территорию базового гаража и стремительно понеслись навстречу драконам.

Все противостоящие силы подтянулись к полю боя почти одновременно. Атээска приземлилась, «кентавры» выгрузились и сходу вступили в бой. Абээмки на сверхзвуковой скорости примчались тут же. Чуть опоздали только летающие гости – им все-таки досталась более дальняя дорога. Да и крылья – не магнитные двигатели!

А потом началась отчасти знакомая, отчасти незнакомая круговерть.

Небесные гости сегодня были стремительными синими дракончиками. Впрочем, скорее летающими крокодилами, поскольку для того, чтобы нести четыре крыла, требуется длинное тело.

На дисплее ПТП замелькали выделяемые голубым цветом человеческие фигуры. И красные – вражеские.

Противники стремительно сблизились, и бой начался. Для всех Кириллов одновременно…

В сетке прицела – варанья морда. Выстрел… Прыжок влево, в сторону от падающей туши… А теперь вправо, назад, под защиту этой самой туши… Оценить изменившуюся обстановку…

В прицеле «орлана» – тоже морда, только без клыков, хоть и крокодилья. Это первый дракон подоспел к полю битвы. Пасть распахивается шире, вот-вот выпустит струю напалма – и по своим, и по чужим. Никого противнику не жалко – ни гостей, ни людей… Выстрел из БДБ по переднему правому крылу чудовища. Одновременно БДБ другого «орлана» стреляет по заднему правому.

Ага, бл…дь, не понравилось тебе!

Дракон изгибается всем телом, превращаясь в вопросительный знак, и начинает заваливаться на правую бочину.

– Противник сзади, – басит акустический информатор ИскИна ПТП.

Резкий разворот… В сетке прицела – клыкастая морда… Выстрел… Прыжок вправо, кувырок вперед… Рядом мелькает кто-то двуногий, голубой… Свой, не обращать внимания!.. Опять клыкастая морда! Сколько же вас тут окопалось?… Выстрел…

Кириллов уже не четыре. Только один орудует трибэшником, отпрыгивает в сторону и делает кувырки. Остальные держат под контролем ИскИны «орланов» и блокируют приказы, пробивающиеся к ИскИнам неведомо откуда.

Суть этих приказов – наносить удары по людям.

Нет, господа неизвестные противники, ни хрена у вас не выйдет, кол вам в дюзы. Даже если нет у вас дюз! Менталов моих на кривой кобыле не объедешь, как говаривал Спиря…

Сунуть руку в подсумок, сменить аккумулятор трибэшника… И опять – выстрел, прыжки, кувырок…

Зафиксировать в прицеле правое переднее крыло очередного змея горыныча. А тебе, мой друг, – правое заднее. А тебе, любезный, – левое переднее крыло другого. А тебе, сердце мое, – левое заднее… Выстрел-выстрел, выстрел-выстрел! Двумя быстрыми дуплетами… Вот так мы будем с вами разговаривать, гостюшки дорогие, никем никуда не званные!

В акустике – приглушенно – рев, вой и мат.

– Стояк, справа смотри!

– Сандра, врежь этой сраной твари!

Вражеские приказы, пробивающиеся к ИскИнам абээмок, сделались мощнее. Ну и мы добавим мощности блокировкам. Вот так, бл…дь!

Приказы еще мощнее.

Ну и нам пора нарастить… Вот так! Вот так! Вот так!!!

Мы – ребята не такие,

Мы – детишки Кушака![4]

Мы – «кентавры», мы – лихие!

У нас крепкая рука!

О! Вирш родился, кол ему в дюзу! Давно со мной подобное не происходило!..

И тут Кирилл почувствовал, что сил не хватает.

Надо отчего-то отключаться!

То ли от земных гостей, то ли от небесных.

Вот только земные выпустят кишки. А небесные – в мгновение ока превратят в головешку.

Неужели дрындец припрыгал?!

Но нет, дрындеца не получилось. Как когда-то, в сердце Кирилла теплым ветерком хлынула чужая любовь.

– Кир, прикрываю! – Это Ксанка.

И в самом деле прикрыла, спасибо тебе, век Единому молиться буду за твою шустрость, метелочка моя ненаглядная!

И снова – клыкастая морда в прицеле… И пасти без клыков – в других… Выстрел прямо в морду… Выстрелы по правым (левым) крыльям… Дважды содрогнулась земля неподалеку – это ломанулась с неба еще парочка змеев горынычей… Выстрелы, прыжки, кувырки, выстрелы… Человек не способен на такое! Но кто вам сказал, что я – человек! Я – герой грядущей битвы, битвы с неведомым противником, кровопролитной, ужасающей, смертельной, без права простить, без желания спастись, без души, без любви, без страха и упрека…

Он снова ощутил себя самим собой, когда его толкнули в плечо.

– Кирочка, что с тобой? Тебя ранили?

– Цели в области прямой видимости отсутствуют, – пробасил ИскИн персонального тактического прибора.

Кирилл снял шлем.

Перед ним – Светлана. Светочка, Светуленька… Но не на коленях, как когда-то Ксанка. Да и он не валяется обессиленно в полной отключке. Все мы изменились с того первого боя, случившегося совсем недалеко отсюда, в районе Динозаврова Позвоночника…

Ответил он грубо:

– Разве на мне есть кровь?

Она не обиделась.

– Мы справились, Кирочка! Мы справились с ними!

Ты права, моя девочка! Именно мы! Именно!!! Что бы я без вас делал, гаремницы мои?!

– Конечно, справились. – Грубость в голосе все еще жила. – Мы же «кентавры», мать нашу за локоток!

Огляделся. Вокруг валялись тушки синих варанчиков. Среди них семью холмами – семь драконов, у которых вырваны напалмовые «зубы».

– Отбой! – сказал Кирилл. – Хорошо-то как! Теперь бы только покурить и домой. Прикурил бы мне кто-нибудь сигаретку.

Он чувствовал, что у него все еще трясутся руки.

– Сейчас, Кирочка! – Светуленька полезла в нагрудный карман.

Пока курили и обменивались впечатлениями о бое, трупы гостей принялись испаряться. Все как обычно.

– Ну что, никто не обосрался, братцы?

– Как же мы им вмантулили!

– И опять у них не срослось. Но машины пришли очень вовремя. Какая-никакая, а помощь!

«Кентавры» зубоскалили вовсю, выпуская воинственный пар.

А их командир, почти не прислушиваясь к разговору, мысленно прокручивал ход боя. И только тут сообразил, что в сегодняшней битве участвовало более полутора десятков Кириллов-менталов – сосчитать точнее он был не в состоянии.

Вроде бы такого серьезного подспорья у него еще ни разу не случалось…

Растем помаленьку, кол нам в виртуальные дюзы!

15

Галакт-новичок обычно долго живет своим первым боем. С опытным солдатом-убийцей – иначе. Схлынул адреналиновый шторм, высох заливающий глаза пот, и ты готов спокойно анализировать произошедшее.

Материала для анализа хватало.

Никто из «кентавров» не получил даже царапины. Но вот среди штатных бойцов базы потери имелись. Немалые потери… Ну и плюс сожженные драконами абээмки в количестве пяти штук. Впрочем, кто будет считать погибших ИскИнов, когда людей не досчитываешься? ИскИн произвести – не человека родить да вырастить-выучить! Заводы по производству искусственных мозгов работают вовсю. И деньги министерство финансов выделяет. Не та ситуация, чтобы экономить…

Конечно, погибшие абээмки на его, Кирилла, совести. С властью над машинами он все-таки полностью не справился. Перехватить управление ИскИнами не позволил – а то бы потери среди людей были бы еще больше, – но сил в какой-то момент на все не хватило. Спасибо гарему – обеспечили подпитку, выражаясь техническим языком. И был еще один прокол в работе – он не сумел спрятать концы в воду, запустив в сеть воланд-вирус. Тоже не хватило сил. Поэтому спецы в штабе вполне могут обнаружить проникновение в виртуал системы оперативно-тактического управления. Если уже не обнаружили… Должен же кто-то поинтересоваться – почему в двух последних боях, вопреки практике, используется техника? Кто санкционировал? Кто дал ИскИнам конкретное задание?… И любой грамотный спец вполне может определить, откуда пошло столь обширное несанкционированное проникновение в виртуал. А далее – спецу положено довести факт проникновения в СОТУ до службы безопасности. Иначе его, в случае чего, попросту сочтут предателем…

А значит, надо попытаться скрыть следы проникновения. И немедленно!

Чем Кирилл на обратном пути и занялся. Рядом с его плечом находилось плечо Светланы, и оно излучало тепло и спокойствие. И вообще все выглядело хорошо. Кроме собственных проколов…

Технически сокрытие проникновения не составляло проблемы – Кирилл занимался этим уже не единожды. Однако сейчас, выскочив в виртуал и промчавшись по знакомым сетевым путям-дорогам, он наткнулся на нового, совершенно незнакомого церба, защищающего систему безопасности СОТУ. И одолеть его не смог!

Это было ново!

Кирилл ходил вокруг церба кругами в течение всего полета до базы, создал трех менталов, потом добавил еще одного и попытался взломать виртуального охранника совместными усилиями. Пять хакеров долбили одного церба. Но так ни до чего и не додолбились. Всё мимо мишеней!..

После победы, одержанной на семью драконами, это был настоящий облом.

И, наверное, дискомфорт от этого облома проявлялся столь наглядно, что, едва Кирилл снял с головы ПТП, сидящая рядом Света тихо спросила:

– Что-то случилось, Кирочка?

Конечно, требовалось соврать, но верх взяла растерянность.

– Кажется, случилось, – прошептал Кирилл, сдерживая дрожь.

– Я могу тебе помочь?

Кирилл глянул на нее с подозрением. Ему показалось, что вопрос ее – вовсе не предложение помощи любимому человеку. Что она о чем-то догадывается и пытается подтвердить свою догадку. А может, и вовсе знает наверняка… И не только про ментальное вторжение в СОТУ…

Но тут же он спохватился – как можно подумать такое про Светочку, про Светуленьку, про девочку-метелочку, не раз прикрывавшую твою спину? Совсем тебе, капитан, башню с курса свернуло! Уж скорее стоит подозревать в тайном соглядатайстве Громильшу! Или эксперта-ксенолога Петра Миланова!

Кстати, а почему это дяденька эксперт не участвовал в нынешнем бою? Раз уж тебе по долгу службы положено изучать гостей, так иди и работай!

Впрочем, Миланова ведь на базе не было. Да и «кентавры» ввязались в бой без приказа. В общем, если имеются у капитана Кентаринова недоброжелатели в штабных рядах, то для них сейчас наступает очень подходящий момент утопить выскочку. Самовольно ввязался в бой. Это раз. Несанкционированно проник в виртуал СОТУ. Это два. Пары таких пунктов обвинения за глаза хватит, чтобы понизить виновника в звании (если вообще не разжаловать в рядовые!) и отправить в штрафники. В компанию к Спире…

– Душа моя, – шепнул он Светочке. – Я справлюсь. Непременно и категорически справлюсь! Клянусь!

И подумал: «Интересно, а как ты себя поведешь, если меня упекут в штрафную роту?»

Правда, он прекрасно знал: этот вопрос останется без ответа. Потому что попросту никогда не будет задан.

– Конечно, справишься, – сказала Светочка. – Я не сомневаюсь. И ты не сомневайся! Разве мы сомневаемся в тех, кого любим?

В ее вопросе имелась явная двусмысленность, но подумать над нею он не смог. Потому что атээска вернулась на базу. И потому что из штаба базы капитану Кентаринову сообщили, что немедленно по прибытии его хочет видеть эксперт Миланов.

16

Безмундирник ждал его в кабинете начальника базы. Наверное, прилетел, когда шел бой.

Подполковник Смоленский находился тут же.

Кирилл доложил подполу о результатах сегодняшней битвы.

Смоленский неопределенно крякнул. Он явно пребывал в затруднении.

Видимо, ему очень хотелось взгреть самовольщика за откровенное нарушение дисциплины, но, с другой стороны, победителя и вправду не судят. Закон известный! Худую инициативу надо вырывать с корнем, а победоносную – поощрять…

Раз противник к городу Рудому на сей раз не пробрался, значит, база, руководимая Смоленским, свою главную задачу выполнила. Причем атакующий вражеский удар впервые за все Вторжение наносился сразу на двух уровнях. А значит, за победу командиру базы светило поощрение. Может, даже внеочередное присвоение следующего звания. В такой ситуации можно было и закрыть глаза на служебный проступок капитана Кентаринова. Или для начала посмотреть, как поведет себя в сложившейся ситуации господин эксперт главного штаба министерства обороны.

И потому Смоленский пару раз покосился на гостя с Земли.

Кирилл понятия не имел, какие приказы получил подпол в отношении эксперта-ксенолога. Но ведь наверняка получил, иначе бы не организовал встречу безмундирника с капитаном Кентариновым в собственном кабинете.

Да, фигура эксперта, наверное, для Смоленского выглядела совершенно непонятной. Но зачем ломать голову над тем, что фактически тебя не касается. Есть капитан, командующий специальным подразделением, умеющий колошматить гостей, и есть безмундирник, каким-то образом гостей изучающий. Ну и пусть они сами разбираются в отношениях между собой.

Во всяком случае, подпол сказал:

– Я оставляю вас наедине, господа. Располагайтесь!

И стремительно удалился.

Кирилл почему-то решил, что эксперт займет место за столом начальника базы, однако Миланов остался сидеть на стуле, предназначенном для посетителей.

– Садитесь, пожалуйста, капитан!

Кирилл угнездился на втором стуле для посетителей.

Повисла пауза.

Эксперт сидел с остановившимся взглядом. Будто копался в кладовых собственной памяти…

Кириллу снова показалось, что его изучают. Впрочем, знакомой тревоги по-прежнему не возникало.

А потом безмундирник сказал:

– Насколько я помню, лей… э-э… капитан, вы знаете, что прежде наши вооруженные силы не применяли в боях воздушную боевую технику. Исключая транспортные средства.

Кирилл кивнул:

– Да, я в курсе. Мне известно и то, что противник тоже обходился без летающих гостей.

– И чем вы объясняете изменения?

Ну и вопросец, кол в твою безмундирную душу!

Конечно, капитан Галактического Корпуса, даже командующий отрядом специального назначения, не мог знать причин изменений, произошедших в тактике ведения войны. Впрочем, предположения у него иметься могли. Особенно если они касались факторов более высокого, более важного порядка. Не причин изменения тактики, а причин трансформации самоё стратегии…

– Вы знаете, Петр Павлович… Я понятия не имею, почему сменило тактику наше командование. Подозреваю, что в ответ на применение ксенами летающих гостей. А вот насчет ксенов у меня есть догадки. Но стоит ли их высказывать? Не покажутся ли вам мои мысли голимым целлофаном?…

– Чем-чем, простите!

Господин эксперт был не в теме насчет сленга галактов.

– Боюсь, говорю, мои предположения вы расцените как безумство.

– Ну-ка, ну-ка, прошу вас… – Миланов определенно оживился. – Выскажитесь, пожалуйста!

И Кирилл вывалил на эксперта давно выношенные мысли.

– Конечно, господин эксперт, если рассматривать Вторжение как военную кампанию, направленную на завоевание освоенного людьми космического пространства, то стратегия происходящего покажется совершенно глупой. Я бы на месте ксенов долбанул в самое наше сердце – в Солнечную систему. Однако гости топчутся на периферийных планетах, да и тут ведут атаки совершенно безграмотным образом. Уж не знаю, как происходило в местах, куда меня не заносило, но все бои с моим участием были однообразно тупы. Ни одной попытки охвата… ну, это когда берут противника в клещи и окружают. А потом рассекающими ударами уничтожают окруженную группировку и добивают по частям…

Петр Павлович покивал, тогда Кирилл обрушил на него главное.

– А вот если предположить, что все эти удары по Периферии производятся только с одной целью – натренировать нашего брата галакта, то все эти странности становятся объяснимыми. При тренировках обучающемуся нельзя сразу давать полную нагрузку, он не справится с нею. Но если усложнять задачу постепенно, будет совсем другое дело. Шаг за шагом, с этапа на этап, от низшего уровня сложности к высшему… Тогда вполне резонно и появление в боях последнего времени летающих гостей. Очередное усложнение… Становится ясным и введение в тактику боев нашей антигравитационной боевой техники… Сами по себе галакты, вооруженные трибэшниками, против драконов не устоят. Им потребуется обязательно прикрытие с воздуха. Абээмки и создают такое прикрытие.

– Но почему тогда нам не давали пользоваться абээмками прежде?

Кирилл пожал плечами:

– Этого я не знаю, господин Миланов. Наверное, преследуются какие-то неизвестные пока цели.

– Но кем?

Кирилл снова пожал плечами:

– Понятия не имею. Мне тут ясно лишь одно: главный инициатор происходящего – вовсе не наше командование. Еще будучи… – Он поперхнулся.

Нет, говорить Миланову о сущности прапора Малунова, натаскивающего новоиспеченных галактов на гостей, не стоит. Тут уж у господина эксперта наверняка появятся вопросы, которые не должны появиться.

– Еще будучи молокососом… тут же, на Незабудке, после окончания курса учебного лагеря… я понял, что наше начальство инициативой не владеет. Наши командиры всего лишь давали ответы на вопросы, которые им задавали другие… По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление…

– То есть вы, капитан, полагаете, что нашими летающими машинами управляем вовсе не мы? И все это как бы спектакль, разыгрываемый на наших глазах.

Кирилл аж крякнул:

– Ничего себе спектакль! Сколько народу в Семецком полегло после напалмового удара! И если бы не абээмки, полегло бы еще больше. Да и мы бы с вами, наверное, сейчас не разговаривали. – Он сдержал появившееся в душе раздражение и закончил: – В общем, я высказал свои предположения, а выводы делать вам. Это вы у нас эксперт по ксенам. Мне ясно одно: ксены играют с нами, как кошка с мышкой. И если бы пожелали, давно раздавили бы человечество.

Миланов некоторое время внимательно разглядывал Кирилла, будто только что увидел. А потом встал:

– Хорошо, капитан, спасибо… Можете быть свободны!

И только покинув кабинет, Кирилл вдруг сообразил, что безмундирный эксперт совершенно спокойно проглотил сугубо военные термины типа «клещей», «рассекающих ударов» и совсем уж специфических «трибэшников» и «абээмок». Это могло иметь только одно объяснение: эксперт-ксенолог Миланов был отнюдь не только ксенологом. Имелись у него и другие экспертные познания.

17

Последующие несколько дней прошли в спокойствии. В спокойствии – потому что гости больше не тревожили базу «Незабудка Б-один». И потому что никто о несанкционированном проникновении в СОТУ базы так и не заикнулся.

Эта обстановка весьма условно нарушилась лишь на одной из раздач.

Подполковник Смоленский зачитал приказ командования, которым капитану Кентаринову присваивалось звание майора. За находчивость, проявленную при организации обороны базы и города.

Недисциплинированность начальство назвало находчивостью. Впрочем, разве было в таком поведении отцов-командиров что-то новое?

Кирилл опасался, что всем остальным «кентаврам» тоже будут присвоены очередные звания. И после этого кое-кого из его людей уж точно переведут в иные места службы. По крайней мере – капралов Кривоходова, Непосидяку, Гусарского и Стиблину, а также лейтенанта Шакирянова. Ну должны же начальники – в прямом соответствии с принципами повышения боевой выучки – распространять профессиональные умения столь опытных спецназовцев!

Однако опасение оказалось несостоятельным: лейтенант остался капралом, а капралы – прапорщиками. И все они продолжили службу в подразделении майора Кентаринова.

Правда, случись иначе, Кирилл уже готов был идти скандалить – для начала с подполом, а потом и с экспертом-ксенологом Милановым. Теперь он окончательно уверовал, что последний обладает гораздо большей властью, чем та, которая афишируется.

Приказ приказу рознь. Есть обнародованные, а есть секретные. И похоже, существовал секретный приказ, согласно которому эксперт-ксенолог мог отдавать некоторые распоряжения и подполковнику Смоленскому. Иначе бы недисциплинированность капитана Кентаринова хотя бы отчасти (в воспитательных целях) осталась недисциплинированностью, а не сделалась широко объявленной находчивостью.

В курилке новоиспеченного майора встретили привычными дружелюбными подколками.

– Ну все, – сказала Громильша. – Теперь к Кенту запросто не подъедешь. «Блямба» на погонах перекроет вход любой и каждой.

– Твой вход, Сандрочка, никакая блямба не перекроет, – тут же отозвался Юраша Кривоходов.

Ему такие вольности позволялись – именно он обычно и пользовался по ночам этим самым входом. Штатный любовник Сандры Каблуковой, как повелось еще с Незабудки…

Кто другой мог бы и по шее схлопотать – у Сандры не заржавеет.

Кроме Кирилла, конечно. Но он давным-давно уже не позволял себе с гаремом подобные шутки. Себе дороже…

– А вот интересно, – сказал ревниво Тормозилло. – На сей раз звание повысили только Кенту. А нас по какой причине не заметили? Рылом не вышли?

– Не поджаривай ботву, Витек. – Фарат Шакирянов прицелился и запулил окурок в пепельницу, стоявшую в противоположном углу курилки. Попал и победоносно оглядел присутствующих. Будто с гостем расправился… – Ты хочешь попасть в офицеры и по-прежнему ни за кого не отвечать? А морда не облезет?

– Да уж, прибереги гонор, – поддержала его Вика Шиманская. – По мне, так лучше оставаться целым и невредимым старшиной под началом майора Кентаринова, чем геройски погибшим прапором при собственном взводе.

Кирилл сдержал усмешку.

Парни по-прежнему верили, что всех их спасает от смерти невероятная везучесть Кента. Хотя, может, они и правы. Эта вера пропадет только после первой смерти в отряде. И он, Кирилл, приложит все усилия, чтобы смерть пришла к «кентаврам» как можно позже. А лучше – и вообще никогда! В конце концов, разве беречь своих бойцов, если это не противоречит выполнению полученного приказа, – не главная забота любого командира? Тем более если командир «кентавров» склонен считать, что везучесть эта взаимная. Конечно, командиры бывают всякие… Но «всякие» не командуют отрядами специального назначения!

Однако на служебной ревности надо поставить крест. Раз и навсегда! Эта ржа разъедает душу…

– А вообще, друзья мои, если пожелаете, я могу представить вас к очередному званию. Но защитить от перевода в иные подразделения после этого – не в моих силах.

«Кентавры» переглянулись.

– Только не меня, – сказал Гусар. – Обойдусь. Я как-то уже прикидывал кол к носу и пришел к выводу, что везучесть в боях приносит на банковский счет много больше кредов, чем надбавка за лишнюю звездочку.

На сем проблема и разрешилась. Даже Тормозилло между лишней звездочкой на погонах и постоянной везучестью выбрал последнюю.

А еще через день наступили окончательные перемены. Правда, поначалу они ограничились очередным вызовом к командиру базы и знакомством с коротким приказом штаба планетной обороны: «Подразделению под командованием майора Кентаринова немедленно прибыть на борт линкора „Юрий Долгорукий“. Командиру базы „Незабудка Б-один“ подполковнику Смоленскому обеспечить подразделение майора Кентаринова необходимым для выполнения приказа транспортом. В процессе убытия с планеты майору Кентаринову захватить с собой эксперта-ксенолога Петра Миланова».

Привычный бюрократический язык приказа сразу настраивал на деловые рельсы.

Завизировав свое знакомство с ним, Кириллу ничего не оставалось, как согласовать с ответственными должностными лицами точное время отлета. А потом он в две шеренги построил «кентавров» перед обреченной на сиротство казармой. Посмотрел в переполненные ожиданием лица и сказал:

– Вот что, дамы и господа… Наши здешние игры закончились. Только что поступил приказ из штаба. Так что всем немедленно собрать личные вещи, проверить оружие и приготовиться к убытию с базы.

– Куда нас теперь? – коротко спросила Вика Шиманская.

– На орбиту, – столь же коротко ответил Кирилл.

«Кентавры», не нарушая строя, загомонили.

– Что, Витюша? – сказала Сандра Тормозилле. – Теперь, наверное, даже тебе окончательно стало ясно, что везучесть в боях еще понадобится.

И Тормозилло не нашел ответа.

18

Центральная рубка линкора «Юрий Долгорукий» отличалась от капитанского мостика крейсера «Скорпион» разве что бульшими размерами.

Войдя сюда, Кирилл почувствовал себя как дома. Будто и не было перелета от Синдереллы к Незабудке, будто не случилось двух схваток со змеюками горынычами за Семецкий и Рудой, будто он все еще таскал на плечах лейтенантские погоны…

Здесь, как и на крейсере, тоже ощущался запашок свеженькой краски – не обжили еще транссистемничек… Отличия, правда, тоже имелись. Во-первых, в сердце «Скорпиона» Кирилл заявился без компании, теперь же притопал на пару с Милановым – господин эксперт, как и было приказано, отправился на орбиту в компании «кентавров».

А во-вторых, капитанствовал на «Долгоруком» не каперанг, а контр-адмирал с фамилией Самсонов. Плечистый усач с прекрасной выправкой, обладатель золотых погон стоял перед серой плоскостью центрального боевого дисплея и разговаривал с одним из подчиненных.

Когда гости появились на мостике, он тут же прервал беседу и повернулся к вошедшим.

Кирилл, отдав честь, доложил контр-адмиралу о прибытии своего отряда на борт корабля; безмундирник Миланов поздоровался с капитаном «Долгорукого» по-безмундирному, за руку.

Самсонов удовлетворенно кивнул и тут же проявил уставную заботу о новых подчиненных, поинтересовавшись настроением низших прикомандированных чинов. Дежурный ответ командира «кентавров» выслушал с дежурным вниманием, слишком смахивающим на равнодушие.

Впрочем, как еще флотский должен относиться к пушечному мясу?… Да как к пушечному мясу, прости меня Единый за такие сравнения!..

Пульты дежурных операторов были пусты: на капитанском мостике линкора находились только высшие должностные лица «Юрия Долгорукого», званием не ниже капитана второго ранга, и майор Кентаринов чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Правда, майор Галактического Корпуса будет покруче флотского капа-два. Это известно любому галакту – от курсантишки учебного лагеря до командующего планетной базой обороны! А как к этому относятся господа флотские, нам, галактам, глубоко до фомальгаута!

Впрочем, начавшееся совещание тут же отвлекло Кирилла от желания виртуально помериться пиписьками воинской доблести.

Для начала контр-адмирал Самсонов представил друг другу вновь прибывших и некоторых членов командного состава «Долгорукого». Родом они все оказались из Восточной Европы и говорили по-русски.

Старшего помощника звали Еугениуш Маевский, и был он капитаном первого ранга. Инженер-капитан первого ранга Бэла Кишкатош, соответственно, выполнял обязанности главного инженера. А дальше по лестнице званий шли капитаны второго ранга: Петер Штанге, главный артиллерист корабля; Иван Колесников, главный специалист систем обеспечения безопасности; Геннадий Кротов, главный специалист системы разведки и целеуказания; Илья Базаров – главный специалист системы оперативно-тактического управления; Константин Кацапов, начальник медицинской части; Арефий Романов, главный офицер связи; Клавдий Лобачев, главный астронавигатор. На мостике также присутствовали Милан Репка, баталер, Иван Рыбенков, боцман, и армейский подполковник с фамилией Безуглов.

Закончив представление, Самсонов сказал:

– Теперь самое главное, господа офицеры… Сразу же хочу предупредить, что все услышанное в этих стенах является сугубо секретной информацией, за утечку которой виновные будут отвечать перед службой безопасности по всей строгости закона.

Он строго глянул на армейского подполковника.

По-видимому, тот был главным эсбэшником «Долгорукого».

– Экипажу нашего корабля, – продолжал Самсонов, – поставлена задача – произвести разведку планетной системы звезды Сорок Семь Большой Медведицы.

– Прошу прощения, господин контр-адмирал, – перебил его капитан второго ранга, который, как запомнил Кирилл, являлся главным астронавигатором линкора. – Но ведь Сорок Семь Большой Медведицы находится за границами Мешка!

– Совершенно верно, капитан второго ранга. – Самсонов смерил взглядом перебившего. – И соответственно, наша вторая задача… вернее, по порядку выполнения – первая – выйти за пределы Мешка.

Теперь уже переглянулись все присутствующие. Кроме прикомандированных гостей…

Однако удивленных возгласов никто себе не позволил.

– Как вам хорошо известно, такое путешествие прежде никто не предпринимал. – Капитан корабля говорил абсолютно будничным тоном, совершенно противоречащим смыслу произносимых им слов – как будто ему уже не раз приходилось выполнять такую задачу. – Я имею в виду военный корабль с экипажем на борту. Пока в районе звезды Сорок Семь Большой Медведицы побывал только разведчик-автомат. Сразу скажу, он мало что успел разведать. Но ясно одно – одна из планет системы, возможно, обитаема. Задача вступать в контакт перед ИскИном разведчика не ставилась, и потому он немедленно повернул назад, в пределы Мешка. – На сей раз контр-адмирал обвел взглядом всех присутствующих офицеров, будто сомневался в их способности оценить услышанное. – Нам поставлена задача – провести более тщательную разведку системы. Высадка на возможно обитаемую планету не воспрещается. На этот случай в экипаж линкора и включено специальное подразделение Галактического Корпуса под командованием майора Кентаринова. – Самсонов кивнул в сторону Кирилла. – Дальнейшие наши действия будут планироваться командованием, исходя из добытых в экспедиции разведывательных данных. Ясно?

– Так точно! – отозвались господа офицеры.

– Далее… Поскольку наших сил может оказаться недостаточно для решения поставленной задачи, командование направляет нам в помощь крейсер «Водолей» и три десантные баржи с полком Галактического Корпуса.

Кирилл мысленно присвистнул.

Полк – это три тысячи галактов. Ничего себе, матерь мою за локоток!.. Что же такое разведчик обнаружил возле этой поганой звезды, если выделяется подобная помощь? Правда, эти тысячи бойцов вряд ли имеют столь большой опыт, как у «кентавров», но в качестве пушечного мяса вполне пригодятся.

– Место встречи нашего линкора с кораблями поддержки – возле точки, где обнаружен прорыв границы Мешка. Правда, сразу должен уточнить, что, встретившись с приданными кораблями, мы отправимся к Сорок Седьмой Большой Медведицы все-таки в одиночку. Приданные корабли считаются нашим резервом и будут дожидаться нас в районе места встречи. В ходе экспедиции мы определим, понадобятся ли для решения задачи дополнительные силы. Не думайте, что командование собирается пожертвовать нашим линкором… Ну и последнее. – Взгляд контр-адмирала построжел до невозможности. – В связи со стратегической важностью предстоящей экспедиции приказываю. Все оборудование корабля – проверить до перехода в транспорт-сон. Особое внимание уделить системам обеспечения безопасности, разведки и целеуказания, оперативно-тактического управления.

Три капитана второго ранга, главные специалисты по соответствующему профилю, одновременно щелкнули каблуками форменных ботинок и кивнули:

– Есть!

– Главному артиллеристу, – продолжал Самсонов, – провести обслуживание корабельной артиллерии по уровню номер один. От вас, Штанге, возможно, зависит, сможет ли «Юрий Долгорукий» вернуться назад.

Еще один кап-два щелкнул каблуками и кивнул.

– Общее руководство – за главным инженером и старпомом, согласно их зон ответственности!

– Есть!

Очередные щелчки и кивки – на сей раз от капитанов первого ранга.

– Репка! Закончено ли пополнение корабельных запасов?

– Так точно, господин контр-адмирал! – Баталер со смешной фамилией Репка просто лучился удовольствием от вовремя выполненных обязанностей.

– Начальник медчасти! Что у вас?

– Медицинское оборудование в полном порядке. Запасы лекарств и стимуляторов – в норме!

Похоже, господа звезднофлотцы свой хлеб недаром ели… Впрочем, было бы странно, случись иначе. Вряд ли бы командование стало посылать в первую экспедицию за пределы Мешка какой-нибудь голимый кораблишко с экипажем, состоящим из дисциплинарных раздолбаев или трусов!

И вообще, за спинами товарищей можно отсидеться только в окопной войне, а тут, похоже, нарисовался самый настоящий рейд во вражеский тыл. Хотя, конечно, ксены не станут вскрывать Мешок в собственных тыловых районах. Фронт впереди, самый настоящий фронт, со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Вплоть до смертельной опасности.

Впрочем, нам, «кентаврам», к опасности не привыкать, не те мы парни!

– Майор Кентаринов!

– Я! – Кирилл сделал шаг вперед и тоже молодцевато щелкнул каблуками.

– Готовьте ваших людей к отходу в транспорт-сон. Вам ведь не приходилось еще воевать в составе Звездного Флота?

– Никак нет, господин контр-адмирал. Мы присутствовали на кораблях только в качестве пассажиров.

– Ну что ж, сынок… – В голосе адмирала зазвучали отеческие нотки. – Все когда-то приходится делать впервые, не так ли?

– Так точно!

– Собственно, пока отличие от вашей прежней жизни будет только одно – послеперелетный прием пищи на сей раз произведете в корабельной кают-компании. Надеюсь, стряпня наших коков вам понравится. – Удмуртов изобразил на физиономии нечто похожее на улыбку. – Ну, а с гальюнами вы должны быть знакомы.

Офицеры позволили себе сдержанные смешки, которые тут же стихли.

Это капитанское «сынок» понравилось Кириллу.

Никто его так не называл со времен «Ледового рая». Все по званию да по званию… Как ни удивительно, словечко… согрело душу, что ли? Вот уж никогда бы не подумал! Наверное, за таких командиров подчиненные и отдают жизнь…

Хотя поживем-увидим! Некоторые мягко стелют да жестко спать! Так вроде говорил когда-то Спиря.

– Переход в режим транспорт-сна… – Капитан корабля повернулся к старпому. – Сколько потребуется времени на подготовку корабля к экспедиции, Маевский?

Каперанг помолчал несколько секунд, прикидывая.

– Шесть часов, капитан.

Самсонов глянул на главного инженера:

– А вы что скажете, Кишкатош?

Тот согласно кивнул:

– За шесть часов справимся, господин контр-адмирал.

– Переход в режим транспорт-сна через семь часов тридцать минут. – Капитан корабля повернулся к Кириллу: – Вашему подразделению, майор, за это время изучить устав Звездного Флота в части несения корабельной службы, а также список старших офицеров «Юрия Долгорукого». Старпом поможет организовать обучение… Все свободны! Кроме эксперта Миланова.

Господа офицеры покидали центральную рубку, негромко переговариваясь.

Главной темой стала, разумеется, новость об открытии Мешка. Однако комментарии были сдержанными, да и времени у звезднофлотцев оставалось немного – каждого ждала срочная работа, от которой в немалой степени зависела судьба предстоящей экспедиции.

Кирилл вышел с капитанского мостика, будучи уверенным, что теперь, после окончания совещания, агента Артуза непременно вызовет к себе корабельный эсбэшник, что присутствовал в центральной рубке. Однако армейский подпол с фамилией Безуглов даже не посмотрел в его сторону.

Похоже, агенту Артузу оставалось залечь до лучших времен на дно. И не бежать впереди транссистемника!

Открытие это Кирилла ничуть не расстроило. Когда у боевого командира нет побочных заданий, связанных с интересами службы безопасности, воевать только проще. Из этого и будем исходить. Баба с возу – мыши в пляс! Так еще, помнится, говаривал Спиря… Или – как-то так…

19

Вернувшись в кубрик, где разместили «кентавров», Кирилл сразу довел до сведения подчиненных ближайшие планы командования.

Парни встретили сообщение не так сдержанно, как флотские офицеры.

– У них, чего, башни руханулись, у отцов-командиров?! – возмутилась Ксанка. – Посылать в экспедицию за пределы Мешка один-единственный корабль!.. Там, возле этой долбаной звезды, нас, может, вражеская армада ждет!

– Если армада ждет, абсолютно до фомальгаута – один посылать корабль или несколько, – сказала Громильша. – Один дешевле. И… – Она не договорила.

Однако все поняли: «…и жертв меньше».

Это их, похоже, интересовало гораздо больше, чем сам факт открытия Мешка. Странно устроен человек! Такие вот, изменяющие мировой порядок факты он пропускает мимо себя. Как недостойные внимания. Потому что если вдумываться, то и у тебя башню снесет!

Лучше беспокоиться о собственной жизни, чем о судьбе всего человечества. Привычнее! Сандра тут права.

И Кирилл в очередной раз подумал, насколько сильно изменилась за последнее время Громильша по сравнению с остальными. Еще несколько месяцев назад была метелка среди метелок. Точнее, девчонка среди девчонок. А теперь – взрослая женщина среди тех же девчонок. Заматерела как-то. Стала будто старшая сестра. Самое время – детей заводить! Но детьми, кол мне в дюзу, еще не скоро запахнет. Надо сначала бабе живою остаться…

Громильшу поддержала только Вика Шиманская. Остальные предпочитали активно возмущаться. Все верно, у бойца всегда во всем командир виноват. Причем не непосредственный начальник, тот, что рядом, а те, что выше, которых можно костерить и в хвост и в гриву, не опасаясь скорых карательных мер в процессе перевоспитания.

И хоть некоторые в этом кубрике дослужились уже до прапоров, а всё ведут себя как рядовые. И не удивительно, потому что подчиненных у них нет, и отвечать не за кого. Потому, кстати, несмотря на опыт боевых действий, они и остаются метелками да обрезками.

Конечно, служба в подразделении специального назначения сбросила их с нормальной карьерной лестницы, когда с присвоением очередного звания появляются подчиненные, и с каждым следующим званием их становится все больше и больше.

Но для «кентавров» эта лестница – путь, возможный только через его, Кирилла, труп. Отпускать их от себя ни в коем случае нельзя – жизнь давно уже это доказала. Гаремницы привязаны к нему по-женски, а их ночные мужики – через гаремниц. Так и придется жить до конца войны. Есть, правда, три пары, связанные со своим командиром нормальными воинскими отношениями. Но они ведь тоже на свободу не рвутся, обживаться подчиненными не торопятся. Вообще говоря, спецподразделения из офицеров существовали всегда, и отличает «кентавров» от предшественников только одно – еще ни один член отряда не погиб. И возможно, причина именно в том, что все они спаяны вместе. Даже «вольные» три пары не чувствуют себя отделенными…

В общем, как говорится, от добра добра не ищут! Странно только, почему все-таки начальство не пускает «кентавров» на расплод. То есть не командирует, скажем, Фарата Шакирянова на создание нового отряда специального назначения. В компанию «кентаврам» добавили бы «шакирят», гы-гы…

Впрочем, если он, Кирилл Кентаринов, должен сыграть какую-то важную роль в этой войне, то и не удивительно, что не командируют. «Шакирята» просто не нужны, хватает «кентавров»…

Хотя я и не понимаю ни черта своих взаимоотношений с судьбой. Салабон с висючкой, и целый гарем!.. Салабон с висючкой – и особая роль в войне!.. Летучий мусор какой-то!

Впрочем, где он, тот салабон?

Нынешний майор Кирилл Павлович Кентаринов, пожалуй, черной памяти капрала Димитриадия Олеговича Гмырю уделал бы, как Единый черепаху. Так, помнится, выражался Спиря…

Кстати, интересно, а где он сейчас, бедный Спиря, бывший друг? Все еще в штрафниках обретается или уже вырвался в нормальные галакты и тянет лямку где-нибудь на Периферии?

Может, и надо бы его разыскать и к себе забрать, да никому от этого лучше не станет. Ни «кентаврам», ни самому Спире…

– Эй, Кент!

Кирилл очнулся от раздумий.

– Какие будут приказания, командир?

Все смотрели на него.

– Сразу в транспорт-сон отправляться будем или пожрать дадут? – сказал Тормозилло. – Задолбали эти флотские порядки! Линкор-то все-таки не десантная баржа. Тут, наверное, нет режима «загрузились – поспали – десантировались, пожрете на планете»!

Он был прав. Надо встраивать отряд в экипаж.

И Кирилл принялся разыскивать по интеркому старпома. Наверное, тот уже запустил процесс подготовки корабля к боевой работе. И теперь вполне мог помочь майору Кентаринову в организации изучения устава и кормежки галактов.

Как оказалось, старпом помог в гораздо большем. После кормежки он выделил «кентаврам» десять свободных кают. Таким образом, штатные любовники и любовницы впервые в истории отряда смогли поселиться парами, отдельно от остальных.

Эта новость была встречена на ура.

– Ну вот, теперь я не зря буду прозас принимать, – сказала беспардонная Громильша. – В отдельном номерочке этой гостиницы устроимся. Раз-два, и дюза кверху!

Видимо, о некоторых привилегиях отряда специального назначения знали уже и на Звездном Флоте.

Но привилегией не изучать устав их все-таки не обеспечили. Так что после расселения пришлось вплотную заняться учебой.

Дело это оказалось нехитрым, поскольку в корабельном учебном классе нашлось достаточное количество шериданов, и оставалось только подстыковаться да загрузить в мозги обучающую и экзаменующую программы.

А потом пришла пора пообедать и отправляться в транспорт-сон.

20

– Внимание! Экипажу линкора – подъем! Внимание! Экипажу линкора – подъем!

Кирилл привычно осознал самого себя и место своего присутствия, принял пилюлю и выбрался из ячейки.

Из соседней выглянула Светочка, подняла ручки, потянулась.

Перед отходом к транспорт-сну они успели завалить друг друга на постель, и сейчас девочка выглядела маленькой сытой кошечкой.

Мур-р-р!.. Даже погладить захотелось.

Сбегали по очереди в санузел, трансформировали транспорт-ячейки в две односпальные койки, и Кирилла снова потянуло к любовной игре. Загорелись при взгляде на него и глаза Светочки.

Но тут опять проснулся интерком:

– Внимание! Старшим офицерам корабля немедленно прибыть на капитанский мостик! Внимание! Старшим офицерам корабля немедленно прибыть на капитанский мостик!

И пришлось расстаться с любимой несолоно хлебавши.

На мостике пребывала знакомая компания в полном боевом составе: контр-адмирал, каперанги и все капы-два. Плюс подполковник Безуглов и штатский Миланов. Отсутствовали только баталер да боцман.

– Соединение уже на месте, в десяти тысячах километров от нашего корабля, – объявил Самсонов. – Я собираюсь встретиться с командиром конвоя на борту «Волопаса». С собой беру майора Кентаринова и эксперта Миланова. Отбываем сразу после приема пищи. Будьте готовы, господа!

Самый что ни на есть подходящий приказ.

Кириллу уже пришла в голову мысль произвести инспекцию полка своих возможных подчиненных, которых должны были доставить в точку рандеву на трех транспортниках. И он опасался, что контр-адмирал не захочет терять время на подобные мелочи. А тут так удачно складывается. Надо только подкинуть Самсонову идею заглянуть хотя бы на один из транспортов.

– Простите, господин контр-адмирал… Может, посетим прилетевших галактов? Хочется на них посмотреть.

Физиономию Самсонова тронула удовлетворенная улыбка – ему явно понравилось стремление майора Кентаринова познакомиться с десантниками. Но потом улыбка стерлась с адмиральского лица.

– Увы, майор, к сожалению, не получится. Решено не выводить галактов из состояния транспорт-сна.

Ишь ты, оказывается, транспорт-сон используется не только при перелетах. В нем удобно держать не требующиеся в настоящий момент войска. Какая экономия пищевых ресурсов! Нехило придумано, прямо скажем! Тому, кто придумал транспорт-сон, надо памятник поставить. Впрочем, наверняка уже поставили…

После обеда Кирилл оставил «кентавров» на попечение Фарата Шакирянова и отправился в транспортный отсек.

Для вояжа на крейсер «Волопас» использовали такой же командирский катер, как и тот, на котором Кирилла когда-то доставили на «Возничий», к Удмуртову.

Путь оказался недолог.

Майора и эксперта познакомили с командиром «Волопаса», капитаном первого ранга Усольцевым, и его подчиненными.

Офицеры как офицеры, ничего особенного…

На капитанском мостике крейсера состоялось такое же короткое совещание, как несколькими часами ранее на «Долгоруком». Контр-адмирал объяснил задачу предстоящей экспедиции и выслушал мнения присутствующих. К изменению намеченных планов они не привели.

Кирилл не совсем понимал, за каким дьяволом его притащили на «Волопас». Никому здесь мнение галакта-спецназовца не требовалось, поскольку обсуждались сугубо стратегические вопросы. Его визиту могло быть два объяснения – либо майора Кентаринова кому-то показывали, как уже случалось прежде; либо приучали находиться в обществе старших офицеров как равного среди равных. Обе версии имели полное право на существование…

Когда вернулись на борт «Юрия Долгорукого», Кирилл спросил эксперта:

– Петр Павлович, вы знаете, что мой отряд расселен по каютам? Это ваших рук дело?

Миланов улыбнулся:

– Ну, по кубрикам расселяют только младших чинов, а среди «кентавров», насколько мне известно, все – едва ли не офицеры.

На истинное объяснение подобный ответ никак не тянул.

– Неужели на линкоре столько свободных кают?

– Как видите, для ваших людей место нашлось. – Лицо Миланова стало серьезным. – Командование желает, чтобы вы и ваши люди жили в привычных условиях. Командование очень надеется на вас и на ваших людей.

Это объяснение выглядело не лучше.

И Кирилл сообразил, что удовлетворительного ответа на свои вопросы он тут не получит. Ну и ладно! Меньше знаешь, лучше спишь!

А спать в двухместной каюте все же приятнее, чем в общем на всех кубрике.

– Я удовлетворил ваше любопытство, майор?

– Так точно, Петр Павлович!

И Кирилл потопал к своим ребятам. Он нашел их в спортивном зале – «кентавры» занимались рукопашным боем.

Возбужденно горели глаза, шумно хлопались о маты молодые мускулистые тела, остро пахло путом…

– Ну что там, у начальства, нового? – тут же спросил Фарат Шакирянов.

– Предстоит новый перелет. А после него будем посмотреть!

Ожил интерком.

– Внимание! Экипажу корабля прекратить работу и занять места в транспортных ячейках… Повторяю! Экипажу корабля прекратить работу и занять места в транспортных ячейках. Старт – через сорок пять минут!

21

Командный состав линкора снова находился на капитанском мостике. Однако на сей раз серая стена центрального боевого дисплея была разбита на десятки маленьких экранчиков. Обрабатываемая информация тут же занимала свое место в общем ряду.

Контр-адмирал Самсонов выслушал доклад прибывших и сказал:

– Мы – в системе Сорок Седьмой, господа. Объект разведки – четвертая планета системы – находится от нас в двух миллионах километров. Сканеры показывают присутствие жизни, однако конкретных выводов о ее характере пока сделать невозможно. Будем подходить ближе. Систему обеспечения безопасности вывести на максимальный уровень. Экипажу – нести службу и принимать пищу согласно распорядку. Майора Кентаринова и эксперта Миланова прошу ко мне в каюту.

Ого, подумал Кирилл. Раз мы понадобились конкретно, то дело явно идет к новой встрече с гостями.

Перебрались в личное капитанское обиталище.

Выпивки тут, в отличие от каюты Миланова, не предлагали.

Адмирал сразу взял быка за рога.

– У нас есть одно слабое место, господа. К сожалению, «Юрий Долгорукий» никогда не принимал участия в реальных боевых действиях. Как, впрочем, и весь остальной Звездный Флот. Не вам нужно объяснять, что все операции противодействия Вторжению осуществлялись исключительно на поверхностях периферийных планет. Поэтому реального опыта у нас нет никакого. Обучение операторов производилось исключительно на тренажерах. Вам же, майор, приходилось участвовать в реальных боях. Насколько мне известно, исключительно успешно. И потому я хотел бы выслушать ваше мнение. Что мы можем ожидать от противника?

Кирилл мысленно присвистнул.

Ничего себе вопросец! Сам-то Кирилл также не участвовал ни в одном космическом бою… Однако дошло дело, наконец, до советов майора Кентаринова. И надо что-то отвечать. Контр-адмиралы очень не любят подчиненных, молчащих, когда их спрашивают.

– Правильно ли я понимаю, господин контр-адмирал, что в системе Сорок Седьмой не наблюдается вражеских кораблей?

– Правильно, майор. Сканеры системы разведки и целеуказания показывают, что ближайшие окрестности пусты.

– Значит, реальных космических боев не предвидится. Полагаю, мы просто должны осуществить самую обыкновенную операцию десантирования на планету, где требуется произвести разведку. Значит, моему подразделению нужен обычный десантный бот модели «кашалот». Высадку мы проделывали не раз. Причем, случалось, даже сходу вступали в бой с неприятелем. Так что ничего нового не предвидится. Ну а на планете придется ориентироваться по обстановке. Тоже занятие привычное. – Кирилл позволил себе легкую улыбку типа «не ссы на зенит».

Самсонов пожевал губами, размышляя.

– Похоже, вы правы, майор…

В разговор вступил Миланов:

– Простите, господин контр-адмирал… Я – специалист по гостям, но не разбираюсь в космических кораблях. Как я понял, наш линкор недавно построен. Скажите, пожалуйста, какую помощь он может оказать десантному подразделению, находящемуся на планете?

Его подчеркнутая вежливость была тут откровенным голимым целлофаном, но безмундирную душу не переделаешь!..

– Помощь оказать мы сумеем немалую. – В голосе адмирала зазвучала неприкрытая гордость. – Конечно, корабельную артиллерию непосредственно в контактном бою мы применять не можем – зацепим своих же. Однако антигравитационные боевые машины модели «орлан» у нас имеются, так что прикрытие с воздуха будет. Кроме того, наша система оперативно-тактического управления способна включать в себя и подразделения, действующие на поверхности. Значит, получение и обработка информации будут производиться так, будто отряд майора Кентаринова выполняет задачу во взаимодействии со штабом обороны обычной периферийной планеты.

Кирилл не удержался и вожделенно потер руки.

Контр-адмирал сообщил прекрасную новость. По крайней мере, он, Кирилл, будет способен вмешиваться в работу СОТУ, когда потребуется использовать в бою абээмки. Кто знает, что ждет «кентавров» на поверхности планеты? В таких условиях надо быть готовым ко всему. В том числе и к летающим гостям, разумеется…

Он почему-то не сомневался, что и здесь ему будет оказываться противодействие. В конце концов, люди вышли за границы Мешка и оказались непосредственно на вражеской территории. В таких условиях противник всегда имеет перевес. Тут «кентаврам» придется выступать в роли, скорее, диверсантов, а не бойцов оборонительного рубежа…

Прав был Фарат Шакирянов, заявивший когда-то, что отряд наверняка ждут впереди наступательные операции.

– Судя по всему, вам, майор, нравится вооруженность нашего корабля? – Самсонов, наконец, позволил себе сдержанную улыбку.

– Нравится, господин контр-адмирал, не скрою. Если район действия корабельной СОТУ охватывает и поверхность планеты, нам придется воевать в более привычных условиях, в тех условиях, что не раз позволяли нам одерживать победу. Вот только один вопрос… Ваши операторы СОТУ участвовали когда-нибудь в боях?

Похоже, Самсонов ждал этого вопроса. Потому что снова улыбнулся, теперь уже шире:

– Участвовали, майор. Из четырех наших дежурных операторов двое служили прежде на периферийных планетах. Так что о боях они знают не понаслышке. И как работать с десантным наземным подразделением, прекрасно осведомлены. Можете не беспокоиться!

Эта новость еще более вдохновила Кирилла.

Если, кроме собственной везучести, тебе придадут хорошую организацию боевых действий, в такой операции запросто можно уцелеть. Хоть ты и находишься на территории противника…

Тут в разговор снова встрял Миланов:

– Господин контр-адмирал! Я бы хотел отправиться на планету вместе с отрядом майора. Прошу вас!

Самсонов глянул на него, как на сумасшедшего:

– Вы уверены?

– Абсолютно!

Самсонов перевел взгляд на Кирилла:

– Что скажете, майор?

Кирилл пожал плечами:

– Почему бы и нет? Эксперт Миланов уже принимал непосредственное участие в бою. Труса не праздновал. Как я понимаю, перед ним стоят свои задачи, и они тоже имеют немаловажное значение для успешного завершения войны. Впрочем, сразу предупреждаю, что стопроцентной безопасности я ему не гарантирую. Сами понимаете, господин контр-адмирал, это выше моей власти…

«И мы посмотрим на ваше поведение, Петр Павлович», – добавил он мысленно.

– Что ж… – Самсонов почесал бровь. – У меня есть приказ оказывать вашей работе, эксперт, всяческое содействие. Так что я не возражаю. – Он встал. – Все свободны, господа. Продолжим разработку планов после приближения к планете и более детального изучения обстановки.

Эксперт явно хотел рассыпаться в благодарностях, но удержался.

Похоже, опыта в общении с военными он набирался стремительно. Ну и слава Единому! Так же быстро наберется и боевого опыта.

22

Однако к планете линкору приблизиться не удалось.

Сигнал боевой тревоги застал «кентавров» в кают-компании.

– Всем занять места согласно боевому расписанию! – рявкнул интерком. – Майору Кентаринову и эксперту Миланову немедленно явиться на капитанский мостик.

– Выполняй приказ! – велел Кирилл Шакирянову. – Согласно устава!

Галакты отправились в десантный отсек. А Кирилл – на капитанский мостик.

Прибыли они с Милановым туда одновременно.

Повод для объявления тревоги стал ясен стразу. На центральном боевом дисплее торчал космический корабль. Судя по каменным физиономиям старших офицеров «Юрия Долгорукого» – чужой.

Процесс подготовки к сражению разворачивался вовсю.

Дежурные операторы уже были подстыкованы к шериданам своих боевых систем. Контр-адмирал запрашивал службы «Долгорукого» и получал короткие доклады о готовности. Потом он спросил:

– Служба разведки и целеуказания! Удается ли идентифицировать цель?

Находящиеся на мостике переглянулись. Кирилл тоже с удивлением посмотрел на адмирала: неужели тот считает, что тут, за пределами Мешка, может обнаружиться земной корабль?

Впрочем, скорее всего капитан «Юрия Долгорукого» выполнял требования все того же устава.

– Никак нет! – ответил дежурный оператор СРЦ. – Такого корабля в нашей базе не числится! – Голос его изменился. – Внимание! Обнаружена цель номер два… Прямое восхождение… Склонение… Расстояние…

Слова перемежались группами чисел.

Но и это оказалось еще не все.

– Обнаружена цель номер три… – Снова посыпались флотские термины и числа.

– Можно определить, обнаружил ли противник нас?

– Судя по поведению противника, мы пока не обнаружены. Курс вражеских кораблей – к интересующей нас планете. Системы обеспечения безопасности задействованы на пятьдесят процентов мощности.

– Что будем предпринимать, господа офицеры? – спросил контр-адмирал.

– Ввязываться в бой полагаю бессмысленным! – тут же отозвался старпом. – Мы не знаем уровень вооруженности противника, но предполагать следует самое худшее. Мое мнение – надо скрытно уйти из системы Сорок Седьмой и вернуться к точке, где нас ждет капитан первого ранга Усольцев. А там уже будем решать – то ли просить дополнительной помощи у Земли, то ли возвращаться сюда всем соединением.

– Не уверен, что это правильно, – не согласился с ним кап-два Геннадий Кротов, главный специалист системы разведки и целеуказания. – Если сразу скроемся, поставленная командованием задача не будет выполнена. Предлагаю лечь в дрейф и, не снимая силовой защиты, оставаться в системе. Таким образом, нам, возможно, удастся хоть отчасти выполнить приказ.

– Если только наши сканеры не будут обнаружены противником, – заметил старпом. – А сканерами пассивного проникновения, к сожалению, много не наразведуешь.

– Еще какие мнения?

Мнения остальных офицеров свелись к двум, уже озвученным вариантам собственного поведения. Кирилл и Миланов промолчали. Да их пока никто и не спрашивал…

Контр-адмирал флота думал недолго.

– Я склонен отойти в пределы Мешка, – сказал он, снимая с рукава кителя невидимую соринку. – От места встречи с конвоем мы отправим к Сорок Седьмой автоматический разведчик. Если его и обнаружат, ИскИна не жалко. А уже по результатам его работы примем окончательное решение.

Естественно, что за помощью к Земле обращаться ему не хотелось. Контр-адмирала можно было понять: во-первых, он не являлся боевым офицером – где в Звездном Флоте найдешь такого? А во-вторых, ему претило сорвать выполнение своей первой настоящей задачи.

Впрочем, во Флоте тоже царят порядки единоначалия, и, в принципе, контр-адмиралу было начихать на мнение подчиненных о тех факторах, которые движут командиром. С него спрашивают, он и решает.

Что же касается Кирилла, он бы на месте капитана линкора поступил точно так же. Как говаривал Спиря, спешка нужна только при ловле блох… И уж в данной ситуации она не нужна вовсе.

На том и порешили.

23

«Юрий Долгорукий» скрытно убрался из системы 47 UMa[5] и вернулся внутрь Мешка.

Дополнительной помощи от Земли просить не стали.

Контр-адмирал Самсонов и капитан первого ранга Усольцев провели совместное совещание старших офицеров обоих боевых кораблей, после чего капитан линкора принял окончательное решение. О нем на Землю, разумеется, сообщили, но новых приказов не запросили. По крайней мере, именно такая информация была доведена до знакомых с ситуацией флотских и галактов.

Если кто-то из них и подумал, что контр-адмирал дезинформирует подчиненных – действовать, не дождавшись одобрения со стороны министерства обороны Конфедерации! – то свое мнение оставил при себе. Тем более что в молчании министра обороны ощущалась польза для всех. В том числе – и для самого министра…

В общем, автоматический разведчик был запущен с борта «Юрия Долгорукого» и отправлен в систему 47 Большой Медведицы.

Теперь оставалось только ждать результатов разведки.

Экипажи кораблей занялись повседневными делами.

Кирилл все-таки посетил десантные транспорты и рассказал галактам о новой тактике ведения боев гостями и против гостей. Умолчав, естественно, о своей скромной роди в победоносных завершениях этих «драконьих» боев. Словами главный «кентавр» не ограничился – он продемонстрировал десантникам выжимки из записей, сохраненных СОТУ планетного штаба обороны Незабудки.

Летающие гости произвели на галактов изрядное впечатление, однако все видели перед собой соратника, участвовавшего в этих боях и тем не менее оставшегося живым. Это тоже производило изрядное впечатление. И второе впечатление, судя по оживленным репликам зрителей, среди которых чаще всего звучал восхищенный мат, превосходило первое.

А потом контр-адмирал снова собрал общее совещание.

Докладывал на нем Геннадий Кротов, главный специалист системы разведки и целеуказания линкора.

– Автоматический разведчик вернулся, господа, – сказал он. – Возле Сорок Седьмой кораблей противника на сей раз не обнаружено. Ни новых, ни старых. Видимо, нас они в прошлый раз не заметили. Так что мы можем опять приступить к выполнению ранее поставленной задачи. Кроме разведки самой системы, ИскИн изучил обстановку на четвертой планете. Как ни удивительно, его сканеры не обнаружили там животной жизни.

– Это как? – удивился Петер Штанге, главный артиллерист «Юрия Долгорукого». – Когда мы находились внутри системы, жизнь наличествовала, а теперь, видите ли, отсутствует? Чепуха какая-то!

– А не заманивают ли нас туда? – сказал капитан первого ранга Усольцев.

– С какой целью? – спросил адмирал.

– С целью уничтожить! – Капитан «Волопаса» рубанул ребром ладони воздух.

– Маловероятно. Это означало бы, что они обнаружили нас еще во время первого вояжа. Пожелай они нас уничтожить, они бы непременно последовали за линкором сюда и навязали бы нам сокрушительное сражение.

Некоторое время шла дискуссия.

Потом контр-адмирал спросил:

– Господин Миланов, а каково ваше мнение? Что у гостей… Что у ксенов может быть на уме?

«А ведь верно он поправился, – подумал Кирилл. – Какие они теперь гости? Теперь гости, получается, мы».

Эксперт-ксенолог откашлялся:

– Находясь здесь, внутри Мешка, мы все равно ничего не узнаем. Полагаю, необходимо возвращаться в систему Сорок Седьмой.

А Кирилл в очередной раз убедился, что эксперт – не просто эксперт. Его соображения явно имеют определенное значение для контр-адмирала. Но раз флотские контр-адмиралы и каперанги считают необходимым скрывать истинную личину Петра Павловича, не нам, обыкновенным майорам-галактам, менять установленный порядок. Просто будем иметь в виду, что роль господина Миланова в этой операции не столь ясна, как нам хотят вдавить в мозги…

Во всяком случае, понятно одно: господину эксперту тоже нужна эта операция, есть у него в предстоящем деле какой-то профессиональный интерес. И уж всяко не гибель земных кораблей! Иначе бы он на борту «Юрия Долгорукого» не находился…

Поспорили еще немного. Новых объяснений происходящему ни у кого не появилось.

– Принимаю решение! – сказал контр-адмирал. – Мы вернемся в систему Сорок Седьмой всем соединением, в составе обоих боевых кораблей и трех транспортов. А там будем разбираться, исходя из складывающейся обстановки. Приближаться к планете будем под защитой силовых полей.

24

Приближаться к планете можно было хоть под защитой силовых полей, хоть вообще безо всякой защиты – система Сорок Седьмой и вправду оказалась пуста. И на четвертой планете никакого шевеления не наблюдалось.

Запущенные на околопланетную орбиту сателлиты исследовали каждый клочок поверхности. Вообще говоря, физическая цель экспедиции выглядела в определенной степени терраформированной. На ней имелись океаны и горные цепи, во множестве росла трава. В воздухе присутствовало двадцать четыре процента кислорода, остальное – азот, углекислота и аргон. Почти человеческая периферийная планета… Лесов, правда, не наблюдалось. И активно движущейся жизни – тоже. В глубь океанов также отправили пару автоматических разведчиков. Ничего они там не нашли – ни рыбы, ни земноводных, ни даже водорослей…

Странная планета для находящейся за пределами Мешка… И никаких следов гостей! То есть ксенов…

Впрочем, на периферийных планетах гости появлялись как бы из ниоткуда. Так, по крайней мере, считалось официально… Кстати, те НЛО возле Незабудки, сбрасывающие драконов, скорее всего, были пространственными порталами – только внепланетного типа.

Имел ли кто-нибудь из присутствующих представление об истинных механизмах доставки гостей на человеческие миры, Кирилл не знал. И спрашивать не собирался.

Миланов-то наверняка должен иметь такую информацию…

После завершения более тщательной разведки состоялось новое совещание командного состава. Никаких прений на нем не наблюдалось. Все понимали – сказавший «а» должен сказать и «б».

Раз подошли к планете, надо высаживаться.

– Будем осуществлять десантирование! – объявил контр-адмирал. – На поверхность отправляется… Как, кстати, мы назвали эту планету?

– А так и назвали, – сказал главный астронавигатор «Юрия Долгорукого». – Странная.

– Странная? – слегка удивился Самсонов. – А собственно, какая разница!.. Итак, на поверхность Странной высаживается отряд майора Кентаринова. Транспортное обеспечение – десантный бот модели «кашалот». На всякий случай, главным артиллеристам обоих кораблей – привести свою технику в полную боевую готовность. Разумеется, по району высадки ни в коем случае не стрелять! Упаси Единый, собственный десант заденем. Дальнейшие действия будем планировать, исходя из результатов высадки. Точка приземления – в экваториальной области, вблизи линии терминатора.

– Тут два континента экватор пересекает. На какой именно производим высадку? – спросил астронавигатор.

– Пусть майор сам выберет.

На центральном боевом дисплее появилась карта планеты.

И Кирилл выбрал.

Местом высадки станет край широкой травянистой равнины, ограниченной с запада невысокой грядой холмов.

Слишком местность напоминала Незабудку в районе базы подполковника Смоленского. Да и база подпола Бурмистрова, на которой начинали службу «кентавры», находилась в сходных природных условиях.

– Так тому и быть! – заключил Самсонов. – Готовьте отряд к десантированию, майор!

– Лагерь на поверхности разбиваем, господин контр-адмирал? – спросил Кирилл. – Если да, то необходимо взять разборные жилища и аппаратуру охраны периметра.

– Ни в коем случае, майор! Ночевать там слишком легкомысленно. – Контр-адмирал впечатал ладонь в крышку стола, отметая любые возражения. – Высадитесь. Осмотрите окрестности. К вечеру вернетесь на борт «Долгорукого». И никакой мне самодеятельности! Вам ясно?

– Так точно!

– Одного отряда майора Кентаринова, мне кажется, мало, – заметил старпом линкора. – Может быть, сразу отправим вместе с отрядом несколько абээмок «орлан» с бластерами дальнего боя?… Для прикрытия с воздуха…

– Я категорически против, – тут же отозвался эксперт Миланов. – Слишком опасно! В последних боях на Незабудке нам удалось применить против летающих гостей антигравитационную технику, но никакой гарантии ее удачного применения в очередной раз нет.

С удивлением на него уже никто не взирал. Голубые мундиры смотрели с пониманием. Как и Кириллу, всем с некоторых пор стало ясно, что роль эксперта в предстоящей операции не ограничивается научными советами контр-адмиралу Самсонову.

– Я согласен с Петром Павловичем, – сказал контр-адмирал. – При первой высадке ограничимся наилегчайшим вооружением. Достаточно бластеров ближнего боя. И, сдается мне, необходимо осуществить высадку на двух машинах одновременно. Тогда, в случае экстренной необходимости, эвакуация спецназовцев произойдет почти вдвое быстрее.

Это было весьма неглупое предложение.

– Как считаете, майор Кентаринов? Вы у нас главный специалист по высадке десантов.

– Согласен, господин контр-адмирал флота. Это значительно ускорит эвакуацию. И нам будет спокойнее.

Когда совещание закончилось, Самсонов попросил Кирилла задержаться.

– Вот что, сынок… – сказал он. – Я знаю, ты – герой. Но мне хорошо известно и то, что на дисциплину ты иногда посматриваешь свысока.

Кирилл сделал большие глаза.

– Знаю, знаю… На Незабудке в последний раз ты без приказа ввязался в сражение. Я тебе честно скажу… Я уверен в том, что иногда нарушение приказов допустимо. Если только таким путем достижима победа. Но это строго между нами, сынок. – Самсонов подмигнул. А потом поднял кверху указательный палец правой руки. – Иногда. Но не сейчас. Никаких вольностей! Никакой самодеятельности! – Голос его строжел и строжел. – Иначе все мое дружеское расположение к вам немедленно закончится. Я достаточно ясно выразился, майор?!

Кирилл щелкнул каблуками и дернул головой:

– Так точно, господин контр-адмирал!

Он прекрасно понимал Самсонова.

Первая высадка на планете за пределами Мешка. Это случай, когда твое имя входит в историю. И никому не хочется, чтобы про него говорили: «А-а, этот тот идиот, что угробил своих людей на планете Странная». Нормальное поведение для контр-адмирала.

Но это применимо не только к флотским контр-адмиралам, но и к галактам-майорам. Никому не хочется геростратовой славы. И потому никаких вольностей сегодня не случится.

25

Как только «кашалот» приземлился, и десантный люк атээски распахнулся, Кирилл скомандовал:

– Вперед, парни! Приступаем к десантированию!

Все было заранее оговорено – не требовалось никаких дополнительных указаний.

Однако Свету он на сей раз решил придержать, нарушив традицию высадок. И потому добавил:

– Каблукова – авангардная!

«Кентавры» в шлемах на башнях и с трибэшниками в лапах цепочкой ринулись вон из отсека. Выскочив, тут же рассредотачивались, плюхались на траву – она оказалась низкой, не выше тридцати сантиметров, – и брали под наблюдение свой сектор ответственности.

Кирилл выбрался из машины последним, сразу после Светы, улегся, повел стволом оружия.

Трава оказалась одновременно и мягкой, и упругой. Как метелкины сиськи…

– Целей поблизости не наблюдается, – тут же пробасил ИскИн персонального тактического прибора.

– Пилоту быть в постоянной готовности к экстренной эвакуации!

– Готов, майор! – коротко отозвался пилот.

– Второй – на посадку!

«Кашалот», в котором разместилась десятка под командованием Фарата Шакирянова, тоже ринулся к земле. На его борту находился и эксперт Миланов.

Высадку произвели тем же порядком. Растянулись на траве, осмотрелись, прислушались.

Вокруг было удивительно тихо. Внешние микрофоны шлема доносили только шелест травы.

Какая война, вы что, парни? Желтое земное солнышко над головой, которому даже старбол в помощь не требуется, мягкая травка под пузом, ласковый ветерок… Курорт! Курортище!!!

Полежали так несколько минут.

– Что у вас, майор? – послышался в акустике голос Самсонова.

– Тишина, господин контр-адмирал. Никаких следов противника! Вообще никаких следов!

– Приступайте к реализации плана наземной разведки. И да пребудет с вами Единый!

Кирилл отдал приказ «кентаврам».

Парни двойками начали подниматься на ноги и, по-прежнему сторожась, двинулись по расширяющемуся кругу. Рядом остались только Света да эксперт-ксенолог. Тот также поднялся с травы.

– Ну что, майор, поздравляю! Кажется, ваше везение не оставило вас. И нас вместе с вами!

«Кол тебе в твою безмундирную дюзу! – мысленно выругался Кирилл. – Не накаркай!»

Однако вокруг по-прежнему царили мир и покой, нарушаемые только перебегающими друг за другом «кентаврами».

– Спасибо, Петр Палыч! Не боитесь, что здесь вам работы не найдется?

И тут же одернул себя: «А ты, придурок, не сглазь!»

– Как вам сказать, майор… С одной стороны, боюсь… А с другой стороны, если мы не встретим тут гостей… э-э… ксенов, многое придется пересмотреть в наших теориях. Так что тоже боюсь… – Миланов хмыкнул.

Ишь ты, у него, оказывается, и теории имеются.

– Хотел бы я ознакомиться с вашими… теориями!

– Не спешите, пожалуйста, майор. Придет время – непременно ознакомитесь!

Обещанного три года ждут, говаривал Спиря…

Пары разошлись по кругу уже метров на двести в диаметре, и Кирилл отдал им приказ возвращаться.

Все с той же осторожностью погрузились в десантные боты и перелетели ближе к холмистой гряде.

Там все повторилось. Кроме разговора с экспертом о теориях.

На новом месте «кентавры» вели себя уже с меньшей осторожностью.

Ничего не поделаешь, такова людская психология.

Впрочем, как и на периферийных планетах, над головой висел выпущенный еще перед первой посадкой «ястреб», а еще выше – стационарный сателлит. Их сканеры не отмечали никаких движений, кроме размеренной разведывательной суеты «кентавров».

Так повторилось еще три раза. Курорт, курорт и курорт…

А потом отряд отправился назад, на родной корабль.

Оказавшись на борту линкора, Кирилл сказал Миланову:

– Тычемся, будто слепые котята. Так можно год по всей планете лазить.

На что эксперт ответил:

– Я буду изучать полученные данные.

Ответ еще тот…

Смысл его мог быть разным. «Я изучу данные, и мы отвалим прочь из этой системы…» Или «Я изучу данные, и мы начнем искать в другом месте…»

Знать бы еще, что мы собираемся искать… И вообще ищем ли мы хоть что-то? Может, попросту играем роль сыра в мышеловке для вражеских кораблей, которые торчали тут во время нашего первого появления…

Тьфу, кол нам всем в дюзу!

26

Утром следующего дня десантировались в точке, которую на сей раз выбрал эксперт-ксенолог.

Уж неизвестно, какие именно там данные изучал Миланов, однако точку посадки он указал уверенно.

На сей раз высаживались на западном берегу крупнейшего океана планеты. Снова соблюдали осторожность, поскольку «кентавры» прекрасно помнили, как их встретили гости на Омфале.

К счастью, точка оказалась выбрана грамотно – Сорок Седьмая светила в спину, и береговая полоса лежала как на ладони, а потому любой ксен, решившийся атаковать разведчиков из-под воды, непременно был бы встречен своевременным, решительным и плотным огнем.

Однако активных действий не потребовалось, потому что не нашли в выбранной Милановым точке ничего. Кроме все той же шелестящей травы…

Еще один курорт, только на сей раз морской. Хоть купайся да воздушные ванны принимай!

Как и накануне, сделали несколько перелетов вдоль берега. К последней высадке парни уже окончательно перестали соблюдать меры предосторожности. Из «кашалотов» выходили едва ли не толпой, Кириллу пришлось несколько раз повысить голос.

В общем, день оказался потерянным зазря.

А вслед за ним – и еще два дня.

Планета была практически мертва.

Тормозилло в конце концов даже сказал:

– Слушайте, таких планет не бывает, кол ей в дюзу! К какой пищевой цепочке принадлежит местная трава? Кто ее жрет?

– Да, – поддержала его Вика Шиманская. – Складывается впечатление, что кто-то начал тут терраформирование, но по неизвестной причине бросил…

– С чего бы им бросать начатое? – проокала Пара Вин.

– А может, мы спугнули. – Тормозилло сделал неприличный жест.

Раздражение народа объяснялось легко – нельзя постоянно находиться в боевой готовности, если опасностью даже и не пахнет.

Еще пара таких дней, и надо давать людям отдых. А вместо «кентавров» послать сюда галактов, ошивающихся на десантных баржах. Те, наверное, попросту со скуки дохнут… Вот и пусть развлекутся – с таким уровнем опасности тут можно назначить в разведчики даже детей из первого класса начальной школы. То-то бы порезвились детишки на травке-муравке, дьявол ее забери со всеми потрохами!..

Возвращались на корабль злые и недовольные жизнью, планетой и друг другом.

27

На следующее утро состоялось новое совещание.

Контр-адмирал не слишком высоко оценивал результаты прошедших дней. Однако прекрасно понимал, что с «кентавров» спрашивать нечего: им приходится действовать по принципу «пойди туда, не знаю куда – найди то, не знаю что».

Тут как повезет…

– Может, все-таки начнем закладывать лагерь? – предложил Кирилл. – Квартирьерским навыкам обучены.

Контр-адмирал повернулся к Миланову:

– Что скажете, эксперт? Вы мне докладывали, что обдумаете тактику дальнейших действий.

Миланов кашлянул:

– Ну, если вспомнить поведение гостей на наших периферийных планетах, то такая идея кажется достаточно плодотворной. Ведь ксены никогда не обнаруживались в безлюдных мирах. Возможно, лагерь послужит катализатором…

Кирилл едва не фыркнул.

Катализатором! Слово-то какое нашел господин эксперт!.. Нет бы прямо сказать – лагерь послужит гостям приманкой… И назовем мы его «Червячок На Крючке». Самое подходящее будет для него название…

– Простите, Петр Павлович, – сказал он. – Я что-то совсем перестал понимать нашу основную задачу. Для чего мы тут находимся? Если для разведки и изучения планетной системы, которая по неизвестной причине вдруг сделалась для нас доступной, – это, понимаете ли, одно. А если с целью вызвать огонь на себя – это совсем другое.

– Одно не исключает другого, майор.

Кирилл подумал, что сейчас Самсонов ввалит зарвавшемуся безмундирнику по самые помидоры. Однако контр-адмирал крутил ус да помалкивал в тряпочку.

Впрочем, он ведь наверняка знает побольше командира «кентавров». Контр-адмиралу – контр-адмиралово, майору – майорово! Как говаривал Спиря, «всяк сверчок знай свой шесток». Принцип, незыблемый в любой армии…

Попереливали из пустого в порожнее, как выражался тот же Спиря. И в конце концов решили – лагерь все-таки строить. Человек на пятьсот… Как бы ни закончилась экспедиция, надо создавать на Странной земной форпост. Вряд ли Мешок открылся для того, чтобы выпустить два корабля и три транспорта и снова закрыться. Так что планету в любом случае придется осваивать. Если не сейчас, то потом… По крайней мере, ТФ-щики (а терраформировать планету всяко придется – весьма она подходит для людей, даже старбол запускать не требуется) будут начинать не с нуля.

После того как совещание закончилось, Кирилл напросился в гости к Миланову.

Перебрались в каюту, занимаемую экспертом.

Помещение было такого же размера, как и каюты «кентавров». Вся разница – Миланов жил один. Только тут Кирилл заинтересовался, с кем эксперт проводит ночи.

Или яйцеголовым сексуальные партнеры не нужны? Вряд ли… Впрочем, его, Кирилла, это не касается. На кораблях Звездного Флота, как и в Галактическом Корпусе, тоже имеются женщины. Правда, на старшие офицерские должности их не ставят. Эти места всегда заняты мужиками. Пусть довольствуются метелки таким отсутствием половой дискриминации…

А еще в каюте Миланова, в отличие от той, которую занимали Кирилл и Света, присутствовал шеридан.

Что ж, дяденька – ученый, ему положено…

– Я внимательно слушаю вас, майор, – сказал эксперт.

Присесть он не предложил. Видать, насторожился.

Какие вопросы майор Кентаринов может решать с ним тет-а-тет?…

Конечно, к любому офицеру корабля Кирилл бы с таким разговором не полез. Но эксперт – безмундирник, отношение к нему со стороны военного человека может отличаться некоторыми вольностями. Так что вдруг да и удастся прощупать…

– Видите ли, в чем дело, Петр Павлович… Я вот тут подумал… Если лагерь будет исполнять роли приманки для ксенов, зачем его строить сразу на пятьсот человек? Достаточно – взяться за маленький. И сразу станет ясно – правы вы или нет.

Похоже, Миланов не ожидал такого.

Глаза его сделались круглыми. Однако он сразу взял себя в руки.

– Простите, майор, но мне кажется, что вы меня в чем-то подозреваете…

Кирилл тоже округлил глаза:

– С чего вы взяли?

Миланов усмехнулся:

– Чувствую. Ставлю себя на ваше место и понимаю, что вы должны меня подозревать. Ни с того ни с сего навязался вам в компанию какой-то яйцеголовый… Путается под ногами во время боя, надо постоянно заботиться о его безопасности, когда и так хлопот полон рот. Разве не так?

Можно было, конечно, запросто отбрехаться. Да что вы, Петр Павлович, как вы можете думать такое, да я ни сном ни духом не собирался…

Однако – зачем?

Не проще ли оставаться самим собой? В конце концов, эсбэшники не давали агенту Артузу задания разбираться с экспертом Милановым… Правда, вполне возможно, что эксперт Миланов сам теперь разбирается с агентом Артузом. Может он являться частью игры, какую судьба играет со мной? Запросто! На Незабудке – прапорщик Малунов из Галактического Корпуса, на Синдерелле – прапорщик же Оксана Ломанко из службы безопасности. На Незабудке – капральша-медичка Марина-Элен Коржова, на Синдерелле – майор Егоршин. А еще раньше – на Марсе – внезапно исчезнувший работодатель, любитель банковской информации Лони Ланимер и столь же неожиданно пропавшая госпожа Дельфина Громаденкова из Института вторичных моделей, весьма похожая на актрису Персефону Малинину. И из того же ИВМ – сестры Марина и Карина Гладышевы… Как же вас много, добрых и недобрых моих товарищей!

А не катнуть ли нам пробный шар?

– Скажите, Петр Павлович… Вы случайно не имеете отношения к марсианскому Институту вторичных моделей? Это в городе Гагарин, в Сидонии…

Кириллу показалось, что в глазах Миланова что-то промелькнуло.

– Я знаю, где находится Институт вторичных моделей. Тематика моей научной работы отчасти связана с проблемами, которыми занимается ИВМ. Но довольно отдаленно.

Может, стоит упомянуть близняшек Гладышевых? Уж катить пробный шар, так размером с хороший валун!

– Но вы-то, майор, простите, откуда знаете про Институт вторичных проблем? Это довольно закрытое исследовательское учреждение, о деятельности которого мало кому известно. Все осведомленные входят в довольно ограниченный круг лиц.

– Приходилось как-то сталкиваться… – Кирилл решил, что лучше отыграть назад. – Мне тоже известно, что ИВМ – секретный институт. Впрочем, с меня как-то взяли подписку о неразглашении, так что давайте закроем эту тему. – Кирилл ухмыльнулся. – А то еще настучите на меня подполковнику Безуглову. Мне ржавые пистоны с эсбэшниками не нужны.

– Ржавые пистоны?… – удивился Миланов.

– Это у нас, у галактов, так называются неприятности.

Кирилл прислушался к себе. ТОЙ тревоги не возникло. И зрачки у господина Миланова были обычными, круглыми.

– Нет, Петр Павлович, вовсе я вас ни в чем не подозреваю. Просто мне не нравится ситуация. Одно дело, когда «кентавров» посылают воевать с гостями, это в порядке вещей, для этого мы и существуем. И, смею вас уверить, неплохо справляемся со своими задачами.

Пусть думает, что я – хвастливый и не очень далекий вояка!..

– Но на этой планете мы находимся с совершенно непонятной целью. Воевать не с кем! Если строить лагерь, то мы все-таки не квартирьеры, хоть и обучены. Так для чего мы здесь? Будь вы военным человеком, я бы даже не спросил вас ни о чем. Но вы – штатский. И тем не менее контр-адмирал к вам определенно прислушивается. Так кто же вы, господин хороший?

Миланов несколько секунд молчал, затем повернулся к шеридану, будто хотел гостю предложить подстыковать лайны к штекам.

Однако не предложил.

– Знаете, майор, – сказал он. – Вы, простите, – хороший мужик. Решительный командир и весьма неглупый человек. Вас уважают подчиненные, к вам хорошо относится начальство. Мне чертовски приятно работать вместе с вами. Но, пожалуйста, не спрашивайте меня пока о сути происходящего! Наступит время, когда характер наших взаимоотношений станет вам известен. Но как скоро оно придет, зависит и от исхода нынешней экспедиции.

В общем-то они ни о чем друг другу не сказали. Но Кирилл окончательно убедился, что эксперт Миланов играет в нынешних событиях много более важную роль, чем принято считать.

И уж ради этого стоило катать пробные шары любого размера. Все-таки это был не сизифов труд – существовал, говорят, такой катальщик камней в древние времена. Если не врут, конечно…

28

Строительство – не разведка, тут не обойдешься десантными ботами. Однако на транспортных судах нашлись настоящие грузовые атээски.

Всю первую половину следующего дня «кентавры» исполняли роль квартирьеров. Впрочем, работа выглядела нетрудной. Да и лагерные помещения решили строить всего на сто человек. На строительстве в основном были заняты автоматы. Их, правда, курировали какие-то незнакомые спецы. «Кентавры» же чисто для проформы несли охрану закладываемого лагеря да иногда помогали там, где у автоматов не хватало компьютерного ума, а у спецов – физической силы.

Тогда собирали в кучку мощь мужиков и Громильши с Викой.

А большую часть дня лежали да покуривали, время от времени обозревая окружающую будущий лагерь местность.

– Достал уже этот санаторий, кол ему в дюзу! – проворчал Тормозилло. – Может, начнем ночевать прямо тут, на планете. Чего мотаться туда-сюда? И от начальства опять же подальше.

– В каютке-то персональной поудобнее будет, – не согласилась Стиба.

Кирилл тоже валялся на травке, прислонившись спиной к Светлане. Ему и самому пришла мысль по поводу новой организации ночлега, и он обдумывал, под каким соусом преподнести ее контр-адмиралу.

И тут началось то, что предполагал эксперт Миланов.

Над зародышем лагеря дурным голосом взвыла сирена.

– Отряд! К бою! – рявкнул Кирилл, вскакивая на ноги.

Руки его уже автоматически напяливали на башню шлем, лайны входили в штеки, ИскИн подключался к системе оперативно-тактического управления «Юрия Долгорукого».

«Кентавры» не отстали от своего командира. И десяти секунд не прошло, а подразделение уже представляло собой грозную боевую единицу. Как и на всех прежних планетах, впрочем…

А потом поперла информация.

Ксены появились на северо-западе – в районе холмистой гряды, которую назвали Пологой. Висящий высоко в небе «ястреб» доложил о размере угрозы, и у Кирилла похолодело на сердце. Ксенов было уже около сотни, и они всё прибывали и прибывали. Похоже, вражеский «питомник», который, по всей видимости, искал все эти дни эксперт Миланов (но так, увы, и не нашел), заработал – и сразу на полную мощность.

Тревога хлынула в душу Кирилла. Но не ТА тревога…

А «ястреб» равнодушно фиксировал количество вражеских бойцов. Сто… сто двадцать… сто сорок…

Кирилл запросил прямую связь с капитанским мостиком «Юрия Долгорукого».

– Слушаю вас, майор! – отозвался Самсонов. – Докладывайте о противнике.

Ему, конечно, уже сообщили о случившемся.

– Противник на дальних подступах к лагерю, господин контр-адмирал. Количественный состав – более полутора сотен особей, но они все прибавляются. Боюсь, силы будут слишком неравны.

– Что вы предлагаете?

– Думаю, надо срочно десантировать на поверхность планеты дополнительные силы.

– Ага, вижу, майор!

Конечно, он видит. К нему информация идет с гораздо большего числа каналов. Не мешало бы и нам посмотреть…

И Кирилл, отпочковав ментала, ринулся в виртуал СОТУ.

Вскоре он наблюдал все, что доходило до контр-адмирала.

Точка вторжения на Странную имелась всего одна. Что, впрочем, не гарантировало появления в любой момент дополнительных точек. Ну да, прежде такое не случалось. Но кто гарантировал, что так будет и впредь?

Видел Кирилл и то, что исходило от контр-адмирала.

По всему соединению объявлена боевая тревога. Галакты на транспортах уже грузятся в десантные боты. Массово переводятся в рабочий режим «орланы». Немалая подмога… Конечно, сразу ввести их в сражение господа командиры побоятся. Но пусть окажутся поближе к театру военных действий. А там посмотрим. Главное, чтобы появилась возможность для маневра силами…

Между тем вторгшиеся на планету ксены опять повели себя крайне странно. Любой толковый командир немедленно бросил бы их в бой. На месте противника Кирилл бы воспользовался моментом, пока земляне не успели организовать оборону. Самое время ударить по двадцатке «кентавров», пока имеется практически десятикратный перевес в личном составе.

Однако ксены топтались на месте, выстраиваясь в несколько цепей и организуя подобие заслона перед некоей точкой. Ага, там, надо полагать, и находится разыскиваемый экспертом портал-инкубатор… Стоят на месте и будто приглашают атаковать…

Ну да, сейчас… Щаз, как говаривал Спиря… Только сунься вперед, и фланги противника осуществят охват наступающего отряда, организовав примитивный котел. Примитивный, но безотказный!

Нет уж, не дождетесь! Даже если у вас мозгов на такие действия не хватит.

А мы вот дождемся – пока не прибудет обещанная подмога. А там, даст Единый, уже и ударим!

– Майор! – послышался голос контр-адмирала. – Не вздумайте ввязываться в бой до подхода основных сил!

Ага, командир, ага!.. Это мы еще посмотрим, кто тут у нас основные силы!

– Так точно, господин контр-адмирал!

– Если гости… э-э-э… ксены начнут атаку, немедленно эвакуируйтесь!

– Так точно! Драконов в окрестностях планеты не наблюдается?

Он и сам знал ответ на этот вопрос.

– Пока сканеры ничего не обнаружили. Не нравится мне это!

Ну, на то ты и контр-адмирал, командир, чтобы не нравилось. Старший офицер, которому все в бою нравится, быстро лишается «блямб» на погонах. Такова логика военной службы…

Хотелось спросить, какие рекомендации войскам дает господин эксперт Петр Павлович Миланов. Но ни к чему! Если таковые рекомендации появятся, их немедленно доведут до сведения армии. Уж майор-то Кентаринов точно узнает. Даже если не будет торчать в виртуале!

– Будьте начеку, майор! Мертвые герои, напоминаю, мне не нужны!

Мертвые герои никому не нужны. Разве что в качестве святого символа, когда судьба человечества повиснет на волоске и всем потребуется сила духа. Но рваться в символы мы пока не станем. А сила духа у нас и так имеется!

– К тому же я возлагаю на вас общее руководство сражением, – добавил контр-адмирал.

Кол мне в дюзу! Не скажу, что я удивлен таким решением…

Кирилл сдержал едва не рванувшийся в микрофон смешок.

Кажется, и ты, майор Кентаринов, выбиваешься, наконец, в большие люди! Что ж, тогда нам и тем более не имеет смысла геройски погибать. Среди военачальников тот герой, кто одержит победу. А если при этом понесет минимальные потери, будет вдвойне героем. Дважды героем, так сказать…

Между тем стояние на реке Угре продолжалось.

Было такое, помнится, в истории…

И тут Кириллу пришла в голову любопытная, но совершенно неожиданная идея.

Галакты-десантники – ребята, конечно, подготовленные. И наверняка решительные. Но вот силу духа им поднять не помешает. И уверенности придать… Да и у него этой самой уверенности будет побольше.

Он снова связался с Самсоновым.

– Господин контр-адмирал! Как только основные силы прибудут в район боевых действий, предлагаю придать им моих людей.

Контр-адмирал размышлял недолго – уж он-то точно был среди военачальников героем. Иначе бы ему не поручили руководство подобной экспедицией!

– Добро, майор, валяйте! Я немедленно прикажу открыть вам активный доступ в корабельную СОТУ.

Приказывайте, приказывайте, контр-адмирал!.. Хоть доступ этот у меня и без вас имеется, но после приказа не придется тратить силы на поддержание нынешнего состояния.

– Так точно, господин контр-адмирал!

Наступила секундная пауза.

– Командуйте, майор! Я только что приказал вам выделить канал связи с капитанским мостиком. Канал открытого доступа с защитной блокировкой…

– Слушаюсь! У меня есть просьба к вам, господин контр-адмирал!

– Да!

– Надо перевести в боевой режим имеющиеся в арсенале соединения «орланы» и немедленно приблизить их к поверхности планеты. Однако пока на землю ни в коем случае не сажать…

Новая пауза.

– Добро, майор! «Орланы» уже переводятся. ИскИны получат соответствующее задание немедленно. Действуй, сынок!

– Есть, господин контр-адмирал!

Самсонов отключился, освободив канал. А Кирилл перешел на закрытую связь с «кентаврами».

– Слушать меня, парни! Сейчас к нам прибудет подмога.

В ответ не слишком активные вопли. Можно подумать, «кентаврам» вовсе и не требуется подмога.

– Мне поручено общее руководство операцией. Однако мне нужны среди новых помощников свои глаза и уши. Поэтому слушайте мой приказ! Прапорщики Непосидяка, Гусарский и Стиблина! Старшины Саркисов, Винокурова и Камалиева! Каждый из вас прикомандировывается к отряду новичков.

На сей раз вопли оказались крайне возмущенными.

– Как? – послышался голос Камы-Колобка. – Мы же всегда были вместе!

– Что ты делаешь, Кент?! – Это Гусар. – Башня рухнула от неожиданности? В ссылку нас отправляешь?

Кирилл был готов к возмущению. Ему и самому не очень нравилось разделение отряда, но другого выхода он не видел.

Так будет спокойнее! Все-таки столь большими силами командовать прежде не приходилось. В одиночку за всем хозяйством не уследишь…

– Отставить разговорчики! Башня моя на месте, и, надеюсь, ваши – тоже… Я вам уже сказал: мне нужны глаза и уши среди новичков. У тех отрядов, в которые вы направляетесь, имеются свои командиры, но я их совершенно не знаю. Вас я знаю как облупленных. Вы – люди опытные, прекрасно сечете в тактике контактного боя. Ваши доклады, в случае неблагоприятного развития обстановки, будут достаточным основанием для моего немедленного вмешательства. Непосредственно в схватку не лезьте, мертвые герои мне не требуются, мне требуются живые победители. Ясно вам?

– Так точно! – отозвались шестеро «ссыльных».

– Вот и прекрасно… Все остальные «кентавры» остаются со мной. Вы будете моей охраной!

Последовал еще один возмущенный вопль хором.

– Отставить, я сказал! Мы давно перестали быть пушечным мясом. У нас с вами могут появиться новые, гораздо более важные, чем собственноручное уничтожение десятка ксенов, задачи. Прошу помнить об этом! И от выполнения сегодняшних приказов будет зависеть очень многое. Не только для вас и вашего командира, но и для успеха всей экспедиции.

Он ощущал внутри некоторую странность. Ведь он говорил своим подчиненным полуправду, но чувствовал, что она недалека от истины… Впрочем, на планете с именем Странная первым ощущением и должна быть странность…

29

А потом началась суматоха массового десантирования.

Транспортные боты валились «кентаврам» едва ли не на головы. Прибывшие галакты резво выгружались из машин с ПТП на башнях и трибэшниками в лапах.

Всё по боевым наставлениям.

Кирилл связывался с командирами еще на подходе к поверхности, поэтому прибывающие отряды высаживались на траву, уже зная отведенную им диспозицию. Оставалось только познакомить командира с направляемым в его отряд «кентавром».

Командиры были сплошь капралами и лейтенантами, и Кирилл пожалел, что его люди – всего лишь прапоры да старшины. Впрочем, «кентаврам» все равно не распоряжаться в этой схватке, а для соглядатая не слишком важно, какие он погоны носит. Главное, чтобы глаза и мозги работали…

Кирилл при каждом очередном знакомстве подчеркивал, что именно командир высаживающегося отряда несет ответственность за действия своих подчиненных. Дабы у капралов-лейтенантов не возникло ущербных настроений и излишних иллюзий насчет собственной безответственности…

Гости продолжали ждать неведомо чего. Драконов по-прежнему не наблюдалось, и Кирилл предпочитал держать «орланов» подальше от поля боя.

Так спокойнее… Когда пригодятся машинки, тогда и пригодятся, а пока без них обойдемся. Не впервой! В отсутствие драконов и трибэшниками управимся! До сих пор управлялись…

Если исходить из логики его судьбы, в предстоящем бою намечается проверка майора Кентаринова на командирскую вшивость, когда под началом не двадцать человек, а две тысячи. И судя по поведению гостей, бой должен быть не оборонительным, а наступательным.

Из этого Кирилл и исходил…

Наконец, все две тысячи человек заняли свои позиции, и настало время включить групповую прямую связь с командирами отрядов.

– Внимание, господа офицеры! – сказал Кирилл. – Особо обращаю ваше внимание на то, что ксены занимают оборонительную позицию. Нам с вами требуется захватить то, что они обороняют. Начало атаки – через пять минут!

Конечно, современные войны так не ведутся. Вначале требуется артиллерийская подготовка и обработка вражеских позиций авиацией. Таковы требования классического военного искусства. Но это когда люди воюют с людьми, а тут…

А тут нет ни окопов, ни замаскированных огневых точек. Что называется, стенка на стенку. Как в благословенные былые времена… Вот уж не думал, оказавшись в «Ледовом раю», что придется когда-нибудь воевать дедовскими методами. Не за счет превосходства в машинной технике – за счет лучшего умения во владении личным оружием. Но раз в разгорающейся войне использована такая древняя тактика, значит, это кому-то надо.

Слава Единому, хоть не требуется вооружать галактов мечами и непременно отрубать врагу голову, дабы взять над ним верх…

Он доложил контр-адмиралу Самсонову о готовности вверенной ему армии к атаке, объяснив потребность в ней оборонительным построением врага.

– А не боитесь, майор, что вас попросту заманивают в ловушку?

– Никак нет, господин контр-адмирал. Нас все-таки больше. Всех в ловушку не заманишь! Да и построение у противника не ловушечное. Резервов не наблюдается.

Тем не менее, прежде чем начать атаку, он подтянул «орланов» поближе к полю боя, приказав ждать. ИскИны есть ИскИны: они будут ждать – хоть, как говаривал Спиря, до морковкиного заговения. У них нет потребности в адреналине и решительных действиях. Люди – другое дело!..

– К бою, господа офицеры! Начали!

Он переключился на сетевой канал, по которому поступала информация с висящего над степью «ястреба».

Лавина галактов устремилась на стену монстров. В рядах противника насчитывалось уже более тысячи бойцов, но численное превосходство было на стороне землян. Бежать до вражеских позиций требовалось около километра, однако Кирилл рассчитывал, что гости не станут ждать. И не ошибся – противостоящая лавина понеслась навстречу земной.

Ряды противника пестрели особями самых различных видов. Наряду с уже знакомыми слониками, крокодильчиками или «кастрюлями» присутствовали существа, похожие, скорее, на троллей и орков.

А может, и на этих… как их?… суккубов-инкубов, что ли?… Сказочная армия какая-то, кол мне в дюзу!

Вооружены сказочные герои были изготовленными из неведомого материала дубинами. Конечно, против трибэшников такое оружие – как копье супротив танка. Но когда ряды сражающихся перемешались, у вооруженных дубинами появилось определенное преимущество. Все-таки галакты оказались ограничены в огневом применении трибэшников – можно было запросто зацепить своих. Выручали только быстрота и ловкость. Прыжки в сторону, кувырки и прочий арсенал мышечной работы, давно уже опробованный на периферийных планетах… Разумеется, без потерь в таком бою обойтись не могло, и начали поступать первые донесения об убитых и раненых. К тому же обнаружилось, что на сей раз санитарные работники вовсе не являются для гостей неприкосновенными, как это случалось на периферийных планетах Мешка. После гибели трех медсестер подряд Кирилл попросил Константина Кацапова, начальника медицинской части «Долгорукого», чтобы тот отдал медработникам приказ отойти назад. Теперь жизнь каждого бойца зависела только от ее величества воинской удачи.

Тем не менее нападающие явно одолевали защищающихся.

И тут на арене появились господа драконы.

Кирилл в первый момент проспал качественные изменения в рядах врага – все-таки в душе его еще жил боец, а не военачальник. Однако ИскИн СОТУ не позволил ему спать слишком долго.

– Внимание, летающие цели! Внимание, летающие цели!

Кол тебе в дюзу, командир! Твоя забота – наблюдать не за тем, как конкретный боец мочит конкретного монстра. Твоя забота – замечать такие вот изменения в обстановке!

И он отдал приказ ИскИнам «орланов» ввязаться в сражение, а сам вновь начал разделяться на менталы, ринувшиеся сквозь внутренности СОТУ, чтобы взять под контроль абээмки и организовать защиту против возможной информационной диверсии.

Драконы на сей раз не падали из припланетного космоса. Они появлялись прямо из-под земли, свечой взмывали в голубое небо и обрушивались на поле боя сверху. На Странной они оказались опять двукрылыми, но размеры имели вдвое большие, чем на Незабудке.

К несчастью, «орланы» слегка опоздали, и первый дракон успел обработать напалмом правый фланг наступающих. Или левый – обороняющихся. Ибо выбором жертв огнеметатель не занимался – после удара пылали и люди, и суккубы-тролли, и слоники с крокодильчиками.

Второй дракон тоже успел нанести удар, а дальше подоспели «орланы».

И Кириллу стало не до конкретных сцен боя. Он тут же почувствовал внутривиртуальную диверсионную атаку на ИскИны «орланов», и теперь его главной заботой стала защита машин от этой атаки. Иначе к напалмовым ударам по головам сражающихся наземных войск добавятся залпы сдвоенных бластеров дальнего боя.

В программы ИскИнов уже были введены изменения, разработанные после воздушных боев на Незабудке, и Кириллу, к счастью, не требовалось управлять «орланами» в полном смысле этого слова. Требовалось только мешать врагу взять над ними контроль, а уж сбивали они драконов за милую душу и самостоятельно.

Одновременный выстрел двух машин по крылу – и приляг на обожженную траву, туша!

В результате Кирилл-главный получил возможность вернуться к наземному полю боя. И очень вовремя, потому что галакты уже добивали последних защитников неведомой цитадели.

Оставалось только захватить саму «крепость», и начинай радоваться трофеям… Бочки с пряным вином, зажаренные свиные окорока в тавернах, изнасилованные впятером горожанки…

И тут Кирилла вновь осенило.

– Галакты, отставить! – крикнул он по каналу общей связи. – Всем немедленно назад!

В запарке боя приказ дошел не до всех земных бойцов, и кое-кто все-таки ринулся к точке, которую защищала недавняя стена монстров.

– Назад, бл…дь! – орал, надсаживаясь, Кирилл. – Назад, говорю! Кол вам всем в дюзу! Назад, в души ваших матерей!!!

Новички его наконец услышали, но слишком поздно.

Вдали, за полем, усеянным трупами людей и ксенов (последних было на порядок больше) что-то произошло. Почва словно куда-то провалилась, родив яму метров пятидесяти в диаметре, а потом над этой ямой встал столб радужного огня.

Прошло несколько мгновений, и еще один такой взрыв расцветил небо Странной – чуть дальше к северо-западу.

Кирилла кольнуло в сердце от неизбежности произошедшего.

30

– Каковы наши потери? – спросил Самсонов.

– Сто пятьдесят один человек, господин контр-адмирал, – сказал Кирилл. – Девяносто восемь галактов накрыли напалмом драконы. Тридцать семь получили несовместимые с жизнью травмы в бою с наземными ксенами. Шестнадцать человек погибли от взрыва, произведенного в точке, которую защищали гости. Второй взрыв, к счастью, потерь нам не принес – галакты добраться туда еще не успели.

– Что там вообще могло взорваться?

Кирилл пожал плечами:

– Полагаю, этот вопрос мы должны задать эксперту Миланову. Я – всего лишь солдат! Тем более что Петр Павлович проводил какие-то исследования.

Эксперт и в самом деле лазил по местам, где произошли взрывы. Его сопровождали Афоня и Пара Вин. Они рассказывали, что эксперт таскал с места на место какие-то приборы. Но проводил ли он в самом деле исследования или только делал вид, что проводит, – Кирилл поручиться не мог.

Сам-то он пребывал в полной уверенности, что в пунктах, где произошли взрывы, находилась техника по переброске ксенов на Странную совсем с другой планеты. Типа портала, который он в свое время обнаружил на Незабудке, при раскручивании секретов прапорщика Ломанова… Здесь в первом пункте находился портал меньшего размера, поставляющий на планету наземных монстров, во втором – тот, который перекидывал драконов. Все совершенно логично, с любой точки зрения…

Но не выкладывать же эту информацию контр-адмиралу! Кому нужны на корму ржавые пистоны?

Нет, пусть-ка господин эксперт отдувается за свои экспертные дела, он с контр-адмиралом на более короткой ноге.

– Добро, майор! – сказал Самсонов. – С господином Милановым я уже побеседовал и мнение его знаю.

Кирилл снова пожал плечами, но на сей раз исключительно мысленно.

Что он еще мог сказать контр-адмиралу? Не выкладывать же свои познания о существовании у врага пространственных порталов. Тут и на неприятности со службой безопасности нарваться можно! Немедленно начнут разбираться – с какой это стати он выносит на люди столь секретную информацию, которую до флотских, похоже, так и не довели после его, Кирилла, отчета о происшествии на Незабудке, в истории с прапорщиком Малуновым?

Но господин-то эксперт всяко должен знать о таких порталах. Иначе какой он, к дьяволу, эксперт!

Новое совещание у Самсонова было призвано выработать дальнейшую тактику действий.

Варианты предлагались разные.

Кто-то считал, что нужно все-таки создать на поверхности Странной лагерь-форпост больших, чем запланировано, размеров, укрепить его периметр, обосноваться и запросить дополнительной помощи с Земли.

Другие полагали, что лагерь теперь создавать смысла нет. Сомнут его, в конце концов, поскольку никакие укрепления не выдержат вражеского напора. Да, в первом бою мы победили, но еще десяток таких схваток, и от десантных подразделений останутся крохи. «Орланов» тоже постепенно выбьют – мы ведь на вражеской территории находимся, и общий численный перевес всяко на стороне врага. Даже если наземные монстры не прорвутся, драконы после уничтожения абээмок зальют все напалмом, и сиди в силовом пузыре без воды. Можно, наверное, урезав нормы потребления, продержаться до подлета помощи, да только какой смысл в создании такого лагеря? Пустая трата средств и машинного времени. Кстати, не факт еще, что противник вообще даст построить такой лагерь. Ему тоже вражеский форпост на планете совершенно ни к чему. Были ведь в этой системе корабли врага, и почему бы им снова не появиться и не уничтожить передовой отряд землян? А потому самое правильное решение – вернуться внутрь Мешка, доложить о случившемся и подготовить к новой экспедиции на Странную целый флот. И только в такой ситуации можно будет на что-то рассчитывать. Да и то всё вилами на воде писано, сами понимаете, господин контр-адмирал…

Потом на командирском мостике появился эксперт Миланов.

– Прошу прощения, господа! – сказал он. – Задержался на поверхности планеты. Надо было закончить исследования.

– Ну и как? – пробурчал Самсонов. – Закончили?

– Так точно, господин контр-адмирал. Судя по обломкам, найденным в местах взрывов, там находилась аппаратура, позволяющая перебрасывать материальные объекты на гигантские расстояния.

Кирилл мысленно встрепенулся – теперь и у него руки оказались развязаны. Теперь, в смысле секретности, с него взятки гладки.

– Насколько гигантские? – тут же спросил капитан первого ранга Бэла Кишкатош, главный инженер «Юрия Долгорукого».

– Пока определенно могу сказать лишь одно. Передающая аппаратура находится за пределами планеты Странная. Мы же атаковали приемную.

Вот это было сообщение так сообщение. Флотские офицеры – не галакты, они имеют дело с гораздо более сложной аппаратурой, чем трибэшник в лапах и персональный тактический прибор на башне. У флотских вполне хватает мозгов, чтобы сообразить: если такую аппаратуру удастся захватить в целости и невредимости, вклад Звездного Флота в историю Конфедерации станет просто невероятным. Передавать живые объекты – это ж переворот в освоении космического пространства. Забросил с помощью корабля портал-приемник, и накачивай планеты своими бойцами.

Впрочем, среди галактов тоже имелся один понимающий. Майор Кентаринов с полным основанием считал себя не глупее флотских. К тому же он умел делать то, чего не умел весь флот, в полном составе…

Некоторое время на мостике царил самый настоящий бардак, поскольку и у апологетов создания лагеря, и у их противников почва из-под ног была выбита напрочь. Все понимали: отныне на первое место по важности выходил не лагерь как таковой – хотя почему бы его и не основать, если получится? – а Его Величество Вражеский Пространственный Портал.

На захвате портала особо настаивал эксперт Миланов, которому, похоже, все прочие военные проблемы стали абсолютно до фомальгаута. Ему в руки свалилось очень важное открытие, и он совершенно не собирался выпускать его из своей хватки.

Кому же не хочется попасть в летопись Конфедерации Объединенного Человечества?… Такое везение раз в жизни случается…

Когда все офицеры окончательно осознали невообразимую важность сделанного открытия, спорщики быстро пришли к единому мнению. Было решено следующее.

Галакты и впредь будут высаживаться в точках, указываемых экспертом Милановым. В случае повторного появления ксенов, десантники должны попытаться захватить район, защищаемый бойцами противника.

Кирилл, правда, не понимал, как это можно осуществить, если враг, проиграв бой, тут же подорвет оборудование, которое постараются заполучить в свои руки земляне, но приказ есть приказ.

31

Два следующих боя прошли по прежнему сценарию.

Галакты высаживались в точках, которые указывал эксперт Миланов.

Ровное поле перед грядой холмов.

Едва земные полчища оказывались вблизи портала-приемника, тут же появлялись ксены. Сначала наземные, потом и летающие. Галакты теперь тоже не дремали – Кирилл вводил в бой абээмки с самого начала, осуществляя самую настоящую штурмовку готовящегося к обороне противника. Теперь он позволял себе вмешиваться в заложенную программу, и с каждым разом управление ИскИнами у него получалось все лучше и лучше. У драконов теперь не было никаких шансов, а галакты попросту добивали недобитых наземных гостей. Виртуальное противодействие, правда, тоже нарастало, но возможности Кирилла увеличивались быстрее. Заключительные взрывы оба раза не принесли наступающим никакого урона – желающих лететь впереди транссистемника больше не находилось.

Офицеры на последних совещаниях ломали голову только над одним – почему на предыдущем этапе войны противник не позволял использовать против своих бойцов антигравитационную боевую технику, а теперь позволил? Это противоречило всем законам ведения войны. Обычно возможности обороны, как и возможности нападения, растут, а здесь…

На что главный артиллерист «Юрия Долгорукого» Петер Штанге как-то заметил:

– Друзья, пусть над этим ломает голову наш противник! Он проигрывает сражение, а не мы. Вот пусть и совершенствует оборону!

Кирилл только мысленно посмеивался.

Ему было ясно одно: война за Странную – звено все той же цепи. Это гигантский, в масштабах целой планеты, симулятор, главная задача которого – научить галактов воевать со странными существами, а его, Кирилла, натаскать на управление воюющими. И возня с захватом порталов – только следствие необходимости обучения.

Поразмыслив, правда, он опять задавался вопросом – а к какой же такой войне готовят галактов и Кирилла Кентаринова? Тут подходящего ответа у него не имелось. Было бы еще понятно, кабы против земных кораблей выступили вражеские. Тогда бы и у флота совершенствовалась подготовка. Но вражеские корабли, бросив на произвол судьбы планетную систему Сорок Седьмой Большой Медведицы, больше не появлялись.

Неужели впереди война, в которой не используются боевые транссистемники?

В это мало верилось.

Впрочем, рано или поздно все разъяснится…

Второй вопрос перед Кириллом тоже стоял. И тоже прежний.

Кто же готовит землян к неведомой войне?

Но на него тем более не намечалось ответа. И даже версий никаких, кроме откровенной фантастики. Типа имеется чье-то желание натравить кого-то на человечество, а кому-то посидеть на вершине холма и посмотреть на битву двух тигров в долине…

Но даже предположить, кем был этот «кто-то», сидящий на вершине холма, не имелось ни малейшей возможности.

То есть предполагать-то можно было сколько угодно…

Ну и ладно, решил Кирилл. Возможно, когда он еще больше «подрастет в боевой квалификации», судьба каким-то образом объяснит ему истинное значение событий. Остается просто ждать. Наверняка же пришлет, так сказать, весточку…

Спецназовцы вели себя спокойно.

Громильша, правда, за ужином после третьего боя попеняла на судьбу.

Мол, пока добрые люди воюют, некоторым остается только прикольные мячики чесать. Как будто они у нее имелись, гы-гы…

Прикомандированные к другим отрядам «кентавры» исправно докладывали командиру о неправильных приказах своих подопечных командиров, и Кириллу удалось провести следующие бои практически без потерь – пара сгоревших абээмок не в счет.

Что такое две машины, если к дьяволу отправили вдесятеро большее количество змеев горынычей?! Скоро вполне можно будет готовить место на погонах для очередной «блямбы»!

В один из вечеров после ужина его позвал к себе господин Миланов. Угостил рюмочкой коньяка.

И спросил:

– Как думаете, майор, долго мы еще будем биться над решением поставленной задачи?

Ну и вопрос, кол тебе в дюзу! Что взять с безмундирника? Мы можем уложить любого наземного гостя, мы может сбить всех драконов, но против заминированного объекта полевые вояки бессильны. Тут помочь могут только специально подготовленные люди, способные вывести аппаратуру из режима самоуничтожения, но таких спецов, думается, у человечества попросту нет.

Вот если бы его, Кирилла, кто-нибудь впустил в виртуал, связанный с порталами, тогда, возможно, и удалось бы что-нибудь совершить. Но кто на такое способен? Да и существует ли у вражеских установок виртуал? Может, у них абсолютно иная технология. Какая-нибудь заковыристая долбаная биология-генетика, кол им в дюзу!

– Странный вопрос вы мне задаете, господин Миланов, – сказал он. – Скорее это я его должен задать вам! Однако я отвечу. Думаю, мы будем биться до тех пор, пока противник не решит упростить нашу задачу.

Эксперт удивился. Или сделал вид, что удивился.

– Вы полагаете, перед нами разыгрывают спектакль?

– Полагаю.

– А на каком основании вы так считаете?

– На основании всего произошедшего. Не пожелай противник впустить нас внутрь этой системы, вражеские корабли сразу бы вступили в бой. У меня складывается ощущение, что нас и вправду водят на поводке.

И вы – осел, если этого не понимаете, добавил он про себя. А может, вам тоже надо, чтобы мы тут валандались?… Вопрос только – за каким дьяволом?

– И вы не отказываетесь участвовать в этом спектакле.

Кирилл позволил себе усмехнуться:

– Ну, Петр Павлович… Во-первых, я – солдат и обязан выполнять приказы. Во-вторых, если бы нас хотели уничтожить, думаю, давно бы уничтожили. А в-третьих, мне и самому интересно, чем все это закончится. Повторяю, угрозы собственной жизни и жизни моих людей я не наблюдаю… И последнее. Уверен, мои командиры прекрасно понимают происходящее. Просто мне, с моим уровнем компетенции, не положено знать то, что известно им.

Так Кирилл катнул очередной пробный шар.

Но опять это был сизифов труд – он ничего не добился.

Петр Павлович на некоторое время задумался, а потом под благовидным предлогом попросил майора Кентаринова очистить каюту.

И Кирилл, надев на физиономию непроницаемую мину, убрался восвояси – заниматься со Светочкой более приятным времяпрепровождением.

32

И очередной бой протекал привычным порядком. Галакты яростно атаковали, ксены не менее яростно оборонялись, Кирилл уверенно командовал бойцами и абээмками. И закончился бой, как прежние. Но взрыв последовал только один – в том месте, откуда появлялись драконы.

Кирилл тут же связался с Самсоновым:

– Господин контр-адмирал! Произошли изменения. Малого взрыва на сей раз мы не наблюдаем.

Командующий ответил спокойно:

– Добро, майор! Вы к этому месту пока не приближайтесь. Переждем некоторое время. Может, взрывное устройство замедленного действия…

Не было там никакого замедленного действия. Иначе бы такое устройство противник использовал в самом начале… Но приказ есть приказ.

– Дождитесь эксперта Миланова, майор. Он немедленно прибудет на поверхность планеты. Решение будет приниматься позже.

Кирилл виду не подал, но лично его такой приказ только обрадовал.

Ну найдет он сейчас там пещеру с такой же установкой, как на Незабудке, и что? Переправляться в неведомую точку, где находится второй аппарат! Нет уж, башню нам еще не снесло. Одно – проделать это, когда никто о твоем путешествии не знает. И совсем другое – на виду у всего народа. Подождем. Солдат спит – служба идет.

Холм с пещерой – ее зев на сей раз прекрасно просматривался – окружили постами, абээмки посадили поблизости и перевели в режим ожидания. А сами взялись за сухой паек и воду из фляжек.

Эксперт прибыл, когда перекуривали после обеда. Он появился в боевом костюме и с персональным тактическим прибором на поясе. И в общем-то мало чем отличался от галакта.

Ишь ты, и безмундирника боёвка в настоящего воина превращает!.. По крайней мере, по внешнему виду.

Эксперт отозвал в сторону Кирилла.

– Вот что, майор… Я намерен проникнуть в пещеру. Пойдете со мной?

А на кой дьявол я тебе там нужен? – чуть не спросил Кирилл. Но сдержался.

Воображение быстренько нарисовало ему ситуацию, когда для захвата вражеской техники потребуется принести кого-нибудь в жертву. И жертвой станет майор Кентаринов. Именно для этого его заманивали сюда, на Странную. Именно для этого судьба растила его и пестовала, и спасала от злой смерти, и сделала генералом от машинерии…

О! Вот так мысль! Ну почему, дьявол меня возьми, вражеские порталы не связаны с виртуалом СОТУ? Вот это была бы война! Мы бы забросили десант прямо в самое логово врага! И, как говаривал Спиря, ваши не пляшут!

А может, попробовать? Ведь удалось когда-то перепрыгнуть с Незабудки на Синдереллу!

– Пойду, Петр Павлович!

Эксперт улыбнулся уголками губ:

– Все-таки вы, майор Кентаринов, смелый человек…

– Да при чем тут смелость, господин эксперт? Ну откажусь я… Тогда вы заявите, что моя задача – защищать вас. Приказа-то этого никто не отменял.

А может, подумал он, дяденьке Миланову вовсе не жертва требуется, а какой-никакой свидетель. А то проникнет господин эксперт в пещеру, а вражеский портал возьми да и растай, как на Незабудке! И доказывай потом, что ты – не верблюд, что не ты виноват в его исчезновении. Правда, почему бы в таком случае господину эксперту не записать происходящее в память ИскИна персонального тактического прибора? Хотя, помнится, на Незабудке техника отказывалась работать в Змеином Гнезде… Так может, Миланов все-таки в курсе, что земная техника вблизи портала дает сбои? Может, он все-таки читал мой незабудкинский отчет? Это вопрос!

А второй вопрос – почему на Странной порталы прежде не таяли, а неизменно взрывались?

Вопросы, вопросы, вопросы… Ну ничего, когда-нибудь получим мы на них и ответы…

И он решил катнуть еще один пробный шар.

– Скажите, господин эксперт… А почему бы нам не воспользоваться порталом и не попытаться самим проникнуть туда, откуда приходят гости?

В глазах Миланова загорелся интерес.

– А это мысль, майор… Только вы уверены, что там, куда вы собираетесь попасть, человек не погибнет.

– Ну, в персональном тактическом приборе за несколько минут не погибнет. А потом можно и вернуться.

– И вы готовы попробовать?

Кирилл тут же представил себе, что о нем подумает Миланов, если услышит слово «да». Пожалуй, его мнение о майоре Кентаринове как о достаточно умном командире мгновенно изменится.

– Да нет, конечно, не готов. Если только будет приказ…

Судя по всему, эксперт ждал от него именно такого ответа, поскольку вновь родившаяся на его лице улыбка выглядела широкой и доброжелательной.

– Не мчитесь, пожалуйста, впереди транссистемника, майор! Давайте сначала попробуем заполучить этот портал и попытаться изучить его устройство. А там, глядишь, может, и до соответствующих приказов дойдет.

И они отправились к пещере.

Размеры зева ее были примерно такими же, как на Незабудке. Исследователи надели персональные тактические приборы. Кирилл шагнул вперед, упал на пол и откатился в сторону. Переключил оптику на инфракрасный режим.

Пещера была свободна от врага.

А портал выглядел так же, как на Незабудке. Словно половинка глобуса, лежащая на полу, кверху плоскостью разреза. Диаметром около трех метров. Правда, тут воздух над срезом не светился и не вибрировал. И Кириллу сразу стало ясно, что устройство мертвым-мертво, ни в какое логово противника отсюда не перескочишь.

– По-моему, эта штука не работает. – Миланов пришел к такому же выводу. – Неисправность случилась, а починить оказалось некому. Потому, наверное, он и не самоликвидировался… Как бы нам его отсюда вытащить?

– Да запросто! – сказал Кирилл. – Если он изготовлен из металла, приволочь сюда миниатээску с магнитными захватами. Вывезем из пещеры, погрузим в десантный бот и подымем на корабль. А там изучайте эту штуку сколько вашей душе угодно. Хоть до винтика разберите.

– Это если он из магнетика, – с сомнением заметил Миланов. – Не все металлы, знаете ли, можно захватить магнитами.

Ну конечно, вы – ученый, а мы, как говаривал Спиря, просто прогуляться вышли… Где уж нам уж выйти замуж!

Сомнение Миланова оказалось излишним – материал, из которого сделали портал, прекрасно магнитился. Мини-атээска запросто выволокла полушар из пещеры и погрузила в десантный бот.

Исследователи сняли шлемы, выкурили по сигаретке.

Галакты, во все глаза разглядывавшие находку, разумеется, прицепились с вопросами: что да как?

Кирилл решительно отбрил их, приказав Фарату Шакирянову заминировать пещеру и обрушить ее свод.

Миланов доложил о добыче капитану линкора, а в заключение сказал:

– Полагаю, господин контр-адмирал, наша задача в здешней планетной системе полностью выполнена. То, что мы отыскали, важнее любых квартирьерских операций. К черту лагерь! Думаю, нам следует немедленно возвращаться в пределы Мешка.

А Кирилл отметил, что находка лишила эксперта его обычной подчеркнутой вежливости.

Со стороны Самсонова никаких возражений на слова ученого не последовало.

И Кирилл понял, что они и в самом деле выполняли здесь задачу по поиску вражеских артефактов. Либо первоначальную задачу только что скорректировал господин эксперт, практически отдав контр-адмиралу Звездного Флота приказ об изменении планов экспедиции.

А контр-адмирал едва ли не взял прилюдно под козырек.

Но ведь существовало и иное решение. Господина эксперта вполне могли отправить на Землю на крейсере «Волопас», а галактов во главе с майором Кентариновым оставить тут для решения прежней задачи под прикрытием «Юрия Долгорукого».

Но майор – не тот человек, что стал бы породителем такого плана…

За спиной грохнуло. Земля под ногами содрогнулась. В небо поднялось облако бурой пыли.

«Кентавры» взорвали пещеру. Как когда-то командование базы «Незабудка А-три» завалило Змеиное Гнездо.

– Собирайте людей, майор, – сказал Миланов. – Организуйте эвакуацию отрядов с планеты. Вы все возвращаетесь вслед за мной.

Эксперт отправился в компании с порталом к «Юрию Долгорукому». А Кирилл принялся организовывать эвакуацию.

Настроение было превосходным. При прямом его участии взят трофей, способный перевернуть весь ход войны. Нет, точно наградят очередным званием. Да и орден-медальку опять на грудь повесят… Но теперь он позаботится и о «кентаврах». Пора и им снова менять погоны. Шестерых, которых он прикомандировал к чужим отрядам, теперь, думается, можно отпустить на все четыре стороны. Пусть командуют. А гарем он начальству не отдаст. Перебьются!.. Можно было бы, конечно, и мужиков остальных в командиры отправить, да не хочется нарушать чувственно-сексуальное равновесие.

Он усмехнулся: экий термин родился! Чувственно-сексуальное равновесие… Если дойдет дело до написания мемуаров, надо будет непременно вставить. Впрочем, какие тут, к дьяволу, мемуары?! То есть мемуары-то сочинить можно. Да только правды в них не расскажешь. Это будут не мемуары, а фантастическая эпопея. Под названием «Вторжение». Или – много лучше! – «Экспансия»… И псевдоним взять погромче да поизвестней. К примеру – Николай Романов. Был вроде такой русский император в древние времена…

– Ты такой счастливый, Кирочка! – сказала подошедшая Света. – Неужели эта штука, которую вы отыскали в пещере, столь важна?

Кирилл аж зажмурился от удовольствия:

– Эх, Светочка! Ты даже не представляешь, насколько она важна. Вполне возможно, что она перевернет всю нашу с тобой жизнь. Да и не только нашу. – Он обнял фронтовую подругу. – Я тебе больше скажу… Сегодня весь характер войны может поменяться.

– К лучшему? – усмехнулась Света. – Или к худшему?

– Конечно, к лучшему! – возмущенно вскричал он.

– Ну и прекрасно, – сказала Света. – Я просто привыкла, что все изменения обычно происходят к худшему.

Кирилл крякнул.

Нет, не поймешь этих женщин! Жива, здорова, звездочек на погонах прибавляется, кормят-поят, мужик постоянный под боком… Не угодишь, дьявол, на них!

Это была, конечно, грубая мысль, но ведь порой и грубости становятся истиной в сотне инстанций.

– Ну нет, отнюдь не все! Некоторые изменения происходят и к лучшему!

Света тут же согласилась:

– Ты прав, ты прав, Кирочка. Прости! Но ведь я не знаю всего того, что знаешь ты…

– Что ты тут не знаешь, Чудо? – Сзади подлетела Ксанка.

Света смешливо глянула на Кирилла.

– Да вот говорю, старшина не знает то, что известно майору.

– И даже два старшины… две старшины не знают то, что известно майору! – Ксанка тоже подарила Кириллу озорной взгляд, какого он давно у нее не наблюдал.

Видно, хорошее настроение командира передалось и подчиненным.

Так оно и оказалось. «Кентавры» наперебой трепались и подкалывали друг друга. Много ли надо солдату, когда он победил?

Нет, правильно он когда-то сделал – собрал их всех под свое крыло. Как ни крути, а наверное, именно в этом причина их постоянных побед. И не стоит, пожалуй, шестерых «ссыльных» отпускать на вольные хлеба!

33

Соединение покинуло планетную систему Сорок Седьмой, не задерживаясь. Как только последний галакт ступил на борт своего транссистемника, была объявлена подготовка к переходу в режим транспорт-сна.

И корабли ушли на родину, в пределы Мешка. Там линкору и трем транспортам надлежало отправиться к Незабудке, а крейсеру «Волопас», с трофейным пространственным порталом и экспертом Милановым на борту, предстояло взять курс на Землю. Дальнейшие планы ведения кампании командование собиралось разрабатывать после тщательного изучения захваченной вражеской техники.

Так, по крайней мере, на последнем перед отлетом совещании высказался Миланов.

Наверное, он был совершенно прав.

Любой трофей следовало внимательно изучить. В истории не раз за счет этого целые кампании выигрывались.

Впредь, может, такого количества боевых кораблей, какое постоянно готовили к войне, и не потребуется. Наделают порталов и грузовиками переправятся куда надо. Впрочем, без помощи линкоров и крейсеров не обойдешься – вряд ли противник позволит вот так, за здорово живешь, устанавливать порталы, изготовленные уже человеческими руками, на своих планетах. А было бы здорово!..

Галактов в точке расставания боевых кораблей решили из транспорт-сна не выводить. Для того чтобы отправить портал к месту назначения, участие бойцов не требуется.

Но майора Кентаринова, разумеется, разбудили.

Попрощались с экспертом.

– Надеюсь, еще увидимся, Петр Павлович, – сказал Кирилл.

– Кто знает, – отозвался Миланов.

– Вы правы… Изуґчите портал, разберетесь в его устройстве. На Земле наделают сотни таких – уже собственных. И война пойдет совсем по другим планам.

– Не пойдет! – В голосе Миланова зазвучала откровенная досада. – Дело в том, что портал исчез.

У Кирилла отвалилась челюсть.

– Как исчез? Когда?

Эксперт пожал плечами:

– А пока мы летели от Странной сюда. Сегодня собрались переправлять эту штуку на «Волопас», а ее в трюме нет.

– Кол мне в дюзу! – Кирилл не нашел другого ответа.

Ему сразу стало ясно, что портал растворился – как тогда, на Незабудке.

– Об этом никто не знает. Кроме меня и контр-адмирала Самсонова. Да теперь вот вы еще… Думаю, вы, майор, имеете право знать. Вы же рисковали жизнью для того, чтобы человечество заполучило эту штуку. Но враг оказался хитер. Видимо, у этих порталов существует еще один режим самоуничтожения – без выбросов энергии. Когда не нужно привлекать наше внимание. По всей видимости, так оно и произошло.

– Мда-а-а! – Кирилл опять не нашелся, что ответить.

– Возможно, ксены нас просто обдурили. Решили, что мы, захватив портал, тут же покинем планетную систему. Похоже, они разбираются в человеческой логике и человеческих побуждениях. Так оно и получилось… А потому, в смысле материальных трофеев, я лечу на Землю с пустыми, увы, руками. Но тут, – эксперт постучал себя по лбу указательным пальцем, – кое-что все равно появилось. Так что эта экспедиция была предпринята не зря. А вы готовьтесь к новым свершениям, майор! Ваш опыт еще пригодится. Не думаю, что мы оставим Сорок Седьмую Большой Медведицы в покое. И флот без помощи «кентавров» никогда не обойдется. Портовые города захватываются не флотами, а морской пехотой.

На сем они и расстались.

Но у Кирилла осталось ощущение, что за обычными словами эксперта Миланова прятался и другой, более сложный смысл.

Однако понять его пока не представлялось возможным.

34

«Волопас» улетел на Землю. А «Юрий Долгорукий» – к Бете Волос Вероники.

Галактов по прилете на Незабудку разместили по базам. Отряд майора Кентаринова поселили на старое место, в казарму базы подполковника Смоленского. Наверное, если бы вражеский портал добрался до Земли, «кентавров» ждала бы городская гостиница. Но увы…

После шикарных условий «Долгорукого» – с его двухместными каютами – общая казарма представлялась самым настоящим муравейником. Впрочем, привыкли уже к обеду первого дня.

А утром на «раздаче» был зачитан приказ командующего Галактическим Корпусом. Этим приказом майору Кентаринову присваивалось звание подполковника. В отряде появились новые офицеры – погоны прапорщиков нацепили старшины Перевалов, Афонинцев, Подобедов, Лордкипанидзе, Саркисов, Чудинова, Заиченко, Каблукова, Шиманская, Заславина, Дубинникова, Костромина, Камалиева и Винокурова. Прапорщики Непосидяка, Гусарский, Кривоходов и Стиблина получили по второй, капральской, звезде, а Фарат Шакирянов стал лейтенантом. Неофицеров среди «кентавров» больше не осталось. Получился выдающийся отряд – во всех смыслах.

Вручили и награды: все новоиспеченные прапоры получили медаль «За смелость» второй степени; капралы – первой; лейтенант Шакирянов стал кавалером ордена Славы. А Кирилл теперь числился дважды кавалером этого ордена.

А на следующий день отряд был отпущен на двое суток в увольнение.

Короткий отпуск решили провести в Семецком. Со времен напалмового удара город успели привести в порядок, но пожарища в районах, подвергнувшихся нападению, отстроить еще не успели – так и стояли дома обгорелыми да закопченными. Тем не менее жизнь в городе уже вернулась в налаженное русло.

– Кол вам в дюзу, а не уничтоженный Семецкий, господа гости! – рявкнул, увидев улицы города, Тормозилло и погрозил небесам.

– А мы ведь тут тоже гости, – усмехнулась Сандра Каблукова. – И нам тоже кол в дюзу?

– Тебе, Громильша, – в первую очередь! – Тормозилло сделал непристойный жест. – У тебя теперь прапорская, а значит, кол ей нужен не ниже, чем… – он покосился на Кирилла, – чем подполковничий. А ты, Юраша, – он повернулся к Сандриному ночному соратнику, – всего лишь капрал.

Сандра с ответом не задержалась:

– Капрал-то он капрал, да только там у него не меньше, чем контр-адмиральский. Твоему не чета! И как только Вика тебя терпит?

Вика тут же ринулась в словесную схватку, грудью защищая своего постельного партнера.

Кирилл поморщился и качнул головой.

– Ты чего? – тут же спросила идущая рядом Света.

– Да так… Хоть и стали «кентавры» теперь офицерами, а все их подколки крутятся вокруг одного и того же.

– Стоит ли удивляться? Вот если бы они пожелали пойти сейчас в музей, я бы удивилась.

– Они бы пожелали… – проворчал Кирилл. – Здесь и музеев-то нет.

Она говорила банальности, но ее банальности никогда не раздражали Кирилла. Наоборот, он бы обозлился, начни она строить из себя умную девочку.

Умные девочки в Галактическом Корпусе не служат, у них другие жизненные пути…

– Эй, Кент… – крикнула Сандра. – Кстати, насчет музеев… Вторую «блямбу» обмыть бы не мешало. Да и нам свои звездочки – тоже!

Это предложение не вызвало никаких словесных схваток – отряд мгновенно превратился в единую боевую машину, готовую разделать в пух и прах любое количество водки и закуски.

Нет, все-таки эти парни были героями на всех фронтах!

Тут и кабак по дороге встретился – с подходящим названием «Веселый галакт».

– О! – сказал Гусар. – Самое то! И искать ничего не надо!

Однако сначала следовало поселиться в выделенную отпускникам гостиницу. Иначе с ее поиском и вселением ближе к вечеру могли и сложности возникнуть – настроение у ребят явно требовало надраться, как говаривал Спиря, до поросячьего визга.

К счастью, гостиница находилась совсем рядом, через два квартала.

Зашли внутрь кабака. Заказали столики с обещанием вернуться не позже, чем через час. Хозяин заведения, одноглазый лысеющий тип, в предвкушении немалой выручки только что не стелился перед будущими клиентами.

– Где гляделку потерял, отец? – спросил его Стояк.

– Известно где, – не продал тайну тот.

Между хозяином и клиентами тут же возникла взаимная симпатия.

Свой свояка видит издалека…

Затем симпатичные клиенты сбегали в гостиницу, по-быстрому заселились.

Гостиница оказалась среднего уровня, но не ждать же от родного командования пентхаусов или номеров «люкс». Двухкоечные номера – все-таки не казарма. Как ни привык ты к армейской жизни, а иногда не в санузле и не в ближайших кустах хочется уединиться.

Нет, все-таки на «Юрии Долгоруком», в этом отношении, все складывалось – сбрось с орбиты котелок!

Помылись-побрились-причесались, через некоторое время собрались в холле, возле рецепции, своим жеребячьим энтузиазмом едва не введя в ступор портье, и вернулись в «Веселый галакт».

Почему заведение называлось именно так, было совершенно непонятно – ничего из атрибутики Галактического Корпуса в зале не имелось. Могли бы хоть иссиня-черные флаги повесить. Хотя, наверное, за такое использование родной войсковой символики какой-нибудь разозлившийся веселый галакт мог хозяину и физиономию начистить. Так что, скорее всего, в прежние времена тут такой флаг и висел. До поры до времени. Больше не висит. И разозлившихся веселых галактов на кулачные подвиги не побуждает…

Сдвинули столики в один ряд – как, в прошлом, в столовняках, – сделали окончательный заказ. Хозяин потрясенно вылупился. Забегали вокруг официантки, обстреливая глазками офицеров и откровенно завидуя офицеркам.

Через час в «Веселом галакте» дым стоял коромыслом. Звучали тосты за родной Галактический Корпус, брызгали водкой на новенькие погоны, бросали в стаканы ордена и медали. Угощали хозяина. Тот расчувствовался и выставил бочонок доставленного с Земли контрабандного пива. После чего подняли бокалы с пивом за будущую победу.

– Дайте им, ребятки! Дайте им, кол им всем в дюзу!

– Наш мужик, – сказал Тормозилло. – Дадим, отец, не сомневайся. Мы им так дадим, что у них колы отвалятся, а дюзы заклеятся!

– Они нам едва полгорода не сожгли. У моего приятеля баба заживо сгорела, прямо возле дома.

Пожалели и жену, и приятеля, и дом. Снова угостили хозяина, но пива он больше не выставил. Впрочем, настроения этим вовсе не испортил.

Настроения не испортил даже маленький инцидент с каким-то безмундирником-выпивохой, набравшимся местного пойла до такой степени, что пьяная наглость у него обратилась драчливостью. Терпеть присутствие такого типа в общих стенах не стали. И за помощью к хозяйскому вышибале не обратились – Сандра Каблукова и Вика Шиманская в четыре девичьих кулака (без кулачных подвигов все-таки не обошлось!) вынесли драчуна на улицу, едва не разнеся заодно и входную дверь. Но обошлось, слава Единому и благоразумию обеих метелок…

Потом в «Веселом галакте» включили музыку, и вся компания принялась танцевать – кто как умел. Круче всех оказались Сандра Каблукова и Вика Шиманская – от боевых плясок этих громильш едва ли не тряслись стены.

Подергался и Кирилл.

– Оказывается, ты умеешь танцевать, Кирочка! – удивилась Света, крутясь с ним в медленном ритме.

А и в самом деле… Кирилл вдруг сообразил, что за все время службы в Корпусе им никогда еще не приходилось развлекаться подобным образом.

Изрядно уплотнив танцами содержимое желудков, «кентавры» снова взялись за бутылки и стаканы.

В общем, в этот вечер на жизнь вполне можно было навесить затертый ярлык «легка и удивительна». Наверное, поэтому до поросячьего визга никому надраться так и не удалось, и с поиском родной гостиницы ни у кого проблем не возникло. А ближе к полуночи, когда веселые галакты парами расползлись по гостиничным номерам, жизнь сделалась удивительной вдвойне.

35

На капитанском мостике присутствовала все та же компания: контр-адмирал Самсонов, старшие офицеры «Долгорукого» и эксперт Миланов. Все те же синие кители и безмундирник… Только майора Кентаринова заменял теперь однофамилец-подполковник, гы-гы…

А «кентавры» только что расселились по своим прежним каютам.

На Незабудке пришлось проторчать почти три недели. Двадцать дней унылой казарменной жизни, мирной, наполненной только тренировками да очередными нарядами, – по дню на брата. Да и подполковник Смоленский чувствовал себя не в своей тарелке, имея под формальным началом отряд подобного состава. Впрочем, отряд ситуацию понимал и старался не зарываться.

Тем не менее, когда вчера из штаба планетной обороны поступил приказ о переброске подразделения на борт линкора «Юрий Долгорукий», и «кентавры», и подпол Смоленский с превеликим удовольствием расстались друг с другом.

И вот теперь Кирилл снова находился в незабытой еще компании.

Поздоровались как старые знакомые. Впрочем, почему – как? Старые знакомые и были. Пусть и не съели, как говаривал Спиря, пуд соли вместе, но иные экспедиции стоят десяти пудов. А вояж к Сорок Седьмой, на планету Странная, являлся бы как раз такой экспедицией, кабы не мучившее Кирилла с некоторых пор подозрение…

– Здравия желаю, господин контр-адмирал! – Кирилл отдал честь капитану корабля.

– Рад вас видеть, подполковник! Поздравляю с присвоением очередного звания!

– Служу человечеству! Благодарю вас!

Пожали Кириллу руку все присутствующие на мостике.

После пятиминутных взаимных поздравительно-благодарственных расшаркиваний контр-адмирал откашлялся:

– Прошу внимания, господа офицеры! Начинаем наше очередное совместное совещание. Прежде всего, хочу заново представить вам человека, которого вы все знаете еще по прошлой экспедиции на Странную.

Все снова обернулись к Кириллу.

– Нет-нет, господа офицеры!.. Я имею в виду человека, который был всем вам известен под именем эксперта штаба министерства обороны господина Миланова. На самом деле это советник президента Конфедерации Павел Петрович Ломанов. Прошу любить и жаловать! – Контр-адмирал повернулся к безмундирнику и отдал ему честь. – Здравия желаю, ваше превосходительство! Рад снова видеть вас на борту моего корабля! Надеюсь, вам будет так же удобно, как в прошлый раз.

У Кирилла отвалилась челюсть, но ему тут же удалось вернуть ее на место.

В конце концов, он всегда подозревал, что с этим безмундирником дело нечисто. И вот, выходит, не ошибся…

Он думал, что сейчас последует новая порция взаимных расшаркиваний, однако, сбросив прежнюю личину, его превосходительство явно не собирался терять время.

– Приветствую вас, господа офицеры! Полагаю, вам не требуется объяснять ни то, почему я был вынужден прежде находиться под чужим именем, ни то, почему нахожусь теперь под своим.

Все лишь щелкнули каблуками армейских ботинок.

– А теперь к делу!.. Нас ждет, господа, новая экспедиция. Я привез с собой указ его превосходительства господина президента Конфедерации, которым он объявляет войну нашему противнику. И пусть мы пока точно не знаем, где он, наш противник, находится, это не может помешать нам выполнить приказ командования. В самое ближайшее время будет создано новое соединение боевых кораблей под командованием контр-адмирала Самсонова. В соединение войдут четыре новых линкора класса «Юрия Долгорукого» и шесть крейсеров. Их будут сопровождать девять транспортов крупного тоннажа с бойцами Галактического Корпуса. Командование наземными войсками возлагается на подполковника… вернее, полковника Кентаринова… Я привез с собой приказ командующего о присвоении вам, подполковник, очередного звания.

Кирилл тоже щелкнул каблуками.

Вот это да! – подумал он. Уж коли такая спешка, экспедиция разворачивается и в самом деле серьезная.

– Поскольку нам по-прежнему известно лишь одно место, где нарушена граница Мешка, то целью экспедиции будет все та же Сорок Седьмая Большой Медведицы. В нашу задачу входит построение форпоста на планете Странная. Для этой цели транспортные суда везут с собой достаточное количество строительного оборудования и соответствующего профиля специалистов. Задача наземных войск – защищать строителей от атак ксенов, поскольку мы полагаем, что без сопротивления противник нам Странную не отдаст. Это ясно?

– Так точно! – ответил хор голосов.

Хор получился не слишком стройным – по-видимому, офицеры линкора были все-таки слегка ошарашены прозвучавшей информацией.

Кирилла-то точно ошарашило.

Ничего себе, снова подумал он. Кажется, теперь все-таки начнется настоящее…

Очередное звание без боевых подвигов ему присваивалось впервые, и оставалось только предполагать, что это аванс, который придется отрабатывать подвигами в будущем.

Потом мысли его вернулись к полученной информации.

Девять транспортов крупного тоннажа – это, кажется, восемнадцать тысяч бойцов Галактического Флота. Не так уж много, но и немало. Во всяком случае, чтобы сковырнуть такую прорву галактов со Странной, противнику придется немало потрудиться. Опухнет он и посинеет, со всеми своими крокодилами-слониками-троллями-драконами!

На десяти боевых кораблях найдется такое количество абээмок, что и целая армия драконов не поможет, тем более что воевать-то придется не на слишком крупном участке. Там сотня драконов попросту не развернется.

– Вам задача ясна, полковник Кентаринов?

Похоже, этим вопросом советник заменил неуставный приказ: «Не лови ворон, придурок!»

– Так точно, ваше превосходительство!

И совещание продолжилось.

36

Среди прочих преимуществ, которые приносили своему хозяину полковничьи погоны, оказалась каюта большего размера, чем та, которую они со Светой занимали прежде.

Интересно, кого старпом выселил из нее? Или она попросту находилась в режиме ожидания?

В каюте, естественно, имелась Ф-мебель, и ничего не стоило вместо двух односпальных коек получить двуспальную, которую новоселы тут же и опробовали. Впрочем, перед погружением в транспорт-сон этот сексодром очень легко превращался в две стандартных транспортных ячейки.

А еще в каюте имелся шеридан. Это означало, что галакт Кентаринов достиг такого уровня доверия, что его отныне впускали в общую корабельную сеть свободно. И хотя он подозревал, что мог бы проникнуть в общую сеть из СОТУ – просто не видел необходимости тратить силы, – но такое доверие флотских грело.

– У тебя сейчас вид, как у кота, оказавшегося возле открытого пузырька с валерьянкой, – улыбнулась Светочка.

Она лежала на кровати, мягкая, теплая и умиротворенная. И сама походила на кошку, только уже налакавшуюся… нет, не валерьянки – скорее, сметаны.

Кошечка-кошаночка, лизнувшая сметаночки…

Оп-паньки, двустишье родилось!.. Давно такого не случалось… Оп-паньки, так здесь же, на борту линкора, наверное, и триконку можно сотворить!

И Кирилл тут же проделал это.

Через несколько мгновений перед лицом Светочки загорелись переливающиеся лазурные строчки, пульсирующие, словно сердце.

Давно он не творил видеоформы – даже такие простенькие.

Светлана восхищенно ойкнула.

– Спасибо, Кирочка! Я уже и забыла про такие подарки!

– Пожалуйста, душенька моя!

– И слов от тебя подобных сто лет не слышала…

Она была права – он сильно изменился за последнее время. Сейчас Кирилл и сам понимал это.

Все-таки странная война, так смахивающая на тренировки, сильно ожесточила его. Наверное, причина проста – даже если это и тренировки, относился он к ним как к самой настоящей войне. Как говаривал Спиря, с волками жить – по-волчьи выть…

Он сотворил еще одну видеоформу – рядом с двустишьем запульсировало сердце, разбрызгивая по сторонам алые искры. Будто капельки крови…

– Вот тебе еще один подарок, душенька моя! Ты полежи, а я немного поработаю, хорошо?

Света тихонько вздохнула – словно хотела еще раз поблагодарить его, но не решилась, – и повернулась на бок, отправив триконки ближе к стене.

А Кирилл сел в юзер-кресло, подстыковал лайны к штекам и переселился в виртуал, решив для начала узнать наконец-то, как и когда обнаружили, что Мешок открылся.

А там посмотрим… Глядишь и появится пища для размышлений и выводов.

37

Причиняло ли существование Мешка какой-либо вред человечеству, никто не знал. Теоретически – да, потому что препятствовало экспансии землян в Галактику, а стало быть, сдерживало исследование окружающего пространства. А практически?… Практически от него имелась несомненная польза.

Собственно говоря, это стало ясно вскоре после основополагающего открытия, совершенного 15-й межзвездной экспедицией, отправленной к спектральному близнецу Солнца, звезде Дельта Треугольника. До своей цели два корабля экспедиции, «Лебедь» и «Орел», не добрались, ни с того ни с сего оказавшись в созвездии Центавра. Их сообщение пришло из точки, расположенной на три градуса севернее Пси Центавра, то есть из совершенно противоположной стороны небесной сферы.

Агентство космических исследований, воспользовавшись всеобщим интересом, тут же пробило новый исследовательский проект и снарядило тридцать шесть автоматических зондов, которые были отправлены к тридцати шести равноудаленным друг от друга точкам небесной сферы. Ждать пришлось недолго. Все тридцать шесть аппаратов ждала судьба «Лебедя» и «Орла» – они вернулись с противоположных направлений.

Обработав данные бортовых компьютеров, штурманский сектор АКИ сделал вывод, что вокруг Солнечной системы существует некий непреодолимый барьер неизвестной природы радиусом в тридцать три световых года, чуть позднее названный Мешком.

О полезных качествах Мешка вспомнили, как только в осваиваемом землянами пространственном шаре возникла потребность в транспортных перевозках. Довольно быстро обнаружилось, что на некоторых грузовых маршрутах выгоднее лететь в противоположную сторону, к границе Мешка, чтобы оказаться по геометрическому расстоянию в пятидесяти световых годах от исходной точки маршрута, тогда как реальный перегон составлял всего десять-пятнадцать.

Поначалу, в течение полувека, этот эффект использовали только для грузовых перевозок, потом отправили в пробный полет небольшую компанию обезьян и обнаружили, что «прыжок» в противоположный край Мешка не принес приматам ни малейшего вреда. После чего дошла очередь и до человека.

Пробный «прыжок» совершил эсминец «Стремительный».

Когда он вернулся к Земле, экипажу корабля устроили капитальный медицинский осмотр с многочисленными исследованиями. И обнаружили, что фантастическое путешествие не оказало на людей никакого вредного воздействия.

После этого траспортные маршруты между периферийными мирами, расположенными на противоположных краях Мешка, стали проходить не через внутренние районы освоенной человечеством пространственной сферы, а через ее границу.

Один из грузовиков-автоматов, путешествующих по таким «прыжковым» маршрутам и наткнулся на разрыв границы. Когда ИскИн грузовика обнаружил, что оказался вовсе не в той точке, которую предусматривало полетное задание, а в доселе недоступном районе, он тут же остановил двигатели и развернулся в обратную сторону. Транспортные диспетчеры, ожидавшие грузовик на другом конце Мешка и не обнаружившие его в расчетном месте, уже подняли тревогу, решив, что судно похищено ксенами.

В общем, о происшествии было доложено соответствующим компетентным должностным лицам. Информацию тут же засекретили, а в район, где заподозрили исчезновение барьера, отправили автоматический разведчик. И убедились, что в неведомой ткани, образующей Мешок, обнаружилась прореха.

После такого открытия стало ясно даже ежу: обстановка кардинально изменилась, и надо пользоваться моментом.

Так и возник план, предусматривающий организацию экспедиции в район прорехи.

Реализацию плана поручили экипажу линкора последнего поколения «Юрий Долгорукий» под командованием контр-адмирала Звездного Флота Васисуалия Самсонова.

В состав соединения включили также крейсер «Волопас» и несколько подразделений Галактического Корпуса, в том числе и отряд специального назначения под командованием майора Кирилла Кентаринова.

38

Последнее, что выведал Кирилл из сетевых информационных ресурсов «Долгорукого», была дата обнаружения дыры в Мешке. Кирилл уже точно не помнил, в какой именно день ему сообщили об этом на Синдерелле, но произошло это примерно в одно и то же время.

Жаль, невозможно оказалось сверить данные с записью ПТП – все сведения об операции, завершившейся разоблачением майора Егоршина, остались там же, на Синдерелле. Кирилл мог бы, конечно, сделать запрос по транссвязи, но тогда в дело бы вмешался подпол Безуглов, главный эсбэшник «Юрия Долгорукого».

А зачем вам такие сведения, полковник Кентаринов? Стоит ли рисковать? Ведь противник теоретически запросто может осуществить перехват… Секретность, кол ей в дюзу!

Кирилл совсем уж настроился покинуть виртуал, но что-то его беспокоило и придерживало. Какая-то мысль барахталась в глубине подсознания. Память, похоже, изо всех сил старалась ее утопить, но мысль гибнуть не желала, колотила лапками по волнам, гуляющим в толще беспамятства, рвалась кверху, на поверхность, в полновесную жизнь… И таки прорвалась!

Кирилл снова принялся рассекать виртуальные просторы корабельной сети, отыскивая информационную глыбищу, включающую в себя базу данных системы разведки и целеуказания. Там его ждала целая свора цербов и запароленная великая китайская стена защитных средств. Но по сравнению с уже пережитыми виртуальными боями все это казалось семечками. Кое-какое время на вскрытие обороны, конечно, потребовалось, но с помощью менталов он справился.

Чередой побежали менее громоздкие массивы, составляющие базу данных. Кирилл пропускал их мимо, нащупывая тот самый, о котором ему шепнула всплывшая из подсознания мысль.

Вот он! Датирован тем днем, когда «Юрий Долгорукий» впервые проник в планетную систему звезды Сорок Седьмая Большой Медведицы.

Кирилл нырнул в глубины информационного массива.

Так, что у нас тут?… Координаты центрального светила – собственно самой Сорок Седьмой, координаты обнаруженных планет, прямое восхождение и склонение засеченных сканерами СРЦ вражеских кораблей. Один, второй, третий… Тут все в полном порядке… Но что же я хотел выяснить?

Он двинулся по временной оси сохраненной информации.

Вот СРЦ переключается из боевого режима в дежурный – это уже перед бегством «Долгорукого» в пределы Мешка… Все не то!.. Что же мне нужно?

Он поскакал по массиву назад.

Смена режимов… Цели – три, две, одна… Планеты…

Стоп! Стоп, придурок, кол тебе в полковничью дюзу! Что-то тут не то! Шероховатость какая-то! Будто… будто… будто… Словно сигналы неоднородны… Словно они…

Точно! Вот оно! Данные о планетах поступили со сканеров, а вот информация о кораблях пришла… не со сканеров она пришла, дьявол меня возьми!.. Так, что ли? Или ее пытались позже стереть, чтобы не торчала, как восставший кол на ветру?… Или – или… Или что-нибудь третье?…

Пока ясно одно – запись явно не в порядке. Что-то с нею совершали! Ладно, сейчас разберемся. Если пытались стереть, уровень вмешательства должен быть не меньше четверти максимума. А вот если пробовали вогнать информацию со стороны, то едва ли не под самый максимум… Или я ошибаюсь? Это вам не абээмками командовать, матерь вашу за локоток! Давно по-настоящему не хакерствовал, абээмки – это все-таки мелюзга. Это единичная акция в масштабном бою. Проникновение же в СРЦ может разом весь исход боя перевернуть, тут режимы защиты помощнее будут. И виртуально поматериальнее! Так не проще ли разобраться, откуда в тот момент происходило вмешательство?… Двинем-ка мы в обратную сторону…

И тут словно бомба взорвалась в его виртуальном сердце.

Инстинкт, правда, сработал, и он успел унести ноги из сети, заблокировав связь. Но на него тут же обрушилось чувство потери, настолько сильное, настолько реальное, что он едва не завалился.

В сознание он, правда, вернуться сумел, но внутренняя боль была такова, что он не сдержал стона…

– Что случилось, Кирочка? – тут же вскинулась с койки Светлана. – Что с тобой, миленький?

– Сейчас, сейчас… – Он с трудом отстыковался от шеридана и привалился к правому подручнику юзер-кресла. – Все в порядке, Светочка!

– Как же, в порядке!.. Ты побледнел весь!

Она захлопотала вокруг него, как курица вокруг цыпленка. Как Мама Ната около приютского крысеныша…

Успокоить ее удалось с большим трудом. Света угомонилась только тогда, когда он рявкнул:

– Прапорщик Чудинова, отставить!

Прапорщик Чудинова обиженно надула губки и удрала в санузел чистить перышки, а уложенный к этому времени в койку полковник Кентаринов получил возможность обдумать наконец, что же именно он обнаружил.

Пока ясно одно – кто-то пытался работать с координатами вражеских кораблей, обнаруженных в базе данных СРЦ. То ли изменить их, то ли стереть вообще…

Спрашивается – зачем? Никому из экипажа «Долгорукого» это не надо. Такая работа может потребоваться только противнику. Выходит, на борту есть вражеский агент.

В душе полковника Кентаринова тут же проснулся эсбэшник Артуз.

Но тогда надо немедленно отыскать подонка. Иначе он нам все испортит. Экспедиция, внутри коллектива которой действует лазутчик, обречена на провал. Так что нужно найти его. И начать требуется с дежурных операторов, работающих с системой разведки и целеуказания. Им это было бы проще всего. Знаем, сами в этой корзине сидели…

И тут ему пришла в голову еще одна мысль.

А что если информацию о положении кораблей противника пытались не изменить и не стереть, а наоборот – вставить в базу данных. Но это значит… это значит… это значит… что на самом деле вражеских кораблей не существовало вовсе. Вот так номер!

Он спрыгнул с койки и схватился за китель.

– Вы куда, полковник?

Света вышла из санузла и с прежней обидой глянула на своего командира. Именно командиром он сейчас был для нее – не боевым товарищем и не любовником. Пришлось подойти к ней, обнять и смиренно проговорить:

– Прости меня, Светочка! Я скоро вернусь.

Он покинул каюту и отправился искать Геннадия Кротова, главного специалиста системы разведки и целеуказания.

Но когда нашел его, обнаружил, что капитану второго ранга Кротову сейчас не до полковника Кентаринова.

– Извините, Кирилл! У меня только что умер оператор.

– Как умер?

– Сердечный приступ. Прямо за пультом.

– Сердечный приступ… – потрясенно пробормотал Кирилл. – Сердечный приступ…

39

Теперь ему стало совершенно ясно, что на борту «Юрия Долгорукого» находится замаскировавшийся враг. Он и прежде находился, торчал тут занозой в корме. И нет сомнений, что в то время, когда линкор впервые оказался в системе Сорок Седьмой Большой Медведицы, у дежурного оператора корабельной СРЦ зрачки были нечеловеческие, ромбиками. Однако теперь, к сожалению, уже ничего не докажешь!

Впрочем, это только одна проблема. Потому что есть и вторая – враг тут, а у него, Кирилла, и следа нет ТОЙ тревоги, что с некоторых времен непременно появлялась, когда рядом оказывались агенты противника. А может, шпиона нет? Может, его уже черти взяли, как говаривал Спиря? Но ведь и прежде, когда линкор подошел к Сорок Седьмой, тревога не ощущалась!

Хотя, а с чего он взял, что эта тревога всегда рождалась поблизости от вражеских шпионов? Это ведь только голое предположение. Так было на Незабудке, с Мариной-Элен Коржовой, и на Синдерелле, с майором Егоршиным. Ну и что? Может, эта тревога вообще в космическом пространстве не рождается… Вот и все объяснение, кол ему в дюзу, агенту Артузу!

А вполне может быть и так, что тревога рождается только тогда, когда нужно противнику. И в некотором смысле Кирилл сам является вражеским агентом. Ибо фактически выполняет чужую волю…

Эх, не с кем посоветоваться! Не к подполу же Безуглову топать, главному эсбэшнику «Юрия Долгорукого»! Тот выслушает, прикинет кол к носу и сразу начнет рыть землю. И неизвестно еще, что накопает. И неизвестно, как накопанное преподнесется контр-адмиралу – при достаточном желании можно и полковника Кентаринова заподозрить в проникновении в базу данных СРЦ и ее изменении. Впрочем, следы проникновения мы уберем. Главное, не в этом! Экспедиция на носу – вот что главное, не сегодня-завтра надо снова отправляться к Сорок Седьмой. И что? Задерживать старт, пока не разберемся? Нарушать приказ из-за того, что у полковника Кентаринова возникли некие подозрения? Вряд ли кто пойдет на такое!

Он вернулся в свою каюту и шагнул в санузел. Посмотрел в зеркало.

Нет, ромбообразных зрачков у него по-прежнему не наблюдалось. На этом и остановимся.

Тем не менее, выйдя из санузла, он спросил Светочку:

– Послушай, душенька моя… Ты как-то сказала, что я сильно изменился в последнее время?

Душенька уже не обижалась.

– Изменился, конечно. Стал холоднее, чем прежде. Но ведь это же нормально, Кирочка. Ты просто повзрослел на этой войне. Все мы меняемся. Посмотри на Сандру. Вообще стала тетка теткой. Как будто ей уже за тридцать лет перевалило. Да и Вика Шиманская – тоже. И вообще, представь себе, если бы полковник Кентаринов выглядел мальчишкой. Как бы к нему относились окружающие?

Светочка говорила совсем не о том, что он имел в виду, но ее слова успокоили Кирилла.

– А не хрен было такими здоровенными коровами вырастать! Вот и стали рано тетками. Не то что ты, маленькая моя! – Он обнял ее за плечи.

Много ли надо женщине на фронте?

Все женские обиды мгновенно замерзли. А все остальное разогрелось.

И, заваливая Свету на койку, Кирилл решил, что никаких активных шагов сейчас предпринимать не будет.

Авось, в экспедиции, когда начнутся целенаправленные действия, враг проявит себя, и появятся столь необходимые доказательства. Вот тогда-то агент Артуз и возьмет его в оборот!

40

– Старшему офицерскому составу линкора немедленно прибыть на капитанский мостик! – Интерком ожил, едва Кирилл принял положенную после транспорт-сна пилюлю, оправился и умылся. – Повторяю! Старшему офицерскому составу линкора немедленно прибыть на капитанский мостик.

Света только выползала из своей транспортной ячейки.

– Меня вызывают к капитану, Светунюшка!

Она кивнула, глянув на него все еще затуманенными глазами:

– Я быстро приду в себя, Кирочка. Беги!

Промчавшись по коридорам, Кирилл ввалился на мостик. И обомлел.

Главный боевой дисплей сиял мириадами ярчайших звезд. Будто бриллиантовое колье на шее богатой буратины…

Потом светимость дисплея уменьшили, и звезды потускнели. Зато стало ясно, что у некоторых из них прекрасно просматривается самый настоящий диск.

В центре дисплея висел знакомый шар желтого цвета, но пространство вокруг выглядело совершенно незнакомым.

Голубые кители, уже успевшие прибыть к капитану, смотрели на эту картину с открытыми ртами. Опоздавшие, вбежав, позволяли себе совсем не уставные восклицания.

– Ни хрена себе, иллюминация!

– Бл…дь, это еще что за явление?

– Куда мы попали, господа?

Наконец подал командирский голос контр-адмирал Самсонов:

– Отставить базар!.. Главный астронавигатор, что скажете?

– Это не Сорок Седьмая Большой Медведицы, господин контр-адмирал. Здешнее ближайшее к нам светило спектрального класса жэ-четыре, а Сорок Седьмая – жэ-ноль.

– Спасибо огромное! – В голосе контр-адмирала зазвучал откровенный сарказм. – Я уже и сам догадался, что это не Сорок Седьмая.

Главный астронавигатор, капитан второго ранга Клавдий Лобачев, снова обратился к своему шеридану.

– Похоже, мы оказались, господа, совсем не там, куда собирались, – сказал старпом.

– Похоже, Маевский… – Сарказма в голосе контр-адмирала поубавилось. – Главный астронавигатор, я жду объяснений!

– Одну минуту, господин контр-адмирал!

На мостике появился припоздавший советник Ломанов. Этот себе выражений, охарактеризованных контр-адмиралом как «базар», не позволил. Только присвистнул.

– И что это означает, господа? – спросил он потом. – Куда нас завез наш доблестный Звездный Флот?

Самсонов на подколку не отреагировал, продолжая смотреть на главного астронавигатора.

Наконец, кап-два Лобачев поднялся из-за своего компа:

– Судя по первоначальным признакам, мы оказались в Центре Галактики, господин контр-адмирал…

– Это с какой стати?

Главный астронавигатор развел руками:

– Не могу знать, господин контр-адмирал. Я только что проверил выданное главному корабельному ИскИну курсовое задание. Мы спланировали маршрут в ту же самую точку, что во время прошлой экспедиции к Сорок Седьмой. Параметры перелета почти не отличаются от использованных прежде. Получившийся результат мне совершенно не понятен. Единственное объяснение, которое сейчас приходит в голову, – случился самопроизвольный прыжок из начального пункта маршрута прямо сюда. Нечто подобное происходит, когда наши корабли перепрыгивают на рубежах Мешка из одной точки граничной сферы в противоположную. Иных объяснений я пока не вижу.

На мостике повисла гнетущая тишина. До присутствующих только теперь по-настоящему дошло, что именно произошло.

Самсонов превратился в каменную статую.

Кирилл посмотрел на советника Ломанова.

Его превосходительство тоже выглядел изрядно обескураженным.

Наверное, такие неожиданности в его работе случались крайне редко.

Через несколько мгновений каменная статуя ожила:

– Остальные корабли соединения тут? Не потерялись?

– Так точно! – доложил славный специалист по связи, капитан второго ранга Арефий Романов. – Только что главные ИскИны кораблей объединились в сеть. Правда, вызовов от экипажей еще не последовало. Они вышли из маршрута… из прыжка несколько позже нас.

Самсонов еще пяток секунд изображал из себя гранитный памятник. Потом встрепенулся:

– Так, господа офицеры… Слушайте приказ. Все, что вы здесь увидели, дальше капитанского мостика пойти не должно. Я немедленно свяжусь с командирами всех наших кораблей и отдам им аналогичные распоряжения. К счастью, остальные члены экипажа не могут видеть то, что видим мы. Накормим людей, а потом отправимся обратно… Главный астронавигатор! Немедленно начните готовить курсовое задание! Привлеките к работе максимальное количество операторов! Нам вряд ли стоит терять время.

– Подготовить новое курсовое задание очень затруднительно, господин контр-адмирал! – пролепетал кап-два Лобачев. – Если вообще возможно.

– Что значит «если вообще возможно»? – Голос Самсонова сделался трескучим, словно рвали ткань. – Вы отдаете себе отчет в своих словах, капитан второго ранга?

– Так точно, отдаю, господин контр-адмирал. – Главный астронавигатор щелкнул каблуками. – Чтобы проложить обратный курс, нам надо с точностью до астрономической единицы определить наше нынешнее положение. Но лоций Центра Галактики у штурманской службы Звездного Флота попросту не имеется. И потребуется немало времени, чтобы мы отыскали известные нам звезды и смогли хотя бы примерно выйти в район Мешка.

И только тут до присутствующих на мостике по-настоящему дошел весь ужас ситуации. Члены экспедиции, сами того не желая, сделались героями известного фантастического блокбастера «Затерянные в пространстве».

– Послушайте, контр-адмирал, – гнетущую тишину, вновь повисшую в центральной рубке, нарушил голос советника Ломанова. – Раз уж нашим штурманам потребуется достаточно большое время на прокладку обратного курса, то почему бы нам не изучить планетную систему, в которой мы оказались? Мне кажется, одно другому не помешает?

Он вроде бы не сказал ничего обнадеживающего, и тем не менее в сердцах офицеров немедленно возродилась надежда на возвращение.

Что ж, какие бы там ошибки ни совершал президент Конфедерации во внутренней политике, про него можно было сказать одно: он умел подбирать сотрудников в свой аппарат.

41

Когда старших офицеров «Юрия Долгорукого» снова вызвали на капитанский мостик, Кирилл понял: разведка неизвестной планетной системы завершена. По крайней мере – ее начальный этап.

Звездное небо на боевом дисплее уже не вызывало оторопи – все-таки человек быстро ко всему привыкает. Но восхищение в душе по-прежнему рождалось.

Думал ли Кирилл, записываясь в Галактический Корпус, что окажется когда-нибудь в подобном мире?… Жаль, Светочка не видит этой сияющей красоты!

Кроме офицеров, на мостике, разумеется, присутствовал и его превосходительство советник Ломанов.

– Докладывайте, капитан второго ранга! – скомандовал Самсонов главному специалисту СРЦ, едва вызванные собрались.

– Слушаюсь, господин контр-адмирал!.. – Кап-два Кротов кашлянул. – Первый этап разведки завершен. В системе этой звезды насчитывается десять планет. Пять гигантов типа Юпитера, остальные относятся к земной группе. На четвертой… мы назвали ее Сюрпризом… сканеры обнаружили присутствие гостей. Странно то, что все они обитают в единой точке.

– Не смешите мои тапочки, кавторанг! – не выдержал Кирилл. – После Странной подобное открытие уже не странно. В этой точке наверняка находится точно такой же портал, как и там.

Опять нам подали на обед вчерашний компот, подумал он. Это уже становится скучно, господа! Очередной этап тренировок для полковника Кентаринова… Чтобы он стал генералом! Когда у вас непосредственно война начнется? Настоящая, с примерно равным количеством потерь с обеих сторон? Впрочем, если мы станем атакующей стороной, то и потерь у нас должно быть намного больше. Какое там классическое соотношение в военной науке? Один к пяти?

А вот с Сюрпризом они хорошо придумали. Наше появление тут стало для нас самым настоящим сюрпризом. А вот неожиданность ли это для обитателей здешней планетной системы – посмотрим!

– Сейчас вашим тапочкам станет еще смешнее! – фыркнул главный специалист СРЦ. – Дело в том, что на сей раз наши сканеры выявили биологический характер ксенов. Прежде, как некоторым, наверное, известно, у бойцов нашего противника имелись исключительно энергетические характеристики.

Кирилл мысленно присвистнул.

Оп-паньки, какие вещи узнаются сегодня! Какие сюрпризы валятся на мою бедную башню!.. У монстров был, видите ли, энергетический характер… То-то они таяли после гибели, как первый снег на питерских улицах!

Он с трудом сдержался, чтобы не почесать затылок.

Может, это вообще были видеоформы?… Может, галакт Кентаринов смог бы ими управлять?… Да нет, видеоформы не оказывают физического воздействия. Это исключительно визуально-акустические объекты… Но любезная сердцу некоторых секретность уже задолбала!

– Интересное дело, господин контр-адмирал, – сказал он Самсонову. – Мы, галакты, те, кто вступает с ксенами в непосредственный боевой контакт, похоже, узнаем об их физической природе в последнюю очередь. Я просто возмущен!

– В самом деле? – Контр-адмирал выглядел удивленным. – Впрочем, ничего странного. Иногда игры наших эсбэшников заходят слишком далеко. Думаю, господа, вы и сами знаете.

Главный эсбэшник «Юрия Долгорукого» хрюкнул в своем углу, но возразить не посмел.

Эсбэшников взял под защиту советник Ломанов.

– Простите, полковник Кентаринов, но разве это знание хоть чем-нибудь помогло бы вам в бою?

Кирилл тоже хрюкнул.

Тут его скушали аккуратно – что называется, без горчицы и кетчупа схрупали. Кстати говоря, он бы и сам мог познакомиться с физическими характеристиками гостей, когда бегал без спроса по виртуальным просторам различных СОТУ. Так что умой личико, сынок, и не чирикай!

– Тем не менее, – продолжал главспец СРЦ, – имеется на планете и некий энергетический объект. Он расположен в центре района, который окружают отряды противника.

Это была очередная новость из разряда неожиданных.

Если, конечно, энергетическим объектом не окажется какой-нибудь источник тепла, которым обогреваются ксены по ночам. Типа печки…

– Мы вывели на стационарную околопланетную орбиту сателлит. И можем сейчас продемонстрировать вам внешний облик ксенов.

На центральном боевом дисплее появилось изображение района, в котором разведка обнаружила врага. Включился режим увеличения, и скоро вражеские бойцы предстали перед собравшимися во всем великолепии.

Хо, опять старые знакомые!.. Слоники, крокодильчики, тролли, орки, драконы…А вот эти, отдаленно смахивающие на людей, – наверное, и есть суккубы с инкубами. Короче, и тут сплошные сказочные герои… Какой сказочник породил вас и на какое дело отправил?

Кирилл все-таки сдвинул берет и почесал стриженый затылок.

Да, так и есть! Ситуация совершенно не нова – продолжаются тренировки, и галактам предстоит теперь очистить от «врага» и эту планету. Значит, Светочке повезло, и она увидит здешнюю небесную красоту…

Отличие Сюрприза от Странной в одном – там, когда корабль подлетал к планете, ксенов на ней не было, они появились много позже, после высадки «кентавров» на поверхность и попытки строительства лагеря. Здесь они присутствуют с самого начала. Что сей факт означает? По-видимому, тренировки усложняются?… По-видимому. Но в итоге-то, наверное, одно – надо уничтожить гостей-хозяев?

Впрочем, ответ на этот вопрос даст только время.

– Похоже, если мы желаем вернуться домой, придется сразиться с этими гадами, – сказал советник Ломанов.

Он высказал мысль, которая мгновение назад мелькнула у Кирилла, и тот снова глянул на его превосходительство.

Говорят, мысли сходятся у дураков. Или имеющих одинаковую информацию…

– Кстати, капитан второго ранга Кротов, что вы можете сказать о самой планете?

– По природным условиям, ваше превосходительство, планета Сюрприз весьма напоминает Странную. Имеются океаны и горные цепи. Есть обширные степные пространства и пересекающие их гряды холмов. Как и на Странной, лесов не обнаружено и каких-либо иных живых существ, помимо скопившихся в одном-единственном районе ксенов, – тоже.

Вероятно, советника этот доклад удовлетворил, поскольку он кивнул и больше вопросов не задавал.

В рубке снова повисла тишина.

Господа офицеры оценивали перспективы своего возвращения домой.

Тишину нарушил капитан корабля.

– Какие будут мнения по поводу стратегии нашего поведения?

Мнения, естественно, разделились. Кто-то выразил согласие с советником, кто-то предлагал не лезть на рожон и, дождавшись, пока служба главного астронавигатора не определится с нынешним местонахождением кораблей, попытаться вернуться ближе к дому. Кого-то весьма удивляло, что Сюрприз столь похож на Странную. Ведь тот мир оказался вовсе не обиталищем ксенов, а всего-навсего их опорным пунктом. Что же, получается, нас все время заносит на опорные пункты противника, и мы до сих пор не знаем, где их настоящий мир. Мир, откуда они произошли и где находится их правительство… Какое еще правительство, капитан второго ранга? Вы полагаете, что у этих гадов земная структура социальной организации?… Нет, ну какое-то руководство у них должно существовать. Не правительство, так диктатор. Или там военная хунта, к примеру… Да они, может быть, все вместе – правительство. Организмы, объединенные в одну ментальную систему…

– Каков численный состав противника? – спросил старший помощник Маевский.

– Около девяноста пяти тысяч особей, – ответил главспец системы разведки и целеуказания…

Ого! Это уже силища. Это вам не Вторжение на периферийные планеты Мешка. Видно, энергетический объект, защищаемый противником, кажется ему много более важным, чем пространственный портал на Странной.

– А может, господа, все-таки попробуем применить корабельные пушки? – предложил кавторанг Штанге, главный артиллерист «Юрия Долгорукого». – Они ксенов быстренько уконтрапупят!

– И уничтожат не только живую силу врага, но и объект, защищаемый этими отрядами? – спросил старпом.

– Скажем, если накрыть не весь район, занимаемый противником, а только его пограничные сектора, то уничтожим изрядное количество живой силы. Объект же останется цел и невредим.

– И вы можете это гарантировать, господин Штанге? – тут же отозвался советник Ломанов.

– Сейчас прикину. – Главный артиллерист подстыковался к своему шеридану.

Остальные ждали, негромко переговариваясь.

– Могу гарантировать с вероятностью восемьдесят семь процентов, – сказал наконец Штанге, закончив расчеты и отлепляясь от системы.

Советник поморщился.

Ясное дело, его больше всего волновал объект, а не жизни галактов.

Впрочем, Кирилл его прекрасно понимал. У больших начальников большие задачи, а причины их невыполнения всегда кажутся слишком маленькими…

– Тем не менее пробный удар следует нанести, – сказал контр-адмирал Самсонов. – Мы должны быть уверены, что нам удастся покончить с врагом. Пусть даже ценой гибели столь нужного вам объекта, советник!

Ломанов подумал несколько мгновений и согласился.

– Только выберите, пожалуйста, наиболее удаленный от объекта вражеский отряд. И, ради Единого, не полной мощностью.

– Выполняйте, капитан второго ранга! – Контр-адмирал Самсонов кивнул главному артиллеристу.

Тот вернулся к своему шеридану, принялся отдавать приказы.

На боевом экране появилась карта местности, занимаемой противником. Все верно, и на этой планете не существовало ни единого дерева – сплошная трава. Где-то там, в стороне, есть горы. Но в нужном районе лишь степи да холмы…

«Какие-то неестественные планеты нам попадаются! – подумал Кирилл. – Будто их, как гигантские пирожки, лепили одни руки».

Отряды врага представлялись алыми пятнами. Будто заляпали степь кровью неведомого гигантского существа.

– Общий сигнал боевой тревоги по кораблю давать не буду, господин контр-адмирал!

– Правильно! – отозвался Самсонов. – Незачем преждевременно волновать людей!

На экране возникли желтые окружности прицела, наползли центром на скопление живой силы противника. Потом возник кирпично-красный круг, накрывший почти весь район. По всей видимости, он очерчивал границу зоны поражения. Желтые окружности и красный круг двинулись в сторону, к востоку, пока в зоне поражения не остался самый дальний от объекта отряд противника.

Кирилл почувствовал, как на мостике сгустилась атмосфера напряженности. Казалось, можно было взять в руки нож, резать ее ломтями и намазывать на фантастический бутерброд.

Старпом тоже подключился к процессу наведения, удерживая линкор двигателями в заданной точке орбиты.

– Начинаю отсчет! – сказал главный артиллерист.

И тут центральный боевой дисплей погас.

– В чем дело, капитан второго ранга? – недовольно спросил Самсонов.

– Не могу знать, господин контр-адмирал… – растерянно пробормотал Петер Штанге. – Надо разбираться…

Экран снова осветился.

Но на нем теперь было совсем другое изображение. Поверхность планеты исчезла, вместо нее на дисплее появился черный космос с плывущим по орбите транспортом. Земным, разумеется… Прицел наводился на него, и красный круг зоны поражения неумолимо накрывал собственное судно.

– Отставить, Штанге! – рявкнул Самсонов. – Вы с ума сошли!

Прицеливание прекратилось. А потом и боевой дисплей снова погас.

– Похоже, это главный корабельный ИскИн сошел с ума! – послышался чей-то голос.

В сторону сказавшего эти слова никто не повернулся, все смотрели на Самсонова.

– Повторите прицеливание по противнику! – распорядился тот.

Дисплей снова вспыхнул. Процесс прицеливания пошел заново.

Карта с отрядами противника… Желтые круги прицела… Кирпично-красная зона поражения…

– Начинаю отсчет!

И вновь на экране возник собственный транспорт. Управляющая система «Долгорукого» предпочитала лупить по своим.

– Отставить!

Отставили.

– Инженер-капитан первого ранга Кишкатош! Разобраться, что происходит!

Разбирались недолго.

– Старая история, – сказал главный инженер. – ИскИн перепрограммировался. Точь-в-точь как на первом этапе Вторжения, когда наши боевые машины ни с того ни с сего принимались наносить удары по своим же войскам.

Капитанский мостик наполнялся гомоном. Офицеры высказывали свое отношение к происходящему.

А Кирилл опять раздумывал о том, как много он узнал в последнее время об этой странной войне.

Это ж какая силища противостоит человечеству, если она способна на расстоянии перепрограммировать корабельные ИскИны. Уж эти-то машины защищены от внешнего воздействия – будьте-нате! Их оборонительные виртуальные ресурсы, как говаривал Спиря, на кривой кобыле не объедешь…

Непонятно только одно, если противник обладает такой технической мощью, почему он не обратит против землян их собственное оружие? Или все-таки нас ждет очередной этап тренировки? Какие теперь действия должен освоить полковник Кентаринов? Научиться вторгаться в виртуал, обходясь без штеков-лайнов? Поднимать из могилы давно и безнадежно мертвых? Управлять поведением бойцов противника?

Может, попытаться заблокировать внешнее воздействие на корабельный ИскИн? И раскрыть перед начальством свои возможности? Ну, уж нет! Тогда разборок на всю оставшуюся жизнь хватит! Надо полагать, если судьбе будет угодно, она предоставит возможность полковнику Кентаринову вмешаться в работу корабельного ИскИна.

К примеру, взять и предложить контр-адмиралу нанести артиллерийский удар незадолго перед началом атаки не по противнику, а рядом. Для устрашения… Правда, тогда наступать придется по пораженной территории, дьявол меня возьми! Там же, небось, почва остывать будет неделю!.. Нет, все эти пушки-хлопушки годятся только для полного уничтожения чего бы то ни было! И только Галактический Корпус может разобраться с врагом аккуратненько, будто хирургическим скальпелем. Как говаривал Спиря, чтобы комар носа не заточил…

Между тем контр-адмирал и его корабельные специалисты попробовали ударить по противнику с орбиты еще раз. И опять получили настойчивое предложение уничтожить своих собственных, крепко спящих в транспорт-сне десантников. После чего окончательно угомонились.

– Добро! – сказал контр-адмирал. – Будем воевать старыми методами. Вот только сможем ли мы и на сей раз использовать абээмки? Позволят ли?

– Драконы в распоряжении противника имеются, – напомнил советник Ломанов. – Надо полагать, абээмки нам использовать разрешается.

– Ладно, поживем-увидим! – заключил контр-адмирал. – Выбора у нас все равно нет.

Вернувшись в родную каюту, Кирилл немедленно подстыковался к шеридану и вылез в виртуал.

Сейчас мы посмотрим, кто тут у нас умудрился взять под контроль главный корабельный ИскИн «Юрия Долгорукого».

Пробиться в виртуальные недра машины удалось с немалыми трудами. Однако удалось. Но никаких следов внешнего воздействия на ИскИн он не отыскал. И никто его не перепрограммировал. ИскИн заменял нацеливающуюся на врага пушку установкой с противоположного борта по своей собственной инициативе. Как будто на несколько секунд самостоятельно переходил на сторону противника.

Кол ему в дюзу! И противнику, и главному корабельному ИскИну, чтоб их дьявол взял!

Светы в каюте не было.

Впрочем, сейчас «кентавры» должны заниматься в спортзале линкора боевыми единоборствами.

И Кирилл отправился в спортзал. Все равно ничем он помочь сейчас капитану «Юрия Долгорукого» не мог.

42

На очередном совещании выяснилось, что контр-адмирал Самсонов с главным артиллеристом в прошлый раз не успокоились. Уже отпустив с капитанского мостика «посторонних», они попытались еще раз нанести удар по противнику. Правда, с тем же успехом!

Советник Ломанов высказал по этому поводу немалое сожаление и пообещал в случае новых несогласованных с ним попыток активных действий довести сведения о таких попытках не только до министра обороны, но и до его превосходительства господина президента Конфедерации.

– Если мы с тобой, превосходительство, вообще когда-нибудь доберемся до господина президента, – прошептал стоящий рядом с Кириллом главный артиллерист.

Слово «превосходительство» прозвучало примерно так же, как «придурок». Или того хуже…

Впрочем, советник его не услышал.

Капитана второго ранга Петера Штанге можно было понять.

В кои-то веки получаешь возможность продемонстрировать дьявольскую мощь своего оружия, и на тебе. Ни успеха, ни лавров, ни почестей… Одно сплошное позорище!

И опять вся слава достанется этому везунчику Кентаринову, кол ему в галактскую дюзу!

А вот с какой стати на поводу у Штанге пошел контр-адмирал? Или тому тоже не хочется отдавать приоритет в сражении этим черномундирникам? Все возможно! Соперничество между родами войск никто не отменял. Исторические традиции, матерь их за локоток!

Но Кирилл был готов простить флотских.

Он прекрасно потренировался с «кентаврами». Некоторые большегрудницы, правда, попытались воевать с командиром не в полную силу, но, получив от него соответствующий втык, мгновенно взялись за ум и приложили полковника о мат так, что едва не вышибли из него дух.

Нет, Громильша, похоже, перестала соизмерять уровень своей силы с необходимостью. По возвращении надо будет предложить ей пройти медицинскую комиссию…

Между тем контр-адмирал понял, что советник президента не шутит. И надо замазывать дисциплинарный прокол.

– Простите, ваше превосходительство, но мы должны были попробовать артиллерию еще раз. Не получилось! Что ж, значит, окончательно приказываю высадиться на поверхность планеты подразделению полковника Кентаринова.

43

Мысль провести нечто вроде парада пришла к Кириллу неожиданно.

Надо поднимать боевой дух. Конечно, контр-адмирал Самсонов приложил все усилия, чтобы до «затерянных в космосе» не дошла их затерянность. Но попробуй скрой от народа такую информацию!

Небо само за себя говорит. Когда в белый день сверху смотрят на тебя десятки звезд, правдоподобное объяснение такого чуда быстро придет в голову даже самому тупому бойцу.

А дальше начинаются психологические заморочки.

Оторванность от своего мира легко не переживешь! Боевой же дух – он и в Африке боевой дух! Без него много не повоюешь. И потому непременно следовало подбодрить галактов. А пламенная речь командира – не худший способ ободрения растерявшихся.

Он, Кирилл, правда, не капеллан. Это те умеют работать языком настолько сильно, что сердце поневоле начинает стучать сильнее, и хочется мочить врага так, чтобы только ошметки летели. Полковник Кентаринов таким даром не владел. Но, как говаривал Спиря, не боги горшки обжигают…

Существовал, конечно, очень неподходящий вариант развития событий – если враг начнет свою атаку во время парада. Но противоядие нашлось легко.

Достаточно выставить между противником и галактами заслон из абээмок. Тогда даже драконам до выбранной для лагеря точки непросто будет долететь, а уж про «пеших» гостей и говорить нечего. Затошнит их – добираться…

Контр-адмирал предложение полковника Кентаринова о параде, хоть и не сразу, но принял. Он тоже прекрасно представлял себе нынешний боевой дух земных солдат. Поспорили еще по одному поводу – не устроить ли череду парадов прямо на транспортных баржах. Полковник Кентаринов на катере посетит все суда и произнесет перед галактами пламенную речь. И только потом уже начнется десантирование.

Однако Кирилл не согласился.

– Господин контр-адмирал, – сказал он, – я, разумеется, способен произнести одну и ту же речь несколько раз подряд, хотя на последних в очереди транспортах она уже не будет звучать с необходимым пылом. Но мне кажется, надо поступить иначе. Надо доказать и противнику, и самим себе, что мы чувствуем себя хозяевами на этой планете. По-моему, мы должны высадиться, обосноваться, провести парад и только потом уже начать войну. Это будет основательно и по-хозяйски. По-хозяйски основательно!

Кирилла поддержал и советник Ломанов.

– Я согласен с полковником, контр-адмирал. Психологическая ситуация у галактов несколько иная, чем у флота. Им чувствовать под ногами твердую почву много лучше, чем под задницей сиденья десантных ботов.

44

На следующее утро галакты все-таки ощутили под задницами эти самые сиденья. Опуститься на поверхность планеты без таких «кормовых» восприятий невозможно.

Но на то, чтобы хорошо почувствовать ногами землю, у них ушел целый день.

Раз не получилось толком обосноваться на Странной, решили попытаться выполнить эту задачу здесь. С подходящим случаю пиететом.

Мы пришли сюда всерьез и надолго, господа ксены. Тут будет форпост человечества в Центре Галактики. Отсель грозить мы будем шведу… И никакими усилиями нас не сдвинешь!

И закипела работа.

Отряд квартирьеров занимался строительством лагеря. Остальные галакты несли караульную службу, тренировались и помогали квартирьерам в тысячах мелких дел, которые необходимо сделать при любом строительстве. Привычный ритм работы успокаивал, добавлял уверенности.

И только Кириллу ее не хватало.

Едва выбравшись из «кашалота» на твердую землю, полковник сразу почувствовал тревогу. ТУ самую, какую он уже испытывал при встречах с агентами врага. Однако вот так, как сейчас, ни перед одной предыдущей «тренировкой» не случалось. Тревога возникала лишь при непосредственном контакте и носила совершенно иной характер.

Впрочем, справиться с нею оказалось нетрудно.

Во-первых, высадка, как известно, представляет собой известную суету, требующую постоянного внимания командира и его ближайших помощников. Во-вторых, не меньшую суету представляет собой и обустройство постоянного лагеря. Среди галактов имелись бойцы, обученные навыкам квартирьеров, и строительной техники на транспортах привезли с собой более чем достаточно. В придачу Кирилл назначил главным строителем Фарата Шакирянова. Но тем не менее полковника то и дело рвали на куски, и перекурить удавалось нечасто.

За суетой этой он и привык к тревоге. Она сделалась частью жизни, как это происходит постепенно с обрушивающейся на человека болью – кажется, выдержать ее нельзя, но проходит какое-то время – и, ан нет, привык. И уже с удивлением вспоминаешь время, когда ничего не болело.

Галакты, конечно, время от времени таращились на дневное звездное небо, и их то и дело приходилось отрывать от этого зрелища. Впрочем, занимались этим их собственные командиры, которые, после того как Кирилл пообещал им сто двадцать семь казней египетских, быстро перестали обращать внимание на звезды.

Общими усилиями, с помощью сорванных командирских глоток, лагерь к вечеру обустроили – поставили казармы, медпункты и навесы для техники, соорудили гальюны… то есть сортиры, конечно, – не надо нам флотских штучек! – и прочие санблоки. И даже кухни со столовыми сварганить успели. Перекусывали пока, правда, исключительно сухим пайком, но с утречка уже начнут работать повара, и бойцов будет ждать настоящий горячий завтрак из положенного количества блюд. Если, конечно, противник вообще предоставит возможность позавтракать…

Когда стемнело, над головой повисло настоящее чудо. Светло было, как говаривал Спиря, хоть иголки собирай…

– Ой, какая красота! – восхищенно прошептала курящая рядом Светочка. – Кира! Что за чудо! Почему у нас на Земле не так.

Кирилл вдруг ощутил нечто похожее на ревность к этому миру.

– У нас на Земле тоже бывает очень красиво. Скажем, зимой, когда нет луны, небо почти такое же. А с луной – еще круче. Вот погоди, душенька моя, вернемся туда, и свожу тебя на ночной Финский залив. Посмотришь, какая там красота. Сплошные яхты с цветными фонариками. Как новогодние елки, выросшие среди воды.

Однажды он видел такую картину, когда, еще будучи простым хакером, купил себе прогулку по ночному заливу. И сейчас, под чужим небом, вспомнил ее – аж сердце защемило!..

– Думаешь, мы вернемся?

– Конечно, глупышка! Куда ж мы денемся!

– Ну, не знаю… Занесло нас куда-то очень далеко. Ведь это не наши места. Не рядом с Мешком, так ведь?

– Верно, но какое это имеет значение? Места, где оказываются люди, сразу становятся нашими. Так было и так будет!

Она хихикнула:

– Ты сейчас похож на нашего капеллана. Майора Тихорьянова, в «Ледовом раю», помнишь?

Еще бы он не помнил!

Господин Маркел Тихорьянов приложил в свое время немало сил, чтобы Кирилл оказался сейчас на этой планете. И многим другим подвигам поспособствовал. А потому в том, что бывший курсант Кентаринов так быстро вырос до полковника, имеется и заслуга майора Тихорьянова, не будем кривить душой, кол ему в дюзу!..

– Знаешь, Кирочка, – прошептала Света. – Мне кажется, тут произойдет нечто такое, что сильно изменит нашу жизнь.

Кирилл почувствовал, как она задрожала, и мягко обнял ее.

– Душа моя, – прошептал он. – Наверное, ты права. Мне тоже кажется, что скоро наша жизнь очень сильно изменится. Но не бойся, это ведь все равно будет наша жизнь.

И девочка привычно потерлась носиком о его плечо.

Фарат Шакирянов, разумеется, позаботился о «кентаврах». Каждая пара получила отдельное помещение – пусть и небольшое, но в нем вполне можно было уединиться.

И все уединились.

На следующий день шла достройка лагерных помещений. И снова сплошная суета.

Как только заканчивали очередную казарму, с небес спускался «кашалот» с очередным подразделением галактов. Требовалось заселить их и проинструктировать очередного командира.

Обедали уже обычным порядком, в столовняке, за столами.

И снова – только что отстроенная казарма, очередное подразделение с неба, новый командир…

Так прошел день.

45

А вечером к Кириллу подошла Камилла Костромина.

– Слушай, Кент, тут у меня такое дело… – Она замялась, не смея поднять на него глаза.

– Ну что тебе? – В мыслях полковника Кентаринова жил завтрашний день, и на ерунду не оставалось никаких сил.

– Знаешь… Я понимаю… Ты… Это… Боюсь, что…

Камилла никогда не отличалась косноязычием, и Кирилл мгновенно насторожился.

С какого дьявола этот лепет! Испугалась предстоящего боя?… Ерунда! Костя и трусость – несовместимые понятия… Она – опытный, проверенный в сражениях боец и никогда испытывала робости ни перед схваткой, ни перед командиром. Отбрить могла наедине – мало не покажется!

– Прапорщик Костромина! Извольте выражать свои мысли связно! Вы – галакт или прогуляться вышли?

Такая грубоватая реплика показалась Кириллу самой подходящей.

Камилла подобралась, подняла на него виноватые глаза. И проговорила шепотом:

– Господин полковник! У меня личное дело… Как бы вы отнеслись к предложению сопроводить меня сегодня в санузел?

У Кирилла отвалилась челюсть.

Таких предложений ему давно не делалось. Гаремницы строго держали себя в руках и не создавали своему командиру былых ржавых пистонов.

– Э-э… – сказал он. – Костя, у тебя башню с курса не снесло? С каких пор такие желания?

– Нет, Кира, башню у меня не снесло. – Камилла по-прежнему говорила шепотом. – Я в теме, что это не понравится ни Светке, ни остальным. Но… – Она развела руками. – Кто знает, может, такой возможности мне больше и не представится. Вообще!

Кирилл поморщился.

У девочки точно башня рухнула. И надо было поставить ее на место. И саму Камиллу, и башню.

– Прапорщик Костромина! Отставить предлагать себя командиру! Что значит, не представится? Еще как представится!

Он тут же сообразил, что выразился весьма двусмысленно.

– То есть… Ты, наверное, понимаешь… Я вовсе не думаю…

Камилла грустно усмехнулась. Наверное, хотела скомандовать: «Извольте выражать свои мысли связно, господин полковник! Вы галакт или прогуляться вышли?»

– Ладно, Кент, проехали, – сказала она. Заняла уставную стойку – пятки вместе, носки врозь. И отчеканила: – Разрешите идти, господин полковник?

– Свободны, прапорщик! – скомандовал Кирилл.

Камилла потопала прочь. Но, пройдя три шага, оглянулась. Во взгляде ее жили неутихающая боль и откровенное сожаление.

А чуть позже с тем же самым предложением к Кириллу подкатилась Альвина Заславина. Правда, эта не мямлила. Выразилась предельно доступно:

– Кент, прости, но сегодня я хочу тебя.

– А как же Афоня? – спросил Кирилл.

– Плевала я на Афоню! Сегодня не он герой моего романа!

– А что у нас сегодня? День измен?

– До фомальгаута мне, что у нас сегодня. Может, завтра уже не будет вообще ничего.

Ну вот, еще одна охотница до командирской любви! Что за напасть случилась с ними?

Ответ, который получила Пара Вин, был по смыслу тот же самый, что Кирилл дал Камилле.

– Эх, Кент… В последнее время ты стал таким… таким… таким замороженным.

– Ты ошибаешься, Альвина! Я остался, кем и был.

Он ей не врал. По крайней мере, сам он считал именно так. Он был тем, кем прежде.

И потому озаботился происшедшим.

Неужели с метелками следовало снова провести «курс лечения», как в былые времена. Однако горячку пороть, пожалуй, не стоило. Единый любит троицу. Вот если командирской телесной благосклонности примется добиваться еще кто-нибудь из гарема, тогда потребуется принимать срочные меры. А пока подождем. Может, само собой рассосется…

46

А на следующее утро, после завтрака, устроили парад. Как аналог привычной галактам «раздачи».

Все восемнадцать тысяч бойцов выстроились на плацу, в который превратили изрядный кусочек местной степи.

Конечно, пришлось обеспечить армию средствами трансляции – попробуй, оратор, докричись до каждого бойца!..

Плац венчала трибуна, на которую взгромоздился Кирилл. По обе стороны трибуны стояли «кентавры». Не все – «ссыльных» он уже отправил в разные концы своей армии.

Кирилл приготовил речь на манер капелланской. Однако в последний момент изменил ее характер.

Бойцам не нужна была пропагандистская трескотня. Проще всего и лучше всего – сказать им правду.

Правду он и сказал. Как ее понимал…

– Друзья мои! Я не буду травить перед вами вакуум. Мы оказались под этими небесами отнюдь не по своей воле. Вы видите, что здешний мир очень сильно отличается от привычных нам мест. Для этого достаточно взглянуть вверх… Однако и здесь найдены наши старые враги, а значит, мы оказались в этой планетной системе не случайно.

По ходу Кирилл воодушевлялся. Словно разгонялся в пути.

Видимо, галакты тоже воодушевлялись и действовали на него соответствующим образом. Психология толпы – известное дело…

Он соврал только в самом конце.

– Друзья мои! Нам стало известно, что именно враг закрывает нам дорогу домой. И мы должны смести его с лица этой планеты! Мы с вами должны выполнить свой священный долг – защитить человечество от вражеской угрозы. И мы защитим его! Иначе бы мы не назывались галактами. Перед нами вся Галактика! И мы откроем человечеству дорогу в ее просторы.

А потом начался собственно парад.

Отряд за отрядом колонной проходил перед трибуной.

Кирилл смотрел на текущую мимо армию. Шеренгами шагали совершенно незнакомые Кириллу люди, жизнями которых ему предстояло сегодня распорядиться, как потребуется человечеству. Человечеству – в его лице. Физиономии бойцов выражали сосредоточенность и торжественность – несомненно, ему удалось достучаться до их сердец.

И тут в одной из шеренг мелькнуло знакомое лицо.

Несколько секунд Кирилл силился сообразить, где он его видел… И вспомнил.

Это была Вериана – ночная бабочка, с которой он когда-то познакомился на Марсе. В баре трехзвездочного отеля «Сидония», что в городе Гагарин. Он тысячу лет не вспоминал ее, и вот на тебе – всплыла в памяти почти без проблем.

Худющая была, помнится. Швабра шваброй… И в драном одноразовом бельишке.

– Это что за отряд сейчас проходит? – спросил он стоящего рядом Фарата Шакирянова.

Тот сверился с базой данных и назвал номер.

Кирилл продолжал принимать парад.

Ладно, перед началом атаки он обязательно разыщет Вериану.

Зачем, он и сам не знал.

Просто так, поинтересуется, какой учебный лагерь она закончила. Перекинется парой слов со старой знакомой. В конце концов, приятно видеть человека, чью жизнь ты когда-то изменил в лучшую сторону!..

Наконец, вся армия протопала перед своим командиром, воодушевленная и уверенная в своих силах и его командирской удаче.

Кирилл вызвал атээску и отправился искать отряд Верианы. Никого из своих он с собой не взял.

Перебьются! Гарему вообще не нужно ничего знать. Во избежание излишних мыслей перед боем…

Вериану он нашел без проблем.

С тех давних пор метелка слегка округлилась – разумеется, Галактический Корпус прекрасно кормит своих бойцов, – но выглядела по-прежнему юной и милой. Увидев полковника, вытянулась во весь рост и отдала честь. На погонах ее красовалось по «снежинке».

Видно, недавняя выпускница учебного лагеря.

– Здравствуй, Вериана! – сказал он, подходя ближе. – Помнишь меня, девочка? Когда-то я угощал тебя кофе и булочками с хотдогом. В баре у дядюшки Михаилия, помнишь?

Она продолжала стоять по стойке «смирно». Ни капли узнавания не промелькнуло в ее глазах.

– Простите, господин полковник! Меня зовут вовсе не Вериана. Вы, наверное, ошиблись.

– А как тебя… вас зовут?

Она ответила.

– Откуда ты родом?

– С Марса, из города Гагарин.

Вериана, помнится, прилетела с Земли, из Калужской губернии. Удивительно, насколько хорошо она ему запомнилась. Или мы всегда хорошо запоминаем первого человека, которому сделали добро?…

– Из какого ты учебного лагеря?

Она на малую толику, но замялась.

– Закончила лагерь номер четыре. «Ледовый рай».

– Ух ты! Однокашница! Питомцы «Ледового рая», мы в жесткие игры играем… Оженков там служит еще?

– Служит. Я училась не в его роте. – Она говорила коротко и холодно.

Даже дурак бы сообразил, что метелка спит и видит, чтобы полковник от нее побыстрее отстал.

– Удачи в бою! – коротко сказал Кирилл и ретировался, оставив ее недоуменно смотреть ему вслед.

Потом он нашел командира отряда.

Здравия желаю, вольно, есть такая, кто такая…

– С Марса она, господин полковник. Из Гагарина. Институт вторичных моделей…

Пораженный Кирилл замер.

Оп-паньки, Институт вторичных моделей. Опять ИВМ? Так она что, как сестры Гладышевы?… И, похоже, теперь таких сведений уже не скрывают, раз непосредственный командир в теме…

Он снова разыскал «однокашницу».

– Скажите, вы – клон?

– Так точно, господин полковник.

Последовала вторая серия клипа с названием «Полковничья пораженность».

– Вы клон Верианы? Увы, не помню ее фамилии…

– Я не должна говорить об этом, господин полковник. Это закрытая информация.

Оп-паньки, так ребята из ИВМ все-таки добились своего. Клоны потоком пошли в войска. Интересно, и сколько же их насчитывается здесь, в рядах моей армии?

И тут ему в голову пришла любопытная мысль. И требовалось ее немедленно проверить.

Он напялил на голову ПТП, вышел в виртуал, пробрался в базу данных личного состава подразделений Галактического Корпуса, находящихся под его началом, и быстро обнаружил, что среди восемнадцати тысяч бойцов присутствуют сто двадцать четыре женщины, как две капли воды похожие на проститутку Вериану и друг на друга.

И все ему стало понятно.

Тем не менее он устроил еще одну проверку – на сей раз по характеристике «место рождения». И обнаружил, что почти у всех галактов в соответствующей графе числится «Марс, город Гагарин».

Конечно, в другое время и в другом месте он бы устроил разборки с родным начальством.

Почему командир армии не ознакомлен со столь кардинальными нововведениями в своих частях?

Но на носу была маленькая победоносная война. А контр-адмирал Самсонов, скорее всего, и знать не знал о клонах. Он ведь не входил в штаб Галактического Корпуса.

Ясно одно – вряд ли эти клоны уступают в боевых навыках людям. Иначе бы их не посылали на передний край.

Позже, обнаружив среди собственных подчиненных очередную «Вериану», он только с удовлетворением хмыкал. Сестры Гладышевы, да и только!

Когда ж их столько наделать успели? И главное, зачем? Недешевое, надо полагать, удовольствие. Подороже призыва обычных людей, наверное…

Однако в тот момент все это было уже неважно.

Когда подготовка к сражению завершена, командир уже не в силах остановить его – даже если вдруг обнаружит, что львиную часть собственной армии составляют глухие, слепые и безногие.

47

Однако не только ему начальство приготовило сюрприз. Он тоже решил сделать контр-адмиралу неожиданность. Отомстить, так сказать…

Бой начался без приказа – с мощнейшей штурмовки позиций противника абээмками.

«Орланы», управляемые менталами Кирилла, тучей прошли над головами ксенов, превращая вражеских бойцов в ошметки. Удары сдвоенных бластеров дальнего боя несли смерть и опустошение.

Его тут же вызвал на связь Самсонов:

– Полковник, что происходит? Кто отдал приказ ИскИнам абээмок вступить в бой?

– Не могу знать, господин контр-адмирал, – доложил Кирилл растерянным голосом. – Однако, как ни странно, воюют они за нас. Кто бы ни отдал им приказ, он на нашей стороне.

Самсонов крякнул, но поделать ничего не смог. Не останавливать же сражение, когда на месте глухих, слепых и безногих неожиданно обнаружены сверхвооруженные бойцы…

Под удивленный мат контр-адмирала избиение ксенов продолжалось.

Потом Кирилл отвел «орланов» в сторону от поля боя, и в мясорубку включились галакты. Стенка пошла на стенку.

И вот тут стало понятно, что урон, нанесенный врагу абээмками, не столь велик, как показалось вначале.

Кирилл подключился к сателлиту, висящему на стационарной орбите, и для него ситуация прояснилась. Вражеские бойцы далеко не все оказались уничтожены. Нет, там, где БДБ в прямом смысле превращали гостей в ошметки, дело было кончено. Но если фрагменты тел оставались достаточно крупными, все шло по-иному – куски тел срастались и снова превращались в боеспособных воинов. Такого прежде не наблюдалось – погибший враг на периферийных планетах и Странной попросту испарялся. Тут же он возвращался в битву целым и невредимым – гибель его была кажущейся.

Толпы врагов, восставших из праха и вонючей грязи, резво выстраивались в колонны и устремлялись на землян. Свистели хлысты хвостов, щелкали смыкающиеся пасти, сжимались в кольцо щупальца – убивая галактов, переламывая им позвоночники, душа в смертоносных объятиях…

Кирилл и сообразить ничего не успел, а бой уже кипел в непосредственной близости от позиции штаба. И пришлось вступить в схватку «кентаврам», а вместе с ними и самому Кириллу.

Поначалу все шло нормально. Кирилл кувыркался, делал прыжки назад и в сторону. И стрелял, стрелял, стрелял… Навык убийцы был доведен до автоматизма. Однако вскоре находящиеся в виртуале СОТУ Кириллы-менталы почувствовали, что, как и в предыдущих боях, начинается вражеское воздействие на ИскИны «орланов».

На первый взгляд, все укладывалось в привычную схему. Попадали мы в такие переделки!..

Кирилл добавил мощи своим менталам. ИскИны угомонились, и Кирилл снова переключился на бой с гостями.

Прыжок, кувырок, выстрел… Прыжок, кувырок, два выстрела…

«Орланы» вновь пожелали выйти из подчинения, и пришлось опять переводить свое внимание на них.

Успокоил паразитов, кол им в дюзу. Но виртуальное давление понемногу возрастало.

И тут ИскИн собственного персонального тактического прибора сообщил:

– Внимание, воздушная цель. Юго-западный сектор. Азимут…

Потребовалось снова переключать информационный канал на сателлит.

Так, вот и драконы появились. Причем разные. И зеленые, и красные, и черные, и золотые… Двукрылые и четырехкрылые. Настоящие фабрики по производству напалма!

А наземные гости тоже наседали.

– Кент! – послышался голос Камиллы Костроминой. – Справа!

Кирилл переключил внимание на прицел ПТП и вовремя – успел уложить гномообразного гостя с дубиной.

Ого, а ведь это и вправду самый настоящий гном, низенький, толстенький и бородатый, такой, каким его изображают в сказочных клипах. Только что без одежды и боевого снаряжения… А вон тот, с удлиненными мочками и беловолосый, – вылитый эльф. Только без лука… Правда, лук здесь ни к чему, стрелой в таком бою никого не уложишь, кроме своего брата ксена.

Кирилл вновь взялся за «орланов».

Перевести в боевой режим, поднять в воздух и отправить навстречу драконам. Вот так, парни, отлично! Мы – генералы от машинерии, нас эльфийско-гномьим наскоком не возьмешь. Нам драконов подавай, змеев горынычей!..

– Кент! Слева!

– Кент! Сзади!

И два девичьих голоса:

– Прикрываю, Кент!

– Прикрывайте! – Кириллу было уже не до девичьих вскриков.

Бой кипел во всех наземных и воздушных секторах.

Только успевай поворачиваться в реале! Да еще тому, кто пытается взять под контроль ИскИны, надо противодействовать…

Дальнейшее Кирилл помнил только обрывками.

Драконов оказалось слишком много, и «орланы», выполняя свою задачу, едва успевали прикрывать галактов от напалмовых ударов.

Сколько все это продолжалось, выяснилось только по окончании схватки. Три с половиной часа непрерывной битвы. На земле и в воздухе. Людьми и машинами.

Полностью защититься от напалмовых ударов не удалось. Кое-кто из галактов превратился в обгорелые головешки.

А потом Кириллу сообщили, что погибли Камилла Костромина и Альвина Заславина.

Защищая его, своего командира!..

48

Кирилл не хотел никого видеть.

Даже Свету!

Он выставил ее прочь из их общей комнаты, буркнув, что сейчас хочет побыть один.

И Света ушла.

Он думал, что давным-давно обрел свойственную обладателям погон с «блямбами» душевную толстокожесть.

Что есть люди? Пушечное мясо всего-навсего. Ресурсы для достижения поставленных командованием целей.

Но теперь выяснилось, что всё иначе.

Смерть этих метелок, этих девочек, этих баб, с которыми он прошел по нескольким мирам, с которыми порой тискался в санблоке, с которыми бок о бок учился и сражался, оказалась для него потрясением, какого не могло быть у любого другого полковника-галакта. А у него было!

Перед тем как их тела унесли с поля боя, он постоял рядом с ними. Переломанные и искромсанные, они ничем не напоминали самих себя, какими он привык их видеть. Еще вчера они любили его, а теперь превратились в куски изодранной плоти. В ничто.

Это было страшно, и он ушел, не глядя в глаза оставшимся живыми остальным «кентаврам». А они и не настаивали.

И сейчас сидел на койке, садил сигарету за сигаретой, прикуривая следующую от бычка предыдущей, и вспоминал всех, кто когда-то погиб рядом с ним. И тех, с кем учился в лагере «Ледовый рай». И тех, с кем познакомился только на Незабудке. И тех, кого не знал по именам и даже не помнил лиц. Цалобанова и Подкорытова, погибших в первом же бою начавшейся службы. Старшину Выгонова, жизнь которого гости забрали чуть позже. И многих других, с кем пришлось служить. И Спирю, который теперь был то ли мертв, то ли жив. А если и жив, то для Кирилла – как бы мертв, ибо судьба вряд ли их сведет когда-нибудь еще. Ни к чему ей сталкивать бывших друзей, сделавшихся врагами и разбежавшихся по разным ступеням жизненной лестницы… Он вспоминал их всех, но перед глазами стояли Костя и Пара Вин, коротко стриженные, с налитыми силой бицепсами, с гордо выпяченными буферами. Бабы, которым бы еще любить и рожать, но у которых ни того, ни другого уже никогда не случится.

И даже того, о чем они просили вчера, уже никогда не случится.

Не здесь ли причина? Не в том ли и дело, что он отказал девчонкам в четверти часа поспешной фронтовой любви?

И тем обрек их на неминуемую гибель. Ведь если они были способны оказывать ему некую ментальную помощь, которая придавала сил и позволяла справиться со сложностями боя, то разве невозможно то, что и он мог им помочь. К примеру, переспав с ними, сделал бы более везучими… Ибо, как выяснилось, в сегодняшнем бою им требовалось не только умение, но и везение.

Потом снова пришла Светочка, и он впустил ее в комнату, потому что не впустить значило обидеть: она-то ни в чем не провинилась – ни перед ним, ни перед погибшими.

– Кирочка, ты же не виноват в их смерти, – сказала она и потерлась носом о его плечо.

Он вдохнул запах ее волос, и неожиданно сделалось легче.

– Ты ни в чем не виноват, не казнись.

– А кто же тогда виноват? – глупо спросил он.

– Никто. Война. Такое сейчас время. Нам просто не повезло, что мы родились в такую эпоху.

– Нам повезло, – не согласился он. – Это им не повезло. Мы живы, а они мертвы. Мы живы и будем жить, а они… – Он поперхнулся и стиснул зубы так, что они едва не превратились в костяное крошево.

– Прекрати, – взмолилась Светочка. – Что ж нам теперь? Покончить жизнь самоубийством? Нет уж! Мы еще должны отомстить тому, кто вверг нас во всю эту срань. Кто заставил нас воевать вместо того, чтобы рожать и воспитывать детей.

Ее слова перекликались с его мыслями.

Она была права. Ее призвание – рожать и воспитывать детей, а вместо этого ей приходилось мотаться с планеты на планету, держать в руках осточертевший трибэшник и превращать живое в прах.

Она была права – и по-женски, и по-мужски. По-человечьему.

И ему ничего не оставалось, как обнять ее и уткнуться носом в ежик коротких волос.

Они легли в постель, и он любил ее, как никогда не любил прежде, страстно и неистово. Но обнимая упругое и податливое Светочкино тело, он понимал, что обнимает сейчас не только ее, но и Костю с Парой Вин.

Потому что иначе ему сейчас было нельзя. Потому что иначе он бы снова предал их.

49

А уже перед самым ужином к нему подошла Эзотерия Дубинникова. Лицо Эзки выглядело мрачным, как никогда.

– Кент! Говорят, накануне боя Камилла просила тебя побыть с нею. Скажи, это правда?

– Кто говорит? – спросил Кирилл, потому что следовало что-то отвечать.

– Сама Камилла и говорила. – На личике у Эзки нарисовалась абсолютная беспросветность. – Так это правда?

– Правда, – сказал Кирилл, потому что по-прежнему надо было что-то отвечать, а лжи Эзка – он это чувствовал – не приняла бы.

Перед завтрашним боем врут только в одном случае. Если надо скрыть от обреченного на смерть ожидающую его судьбу.

Или если ее можно изменить.

И грош цена командиру, коли он, имея возможность изменить судьбу своего бойца, пренебрежет такой возможностью. Особенно когда от него вовсе не требуется жертвовать ради этого ни собственным положением, ни – тем более – собственной жизнью.

– А если я тебя попрошу о том же? – Эзка смотрела на него выжидающе, широко открытыми глазами.

Кирилл представил себе ее завтрашние глаза, такие же вот, широко открытые, да только больше уже ничего не способные увидеть.

– А ты просишь?

– Да, прошу! – сказала она с вызовом.

Стало ясно, что, согласившись, он попросту спасет ее.

А Светочка, в конце концов, поймет. Как понимала его всегда и во всем.

Широко открытые глаза Эзки недоверчиво сузились. И вспыхнули радостью.

После ужина Кирилл подошел к Светлане.

– Послушай, душенька моя… Тут такое дело… – Он понял вдруг, что правду ей говорить нельзя. Ложь тут будет как раз спасительной. – Я сегодня намерен после отбоя проверить караулы в других отрядах, так что ты не жди меня, пожалуйста. Ложись. Завтра опять будет тяжелый день.

Конечно, такое мог ляпнуть только законченный идиот. Какие караулы там, где работает техника?

Тем не менее Светлана поверила. Или просто сделала вид, что поверила. Однако в его лицо, залитое звездным сиянием с ночного неба, она не смотрела, и он был ей за это благодарен.

А после отбоя Кирилл с Эзкой отправились за ближайший холм. Однако по дороге их перехватила Вика Шиманская.

– А я? – сказала она.

– Отставить, Шиманская! – тихо рявкнул Кирилл. – Для кого скомандовали «отбой»?

– Не для вас, – прошептала Вика. – И не для меня.

Ей сейчас, как говаривал Спиря, все было глубоко фиолетово. До фомальгаута ей сейчас отбой…

Поэтому Кирилл не стал грозить ей наказанием: это прозвучало бы просто смешно, на фронте наказание – сама здешняя жизнь…

Он бросил взгляд на Эзку и обнаружил, что та вовсе не смотрит на соперницу с ненавистью.

Похоже, за все эти месяцы метелки превратились в самый настоящий гарем. Небось друг за друга и рыло начистят любовничку… Хотя его, Кирилла, при всем желании любовничком не назовешь…

И тогда он просто спросил:

– Ты хочешь с нами, Вика?

– Еще как хочу! – сказала Шиманская. – Если бы ты представил себе, ты бы прямо тут из штанов выпрыгнул.

Она всегда была грубой, эта здоровенная бабища. Но и в грубости имеется своя прелесть. К тому же другая такая же здоровенная бабища заставила его когда-то на Марсе перестать чувствовать себя салабоном с висючкой. Так что он не испытывал никакой брезгливости по отношению к таким женщинам. И никакого страха, который бы стоило скрывать не только от других, но даже от самого себя. Все это осталось в далеком прошлом, там, где жил приютский крысеныш.

И он ответил столь же грубо:

– Твоя дюза на очереди только вторая, Викуля… Уверена, что на тебя моей силы хватит?

– Уверена, – сказала Викуля. – Для настоящего мужика две дюзы всегда лучше одной. Даже если их подряд подают. А ты, Кент, всегда настоящим мужиком был.

Она оказалась права.

Кирилл убедился в этом сразу же, едва ближайший холм скрыл от них территорию лагеря, а холодная трава сделалась постелью.

50

Битва возобновилась на следующее утро.

Как ни странно, ночью противник не предпринял никаких вылазок, что вызвало немалое удивление у Кирилла и его соратников.

Говорят, подобные войны велись давным-давно, в древние времена. Собирались две армии и колотили друг друга в течение нескольких дней с перерывом на сон.

Кирилл бы, конечно, предпринял ночную атаку без сомнения, но надо же и ему когда-то спать. А без воздушного прикрытия атака бы успехом не увенчалась. Он опасался, что ночью противник может попробовать взять контроль над ИскИнами боевых машин, и потому абээмки были переведены в режим хранения с включением всех блокировок.

Однако когда утром он проверил состояние СОТУ, оказалось, что на абээмки никто не покушался. Что также казалось странным – на месте противника он бы непременно предпринял такую попытку. Впрочем, не пытались и не пытались! Пусть и впредь не пытаются. Но мы и в следующую ночь будем держать ушки на макушке…

Можно было, конечно, принять таблетку стимулятора, но Кирилл посчитал, что ни к чему. Кто знает, сколько еще ночей впереди? Никаким стимулятором не спасешься.

Фарата Шакирянова тоже посетила мысль о древнем аналоге нынешнего противостояния.

– Это не война, а реально голимый целлофан! – сказал он Кириллу. – Почему они сами на нас не нападают?

– Дьявол их знает!

Что тут можно ответить?

К слову, поле боя тщательно очистили. Разнесенные до ошметок ксены давно похоронились на свой манер – то есть испарились, – а людские трупы убрали ночью похоронные команды. Под прикрытием караульных галактов. Правда, похоронщикам ксены не мешали. Все-таки существовал у них некий кодекс чести… А с другой стороны, на заваленном трупами поле не очень-то поманеврируешь, ксенам ведь тоже требовалось свободное пространство.

Раненых удалось вынести еще раньше. Легкие заполнили медицинские бараки, тяжелых эвакуировали на орбиту.

Можно было начинать заваливать поверхность Сюрприза новыми ранеными и убитыми.

И начали.

В этом бою впервые проявили себя предатели. Часть галактов ни с того ни с сего ударила по своим же.

Кирилл, обнаружив эту подлость, в первый момент даже растерялся. К счастью, воины, оставшиеся верными Земле, быстро разобрались с предателями. Урон те успели нанести небольшой. А потом полегли.

В горячке боя разбираться в причинах случившегося было некогда – битва требовала постоянного внимания. Приказы командирам отрядов о диктуемых тактикой боя маневрах, постоянный контакт с СОТУ, контроль за действиями драконов и организация защиты с воздуха. Кирилл и его менталы только успевали поворачиваться… Да пришлось и самому схватиться за трибэшник, когда один из отрядов врага опять сумел прорваться к позициям штаба. Слава Единому, удалось отбиться… В суматохе кто-то из своих едва не задел Кирилла – луч трибэшника ширкнул чуть левее, и пришлось зарыться в землю носом. Иначе не сносить бы головы!..

Кирилл перевел дух и поднялся, с удовлетворением глядя, как начинают исчезать останки окончательно уничтоженных врагов, когда в акустике раздался чей-то вопль:

– Эзка погибла! И Вика Шиманская – тоже!!!

Сердце ухнуло в низ живота, к самым прикольным мячикам.

Он крутанулся на месте. И увидел.

Эзотерия лежала навзничь метрах в пятнадцати от него. Впрочем, определить, что это именно Эзка, можно было только по триконке над левой грудью – голову снесло напрочь. Неподалеку валялся и оплавленный шлем – разряд трибэшника, на максимальной мощности поражения, пришелся прямо в ПТП. Тремя шагами правее распростерлось тело Шиманской. Спина Вики превратилась в запекшуюся гигантскую рану.

О, дьявол! Да что же это такое! Как же это? Кто их?

Впрочем, разбираться будем потом. А сейчас…

Он собрал весь свой гнев, весь свой страх, всю свою боль, перемешал, слепил из смеси нечто бесформенное и отправил под сердце – где женщины носят ребенка, – и оно там закрутилось, завертелось, обретая свободу и силу, переплавляясь в какое-то новое чувство… да нет, какое там новое?… это ведь уже происходило на Синдерелле… и какое там чувство?… нет-нет, это могущество, знакомое, испытанное, безотказное…

Куда-то улетучились ксены и люди, заляпанная кровью, пеплом и грязью трава превратилась в серую плоскость, неведомо из чего изготовленную, а на месте Вики Шиманской возникла фигура – серая, блеклая, быстро темнеющая…

Кирилл подошел к ней, встал на колени, коснулся руками того места, где находилась истерзанная спина.

Руки его запылали лазурью, лазурь двумя потоками ринулась внутрь темнеющей фигуры. Фигура начала сереть, белеть, желтеть… И вновь потемнела.

Он опять бросил внутрь темноты пылающую лазурь. Темнота посерела, заколебалась волнами, совершила пульсацию, словно пыталась прорвать засыхающую пленку… И вновь обратилась во мрак, еще не полный, но уже неумолимо надвигающийся, и не хватало сил, чтобы поставить ему преграду…

Кирилл сделал третью попытку, но на сей раз ему не удалось даже вызвать пульсацию.

Бесполезно! Вика не возвращалась.

И он сдался, отпустил свое оживляющее могущество до лучших времен, вновь начал воспринимать окружающее…

А бой между тем продолжался. Кириллы-менталы, к счастью, не теряли активности, и галакты оставались под прикрытием с воздуха.

«Кентавры» тоже чувствам не поддались. Никто не скинул с башни ПТП и не бросился рыдать на груди у девчонок.

– Кто их убил? – спросил Кирилл Фарата Шакирянова.

– Эзка пальнула в Вику. А саму Эзку – я. Сразу понял, что она перестала быть нашей. Она и в тебя выстрелила, да промазала. Вторым выстрелом бы не промахнулась… Что происходит, Кент? Такого никогда не случалось!

«Случалось, – ответил мысленно Кент. – Наверняка зрачки у Эзки перед смертью сделались ромбиками…»

– Потом будем разбираться, Фарат. Бой еще не закончился!

Бой и в самом деле не закончился. И требовалось обезопасить себя от повторения таких происшествий. Кто тут из своих рядом со мной остался? Светочка… Ксанка… Громильша… И шесть мужиков: Фарат Шакирянов, Юраша Кривоходов, Тормозилло, Афоня, Подобед и Лорд. Ну что ж, попробуем!

Кирилл отпочковал еще девять менталов и запустил их через СОТУ в ПТП окружающих его «кентавров».

Он сразу нащупал в симбионтах «человек-ИскИн» эти незнакомые ярко-алые сектора.

Ага, оказывается, у противника и в самом деле имеется неизвестное оружие против людей! Интересно, а у меня тоже имеется такой сектор? Беззащитен я перед врагом или нет?

Увы, ответа на этот вопрос не имелось.

Бой продолжался.

Однако теперь пришлось взять на себя дополнительную нагрузку.

Приказы командирам отрядов о диктуемых тактикой боя маневрах… Доклады от «ссыльных» кентавров… Постоянный контакт с СОТУ… Контроль за действиями драконов и организация защиты галактов с воздуха… Подавление алых секторов, то и дело стремящихся к расширению своих границ…

К вечеру Кирилл уже едва не валился с ног. Подпитки от трех оставшихся девчонок из гарема явно не хватало, и пришлось дать сигнал к отходу на два часа раньше вчерашнего.

Случаев предательства больше не случилось – никто из галактов друг другу в спину не стрелял.

С трудом добрались до лагеря. Спать хотелось невыносимо, и пришлось все-таки принять таблетку стимулятора, потому что требовалось проанализировать случившееся.

И тут Кирилл узнал, что на орбите тоже случились потери – один из крейсеров неожиданно открыл огонь по другому, развалил его на части и сам был уничтожен корабельной артиллерией «Юрия Долгорукого». Контр-адмирал Самсонов тут же велел перевести в спящий режим все центральные ИскИны оставшихся кораблей и перейти на ручное управление. К счастью, мотаться по орбите вокруг планеты можно было и без разумной техники. Кроме того, контр-адмирал посчитал более безопасным перевести оставшиеся корабли подальше от Сюрприза, решив, что воздействие на ИскИны исходит со стороны неизвестного энергетического объекта, который защищают ксены. Полковника Кентаринова спрашивали, сможет ли он добить врага без помощи системы оперативно-тактического управления линкора. Контр-адмирал опасался, что и ИскИн корабельной СОТУ может выйти из повиновения.

– Добить? – удивился Кирилл. – А что, мы уже почти победили?

– Разведка докладывает, что ксенов осталось всего около десяти тысяч.

Численность своих сил Кирилл и так знал – без малого пять тысяч. Соотношение – всего двое на одного… Впрочем, выхода все равно нет. Лучше работать завтра вообще без помощи СОТУ, чем ожидать удара с небес от собственных пушек.

– Кроме того, разведка полагает, что все вражеские драконы уничтожены, а потому вы сможете обойтись без применения абээмок.

Голос Самсонова звучал трагически, и Кирилл прекрасно понимал контр-адмирала.

Обнаружить, что твой флот тебе не подчиняется – это вам не семечки!

Он аж головой мотнул от навалившегося бессилия.

Разведка полагает, кол ей в дюзу!.. Знаем мы ваши полагания!.. Сегодня ей видится одно, а завтра обнаружится совсем другое.

Накатила злоба, схватила обнаглевшее бессилие за шкирку и вышвырнула прочь из души.

Мы еще живы, не дождетесь! Мы еще поборемся! Вы не знаете полковника Кентаринова, господа ксены. Полковник Кентаринов вас с говном съест и не подавится.

И тут к нему пришла чрезвычайно удачная мысль.

– Подождите, господин контр-адмирал! У меня в лагере имеется оборудование обычной СОТУ, такой же, что работают на наших базах. Нельзя ли прислать специалистов, которые в течение ближайших часов могли бы запустить ее?

– Рассчитываешь, сынок, что она вам поможет?

– Несомненно, поможет. А если вдруг взбунтуется, то ее всегда можно будет отключить.

Контр-адмирал раздумывал недолго. Выхода у него не было. А Кирилл надеялся, что сумеет защитить лагерную СОТУ от вражеского воздействия.

В конце концов, она в сотни раз менее мощна, чем корабельная. Да и ничего ему не оставалось, кроме надежды…

– Добро! – сказал Самсонов. – Я немедленно отдам приказ откомандировать к тебе нескольких операторов.

– Вот и прекрасно. Мы постараемся справиться, господин контр-адмирал!

– Тогда удачи тебе, сынок! Мы на тебя рассчитываем.

Связь прервалась.

А к Кириллу пришла еще одна мысль.

Он тут же рванулся в виртуал, проник в базу данных личного состава и скачал ее в память ИскИна собственного ПТП. Не помешает.

Но вот что интересно! Почему противник не воспользовался своими неожиданными возможностями вчера? Не хотел? Вряд ли! Скорее, не мог. Похоже, он тоже учится по ходу боев. И это надо учитывать!

51

Несколько следующих часов были заполнены суетой.

Прибывшие с орбиты спецы налаживали и тестировали лагерную СОТУ. Потом организовывали переключение всех ПТП на нее. Вместе со спецами прибыл советник Ломанов.

Вот этого только не хватало! Впрочем, надо полагать, его превосходительство знал, на что шел.

Однако какое-то время он у Кирилла отнял. Пришлось рассказать кое-что. Естественно, только то, что было положено советнику знать. В частности, Кирилл высказал мысль и о том, что противник учится на ходу.

Советник кивнул:

– Вполне возможно, полковник. Вы же учитесь!.. Кстати, я проанализировал ход сегодняшнего боя. Все случаи предательств совершили люди. Ни один клон против своих не пошел.

О как!

Кирилл не поверил и тут же отправил ментала проверять информацию. Через несколько миллисекунд он убедился в правоте Ломанова.

– И о чем это говорит?

Ломанов пожал плечами:

– Ясно, что тут тоже наблюдается воздействие противника. Похоже, против клонов он бессилен.

– Или еще не научился бороться с ними.

– Или еще не научился бороться с ними, – эхом отозвался Ломанов.

– Кстати, ваше превосходительство… Я ведь по-прежнему не могу гарантировать вам безопасность.

Советник скупо улыбнулся:

– По-прежнему догадываюсь, полковник. Но пусть это вас не беспокоит. Я знаю, на что иду. Самсонов запретил мне этот вояж. Но я поступил вопреки. Оставил контр-адмиралу индульгенцию на случай моей гибели. Чтобы он не очень переживал.

– Я вас тоже предупредил.

– Ценю. – Ломанов снова улыбнулся, на этот раз шире. – Честно говоря, мне, в свете последних событий, показалось, что тут, на планете, несколько безопаснее.

Кирилл представил себе, что случится, если земные корабли уничтожат друг друга, и поежился.

Впрочем, один-то, «победитель», наверняка останется…

– Много наших погибло… Хотя и меньше, чем мы ожидали. Вы – прекрасный командир, полковник!

– Знать бы – за что они погибли, ваше превосходительство…

– За что и всегда, полковник. За человечество!

И тут Кирилл вспомнил, что среди сегодняшних погибших – Эзка и Вика. И к нему вернулись вчерашние мысли.

Не он ли виноват в их гибели? Зачем согласился на вчерашнюю просьбу метелок? Однако позавчера ведь он не согласился, а Костя с Парой Вин все равно были убиты! Черт, а ведь сегодня, вполне возможно, попросятся на последний стык Ксанка и Сандра! И что отвечать?

– Ладно, полковник. Пойду где-нибудь приткнусь.

– Сейчас я предупрежу своего заместителя, чтобы он вас поселил. Места свободного в лагере теперь предостаточно.

Кирилл связался с Фаратом Шакиряновым и приказал найти его превосходительству подходящее помещение.

Советник пожал руку и убрался к Фарату.

А после ужина к Кириллу и в самом деле подошла Сандра.

– Ну что, Кент? Не свистнешь?

– Чего-чего? – не понял Кирилл.

– Помнишь, на Марсе я сказала: «Только свистни, и я под тобой». Почему бы тебе не свистнуть сейчас?

– Ты белены объелась, Громильша? У нас с тобой боевые подруги погибли!

– Но от них ведь ты не отказался! Неужели от меня откажешься? Помнишь, как нам на Марсе было хорошо?

Кирилл почти не помнил. Но сказать ей об этом – значило обидеть!

– А не боишься… – Он поперхнулся.

Молчи, идиот, не накликивай беду!

– Чего? Что завтра и я погибну? Не боюсь. Мое меня в любом случае не минет. И потом… Помнишь, ты как-то говорил, что я стала слишком взрослой?

– Ну?

– У меня прогерия, Кент.

– А это еще что за зверь?

– А это болезнь такая, когда организм стареет не по годам быстро.

Кирилл не сдержался и присвистнул.

Как же ее в галактах-то держат?…

Впрочем, некоторых менталотравматиков тоже держат. И даже до полковников позволили дорасти!

– Это и есть твой свист? – обиделась Сандра.

Кирил спохватился:

– Ой, нет, конечно… Извини!

– Так вот, я, говорю, старею не по дням, а по часам… А потому мне так и так кол не долго осталось внутри себя ощущать! Снизойди, Кент!

Она была, как прежде, груба. Впрочем, что тут удивительного? Нежные добрые женщины в бою не выживают!

И он снизошел. Сразу после отбоя, в каптерке – как когда-то на Марсе. Но только к ней снизошел. Потому что Ксанка ничего у него не попросила.

Когда он вернулся, Светочка сказала:

– Я к тебе сегодня не пристаю?

На нее бы сил наверняка не хватило, но Кирилл спросил, мягко сжимая в ладонях девичью грудь:

– Почему это?

– Ты был с Сандрой. – На обвинение это не тянуло, просто констатация факта.

Врать он не стал.

– Понимаешь…

– Понимаю, – накрыла она ему рот ладошкой. – Сандре нужнее.

Черт возьми, они все друг про друга всё знали. Только он оказался будто в стороне, командир хренов, кол тебе в дюзу!

52

Утром, перед началом очередного боя, ему пришла в голову еще одна крайне интересная идея.

Не стоит ли изолировать некоторых людей? Хотя бы среди «кентавров». Тех, кого противник может превратить в предателей…

Вызвать на помощь человек пятьдесят клонов, повязать парней и запереть где-нибудь. Допустить к бою только Свету, Ксанку и Сандру – без них самому в схватку вступать опасно.

Однако, представив себе, какую реакцию вызовет реализация этого плана, он от него отказался.

Мало того что подобное самоуправство смертельно обидит ребят, так и метелки не простят. У «кентавров» одна судьба, это ясно даже Тормозилле!

Ладно, попытаемся прикрыть всех со стороны виртуала. А там как Единый положит…

Перед началом боя еще раз проверили лагерную систему оперативно-тактического управления.

Все действовало в нормальном режиме. Попыток вторжения в центральный ИскИн Кирилл не обнаружил.

И снова началась битва.

Галакты привычно молотили ксенов, ксены не менее привычно превращали в трупы галактов.

Соотношение постепенно склонялось в пользу землян. И тогда противник бросил в бой прежде скрываемый в неведомом месте резерв.

Это опять были драконы, на сей раз – сплошь трехглавые. Настоящие змеи горынычы из древних сказок.

Эти, наверное, напалмом не улицу-переулочек, а самый настоящий проспект выжгут…

Ничего не оставалось, как снова прибегнуть к помощи абээмок.

Хоть у дракона и три головы, но крыльев-то всего два. Сдвоенные бластеры дальнего боя сшибали настоящих горынычей не менее успешно, чем одноголовых собратьев.

Когда соотношение наземных сил сравнялось, последовал контрудар противника прямо на штаб землян. Похоже, враг окончательно разобрался, от кого тут зависит исход битвы.

Пришлось Кириллу снова хвататься за трибэшник.

Прыжки, отскоки, кувырки… Доклады «ссыльных»… Контроль и защита лагерной СОТУ, на которую все-таки началась незримая вражеская атака… Управление абээмками… Борьба с алыми секторами внутри ментальных симбионтов «человек-ИскИн ПТП»… Прыжки, отскоки, стрельба во всех направлениях…

Менталы Кирилла разрывались, да и сам он уже едва успевал реагировать на окружающую обстановку.

В этот момент и погибли Сандра с Ксанкой. Нет, они вовсе не стреляли друг в друга. Они стремились защитить своего командира, которого взяли в кольцо четверо ксенов, весьма смахивающих на тираннозавров. Позже Кирилл понял, что был обречен – ноги и руки уже не успевали за мозгами. Не фиг стыковаться с громильшами накануне боя!

В общем, Сандра с Ксанкой спасли командира – ценой своих жизней. Им попросту свернули шеи. Ударами хвостов. Удержать их на грани клинической смерти Кирилл и не пытался – попросту не осталось сил. А медики, работавшие рядом со штабом, к этому моменту уже все были уничтожены.

Поэтому девчонки умерли безо всякой надежды на воскресение.

Кирилл ощутил их смерть. Успел окунуться в короткий приступ боли в собственном сердце, но тут же подавил ее.

Некогда сейчас оплакивать боевых подруг, потом возрыдаем.

Светочка сражалась рядом. Он еще успел подумать, что следовало запретить ей участвовать в этом бою.

Вот только попробуй – запрети! Так бы она его и послушалась. Ладно, что бы ни ждало впереди, судьба у них едина. Если погибнет он, погибнет и она. Если погибнет она, погибнет и он. Другого не дано.

Где находится советник Ломанов, Кирилл не знал. На поле боя его, во всяком случае, не наблюдалось. Да чем бы он помог на поле боя, безмундирник, без навыков и опыта? Сожрали бы и не заметили… В общем, либо сидит в лагере, либо все-таки сожрали и не заметили. Даже он, Кирилл, не заметил…

А потом времени на думы вообще не осталось.

Похоже, едва ли не все оставшиеся в живых ксены атаковали позицию штаба. Не считаясь с жертвами, они стремились добраться до Кирилла, и вновь приходилось делать десять дел.

Прыжки, отскоки, кувырки… Доклады «ссыльных»… Защита лагерной СОТУ… Управление абээмками… Борьба с алыми секторами внутри симбионтов «человек-ИскИн ПТП», правда, уже в меньшем количестве… Прыжки, отскоки, стрельба во всех направлениях…

Так, ближних ксенов завалили, есть время для передыха.

Может, девчонки погибли вовсе не потому, что он стыковал или не стыковал их перед боем? Может, главная причина в том, что они были его гаремом? И в том, что судьба, дав ему множество умений, потребовала что-то взамен.

Принеси жертву, полковник Кентаринов, и останешься жив… Кол тебе в дюзу, судьба, а не жертву! Никем он не жертвовал, всех пытался защитить, и не его вина, что не всех удалось. Он, конечно, мог бы бросить на произвол судьбы СОТУ, но тогда нарушилось бы управление войсками, после чего людские потери выросли бы втрое. Галакты не умеют победоносно сражаться без помощи СОТУ… Он мог бы бросить на произвол судьбы абээмки, но тогда освободились бы связанные ими по крыльям и пастям змеи горынычы, и людские потери выросли бы на порядок. А уж если бы противник перехватил власть над абээмками, началось бы форменное избиение…

Нет, не было у него выбора.

Ну почему судьбе потребовались жизни именно Кости и Пары Вин, Эски и Вики Шиманской, Сандры и Ксанки? Он бы с удовольствием отдал за гарем всех остальных «кентавров» – от Камы-Колобка до Фарата Шакирянова, но кто его спрашивал?

Прыжки, отскоки, кувырки… Защита лагерной СОТУ… Управление абээмками… Борьба с алыми секторами внутри симбионтов «человек-ИскИн ПТП»… Прыжки, отскоки, стрельба во всех направлениях…

В акустике раздались вопли.

Кирилл похолодел.

Но нет, это слышались вопли не боли и страха. Так вопят от восторга и предвкушения победы!

– Не любишь, кол тебе в дюзу?

– Братцы, добивай их!

Вокруг ширкали лучи трибэшников, но ни один из них не зацепил его.

Как там Светочка?… Жива, рядом сражается! Держись, душенька моя, осталось нам совсем чуть-чуть простоять да едва-едва продержаться! Вот уложу сейчас последнего ксена.

Однако последнего ксена – все того же тираннозавра (всяких эльфов-гномов и прочих орков-троллей к окончанию битвы уже превратили в прах) – уложил все-таки не он. Луч из Светочкиного трибэшника воткнулся прямиком в распахнутую пасть монстра, превратив громоподобный устрашающий рев в тоскливый вой, через несколько мгновений обернувшийся предсмертным задавленным хрипом. Туша завалилась на бок, судорожно дернула слоновьими задними лапами, стиснула похожие на маленькие недоразвитые ручки передние, и… И… всё?

Всё?

Неужели ВСЁ?!!

Кирилл хотел разом отпустить из своих объятий лагерную СОТУ и абээмки. Но не отпустил.

Потому что ТА тревога, с которой он жил все эти дни и к которой привык, как к собственному дыханию или сердцебиению, никуда не делась.

53

На поле боя упала тишина. Стих громовой рев, разносившийся над степью и холмами. Перестали носиться над головой абээмки, прикрывающие галактов с воздуха. Впрочем, прикрывать теперь стало не от кого – огнедышащих змеев горынычей то ли всех перебили, то ли обратили в бегство. Лучше бы, конечно, первое, а то не обойдешься в скором будущем от поисков и зачистки…

Как бы то ни было, а абээмки теперь можно посадить, перевести в режим хранения (поставив все блокировки) и оставить загорать на солнышке в таком виде…

Все менталы вернулись из своих командировок и немедленно отдали Единому душу.

Кирилл, не снимая ПТП, огляделся.

Поле недавнего боя было завалено трупами.

Окровавленные люди – мужчины и женщины – с оторванными руками и ногами, с расплющенными головами, с рассеченными грудными клетками и вспоротыми животами. Окровавленные обрубки конечностей, куски защитного снаряжения, залитые кровью волосы: белокурые, иссиня-черные, рыжие…

А вперемешку между ними тела уничтоженных драконов, эльфов, гномов, троллей, суккуб и инкубов. Весь набор сказочных земных персонажей… Оказывается, сегодня они уже потеряли способность восстанавливаться. То ли исчерпали количество возможных «оживлений», то ли их командир тоже измотался до невозможности…

Все трупы – окровавленные и изуродованные. И порой трудно понять: где рука галакта, а где – орка. Где кровь человека, а где – его противника? Не разберешься… Одинаково алая. Или уже начинающая чернеть и запекаться…

И среди всего этого пира смерти двое живых: Кирилл и Светлана.

«Ты уцелела, душенька моя! – подумал Кирилл. – Слава Единому, ты все-таки уцелела!»

Это могло бы считаться победой, полной и окончательной…

Но ТА тревога не исчезала.

Кирилл прислушался к себе и вдруг понял, что это за чувство. На самом деле это вовсе не тревога, а ощущение присутствия зла.

Как же он не мог понять раньше?!

– Неужели все? – спросила Светлана, глядя на Кирилла сияющими глазами. – Мы, кажется, победили, Кирочка.

Однако уверенности в ее голосе не прозвучало.

– Нет, – сказал Кирилл. – Не все! По-моему, кто-то на поле боя еще даже и не появлялся.

– Почему ты так решил?

Кирилл пожал плечами.

Как ей объяснить необъяснимое? Как рассказать о том, для чего и слов-то в человеческом языке не придумано?…

И он крикнул в запятнанное многочисленными светилами небо:

– Где ты? Выходи! Один на один!

И поле боя исчезло.

54

Было утро.

Оранжевое солнце торчало низко над горизонтом, будто приклеенный к голубому холсту апельсин. Старбола не наблюдалось – планета выглядела настолько землеподобной, что второе солнышко попросту не требовалось.

Да и пейзаж вокруг расстилался почти земной – холмы, заросшие высокой зеленой травой, между которыми извивалась узкая речка с черной водой.

Кирилл и глазом не моргнул: картинка нарисовалась настолько знакомой, что он, наоборот, удивился бы, не окажись именно здесь.

Зато изумилась Светлана.

– Где это мы? – спросила она.

Как будто никогда здесь не бывала…

– Ты тут?

– А где же мне быть? Я там, где и ты!

Ну нет, тебе здесь делать нечего, душенька моя! Это не твой бой, хватит с меня потерь.

– Уходи!

Светочка удивилась еще больше:

– Что значит «уходи»? Ты уверен? Я с тобой.

– Абсолютно уверен! Уходи! Прошу тебя! Я буду с ним. Один на один! – Он не выдержал и заорал: – Убирайся, кол тебе в дюзу!

– Хорошо, милый! – кротко сказала Светочка. И исчезла.

Кирилл глянул на свои руки и на пояс: оружия привычно не имелось.

Что ж, раз все тут прежнее, то и вести себя будем по-прежнему.

Он поднялся на соседний холм.

Холмистая равнина расстилалась перед ним зелено-однообразная. Трава, трава, трава… А над нею голубое небо, оранжевое солнце и черная река…

Кирилл привычно взялся оглядывать окрестности, приставив ладонь ко лбу козырьком.

Как и прежде, тишина и ожидание.

Наконец в небе над южным горизонтом появилась точка.

Неужели снова ангелы? Или, не дай Единый, уцелевшие змеи горынычи со своим напалмом?

Точка приближалась, росла. Однако в мешанину из множества тел не превращалась. На сей раз гость был один-одинешенек.

Ну, в случае чего с одним-то мы справимся. И не таким рога обламывали!

Тем не менее инстинктивно шевельнулись пальцы правой руки, отыскивая кнопку выстрела; следом те же движения проделали пальцы левой.

Оружие по-прежнему не появилось.

А ангел привычно захлопал крыльями, гася скорость, и приземлился.

К кому он прилетел – к Светлане или к ее спутнику?…

Впрочем, сомнений у полковника Кентаринова не оставалось – к кому может прилететь ангел с твоим лицом?

– Ну, здравствуй, милый мой, – гость сложил крылья и превратился в точную копию Кирилла.

Та же полевая форма, то же отсутствие оружия… Только с крыльями за спиной…

– Здравия не желаю, – сказал галакт.

– Понятное дело, – сказал гость спокойно. – Кабы желал, то я бы зря с тобой встретился. Впрочем, мне твое здравие тоже до фомальгаута!

Кирилл стерег каждое его движение.

Оружие оружием, а удар в промежность схлопотать – раз плюнуть… Одно радует – ромбообразными зрачками этот тип меня наградить не может. Иначе бы и встреча не понадобилась!

– Значит, с моей армией ты справился. Посмотрим, как справишься со мной. – Ангел переступил с ноги на ногу. – Или может, сговоримся.

– А что ты можешь предложить?

– Да весь мир! Вы же существа, стремящиеся к экспансии. И я таков же. Нам сама наша сущность велит быть вместе.

– И против кого дружить станем?

– Против тех, кому наша экспансия поперек горла.

Кирилл фыркнул.

– Договор подпишем? «Две высокие договаривающиеся стороны декларируют то-то и обязуются то-то…»?

– Зачем договор? Достаточно одного твоего желания… Но если хочешь соблюсти формальности…

Рядом появился стол, старинный, фундаментальный, тяжелый. На столе лежал лист пластбумаги и стило.

– Это что же? Я один за все человечество решаю?

– А человечество твое никуда не денется.

Кирилл снова фыркнул:

– Заманчиво… Но очень боюсь продешевить. Да и не уполномачивал меня никто.

– То есть отказываешься?

– Отказываюсь.

– А если еще раз подумать?

– Тем более откажусь. Есть у меня подозрение, что верить тебе нельзя… Как у нас говорят, никогда не верь политику и торговцу. Оба ради своей выгоды готовы на любой обман.

– А я политик?

– Про политика не знаю. Но торговец – точно. Иначе бы не пытался меня купить.

Стол исчез.

– Я не торговец и не политик, – сказал ангел. – Я – воин. Как и ты. Что ж, значит, придется сражаться… – В голосе его прозвучало сожаление.

– Боишься?

– Опасаюсь. Соперника всегда надо опасаться. Самоуверенность до добра не доводит. Кабы на твоем месте был какой-нибудь контр-адмирал Самсонов, то и проблем бы не существовало.

– Знаешь контр-адмирала Самсонова?

– Знаю все, что знаешь ты. Хоть в этом у меня преимущество.

«Может, тебе известно и то, что я попытаюсь сделать? – подумал Кирилл. – Ну-ка, проверим… Вот я сейчас попытаюсь пройти тебе в ноги!»

Ангел и глазом не моргнул. Хотя, кабы ожидал, должна была сработать моторика, и нога бы его хоть чуть, но дернулась… Ладно, значит, схватка будет в равных условиях.

– Какой вид оружия предпочитаешь? На чем будем драться?

Ангел пожал плечами:

– Да на чем пожелаешь. Хочешь, на мечах. Хочешь, на мотыгах. Можем даже на этих штуках, которые вы называете колами…

– Серьезно? Не представляю, как на них можно драться.

Ангел расхохотался:

– Шучу! Так какой вид оружия выбираешь?

– Мне, пожалуй, ближе всего трибэшник.

Ангел мотнул головой:

– Этим обеспечить не могу. Не в моих силах.

– Технологии изготовления не знаешь?

– При чем тут технология? Просто не могу. Я не всесилен.

– Это меня радует.

– Раньше времени не радуйся! – Ангел перестал улыбаться. – На тебя моих сил хватит!

И Кирилл понял: шутки кончились.

– Тогда давай на рогатинах.

Он все-таки пошутил, но шутки действительно кончились: в руках у него оказалась палка с раздвоенным концом.

Ангел тоже уже был вооружен. И немедленно совершил выпад.

Руки Кирилла тут же сделали блокировочное движение, и конец рогатины пронесся мимо.

Ангел мгновенно отскочил назад, чтобы не нарваться на контрудар.

Новый выпад, блокировка, уход, контрвыпад…

Оказалось, на рогатинах драться не так уж и трудно, если у тебя мышцы и реакция галакта.

Или Кирилл тоже знает то, что известно ангелу?

– Похоже, твое знание передалось мне.

Ангел не ответил. Бой продолжался.

Два Кирилла – один бескрылый, другой крылатый – танцевали друг вокруг друга, пока им не стало ясно, что победителя не будет.

– Может, сменим оружие?

Рогатины исчезли. Вместо них появились топоры и круглые, довольно тяжелые щиты из неизвестного материала.

Бой продолжался.

Удар… Защитился, гад, кол ему в дюзу! Закрыться щитом… Отпрыгнуть в сторону, развернуться и ударить по сложенным крыльям… Ушел, сволочь!

Чужой удар… Защититься… Разорвать дистанцию…

Скоро Кириллу стало ясно, что и в таком бою никто не победит.

– Ничья, – сказал ангел.

И топоры со щитами исчезли.

Чем же его взять?

И тут Кирилла осенило.

Черт ее знает, откуда взялась эта мысль. Такое в голову могло прийти только сумасшедшему. Или с большого перепоя…

– А может, будем драться на чувствах?

Ангел не удивился.

– Да, милый друг, ты – хороший воин. Контр-адмиралу Самсонову и не снилось. Что ж на чувствах, так на чувствах. Я ставлю на ненависть. А ты, наверное, на любовь?

Черта с два тебе на любовь! Любовь моя не тебе предназначается.

Дикая злоба родилась в душе Кирилла. Как будто вернулся в душу приютский крысеныш…

– Что ж, милый друг, ты сам выбрал.

И Кирилл понял, что они уже не одни. Опасность обрушилась на него со спины.

Тело без помощи мозга сделало свое дело. Мышцы полусогнутых ног выпрямились, и Кирилла бросило в сторону. Мышцы рук тоже знали, что нужно предпринять, и прыжок-падение перешел в кувырок.

Сзади ширкнуло.

Кириллу не требовалось видеть, что случилось – знакомый до боли звук и так сказал ему все. В него выстрелили из трибэшника, но луч, к великому счастью, прошел в стороне.

Однако надо шевелиться, это тебе не рогатина, тут спать нельзя!

Снова самостоятельно сработали ноги, и за кувырком последовал новый стремительный прыжок. Впрочем, глаза оказались еще стремительнее. И Кирилл успел оценить обстановку.

На поле боя появилась новая фигура, и принадлежала она своему. Человеку. Правда, человек этот был без персонального тактического прибора. Что и позволило Кириллу идентифицировать его во время следующего кувырка-прыжка.

Новым врагом был… Спиря.

Открытие это настолько ошарашило Кирилла, что он едва не подставился. К счастью, пусть и с запозданием, но ноги унесли его с линии выстрела, и луч опять ширкнул мимо.

– Стоп, милая подруга! – послышался встревоженный голос ангела. – Тебе тут не место. Осторожно, дружок!

Крик этот спас Кирилла. Ведь сколько не прыгай – от луча трибэшника не спасешься. Стрелок увеличит сектор поражения, и не ускачешь. Правда, без шлема ему придется это делать вручную, но все равно успеет.

Сейчас же Спиря был вынужден отвлечься от первоначальной цели и оценить изменившуюся обстановку.

Оценил ее и Кирилл.

– Светка! Зачем?

Больше времени на разговоры не имелось. И изменить он ничего не успевал. Оставалось только воспользоваться подарком, преподнесенным судьбой.

Время замедлилось.

Света выстрелила первой, но в последний момент крылатый изловчился толкнуть ее носком ботинка в бедро.

Кирилл знал, что теперь произойдет.

Луч Светиного трибэшника пройдет мимо Спири.

А тот не промахнется.

И он прыгнул вперед, не думая, что порвет мышцы ног.

Мышцы выдержали, но успеть он, конечно, не сумел. Пока он приближался к Спире на расстояние боевого контакта, тот выстрелил в Светлану. А вот повернуться к Кириллу не смог – времени не осталось. Наверное, время замедлилось только для Кирилла. Тот угостил Спирю кулаком в висок, поймал оседающего врага левой рукой за плечо, а правой свернул ему шею. Позвонок хрустнул, ненавистное тело грянулось оземь.

Потом Кирилл выпрямился.

Светочка лежала на земле, и ее поза ясно давала понять – она не жилица.

К тому же главный враг никуда не исчез.

– Мы не будем с тобой драться на мечах, – прорычал Кирилл.

И рванулся вперед.

Похоже, ангел понял, что дела плохи. Крылья его с треском начали распахиваться.

Но, видимо, и для него время не ускорило свой бег.

Кирилл уже вышел на расстояние боевого контакта и первым делом сломал врагу крыло.

Тот упал и забил по траве уцелевшим.

Кирилл оценил его состояние, понял, что теперь улететь этот гад не сможет, и ринулся к Светочке.

Та была без шлема, как и Спиря. И этот гад попал ей прямо в лоб. Вместо лица у девушки теперь чернела обгорелая маска.

Обгорелая маска – вместо личика моей Светочки! О Единый, прости и помилуй!.. Впрочем, рано пока рыдать!

Действуем! Быстро!

На сей раз он не стал использовать гнев, страх и боль – уже знал, что этого мало. Тут нужны любовь и нежность, гордость и уважение, восторг и восхищение… Только перемешав эти чувства, закрутив-завертев их, дав им свободу от самого себя, Кирилл мог получить могущество демиурга, испытанное и безотказное…

Он это знал, и он это сделал.

Куда-то улетучились бездвижное тело Спири и копошащийся однокрылый, земля вокруг превратилась в серую плоскость, неведомо из чего изготовленную, а на месте убитой Светочки возникла фигура.

Однако она была вовсе не серая… Она была ослепительно белая. Как свежевыпавший снег…

Кирилл подошел к ней, встал на колени, коснулся руками того места, где находилось изувеченное личико.

Руки его уже вовсю пылали лазурью, и следовало двумя потоками кинуть лазурь внутрь темнеющей фигуры. Но фигура не темнела. Она оставалась снежно-белой.

Тем не менее Кирилл просто залил ее лазурью. Если бы из его рук исходила вода, пусть даже святая, Светочка бы попросту захлебнулась.

Она не захлебнулась. Но и не оживала.

По-видимому, могущество демиурга ничего в этом странном мире не значило.

Снова появились бездвижный Спиря и копошащийся ангел. И Светочка.

Все было бесполезно.

– Ну, почему ты сунулась сюда без шлема? – прошептал Кирилл.

И тут же понял причину – у Светочки полностью отсутствовали и околоштековые кружки, и сами штеки.

Сюда в полном боевом оснащении людей не пускали. Во всяком случае, не всех пускали…

Кирилл встал с колен и повернулся к ангелу.

Тот все еще пытался взлететь, бессмысленно дергая здоровым крылом.

Крылья его перестали быть белыми – перья на них почернели, приобретя угольный цвет. Как будто отдали всю свою белизну туда, где сейчас оказалась Светочка…

Кирилл шагнул к нему.

Ангел перестал дергаться и выпрямился.

– Как же ты меня, мудак, достал! – прорычал Кирилл.

У него теперь прорезался Голос, тот самый, который он слышал когда-то от «прапора Малунова».

Ненависть переполняла душу, как сточные воды канализационный коллектор. И чтобы не захлебнуться дерьмом, он ударил противника в лицо, сломав тому нос.

Ангел взревел, как давешний, последний, погибающий тираннозавр, и замахал руками, пытаясь закрыть голову.

Кирилл хотел угостить его ногой в промежность, но вспомнил, что ангелы бесполы и, значит, удар не приведет к нужному результату.

Впрочем, что считать результатом?…

Ненависть продолжала бушевать в сердце.

– Ты меня достал, понимаешь? – прорычал Кирилл и сломал врагу второе крыло и обе руки.

Тот перестал реветь и заскулил, как потерявшаяся в непогоду собачонка. А потом завыл.

Возможно, он хотел разжалобить экзекутора, но от его воя ненависть только увеличилась.

– Как же ты меня достал!

За крыльями и руками наступила очередь ног.

– Достал… достал… достал… – Пальцы Кирилла сдавили противнику шею, и тот захрипел. А потом обмяк.

Но Кирилл продолжал душить его, рыча:

– Достал, сука… достал, падаль… достал, мразь… достал, бл…дь…

Так прошла вечность. В конце ее Кирилл разжал руки, и изуродованный ангел упал на траву.

Кирилл выпрямился и затравленно огляделся, словно своей очереди на погибель ожидал сонм других ангелов.

Но живых вокруг не было. Сзади лежала Света. Чуть в стороне – не менее мертвый Спиря. А у ног – третий труп с его, Кирилла, лицом.

– Голову бы тебе отрубить, – пробормотал Кирилл. – Для верности. Как в клипах-сказках… А то хрен знает, какой из тебя мертвец!

Он охлопал себя, пытаясь найти хоть какое-то оружие. Хоть самый завалящий ножичек со ржавым лезвием. И таким бы перепилил…

Ненависть в душе все еще жила.

Наверное, именно она вытащила из неведомого далека меч. Самый настоящий двуручный меч – из тех, какими поражали друг друга противники в клипах-сказках.

– Ты вовсе не ангел, ты сам дьявол…

Рукоятка удобно легла в правую руку. Меч был как меч – обоюдоострое лезвие, отразившее луч оранжевого солнца, загнутая кверху защитная гарда…

И совсем неважно – откуда он взялся. Наверное, его породила Кириллова ненависть. Эта же ненависть заставила Кирилла подойти к телу ангела, взять меч в обе руки, поднять над головой и одним ударом перерубить ангелу шею.

Голова со знакомым до боли лицом отскочила в сторону, из шеи фонтаном брызнула черная кровь, орошая все вокруг, заливая Кириллову ненависть.

И ненависть погасла.

А потом погасло и оранжевое солнце этого мира.

55

На поле боя упала тишина. Стих громовой рев, разносившийся над степью и холмами. Перестали носиться над головой абээмки, прикрывающие галактов с воздуха. Впрочем, прикрывать теперь стало не от кого – огнедышащих змеев горынычей то ли всех перебили, то ли обратили в бегство. Лучше бы, конечно, первое, а то не обойдешься в скором будущем от поисков и зачистки… Как бы то ни было, а абээмки теперь можно посадить, перевести в режим хранения (поставив все блокировки) и оставить загорать на солнышке в таком виде…

Все менталы вернулись из своих командировок и немедленно отдали Единому душу.

– Неужели всё? – спросил Кирилл.

Ответа не последовало.

Он обернулся и обнаружил Светлану.

Она лежала на спине, положив руку на грудь.

Спит, что ли? – подумал он в первый момент. Нашла время, кол тебе в дюзу!

И тут же понял – не спит.

И вообще перед ним не Светлана, перед ним только ее тело. Неживое…

С белыми околоштековыми кружками.

Этого не могло быть, но это было.

Впрочем, куда там не могло! Да, он обманывал себя, надеясь, что страшное не случится, но глубоко в сердце, после всех смертей гарема, затаилась крошечная льдинка, коей обернулась тщательно скрываемая от самого себя уверенность, что именно так и случится.

Однако согласиться с этой уверенностью, принять ее в свою душу – значило предать самого себя. И Светлану. А предать Светлану – значило обречь ее на неминуемую гибель.

Потому он и обманывал самого себя. Но как ни старался, так и не обманул!

Он встал на колени, склонился над девушкой и попытался нащупать пульс на шее.

Не нащупал!

А дальше все происходило вне его воли.

Сердце разорвалось от боли… Эта боль переплавилась в жуткое желание… Жуткое желание принялось командовать телом, мыслями и движениями…

Откуда-то из бездонного мрака всплыло и обрело законченные формы ощущение, что больше между ним, Кириллом, и Светланой ничего никогда не произойдет. Словно отрезали голову – как тогда, на Марсе, в симуляторе… И больше всего сейчас хотелось вернуть ее на место… Необходим был срочный курс лечения. Как тогда. Как позже, на планетах Периферии, когда пропадали силы. На Марсе ему определенно помогла Громильша. На планетах Периферии ему помогли гаремницы. Всегда ему помогали женщины. И теперь требовалась та же самая помощь!

– Сейчас, Светочка… – пробормотал он. – Сейчас, Светуленька моя… Сейчас…

Других слов он не находил. И других мыслей – кроме одной. И другого желания – кроме одного. Эта мысль и это желание заставили его содрать со Светланы одежду, потом скинуть собственные штаны и, распластавшись на любимой женщине, судорожно ткнуться в самое главное, единственное во всем мире место, где ему стало бы хорошо; единственное, которое могло бы вернуть его к жизни, вылечить, снова сделать самим собой…

Но – дьявол! – не нашлось у нее самого главного.

Там, где всегда ощущалась манящая, лишающая самообладания неровность, теперь чувствовалась сплошная гладкость. Как у манекена… Нет, как тогда, на Незабудке, у Мариэль Коржовой…

Да что же это такое?! – потрясенно подумал он.

И это потрясение вернуло его к жизни, снова сделало самим собой, вылечило.

Всегда лечило присутствие, а теперь вылечило отсутствие. Конечно, это было совершенно неправильно, но даже эта неправильность показалась ему необходимой. Будто Светлана заранее знала, что так и случится, и заранее обрела между ног самую настоящую гладкость.

И тут Кирилла стошнило.

Он упал на колени, и его чистило и чистило, и крючило, и выпрямляло, и снова сгибало, и опять выворачивало наизнанку, и душа его постепенно делалась младенчески чиста, а сердце абсолютно пусто – словно вместе с содержимым желудка из него выходило все то, что помогло ему победить.

А потом Светочка начала испаряться.

Кирилл сел рядышком, достал измятую пачку «Галактических», выцыганил из нее уцелевшую сигарету и закурил, бездумно глядя, как уходит в никуда это любимое, это единственное в мире нужное ему тело. Чем бы оно ни являлось!

56

Тренировка завершилась.

Это стало ясно довольно скоро – как только Кирилл окончательно осознал себя находящимся на планете Сюрприз, с ним связался Самсонов.

– Полковник! Не знаю, что вы там совершили, но сканеры показывают, что энергетический объект, который защищали ксены, исчез.

Ну и что в этом удивительного? – хотел спросить Кирилл. Но не спросил.

Объект свою задачу выполнил, вот и исчез. Тренировка полковника Кентаринова закончена. Уж не знаю, к чему судьба готовит меня, но теперь, после гибели Светочки, мне по большему счету это до фомальгаута. Желает Единый, чтобы я стал диктатором, – стану. Желает, чтобы я завоевал Вселенную, – завоюю. Желает, чтобы человечество, продолжая экспансию, переселилось в Центр Галактики, – переселимся. Пересадим всех землян на транссистемники и стройными колоннами – на активный выхлоп! Мы сами с усами, и наш кол с бородой!

Тем более что теперь у нас тут и форпост имеется. Начнем новую экспансию!.. Что пожелает Единый, все сделаем! На то мы и человеки! Цари природы, так сказать! Вот только стоит ли наше царение гибели любимых нами людей?

– Ничего мы, господин контр-адмирал, не сотворили. Защитников его переколотили – только и всего!

– Что ж, поздравляю!

– Служу человечеству!

– Прекрасно служите, полковник! А теперь возвращайтесь на борт «Юрия Долгорукого». Будем решать, что предпринимать дальше. Мы переходим на более низкую орбиту.

Впрочем, Кирилл и без сообщения контр-адмирала знал, что объект исчез – ТА тревога, которую он постоянно ощущал, находясь на Сюрпризе, пропала. Напрочь!

Видимо, и вправду – самое время возвращаться на линкор. Думается, насущные задачи выполнены. А что произойдет дальше – посмотрим.

– Какие будут приказы, командир?

Кирилл обернулся.

Перед ним стоял Фарат Шакирянов.

На бывшем поле боя уже вовсю хлопотали медики. Естественно, не всех же их гости положили насмерть. Раненых вытащат…

– Вот что, Фарат… Надо создать новые похоронные команды. Трупы гостей-то улетучатся, а наших собрать надо. Не оставлять же здесь.

– Слушаюсь, господин полковник.

– Выясни, сколько народу погибло и сориентируйся. Для перевозки тел возьми атээски – сколько потребуется. Только знаешь… Дай сначала людям отдохнуть. Погибшие потерпят, а о живых думать надо.

«Что я говорю? – подумал он. – Фарат и так все знает… И похоронные бригады давно существуют… У меня крыша не в порядке?»

– Я понимаю, командир. – Шакирянов попереминался с ноги на ногу. – Где Светлана?

– Убили Светлану, Фарат. – Кирилл скрипнул зубами, поскольку опять накатило.

– Прими мои соболезнования.

– И ты… – Горло перехватило, и пришлось сглотнуть. – И ты прими мои.

– Да ладно! – У Фарата судорожно дернулось лицо. – Как будто ты не в теме, по кому на самом деле сохла Ксанка. Я был для нее всего лишь бесплатным приложением к постели. В которой она всегда мечтала только о тебе.

Отчетливая злость сквозила в этих словах, особенно в словечке «сохла».

Начудил все-таки Кирилл с решением гаремных проблем… Ох, начудил! Но ведь он поступал так не для себя. Вернее, не только для себя… Как же они не понимают?!

Он не нашелся, что ответить. Но Фарат, судя по всему, в его ответе совершенно не нуждался.

– Тебе не кажется, Кент, что нынешняя битва – вовсе не тренировка? – сказал он. – На моей памяти первый случай, когда столько народу полегло… А если тренировка, то кого тут тренировали?

– Кто знает, Фарат… Кто знает… Сколько погибших?

– Очень много. Уцелело только процентов десять.

У Кирилла сжало горло.

Да, кол мне в дюзу. Это не тренировка, это побоище.

– Из наших кто уцелел?

– Ты. Я. А еще Сарк с Винокуровой. И Гусар. Вот и всё!

Кирилл с трудом сдержал стон.

Бл…дь! Не смог я всех защитить! Переоценил себя, кол мне в дюзу! Надо было их все-таки связать и убрать с поля боя подальше! Да только не куклы они, понимаете!

– Как погибли?

– Кто как… Одни по своим стали стрелять, других ксены убили. Сам можешь узнать…

Могу, бл…дь! Но не стану! Не всё надо узнавать…

– Хорошо, сам узнаю. А теперь извини, друг! Меня контр-адмирал к себе вызывает. Так что тебе распоряжаться тут.

– Распоряжусь, не беспокойся! Не первый год замужем! – Он по-прежнему кипел злостью. – Слушай, Кент… Я играл свою роль в этой игре, кто бы ее ни затеял. Потому что нам удавалось выживать. Твоя везучесть спасала нас всех. Но теперь все изменилось. Сомневаюсь, что впредь я смогу быть тебе другом. И даже соратником – вряд ли.

Потери продолжались, а ситуация оставалась неизменной. Спасибо парням хотя бы за то, что все эти годы они терпели такое долбаное положение…

– Благодарю за честность, Фарат. – Кирилл нашел в себе силы для шутки. – Надеюсь, в спину мне стрелять не станешь?

Кривая ухмылка тронула физиономию Шакирянова.

– Я в своих не стреляю. Не Эзка Дубинникова!

Все всё знали, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Если начальство решит оставить здесь, на Сюрпризе, гарнизон, – продолжал Фарат, – то я бы остался. Конечно, если ты улетишь. А если решат оставить с гарнизоном тебя, я бы хотел улететь. Такая у меня к тебе просьба.

Ну ничего нельзя поделать… Ни с Шакиряновым, ни с собой.

– Я понял. Приложу все усилия, чтобы твоя просьба была выполнена. Всё, Фарат, меня ждут.

И Кирилл отправился к приземлившемуся неподалеку «кашалоту».

57

На капитанском мостике «Юрия Долгорукого» гнездилось радостное возбуждение.

Причина его стала понятной быстро, поскольку как только Кирилл доложил о своем прибытии, контр-адмирал с удовольствием пожал ему руку:

– Поздравляю, полковник, мы с вашей помощью победили на всех фронтах!

Остальные офицеры тоже принялись жать полковнику Кентаринову руку и хлопать по плечам.

Нашли чему радоваться! Иная победа – хуже поражения…

Кирилл с трудом сдержал вновь родившуюся в душе злобу.

– Служу человечеству! Вот только можно ли назвать произошедшее победой?

Контр-адмирал сочувственно покивал:

– Да, потери, конечно, велики. Но враг уничтожен! А главное, наши астронавигаторы наконец-то сумели определить координаты местонахождения этой системы, и теперь ничто уже не может помешать нам вернуться домой, а потом отправить сюда новые силы.

«Так вот чему они радуются! – подумал Кирилл. – Ну да, теперь ничто не мешает нам драпануть и переложить решение проблем на чужие плечи».

Впрочем, он понимал, что не прав.

В данной ситуации флотские оказались всего лишь транспортировщиками для галактов. И не их вина в том, что львиная доля бойцов погибла. К тому же, большинство погибших являлись всего-навсего клонами, которых не ждали дома ни родители, ни знакомые, и за которых следовало отчитаться, как за расходные материалы. Такая вот бухгалтерия. И нет никакого смысла злиться!

Вообще, откуда опять эта злоба? Почему проснулся в нем давний приютский крысеныш. Будто его лечили, лечили да так и не вылечили. Хотя курс лечения применили еще тот – смертью одних близких людей и ненавистью других!

Между тем в помещении появились новые люди, и Кирилл понял, что контр-адмирал вызвал на нынешнее совещание не только привычную компанию офицеров «Долгорукого», но и старших командиров с остальных уцелевших кораблей соединения. Видимо, предстояло принять важные решения.

– Нам нужно определиться с дальнейшими действиями, – сказал Самсонов, когда народу на мостике набилось как сельдей в бочке. – На мой взгляд, существуют два варианта. Либо мы всем соединением снимаемся отсюда и пытаемся преодолеть дорогу домой. Альтернатива – оставляем кого-то на Сюрпризе. Разумеется, снабдив их необходимыми припасами. Разумеется, обеспечив огневую поддержку силами флота. В этом случае придется разделиться. Хотел бы выслушать ваши мнения, господа офицеры.

Как обычно, началась дискуссия.

У каждого варианта имелись противники и сторонники.

Любому военному понятно, сколь важен плацдарм на территории противника – а планетную систему, находящуюся в Центре Галактики, все считали недавним владением врага. Однако любому становилось ясно и то, что оставлять людей на плацдарме можно только в одном случае: если есть хоть какие-то гарантии, что плацдарм удастся удержать. В противном случае это самая настоящая стратегическая глупость. Бросить людей на съедение – верх командирского идиотизма. Желающие закрепиться, правда, нашлись. Видимо, победа, одержанная на Сюрпризе, кое-кому сдвинула башни набекрень.

Наконец слово взял советник Ломанов.

– Господа! – веско сказал он. – Должен вам напомнить недавнее прошлое. Вы, наверное, еще не забыли, что Земля находилась внутри Мешка, и мы не имели возможности выйти за его пределы. – Он обвел присутствующих ясным взглядом, в котором четко читалось полное понимание ситуации. – Хорошо, предположим, мы оставим на Сюрпризе гарнизон из тысячи человек. Скажите мне, что с ними случится, если Мешок вдруг возьмет да и закроется?

Никто из присутствующих не проронил ни слова. Даже горлопаны, готовые строить из себя героев.

Похоже, в боевом угаре все попросту забыли о такой возможности.

– А я вам скажу… Они проживут здесь ровно столько, насколько хватит запасов. Терраформирование имеющими силами не провести, у нас нет ни специалистов, ни оборудования. И даже если бы все это имелось, оставшиеся окажутся обречены. Они не смогли бы выжить и в том случае, кабы на Сюрпризе имелась террапохожая биосфера, а не эта стерильность. Их слишком мало. Столь ограниченные сообщества не выживают.

– Скажите, ваше превосходительство, – подал голос один из каперангов, прибывших с других бортов. – А что случится со всеми нами, если Мешок уже закрылся? – Ударение было сделано на слове «уже».

– А сами-то вы как думаете?

Вопрос прозвучал так, что стала мгновенно понятна полная безысходность рассматриваемого варианта.

– Так за каким дьяволом министерство обороны послало нас сюда?!

– Господа офицеры! – тут же прогудел укоризненно Самсонов. – Спокойнее, спокойнее!

«А где же „Отставить разговорчики!“?» – подумал Кирилл, все еще борющийся со злобой в собственной душе.

– Как вам, наверное, известно, капитан первого ранга, идет война, и вы исполняете приказ. – В голосе советника прозвучал неприкрытый сарказм. – Такая у вас работа, и вы знали обо всех рисках, когда брались за нее. Что же касается меня, то я нахожусь вместе с вами. И, по всей видимости, разделю с вами вашу судьбу. Или у вас другое мнение?

Возмутитель спокойствия сконфуженно примолк.

– Все вы прекрасно знаете, – продолжал Ломанов, – что нас посылали в систему звезды Сорок Семь Большой Медведицы. Сюда нас забросила судьба, за которую командование отвечать не может. Еще раз напомню, что все присутствующие здесь – военные люди. – Он все-таки не удержался и уколол присутствующих. – Все, кроме меня. Я думаю, надо оставить эту планетную систему в покое и уйти отсюда, как бы это ни задевало чью-то воинскую гордость. Нам никто не может гарантировать, что мы вернемся домой. Но, по крайней мере, если окажемся поближе к нему, будет больше шансов выжить, чем тут. Особенно если наткнемся на более подходящую для жизни планету. Вот тогда нам понадобятся все имеющиеся силы. А здесь мы попросту обречены.

Что ж, он разложил все по полочкам.

Больше желающих получить награду за создание форпоста в Центре Галактики не нашлось. Каждый понял: тут не до жиру, быть бы живу.

– Спасибо, ваше превосходительство! – сказал Самсонов. – Вы высказали и мои мысли… Подытоживаю, господа офицеры. Оставлять гарнизон на Сюрпризе – смысла не вижу. Разделяться – не вижу вдвойне. Значит, воспользуемся координатами, полученными нашими астронавигаторами, и попытаемся вернуться в район Сорок Седьмой Большой Медведицы. Это будет правильно… Итак, мой приказ таков. Всеми транспортными средствами срочно эвакуировать людей с Сюрприза. Думаю, даже не стоит демонтировать постройки, пусть остаются. После этого немедленно готовиться к возвращению. Все данные получить у главного астронавигатора, капитана второго ранга Лобачева. Вопросы есть?

Вопросов на данном этапе не имелось. Всякий, говоря флотским языком, знал свой маневр. И немедленно стремился приступить к нему.

58

Офир смотрелся, как готовящаяся к осаде цитадель – серая, приземистая, внушающая боязливое уважение.

Некоторое время Кирилл шатался по этажам и подземным уровням здания. Потом прошел в зал отправлений и ознакомился с расписанием. Шаттлы, следующие маршрутом «Марс-Деймос», покидали бывшую Красную планету каждую неделю. Соответственно каждую неделю от Деймоса уходили транспланы к Земле. Кирилл поинтересовался наличием свободных посадочных мест. Таковые имелись даже на завтрашний рейс.

Вот завтра и отправимся на родную планету.

Служба информации космопорта сообщила о приземлении шаттла с пассажирами трансплана «Райская Птица» – того самого, что через сутки, подвергнутый техническому контролю и заправке, должен отправиться обратно, на Землю, в космопорт Байконур.

Кирилл подошел к стойке бара, взял стакан темного «Будвайзера».

Сидя за столиком, смотрел, как суетятся встречающие.

В голове не было ни одной мысли.

Когда стакан стал таким же пустым, как голова, Кирилл покинул бар и отправился в зал прибытия.

Здесь царило самое настоящее столпотворение. Львиную долю доставленных на Марс путешественников составляли вновь набранные кандидаты на службу в Галактическом Корпусе. Вот они, голубчики, около трех сотен обрезков и метелок, одетых в новенькую, с иголочки, форму – иссиня-черную, с серебряными звездами.

Мысли в голове появились. Наверное, от выпитого «Будвайзера»…

«Кого я здесь ищу?» – подумал Кирилл.

Ответ даже и не подумал появиться.

Впрочем, Кирилл уже забыл и о вопросах, и об ответах. В зал с пандуса спускалась очередная компания связавших свою судьбу с Галактическим Корпусом. Обрезки и метелки в иссиня-черном…

Сердце Кирилла вдруг ухнуло в самый низ живота – да так там и осталось, – а ноги сами сделали несколько шагов вперед. Среди курсанток была такая… была такая… такая…

Невысокого роста, но карие глаза как… как… ух ты! Одним словом, не глаза – очи!!!

Курсантка тоже заметила Кирилла, смерила его взглядом с ног до головы, отвернулась равнодушно. Потом снова посмотрела. Коротко и строго, будто выстрелила.

Он стоял, как залитый по колено в карбопласт напольных плит, пока курсанты, разобрав под триконкой «Выдача ручной клади» свои чемоданчики, не пересекли зал и не вышли на привокзальную площадь. Только тут Кирилл опомнился и кинулся следом.

Когда он выскочил наружу, курсанты грузились в джамперы с хорошо знакомой эмблемой на борту – Орион со щитом и палицей. Чуть в сторонке стояла машина, на которой помимо эмблемы Корпуса имелась надпись «ГК. Ледовый рай». Это был штабной джампер родного лагеря.

Судя по всему, незнакомке предстояло познакомиться именно с «Ледовым раем». И, глядя, как, прижав к груди курсантский чемоданчик, она поднимается по ступенькам в салон, Кирилл пожалел, что ему теперь нет места ни в джампере, ни в «Ледовом раю», ни в Галактическом Корпусе.

А потом его сердце возликовало, потому что метелка оглянулась. Взгляд девицы наверняка искал его, но ее подтолкнули, и она скрылась внутри джампера.

Кирилл ринулся к машине, но тут над привокзальной площадью разнесся голос интеркома:

– Внимание! Экипажу линкора – подъем!

Джампер со Светочкой испарился. Привокзальная площадь – тоже. А голос остался:

– Повторяю! Внимание! Экипажу линкора – подъем!

…Кирилл открыл глаза. Перед ним находилась матовая поверхность из неведомого материала. Кирилл хотел почесать репу, и рука начала двигаться в нужном направлении, но тут он все вспомнил.

Нету больше Светочки. Испарилась, как джампер в недавнем сне.

– Внимание! Всем проснувшимся принять пилюлю номер один! Аптечка на левой стенке каждой ячейки… Внимание! Всем проснувшимся принять пилюлю номер один! Аптечка на левой стенке каждой ячейки…

А он лежит в траспортной ячейке. Что ж, значит, кораблю удалось уйти от Сюрприза. Если, конечно, Сюрприз не преподнес очередной сюрприз…

Что бы ни случилось, он, Кирилл, жив. И ему надо принять пилюлю. Чтобы жить дальше.

Вопрос – надо ли жить дальше? Умереть – просто. Даже ничего делать не потребуется. Взял, да и не принял пилюлю…

Впрочем, ничего из этого не получится. ИскИн лазарета тут же подаст сигнал тревоги. Ячейку вскроет проснувшаяся раньше дежурная смена, сделает инъекцию препарата, содержащегося в пилюле, и вставай, галакт, тебя ждут великие дела!..

А великие дела ждут и в самом деле, простите за тавтологию!

В конце концов, та, что звалась Светочкой – кем бы ни была она в действительности! – отдала свою жизнь не для того, чтобы он совершил суицид. В конце концов, он ее любил. И не вправе предавать свою любовь. Как бы ни пафосно звучала эта фраза, она – истинна. А потому – вставай, полковник, тебя, как уже сказано, ждут великие дела…

Муть, заполнившая мозги, постепенно рассеивалась.

Он нащупал аптечку, скосил глаза, достал пилюлю номер один, отправил ее в рот и стал дожидаться, пока откроется крышка ячейки. К тому времени, когда это произошло, мути в мозгах и след простыл.

Кирилл выбрался на пол каюты, глянул на вторую, пустую ячейку и погладил ее рукой. Ему показалось, что крышка сейчас откроется, и та, которую он любил, поднимет ручки, сладко потянется и скажет:

– Доброе утро, милый! Мы куда-то прибыли?

Ничего такого он, разумеется, не дождался, отправился на привычные процедуры под приевшееся звучание интеркома, снова и снова призывающего проснувшихся членов экипажа принять спасительные пилюли.

А потом интерком позвал полковника Галактического Корпуса на капитанский мостик.

Надо полагать, контр-адмирал Самсонов решил собрать очередное судьбоносное совещание. Чем-то порадует?…

Оживления внутри корабля не ощущалось.

Похоже, разбудили не всех. Впрочем, не всех и разбудишь! Некоторые спят вечным сном в холодильниках. Хотя нет, на линкор трупы не грузили. Контр-адмирал не позволил. Сказал, нечего делать мертвым на боевом корабле. Плохая это примета. Поэтому флотские хоронили своих тут же, выбрасывая гробы в пространство.

Но галакты – не флотские, галакты привыкли хоронить своих павших во сырой земле, на какой бы планете она ни находилась. Контр-адмирал вообще хотел похоронить их прямо на Сюрпризе, но Кирилл не позволил.

Могилы должны находиться в пределах досягаемости. Чтобы можно было прийти, поставить спящему под четырехликим бюстом Единого стаканчик с водкой, накрытый ломтем хлеба, и, не чокаясь, выпить за его память.

Все другое будет для галакта не по-людски.

Единственное, чего удалось добиться контр-адмиралу, это погрузить трупы на один из транспортов.

Места теперь хватало с лихвой. Собственно, оставшиеся в живых поместились на одном судне. На остальных оборудовали холодильными установками несколько отсеков, вот вам и братские могилы на время полета. А по возвращении – разберемся, кого куда. Клонов-то везти в Солнечную систему не обязательно. Родственников у них нет. Похоронят на одной из периферийных планет.

На капитанском мостике Кирилла по-прежнему встречали как героя.

Пожимали руки, хлопали по плечам.

Кирилл даже подумал, что, подобно «кентаврам», флотские тоже начали верить, что галакту Кентаринову и всем окружающим его везет. То есть окружающим везло – до Сюрприза.

Контр-адмирал выглядел весьма довольным. У главного астронавигатора рот тоже был до ушей, и это о многом говорило.

– Господа офицеры! – Самсонов поднял правую руку, укрощая шум. – Поздравляю вас! Мы находимся в Мешке! Нам удалось вернуться. Мы в той самой точке, откуда отправились в последний раз к Странной. Я уже связался со штабом планетной обороны Незабудки и доложил о завершении нашей экспедиции. Они уже ответили и порадовались нашему возвращению.

Контр-адмирал просто засиял.

А Кирилл смотрел на центральный боевой дисплей.

Удивительное дело, эта уныло-черная, бедная звездами плоскость казалась ему сейчас гораздо более красивой, чем залитое тысячами небесных фонарей ночное небо Сюрприза. Как говаривал Спиря, всяк королёк хвалит свой уголок…

Спиря? Тьфу! О Единый, неужели я до конца жизни буду вспоминать это дерьмо, произнося устно или мысленно какую-нибудь древнюю поговорку?

Впрочем, нет, скорее я стану вспоминать, как хрустнул его шейный позвонок. С превеликим удовольствием буду вспоминать. А вот как кинулся потом на мертвую Светочку, стану вспоминать с омерзением. Что тогда со мной случилось? Наверное, это результат остаточного воздействия на меня крылатой твари… И хорошо, что оно проявилось всего лишь в некрофилии. А то бы мог на контр-адмирала Самсонова полезть, раздирая на нем одежды. И зарабатывая суд офицерской чести. Тьфу, кол тебе в дюзу, Кентаринов!

Он себе врал. И понимал это. Он накинулся на Светочку вовсе не из-за твари, из-за себя родимого, из-за собственных влечений.

Но согласиться с такой мыслью – значило предать память о погибшей. Кем бы она ни была…

– От лица службы и от себя лично, – продолжал контр-адмирал, – выношу благодарность нашей астронавигационной службе, возглавляемой капитаном второго ранга Лобачевым. Все вы будете представлены к государственным наградам.

Кирилл мысленно фыркнул.

После такой экспедиции надо всех оставшихся в живых представлять к наградам. А некоторых – и посмертно. «Кентавров»-то моих – в полном составе. А Светочку – вообще к званию «Герой Конфедерации».

Жаль, только никто из должностных лиц, утверждающих представление к наградам, не поверит в то, как она погибла. На всех-то остальных необходимые материалы имеются. Записи персональных тактических приборов. А вот Светочка…

Ну и дьявол с вами, господа командиры! В моей-то памяти она – истинный герой. Кем бы ни являлась…

– Я отправил также донесение в министерство обороны и в штаб Звездного Флота. Доложил о потерях и результатах. Его превосходительство советник Ломанов отправил такой же доклад в канцелярию президента Конфедерации. Мы с ним уже выработали единую линию.

Все глянули на советника. Тот кивком подтвердил слова контр-адмирала.

«А ведь с точки зрения правительственных чинуш экспедиция была провальной. Направлялись в одно место, оказались совершенно в другом. Потеряли два боевых корабля и едва ли не девяносто процентов личного состава, а завоевали что? Пустое место? Если вернемся когда-нибудь в Центр Галактики, еще неизвестно – кто и что нас будет ждать на Сюрпризе. Тут не наградами пахнет, а отдачей старших офицеров под трибунал. Впрочем, надо полагать, его превосходительство советник Ломанов прекрасно знает, как организовать подачу информации на высший уровень. Иначе бы он никогда не достиг своего поста».

– Пока нам приказано прибыть в систему Беты Волос Вероники и выйти на орбиту Незабудки. Я приказал поднять только старших офицеров боевых кораблей и транспортников. Весь остальной личный состав продолжает находиться в транспорт-сне. Поднимем их только возле Незабудки.

Последняя новость порадовала Кирилла. Ему совершенно не хотелось лишний раз встречаться с Фаратом Шакиряновым.

Эта встреча вышла бы, как молотком по прикольным мячикам.

– Так что через положенное время вы, господа, пообедаете. А потом снова отправитесь по своим транспортным ячейкам. И мы встретимся теперь уже на орбите Незабудки.

После совещания Кирилл напросился в гости к советнику Ломанову.

Обстановка в каюте не изменилась. Только боковую переборку теперь украшало голубое знамя Конфедерации.

Да уж, Ф-мебель и персональная койка – это вам не те гробы с крышкой, в которых спит обычное пушечное мясо. Правда, пушечное мясо, оказывается, бывает и необычным… Пушечное мясо, оказывается, пребывает иногда едва ли не на самой высокой должности… И занимает теперь такую же каюту, как и господин советник.

– Слушаю вас, полковник… Садитесь, пожалуйста!

Оп-па, к дяденьке вернулась его прежняя вежливость. Готовится человек к возвращению в привычную обстановку…

– Ваше превосходительство, будьте добры, ответьте мне на один вопрос. Чем клоны отличаются от простых людей? Мне стало известно, что предателями в битве на Сюрпризе оказались исключительно обычные люди.

На лице Ломанова на мгновение появилась нерешительность. И тут же сменилась своей антиподкой. Похоже, ему очень захотелось скомандовать: «Полковник! Кругом! Шагом ма-а-арш!»

Но галакта Кентаринова таким приказом не возьмешь. И советник прекрасно понимал это.

– Отличие между клонами и людьми одно, но очень существенное. У клонов в несколько раз ускорен процесс обмена веществ. За счет этого они способны проявлять гораздо большую силу и стремительность. Но зато намного быстрее стареют. Иными словами, они не совсем люди.

– И всё?

– И все!

Похоже, он не врал. Теперь понятно, что за болезнью страдала Громильша. Как ее?… Прогерия, что ли? И Вика Шиманская наверняка ею мучилась, та ведь тоже взрослела быстрее других. И насчет силы все верно. Да и стремительность у них была – будьте-нате!

Правда, стремительность и у других встречалась.

Кирилл криво усмехнулся:

– Скажите, ваше превосходительство… А я, случаем, не клон?

– А вы быстро стареете, полковник?

– Да нет, честно говоря, не замечал.

Советник пожал плечами и улыбнулся:

– Ну, значит, не клон. Еще вопросы есть?

Вопросы были. Но время для них – Кирилл чувствовал – еще не наступило.

– Никак нет, ваше превосходительство!

– Тогда ступайте, полковник.

Кирилл вышел в коридор.

И тут на него снова накатило.

Он представил себе, как опять войдет в каюту, которую прежде занимали двое, как снова уляжется в транспортную ячейку…

Может, обратиться к Самсонову с просьбой поселить его, Кирилла, с кем-нибудь из офицеров вдвоем?

Однако он представил себе, как будет выглядеть герой войны в глазах других. И справился с собой.

Как говорил Спиря… тьфу!.. на миру и смерть красна.

Когда он подошел к своей каюте, ему вдруг представилось, что сейчас произойдет. Вот дематериализуется перепонка люка, он шагнет через комингс, а там его ждет она. Это умершие люди не возвращаются, а те, кем она была, может, и возвращаются.

И он шагнул в каюту, борясь с глупой надеждой. И, разумеется, никого там не нашел. Даже у откровенных баловней судьбы и героев священных войн выполняются не все сокровенные желания.

И именно в этот момент у него впервые появилась мысль подать заявление об уходе с военной службы.

Герою войны и баловню судьбы всегда найдется для применения сил и другая область человеческой деятельности.

59

Когда Кирилла снова разбудили, «Юрий Долгорукий» уже вышел на орбиту вокруг Незабудки.

Контр-адмирал Самсонов тут же устроил очередное совещание старших офицеров.

– Еще раз поздравляю вас, господа! Теперь уже от лица министра обороны Конфедерации. Командование оценило нашу экспедицию как вполне успешную. – В голосе капитана теперь не было радости, одна только смертельная усталость. – Да, мы потеряли много соратников, но министерство считает, что с задачами своими справились. Благодарю всех за службу!

– Служим человечеству! – отчеканил хор голосов.

Кирилл вдруг почувствовал, что ему будет не хватать этих людей. Привык он к ним – к контр-адмиралу, к старпому, к главным специалистам корабельных служб. Но ничего не поделаешь. Каждому – свое. Флотские летают в пространстве, а галакты воюют на планетах. Для галактов корабли Звездного Флота – лишь средство транспортировки, так уж сложилось.

И вообще, если он собирается уходить со службы, придется забыть и о Флоте, и о Корпусе.

– Есть одна новость! – хмуро продолжал контр-адмирал. – Через некоторое время после того, как мы начали нынешнюю экспедицию, командование направило к нам в помощь еще пять транспортов с галактами в сопровождении двух боевых кораблей. Соединение стартовало к Сорок Седьмой. Однако туда они не попали, оказавшись на противоположной стороне Мешка. Так что Мешок закрылся. Судя по всему, сразу после того, как мы покинули его пределы.

– Ничего себе! – сказал главный астронавигатор. – А как же в таком случае мы смогли вернуться?

– Не знаю, – по-безмундирному ответил Самсонов и пожал плечами. – И боюсь, никто не знает. Ясно пока одно – Мешок снова закрылся. Так что мы правильно поступили, когда решили не оставлять на Сюрпризе наших товарищей. Даже представить страшно, какая бы их ждала судьба…

Общий вздох был ему ответом.

– Есть и еще одна важная информация. С тех пор, как отряд полковника Кентаринова отразил вражескую атаку на Рудой, нигде на периферийных планетах не замечено ни одного ксена. Командование, разумеется, содержит базы Галактического Корпуса в боевой готовности. Но имеются определенные основания предполагать, что Вторжение закончилось.

Кирилл сдвинул берет на лоб и почесал затылок.

Если Вторжение закончилось, то Земле нет никакого смысла держать в Галактическом Корпусе нынешнее количество граждан. Всех, разумеется, не демобилизуют, ибо война получилась не из тех, что заканчиваются мирным договором, а значит, всегда нужно ждать возобновления боевых действий. Но численность галактов наверняка уменьшат. И некоторым из них придется искать новые места работы. Похоже, очень вовремя у него появилось желание покинуть службу.

Очень жаль, что Светочка не дожила до этого момента!

Он вспомнил, как они мечтали на Сюрпризе выбраться на ночной Финский залив – полюбоваться разноцветными огнями на яхтах…

Впрочем, он тут же одернул себя.

Когда же ты привыкнешь, придурок?!

Светочка твоя была вовсе не Светочкой. И никакого Финского залива вас впереди не ждало. Светочка – просто-напросто чей-то агент, по всей видимости, выполнивший поставленную задачу и ушедший неведомо куда.

Но он по-прежнему любил ее. Вернее, теперь уже не ее, а свою память о ней, о многочисленных совместных боях и совместных ночах, о ежике ее волос, о ее мягких губах и сильных руках, о ее носике, трущемся о его плечо, и о том, что в ней всегда привлекало его и чего на самом деле не существовало.

И он будет не он, если не разберется, кем она была на самом деле и почему так по-человечески вела себя.

60

Кирилл лежал в своей каюте на койке.

Он только что вернулся с очередного совещания на капитанском мостике.

На совещании советник Ломанов объявил, что указом президента полковнику Кентаринову присвоено звание «Герой Конфедерации».

Снова Кириллу пожимали руку и хлопали по плечам.

Однако особой радости новость у него не вызвала. Ну присвоили и присвоили… Честно говоря, он бы с удовольствием обменял почетный знак «Героя» на то, чтобы остались в живых друзья и подруги.

Правда, боль от потерь понемногу затихала. Точнее, не затихала, а уходила куда-то вглубь и пряталась там, будто затаившийся зверек. Причем зверек хищный, способный вцепиться в тебя в любую секунду. Правда, не в плоть – не интересно ему твое тело. В душу…

Однако справляться с ним удавалось.

Кирилл попросту не верил, что Светлана исчезла навсегда. Ему казалось, что придет время, когда она вернется. В конце концов, в его жизни нет ничего невозможного. Иначе, почему столько лет вокруг него происходят сплошные странности?

Почему много лет назад, еще в приюте, его пытались похитить? И почему похищение не удалось?

И это было только начало…

Позже, уже в «Ледовом раю» его дерьмочество капрал Димитриадий Олегович Гмыря изо всех сил пытался выкинуть менталотравматика Кентаринова из кандидатов в галакты. И тоже, на удивление, не удалось…

Дальше – больше.

Начались реальные покушения. Хакер из Института вторичных моделей. Пролетел мимо мишеней… Тот же Гмыря. Был убит собственной подручной Сандрой Каблуковой. Которая, как позже оказалось, тоже оказалась связана с ИВМ – фактом своего появления на свет в его стенах.

Параллельно выяснилось, что Кирилл Кентаринов способен командовать видеоформами на уровне, который не обеспечивался возможностями операционной системы инфосферы Марса. Да и Земли, надо полагать, – тоже…

Примерно в это же самое время в окружении Кентаринова появляются Артем Спиридонов и Роксана Заиченко – обычные с виду молодые люди, детки богатых буратин. Но пройдет три года, и окажется, что они далеко не обычны…

На этом фоне рекрутирование Кирилла в секретные агенты выглядит совершенной случайностью. Да только позже эта «случайность» вызовет к жизни целую цепочку новых странностей.

Вражеская агентесса Дельфина Громаденкова (все из того же Института вторичных моделей!), первоначально отдавшая своим агентам приказ уничтожить Кирилла, после встречи с ним меняет решение на обратное. Почему?… И тут же исчезает. Почему?… То есть понятно, что скрывается от спецслужб. Но почему она смазывает лыжи именно после личной встречи с Кириллом, бросив капрала Гмырю на произвол судьбы?

И почему изгнанному из учебного лагеря менталотравматику помогает некто Лони Ланимер, который также бесследно исчезает?

Вопросы, вопросы, вопросы…

И неплохо бы найти на них ответы!

Странности продолжались и дальше.

На Незабудке в окружении галакта Кентаринова один за другим появляются новые люди, которым придется сыграть в его судьбе немалую роль. А также двое нелюдей – прапорщик Малунов и капрал Марина-Элен Коржова… И когда Кентаринов раскрыл этих нелюдей, почему-то начальство не посчитало необходимым организовать обстоятельное расследование случившегося. Потрясающая профессиональная безграмотность службы безопасности! Это стало понятно даже агенту Артузу…

Тем не менее сам Кентаринов на новом месте службы колом груши не околачивал. Во-первых, он научился работать с различными секторами виртуальности так, как не снилось ни одному знакомому хакеру. А может, и вообще никто подобного не умел, кроме гостей…

Во-вторых, ему удалось однажды принудить человека совершить самоубийство. История с Тормозиллой это доказала на сто процентов. Причем, учитывая, что Тормозилло был зомбирован нелюдем Мариэлью, Кирилл оказался в этом деле сильнее врага…

В-третьих, галакт Кентаринов обнаружил вражеский пространственный портал и определил место, с которого на планеты Периферии (по крайней мере, на Незабудку) забрасывались вражеские отряды…

И тем не менее руководство и тут дало маху.

По неизвестным причинам поиски вражеского инкубатора были организованы с большим запозданием и без участия главного «открывателя». Его привлекли к делу намного позже. Ну то есть теперь-то понятно, что проволочки спровоцировали вражеские агенты. Однако как они сумели заблокировать работу сотрудников службы безопасности, выполняющих свои обязанности на благо Конфедерации Объединенного Человечества?

Опять вопросы…

Что касается самого Кирилла Кентаринова, то он, мотаясь с «кентаврами» по Периферии, обретал все новые и новые способности, совершенно не присущие обычному человеку. Он стал чувствовать близкое присутствие врага, он научился вытаскивать людей из состояния клинической смерти, он одолел науку сражаться сразу в нескольких областях реальности и виртуальности. И везде брал верх. Не хватило его только на защиту своих друзей, но разве в их смерти была его вина?… Он делал все что мог! Просто оказалось, что Единый не дал ему всего, что требовалось для победы. Но ведь так и бывает – Единый никогда не дает человеку всего… Хотя дал он Кириллу немало. Любовь гарема. Уважение «кентавров». Потрясающую везучесть.

И тут возникает новый вопрос: в чем все-таки его предназначение? Для чего он вырос едва ли не всемогущим? Ведь такие величайшие, нечеловеческие способности судьба кому попало не предоставляет!

Да, ему помогали. Не только гарем, не только другие «кентавры». Случались и нелюди на его стороне. Его никогда не оставляли с врагами один на один. Прапорщик Малунов. Оксана Ломанко. Интересно, а Лони Ланимер, кабы удалось увидеть его кончину, тоже бы растворился в воздухе? Не иначе, так бы оно и случилось…

Странности, странности, странности…

Земная техника в лучшем случае отказывалась работать в районе нахождения вражеских порталов. Пока там не появлялся Кирилл. При нем все работало без проблем, хотя он не прикладывал к этому никаких ментальных усилий.

Зато, когда сестренки Гладышевы занялись его охраной, он перестал ощущать тревогу от близости врага. А еще периодически словно бы проваливался в прошлое. Или это можно считать глюками полусвихнувшегося мозга?

Да, кстати… Имелись ведь и еще две странности. Капеллан «Ледового рая» майор Тихорьянов сообщил Кириллу о том, что его отправляют на периферийную планету Незабудка, о чем агент Артуз благополучно забыл. Потом то же самое произошло с сообщением об открытии Мешка, причем если в первом случае Тихорьянов вполне мог знать, куда отправляют Кентаринова, то во втором – про раскрытие Мешка никто на Синдерелле еще и понятия не имел.

Странности, странности, странности…

Неожиданная смерть от сердечного приступа, постигшая оператора СОТУ, едва Кирилл заподозрил врага во вмешательстве в базу данных…

И главная странность… Светочка! Кем бы она ни была…

Кем бы она ни была, без нее бы он не справился со своим предназначением. И хотя бы ради ее памяти надо разобраться с тем, что в последние годы происходило.

Как бы пафосно ни звучали эти слова!

И он непременно разберется, уж будьте уверены!

61

– Так что же вы мне скажете, ваше превосходительство? – спросил Кирилл, стараясь, чтобы родившееся раздражение не проникло в голос.

Советник Ломанов отхлебнул кофе из фарфоровой чашечки размером с наперсток и снова задумался.

Не узнай его Кирилл за прошедшее время столь хорошо, он бы подумал, что советник президента Конфедерации не хочет отвечать на заданный вопрос. Или что ответа у него попросту нет…

Но у Ломанова всегда имелись нужные слова – иначе бы он не занимал в правительственных структурах столь ответственный пост. И потому оставалось только ждать, пока в мозгу Ломанова, подстегнутом малой толикой кофеина, провернутся нужные шестеренки, взаимосвяжутся различные факты, оценятся возможные последствия, и решение будет принято. Решение однозначное и не подлежащее сомнениям…

Двое героев войны сидели в каюте советника. Один был известен всему человечеству как явный герой отбушевавших сражений (пусть средства массовой информации отчасти и приукрашивали отдельные его подвиги, а о других подвигах и вовсе не сообщали, ибо не ведали о совершённом ни сном ни духом); другого знали только высокопоставленные военные и безмундирники, но от этого он не переставал быть героем. Ведь именно он, похоже, являлся координатором выполнения решений и приказов, которые отдавались земным и марсианским ведомствам и которые без его вмешательства исполнялись бы только отчасти.

И именно от него теперь зависело исполнение плана, пришедшего Кириллу в голову.

Ломанов продолжал размышлять.

«Да рожай ты быстрее, кол тебе в дюзу!» – подумал Кирилл.

Раздражение нарастало.

– Вы и в самом деле полагаете, полковник, что подобное расследование необходимо?

– Полагаю!

«Я это до такой степени полагаю, – добавил мысленно Кирилл, – что у тебя, безмундирная твоя душа, если ты тоже со всем этим связан, сердце бы в пятки рвануло!»

Он никогда не ощущал в присутствии советника Ломанова той тревоги, какая исходила, к примеру, от майора Егоршина, тогда, на Синдерелле, когда «кентавры» отыскали «стойбище» гостей. Но кто сказал, что враг действует на твою душу исключительно так, как майор Егоршин?

А в том, что с врагом еще не покончено, Кирилл теперь был уверен в не меньшей степени, чем нильский крокодил уверен в бесконечности своей реки! И плевал он на отсутствие тревоги! Коварство противника известно давным-давно! Как и то, что его, противника, резиденты способны пролезть на любую человеческую должность, вплоть до президентской, кол им всем в дюзы!

Он удивился этой, снова родившейся в собственном сердце злобе.

Нет, давно забытый приютский крысеныш ничуть не забыт… И, может быть, это даже хорошо.

– Значит, по-вашему, явный враг уничтожен, но вполне может существовать враг скрытый?

«Ну, что ты сопли жуешь, матерь твою за локоток! – подумал Кирилл. – Будучи государственным деятелем, ты и сам должен предполагать такой вариант. И принимать все меры, чтобы его исключить! Иначе грош тебе цена в базарный день! Как когда-то говаривал Спиря, кол ему в дюзу!»

– Да, я полагаю, что существует такая вероятность.

– И вы полагаете, что справитесь с подобным расследованием?

– Так точно! – коротко ответил Кирилл.

Ломанов усмехнулся и перевел взгляд на голубое знамя Конфедерации, украшавшее боковую переборку каюты.

Иссиня-черного стяга Галактического Корпуса рядом не наблюдалось, но это и правильно – с какой стати он должен висеть в каюте негалакта?!

– Я склонен считать, что вы не переоцениваете себя. – Советник снова усмехнулся. – И вовсе не потому, что мне известно о вашей секретной деятельности на поприще службы безопасности и об успехах в этой деятельности. Я склонен поверить в вас, полковник, по одной причине – я неплохо изучил вас за время нашей совместной работы. И знаю, что вы не отступитесь от своего решения ни при каких обстоятельствах и несмотря на любые жертвы.

Это он, конечно, зря так выразился, кол ему в дюзу. Разве Кирилл был виноват в случившемся? Судьба, матерь ее за локоток!..

– Какие вам потребуются полномочия?

– Самые серьезные! – Кирилл встал из кресла и прошелся по каюте.

Нет, он вовсе не волновался. Просто ему показалось, что после заключительной битвы перед ним среди ночного мрака впервые забрезжил рассвет…

Советник сопровождал его понимающим взглядом.

Психолог, кол тебе в дюзу!

– Меня бы вполне устроили полномочия следователя по особо важным делам, сотрудника следственного комитета при генеральной прокуратуре Конфедерации.

Ломанов опять усмехнулся:

– Кого бы ни устроили такие полномочия!

Чиновник! Что с чиновника возьмешь? Они прежде всего думают про общественный статус и уважение со стороны низших чиновников, а ему, Кириллу, требуется в первую очередь успешное расследование… Иначе вся эта затея не стоит выеденного яйца!

– Хорошо! – Ломанов тоже встал. – Вы получите то, что просите! Вы будете моим личным представителем, выполняющим особое поручение государственной важности. Я обеспечу вас нужными пономочиями. Очень надеюсь, что ваши подозрения безосновательны и окажутся ложными. Потому что если вы правы…

Кириллу показалось, что советник с трудом сдержал нервную дрожь.

Наверное, ему стало страшно за ситуацию, которая, возможно, сложилась на Земле. А может, он испугался еще чего-то…

– Если у вас возникнут проблемы в ходе расследования, можете связываться со мной напрямую. Я вам предоставлю соответствующий канал.

На том и сговорились.

Кирилл покинул каюту удовлетворенным – все остальное зависело теперь исключительно от него.

62

Оставшиеся в живых галакты покидали борт «Долгорукого», улетая на Незабудку. Там, на одной из баз, они будут ждать решения своей судьбы.

То есть клонов ждала скорая старость и смерть, и у них иной судьбы не предполагалось изначально. А у немногих оставшихся в живых людей была впереди долгая жизнь, в которой, возможно, скоро придется искать новое место.

Кирилл же, получив поддержку советника Ломанова, собирался направиться с ближайшей оказией на Марс. К счастью, оказия ожидалась уже на следующий день. К Солнечной системе уходил от Незабудки легкий эсминец, так и не принявший участия ни в одном из боев, и его капитан с удовольствием взял на борт человека, героизм которого воспевали все средства массовой информации.

С уцелевшими «кентаврами» Кирилл расстался более или менее по-доброму. Правда, Третья Вина сказала ему напоследок:

– А ты знаешь, Кент, что все девчонки, любившие тебя, погибли?

– Знаю, – сказал Кирилл, догадываясь, что последует.

То и последовало.

– Я очень рада, что не дала себе втрескаться в тебя. Ты как вампир, Кент. Ты их просто выпил.

Она была не права.

Он вполне мог бы сказать ей, что все «кентавры» долгое время не имели потерь именно потому, что рядом с ними находился он. Но это тоже не совсем походило на правду. «Кентаврам» везло не только потому, что их возглавлял Кент, а и потому, что они сражались вблизи от него. Это был своего рода симбиоз. И в общем-то, если кто и виноват в их гибели, то до этого кого-то еще предстоит добраться.

– Знаешь, Рита, – сказал он. – Каждый из нас находился на своем месте. Я – на своем, ты – на своем, они – на своем. И каждый из нас отдал для победы все что мог. Судьбе потребовались их жизни, а моя не потребовалась. Но и твоя тоже не потребовалась. Так что ты не очень-то задирай нос. Посмотрел бы я на тебя, когда бы ты… – Он не договорил.

Но Маргарита Винокурова по прозвищу Третья Вина, похоже, все поняла.

– Ладно, Кент, – сказала он. – Не обижайся. Ты прав, командир, каждый из нас себе место на этой войне не выбирал. В общем, если у нас с Сарком родится ребенок, пригласим тебя в крестные отцы.

«Если вы не клоны, пригласите, – подумал Кирилл. – Но тогда почему вы не стали предателями и выжили? Может, только потому, что в бою оказались далеко от меня?… Нет, не хочу разбираться!»

Сарк-Саркисов крепко пожал бывшему командиру руку:

– Бывай, Кент! Хороший ты мужик! Я век буду Единого благодарить за то, что оказался среди «кентавров».

Гусарский тоже расстался с Кириллом по-доброму.

И только Фарат Шакирянов не умерил чувств, возникших еще на Сюрпризе.

– Я рад, полковник, что ты теперь не с нами. Надеюсь, и впредь мы с тобой на соседних очках срать не сядем.

Руки он не подал.

Кирилл пожал плечами.

Не кричать же: «Лейтенант! Извольте-ка, прощаясь, отдать честь старшему по званию…» Ага, а потом еще пообещать отправить дерзкого офицерика под арест!.. Или в штрафроту! То-то было бы смеху!

Не дождешься, Фарат! Катись на свою Незабудку. Найдешь себе еще подружку. Парень ты геройский, к тебе любая во фронтовые супруги пожелает. И вообще, ты был хорошим боевым товарищем, и не твоя вина в том, что всякий, между которым и господином Кентариновым оказывалась Ксанка, скатывался к ненависти. Я перед тобой ни в чем не виноват. Это я и на смертном одре, когда придет время каяться в совершенных грехах, скажу…

Он постоял в транспортном отсеке, пока последний из «кентавров» не исчез в люке «кашалота», и отправился в свою каюту.

Хотелось побыть одному. Вернее, вдвоем с памятью о Светочке…

На следующее утро на командирском катере ему предстояло переправиться с борта «Юрия Долгорукого» на эсминец.

С контр-адмиралом Самсоновым надо будет попрощаться по-дружески. Тот вполне мог выпятить на первый план именно себя. Но нет, судя по всему, порядочный оказался мужик. В докладах вышестоящим командирам честно объяснил, кто какую роль сыграл в завершившейся экспедиции. Потому полковник Кентаринов и стал героем в глазах всего человечества.

Впрочем, а существовал ли у Самсонова иной выход?

Может, он и пожелал бы исказить правду, да ведь советник Ломанов быстро бы внес коррективы. А его превосходительство явно благоволит полковнику Кентаринову.

Никуда не денешься!

Ладно, завтра уляжемся снова в транспортную ячейку, и начнется солдатская дорога домой. И больше мы с тобой, Фарат Шакирянов, никогда не встретимся. Так что сможешь хоть на очко ходить спокойно…

63

Однако немедленного полета к Солнечной системе не получилось.

После некоторых размышлений Кирилл решил, что расследование надо начинать с Незабудки.

К счастью, для этого не требовалось отправляться на планету. Достаточно было использовать существующие каналы связи между «Юрием Долгоруким» и стратегическими компьютерными сетями штаба планетной обороны. Как говаривал… кхм-м… В общем, как говорится, наливай да пей!

Кирилл подстыковался к шеридану, сотворил необходимое количество менталов и, преодолев защитные барьеры корабельной сети, прорвался к соответствующим информационным секторам штаба планетной обороны.

Однако там его ждал полный и бесповоротный дрындец.

Не обнаружилось в виртуальных просторах никаких упоминаний ни о прапоре Малунове, ни о капрале Марине-Элен Коржовой, ни о найденном в пещере Змеиное Гнездо вражеском телепортале.

Не происходило таких событий за время службы Кирилла Кентаринова на базе «Незабудка А-три». Хотя все бои были должным образом освещены в хронике военных действий: дата, время, количество участвующих галактов, количество убитых, количество раненых. В общем, все под плотным штурманским контролем!

Кроме Малунова, Коржовой и портала.

Следовало разбираться непосредственно на месте, в штабе.

Туда Кирилл и отправился.

Город Рудой слегка изменился, превращаясь в новую столицу Незабудки. На улицах стало больше старших офицеров. Хотя могло стать и меньше… И не только старших офицеров, но и вообще военных.

Впрочем, никаких сообщений о возможной демобилизации в средствах массовой информации не звучало. Галакты и армейские продолжали службу по существующим штатным расписаниям.

В штабе планетной обороны Кирилла встретили отнюдь не с распростертыми объятиями. Известное дело, к проверяльщикам любого уровня чиновники относятся с осторожностью. Пришлось походить по кабинетам, пока Кирилл не оказался у начальника местного подразделения службы безопасности.

Полковник Татарченко визиту полковника Кентаринова тоже не обрадовался. Однако припертый к стене полученными от советника Ломанова полномочиями, подтвержденными персонкартой визитера, дал языку некоторую волю.

После трудной беседы Кирилл выяснил, что информация, посвященная боевой обстановке вокруг базы «Незабудка А-три», в то самое время, когда Кирилл создавал подразделение специального назначения, была отредактирована во исполнение совершенно секретного приказа, полученного из главного управления службы безопасности Галактического Корпуса. Часть информации и вовсе оказалась изъята, и ее следы теперь можно найти только в недрах вышеназванного главного управления. Сам приказ также было велено уничтожить.

– А от кого пришел приказ? – спросил Кирилл.

Татарченко подстыковался к шеридану, некоторое время шерстил виртуальность и, в конце концов, назвал куратора, приславшего приказ. Но не имя – всего лишь оперативный псевдоним.

Отредактировать и изъять информацию велел некто Аутсайдер.

Большего Кирилл добиться не смог – секретность есть секретность, сами понимаете, полковник, я не могу отправлять ваши вопросы на Землю. Почему бы вам не задать их непосредственно в главном управлении?…

Пришлось провести на Незабудке еще пару недель, дожидаясь оказии на Синдереллу. Именно там Кирилл решил продолжить расследование. В конце концов, на этой планете случилась история с Егоршиным, Ломанко и сестрами Гладышевыми. И оставлять за спиной такой скелет в шкафу он просто не имел права.

К счастью, его перебросил на Синдереллу эсминец «Смелый», капитану которого было приказано перебазировать корабль с целью продолжить боевое дежурство в другой планетной системе.

Прибыв в Большую Гавань, Кирилл разыскал капитана-эсбэшника, занимавшегося в свое время расследованием инцидента, связанного с майором Егоршиным. Впрочем, капитан уже стал майором. Он сразу узнал бывшего капрала, хоть тот и носил теперь полковничьи погоны.

Эсбэшник тоже ждал от проверяльщика неприятностей. Кирилл просто почувствовал это. Вроде бы у майора были глаза совершенно уверенного в себе человека, ни сном ни духом не ведавшего о каких-либо собственных просчетах. Профессионал, в конце концов! Такие ни шевелением зрачка, ни моторикой пальцев себя не выдадут.

Но какой-то грешок за ним водился. Однако ТОЙ тревоги не ощущалось…

Конечно, Кириллу для ознакомления с секретной информацией более подходил вовсе не этот человек. Но одну странность следовало выяснить именно у него.

– Скажите-ка, майор… Помнится, вы мне сказали в ту ночь, когда разоблачили майора Егоршина, что Мешок открылся. Откуда вы узнали это?

Глаза майора забегали. Впрочем, ненадолго.

Надо полагать, он прекрасно помнил свои слова, произнесенные тогда.

– Не знаю, господин полковник. Сам до сих пор не понимаю, с какой стати я так сказал… Никаких сообщений к нам в штаб не поступало. Просто поражаюсь…

Кирилл даже крякнул.

Нечто подобное, помнится, говорила и официантка из кафе в Семецком, куда он зашел во время совместной поездки в город в компании с Мариэлью Коржовой. Но ведь там в деле была замешана вражеская агентесса. Именно капрал Коржова наверняка и заставила официантку ввести Кирилла в заблуждение рассказом о наблюдателе-мужчине. А тут в чем причина? Кому требовалось, чтобы командир «кентавров» узнал об открытии Мешка прежде, чем оно произошло на самом деле? Какая от этого знания светила выгода? И кому? Тем более что Кирилл уже на следующий день ничего не помнил…

Ответа не нашлось. И майор ничем не мог помочь в его получении.

Оставалось только отправиться с визитом к более крупным эсбэшным чинам.

Начальник местного подразделения службы безопасности встретил проверку с той же настороженностью, что и его незабудкинский коллега.

И потребовалось, помимо предъявленных полномочий, немало усилий, чтобы его разговорить.

Впрочем, ситуация мало чем отличалась от сложившейся ранее. Вся информация, связанная с Егоршиным, Ломанко и сестрами Гладышевыми оказалась изъята из информационной базы, а оставшаяся отредактирована. Не было никаких сведений и по поводу инкубатора, найденного Кириллом еще в истории с прапором Малуновым.

Господину полковнику очень хотелось узнать, почему его сразу не привлекли к поискам вражеского инкубатора, а сначала заставили во главе отряда «кентавров» промчаться с боями по точкам Вторжения.

Имя куратора главного управления службы безопасности, занимавшегося вражескими агентами, совпало с предыдущим – аноним под оперативным псевдонимом Аутсайдер.

Больше Кириллу на периферийных планетах занятия не нашлось.

Пора было отправляться по первоначально намеченному маршруту – в Солнечную систему. Оставалось только дождаться подходящего транссистемника.

64

Марс за эти три года практически не изменился. Во всяком случае, ни в космопорту Офир, ни на улицах Гагарина никаких заметных перемен не произошло. Джампер, присланный за Кириллом из «Ледового рая», не имел никаких знаков принадлежности, и любой марсианин и ухом бы при встрече не повел, даже обладай он зрением, способным проникнуть под крышу пассажирского салона.

Героя прошедших боев, говорите, везут? Ну-ну… А почему не красуется на нем иссиня-черная форма доблестных галактов, защитников наших дорогих от проклятых ублюдков-ксенов, чтоб у них повылазило!

Кирилл и в самом деле отправился в альма матер под личиной безмундирника.

За каким дьяволом привлекать внимание курсантов погонами с тремя «блямбами»? Да, полковничий мундир очень украшает мужчину. Но тут же превращает его в пуп земли, как сказал бы Спиря… Тьфу ты!..

Нет уж, кол нам в дюзу, мы лучше вот так, в скромном штатском пиджачном костюмчике, без орденов и медалей. Не полковник Кентаринов посетил вас, господа, а скромный секретный агент по кличке Артуз. Впрочем, это имя вы и вовсе не знаете и знать не будете… Все вы. Кроме господина Маркела Тихорьянова, лагерного капеллана, а по совместительству – майора-эсбэшника. Вот он-то, голубчик, нам и нужен!

В «Ледовом раю» тоже ничего не изменилось. И темно-коричневая стена Периметра, и казармы, и учебные корпуса пребывали на своих местах. Тут и там по-прежнему красовались пропагандистские триконки. Зато платаны, высаженные вдоль песчаных дорожек, определенно подросли.

А вот полковника Сергея Лёдова тут не оказалось – ушел на повышение. И потому, строго говоря, учебный лагерь номер четыре не мог теперь называться «Ледовым раем». Но назывался. Командовал тут после Лёдова полковник Красоткин, во время Кириллова курсантства числившийся начальником штаба.

Два полковника встретились в кабинете Красоткина, поприветствовали друг друга. Красоткин помнил курсанта Кентаринова, о чем не преминул упомянуть. Угостил визитера завезенным с Земли коньяком. «Камю» был хорош. Визитер похвалил напиток и помянул добрым словом своих преподавателей. Однако настороженности начальника лагеря он этим не преодолел. Особенно, когда отказался поучаствовать в торжественной церемонии встречи коллектива со столь известным выпускником.

Пришлось пообещать в скором времени новое посещение лагеря, на сей раз уже совершенно торжественное, в парадном мундире и при всех наградах.

А пока Кирилл попросил о встрече с Маркелом Тихорьяновым.

Полковник Красоткин явно удивился просьбе гостя. Но выражать свое удивление не стал.

– Где намерены встретиться с капелланом? Могу предоставить свой кабинет.

Не хотелось обижать мужика, но предложенное не входило в планы.

– Извините, полковник. Однако дело касается государственной безопасности. Так что сами понимаете…

Красоткин понимал.

Разговор с Тихорьяновым состоялся через четверть часа в его, Тихорьянова, рабочем кабинете. Капеллан все еще был майором. Впрочем, для сотрудника службы безопасности главное – работа во благо своей службы. Там он вполне мог иметь и более высокое звание, чем в работе по легенде.

– Что вас интересует, господин полковник?

Кирилл почему-то ждал от капеллана восклицаний типа «Как ты изменился, мой мальчик!» и поначалу удивился холодной уставной вежливости. Но потом сообразил – майор ломает голову над причиной его, Кирилла, появления в альма матер.

Ну не прилетел же герой войны повспоминать месяцы обучения!

Они сидели в кабинете капеллана. Была включена аппаратура, экранирующая помещение, – об этом майор предупредил полковника сразу.

– Я для вас, майор, не полковник, – сказал Кирилл. – Я – завербованный вами агент Артуз. Агент, не однажды работавший на службу безопасности, но однажды пожелавший узнать, почему вы решили его завербовать.

Тихорьянов смотрел на него оценивающе и настороженно.

Похоже, он не мог взять в толк, как вести себя с неожиданным посетителем. То ли завуалированно послать в дюзу, поскольку в прямом подчинении у гостя не находился, то ли продолжить разговор в надежде прощупать, в какую сторону дышит вопрошающий. Профессиональный интерес, никуда от него не денешься…

– Вы же понимаете, полковник, – сказал он потом, – что информация, которую вы хотите получить, не может быть доведена до вашего сведения ни под каким соусом. Это будет нарушение всех основополагающих принципов нашей работы.

– Я это понимаю, майор. – Кирилл решил перейти на «ты». – Но и ты должен понимать, что я интересуюсь этой информацией не из простого любопытства. И не потому, что хочу кому-то отомстить за свою сломанную жизнь! Как мне кажется, если приютский сирота достиг таких результатов, жизнь его ни в коем случае нельзя назвать сломанной. – Он позволил себе легкую самодовольную ухмылку.

Мол, не то что ты, перестарок, просиживающий штаны на заштатной должности лагерного капеллана!

– И все-таки полковник… – Капеллан поморщился, будто что-то где-то ему жало.

К примеру, лишние мозги в башне…

– Прошу меня простить, полковник, но…

Пришлось выложить ему предоставленные советником Ломановым полномочия. И пригрозить разборками на более высоком уровне.

После этого капеллан сдался.

– Что ж вы сразу не объяснили ситуацию?… Я получил приказ завербовать вас от подполковника Раменского из штаба планетной обороны.

– Ага, – сказал удовлетворенно Кирилл. – Интересно… А могу я ознакомиться с этим приказом?

Капеллан развел руками:

– Увы, приказ был устным. Вы же знаете, что такие методы в нашей работе встречаются сплошь и рядом…

Встречаются, подумал Кирилл. Особенно, если не хочется оставлять следы своего присутствия в данном деле.

– У меня еще один вопрос, – сказал он. – Помнится, вы мне сказали, что нас отправят после окончания подготовки служить на Незабудку.

– Прошу прощения, полковник… Не мог я этого сказать! Ни под каким видом не мог. Это же нарушение.

Кирилл пристально посмотрел Тихорьянову в глаза. Но так и не понял – лжет майор или нет.

Ну да ладно… Не пытать же капеллана, не загонять же иголки под ногти… К тому же майор, кажется, и вправду уверен, что не говорил курсанту Кентаринову того, что курсант услышал…

Неужели так бывает?

Да вот, похоже, бывает. К примеру, когда твоими устами говорит кто-то совсем другой…

– Простите, майор… Я ни в чем вас не обвиняю. Считайте, это проверкой моей памяти.

Минут пять побеседовали о разных пустяках – куда перевели служить полковника Лёдова, не предвидится ли в учебных лагерях сокращение штатов, чего можно ждать от ксенов в ближайшем будущем…

Судя по всему, о новом закрытии Мешка в средствах массовой информации правительство пока не сообщало. И документов с грифом «для служебного пользования» по учебным лагерям не рассылало. Видимо, еще не определилось со стратегией государственной машины.

Характер разговора не располагал к выражению теплой благодарности. Но и до чувства вражеской ненависти опускаться не стоило, хоть и ясно было, что Тихорьянов немедленно сообщит подполковнику Раменскому о состоявшемся разговоре. Если не принять надлежащие меры…

– Вот что, майор… Я бы не хотел, чтобы содержание нашей с вами беседы вышло за пределы этого кабинета. Вы меня понимаете?

Еще бы Тихорьянов не понимал! Полномочия от советника Ломанова сделают понятливым кого угодно…

После этого можно спокойно отправляться в штаб планетной обороны, к подполковнику Раменскому, кол ему в дюзу!

65

Расчет был верным – Тихорьянов побоялся предупредить Раменского, поскольку визит Кирилла оказался для того совершенно неожиданным.

Однако тут пришлось зайти совсем издалека.

Кирилл сразу предъявил собеседнику собственные полномочия и поинтересовался, что подполковник думает о возможности существования вражеских агентов в недрах родного человечества.

Иногда дурная прямота хорошо развязывает языки.

Подпол выразился в том смысле, что не удивился бы, буде разоблачись вдруг такие агенты.

Война-то, как ни крути, случилась, а во время войны вражеская агентура должна существовать по определению. Принципы ведения войны не меняются, кто бы при этом и за что бы ни сражался. Секретные службы – один из столпов политики, а война есть политика, только осуществляемая иными средствами. Так что, господин полковник, вы и сами должны понимать: существование вражеской агентуры неизбежно. Но мы свою работу делаем и врагов разоблачаем, в должной степени и по мере необходимости.

– А скажите мне, подполковник, кто в службе занимался Институтом вторичных моделей?

Мысль насчет ИВМ пришла к Кириллу мгновением раньше и, на его взгляд, была весьма своевременной.

И, как тут же выяснилось, вопрос попал в самую точку.

– ИВМ находился в сфере моих профессиональных интересов, – осторожно сказал Раменский.

И тогда Кирилл решил попереть напрямик до конца.

Посмотрим на вашу реакцию, дорогой подполковник…

– Меня интересует некая Дельфина Громаденкова. Оперативные действия по работе с нею, полученная информация о ее деятельности и задачах, которые она выполняла, ее подпольные контакты. Ну и все прочее…

Раменский мгновенно помрачнел:

– Да, с этой дамой мы дали маху… Она исчезла бесследно, и никакие оперативные меры результата не принесли. Каким-то загадочным образом ей удалось покинуть Марс. Хотя контроль в космопортах был организован на должном уровне, уж в это вы поверьте.

Теперь-то Кирилл знал совершенно определенно, как смылась с бывшей Красной планеты госпожа Дельфина. Растворилась в воздухе. Без остатка, кол ей в наверняка отсутствующую дюзу!

Но здешние господа эсбэшники тогда вряд ли подозревали, что агенты противника обладают подобными возможностями.

– А могу я ознакомиться с результатами расследования? С отчетами, докладами и всей прочей информацией по делу?

Раменский пожал плечами:

– Разумеется, можете. Если я получу соответствующее указание от своего руководства.

– Но мои полномочия…

– Простите, полковник! – перебил его эсбэшник. – Но имеющиеся у вас полномочия не могут касаться столь важных вопросов государственной безопасности. Вот если я получу приказ из главного управления, тогда – милости прошу.

Тон его был таков, что Кирилл сразу понял – попытка качать права не поможет.

Да уж, на периферийных-то планетах сидят ребята пожиже…

– Ну а можете вы хотя бы ответить, почему отдали майору Тихорьянову приказ завербовать меня?

– Это вам Тихорьянов сообщил? – Раменский вскинул подбородок и подозрительно сощурил глаза.

– Ну почему же Тихорьянов?

– Потому что мой приказ был устным и нигде не зафиксирован.

– А почему вы думаете, что вас никто не мог подслушать?

Эсбэшник еще больше прищурился и задумался. Потом встал из-за стола и выпрямился:

– С этой информацией я тоже познакомлю вас только в том случае, если ваши полномочия будут подтверждены личным указанием шефа нашего главного управления.

Продолжать разговор в прежнем русле не имело смысла.

– Скажите, подполковник, а нельзя ли мне, с моими полномочиями, организовать закрытый канал связи с канцелярией президента Конфедерации.

Язвительность в голос удалось не пустить…

Раменский сразу подобрел:

– Отчего ж нельзя, полковник?… Милости прошу за мной.

Он сам отвел Кирилла в отдел закрытой связи.

Видимо, лично ему нечего было скрывать в истории с Дельфиной Громаденковой. Информацию не позволяла сливать забота о чести мундира.

Что ж, эту заботу мы преодолеем…

Кириллу предоставили отдельный кабинет. Подстыковавшись к шеридану, он первым делом запустил в сеть парочку менталов, сразу блокировавших все возможности прослушки и технического контроля за разговором. Когда меры предосторожности были приняты, он ввел в работу серию кодов, которыми снабдил его советник Ломанов, и тут же его связали с канцелярией президента.

После взаимных приветствий советник спросил:

– У вас возникли проблемы?

– Так точно, ваше превосходительство…

И Кирилл объяснил суть своих затруднений.

Честно говоря, он ожидал откровенных бюрократических проволочек. Однако ошибся.

– Я сегодня же приму меры, полковник. На ком вы там застряли?

– Подполковник Раменский. Служба безопасности города Гагарин.

– Ага! – Ломанов кивнул. – Сегодня я уже ничего не могу вам обещать. Но завтра после обеда можете смело наносить этому подполковнику новый визит.

66

Советник не обманул.

На следующий день, после обеда, Кирилл нашел в лице подполковника если не радушного друга, то готового к сотрудничеству товарища.

И ему многое стало понятно.

Тем более что сначала, утром, он решил проверить еще одну пришедшую на ум мысль.

И отправился в заведение Мамаши Джейн, посетить которое в недолгие времена марсианского хакерства ему посоветовал «работодатель» Лони Ланимер.

Дабы не пугать посетителей публичного дома полковничьими погонами или официальной костюмной парой, он специально купил джинсовый костюм из билекса, переливающийся всеми цветами радуги.

Этакий великовозрастный отпрыск богатеньких буратин, прожигающий жизнь в марсианском туристическом вояже и разохотившийся до женской любви…

Заведение с красным фонарем обнаружилось на прежнем месте. И Мамаша Джейн, чуточку, правда, постаревшая и располневшая, по-прежнему им заправляла.

Она, конечно, давнего клиента не узнала.

И не мудрено – в таком-то одеянии! Впрочем, вряд ли помогла бы ей и военная форма. В конце концов, Кирилл посетил этот публичный дом почти три года назад, всего один раз и тоже приодевшись в штатское.

Он прекрасно помнил предоставленную ему во временное пользование жрицу любви по имени Деми.

Рыжая красотка. Глаза, будто два уголька; волосы, словно шелк; а тело… О-о-о, тут и вовсе слов для сравнения не найти. До сих пор, между прочим.

И вела она себя в постели, помнится, столь же разнузданно, как Сандра в той каптерке в «Ледовом раю», когда Кирилла выпроваживали из курсантов.

Это в Деми тогда ему больше всего и понравилось.

А еще она показалась Кириллу совершенно необразованной и какой-то слишком озабоченной после «сеанса». Спешащей так, будто ее немедленно ждал другой, более привлекательный клиент. Или еще более важное занятие.

Впрочем, тогда он не придал этому никакого значения.

Проститутки же, наверное, нарасхват идут. Превышение спроса над предложением. Клиент за клиентом – как конвейер. Конвейер продажной любви. Вроде бы даже клип был с таким названием…

Войдя в холл, Кирилл принялся изучать триконки с полуоткровенными видеоформами местных проституток.

Деми среди этих размалеванных жриц любви определенно не наблюдалось.

– Какую девочку пожелает господин? – поинтересовалась на инлине Мамаша. – Вот эту блондиночку зовут Илана. Она очень многое умеет, не пожалеете.

В голосе хозяйки звучало профессиональное подобострастие.

Клиент, как известно, всегда прав. Если не собирается во время «сеанса» избивать ее подопечных…

– А вот эту милашку зовут Стефани, – продолжала трещать Мамаша. – Вы кого предпочитаете – блондинок, брюнеток, шатенок?

Кирилл, продолжая плотоядно рассматривать девочек, пощелкал языком, но скривился:

– Знаете, я уже бывал у вас. Около трех лет назад. Со мной тогда… э-э-э… работала такая высокая рыжая красотка с пышным телом… Звали ее, помнится, Деми. Но что-то ее здесь не видно…

И тут Мамаша Джейн испугалась. Она не являлась профессиональным эсбэшником и не умела владеть ни лицом, ни моторикой конечностей. Накрашенная физиономия ее перекосилась, а руки откровенно затряслись.

– Так где она, сударыня?

– Знаете, господин… – произнесла старуха дрожащим голосом. – Ее давно у нас нет. Она тогда же ушла от меня, и где теперь, понятия не имею. Своего нового адреса она не оставила.

Требовалось брать ее тепленькой.

– А куда ушла, не знаете?

Мамаша попятилась к своему столу, и Кирилл тут же цапнул ее за пухлое плечо. Ему показалось, что старуха сейчас просигналит охране, и начнутся сложности.

Раскидать-то этих субчиков – не проблема, но зачем вмешивать в такое дело полицию? Доказать, что ты – не верблюд, будет, разумеется, просто, но уж больно такое поведение не профессионально…

Потом ему показалось, что старуха сейчас брякнется на пол и скончается, и придется вытаскивать ее с того света, как банкира-«туриста» на Синдерелле, которого шантажировал Егоршин.

Однако старуха осталась на ногах, и это удивляло. При нормальной организации дела ее определенно должны были зомбировать на внезапную кончину, чтобы не выдала секретной информации. Разрыв сердца, и гарантированно обеспеченное молчание… С какой стати противником допущен такой прокол? Странно!

Мамаша поняла, что у клиента не забалуешь. Уж слишком резво он среагировал на ее прыть.

– Хорошо, господин, – проговорила она поспешно. – Я все расскажу. Деми вовсе не из моих лапочек. Ее к нам прислали с условием, что я подсуну девочку клиенту, который придет с приветом от Лони. Возможно, это были вы. Я просто вас не помню. Вот, собственно, и все!

– И все? – Кирилл не поверил. Он чувствовал, что хозяйка публичного дома явно чего-то не договаривает. – Кто ее прислал? И куда она потом исчезла.

– Прислали очень серьезные люди. Скорее всего, эсбэшники. Так мне показалось… Документов я у них, само собой, не спрашивала – мне неприятности ни к чему.

– Я и сам эсбэшник, – сказал Кирилл. – Так что неприятности я вам обеспечу с абсолютной гарантией. Хотите убедиться? – Он достал из нагрудного кармана персонкарту. – Вот, пожалуйста, проверяйте!

Мамаша осторожно взяла персонкарту и вставила в ридер-бокс стоящего на столе шеридана. Прочитала и сразу размякла.

Еще бы, она ведь решила, что теперь ее есть кому прикрыть в случае опасности со стороны «очень серьезных людей».

– Хорошо, господин Кентаринов, – сказала она. – У меня тут видеонаблюдение везде ведется. И я присматривала за этой Деми, пока клиент… пока вы, простите, заходили в туалет и поднимались на второй этаж. В это время Деми вставила себе в известное место спермоприемник. Я когда-то работала в гинекологии и знаю, как они выглядят. Вам известно, что это такое?

– Да.

Что такое этот приемник, и ежу понятно. Из названия…

Однако надо рыть землю дальше. Похоже, масть пошла…

Кирилл сотворил видеоформу с физиономией подполковника Раменского.

Получилось весьма похоже.

– Среди «очень серьезных людей» не заметили этого человека?

Мамаша некоторое время изучала триконку.

– Нет, – сказала она с сожалением. – Приходил совсем другой господин. Длинноволосый, бородатый, в черных очках.

Оп-паньки, подумал Кирилл. Макарий Никипелов, подручный Дельфины Громаденковой, мой несостоявшийся убийца… Надо же, какие типы являются из прошлого!

Он пригнобил видеоформу с Раменским. И сотворил новую – с Макарием Никипеловым. Как ни странно, он неплохо помнил его.

– Этот парень приходил тогда к вам?

– В общем-то, похож. Он же в черных очках был.

– И не снимал их?

– Нет. Видимо, не хотел, чтобы я запомнила его глаза. Волосы-то и бороду всегда можно убрать.

– А почему вы решили, что он из службы безопасности?

Мамаша сделала виноватое лицо:

– Я вам сказала неправду, господин Кентаринов, уж простите, пожалуйста… У него был документ. И он мне представил его. Вот совсем как и вы.

Можно отпускать старуху на волю. Теперь Кирилл имел представление, из какого материала в Институте вторичных моделей сварганили Марину и Карину Гладышевых. И проститутка Деми наверняка являлась продукцией того же института.

Однако то, что ему так легко удалось добыть эту информацию от Мамаши, выглядело по меньшей мере странно.

И если теперь никто не попытается перекрыть кислород расследованию, будет странно вдвойне.

67

О том, что научные интересы Института вторичных моделей заключаются вовсе не в математических исследованиях, Кирилл узнал еще во время истории с сестрами Гладышевыми на Синдерелле. Близняшки были клонированы в ИВМ и приставлены к командиру «кентавров», дабы он определил их профпригодность. Однако что-то у их создателей пошло не в том направлении, и в результате сестры метко перестреляли друг друга и показали полную профнепригодность.

«Надо полагать, Институту вторичных моделей придется еще немало поработать, чтобы выпускать качественную продукцию», – подумал тогда Кирилл.

Но, как оказалось, ошибся. События на Сюрпризе показали это со всей определенностью.

Вопрос теперь следовало поставить иначе.

Продукция ИВМ давно уже в ту пору выпускалась качественная, но, похоже, с какой-то неведомой целью все же были выращены и отправлены на знакомство с собственным «папочкой» сестры Гладышевы. В чем состояла эта цель?

Еще тогда, на Синдерелле, прапорщик Оксана Ломанко заявила, что сестер клонировали с него, Кирилла.

И вот теперь, получив от подполковника Раменского доступ к материалам расследования, проводившегося на Марсе в то время, когда курсант Кентаринов учился в «Ледовом раю», Кирилл наконец узнал подоплеку событий, развернувшихся вокруг означенного курсанта.

Руководитель одного из подразделений ИВМ, лаборатории специального клонирования, госпожа Дельфина Громаденкова с помощью капрала Гмыри попыталась отчислить Кентаринова из учебного лагеря по медицинским показаниям. Однако курсанта восстановили, завербовали в службу безопасности и подсунули Дельфине в качестве приманки. Тогда та попыталась убить его. Опять не получилось.

Тут Гмыре было приказано похитить Кентаринова и привезти к госпоже Дельфине. Встретившись с курсантом, Дельфина тут же сменила гнев на милость и попыталась понудить Гмырю оставить бедного курсанта в покое.

Однако Гмыря решил организовать собственную игру. И проиграл.

После этого Дельфина Громаденкова, которую служба безопасности уже взяла под колпак, исчезла. Исчезла таинственным путем. Правда, сестры Гладышевы к этому времени уже родились.

Кирилл прекрасно понимал, что с нею случилось. Наверняка растворилась в воздухе…

Командовать лабораторией специального клонирования поставили другого человека. Сабина Варламова прилетела работать в здании, чей фасад украшали два наложенных друг на друга ромба, с Земли. Именно она руководила дальнейшей реализацией проекта «Сестры Гладышевы».

И тоже бесследно исчезла, когда сестренки перестреляли друг друга на Синдерелле.

Подтвердилась и информация, полученная Кириллом от Мамаши Джейн. Биологический материал для клонирования у него взяли именно через проститутку Деми.

Теперь оставалось выяснить, кто на Земле прикрывал руководительниц лаборатории специального клонирования.

Прямых контактов не происходило.

Но по косвенным признакам вся работа эсбэшных подразделений замыкалась на сотруднике главного управления господине Галактионе Колычеве, оперативный псевдоним – Аутсайдер.

На Марсе Кириллу больше делать оказалось нечего. Настала пора брать ноги в руки и переходить к следующему этапу расследования.

Одно было плохо: как только он отправится на Землю, Аутсайдеру наверняка станет понятно, что полковник Кентаринов вышел на горячий след. И вероятность организации вражеского противодействия станет еще больше.

Но тут Кирилла отыскала правительственная трансграмма, приглашавшая его в столицу, в президентский дворец, на церемонию награждения героев войны. Полковнику уже забронировали номер в «Президент-отеле» и предлагали совершить вояж на Землю ближайшим же транспланом – за государственный счет.

Это было какое-никакое, а все-таки оперативное прикрытие.

И Кирилл не мешкая начал собирать манатки.

68

В парадном президентском дворце Кирилл никогда не бывал.

Ну не приглашают в такие дома приютских крысенышей и мелких питерских хакеров. Им сначала приходится произвестись в полковники и героически поучаствовать в какой-нибудь войне, дабы до них снизошли устроители парадных шоу.

Впрочем, особого впечатления дворец на Кирилла не произвел.

Четыре башенки из неведомого материала с высокими окнами и короткими шпилями, украшавшие углы квадратного здания, показались ему пришедшими из древних времен.

Зато внутри царила отъявленная современность.

Световые шторы на окнах, огромные светильники под потолком в стиле «галактический модерн», никакого, к удивлению Кирилла, золота и серебра, на стенах большие триконки с картинами современных художников.

Правда, золото и серебро в какой-то мере все же присутствовало – на шеях и платьях приглашенных дам. Дамы просто ослепляли, и Кирилл тут же ощутил, как он далек от обитательниц этого рая.

Ну да и дьявол с ними!

Его бы вполне устроили жительницы совсем другого рая – «Ледового», но теперь они были гораздо более недоступными, чем шастающие вокруг соратницы богатеньких буратин.

Кирилл чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, однако приходилось соответствовать обстановке, полковничьим погонам и полученным в прежние времена орденам на иссиня-черном кителе.

Он прошел по залу, пытаясь отыскать советника Ломанова, но в этой толпе можно было встретиться только случайно.

Сама церемония оказалась совсем не помпезной.

Вначале президент Конфедерации Объединенного Человечества произнес небольшую речь, смысл которой свелся к благодарности в адрес доблестных защитников этого самого человечества. Речь получилась неожиданно задушевной – у Кирилла даже мурашки по спине пробежали.

Впрочем, ведь ее сочиняли отнюдь не лагерные капелланы. Пропагандист пропагандисту – такая же рознь, как и воин воину… Есть таланты, а есть ремесленники. Таланты президент в конце речи и упомянул – военачальников, сумевших пресечь Вторжение. В числе остальных был назван и полковник Галактического Корпуса, герой решающего сражения Кирилл Кентаринов.

О подробностях решающего сражения, президент, естественно, не распространялся.

После речи началось вручение наград. Героев дня вызывали по инлиновскому алфавиту. Оказалось их неожиданно много.

Хотя, понятное дело – не одно только подразделение полковника Кентаринова участвовало в сражениях с ксенами. На каждой периферийной планете было несколько баз, у каждой базы имелся командир, и большинство из них воевали честно, упорно и отважно.

Один за другим к президенту подходили генералы и адмиралы, полковники и подполковники. Разумеется, затесались среди награждаемых и тыловики – куда ж от них денешься?

Наконец, пригласили и Кирилла.

Тот подошел.

– Включите общую трансляцию, – сказал президент.

Видимо, звукорежиссеру… или как они там называются?

Микрофона Кирилл не заметил.

Наверное, использовали удаленный остронаправленный. Или спрятали под воротником пиджака.

– Дамы и господа, – продолжил потом его превосходительство. – Особое удовольствие мне доставляет вручить высокую награду полковнику Кентаринову. Полковник принимал участие в одном из решающих сражений минувшей войны, и именно его четкое руководство позволило нашим войскам одержать в этом сражении победу. Именно поэтому полковнику Кентаринову присваивается высокое звание «Герой Конфедерации».

По залу разнеслись бурные аплодисменты, переходящие, как в таких случаях пишут журналисты, в овацию.

Кирилл вдруг подумал, что все происходящее смахивает на некую игру.

Присутствовала в действе неуловимая фальшь. Но, впрочем, ведь тут вершилась большая политика, а большая политика – всегда фальшь.

Ну и требовалось продолжать соответствовать.

– Служу человечеству! – отчеканил он, вытягиваясь.

Ему повесили на левую сторону груди знак «Героя Конфедерации» – четырехконечную золотую звездочку, знаменующую единство четырех ипостасей Творца, а на правую еще один орден Славы – непременную принадлежность нового почетного звания.

Душа слегка дрогнула от торжественности момента, и он сумел сказать президенту несколько благодарственных слов, а потом вернулся на свое место в шеренге награждаемых, и церемония продолжилась.

Еще одного «Героя» получил теперь уже вице-адмирал Звездного Флота Васисуалий Самсонов.

И в общем-то, на взгляд Кирилла, по делу, поскольку адмирал несомненно внес свой вклад в победу землян на Сюрпризе. Хотя бы тем, что очень своевременно отвел от планеты корабли соединения, не дав врагу возможности ударить корабельной артиллерией по десантникам.

После награждения устроили торжественный ужин а ля фуршет.

Кирилла, практически не и мевшего в этом кругу знакомых, позвал в свою компанию Самсонов. Выпивали и закусывали несколько голубых кителей – разного калибра адмиралы, а также пятеро знакомых каперангов с кораблей соединения, ходившего в Центр Галактики. Присутствующие в зале старшие офицеры Корпуса посматривали на коллегу косовато – видимо, посчитали церемоний-предателем.

Кириллу их отношение было до фомальгаута. В компании звезднофлотцев хоть нашлось с кем поговорить. Да и зависть к более удачливому представителю иного рода войск всегда меньше, чем к своему.

Обсуждали в основном будущее. Флотские, в отличие от большинства землян, знавшие, что Мешок снова закрылся, смотрели в предстоящее с некоторым пессимизмом. Кто-то слышал, что в правительстве уже обсуждаются предложения по сокращению вооруженных сил. Другие предполагали, что на резкие шаги власть не решится – побоится возможных социальных потрясений. К тому же язонит по-прежнему будет нужен промышленности, а значит, потребуется охранять периферийные планеты и маршруты грузовых перевозок.

А потому не все так плохо, господа. Власть прекрасно знает, что тот, кто не пожелает кормить свою армию, рано или поздно будет вынужден обеспечивать пропитанием чужую…

А потом в компании появился советник Ломанов. Поздоровался за руку со знакомыми, познакомился с иными прочими, сказал несколько теплых слов новым «Героям Конфедеранции».

Разговоры о перспективах флота тут же угасли. Потрепались некоторое время на нейтральные темы, повосхищались речью президента…

А потом советник отвел Кирилла в сторону:

– Ну, как ваше расследование, полковник? Удалось вам преодолеть сопротивление подполковника Раменского?

– Так точно, удалось, ваше превосходительство. Раменский допустил меня к весьма ценной информации. Спасибо вам за помощь!

Ломанов улыбнулся:

– Не за что, Кентаринов. Мы делали и делаем одно общее дело. У вас есть что сообщить мне?

Ага, сейчас, подумал Кирилл. Держи карман шире!

Он развел руками:

– Пока нет, ваше превосходительство. Я только прилетел на Землю. Необходимо проверить кое-какие полученные сведения. А потом я непременно напрошусь к вам на аудиенцию.

Советник и глазом не моргнул:

– Конечно, конечно, полковник. Меня очень интересует это дело.

Ну не мог он быть агентом противника, никак не мог! Иначе давно бы перекрыл расследованию кислород.

А потом Самсонов познакомил Кирилла с адмиралом в отставке Кушаковым, создателем Галактического Корпуса, и отвалил в неизвестном направлении.

Кушак, крепкий еще старик с седой окладистой бородой, произвел на Кирилла гораздо большее впечатление, чем президентский дворец и весь собравшийся в парадном зале штатский сброд.

Была в Кушаке какая-то внутренняя сила, привлекавшая к нему людей. Достаточно было понаблюдать, как он, прямой и худощавый, около двух с половиной метров росту, шагает по залу, и как с ним здороваются. Нет, не подобострастно – какая подобострастность, если человек в общем-то уже ничего не решает в государственных делах?…

– Очень рад нашему знакомству, молодой человек. Наслышан о ваших подвигах. Поздравляю со званием «Героя». Уверен, что вы еще не раз проявите себя.

Кирилл сдержанно поблагодарил.

Кушаку понравилась его сдержанность.

– Вы правильно понимаете жизнь, юноша. Все эти цацки, – он кивнул на ордена, украшавшие китель Кирилла, – конечно, приятно звенят и порой греют сердце… Но главный наш звон совсем в другом. Главное – это выполнение долга. Судьба поручила мне когда-то создать Галактический Корпус. Вам она поручила достойно воевать в его составе. И нам с вами нечего стыдиться.

Старческий пафос показался бы смехотворным, когда б слова Кушака выглядели пропагандистской трескотней. Но старик сейчас говорил то, что думал, – это было ясно даже ежу.

И потому он заслуживал, как минимум, уважения.

– Я согласен с вами, господин адмирал, – сказал Кирилл.

Он не лицемерил.

Старик прав: главное теперь – исполнить свой долг. Вот только знать бы еще, в чем этот долг заключается.

Адмирал, продолжая раздавать поклоны встречным и поперечным, энергичной походкой умчался по своим отставным делам.

Торжественная вечеринка продолжалась.

Для желающих потанцевать в соседнем с залом торжественных приемов помещении организовали дискотеку. Многие сразу оторвались от столов и поспешили туда. Двери были оборудованы акустической блокировкой, и потому противникам дрыгоножества и рукомашества музыка не мешала.

Кирилл тоже станцевал пару раз, пытаясь развлечь партнерш остроумием. Однако попытки эти получились неуклюжими.

В конце концов, ему стало скучно.

Как ни крути, а гулять приятно с хорошо знакомыми людьми. Вот в прежние времена, на Синдерелле, в «Веселом галакте», было и в самом деле весело.

Он бы полжизни отдал за возможность вернуться туда. Чтобы снова полнокровно пережить те дни. И исправить некоторые ошибки в последующем. Но изменить прошлое не способны даже генералы от машинерии. Как ни крутись, как ни терзайся…

И Кирилл, решив, что время удовольствий завершилось, покинул президентский дворец и отправился в гостиницу.

Адмирал Кушаков совершенно прав – каждому надо исполнять свой долг. И тогда существование твое не будет бессмысленным.

69

Покинув столицу, Кирилл поселился в Петербурге. Гостиницу выбрал не слишком дорогую, хотя банковский счет его мог выдержать любую атаку гостиничного бизнеса. Вот только зачем?

«Откуда ушел, туда и вернулся, – подумал он, ввалившись в номер, расположенный на сотом этаже небоскреба. – Круг замкнулся».

Теперь требовалось продумать свои дальнейшие действия.

Противодействия расследованию по-прежнему нет, но надо быть осторожным.

Убивать он никого не собирался и потому первым делом купил на черном рынке полицейский нейтрализатор.

Хорошая штучка – спрячешь где угодно! И вырубает человека на пятнадцать минут, в течение которых с ним можно делать все что угодно.

Ему даже дали наводку на хакера, способного перепрограммировать оружие на определенную ментальную волну, обладатель которой только и сможет работать с прибором. Наводку Кирилл взял, но пользоваться ею не собирался – ему и самому было по силам как перепрограммировать нейтрализатор, так и официально зарегистрировать оружие на свое имя.

Начать он решил с приюта в Осиновой Роще, когда-то ставшего ему родным домом. Вызвал такси, назвал ИскИну конечную точку маршрута, и аппарат тут же доставил его в нужное место.

Приют практически не изменился. Но он выглядел совсем не таким, каким его помнил Кирилл, – сделался ниже и меньше.

Впрочем, говорят, так всегда бывает, когда возвращаешься в места, из которых уехал, еще не будучи взрослым.

Удивительно, однако охранником в приюте оказался тот самый дядя Константин, которого взяли на место уволенного дяди Даниила.

Кирилла он, правда, совершенно не помнил. Но на вопросы ответить согласился. Пригласил в свою комнатушку, угостил свежезаваренным чаем.

– Я тот самый мальчик, которого пытались похитить. Ну, из-за чего уволили вашего предшественника…

– А-а… Вспоминаю, вспоминаю…

Ничего он, разумеется, не вспоминал, но не обижаться же за это на пожилого человека!

– А Мама Ната и Мама Зина работают?

Охранник отхлебнул чаю:

– Ностальгируешь? Понятное дело… – Он развел руками. – К сожалению, ни той, ни другой давно в приюте нет. Ты в каком году ушел?

– В пятьдесят четвертом.

Охранник возвел глаза к потолку:

– Уволились они, значит, через некоторое время после твоего ухода.

– И не появлялись больше?

– Нет. Сам удивляюсь… Вроде бы любили детей. Особенно Наталья. Зинка-то стервозная бабища была. Ну да ты, наверное, и сам помнишь…

– А директриса?

– Директриса умерла в прошлом годе.

Кирилл насторожился:

– Криминал?

– Да нет. Хворала чем-то. Она ж немолодая была.

Это для охранника она была немолодая. Кирилл ее помнил откровенно старой бабушкой.

Так что ничего странного в ее смерти нет. Люди, как известно, не бессмертны. К сожалению. Или к счастью…

– А доктор Айболит все еще работает? Сергей Иванович Неламов…

– Нет, он тоже уволился. Через пару лет после того, как ушли воспитательницы.

О как! – подумал Кирилл. Иных уж нет, а те – далече…

Потрепались еще немного, и Кирилл оставил старика в покое.

К счастью, героя прошедшей войны тот не узнал, а Кирилл признаваться не стал. Не хватало ему еще разговоров о гордости приюта за своего воспитанника!

Уходя, он оглянулся на трехэтажное здание. Никакой ностальгии, к своему удивлению, он не испытывал.

Вот в «Ледовом раю» была ностальгия. Но там из него сделали человека. А тут – приютского крысеныша…

«Где же искать доктора и воспитательниц?» – подумал он.

И тут же едва не расхохотался над собственной глупостью.

О Единый! Посмотри на идиота! И такой вопрос себе задает человек, способный командовать не одним десятком абээмок, вооруженных сдвоенными бластерами дальнего боя! Хакер, для которого виртуальные просторы систем оперативно-тактического управления нескольких планетных систем едва ли не казались родным домом!

Он вернулся в гостиницу и подстыковался к имеющемуся в номере шеридану. И принялся шерстить просторы социальной базы данных. Конечно, он не помнил фамилий Мамы Наты и Мамы Зины.

Но разве недостаток такой информации – препятствие для грамотного хакера? Адрес детского приюта в Осиновой Роще известен, отыскать фамилии работавших в нем воспитательниц – не проблема. К тому же известны их имена. За все время существования приюта в нужные Кириллу годы там работали всего одна Наталья и всего одна Зина. Остается только отыскать их данные в общепланетной социальной базе.

И тут он в первый раз нарвался на барьер.

Информация оказалась закрытой.

Основание – тайна личности. Иными словами, разыскиваемые дамы не желали, чтобы посторонние люди могли познакомиться с их жизнью.

Ха, знали бы они, с кем имеют дело!

Нам и прежде-то взломать парольную стену было как два пальца обмочить! А уж теперь-то наш кол и вовсе с бородой!

Ну-ка, ну-ка, посмотрим… Годы рождения?… Ровесницы. Где учились, где жили, где работали?… Ага, ага, ага… Оп-паньки, годы смерти присутствуют!!! Так их, получается, уже нет в живых. Вот так номер! Это меняет дело. Искать их можно только на кладбище… А где похоронены? Нигде?!. Как это? Тогда посмотрим причину смерти… Нет причины! Это как это? Беспричинно не умирают. Беспричинно даже не рождаются… Ага, вот в чем дело! Оказывается, обе дамы попросту пропали без вести. Трупы не найдены, уголовное дело не заводилось. Не в один ли день пропали и не в одном ли месте. Нет, даты смерти… то есть даты исчезновения присутствуют и разнятся в три недели… Погоди-ка! А дата закрытия информации?… Оп-паньки! Это что же получается, они закрыли личную информацию после собственного исчезновения, так, что ли? А если не они, то кто?

Кирилл пошарил по окружающим данный сектор ячейкам.

Не может быть, чтобы не существовало упоминаний о том, кто закрыл информацию. Бюрократия хороша только тем, что она всесильна. Если, конечно, всесильность ее действует в нужном тебе направлении…

Бюрократия была всесильна в нужном направлении – через пяток миллисекунд он нашел нужную ячейку.

Оказывается, информацию о приютских воспитательницах закрыла канцелярия президента Конфедерации.

Ни больше и ни меньше!

Оказывается, простые воспитательницы из заштатного детского приюта играли некую государственную роль!

Хорошо, ладно!

А что у нас деется с доктором Айболитом?

Он-то не исчезал после моего ухода из приюта. Опекал крысеныша, вытащил из той истории с избиением, на военную службу пристроил… «Есть один выход. Дело закроют, если ты согласишься написать заявление о призыве в Галактический Корпус». Помог, спасибо ему! «Хочешь жизнь себе сломать? Соглашайся, придурок!» А кто бы не согласился?…

И придурок отправился на Марс, подальше от Земли. И болтался по околицам несколько лет…

Так что у нас с господином Неламовым?

Кирилл нашел соответствующую информационную ячейку в базе.

Да, Айболит не исчез после его ухода из приюта. Он сгинул несколько позже, уже после того, как устроил приютского крысеныша в Галактический Корпус. А все остальное у него до изумления совпадало с обстоятельствами воспитательниц. Пропажа без вести, и следом – закрытие личной информации, произведенное канцелярией президента Конфедерации.

Так, тут мы, похоже, вступаем на такую дорожку, что можно и башни не сносить. И кто-либо другой, не связанный прочными узами ни с Галактическим Корпусом, ни со службой безопасности, ни с советником Ломановым, немедленно отступился бы. Здоровее будешь!..

Но полковника Кентаринова и агента Артуза такой фигней не напугаешь. Мы сами с усами, как говорил… Кхм, ладно не будем. Дело не только в наших усах. Есть мнение, что все это блокирование информации произошло исключительно из-за меня. Потому что эти люди контактировали со мной. По этой причине они и исчезли бесследно. Какой-то я роковой человек получаюсь… Впрочем, это всего лишь еще одна странность в череде других многочисленных странностей.

Он вышел из виртуала и почесал затылок.

Ну и с какой стороны возьмутся за проблему полковник Кентаринов с агентом Артузом?…

Обдумать он не успел, потому что к нему пришла в гости очередная любопытная мысль.

Кучу информации он собрал о многих людях, а об одном-то забыл. Напрочь…

И он снова рванул в виртуальную паутину.

Имеется у нас еще один тип, на которого тоже не мешало бы раздобыть исходную социальную информацию.

Имя – Кентаринов Кирилл Павлович, место рождения – Санкт-Петербург, Россия, год рождения – тридцать восьмой… Ага, тоже информация закрыта. Вообще говоря, если бы я не искал прежде данные на Маму Нату и Стерву Зину с Айболитом, эта закрытость меня бы и не удивила. Сами понимаете – полковник Галактического Корпуса. И пуще того – агент Артуз! Впрочем, она меня и не удивляет, просто укладывается в одну цепочку с прежними закрытостями… Итак… Мать – Кентаринова Валентина Сергеевна, год рождения – тринадцатый… А отец?… Хм-м, нет отца. Вообще нет! Безотцовщина у нас Кирилл Кентаринов. Вообще говоря, такое возможно, мать не захотела никаких упоминаний о трагической ошибке бурной молодости, но ведь кто-то заделал ей ребенка, где-то что-то о нем должно иметься.

Он порыскал по окружающим ячейкам, но никаких упоминаний о родителе так и не нашел.

Ладно, посмотрим дальше на тебя, мама… Красивая ты была женщина! Блондинка с длинными волосами… Именно такой я тебя и помню, если это ощущение можно назвать памятью. С тех пор, как тебя зарезал пьяный сожитель, которого я почему-то совершенно не припоминаю, ты всегда представлялась мне именно такой… Мама моя, мамочка… А кто же тебя зарезал? Так, год смерти – сорок первый, месяц – август, число – двадцать четвертое. Оп-па, да этой же мой день рождения, три года мне стукнуло, когда тебя убили. Так кто же это сделал?… Причина смерти – ножевое проникающее ранение в сердце. Разовое… Ишь, какая точная и крепкая рука у пьяного сожителя!

Так кто же ты, убийца молодой женщины?

А никто! Нет в имеющихся данных упоминания о преступнике. Что же это за сожитель такой безымянный? Чтобы в наше время в нашем обществе никто не знал имени человека, который проживает на данной жилплощади!.. А был ли он вообще? Я ведь знаю о пьяном сожителе только потому, что мне о нем говорили воспитательницы. А можно ли верить словам тех, кто позже таинственно исчез, не оставив никаких следов.

Он снова покинул виртуал. И понял, что не мешало бы изучить еще одного человека.

Вот только он совершенно не знал ни имени его, ни фамилии, ни адреса местожительства. Только кличку.

А потому тут шеридан не поможет. Надо вводить в действие ноги и язык.

70

Знакомый подвальчик рядом с Манежной площадью за прошедшие годы ничуть не изменился.

Та же стойка, те же столики, те же триконки с достопримечательностями северной столицы… Правда, ни стриптизерши, собиравшей дань со слюнявых морд, желавших увидеть побольше, ни певички, исполнявшей полузапрещенные блатные песенки, в кафе не наблюдалось. Но это, надо полагать, только потому, что время еще невечернее. Дайте срок, придет должный час, и все появится-нарисуется.

Пахнуґло полузабытым. Именно тут он встречался с Массой, питерским хакером, на которого пришлось поработать после выпуска из приюта. Здесь же он побывал и с Риткой Поспеловой в тот роковой день, который едва не закончился первым в его жизни убийством. К счастью, повезло… Иначе бы он сейчас тут не стоял.

Он вспомнил, как она тогда щебетала, то и дело проходясь острым язычком по привычкам своего сутенера. А потом затащила к себе домой, где все и произошло.

Салабон с висючкой… Знала бы ты, Ритка, каким стал твой салабон! Впрочем, надо полагать, знаешь, если хоть чуть-чуть интересуешься, помимо финансового содержимого персональных идентификационных карт, лежащих в карманах клиентов, тем, что происходит вокруг тебя.

Он огляделся.

За столами сидели любители русской кухни, поедали тройную уху, сибирские пельмени и расстегаи с рыбой. Или постный свекольник, картофельную запеканку со сметаной и ватрушки с творогом…

Массы среди них не наблюдалось.

Кирилл подошел к бармену.

Кажется, тот работал тут и несколько лет назад.

Это было очень удачно. Он наверняка помнил хакера…

Однако самого Кирилла бармен не узнал.

Точь-в-точь как и Мамаша Джейн… Немудрено, молодые люди в таком возрасте быстро меняются, превращаясь из пацанов в мужчин. Особенно на войне…

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, чего пожелаете?

Кирилл заказал чашку кофе капучино. И сказал:

– Я бывал когда-то у вас. Встречался тут с одним хакером. Его звали Масса.

В глазах бармена что-то мелькнуло. Но вовсе не узнавание.

– Не помню, – сказал он. – Ни вас, уважаемый, ни этого вашего Массу. Тут много всякого народа бывает. Всех не упомнишь. У меня работа – обслуживать клиентов, а не запоминать их…

Намек был понятен.

Кирилл зашел с другой стороны.

– Я бы заплатил за кофе раз в пятьдесят больше, чем он стоит.

В глазах бармена снова мелькнуло. Но и на сей раз не узнавание – просто желание поживиться.

– Он давно уже тут не появлялся. – Бармен поставил перед Кириллом заказанный кофе. – Несколько лет.

– А сколько именно – не помните?

Бармен поднял глаза к потолку и несколько секунд изучал его.

Наверное, потолок обладал благотворным воздействием на память. Этакое лекарство от забывчивости, бесплатное и сильнодействующее…

Однако лекарство оказалось бесполезным.

– Года два-три. Точнее не скажу.

– А что с ним случилось, не знаете? Может, арестовали беднягу?

– Вряд ли. – Бармен качнул головой. – Тогда бы об этом все собаки знали. Говорили, что он пропал без вести. Сами знаете, как это случается. Раздобыл мужик информацию, за которую можно отхватить немалый куш. Но кусок оказался не по зубам, и вместо куша получил по кумполу. Отдыхает теперь в каком-нибудь озере на Карельском перешейке, рыб кормит…

Все было ясно.

Массу постигла судьба воспитательниц и Айболита. Не стоило ему водиться с начинающим хакером Кириллом Кентариновым. Но не водиться он не мог – ибо для того и жил тут.

В общем, нет смысла добывать информацию об его имени. Все равно в базе данных будет обнаружено вмешательство канцелярии господина президента.

Кирилл допил кофе. Потом расплатился с кафе содержимым своей персонкарты (отстегнув на личный счет бармена обещанную ранее сумму) и убрался прочь.

Он шел по шумным питерским улицам и размышлял.

Этот этап расследования определенно зашел в тупик. Бессмысленно искать знакомых, от которых когда-то зависела жизнь приютского крысеныша. Никого из них больше не существует.

Что ж, ладно, дьявол меня возьми! К сожалению, никаких ответов на свои очередные вопросы я не нашел. Но я все равно знаю человека, который сможет ответить хотя бы на некоторые из них. А может – и на все!

И кол-то ему в дюзу!

71

Главное управление службы безопасности Галактического Корпуса находилось вне столицы.

И попасть в него человеку с улицы было попросту невозможно.

Поэтому снедаемому жгучим желаним соискателю следовало осторожно нащупывать вход в пределы этого уважаемого заведения.

Кирилл принялся размышлять, кто бы из знакомых мог его туда вывести.

К советнику Ломанову он обращаться не станет, поскольку советник у нас сам находится на подозрении. Да, его превосходительство не чинит никаких препятствий – наоборот, активно помогает в расследовании, – но чем черт не шутит! Возможно, вся операция под названием «Расследование полковника Кентаринова» и затеяна исключительно с целью того, чтобы выявить каналы утечки закрытой информации.

Побывал полковник на Синдерелле и Незабудке, пообщался там с эсбэшными чинами, и тех уже нет на своем посту. Дабы не трепали языком в таком деле даже перед обладателем чрезвычайных полномочий. Погибни, мужик, но тайны противнику не выдай. На этом во все времена держалась оперативная деятельность специальных служб. И предателей с болтунами неизменно брали к ногтю, в том числе и провоцируя их тем или иным способом. Политики сменяют друг друга, а спецслужбы остаются. И интересы их не слишком зависят от перемен в формально правящей элите… Заботы элиты – не всегда заботы государства.

Работает сейчас полковник Кентаринов на пользу службы безопасности. Потому-то ему и палки в колеса не ставят. А позже, когда все гнилые ступеньки эсбэшной административной лестницы будут выявлены, вместе со ступеньками возьмут к ногтю и испытателя их прочности. Будем иметь в виду и такую возможность объяснения происходящего. И связанную с нею угрозу…

К кому еще можно обратиться за помощью?

Да ни к кому!

Ладно, тогда пойдем уже испытанным путем.

И он начал разыскивать сетевые выходы на сотрудника главного управления Галактиона Колычева.

Отыскал, преодолевая защитные системы, обработал все имеющиеся базы данных… И обнаружил, что вся информация, касающаюся Кирилла Кентаринова, на Галактионе Колычеве (оперативный псевдоним Аутсайдер) замыкалась окончательно. Это было удивительно, но никаких выходящих сетевых потоков по этой проблеме не имелось. По другим вопросам Колычев передавал сведения в министерство безопасности, в МВД, в главный штаб министерства обороны и в десяток других государственных учреждений, но по Кентаринову ничего не обнаруживалось.

Неужели Аутсайдер и является вражеским резидентом на Земле?

С одной стороны, это мусор летучий – какой-то чиновник среднего ранга… А с другой, именно такому неприметному человеку в самый раз и быть резидентом! Очень он для этой роли подходит. Попробуй заподозри такого!

И как же его все-таки ущучить?

А давай-ка, дружок, мы с тобой проверим не только оперативную обстановку, окружающую господина Колычева, а и административно-организационную, так сказать!

Через некоторое время, изучив кучу других информационных баз, связанных с деятельностью главного управления СБ, Кирилл обнаружил, что не реже одного раза в две недели Аутсайдер посещал столицу.

За каким же дьяволом чиновнику средней руки требуется так часто бывать в столице?

Прикрытие у этих поездок существовало – всякий раз Колычев отправлялся решать различные рабочие вопросы, но ведь с большинством их, наверное, вполне можно справиться, используя современные средства связи, а не мотаясь туда-сюда в другое полушарие.

Так может, сведения по Кириллу Кентаринову попросту передавались из рук в руки – минуя обычные информационные каналы?

Ладно, надо рыть землю дальше.

Частые поездки в столицу – это еще не преступление. Может, Аутсайдер катается к своей знакомой… Как его ущучить-то?

Кирилл раздумывал над своими дальнейшими действиями долго – пока не понял, что, как ни крути, а надо вызывать огонь на себя. То есть встретиться с господином Колычевым лично и в разговоре попытаться спровоцировать его на какие-либо опрометчивые действия.

После этого он попросту разыскал личный номер персонкодера, принадлежащего господину Колычеву, связался с ним и тупо напросился на встречу. Вдаваться в подробности не стал, заявил только, что случайно полученные им сведения касаются вопросов государственной безопасности.

Он ждал, что его активно отошьют – не должен Колычев быстро соглашаться на подобный контакт, если он профессионал. Сначала он должен прощупать обстановку, продумать, чем ему грозит такая встреча, организовать прикрытие, ну и все такое!

Но Аутсайдер неожиданно согласился. Сразу, как только Кирилл представился и изложил просьбу.

72

Они встретились в Санкт-Петербурге, в Летнем саду, среди видеоформ, изображающих старинные памятники скульптурного искусства. Сами памятники, не раз в истории пострадавшие от рук вандалов, хранились в Музее городской скульптуры и были недоступны для граждан Конфедерации.

Кирилл явился на встречу хорошо экипированным – с нейтрализатором под мышкой, рекордером для записи разговора, приобретенным в обычном магазине спецоборудования, и готовностью идти до конца. Был он в штатском.

Колычев пришел один.

Впрочем, его вполне могли прикрывать оперативные сотрудники управления. Хоть и далеко довольно до ближайшего здания, но для снайпера это – не расстояние. Уделают за милую душу, как Единый черепаху…

Поздоровались, расположились на скамейке.

В десяти метрах Лебяжий канал неторопливо нес свои воды в Неву. Светило солнце, в кронах лип распевали птицы – в Северном полушарии Земли был разгар лета.

– Так о чем вы хотели мне сообщить, полковник?

ТОЙ тревоги Кирилл не ощущал. И зрачки у Аутсайдера выглядели обычными, человеческими.

В принципе, существовала еще одна возможность хоть как-то воздействовать на него. Кирилл уж совсем настроился прибегнуть к тому, что совершил в свое время с Тормозиллой. Только без использования скальпеля, разумеется, – просто представил себе, что Колычев говорит ему правду.

Однако угрозы жизни не ощущалось, а потому, скорее всего, эти сверхвозможности не сработали. Как не сработали они с гаремницами в свое время…

– Так о чем вы хотели сообщить? – повторил эсбэшник.

И Кирилл выложил ему все, что раздобыл на периферийных планетах и Марсе.

Колычев и глазом не моргнул.

Впрочем, уж он-то всяко был профессионал из тех, что умеют контролировать лицо и моторику конечностей.

– И каковы ваши выводы, полковник?

Кирилл рассказал.

Колычев усмехнулся. Усмешка получилась вполне доброй.

Так не улыбаются враги. Или улыбаются очень сильные враги.

– С одной стороны, вы правы, Кентаринов. А с другой, самым капитальным образом ошибаетесь.

– Как это? – удивился Кирилл. – Так не бывает.

– Бывает. Скоро вы убедитесь в этом. Есть такая наука, диалектика. Она утверждает, что у любой медали есть две стороны. – Колычев снова усмехнулся. – Кстати, рекордер в вашем правом нагрудном кармане, мой друг, не работает.

Скрываться теперь не имело смысла. Пришлось с равнодушным видом достать рекордер и проверить его.

Прибор и в самом деле оказался мертв, хотя Кирилл совершенно точно включал его перед встречей.

– Не всегда можно рассчитывать на технику. – В голосе Аутсайдера прозвучала откровенная усталая радость.

Как будто он выполнил наконец оперативное задание, над которым работал долгие годы и на которое угрохал уйму физических и моральных сил.

– А теперь послушайте вот что… Вся информация, которой вы заинтересовались, и в самом деле стекалась ко мне. Но на мне она не замыкалась. Потому что я переправлял ее в столицу, его превосходительству советнику президента Павлу Петровичу Ломанову… Вопросы есть?

Вопросов набиралось полным-полно. Хотя бы такой: «С какой стати вы все это мне выкладываете?»

Но Кирилл понял, что ничего ему Аутсайдер не ответит. Потому что не Аутсайдеру их надо задавать.

– А теперь прощайте, полковник. Желаю вам дойти до конца.

Колычев встал и, не прощаясь, пошел по дорожке. Не оборачиваясь, целеустремленно. Этакий исполнитель, которого ждет очередная сложная задача и который прекрасно знает, как с этой задачей справиться…

Профессионал хренов, кол тебе в дюзу!

Кирилл ждал, что он растворится в воздухе. Но Аутсайдер просто утопал в сторону Михайловского замка. Кирилл проводил его взглядом, откинулся на спинку скамейки и неторопливо закурил.

Дальнейшие действия были ясны.

73

Встретиться с советником Ломановым Кириллу удалось без больших проблем. Не потребовалось пользоваться никакими закрытыми каналами. Связался по персонкодеру с секретарским отделом аппарата президента конфедерации, записался на прием, и вся недолга.

Правда, секретарь прежде поинтересовался:

– Не могли бы вы объяснить характер вашей проблемы?

Шикарный вопрос. И как на него ответить?

Раскрытие антигосударственного заговора?… А почему вы обращаетесь к его превосходительству? Ведь эти проблемы находятся в непосредственной компетенции министерства безопасности…

А еще бы секретарь сразу подумал, что у героя-полковника башня слетела с резьбы, такое бывает с профессиональными военными, мнятся им повсюду враги…

Поэтому Кирилл решил встретиться с советником, что называется, «по личному вопросу». Под это словосочетание можно подвести все что угодно – от недополученных героем гражданских льгот до материальной помощи в приобретении личного транссистемника…

Правда, секретарь некоторое время пытался выяснить содержание «личного вопроса» полковника Кентаринова, но полковник Кентаринов ему не дался.

Кому другому после этого, наверное, было бы указано на дверь, но обижать героя войны секретарь не решился.

И Кирилла записали на будущий вторник.

Он, правда, предположил, что советник, обнаружив его в списке желающих попасть на прием, тут же перенесет встречу на более раннее время, однако персонкодер не подавал никаких признаков жизни.

Ну и ладно!..

Беспокойства Кирилл не ощущал, а любые попытки с его стороны ускорить время встречи только вызовут ответную реакцию. Торопиться особенно некуда.

Все равно против чиновника такого ранга обычный полковник Галактического Корпуса ничего предпринять не способен. Даже будучи «Героем Конфедерации»… Не тот у вас калибр артиллерийской установки, уважаемый! А посему волноваться его превосходительству не о чем.

Наконец настал вторник. Еще в понедельник Кирилл перебрался в столицу, поселился в знакомой гостинице, как следует выспался и в назначенное время явился в приемную.

Секретарь советника сразу узнал героя, предложил на выбор чаю или выпить – его превосходительство сейчас занят. Кирилл остановил выбор на чае без сахара. Сидел, прихлебывая, и в очередной раз прикидывал стратегию предстоящего разговора.

Впрочем, долго ждать ему не пришлось. И десяти минут не прошло, как предыдущий посетитель выкатился из кабинета.

– Проходите, господин полковник, прошу вас! – сказал секретарь. – Только имейте в виду, у вас не более десяти минут. Советник очень ограничен во времени. Ему сегодня на аудиенцию к президенту.

Кирилл мысленно усмехнулся и шагнул через порог.

– Здравствуйте, полковник! – Хозяин кабинета встал из-за стола и устремился навстречу гостю. – Весьма рад вас снова видеть в столице!

– Здравия желаю, ваше превосходительство!

Последовало крепкое и дружеское рукопожатие.

По-дружески же хозяин и принял гостя – не вернулся за начальственный стол; предложил присесть в кресло у широченного окна, из которого открывалась панорама на прилегающие к стоэтажному зданию кварталы; попросил секретаря принести кофе со сливками.

– Здесь, у окна, нам будет удобнее… Ну, к делу! Полагаю, вас ко мне привело наше расследование?

Ишь ты! По-прежнему наше… Хотя Колычев наверняка сообщил ему о состоявшемся разговоре.

– Вы абсолютно правы, ваше превосходительство.

– И что же вы нарасследовали? Добрались до заговорщиков?

– Так точно, добрался, ваше превосходительство.

– И кто же они?

– Они – это прежде всего вы, ваше превосходительство!

На лице Ломанова не дернулся ни один мускул.

– Я знаю вас, полковник, как очень ответственного человека, – сказал он. – В том числе привыкшего отвечать за свои слова. Думаю, у вас имеются достаточно веские причины для подобного вывода. – Советник встал, подошел к двери в приемную, открыл ее и отдал распоряжение секретарю: – Меня ни для кого нет. Кроме господина президента, разумеется…

Кирилл провожал его взглядом.

Нет, его превосходительство умел держать любые удары.

Между тем Ломанов вернулся в кресло у окна.

– Так я слушаю вас, полковник. Обосновывайте!

И Кирилл принялся обосновывать.

74

Первые подозрения у него возникли давно – еще во время боев с гостями на периферийных планетах. Слишком странным был характер схваток – гости как будто не хотели убивать галакта Кентаринова. Правда, проделывали они это очень аккуратно. Не откройся у него некоторые способности, он бы никогда не догадался. Собственно, первая странность возникла еще в учебном лагере «Ледовый рай», когда после ментальной травмы и последовавшего за нею увольнения лагерное командование почему-то решило вернуть пострадавшего курсанта. Тогда он решил, что причиной тому – желание отцов-командиров разоблачить вражеского агента капрала Гмырю. С этой же целью курсанта Кентаринова завербовали сотрудники службы безопасности, сделав из него секретного сотрудника по кличке Артуз. Так он думал тогда…

После окончания учебы боец Кентаринов был отправлен в одну из точек Вторжения, на планету Незабудка, обращающуюся вокруг звезды Бета Волос Вероники. Странности там продолжились. Боец Кентаринов тут же оказался вовлечен в подковерную схватку между двумя офицерами базы «Незабудка А-три», прапорщиком Малуновым и капралом-медичкой Мариной-Элен Коржовой. В конце концов, выяснилось, что оба офицера – нелюди. А Кирилл Кентаринов в эти недели открыл в себе новые способности: сверхчеловеческое умение в ходе боя не только выигрывать схватку у гостей и командовать собственными подчиненными, но также и управлять машинной техникой – причем проделывал все это одновременно.

Вторым открытием стало то, что нелюди могут быть и помощниками, и противниками.

Потом настала очередь Синдереллы, где он снова встретился с парой нелюдей – майором Егоршиным и прапорщиком Оксаной Ломанко. И обнаружил у себя новые сверхвозможности – умение возвращать к жизни умирающего человека и появление тревоги, когда рядом оказывается враг. И опять среди нелюдей оказались и помощники, и противники. В том же деле он впервые столкнулся с продукцией Института вторичных моделей. Сестры Гладышевы, впрочем, были не первыми клонами в его окружении, но о том он узнал совсем недавно.

Представления Кирилла о боях с гостями, как о постепенно усложняющихся тренировках, укреплялись, и окончательно он поверил в этот факт на Странной. Но тут землянам удалось взять трофей – пространственный портал-приемник, – и подозрения Кирилла поугасли. Теперь-то понятно, что эту находку галактам подсунули специально – чтобы замаскировать истинную причину экспедиции в планетную систему Сорок Седьмой. Это тоже была усложненная тренировка для галакта Кентаринова, но найденный портал уже сыграл свою роль. Сомнения отошли на второй план. К тому же от командования последовал приказ о новой экспедиции на планету Странная.

А когда корабли экспедиции оказались в Центре Галактики, на Сюрпризе, ситуация окончательно превратила неясные подозрения в твердую уверенность.

75

Когда он закончил, его превосходительство некоторое время молчал, размышляя над услышанным. А потом спросил:

– И как же вы себе объясняете все случившееся? С какой целью вас судьба обрекла на все эти странности и трудности?

Кирилл принялся объяснять.

Все оказалось достаточно просто и достаточно сложно. С какой стороны посмотреть…

Человечество было создано творцом для того, чтобы покорить Галактику. Иначе избыточную агрессивность человека объяснить нечем. Агрессивность и вытекающая из нее пассионарность служат исключительно одной-единственной цели – экспансии, завоеванию новых территорий, освоению приобретенных районов пространства. Тому порукой вся история Земли – от первобытных общин и самых первых рабовладельческих государств до последовавшего несколько веков назад объединения человечества и выхода в Космос. И само наличие Мешка доказывает несомненную правоту Кирилловых выводов. Уже обитающие в Галактике разумные существа, пользуясь своим преимуществом в технологиях, приняли меры к ограничению человеческой экспансии по всем направлениям.

– А потом и сами, в свою очередь, начали встречную экспансию, не так ли? – сказал Ломанов.

– Не так, – ответил Кирилл. – Для встречной экспансии то, что происходит на Периферии, выглядит не слишком умными разовыми акциями.

– И чем вы их объясняете? Неужели недомыслием обитателей Галактики?

– Нет, ваше превосходительство. Недомыслие – слишком примитивное объяснение. – Кирилл встал и прошелся по кабинету, собираясь с мыслями. – На самом деле все эти на первый взгляд разовые акции соединены одним фактором. Если проанализировать кажущееся совершенно нелогичным поведение гостей, в нем все-таки можно найти логику. Если предположить, что боевые действия совершаются с единственной целью – натренировать боевые подразделения Галактического Корпуса и меня лично.

– И с какой же целью, скажите, пожалуйста?

Кирилл с готовностью выпустил на физиономию самодовольную улыбку.

Пусть господин советник увидит перед собой не слишком умного, зарвавшегося в своих амбициях вояку.

– Видимо, полковнику Кентаринову судьба подарила особое предназначение. Он должен стать объединителем человечества в деле освоения Галактики, а человечество должно стать в ней доминирующей расой. Иначе, зачем мы самой природой сделаны агрессивными и стремящимися к экспансии?… Что вы на это скажете, Павел Петрович?

Его превосходительство грустно усмехнулся:

– Что ж, ваша версия не лишена изящества… Хотя, думаю, вы пудрите мне мозги, полковник.

Кирилл молчал.

Однако советник и не ждал от него комментариев.

– На деле причины вашей экспансии и экспансии против вас совсем другие.

И он, в свою очередь, принялся рассказывать.

76

Человечество и в самом деле не являлось в Галактике уникальным явлением. Существовали в ней и другие разумные существа. Очень многочисленные. Причем физическая природа их была не только органической, то есть основанной на кислородно-водородно-углеродных соединениях. Обитаемый мир населялся представителями кристаллического разума (давно предсказанная земными фантастами кремний-органика) и даже существами (с точки зрения человека – тоже веществами), чья мыслительная деятельность обусловливалась высокоупорядоченными процессами в гелиево-водородной плазме. Собственно, это были разумные звезды. Правда, таковыми становились только старые светила, чей возраст позволял произойти этой самой упорядоченности.

Давным-давно (по человеческим понятиям – в глубокие доисторические времена) возникли ментальные связи между различными разумными существами, населяющими Галактику, в конечном итоге приведшие к образованию единого Галактического Разума. Иного пути и быть не могло, ибо второе начало термодинамики никто не отменял, и в борьбе с энтропией эволюция могла прийти только к такому исходу. Под контролем единого разума развитие составляющих его вполне могло идти в нужном направлении – от простого к сложному, от худшего к лучшему, от неорганизованного к организованному, от хаоса к порядку.

В общем, цитируя некоторых человеческих мыслителей, плодитесь и размножайтесь, и будет вам счастье!.. Всем, даром, и никто не уйдет обиженным!

Разумные существа рождались и жили в атмосфере любви и благоденствия.

Однако философские законы никто ведь не отменял. Кому-то из обитателей Галактики пришла на ум мысль о том, что там, где существуют любовь и благоденствие, могут появиться и ненависть с бедой, что периодически среди любви и благоденствия могут возникнуть островки зла и агрессивности, этакие раковые клетки внутри организма Галактического Разума. Энтропия возьмет свое. И случится своего рода заболевание. Зло – болезнь Разума. И чтобы лечить ее, потребуется лекарство.

Вот разумная Галактика и решила создать такое лекарство.

Был организован питомник, в котором выращивались существа, способные бороться с порождениями зла. Своего рода фагоциты в галактической крови, главным предназначением которых являлось уничтожение. Этакое необходимое хирургическое вмешательство с целью излечения галактического организма.

Роль лекарства отвели людям, специально выведенным органическим созданиям, отличающимся от прочих галактических существ-веществ именно агрессивностью и умением убивать. В галактическом пространстве был создан специальный шарообразный район радиусом, по человеческим меркам, в десять парсек, полностью изолированный от остальной Галактики – как в пространстве, так и во времени. Одну из планет около Солнца, светила, расположенного в самом центре этого района, засеяли биологической жизнью, и через необходимое время на ней появились «фагоциты», способные излечивать разумную Галактику от раковых клеток. А далее пошел процесс развития и накопления опыта «фагоцитами». Они жили обособленно от остального мира, потому что выпускать их за пределы аптекарской мензурки-Мешка было смерти подобно – они напоминали раковые клетки. Подобное – подобным…

Околосолнечный район развивался под контролем разумной звезды, которую земные астрономы называют Проксимой Центавра. А среди самого человечества всегда присутствовали представители Галактического Разума, скрывающиеся под теми или иными личинами. Конечно, часть информации об их присутствии на Земле утекала, и в человеческой истории существовало много мифов и легенд, отражающих какую-то часть их деятельности – от Атлантиды или Семи мудрецов до Ордена тамплиеров или Комитета трехсот.

Пройдя свой исторический путь, обусловленный агрессивностью и стремлением расширить границы, человечество созрело для выхода на галактические просторы. То есть получило наконец реальную возможность совершить то, для чего и было сотворено. И когда Галактический Разум все-таки заболел, пришло время доставать приготовленное лекарство из вневременного аптекарского пузырька. Естественно, все произошло, когда болезнь только зародилась в самом сердце, в Центре Галактики, и не успела захватить обширные галактические просторы. И справиться с небольшой раковой опухолью для человечества не являлось проблемой.

Космическая же экспансия – лучший метод заставить людей делать то, что нужно Галактике. Сами бегут, куда требуется. Марс, ближайшие звезды, освоение всего Мешка, следующий шаг сам напрашивается.

А потом назад, в Мешок, за пространственно-временной барьер, и никаких проблем от человечества больше не возникнет.

Существовало, правда, одно затруднение… Человеческой армии требовался предводитель, обладающий определенными возможностями, которые могли бы обеспечить победу в предстоящем сражении. Предводитель, способный справиться с тварью, в которой и зародилось семя зла и от которой зараза пошла по другим существам. С дьяволом. Или с падшим ангелом, как нравится…

Этим воином и стал Кирилл Кентаринов.

А дальше – интенсивные тренировки, постоянное обучение, качественное освоение получаемых способностей… И непременное давление угрозой извне, чтобы не расслаблялся.

77

– Вот что я хотел рассказать вам, полковник… – Его превосходительство встал, прогулялся по кабинету, подошел к Кириллу и мягко положил ему руку на плечо. – Вот что я хотел рассказать тебе, брат…

Кирилл опешил от неожиданности.

Осознать, что человечество – всего лишь питомник фагоцитов, способных бороться с некой болезнью высшего разума, это… это… это как обнаружить, что тебя когда-то бросила мать.

– Зачем же такие избыточные методы, ваше превосходительство? Для чего мы осваивали космос? Это ж как колоть кедровые орехи кувалдой…

Дурацкий вопрос, ответ на него и так понятен. Но ничего другого в голову не пришло. Собственное же молчание становилось невыносимым.

– Освоение космоса… вернее отведенного вам уголка в Галактике – это личное дело человечества. Нам главное – чтобы был кто-то, способный справиться с болезнью Разума. Это – ваше основное назначение, с точки зрения народов, живущих в Галактике.

– И что будет с нами… с человечеством дальше?

Ломанов пожал плечами:

– А ничего особенного не будет, полковник. Господь сказал: «Плодитесь и размножайтесь»… Ну и пусть себе плодятся и размножаются. Выйти за пределы Мешка им не удастся, так что никакой угрозы нет. Может, когда-нибудь снова пригодятся Галактике. Болезни, как известно, имеют свойство возвращаться. Тем более, такие болезни, проистекающие из диалектики развития.

Ну разумеется… Лекарство надо всегда держать под рукой. Об этом знает каждый врач. И каждый больной. Всякому, кто подвержен болезни, курс лечения приходится повторять. А Галактика, похоже, больна хронически. Диалектика развития…

– А со мной что будет?

Его превосходительство развел руками:

– Тут я не властен, мой друг. Решать можешь только ты сам. Никто другой за тебя не решит.

И Кирилл почувствовал: теперь ему сказали полную и окончательную правду.

Правда была опустошающей.

Ты рос, учился, любил, ненавидел, воевал… И думал, что дело твоей жизни – это дело ТВОЕЙ жизни. А оказалось, учась и воюя, любя и ненавидя, ты всего-навсего выполнял чужую задачу. Пусть она и касалась тебя самым непосредственным образом…

Он обернулся и растерянно посмотрел на советника. Тот ответил ему взглядом, в котором читалось все что угодно, но только не торжество.

– Зачем вы мне это рассказали?

Ломанов поднялся из-за стола:

– Потому что ты прошел свой путь до конца, а в конце любого пути должно быть знание. Таков один из основных законов жизни. Это касается любого существа во Вселенной.

78

Такие новости кого угодно могли повергнуть в прах.

Однако уже через пару минут Кирилл успокоился и понял, что они его не сшибли. Словно все услышанное его и не касалось. Словно человечество и полковник Кентаринов расположились в разных плоскостях. Словно полковник пребывал в собственном мешке, находящемся внутри человечества, отрезанный от всех прочих областью вырожденного пространства.

Однако надо обретать свое настоящее место.

Как говорил адмирал Кушаков? Главное – это выполнение долга?… Вот и будем его выполнять.

В конце концов, все рассказанное советником – это только слова. Они могут быть столь же далеки от правды, как Земля от Центра Галактики. Господин советник, если он – агент противника, и должен сплести нечто подобное, способное выбить человека из колеи…

Он попросту хватался за соломинку, пытаясь удержаться в границах привычных, известных ему понятий. Но признаться себе в этом – означало согласиться с собственной слабостью.

Нет, надо выводить его превосходительство на чистую воду…

И Кирилл растерянно спросил:

– Скажите, советник… Я не понимаю, какое отношение все рассказанное вами имеет ко мне? В смысле, почему именно я?

– А вы сами как думаете? – Ломанов вернулся на «вы».

– Теперь я уже никак не думаю. Все так неожиданно… Я полагал, меня готовят к некоей важной роли. Ну то есть понятно, что меня к ней и готовили, и, как я понимаю, мне удалось с нею справиться. Но почему я? Чем я отличаюсь от остальных людей?

– Но ведь отличаетесь, согласны?

– Отличаюсь… Я ведь давно заметил, что у меня имеются кое-какие способности, не свойственные всем остальным людям. – Он замолк, потому что говорить о своих способностях значило раскрыть себя перед этим человеком.

Впрочем, каким, к дьяволу, человеком?

– Я даже могу сказать, какие это способности, полковник. Вы можете чувствовать присутствие рядом с вами сил зла. Вам удается вытащить человека из состояния клинической смерти. Вы – гениальный хакер, умеющий командовать ИскИнами. Бывает, что люди, находящиеся рядом с вами, способны увидеть будущее…

– Как это?

– Разве не случалось такое, что человек говорил вам о событии, которое еще не произошло? Своего рода наведенное предвиденье.

«Так вот откуда эта история с предсказанием открытия Мешка, – подумал Кирилл. – Этот эсбэшник с Синдереллы на самом деле ничего не знал… И Тихорьянов – наверное, тоже».

– Кроме того, вы способны объединять людей. Привлекать к себе их души. Правда, это чисто человеческая черта.

– Так я – нечеловек, получается?

– Получается. Вы наполовину человек. Человеком была ваша мать. А вот отец… – Ломанов впервые замялся.

– Кто же он?

Советник раздумывал некоторое время. И наконец сказал:

– Он – нечеловек. Мы опекали вас с самого вашего рождения и на протяжении всей жизни. Воспитательницы в приюте. Приютский же доктор. Некто Лони Ланимер, помогший вам на Марсе. Прапорщик Малунов на Незабудке. Оксана Ломанко на Синдерелле. Эсбэшник Колычев. Эксперт Миланов, он же советник Ломанов. Мы вели вас по вашей судьбе, чтобы вы стали тем, кем стали. Собственно, мы и играли роль вашей судьбы. Вас нельзя было выпустить из-под наблюдения, потому что силы зла тоже прекрасно знали о вашем существовании и о том, какую угрозу вы представляете. Помните, как вас пытались похитить из приюта?

– Помню.

– Это были происки сил зла. Потом возникла Дельфина Громаденкова из Института вторичных моделей со своими подручными капралом Гмырей и неким Макарием Некипеловым. На Незабудке – докторша Марина-Элен Коржова. На Синдерелле – майор Егоршин. К вам подсылали убийц-людей, но тут вы и сами отлично справлялись. В работе с вами и нам, и силам зла приходилось руководствоваться человеческими законами и понятиями.

– То есть вы представляете силы добра?

– Верно.

– Тогда зачем вы убили мою мать?

Советник крякнул и поморщился:

– Как говорится, добро должно быть с кулаками. Ради него иногда приходится приносить жертвы. Ваша мать оказалась первой. Согласитесь, что, находись вы при ней, наша работа по вашему воспитанию была бы чрезвычайно затруднена. Ведь вам требовалось пройти не только через любовь, но и через ненависть, через привязанности и предательства. Только так вы могли стать тем, кем стали. К сожалению, иного пути нет. В тепличных условиях обычно вырастают слабые, а вам предназначалось стать сильным, чрезвычайно сильным. Так что у нас не имелось иных решений. Добро должно быть с кулаками не только в человеческом обществе. Иначе его разрушает болезнь.

Кирилл слушал его и понимал, что советник все-таки говорит правду.

И ничего больше от него, Кирилла, не зависит. Он попал в жернова такой мельницы, с которой невозможно справиться. Тут не помогут все его сверхчеловеческие способности. Что он против разумной звезды? Пылинка против горы! Уж коли они умудряются земные звездолеты перекидывать в Центр Галактики, когда им требуется. На расстояние в сколько-то там тысяч парсек…

Всемогущи настолько, что…

Советник как будто прочитал его мысли.

– Убивать меня бессмысленно, – усмехнулся он. – По вашим понятиям, я практически бессмертен.

А может, и в самом деле прочитал…

Ладно, Единый… Вернее, Галактический Разум с ним! Пусть себе живет, раз бессмертен!

– Скажите мне, советник… Почему вы все это мне рассказываете?

– Потому что вы должны пройти свой путь до самого конца.

– А разве я еще не прошел его? Как я понимаю, болезнь вылечена.

– Вы живы, и вам еще многое предстоит.

Кирилл опешил:

– А я должен был умереть?

Ломанов грустно улыбнулся:

– В схватке с главным носителем зла не исключен и такой вариант. Не каждое лекарство способно справиться с болезнью.

– И что случилось бы тогда?

– Тогда бы мы начали выращивать другого Кирилла Кентаринова.

– Но вы же могли опоздать! Запущенную болезнь не излечишь.

– Нет. Ваш кусок пространства находится вне галактического времени и пространства. Так что начался бы новый круг. С учетом совершенных ошибок. У какой-то женщины родился бы ребенок. Он стал бы курсантом Галактического Корпуса, принял бы участие в отражении нового Вторжения…

До нервного зуда захотелось задать еще один вопрос…

– А если я доведу все услышанное до средств массовой информации, ваше превосходительство?

– Без толку. Вам никто не поверит. Люди слишком самолюбивы, чтобы согласиться с тем, что они всего лишь…

Советник не договорил, но Кирилл его понял.

Конечно, не поверят. Само по себе знание – не самое главное. Судьбу вершит не столько оно, сколько вера в него. Так было в человеческой истории всегда. И наверное, всегда так будет. Он, Кирилл, сумел одолеть главного носителя зла, но с неверием бороться он бессилен. Ничего не изменишь.

Задавать новые вопросы его превосходительству нет никакого смысла. У него найдутся ответы на любые. Он легко объяснит, почему Кирилл занимался любовью с женщинами, не имеющими нужных органов. Как с Мариэлью. И со Светочкой… Надо же, она все еще для меня Светочка! Впрочем, кем бы она ни была, она спасала меня. Одним своим присутствием спасала. Грех обижаться! В конце концов, ее тоже никто не спрашивал. Мы – всего лишь винтики в большой игре разумных звезд.

– Ничего вы не измените, полковник. Только сломаете себе остаток жизни. – Ломанов встал и подошел к окну. Некоторое время смотрел в него.

Интересно, что он там видел. Не Центр ли Галактики? Этот головной мозг Великого Интеллекта…

– У меня к вам иное предложение. – Его превосходительство обернулся и пронзил посетителя ясным взглядом, уже знакомым Кириллу.

Ишь, будто ангел, смотрит… Впрочем, он же и есть ангел. Белый ангел. А прапорщик Марина-Элен Коржова и майор Егоршин – наверное, черные ангелы…

Баланс сил. Философия природы. Источник равновесия Галактики. Интересно, наверное, быть ангелом. Решать судьбы людей. Вершить историю. Впрочем, и люди решают судьбы других людей и вершат историю. Нет ничего нового на свете…

– Почему бы вам не присоединиться к нам, полковник?

– В каком смысле? – удивился Кирилл.

– В прямом. Стать таким, как я. Обрести бессмертие, в вашем понимании. Для вас найдется много интересных дел. Даже здесь, на Земле.

– И что для этого надо сделать? Прицепить на спину крылья?

– Нет, полковник. Всего лишь принять решение. Крылья отрастут сами… Я шучу! – с усмешкой добавил он. – Зачем вам крылья? У вас имеются ранцевые антигравитаторы.

Кириллу очень захотелось встать и заехать кулачищем в эту усмехающуюся физиономию.

Сандра бы заехала. Но Сандра не ангел и никогда не претендовала на это звание… вернее, на эту должность. А я вот, получается, претендую. Претендую ли?

У него и самого не находилось ответа на этот вопрос.

– Скажите, ваше превосходительство… А почему на Сюрпризе… почему в этом Армагеддоне участвовало столько клонов?

– Потому что у клонов нет души, полковник. Те, у кого нет души, неподвластны главному носителю зла. Большинство людей в Мешке тоже неподвластны, потому что в них самих есть частичка зла. Своего рода прививка… Но на столь коротком расстоянии, как на Сюрпризе, люди вполне могли попасть под его влияние. Поэтому мы решили перестраховаться…

– А как же сестры Гладышевы? Они ведь попали под воздействие зла.

– Сестры Гладышевы не были обычными клонами. Их клонировали от вас. А вы – как я уже говорил, только наполовину человек. И попали сестры под ваше воздействие. Зло тут ни при чем. Наверное, они вам мешали. И вы, сами того не осознавая, желали от них освободиться. Ну и освободились.

Кругом Кентаринов виноват, подумал Кирилл. Сплошные жертвы кругом. И началось все еще с Ритки Поспеловой. Сверхчеловек! Ангел белокрылый! Салабон с висючкой…

– Ладно, полковник, ступайте. Я не требую от вас решения сейчас. Слишком многое на вас свалилось.

– Будете за мной следить?

– Зачем? – Ломанов откровенно удивился глупости вопроса. – О вашем решении я и без слежки узнаю.

Кирилл встал.

– Думается, наша встреча была для вас, мой друг, весьма полезной.

Я тебе не друг, подумал Кирилл. Но ответил просто:

– Без сомнения, ваше превосходительство.

И выполз в приемную.

И только тут сообразил, что соответствие его отчества и имени советника может быть не случайным. Но раскрывать эту странность у него уже не хватало никаких сил.

Советник уничтожил его, Кирилла, мать. На этом и остановимся.

79

Главное – это выполнение долга, сказал адмирал Кушаков. Вот и станем его исполнять.

Вернувшись в Петербург, Кирилл долго не размышлял.

Его финансовое положение выглядело достаточно основательным, чтобы позволить себе благотворительность.

Узнав номер счета, принадлежавшего детскому приюту в Осиновой Роще и набрав серию кодов на персон-карте, он перечислил в пользу приюта девять тысяч кредов. Это была сумма, которую он упер когда-то у ротного капрала Гмыри.

Ощущения выполненного долга не появилось.

Кирилл подумал и отправил по прежнему адресу еще двадцать тысяч.

Ощущения выполненного долга опять не появилось.

«Ну и придурок ты, полковник Кентаринов, – сказал он себе. – И долги-то у тебя дурацкие! Чисто человеческие, хоть ты наполовину и нечеловек».

Впрочем, он понимал, что настоящие свои долги ему уже никогда не отдать. Кредиторы мертвы. Или бессмертны. Айболит, Сандра, Ксанка, Светочка… И многие другие. Им уже ничем не поможешь, им ничего не надо, они ничего не попросят.

Он ходил по улицам Питера, не разбирая дороги, пока не оказался возле подвальчика рядом с Манежной площадью.

И понял, что неправ.

Есть еще кому отдавать долги!

Он спустился вниз и заказал, как и в прошлый раз, чашку кофе.

На город опустился поздний вечер. Столиков свободных не оказалось, и Кирилл пил кофе прямо у стойки. Можно, конечно, было взять водки, но не хотелось. Да и не помогла бы ему сейчас водка – он это чувствовал.

Певичка спела очередную песенку и уселась за служебный столик отдохнуть, а у шеста принялась раздеваться стриптизерша.

– Ну как? – спросил узнавший его бармен. – Нашли, кого искали.

– Нашел, – сказал Кирилл.

– И что же с этим вашим Массой случилось?

– Что с Массой случилось, не знаю. Но кого искал, нашел.

Он расплатился и оставил бармена недоуменно смотреть ему вслед.

80

Питерский район Озерки за прошедшие годы также ничуть не изменился. И нужный Кириллу дом оставался прежним. И лифт здесь был механическим, а двери ничем не напоминали дематериализующиеся перепонки.

Стабильность полунищеты…

Вряд ли его ждали. Ожидание не может быть бесконечным – особенно в таких делах.

Но и кулаками встретить оказалось некому. Об этом сетевые информационные ресурсы говорили однозначно. Благо данные о конкретной персоне не запечатывались личным кодом. Нечего было скрывать этой конкретной персоне. И не от кого.

Номер этажа Кирилл помнил.

Двадцать девятый. Простое число. Как будто сей факт хоть что-то значил…

Он зашел в кабину и коснулся сенсора «двадцать девять».

Путь наверх был недолог.

Кирилл только и успел подумать, что в отношении него Галактика ошиблась.

Не всесильна ты, душа моя! Со всеми своими десятками тысяч парсеков и миллиардами биологических единиц, составляющих твой разум.

Нет, не всесильна!

Люди – не фагоциты, у них всегда есть возможность выбора. Как бы тебе ни хотелось противоположного…

Раздвинулись двери кабины, и Кирилл шагнул на знакомую площадку. Остановился перед знакомой дверью – она тоже не изменилась за годы войны.

Видеокамера над дверью отсутствовала. Так и не завели… Значит, в жизни мало что изменилось.

Ну и ладно!

Он коснулся сенсора звонка и с удовольствием услышал знакомую мелодию.

В прошлый раз она внушала ему страх расплаты, на сей же раз – радость надежды.

Сейчас послышится знакомый голосок: «Кто там?»

«Я», – коротко ответит Кирилл.

За дверью охнут и что-то уронят.

А потом дверь откроется. Ритка Поспелова будет стоять с цветочным горшком в руках. Пустым – цветок и земля вывалятся на пол прихожей.

Ритка будет все той же рыжеволосой девицей, но лицо ее ничем не напомнит то месиво, в которое Кирилл превратил его в день их последней встречи.

Надо думать, Доктор Айболит… разумная галактическая единица, звавшаяся Доктором Айболитом, помогла своей подопечной.

«Я знала, что когда-нибудь ты вернешься ко мне», – прошепчет Ритка дрожащими губами и…

Кирилл шагнет через простой деревянный порог, обнимет трясущееся от рыданий девичье тело и скажет: «Как я мог к тебе не вернуться!» И поймет, что ничего в его жизни еще не закончилось, что самое главное – человеческое, а не галактическое; божеское, а не фагоцитное – с этого вот самого момента только и начинается…

И он, неожиданно для самого себя обратившись к операционной системе земной инфосферы, сотворил забытую с детства триконку и вывесил ее сквозь стену, прямо в риткиной прихожей:

Спать пора. Уснул бычок,

Лег в коробку на бочок.

Сонный мишка лег в кровать,

Только слон не хочет спать.

Головой кивает слон —

Он слонихе шлет поклон[6].

Она висела там, под потолком, играя сиреневыми блестками.

Правда, на акустический сопровод в виде сердечного стука он не решился – фальшивым оказался бы сейчас такой звук.

Потом ему показалось, что там, за стенами квартиры, смотрит сейчас на триконку не Ритка Поспелова. Откроется дверь, и его встретит вовсе не рыжеволосая молодая женщина. Нет, это будет шатенка, маленького роста, с карими глазами. Столь знакомая и столь близкая… Светочка… Но там у нее все будет, как у Ритки…

Он стоял и ждал, почти уверенный в том, что так все и произойдет.

А потом дверь открылась.

Конец

Приложения

Приложение 1

Воинские звания в Галактическом Корпусе

Бойцы:

Рядовой – «снежинка»

Ефрейтор – две «снежинки»

Сержант – три «снежинки»

Старшина – четыре «снежинки»

Младшие офицеры:

Прапорщик – звездочка

Капрал – две звездочки

Лейтенант – три звездочки

Капитан – четыре звездочки

Старшие офицеры:

Майор – «блямба»

Подполковник – две «блямбы»

Полковник – три «блямбы»

Генерал – четыре «блямбы»

Приложение 2

Звезды Мешка

Примечания

1

АТС – антигравитационное транспортное средство.

2

СОТУ – система оперативно-тактического управления.

3

СРЦ – система разведки и целеуказания.

4

Кушак – адмирал Звездного Флота Константин Кушаков, создатель Галактического Корпуса (см. роман «Генерал от машинерии»).

5

47 Uma – в принятой астрономами классификации обозначение звезды за номером 47 из созвездия Большая Медведица.

6

Стихи Агнии Барто.

Content

Николай Романов
Курс лечения

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

Приложения

Приложение 1

Приложение 2

Примечания