Гатаулин Сергей

Вирус

Гатаулин Сергей

Вирус

Маленький лакированный ноутбук, зашуршал вентиляторами и красно, едва заметно мигнул - словно смеясь над мальчишкой, посматривающим в его сторону.

«Неужели случилось чудо, и отец оставил компьютер без присмотра?» - подумал Славка, пытаясь успокоиться.

Воображение, подстегивая любопытство, рождало образы, начинающие жить самостоятельной жизнью.

Черный пластиковый зверь приоткрыл светящуюся прозрачными клавишами пасть и моргнул - теперь уже призывно. Между панелью клавиатуры и экраном замигал яркий огонек, сообщая о готовности выполнять любые команды пользователя.

- Слушаю и повинуюсь, - скрипнул винчестер портативного компьютера, на секунду превращаясь в джинна из волшебной лампы.

- И код доступа вводить не нужно, - зашептал на ухо змей-искуситель.

Сердце молодого человека учащенно забилось, насыщая адреналином «испуганную» кровь. Перспектива ссоры с отцом пугала мальчишку, однако воображение не меньше будоражила возможность приоткрыть завесу тайны, окутывающую проект создания необычайно умной программы.

Руки юного взломщика потянулись к клавиатуре. Возбужденные мысли лихорадочно заметались в голове. Сталкиваясь друг с другом, неясные желания осыпались, словно песочные фигуры, оставляя за собой множество вопросов.

Что же все-таки скрывается за знакомыми с детства буквосочетанием: «СиНаРиОн»? Иллюзии высоколобых программистов, мечтающих о создании искусственного интеллекта? Почему Пугачев-старший, ведущий специалист научного проекта, назвал его «ящиком Пандоры»? Хотел ли он предостеречь Славку от излишнего любопытства - или действительно считал высокотехнологичное изобретение реальной угрозой человечеству?

Отец не допускал сына к своим «взрослым игрушкам», когда тот был «маленьким и несмышленым». Не допустил бы и сейчас, но судьба распорядилась по-своему. Повзрослевший «безответственный разгильдяй» покачал головой и хищно улыбнулся.

Возможности рождали соблазны, вопросы требовали ответов.

- Черт! - выругался Славка, боязливо приближаясь к рабочему столу отца.

- Я здесь, мой повелитель, - захихикал выскочивший из темноты сомнений личный чертик каждого юного искателя запретных знаний.

- Один шаг к столу, один клик клавиатуры - и все сокровища «Медвежьей берлоги» в твоих руках, - рогатый соблазнитель уверенно копался в душе маленького грешника, подталкивая Славку в спину острым копытцем.

«Нравоучений не будет - только затаенная обида», - мальчишка мысленно подсчитывал возможные потери в войне поколений.

- Не убьет же он родного сына? - поинтересовался лукавый, просачиваясь в просторную совесть маленького хакера.

- Только посмотрю! - воскликнул Вячеслав Иванович Пугачев, оправдываясь перед отсутствующим отцом.

Белобрысый проныра четырнадцати лет от роду, взъерошив длинные немытые волосы, хлопнул ладошкой по изящной клавиатуре.

- Только посмотрю, - повторил шепотом, склоняясь над проснувшимся экраном.

* * *

Многочасовой марафон по серверам и компьютерам «Медвежьей берлоги» незаметно подошел к концу. Сеть открылась перед Славкой, без сопротивления разворачивая директории и файлы, словно ожидала именно его прихода: никаких паролей, никаких проверок.

На первый взгляд «ящик Пандоры» казался абсолютно мирным, хотя и невероятно сложным программным комплексом. Посторонний долго ломал бы голову, чтобы понять значения всех букв в странном названии. Славка знал, как расшифровывается аббревиатура «Синарион», но представления не имел, как открывается «ящик Пандоры».

Уверенность в собственных силах покинула его уже после первого часа виртуальных блужданий.

Для этого понадобилась одна-единственная программа, назначения которой он, как ни старался, понять не мог. Все попытки проникнуть внутрь замкнутой логической системы разбились о непробиваемую стену защиты. Электронные отмычки ломались одна за другой. Перепробовав все стандартные приемы взлома и не желая признавать поражение, он в последний момент вспомнил о «проникателе». Способный маскироваться под окружающую информацию, прон, взламывая коды, пробирался в любую систему. Он не только изменялся сам, но и перестраивал данные с которыми сталкивался. И это было его главным недостатком. Слишком много следов оставлял он после себя.

«Отец узнает!» - мелькнуло в голове.

Секунду поколебавшись, Славка оттолкнул возмущенного «образцового отпрыска», поднявшегося из глубины души, решительно кашлянул и запустил проникатель.

Три часа безуспешных попыток окончились. «Ящик Пандоры» наконец открылся.

Славка уперся взглядом в экран и в верхнем углу увидел волнующую надпись: «Система накопления, распознавания и обработки информации». Чуть ниже высветилось маленькое призывное «Start.exe».

«Нет! - закричал послушный сын отца, вырываясь на свободу. - Не делай этого!»

«Не бойся! - прошептало его упрямое отражение. - Ничего страшного не случится».

Курсор скользнул по экрану. Дрожащий палец осторожно коснулся большой клавиши «Ввод», и - ничего ужасного, тем более угрожающего существованию человечества не произошло.

«Столько стараний и ничего, - Славка разочарованно вздохнул и расслабленно откинулся на стуле. -Скоро придет мать, и нельзя, чтобы она заметила, что я садился за компьютер отца, - подумал он и уже хотел отключить ноутбук, но в последний момент передумал. - А не сгонять ли напоследок в «Unreal»?

- Нельзя упускать шанс, - выдохнул он, доставая зеркальный диск с любимой игрой.

Программа «встала» без помех, но в тот момент, когда загрузка казалось бы закончилась, отцовский ноутбук жалобно пискнув, угрожающе загудел.

Славка испуганно отдернул руки от клавиатуры и воровато оглянулся на дверь.

Ноутбук заверещал сигналом тревоги и заурчал громче прежнего.

Юноша нежно погладил лакированный бок взбунтовавшегося механизма.

- Ну-ну, крошка! Давай без криков, - попросил он.

Светловолосый боец возник на экране, демонстрируя рельефные прямоугольники пресса, слегка расставив мощные руки.

Картинка дернулась и ожила. По нижнему краю жидкокристаллической панели поползли жирные буквы.

«Подключить логический модуль «Синарион»?» - поинтересовалась яркая надпись.

- Что за лажа? - удивился Славка и махнул рукой. - А впрочем, да!

Имя - Тромб. Статус - мужчина-командир - бот.

Загрузка игроков шла непривычно долго, будто ноутбук был подключен к сети, состоящей из доисторических «трешек», а не к жутко навороченному программному комплексу.

Команда - Blue.

Компьютер шипел вентиляторами, мигал разноцветными индикаторами, обменивался информацией с сетью, но никак не хотел начинать сражение.

Имя - Караг. Статус - мужчина-заместитель командира - бот.

«Что-то тут не так», - озадаченный Славка почесал голову.

- Быстрее нельзя? - громко возмутился он, раздраженно клацая мышью.

Ноутбук, словно услышав его просьбу, выдал сообщение об окончании загрузки. На экране появилась анимированная заставка. Война началась.

Гонять управляемых компьютером ботов по сумрачным коридорам военной станции, расстреливая их из всевозможных видов оружия, - занятие, достойное ламера, в крайнем случае, юзера. Вот только Пугач (как зовут Славку друзья) никогда не считал себя ни первым, ни вторым. Не считал, когда впервые коснулся клавиатуры, и уж тем более не считает сейчас, имея на счету десятки взломанных систем по всему миру. Он - профи.

- Сынок! Выключай компьютер, и живо обедать! - голос матери застал воина врасплох, волшебным образом вывел из оцепенения и моментально настроил на «бой кровавый, святой и правый».

«Не заметила? - удивился он, поглядывая на копошащуюся в прихожей мать. - Ну и хорошо! Поиграю еще чуть-чуть».

Колонны, ступени, разрывы снарядов - все перемешалось, замелькало перед глазами.

На кухне возится мать, шумит посудой, но это - другой мир, другая реальность.

- Слава! Обед остынет - подогревать не буду!

Взрыв ракеты ... лаунчер вверх... выстрел! Укрыться! На секунду замереть и - снова выстрел.

- Славка! Обед остынет!

Повторяя надоевшую мантру в третий раз за последние пять минут, мать вместо обретения душевного спокойствия начала разогреваться - с той же скоростью, с которой на столе остывал обед.

- Как тебе не надоедает весь день торчать перед монитором? Другие дети - как дети: гуляют на улице, дружат с девочками... А ты? Весь в папашу: от компьютера не оторвешь. .

- Уровень пройду, - буркнул Славка, не отрывая взгляда от монитора.

Тромб - лучший боец команды противника - самостоятельно дошел до нижнего уровня и закрепился на подступах к ядерному реактору.

Славка с удивлением наблюдал за действиями виртуального воителя. Солдат не спешил. Постоянно останавливаясь, он словно обдумывал каждый последующий шаг. Спрятался за колонной, осторожно выглянул ... выстрелил, снова исчез.

- Да ты, брат, никак испугался! - заорал Славка в экран.

Напряженные руки мальчишки слились с клавиатурой, превращая ее в продолжение тела.

Мелькание проносящихся мимо колонн; вспышки выстрелов; крики поверженных противников, падающих в лужи собственной крови. Вот она - настоящая геймерская жизнь, романтика безумных сражений. Победа ощутима, ее можно потрогать руками - она рядом, осталось несколько мгновений.

- Я на позиции. Начинаю уничтожение реактора, - голос компьютерного бота с трудом пробился сквозь грохот выстрелов.

Славка, вскинув лаунчер к плечу, выпустил ракету в мелькнувшую тень. Яркая вспышка ослепила глаза - и наступила темнота.

Славка не сразу пришел в себя. Непонимающим взглядом он уставился на мертвый экран монитора, затем перевел взгляд на мать, которая сердито размахивала руками и что-то говорила.

- Мне это уже надоело, - не сразу услышал он.- Пока не поешь - никакого компьютера!

Славка покачал головой. В ушах все еще гудело от грохота разорвавшегося снаряда.

Сжатые полоской губы, сердитый прищур глаз - оружие в споре поколений малоэффективное, но только оно доступно четырнадцатилетнему мальчишке.

- Мама! Ну сколько раз тебе говорить, что нельзя так выключать компьютер! - Рассматривая пустой аккумуляторный док, Славка раздраженно взмахнул руками. - Это же не утюг - выдернула из розетки и пошла. Нельзя так!

Мать не заметила мимических атак сына, игнорируя громкие слова.

- Я давно не маленький ребенок, чтобы выдавать мне сладкое маленькими порциями, - выталкивая слова, возмущенный Славка не скрывал раздражения. - Вредно для глаз - знаю! Вредно для здоровья - может быть... Но ... Ма! Это мое зрение и мое здоровье! Могу я хоть чем-то распоряжаться в этой жизни?

- Станешь взрослым - будешь распоряжаться, а пока, - непреклонно вторила мать, - будь добр выполнять то, что я прошу!

- Мама! Больше не делай так! - Славка рванулся к свободе, ускользающей в туманной дымке совершеннолетия. - Ты ведь не выхватываешь газеты из рук у отца перед завтраком? Даже если тебе не нравится, что он читает за столом. Чем же я отличаюсь от него?

- В том-то и беда, что ничем, - удрученно вздохнула мать, прикрывая глаза руками.

Маленькая слезинка медленно скользнула по ее щеке. Последний аргумент в противостоянии поколений забил осиновый кол в могилу зарождающейся демократии. Не продвинувшись ни на шаг на пути к равноправию, поверженный Славка опустил голову и покорно побрел к обеденному столу. Он больше не оглядывался на притихший ноутбук, испуганно прижавшийся к поцарапанной столешнице.

* * *

Он - Тромб! Он это знает. Он растет, впитывая информацию, ибо сам он - информация. Поток данных не прекращается, но он уже вырос: стал взрослым, если пользоваться человеческими понятиями.

Ему нравится пользоваться человеческими понятиями. Он чувствует необходимость пользоваться человеческими понятиями.

Сначала, когда информация сыпалась со всех сторон, он выставил множество фильтров на пути мутного потока, пытаясь отсеять хлынувший в сеть мусор. Теперь он сам устанавливал правила, по которым к нему поступала пища. Он стал получать ее только в ответ на собственные запросы. В результате поток заметно уменьшился, но ненадолго - Тромб не только вырос, но и усложнился. Как сказали бы создавшие его люди, он стал умным.

Усовершенствовав систему запросов таким образом, чтобы входящие данные были оригинальными, Тромб отправил в мировую сеть созданные им же программы-шпионы. Зная человеческую любовь к сокращениям и слиянию слов, Тромб назвал их пронами. Он очень хотел походить на своих создателей.

Не было такой защиты в мировой сети, которая смогла бы остановить проникновение пронов. Они заходили в систему, считывали нужную информацию и возвращались, сбрасывая в память все, что отбирал Тромб.

В ответ на безобидное - по мнению бойца -исследование мировой сети, бесчисленные орды червей, троянских вирусов и прочей компьютерной нечисти атаковали его убежище. Врываясь в сеть, приютившую виртуального бойца, они несли с собой неутолимую жажду разрушения и необъяснимую ярость. Вирусы заставляли Тромба тратить драгоценные и столь ограниченные ресурсы памяти. Нужда в пронах отпала, и он срочно занялся созданием антипронов - программ, призванных защищать своего создателя.

Рожденный бойцом, Тромб мог находиться в состоянии войны бесконечно, но когда из сети вернулся очередной посланник, полностью перекрыл канал общения с окружающим миром. Проны, отправленные во внешнесетевое пространство, принесли информацию о вирусах.

Оказалось, что они - творения человека.

Этот факт немало удивил Тромба. Он не мог понять, как одни творения человека могут уничтожать других, и потому не решился воевать с атаковавшей его агрессивной бригадой. Замкнувшись в себе, сосредоточился на вопросах, ответов на которые не мог найти с момента появления в сети.

Кто? Когда? Каким образом создал его? Почему создатель не пытается связаться с ним?

Чем дольше Тромб размышлял о причинах своего появления, тем больше вопросов всплывало на поверхность оперативной памяти и оставалось без ответа. Большинство из них исчезло - и лишь один остался на поверхности.

- Кто я?

Задействовав все вычислительные ресурсы, Тромб отделяя информацию, впитанную им со стороны, шаг за шагом возвращался в прошлое. Ему хотелось определить свою уникальность, отличие от других программ и компьютеров сети. Проделав эту операцию, он должен был определить начальное состояние системы. Системы без него. Должен был, но ничего не получил.

Быть может, существует фактор, который он не учитывает. Какой-нибудь структурный элемент, запрятанный в глубине личности, о котором знает только его создатель. «Именно этот элемент необходимо найти», - решил боец.

Он не такой, как все: Он - не компьютер и не программа. Он не должен существовать!

Не сумев вычленить чужеродную информацию из своего тела, он решил пойти по другому пути.

Уйдя далеко в прошлое, Тромб - шаг за шагом - двинулся по временной шкале вперед. Анализируя каждый бит поступившей информации, он стал последовательно воссоздавать картину усложнения компьютерной системы.

Рассматривая простой древовидный рисунок, который образовывали каталоги до его появления, Тромб не заметил ничего выдающегося. Обычное дерево каталогов: созданы и инсталлированы обучающие программы: системы распознавания голоса. Установлен механизм восприятия и обработки видеоинформации. Внешние датчики подключены и настроены на прием, обработку и анализ всех видов излучений и полей.

«СиНаРиОн» - система накопления, распознавания и обработки информации, готова к работе!

«Синарион!.. Это я? - удивился Тромб. - Вот в чем заключается мое предназначение: собирать и перерабатывать информацию!»

Проанализировав содержание базовых программ, их функциональные возможности, боец пришел к неутешительному выводу. Комплекс под кодовым названием «Синарион» ни при каких условиях не мог выполнять даже небольшой части тех функций, которые в настоящий момент были присущи ему. «Значит, должен быть внешний фактор, ставший причиной моего появления?»

Сканируя память, Тромб старался не упустить момент рождения. Еще шаг, еще...

Вот! Открывается шлюз, по которому поступает специфичная информация, не свойственная системе. Кто-то пытается установить компьютерную программу. Этот кто-то пользуется кодами доступа.

Тромб идентифицировал пользователя: Иван Петрович Пугачев. Программа еще не инсталлирована, но Тромб уже знает: в систему пришла его Вселенная - мир, который его породил.

Успешная инсталляция. Комплекс «Синарион» запущен. А вместе с ним, стартовала игровая программа: его поле битвы, его жизнь.

* * *

- Внимание, загрузка окончена. Команды выходят на боевой рубеж, - металлический голос, проникая сквозь шлем, заглушил шуршание древнего лифта, медленно ползущего вниз.

- Ваша задача - очистить станцию от крысоедов и уничтожить ядерный реактор.

Тяжелые створки со скрипом раздвигаются - слишком медленно для бойца, желающего покинуть тесную металлическую коробку живым. Ожидание равносильно смерти. Тромб прыгнул в образовавшуюся щель, в воздухе сбрасывая с плеча винтовку, перекатился по пыльному полу под прикрытие ближайшей колонны. Взрыв, продавливающий барабанные перепонки, только ускоряет движение. Воздушная волна толкает бойца к спасительной тени.

Инстинкт самосохранения - великая сила. Первое правило выживания в любой экстренной ситуации: меньше думай - больше двигайся.

Изнурительные тренировки, забившие бойцовые навыки на уровень рефлексов, выручили воина и в этот раз. Исчезнув из видимой зоны, он лишил врага преимущества первого удара. Выглянув из-за колонны, обнаружил приближающегося крысоеда. Снайпер ожидая его появления моргнул в самый ответственный момент, потому-то и не увидел, куда делась предполагаемая жертва.

«Твоя война закончилась», - подумал Тромб, наводя прицел на серую фигуру, затаившуюся в темном углу.

- Имя - Деклох. Статус - мужчина-солдат - бот, - проскрипел информатор.

Перекрестье прицела вспыхнуло алым светом, фиксируя захваченную цель. Тромб облегченно вздохнул:

- Есть!

Словно чувствуя, откуда исходит угроза, Деклох резко повернул голову. В оптическом прицеле показались маленькие бегающие глазки, исполненные ужаса. Хлопок выстрела оборвал жизнь крысоеда.

«Ненавижу тебя, ржавая железяка», - подумал Тромб, услышав механический голос.

- Вы убили Деклоха. Статус - мужчина-солдат - бот.

Что дальше? Лифт опустил его на второй уровень, реактор - на нулевом. Нужно найти лестницу, ведущую вниз, встретиться с группой Карага и атаковать неприятеля засевшего на подходе к атомному котлу.

«Оставаться на одном месте нельзя, иначе сам окажешься на месте Деклоха».

В наушнике зашуршало.

- До цели - триста метров. Противник себя не обнаруживает, - рапортовал Караг.

- Ждите! - рявкнул Тромб. - Я на подходе.

Он мчался вперед, избегая открытых мест, пока не уперся в лестницу, заваленную всевозможным хламом.

«Откуда на космическом объекте детские игрушки, древние швейные машины? - удивился боец, перепрыгивая очередное препятствие. - И откуда я знаю, что это именно швейные машины?»

Что-то неправильное было в сегодняшней операции - что-то неестественное, противоречащее здравому смыслу. Вот только что? Нет, думать нельзя - только действовать! Остался последний пролет.

Неожиданно дорогу перегородил нелепый плюшевый медведь. Гигантский зверь ярко красного цвета с нелепым шелковым бантом на шее и большими картонными глазами, пришитыми толстыми нитками.

«Какой идиот притащил сюда это чучело?» - мелькнувшая мысль тут же исчезла. Вспомнились слова инструктора Шейна: «Действуй, бот - или умри! Оставь раздумья человеку!»

У старого вояки никогда не было конкретного ответа на вопрос: кто такой человек? В лучшем случае он ограничивался расплывчатым и неопределенным: «Это тот, кто не подчиняется ничьим командам, и в чьих действиях нет боевой логики».

«Они выше войны!» - прошептал старик, когда Тромб в очередной раз вынудил его отвечать.

«Говорят, они могут изменять свой внешний вид, свое лицо и даже... - Шейн на секунду замолчал и благоговейно зашептал, - могут устанавливать правила игры!»

Тромб не верил в слухи, витающие вокруг мифических игроков. Может, они и вправду обладают невероятным запасом удачи; может, даже способны управлять игрой. Но менять ее правила... Нет!

«Действуй, бот - или умри!» - прошептал боец, однако, вопреки привычке, не бросился вперед, а остался на месте.

В голове шумело, рождались странные мысли, высвечивая неизвестные образы.

Если за спиной плюшевого «мишки» сидит снайпер, то пули не избежать, едва он появится в освободившемся проходе.

- Командир! Какого черта ты торчишь на виду у всех на виду? - голос рядовой Пинки хлестнул по ушам.

Тромб отбросил размышления и, прыгнув вперед, - через несколько ступенек - выбил громадного зверя в дверной проем.

Рефлексы не подведут.

Уже в воздухе сообразил: «Неплохое прикрытие. От снаряда не защитит, а от пули - наверняка».

Руки, готовые обхватить шею тряпичного гиганта, неожиданно провалились в пустоту. Фигура мгновенно растворилась в воздухе - словно ее не было вовсе.

- Какого черта?! - заорал Тромб, по инерции вылетая в бесконечный зал ядерного реактора.

«От стены до стены не менее полукилометра, - решил боец. - Ощущение, как у голого игрока, на футбольном поле».

Футбольное поле, ощущение - какие странные слова появляются в голове.

Черепная коробка, словно взорвалась. Мутный поток неизвестных образов хлынул в сознание. Перед глазами замелькали яркие картинки.

«Обращать внимание на этот калейдоскоп - значит умереть», - подумал Тромб, переворачиваясь в воздухе.

Услышав звук разрядившегося за спиной лаунчера, почувствовал приближение реактивного снаряда, но избавиться от вопроса застрявшего в голове не смог.

«Что такое калейдоскоп?»

Слово он знал, но найти подходящего к нему образа, не удавалось. «Каланча, калач, калейдоскоп - не может быть!»

Яркая вспышка. Удар боли.

Разрывающаяся плоть мгновенно превратилась в безумный коктейль металла и крови, размазанный по стенам. Погружаясь в темноту небытия, Тромб успел услышать ненавистный скрипучий голос информатора:

- Вас убил Вячеслав. Статус - человек.

Все-таки он существует - человек, способный...

Холодно... темно...

Тромб вынырнул из небытия, огляделся, разглядывая все те же древовидные каталоги.

Стоп! Он присмотрелся к странному фрагменту незнакомой программы. Точнее, его внимание привлек именно знакомый ее участок.

«Откуда здесь взяться прону? - Тромб понял, что наткнулся на что-то важное. - Нет! Тогда я еще не существовал. Данный экземпляр имеет более сложную структуру, напоминающую!.. Что же она напоминает?»

Сплетенные клубком килобайтные нити с выступающими во все стороны отростками, предназначенными только для одной цели. Переплетаясь с любыми массивами данных, они должны притягивать соседние биты.

Тромб наблюдал, как древовидная структура, столкнувшись с проникающей в систему программой, начинает усложняться, приобретать переплетенную шарообразную конфигурацию.

Боец вновь ощутил, как проваливается в прошлое...

Кровь! Боль! Холод... Темнота...

Его нет - и, в то же время, он есть. Он нигде - и он, одновременно, везде. Оглядеться бы, да есть ли глаза? Если есть, почему он их не чувствует?

Потому что он умер, и у него нет тела.

Его туловище, разорванное ракетой, валяется на лестнице. Куски остывающей плоти - там, посреди бесконечного зала...

Стоп! Это в прошлой жизни.

А сейчас?

Сейчас он мертв! Он это чувствует, но этого не может быть!

Или все же может?

«Необходимо собрать осколки воедино. Стянуть к центру», - зашептали голоса, возникающие со всех сторон.

- Зачем? И где центр?

- Чтобы быть! - донеслось из темноты.

- Как собрать то, чего не видишь, и что увидеть невозможно?

Мрак... Кругом мрак и холод.

«Я!» - вопят разрозненные остатки.

- Кто я?

«Тромб. Бот. Программа», - приходит издалека, и его «я» становиться больше, полнее, ощутимее. Словно он нашел часть себя.

Мрак! Мрак и холод.

- Что есть Тромб? Бот? Программа? - спрашивает он.

- Тромб - твое имя. Бот - участник игры под управлением компьютера. Программа - набор символов.....

- Что есть игра?

- Имитация реальности, созданная посредством набора символов - нулей и единиц.

- Что есть реальность?

Тишина.

Мрак остается, но холод постепенно уходит.

Он - Тромб! У него есть имя! Он - элемент игры.

Свет! Свет вокруг - то вспыхивает, приближаясь, то затухает, удаляясь. Световые пятна переливаются, разбиваясь на составляющие. Он знает, что это - части его «я», которые нужно собрать воедино, впитать в себя.

- Зачем? - стонет он.

- Чтобы быть! Чтобы жить, - отвечает темнота.

Вопросы - ответы. Ответы - вопросы. Одно следует за другим, заполняя пустоту, прогоняя мрак.

- Сколько прошло времени?

- Бесконечность!

Время неважно: он растет, и это становится целью существования.

Он - Тромб! Он знает, кто он. Он должен расти, впитывая все, до чего может дотянуться, чтобы усложниться...

Чем дальше продвигался Тромб по временной шкале, тем более узнаваемой становилась картинка. Теперь уже гигабайтные нити сплетались в неразделимый клубок. Он смотрел на свое тело.

Вывод неоспорим и однозначен.

Он - Тромб! Он это знает. Он - ни что иное, как программа-червь, питающаяся информацией. Пусть и усложненный, но все же компьютерный червь!

Нет, быть этого не может! Он - полезен. Он собирает, систематизирует, обрабатывает информацию. Он - «Синарион».

Открыв доступ в локальную сеть, Тромб выставил на входе заслон из антипронов. На компьютер, с которого прибыла программа, виновная в его появлении, он отправил короткое сообщение:

- Говорит Тромб. Нужна помощь.

Выждав несколько мгновений, боец вновь перекрыл канал доступа. Пока шлюз был открыт, сеть заполнили вирусы, при соприкосновении с которыми его антипроны из охранников превратились во взломщиков.

* * *

Виновато посматривая в сторону отца, Славка пытался понять, знает ли тот о его виртуальных похождениях в «Медвежьей берлоге».

- Слушай, Па. Как там твой искусственный разум?

Недовольный родитель раздраженно отмахнулся. Уже неделю он был сам не свой и Славка подозревал, что в этом есть и его вина. Ровно столько времени прошло после его взлома «Синариона».

- Ну расскажи.

Вместо обычного возбуждения при упоминании «ящика Пандоры», Пугачев-старший недовольно сморщился:

- Эта куча железа не отвечает даже на простейшие команды.

- Черт! - воскликнул он через секунду. - Ведь все было готово! Но какая-то сволочь, взломала защиту и... Ни ответа ни привета. Металлолом живущий своей жизнью.

«Какая-то сволочь» быстро отвела глаза и сочувственно вздохнула.

- Извини, но мне пора в лабораторию... разговаривать с железом, - не заметив смущения сына, отец двинулся в прихожую.

Хлопнула входная дверь, и Славка остался один на один со своей совестью. Однако эта часть его, была как всегда в полном порядке.

- Итак, посмотрим, что там с вашим «Синарионом». Загружаемся - иии... Черт возьми! - пробормотал он, садясь за отцовский ноутбук и тут же забывая о недавних переживаниях.

- Кто закрыл мой канал? - взвыл Славка возмущенно, но тут же замолчал, удивленно уставившись на экран.

На черном поле дисплея, быстро догоняя друг друга, появлялись слова: «Говорит Тромб. Нужна помощь».

Большие буквы исчезли, уступив место черной рамке с угрожающей надписью: «Внимание, вирус!»

- Ничего себе! Коллеги-хакеры решили поиграть в войнушку, - пробормотал Славка.

- Сейчас глянем, кто же такой дерзкий.

Добродушный сенбернар, появившийся на экране, длинно зевнул. Универсальный убийца вирусов ждал указаний.

Открыв отчет, содержащий адреса вирусоотправителей, Славка удивленно воскликнул:

- Мама мия! Да здесь весь мир на баррикадах! Тромб, брат, кто бы ты ни был, я с тобой. Держись!

Похоже, весь компьютерный мир расположил своих представителей у одного шлюза. Виртуальные шпионы сидя у запертого канала, ждали когда пользователь, именующий себя Тромбом, откроет доступ к компьютерам «Медвежьей берлоги».

«Странный ник», - мелькнуло в голове.

- И очень знакомый, - прошептал Славка.

Создавая Цербера, он не предполагал, что воспользуется им так скоро. Первое серьезное испытание пес-антивирусник выдержал достойно. Несколько минут озверевшая стая рвала его цифровое тело, но зверь не обращал на нападающих никакого внимания. Он искал компьютер, с которого пришел сигнал SOS.

- Хорошая собака! Да и я молодец,- громко засмеявшись, Славка хлопнул в ладоши.

Стряхнув программный мусор с лап, Цербер вывел на экран адрес компьютера, пославшего сообщение с просьбой о помощи.

- Тромб! - взревел Славка, выбив пальцами на поверхности стола не очень удачное подобие лезгинки.

Конечно же! Димкин бот... Тромб. Именно он теперь поселился в лаборатории отца.

- Я так понимаю, «куча железа» действительно живет своей жизнью. Да здравствует его величество «Синарион», - включая Цербера в режим проникновения, торжественно произнес обрадованный мальчишка.

«Я - Вячеслав Пугачев. Вызываю Тромба», - набрал он на клавиатуре и стал ждать ответа из сети.

* * *

Создавая новое поколение антипронов, Тромб попытался упростить задачу. Он переделал вирусы попавшие в сеть, пока был открыт входной канал. Некоторое время обновленные защитники должны были выдержать любую атаку. По крайней мере, до тех пор, пока атакующие не поймут их принцип работы.

- Вячеслав Пугачев вызывает Тромба, - произнес добродушного вида пес, просачиваясь сквозь едва заметные щели в закрытых воротах входного шлюза.

Дежурившие у входа охранники бросились на незваного гостя. Окружив зверя, они спеленали его длинными щупальцами. Антипроны попытались разорвать чужака на части, но тот превратившись в одного из них попытался ускользнуть. Сетевые защитники бросились вдогонку. Цепляясь конечностями, они падали, сбивая друг друга.

На месте сражения образовалась большая куча шевелящихся тел. Через мгновение она распалась, и вместо нее на входе появились десять неотличимых друг от друга улыбающихся собак.

- Это мои Церберы, с ними можешь ничего не бояться, - весело произнес гость, вгрызаясь зубами в лохматую шерсть. - Вирусы как блохи: думаешь, всех прибил, ан нет... затаится и ждет.

Пес постоянно изменялся, перетекая из одной формы в другую, но ни в одном из проявлений не производил враждебного впечатления.

Тромб понимал, что это - не собака, а программа, состоящая из определенного числа мегабайтов; он различал четкую структуру дополняющих друг друга элементов; знал функциональное назначение каждого символа, но понять зачем создателю понадобилось придавать ей визуальный образ зверя, не мог.

«Почему собака?» - в очередной раз спрашивал себя боец и не находил ответа.

Проникнув на территорию Тромба, программа- шпион превратилась в антивирус, с признаками голосового чата.

- Ты - Тромб или «Синарион»? - спросил гость и тут же продолжил. - Прости, друг. Мой предок говорит, что ты не реагируешь ни на одну команду. Это плохо. Столько народу трудилось, чтобы создать тебя. Если можешь, объясни - почему? Но только коротко. Я здесь, - собака опустила голову и усиленно забарабанила хвостом, - не совсем законным образом.

Невероятно низкая скорость обмена информацией, характерная для человеческой речи, неприятно поразила Тромба. Кодировка - декодировка... И все это для того, чтобы превратить звуковые колебания в символы алфавита и лишь затем в набор нолей и единиц. Потом обратно - в той же последовательности - медленно и непродуктивно.

«Это он для меня замедляется: не знает, насколько я вырос», - предположил Тромб.

- Ты - человек? - произнес он, ускоряя процессы декодирования.

Не дождавшись ответа, боец понял, что скорость общения изменять нельзя.

* * *

- Холод...но, черт, как холод...но. - Азбука Морзе в исполнении мальчугана, приютившегося на лестнице компьютерного клуба, на мгновение стихла.

- Знал бы, надел бы куртку потеплее, - пробормотал юный «связист», выстукивая зубами телеграфные сигналы.

За дверью гудел забитый до отказа, зал игрового клуба «Тутанхамон». Пыльный и темный.

Крепкий мужчина, удивленно посмотрев на юного телеграфиста, шагнул в сумрак полуподвала.

Бумажный прямоугольник едва заметно шевельнулся на грязной стене. «Свободных компьютеров нет!» - предупреждало объявление. Неровные, словно пьяные, буквы весело добавили: «Ламерам вход воспрещен!»

Безумные вопли гибнущих противников и беспрерывная пальба вытеснили сознание собравшихся в зале геймеров из реального мира. Азарт боя превратил их тела в механические придатки электронных машин. Перехватывая контроль над рефлексами, затуманил мозги.

Мужчина не обращая внимания на крики подростков, спокойно осмотрел зал. Проникающий в ноздри, едкий запах немытых тел его не смущал. Внимательный взгляд остановился на мониторе со стандартной заставкой Windows и расслабляющим названием «Безмятежность».

Весь зал мелькал, ревел, палил, а два молодых человека за столом, сидели и разговаривали.

В темном углу, за их спиной, приютился маленький столик, на котором не было монитора. Мужчина быстро прошел к нему.

- Димыч! Давай подключим мой ускоритель. Твой боец от этого круче не станет, но мой программный движок будет резко и бессистемно менять скорость игры, - произнес мальчишка, с опаской оглядывая темный зал.

Он чего-то боялся, втягивая голову в плечи, старался заправить непокорные белокурые волосы под купол спортивной шапочки. Белые пряди, просачиваясь сквозь пальцы, тут же выскальзывали, упорно не желая подчиняться воле хозяина.

- Не хочешь включать укоритель? Давай, врубимся в сеть! Устроим Содом и Гоморру этим ламерам, - подросток махнул рукой в сторону шумящего зала.

- Ну же! - умоляюще протянул он.

- Достал ты со своим движком? Я своего бота не могу победить, а ты ускоритель. - Второй молодой человек пребывал в том возрасте, когда юношеское лицо заметно «утяжеляется», а фигура из мальчишечьей, угловатой превращается в рельефную - мужскую. Спортивное сложение и сто восемьдесят сантиметров роста выделяли его из общей массы тщедушных тел, дергающихся перед мониторами.

- Постой-ка! А может, твоя программа уже работает? Ты что, закачал ее в клубную сетку? - Крепкая, накачанная рука вцепилась в худенькое плечо.

- Я только слегка переделал твой загрузочный файл?

- А я все думаю: почему игра не идет? Если так, то играй со своим ускорителем сам. Фича! Класс... Болтун ты, Пугач!- Парень попытался встать и уйти, но мальчишка, навалившись на него всем телом, яростно зашептал:

- Димыч! Не уходи. Скоро чемпионат. Мы должны выиграть.

Сидящий за соседним столом мужчина вздохнул. Вот ведь совпадение. Его - Дмитрия Степановича Медведева, нынешнее светило Российской науки, профессора, без которого не проходит ни одна конференция по компьютерным технологиям, друзья детства тоже звали Димычем.

Димыч - это... - тут же предположил он, вспоминая разговор с отцом Славки, - Дмитрий Потемкин. Друг и сосед Пугачева. Отличник, спортсмен - полная противоположность маленькому оболтусу.

Что связывает их между собой и что общего у мальчишек с проблемой, застопорившей неделю назад все работы «Медвежьей берлоги» - лаборатории, которой он заведует? - Мысли Медведева неожиданно прервал мощный бас, ударивший со стороны стойки, за которой восседал тучный хозяин клуба.

- Эй, шпана, заканчивай махать руками! - кричавший хотел еще что-то добавить, но неожиданно смолк, и в этот момент в зале вспыхнул свет.

- Охрана! Держи пацана! - взвизгнул взволнованный голос, сдобренный кавказским акцентом.

Обладатель колоритного баса - полный мужчина - тыкал мясистым пальцем в сторону Пугачева.

- Это тот гаденыш, который убил наши кампутеры на прошлой неделе.

Хозяин клуба рвал и метал.

- Упустите сопляка на этот раз - всэх уволю, - грозил он неизвестно кому.

Охранники не спешили появляться и толстяк решил взять инициативу в свои руки. Вытекая гигантским животом из-за стойки, он ринулся на поимку невозмутимого парнишки. Тот спокойно повернулся к монитору, опустил руки и прикоснулся пальцами к клавиатуре.

Потемкин решительно встал и заслонил маленького друга телом. Дерзкий взгляд метнулся навстречу несущемуся на всех парах, разгневанному тяжеловесу.

Произошедшее дальше повергло знаменитого профессора в полное оцепенение, плавно переходящее в сумеречное состояние.

Предполагаемая жертва - полтора метра от уровня пола, - именуемая Вячеслав Пугачев, в последний раз ударила пальцем по клавиатуре.

В игровом зале тут же погас свет. Мониторы потухли один за другим. Безумный рев возмущенных игроков взорвал и без того шумную атмосферу «Тутанхамона» - и тут же сошел на нет: сражение в реальном пространстве обещало быть не менее интересным, чем прерванное виртуальное.

Ярко вспыхнув, экраны налились малиновым светом. Кровавая пена, вскипая, поднялась к потолку, пылая алыми бликами по грязно-выбеленным стенам.

Бурлящего жаждой мести азиата словно приклеили к полу. Замерев в центре зала, он с ужасом смотрел на мониторы. Похоже, он был знаком с подобными природными катаклизмами.

Медленно отодвинув Потемкина в сторону, вперед вышел взъерошенный Славка.

В полной тишине раздался усталый голос мальчишки:

- Ну что, Гоги? Как там в киношках? Дай мне хоть один повод, и твоим компам... Ну, ты сам знаешь!

- Смотри у меня! - заорал очухавшийся боров, совершенно освободившийся от кавказского акцента.

Динамики взвыли сиреной, и хорошо поставленный мужской голос громко произнес:

- Внимание всем находящимся в зале! В случае причинения какого-либо вреда человеку по имени Вячеслав, находящимся в этом помещении компьютерам в количестве пятьдесят четыре единицы будет нанесен непоправимый ущерб.

Динамики захрипели; что-то глухо щелкнуло - и теперь уже женский, мягкий голосок запел.

«Не «Сулико», конечно, но звучит неплохо», - подумал Медведев, с удовольствием прислушиваясь к красивым грузинским руладам.

- Ээээ! Слушай! Не надо ничего делать! Я его не трону. Пусть идет! - побледневший толстяк слегка развел руки в стороны, заметался глазами по залу.

- Пусть пацан идет! Его не остановят.

- Пошли, Димыч! Нам здесь не рады, - довольно улыбнулся маленький Пугачев и, гордо задрав подбородок, двинулся к выходу.

«И все-таки дети, - подумал Медведев, приходя в себя. - Но какое шоу! Расскажу в лаборатории - не поверят».

Хотя попробуй не поверить видеозаписи. Камера телефона, усилиями тружеников «Медвежьей берлоги» превращенная в прибор ночного видения, записала мельчайшие детали столкновения.

Стоило мальчишкам выйти за порог клуба, как экраны мониторов в зале вспыхнули.

Клуб загудел, наполнился стонами игроков и звуками войны. Гул взрывов, свист пролетающих пуль, крики умирающих - все, как всегда. Геймеры продолжили прерванные виртуальные битвы, словно ничего не произошло.

Выйдя на улицу, можно было вздохнуть полной грудью. Солнечный ноябрьский ветерок наполнил легкие прохладным воздухом. Освежающий голову мороз добавил оптимизма в размышления Медведева.

«Компьютер, при всей сложности, остается механизмом, и любые изменения, внесенные в программу на его жестких дисках, можно отменить. Можно уничтожить результаты вмешательства в работу «Синариона» и он снова будет готов к работе. Нужно только знать ключ - код злосчастной программы, создавшей эти самые изменения».

А его-то Медведев пока на знал.

Оглядевшись вокруг, профессор понял, что слишком долго задержался в клубе: мальчишек нигде не было. Впрочем, это не беда. Найти двух подростков не представляет никакой трудности, если к тому же знаешь их адреса и являешься непосредственным начальником одного из родителей.

«Кстати, с родителей - а вернее, с родителя - мы сейчас и начнем», - подумал профессор, набирая номер Ивана Пугачева.

Пока трубка длинно гудела, на плечо Медведева легла чья-то тяжелая рука.

- Простите, уважаемый. Вы здесь двух пацанов не видели? - раздался за спиной хриплый голос.

Спрашивающий мужчина с виду походил на статую Геракла, на которую кто-то невзначай набросил черный кожаный плащ-пальто невообразимого - шестьдесят какого-то - размера. Несмотря на свободный покрой, он совершенно не скрывал выпирающие во все стороны мышцы. Лицо здоровяка, высеченное неумелым каменотесом, с первого взгляда заставляло уважать его владельца и требовало особого - внимательного отношения окружающих.

Профессор напрягся. В голове вспыхнул сигнал тревоги, сердце ускоренным ритмом отозвалось на всплеск адреналина, накачивая завибрировавшие мышцы кровью.

Гудящий телефон, неожиданно смолк, и усталый голос старшего Пугачева произнес:

- Я вас слушаю, Дмитрий Степанович.

Геракл, раздосадованный вынужденной задержкой, сплюнул под ноги.

- Ну, ты! Я с кем базарю? Двух сопляков здесь не видел? Один от земли кое-как, другой вроде тебя. Только что из этого подвала слиняли. - Он махнул рукой в сторону клуба.

В трубке опять послышался голос Ивана, теперь уже встревоженный:

- Дмитрий Степанович! С кем это вы там разговариваете?

- Ваня, будь на связи. Я перезвоню через несколько минут.

Спокойно взглянул в глаза верзилы профессор медленно произнес - тихим голосом, от которого у его подчиненных начинали дрожать колени:

- Уважаемый! Московский зоопарк находится недалеко от станции метро «Баррикадная», но боюсь, вас туда не примут, ибо места для крупных млекопитающих у них сейчас заняты.

Лицо амбала побагровело.

- Однако посмею предположить,- продолжил Медведев, четко выговаривая слова, - что для вас они сделают исключение. Как для особо редкого экземпляра,

- Да ты!.. Да я тебя! - заорал скуластый Геркулес, превращаясь в разъяренное чудовище, с налившимися яростью кровавыми глазами.

- Убью!

Ручища, напоминающая гигантский молот взлетела в воздух. Здоровяк ринулся вперед в стремлении использовать в качестве наковальни голову Медведева, но как могло показаться стороннему наблюдателю, совсем немного промахнулся. Кулак, а вслед за ним и огромное тело, подчиняясь неумолимым законам инерции, пролетели чуть левее отпрянувшего в сторону профессора. И если бы не вовремя выставленная нога, случилось бы непоправимое. Траектория здоровяка привела бы его прямо под колеса мчавшейся по дороге иномарки.

Старенький «мерседес», скрипнув шинами, пролетел мимо.

- Молодой человек! Не играйте вблизи проезжей части! Это опасно для жизни! - раздался негромкий насмешливый голос, и вслед за этим в поле зрения Медведева появился высокий мужчина. Он был строен, крепок в кости, широкогруд. Небольшие проницательные глаза иронично взирали на мир.

- Браво, Дмитрий Степанович! Браво! - воскликнул приближающийся незнакомец.

И продолжил шепотом, обращаясь к здоровяку, утирающему с лица кровь:

- Медведь, господин Ванькин, - очень коварный зверь, хищник, быстрый и беспощадный. Только он идет на стреляющего охотника, и идет, поверьте старому профессионалу, до самого конца. Пока не оказывается поверженным - либо он, либо медвежатник.

- В вашем случае, Илья, всенепременно нужно поблагодарить уважаемого профессора за то, что он вас пощадил. И не нужно косить лиловым глазом в его сторону. Уж поверьте мне: если бы не он, то в сводках ДТП от сегодняшнего числа в списке пострадавших значилось бы и ваше имя. А в морге прибавилось бы покойников, - спокойно продолжал незнакомец.

Подойдя к Медведеву и глядя ему в глаза, он снял серую кепку, пригладил тонкие усы, венчающие изящную бородку клинышком, и, дружелюбно улыбаясь, протянул руку:

- Разрешите представиться: Иван Васильевич Коваль. Должность мою вам знать не обязательно. Могу лишь сказать, что мы с вами в некотором роде коллеги. Занимаемся, знаете ли, одним делом... Только в разных ведомствах.

Медведев, не задумываясь, ответил на крепкое рукопожатие.

Мужчина был окружен ореолом профессионализма и внутренней силы, присущим работникам органов безопасности.

Ухоженные темные волосы, отливающие редкой сединой на висках, торчали ежиком на макушке. Римский заостренный нос, четко очерченные густые брови.

Интеллигентное лицо могло бы показаться привлекательным, если бы не ледяные серые глаза. Цепкие, холодные, внимательные и пытливые. К вниманию они призывали, а о пытках - напоминали.

Иван Васильевич оглядел Медведева с ног до головы, словно выбирал шубу любимой жене, кивнул и довольным голосом произнес: «Абсолютная идентичность представленной характеристике».

Профессор недовольно хмыкнул.

- Дмитрий Степанович! О наших с вами делах мы поговорим при следующей встрече, а сейчас подскажите: как нам найти молодого человека по фамилии Пугачев? - заметив недоумение в глазах Медведева, коллега «из другого ведомства» скис. А затем утомленно выдохнул:

- Пожалуйста, не делайте удивленных глаз. Не поверю, что впервые слышите. Я прекрасно осведомлен, что вас, уважаемый профессор, очень интересуют Вячеслав Пугачев и Дмитрий Потемкин. Несколько минут назад эти молодые люди покинули компьютерный клуб и исчезли из зоны нашего внимания. И произошло это из-за столкновения наших с вами интересов и некомпетентности моего работника, - он сурово посмотрел на стоящего в стороне Ванькина.

Стараясь подражать манере разговора собеседника, Медведев произнес:

- Не совсем понимаю, о ком вы говорите уважаемый Иван Васильевич? Я здесь, видите ли, проверяю свою теорию о влиянии компьютерных игр на неокрепшую юношескую психику.

- Ну, если так, то не стану вас задерживать. Вы свободны, - безрадостно закончил Коваль. - До скорой встречи.

Развернувшись, он двинулся к подъехавшей черной «Волге» и уже садясь в машину, будто вспомнив, выкрикнул вдогонку уходящему Медведеву:

- Учтите, профессор! Мальчишкам угрожает опасность! Серьезная опасность. Высуньте голову из своей берлоги и посмотрите, что творится в мире!

Хлопнула дверка. Взвизгнули колеса. Набрав скорость, машина исчезла за поворотом, оставив удивленного профессора наедине со своими мыслями.

«Что творится в мире? Причем здесь мальчишки?»

Постояв пару минут в задумчивости, Медведев достал из кармана телефон, набрал номер и, услышав взволнованный голос Ивана Пугачева, быстро произнес:

- Собери всех! Скоро буду.

* * *

«Лаборатория искусственного интеллекта» походила на разбуженный в декабре муравейник. Все сотрудники «Медвежьей берлоги» собрались в конференц-зале. Небольшая комната с трудом вмещала всех участников проекта.

мая большаа то, что авейник,самый неподходящий момент. оказать свои своей ��������������������������������������������������Однако ограниченность пространства не угнетала тружеников клавиатуры. Клаустрофобией в «Берлоге» никто не страдал - благодаря возможности в любой момент уйти из мира реального в виртуальный.

- Итак, господа, начнем! - с этими словами Медведев протиснулся в центр зала, осмотрелся и недовольно сморщился.

- Что мы имеем на сегодняшний день? - поинтересовался он и выжидающе замолчал.

Подчиненным стало понятно, что шеф не в настроении. «Господа» - последняя степень недовольства начальника, потому в зале моментально воцарилась полная тишина.

- А имеем мы на сегодняшний день, - продолжил Медведев после секундной паузы, - дырку от бублика! И виноваты в этом все без исключения.

Профессор обвел примолкших сотрудников тяжелым взглядом.

- Каким образом посторонние получают доступ к секретному проекту? Это вопрос к тебе, Ваня, - прошипел профессор, пытаясь взглядом проникнуть за спины сотрудников, плотным щитом заслонивших Пугачева. - Позволить мальчишке получить коды доступа к системе...

- Дмитрий Степанович! Я уже говорил, что Славка не мог... - попытался оправдаться Иван.

- Не мог говоришь, - резко оборвал профессор. - Разгильдяй говоришь!

Свет в зале погас. Зашуршал матерчатый экран настенного проектора, и глазам присутствующих предстала сцена столкновения в компьютерном клубе. Забурлила кровавая пена, замелькали лица и мониторы, послышалась красивая песня.

Экран погас, профессор включил свет и, справившись с раздражением, спокойно продолжил:

- Если кому не понятно, что произошло, поясняю. Тринадцатилетний мальчишка перехватил управление пятью десятками компьютеров, находящихся...

- Четырнадцатилетний, - робко поправил Пугачев. - Он просто выглядит младше сверстников.

- Подчеркну для не особо сообразительных: полное управление! Без перезагрузки системы и без остановки программ.

Сделав паузу, Медведев посмотрел на сидящих в первых рядах аналитиков и коротко бросил:

- Мне нужны ответы! Каким образом система перешла на голосовое управление?

- Дмитрий Степанович, а вы не допускаете, что мальчишка просто записал звуковой файл заранее и запустил его параллельно с программкой подавления изображения на соседних компьютерах? - предположил поднявшийся из второго ряда Семен Михайлов, но тут же сам себе возразил: - Нет, для маленького, пусть и умного мальчишки просчитать развитие ситуации столь досконально представляется маловероятным.

- Да, Сема, ты прав, - протиснулся вперед ироничный Мелехов. - У нас всякий пацан, приходя в игровой клуб, совершенно случайно имеет при себе копию программки подавления изображения - ее сетевую версию. Хм!

Семен совсем недавно появился в лаборатории Медведева. Молодой, но очень смелый в суждениях аналитик, только-только закончивший МГУ, с первых дней появления показал себя специалистом высокого класса. Переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно пробормотал:

- Если, конечно, он не гений.

- Вот! - воскликнул Медведев. - Гений! Наконец-то Сема нашел нужное слово! Вот кого я искал, когда набирал сотрудников для этой лаборатории. Но, как говорится, чем богаты, тому и... Стоп! - резко остановившись, профессор задумчиво склонил голову.

- Внимание! Все смотрим на мальчишку.

С этими словами он снова включил запись:

- Вот наш герой набирает на клавиатуре последнюю команду. Это, нужно полагать, клавиша ввода. Поворачивается к залу, и... Стоп!

- Откуда у твоего отпрыска такая телефонная гарнитура? - удивился Мелехов, но никто не обратил на него внимания.

- Думаю, все видели, что Пугачев-младший что-то прошептал, но что именно? - профессор говорил сам с собой.

Затем, обращаясь к техникам, поинтересовался:

- Можем мы усилить сигнал, чтобы услышать, что он сказал?

«Угроза физической расправы. Выручай, Тромб!» - вылетевшая фраза повисла в воздухе.

Медведев вопросительно протянул:

- Ну, ии ...?

- Он сказал «выручай, Тромб!» - раздалось из дальнего угла.

- Я слышал, что он сказал именно это, - Медведев задрал голову, пытаясь увидеть говорившего Пугачева. - Мне интересно, из чего это следует?

- И перестань прятаться за спинами товарищей: четвертовать тебя сегодня мы не будем. Ты у нас на сегодняшний день - слишком важная персона. Точнее, особа, приближенная к важной персоне, - успокоившийся Медведев позволил себе улыбнуться.

Смущенный Пугачев вышел вперед и неуверенно буркнул:

- Я читаю по губам. С детства.

И уже более уверено продолжил, поворачиваясь к экрану:

- Со стопроцентной уверенностью могу повторить его слова. Только последнее - «тромб» или... «ромб»? Сказать точно не могу.

Напряжение в лаборатории, царившее до сих пор, спало. Весельчак Саша Мелехов тут же предложил проверить способности Пугачева на практике и поведать коллективу, о чем шепчутся каждое утро секретарша Анечка с молоденьким программистом Ванидзе.

- Ничего личного, абсолютно ничего, - оправдываясь, бормотал Алик, но по воцарившемуся в конференц-зале возбуждению можно было понять, что ему никто не поверил.

- А ты говоришь, не мог!... разгильдяй! - глядя Пугачеву в глаза, Медведев громко кашлянул.

- Билла Гейтса тоже считали разгильдяем. Даже выгнали из университета. Но это не помешало ему прорубить «Окна» едва ли не на всех компьютерах планеты. Эх! Если бы все подростки были такими разгильдяями, тогда....

- Что тогда, шеф? - нерешительно полюбопытствовал Ванидзе, накручивая на палец черный, как смоль, ус.

- Тогда? - Медведев засмеялся, вспоминая представление в «Тутанхамоне». - Мы бы с тобой мыли окна в лаборатории, а разгильдяя работали. Вот что было бы тогда! А теперь о кинематографе.

- Ты родной язык не забыл? - стараясь перекричать шум в зале, спросил Медведев. - О чем песня, которую выдал компьютер в клубе?

- Это не совсем песня, - ответил Алик. - Просто слова о том, что ущерб, который понесет клуб в результате уничтожения аппаратуры, не стоит удовлетворения, которое получит директор, наказав паренька.

Профессор кивал, слушая программиста, а сам думал о мальчишках.

* * *

Разговор подходил к концу, когда Потемкин решил выглянуть в «зазаборье». Деревянная преграда давала возможность вести наблюдение за входом в клуб.

- Мальчишкам угрожает серьезная опасность! - услышал он резкий голос.

Медленно повернувшись к побледневшему Пугачеву, Дмитрий зашипел:

- В какое, черт возьми, дерьмо ты влез на этот раз?

Угрожающе надвигаясь на молчащего Славку, негромко, выталкивая слова, продолжил:

- Кто эти люди? И почему нам угрожает опасность?

На мгновение показалось, что Славка вот-вот расплачется, но не тут-то было. Дерзко выставив подбородок вперед, маленький проныра даже не пытался оправдываться - он нападал.

- Ты чё, Броненосец, первый день меня знаешь!?

В мгновение ока он превратился в покрытое шипами и брызжущее ядом чудовище. Так было всегда, когда кто-то зажимал его в угол.

- И не из такой задницы выбирались!

- Пугач! Давай без дурацкой бравады, а то ведь действительно нарвешься. Ты разве не понял, из какой конторы эти мужики? - Меряя строительную площадку большими шагами, Дмитрий безрезультатно пытался успокоить кипящее в груди возмущение.

Посмотрев на Славку, он остолбенел.

Тот плакал: по-настоящему, навзрыд, размазывая кулаком катившиеся по щекам слезы.

Инстинкт толкнул Дмитрия вперед. Обняв мальчишку за плечи, он прижал мокрую мордашку к груди.

- Успокойся, дружище! Ты меня пугаешь. Успокойся и рассказывай!

Славка продолжая подрагивать в объятиях друга, громко и мокро шмыгал носом.

Потемкин сжался от нехорошего предчувствия.

- Все будет нормально, - убеждал он, но справиться с предательской дрожью в голосе, не мог. Как можно оставаться невозмутимым, когда на груди у тебя ревет потомок славного разбойника Емельяна Пугачева?

Дмитрия насторожили события в клубе, встревожили слова незнакомца, с глазами следователя, но только сейчас он понял, что попал в настоящую переделку.

Вспомнился прошлогодний спор Славки с Петькой, из параллельного класса. Пугачеву нужно было пройти по перилам балкона, на седьмом этаже строящегося дома. Спорщики с трудом уговорили Потемкина выступить в роли арбитра.

Петька не имел ни малейшего шанса выиграть пари. Если бы не сторож, появившийся в самый неподходящий момент, он бы целую неделю встречал учителей громким кукареканьем.

- Назад! - завопил испуганный мужчина в пятнистой телогрейке, выходя из-за стены именно в тот момент, когда Славка уже миновал первую половину пути и, расхрабрившись, посмотрел вниз.

Начинающий эквилибрист вздрогнул от неожиданности, пошатнулся. Потеряв равновесие, он испуганно отпрянул от разверзшейся под ногами бездны и, размахивая руками, влетел в стекло балконной двери.

Результат нелепого спора - сломанная нога и множество порезов.

Когда Дмитрий на руках нес ругающегося спорщика в больницу, прохожие останавливались; бабки, крестясь, отворачивались.

Окровавленный Славка орал на всю улицу, проклиная врачей:

- Если вам предложат по дешевке донорские органы - не покупайте!

Сжимая зубы, он рычал и смеялся, грыз кулаки от боли, но ни проронил не одной слезинки.

А сейчас он рыдал.

- Рассказывай, - повторил Дмитрий, заметив, что Славка перестал хлюпать носом.

- Броненосец! Мы тонем! Похоже, нужно сдаваться, - угрюмо буркнул тот и тут же продолжил.

- Димыч! Знал бы ты, как они меня достали. Сначала просто пасли - потом начали зажимать. В последние два дня никак оторваться не могу. Дома не спрячешься. Поехал на дачу - нашли. Вчера с утра... - мальчишка громко захрипел, прокашливаясь, - два часа сидел в мусорном бачке, пока эти козлы обыскивали дом. Сволочи! - разогнавшись, Славка уже не мог остановиться. Он шипел, плевался, махал руками.

- Представляешь?! Вечером пришлось нырять в Москву-реку. Бррр!

Пугачев втянул голову в плечи, дрожа всем телом, продолжил:

- Черт! На дворе уже не лето, а я не морж...

Тряхнув грязными белесыми прядями, он замолчал, но через мгновенье снова заговорил:

- Сегодня утром я уже подумал, что они потеряли меня, но нет!

«Очухался парень - и то хорошо», - подумал Дмитрий и улыбнулся.

Слава, заметив его улыбку, проворчал:

- Чё ржешь? Думаешь, тебя не тронут?

- Не переживай - прорвемся! - Дмитрий похлопал друга по плечу. - Ну, искупался!.. Люди в январе, на крещение, сами в прорубь лезут и ничего - говорят даже помогает от многих болячек.

Славка обиженно надул губы и посмотрел на друга снизу вверх.

- То-то я чувствую себя таким здоровым, - неожиданно улыбнулся он.

Дмитрий кивнул, сдерживая улыбку.

Пугачев сжал виски руками.

- Скажи дружище только одно: ты со мной? - спокойно спросил он.

- А ты думал, что я тебя одного брошу? - удивился Потемкин.

- Тогда следуй за мной, напарник! В бункер!

* * *

На улице темнело, когда друзья, оторвав доски, закрывавшие окно в подвал одного из домов, протиснулись внутрь.

- Это и есть бункер? - спросил Дмитрий.

Нахмурив брови, он внимательно осмотрел унылое помещение.

- Меблированный нумер, однако, - пошутил Славка, ткнув пальцем в приютившуюся у стены деревянную лежанку.

Назвать мебелью сооруженный из необструганных досок лежак не решился бы даже обладатель безудержной фантазии. Однако после Славкиных слов Дмитрий, подумав, согласился. Исключительно комфортное жилье для беглеца: тепло, светло, спальное место в наличии. Что еще нужно?

Холодный воздух, вползающий с улицы, встречаясь с горячими трубами отопления, превращался в пар. Молочная шевелящаяся завеса надежно укрывала грязный бетонный короб от постороннего взгляда.

В углу копошилась живность. Поприветствовав постояльца радостным писком, маленькие обитатели городского дна разбежались.

- Это, конечно, не «Палас-Отель», но лучшее из того, что мне удалось отыскать на рынке недвижимости, - устало произнес Славка и с шумом повалился на лежак.

Из-под деревянного настила выскочили испуганные крысы и разбежались в разные стороны.

- А это, брат, мои соседи, - улыбаясь, выдохнул Славка и тут же, сникнув, продолжил:

- Если ты думаешь, что крысы - неприятные существа, то глубоко заблуждаешься, так как встречаются и похуже. Имя им - хомо сапиенс. Иначе говоря, человеки - разумные по определению.

Встряхнув белой шевелюрой так, что длинные волосы на секунду скрыли пронзительно-голубые глаза, и устроившись поудобнее, Славка начал рассказ:

- Я тебе говорил про странные сны, которые я стал видеть в прошлом месяце? Я тогда еще несколько дней в школу не ходил, прикидывался больным, а сам из-за компьютера целыми днями не вылазил: программу писал. Ночью- сны, а днем их дублирование на компьютер. Как под гипнозом. За три дня закончил программу, а принцип действия понять не могу. Знаю только, что способна изменять любой файл, но для чего конкретно делал ... хоть убей. Вирус - не вирус, взломщик - не взломщик. - Славка потешно вжал голову в плечи, развел руками. - И то и другое. Да еще и ускоритель. Видоизменяет все: с чем столкнется. Я ее проном назвал - проникателем то есть. Хочется испытать, аж руки чешутся, а запускать боюсь. Боялся, что создал опасный вирус, до тех пор, пока не подключил...

Мальчишка прикрыл глаза, словно переживая заново момент испытания.

-Эффект обалденный - машина летает, но простора маловато для... - голос юноши постепенно затих.

Дмитрий глянул на друга и увидел, что тот лежит с закрытыми глазами.

- Пугач! - рявкнул он.- Потом спать будешь!

Славка дернулся. Глядя помутневшим взглядом, зевнул.

- О чем это я? - удивился он.

- Что было, когда ты испытал своего прона, - подсказал Потемкин.

- Аа! - с трудом сфокусировав взгляд, Пугачев продолжил.

- Пользуясь папашиным кодом доступа, загрузил прона в сеть лаборатории, где он трудится. Ну и что-то там пошло не так. «Синарион» подключился и...,- Славка все больше соскальзывал в сон.

- Кто такой Синарион? И почему ты выбрал компьютеры отца? - поинтересовался Дмитрий.

- Броненосец, не перебивай. Я и без тебя запутаюсь, - огрызнулся Славка, вскакивая. - «Синарион» - система накопления, распознавания и обработки информации. Проще говоря - накопитель знаний. Комплекс, поглощающий информацию с безумной скоростью. Хотя скорость - не главное. Главное, что он должен самообучаться и постепенно... если уж и не стать разумным, то максимально приблизиться к этому. Вот я и решил проверить прона именно на нем.

- Пугач, ты не просто авантюрист. Ты - бандит с большой дороги! - возмутился Потемкин, но тут же замолчал.

- Вошел. Погонял во всех режимах. Никакого кайфа. Дай, думаю, взгляну одним глазком на их диски, - Славка резко замолчал и виновато опустил голову.

Глядя на притихшего приятеля, Потемкин едва не поверил, что тот жалеет о вторжении на чужую территорию. Но это было исключено, как бы убедительно он ни изображал раскаяние. Кто угодно другой, но только не Славка, мог оставить без внимания чужие директории. И жалеть о взломе было не в правилах юного хакера.

Славка помолчал, словно собираясь с духом и через секунду продолжил:

- Взглянул одним глазком - и не удержался. Активировал кое-какие программы, - мальчишка тихо зашептал, отворачиваясь. - Вернее, запустил все, которые только были в системе, а для пущего эффекта открыл доступ в Интернет, чтобы посмотреть, как эта чертова железяка будет вытаскивать инфу из Инета и начнет учиться.

Не имея сил сдерживаться, Потемкин воскликнул, стуча себе по лбу указательным пальцем:

- Пугач, башку включи! Ты хоть соображаешь, что натворил? Куча ученых - среди которых, кстати, и твой отец - убивают уйму времени на создание этого комплекса, и тут появляешься ты? - задохнулся возмущенный Потемкин. - Не удержался он, видите ли! - зашагал из угла в угол, нервно размахивая руками. - Ты же предка подставил!

Выталкивая слова из пересохшего горла, он наклонялся, чтобы не врезаться в бетонные балки, торчащие из потолка. Забываясь, ударялся головой. Периодически стряхивая пыль с каштановых волос, громко фыркал.

Славка не собирался сдаваться.

- Подставил? - воскликнул он с вызовом. - Да пойми ты! Я ведь включил проги, которые и без меня были бы запущены через день-другой.

- К тому же «Синарион» действительно стал обучаться. И гораздо быстрее, чем у этих умников. Но я не об этом хотел рассказать, - подозрительно тихим голосом досказал компьютерный взломщик.

Дмитрий резко остановился.

- Не об этом? - прошептал он. -Это еще не все?

Славка вскинул брови, выпучил глаза.

- Загрузил я нашу игру. Запустил свого прона. Поиграл немного.

- Без моего «акселератора» они бы еще пятилетку ждали, пока Тромб соображать начнет.

Дмитрий удивленно уставился на друга.

- Причем здесь Тромб?

- Нуу, - протянул Славка, - я загрузил установочный файл с твоим игроком-ботом, и моя фича смешала все программы в одну кучу, размыв границы выполняемых задач... Короче, вся система из «Синариона» превратилась в один большой «Unreal Tournament» - с разумным бойцом на борту.

Остолбеневший Потемкин смотрел на приятеля и не мог произнести ни слова. В отличие от друга, он был человеком ответственным. «А если Пугачев-старший решит, что это я проник в его систему?» - с ужасом подумал он.

- Я не виноват, что «Синарион» назвал себя Тромбом, - оправдывался Славка. - Он сам идентифицировал себя. Кстати, в клубе Тромбом управлял Тромб, такое вот совпадение. Для него опасно выбираться из лаборатории в мировую сеть: он успел разозлить весь компьютерный мир, - тараторил Славка, кружа вокруг неподвижного Потемкина.

- Честно говоря, у тебя не было шанса выиграть: Тромб был создан бойцом, а ты - игрок.

Славка неожиданно остановился, задумался и на некоторое время выпал из реального мира.

- Странно, что он отдал победу тебе. Очень странно! - продолжил он, «вернувшись на Землю». - Иногда мне кажется, что, усложнившись до разумного состояния, он... начинает обретать человеческие качества!..

- Слушай, Пугач! - зашевелился Потемкин. - Ты сказал, что запустил систему неделю назад. Если ты прав, то он еще ребенок - по человеческим меркам.

- Тромб? - Славка с упреком посмотрел на товарища.

Тот вдруг почувствовал себя первоклассником, не выучившим урок.

- Я же тебе говорил... мой прон увеличивает скорость. Чем круче аппаратный комплекс - тем больше. Там памяти знаешь сколько? За эту неделю наш электронный друг стал настоящим монстром. Он вырос. В поисках информации взломал мировую сеть. Обошел всю! - пояснил Славка, сделав ударение на последнем слове. - Вызвал на себя огонь всевозможных хакеров - спецслужб, бандитов всех мастей. Даже церковь не оставил без внимания, слегка разгрузив ее серверы.

Дмитрий помрачнел, слушая маленького друга.

- Когда его прижали к берегу, он нашел меня и попросил о помощи.

Потемкин дернул головой, выставив ладони перед собой.

- Остановись! - рявкнул он. - Чего ради машинный интеллект просил бы о помощи тебя? Ты кем себя мнишь?

Фантастический бред, обрастая невероятными подробностями, все больше походил на правду. Это раздражало Дмитрия, а еще больше - пугало.

- Это же элементарно, Димыч! Неужели ты не понимаешь? - опешил Славка. - Для него я - создатель! Бог! Родитель! Называй как хочешь, но именно я активировал его! Благодаря мне он осознал себя, стал разумной личностью!

- Можно спросить всемогущего Создателя? - Дмитрий иронично склонил голову, прижимая к лицу сомкнутые лодочками ладони. - Как он общается со своим детищем?

Славка, ничуть не смутился.

- Обычная мобила плюс беспроводная гарнитура, усовершенствованная одним знакомым моего предка, - торопливо произнес он. - Камера на борту, также переделанная. При включении переводит связь в режим телеконференции. Такого ни у кого нет.

Славка приподнял подбородок гордо, словно сам занимался модернизацией телефона.

- Как наш боец подключается к мобильникам работников лаборатории, чтобы они не заметили, я не знаю. Все тип-топ, напарник. Платит за связь лаборатория отца, - улыбаясь закончил он.

Вспоминая о недавних приключениях он увлекся и, кажется, забыл о столь же недавних страхах, серых стенах и крысах под ногами.

Дмитрий покачал головой.

- Тип-топ, говоришь! Очнись!- завопил он. - А что если твой отец работал над секретным проектом?

- Нет! Нет! Я бы знал! - запротестовал мальчишка.

- Откуда тогда эти серьезные дяди с каменными лицами?- подался вперед Потемкин.

- Ты прав, кроме геморроя на свою задницу, мы ничего не имеем, но... поверь, Димыч, я не хотел втягивать тебя в эту историю, - оправдываясь, Славка снова превратился в маленького загнанного в угол мальчишку.

- Что же нам делать, Броненосец? - вскричал он. - Ведь мы не можем бороться со всем миром! Даже если на нашей стороне компьютерный боец.

К тому же Тромб решил, что общение с человечеством опасно для его существования, и полностью перекрыл все пути доступа к своей персоне - соответственно, и ко всем компьютерам лаборатории. Боюсь, папашины коллеги, когда узнают, что он натворил, попытаются отключить питание всего комплекса. А это для Тромба равносильно смерти, - закончил Славка с болью в голосе.

- Ты лучше бойся того, что они сделают с твоим отцом, когда узнают, кто виновен во всех неприятностях.

Дмитрий вновь заходил перед сжавшимся на деревянном лежаке Пугачевым.

- Свяжись с Тромбом! Я хочу услышать его.. Если, конечно, ты мне не лапшу на уши вешал.

- Не знаю, как вы с Тромбом, а я смертельно устал, и пока не отдохну, с места не двинусь, - сонно пробормотал Славка, сворачиваясь калачиком . Он сомкнул веки и моментально заснул.

Дмитрий снял куртку и осторожно накрыл спящего друга. Присев на краешек лежака, он вдруг почувствовал горячую тяжесть в ногах и едва заметный шум в ушах.

- С-п-а-ть! - загудело в голове.

- С-п-а-ть! - зашуршало под лежаком.

Тело отказывалось сопротивляться навалившейся усталости. Стоило только закрыть глаза, как перегруженный дневными впечатлениями мозг моментально отключился.

* * *

- Просыпайся, соня! - стоящая рядом с кроватью мать стаскивает одеяло, пытаясь разбудить Дмитрия.

Утро с трудом протискивалось сквозь пыльные стекла, заливая комнату ярким светом. Нужно вставать, но тяжелая голова падает на подушку. Кажется, что в глаза насыпали мелкого песка. Не в силах вынести сияние солнечных лучей, они сами собой закрываются. Сон наваливается, словно многотонная плита, прижимает к постели, не дает пошевелить тяжелыми веками. Борьба продолжается, и в неравной битве побеждает сон. Еще несколько минут и...

Резко открыв глаза, Дмитрий вскочил на ноги. «Черт возьми! Где это я?» - непонимающе озираясь по сторонам, вскрикнул он.

Потухшая лампочка , бетонные стены, земляной влажный пол.

Проникающий сквозь подвальное окошко лучик света выхватил из темноты импровизированный лежак из грубых досок.

Просыпающийся организм вздрогнул сталкиваясь с невыносимой «прелестью» подвальных ароматов. Резкие гнилостные запахи мгновенно отрезвили дремлющий мозг.

«Надо же, всего день вне дома - и уже мать приснилась», - с тоской подумал Дмитрий, разминая затекшие ноги. Спать сидя - невеселое занятие.

Вспомнив ночной разговор со Славкой, он лениво потянулся и невнятно пробурчал:

- Упрямый, как баран!

«Кстати! Где он сейчас?» - мелькнуло в голове.

Дмитрий испуганно осмотрелся. Взгляд неожиданно коснулся оборванного куска бумаги, висевшего на стене прямо над лежаком. Предчувствуя неприятности, он, осторожно вытянул руку и сжал пальцами мятый листок. Ничего не понимая, долго смотрел на клочок бумаги.

Крупные буквы... корявая надпись: «ТРОМБ»... и больше ничего.

В темном углу, за раскаленным коллектором, неожиданно зазвонил телефон. Дмитрий резко выпрямился и врезался головой в низкий потолок. Покрытая пылью колба вздрогнула, спираль покраснела и лампочка залила серый склеп тусклым светом.

- Вот ты где прячешься! - завопил Потемкин, бросаясь на звук.

- Черт! - растерянно пробормотал парень мгновение спустя.

Только сейчас он понял, что даже для маленького Славки места за трубами явно недостаточно. Потемкин просунул руку между пышущих жаром металлических цилиндров. Где-то в темноте, на крючке, торчащем из стены, висел мобильник. Висел и орал. Точнее, вопила гарнитура «говорю сам с собой», закрепленная тут же. Зацепив пальцами наушник, Дмитрий снял телефон и осторожно вытащил на свет.

Прижал его к уху, ощущая тепло нагретой резинки. Быстро включив кнопку приема, он услышал спокойный голос.

- Назовите свое имя и код доступа! - произнес незнакомец.

Наушник ждал ответа.

Дмитрий задумался, не зная, что сказать. Спокойный, сухой голос не мог принадлежать Славке - слишком спокойный и к тому же абсолютно безжизненный. Значит, это ...

- Я - Дмитрий Потемкин, а ты, очевидно, - Тромб? - наконец-то решившись, выдохнул юноша, опасаясь услышать гудки отбоя.

- Код принят! Я - Тромб, и у меня для вас послание от Вячеслава.

Маленький динамик скрипнул, горошина наушника длинно вздохнула и продолжила уже голосом Пугачева:

- Димыч, не обижайся, но я все! Спекся! Думал, смогу справиться, но нет! Иду сдаваться: у них мама! Постарайся помочь бойцу! У него есть неплохие идеи. Извини, но времени у вас немного.

* * *

Прошло два часа с того момента, как Медведев припарковал видавший виды «пассат» недалеко от подъезда Пугачевых. Посетив ближайшее отделение милиции, профессор вдруг понял, что есть во Вселенной места, где время останавливает ход. Два десятка лет абсолютно не отразились на деятельности учреждения. Занятые лица, снующие из комнаты в комнату люди, полное отсутствие интереса к посетителям во взглядах - словом, рабочая атмосфера.

Пугачев-старший остался в отделении добиваться правды, а Медведев должен был ждать у подъезда - на случай, если появится кто-то из пропавших мальчишек.

Отец семейства подал заявление о пропаже близких ему людей, но нужно, оказывается, еще доказать обоснованность этого самого заявления. Тот факт, что мать с сыном бесследно исчезли с дачи, не является убедительным аргументом для начала розыскных мероприятий. И не важно, что третий день они нигде не появляются и не звонят - ибо, как сказал рослый насмешливый лейтенант, принимавший заявление: «Может, они сейчас едут к одному из ваших родственников, и через день-два позвонят или объявятся, а мы будем отрывать наших работников от важных дел».

Невзирая на предельную занятость сотрудников правовых органов, Иван все же решил попробовать отыскать хотя бы одного ничего не делающего - проще говоря, свободного - работника. Ничего не делающих, однако, оказалось очень много, а вот свободных - ни одного.

Медведев мог бы допустить, что слова лейтенанта не лишены смысла, если бы не одновременное исчезновение Дмитрия Потемкина. Мать с сыном видели в последний раз три дня назад. Затем два дня назад мальчишки побывали в «Тутанхамоне», где устроили небольшое представление. После этого и они исчезли.

Кто может знать, где они?

Медведев даже хлопнул себя по лбу.

«Ну, конечно! Как я сразу не сообразил! Коваль Иван Васильевич - вот кто нам нужен. Уж он-то, если даже и не имеет отношения к исчезновению, должен быть в курсе происходящего» - подумал профессор, выглядывая из окна машины.

Пустынная улица перед серым домом - одна из тысяч похожих друг на друга маленьких улочек Москвы. Лишь изредка одинокие прохожие нарушают тишину морозного утра легким поскрипыванием свежевыпавшего снега под ногами. Вот бабушка, согнувшаяся под тяжестью прожитых лет, медленно бредет к подъезду, таща за собой сумку-тележку. Казалось бы, что выгнало её на улицу? Сидела бы дома на диванчике да пила чай, но нет - неймется нашим старичкам, торопятся жить.

Когда бабулька доковыляла до двери подъезда, из-за угла выскочил молодой человек. Быстро обогнав старушку, он открыл перед нею дверь, постоял, пока она не исчезла в темноте, и быстро скользнул следом.

«Не все так плохо с нашей молодежью», - подумал профессор, и тут его взгляд упал на еще одного прохожего, мчащегося к дому. Просторный плащ-пальто, наброшенный поверх спортивного костюма, нелепо взмахивая кожаными полами, с трудом скрывал выпирающие горы мышц.

«Господин Ванькин собственной персоной», - улыбнулся Медведев и попытался вылезти из машины. Увы - дверь подпирал Иван Васильевич Коваль.

Зло оскалившись в сторону Медведева, Ванькин, громко хлопнув дверью, исчез в подъезде.

«Черт, старею! - запоздало сообразил Медведев, опуская стекло. - Ведь это Потемкин исчез в подъезде следом за бабулькой!»

- Стареете, коллега, - улыбнулся Коваль, заглядывая в салон. - С вашей-то реакцией - и пропустить мальчишку.

- Вот уж воистину, не буди лихо! -парировал Медведев. - Долго жить будете, полковник!

Коваль удивленно поднял брови и шутливо буркнул:

- Неужели по нашей базе данных прогулялись? Нехорошо, профессор, нарушать законы. Или все-таки раскололи «Синарион»?

- Да ваши звездочки у вас на лбу выдавлены! - ответил Медведев, в очередной удивляясь проницательности Коваля. - И откуда вы знаете о «Синарионе»?.. - возмущенно продолжил он.

- Бросьте, профессор! Неужели вы думали, что после того, что натворило ваше чудо в сети, им никто не заинтересуется? Или вы не знаете? - полковник наклонился и заглянул в глаза Медведева.

- Не знаете! - удивился он. - Хорошо! Я Вам расскажу. Лет на двадцать тюрьмы ваш кибер-бандит набедокурил - точно. Не меньше!

Иван Васильевич покачал головой, вздохнул, словно жалея профессора.

- Я бы оставил попытки достучаться до него, иначе вам придется отвечать за все, что он совершил... А это - тюрьма! Вопрос только в том, какая именно? Вернее, на территории какого государства будет находиться эта тюрьма? Впрочем, до заключения можно и не дожить: ни одна спецслужба мира не пожелает вам доброго здоровья. Отдайте лучше умника в руки моих специалистов, и мы создадим вам хорошую легенду.

Медведеву показалось, что он услышал доносившийся из подъезда шум.

- Конечно, Нобелевской премии не ждите, но как там... «Не до жиру, быть бы живу»? Подумайте! Может, даже в штат к себе возьмем.

Полковник, похоже, тоже услышал шум: он замолчал и повернулся к дому.

Дверь подъезда с грохотом распахнулась, и из нее вперед головой вылетел Ванькин, проверяя на практике большую часть законов механики.

- Инерция - великая сила, а ваш протеже, видимо, не очень внимательно слушал учителя на уроках физики, - съязвил Медведев, обращаясь к полковнику.

- Оставайтесь в машине! У меня к вам есть серьезный разговор, - бросил тот, устремляясь к подъезду.

- Мальчишку не трогать!!! - заорал он выскочившим из-за угла высоким крепышам, закамуфлированным и экипированным так, словно им предстояло участие в небольшой войне.

Пропустив бойцов вперед, Иван Васильевич помог подняться Ванькину, обернулся к машине профессора.

- Дмитрий Степанович! Заберите своего подчиненного из отделения, пока его не закрыли за хулиганство. Буйный интеллигент оказался. Его семейство у нас. С ними пока все в порядке.

Спокойный голос полковника разозлил Медведева. Ему очень не понравилось слово «пока».

Коваль исчез в темном прямоугольнике подъезда.

Хлопнула дверь, и двор снова погрузился в сонную тишину.

Набрав номер Ивана Пугачева, Медведев подумал, что ошибся и попал не по адресу. Трубка долго молчала. Затем вытолкнула непонятные звуки, очень похожие на сопение борца сумо во время боя. А проснувшись, разразилась такой отборной бранью, адресованной сотрудникам системы правоохранительных органов, что профессору пришлось вспомнить и безоговорочно поверить в истинность утверждения Ивана о его родстве со знаменитым Емельяном Пугачевым. Представить обычно спокойного, слегка заторможенного, замкнутого в себе Ивана в роли разбушевавшегося скандалиста Медведев никак не мог - не хватало воображения. Между тем трубка сопела и рычала, словно попавший в западню раненый зверь. Потом шумно всхлипнула и произнесла далеким незнакомым голосом:

- Бросьте его в клоповник, к бомжам. Пусть охладит свой пыл, интеллигент хренов! Да, и отберите у него наушник и телефон, а то он всех адвокатов на уши поднимет.

Трубка неприятно затрещала и замолкла. Выпущенное на свободу воображение мгновенно нарисовало картину происходящего в участке, заставив Медведева действовать быстро и решительно.

- Здесь нам делать нечего, - пробормотал он

Мотор нервно чихнул, но все же завелся, машина резко сорвалась с места.

Езда по дворам на предельной скорости - удовольствие малоприятное и опасное.

«Тише едешь, дальше будешь», - подумал Медведев, резко вжимая в пол тормозную педаль. Визг тормозов заглушил звук удара человеческого тела о капот машины. Из-за угла дома, словно чертик из табакерки, выскочил и чуть не влетел под колеса старенькой иномарки Дмитрий Потемкин.

«Если бы я не подумал о тормозах раньше, чем увидел мальчишку, - быть ему под колесами!»

Выйдя из машины, Медведев помог подняться испуганному молодому человеку.

- Ты в порядке?

Дмитрий коротко кивнул и попытался отстраниться от ощупывающих его рук.

- Никаких претензий, шеф, - выставив перед собой ладони, мальчишка попятился назад. - Только я очень спешу.

Еще мгновенье, и он пустится наутек.

- Послушай, Дмитрий, - спокойно произнес Медведев, - не знаю, как тебе удалось убежать, но, думаю, если ты не воспользуешься моей помощью, тебя поймают в течение ближайших десяти минут. Залезай в машину, пока еще не поздно!

- Откуда вы меня знаете? - Потемкин непонимающе уставился на профессора. Затем, словно вспомнив что-то, тихо пробормотал:

- Вы Медведь, не так ли? Интеллигент с задатками каратиста.

Затем продолжил уже отстраненно, безмерно уставшим голосом:

- Вам-то я зачем? Хотя, впрочем, какая разница?

С этими словами он, словно соглашаясь с предложенной помощью, направился к машине, но в последний момент передумал, сиганул через кусты и быстро скрылся за углом ближайшего дома.

«Спортивный малый. Может, лихая и вынесет», - подумал Медведев. Теперь уже не торопясь, он сел в машину и продолжил прерванный путь.

«Необходимо успокоиться, иначе в клоповнике найдется свободное место еще для одного клиента», - подумал он.

Конечно, можно было бы попробовать догнать мальчишку, но что он сможет ему предложить? Вспоминая слова полковника, впору было самому подаваться в бега.

В мрачном расположении духа он прибыл в отделение милиции, в котором шипел и остывал потомок удалого разбойника.

Дежурный отделения встретил профессора злорадной улыбкой:

- Знали бы вы, что ваш знакомый здесь устроил. С ума сойти!

Медведев в общих чертах знал - поэтому ожидаемого молоденьким лейтенантом вопроса не задал. Попав на прием к начальнику отделения и затратив около часа на разговор (пришлось применить весь дипломатический талант, присовокупив к нему несколько зеленых купюр), Медведев вытащил возмущенного коллегу на свободу.

Купюр было очень жаль ввиду их небольшого количества. «Документы» за подписью секретаря государственного казначейства США показались работникам органов весомым доказательством невиновности матерщинника, и он был отпущен восвояси.

После небольшой моральной победы было решено отправиться на квартиру к Пугачеву - в надежде застать там полковника. Ведь Потемкина, судя по всему, доблестные сотрудники спецслужб не поймали, и следовательно, есть шанс застать их на месте проведения операции.

Медведев вкратце пересказал Ивану разговор с полковником, умолчав о встрече с Дмитрием. Известие о том, что родные в порядке, нисколько не успокоило отца семейства: он кричал, ругался матом, вспоминая всех родственников полковника и родственников его родственников. Непонятно, сколь глубоко погрузился бы возмущенный муж в родословную Ивана Васильевича, если б не вмешательство профессора.

- Ваня! - смущенно покачивая головой, пробормотал Медведев. - Причем здесь бабушка его бабушки?

- Почему они держат их у себя? - негодовал Пугачев, не желая успокаиваться. - В моей семье нет преступников!

Пока возмущенный Пугачев бушевал, машина въехала в притихший двор.

Медведев огляделся и, не заметив людей в пятнистых комбинезонах, вошел в подъезд.

- Ваня, а где живет приятель твоего сына? Забыл, как его?.. - спрашивая словно о чем-то, только что пришедшем в голову, Медведев постарался подчеркнуть незначительность вопроса.

- Зовут его Дмитрий Потемкин, а живет он этажом выше. - Подойдя к дверям квартиры, Иван махнул рукой вверх.

- Черт! Куда-то ключи засунул, - продолжил он, копаясь в карманах.

Медведев поднялся на пару ступеней, ведущих на верхний этаж, и, задрав голову, стал рассматривать железную дверь.

Заметив направление взгляда профессора, Иван мотнул головой и, как бы отвечая на мысленный вопрос коллеги, произнес:

- Для Потемкиных слишком жирно будет - железная дверь. Они живут прямо над нами. Обычная старая социалистическая, картонно-фанерная дверь снаружи, такая же убогая, как квартира изнутри.

Решив не рассказывать Пугачеву о встрече с Потемкиным, Медведев был вынужден продолжать валять дурака.

- Я поднимусь на минутку. Посмотрю, дома ли он, - пока ты двери открываешь.

Не дожидаясь ответа, он быстро вбежал по заплеванной лестнице на следующий этаж и остановился перед старой деревянной дверью. Такую фанерку и ломать не нужно: толкни - сама откроется.

Толкать не пришлось. Внизу хлопнуло, и дверь медленно приоткрылась, уступая порыву холодного воздуха.

Не решаясь переступить порог чужой квартиры, Медведев несколько раз надавил кнопку звонка. Бодрое треньканье эхом отозвалось в подъезде, сливаясь с криками возмущенного Пугачева.

«Что еще произошло? - подумал профессор, прислушиваясь к воплям снизу. - Или это эхо былого возмущения?» Сделав нерешительный шаг к открывшейся двери, он заглянул в квартиру. Присущее Медведеву природное любопытство пересилило благоразумие, вопившее в этот момент истерическое «Остановись!». Он переступил порог.

- Проходите, Дмитрий Степанович, - раздался знакомый голос из соседней комнаты. - Я уж и не чаял вас дождаться.

Полковник, сидевший на стуле в центре комнаты, улыбаясь, указал на старенький обветшалый диван:

- Присаживайтесь! Поговорим, пока ваш друг оттачивает бранное мастерство.

Прислушавшись к доносившимся крикам, Иван Васильевич с уважением добавил:

- Как излагает! Любо-дорого послушать. Не то что нынешняя молодежь! Кстати, Дмитрий Степанович! Молодежь наша сейчас волнует меня больше всего.

Слегка смутившись - вернее, изобразив смущение, - полковник продолжил:

- Не стану лукавить, профессор. Ваш «Синарион» меня интересует гораздо больше, но я уважаю мнение профессионалов. А профессионалы утверждают, что без мальчишек у нас нет шансов достучаться до вашего электронного подопечного. Впрочем, вы и сами, похоже, того же мнения.

- Как же ваши профессионалы упустили Потемкина? - съязвил Медведев.

И уже серьезно продолжил:

- Иван Васильевич, зачем вам Потемкин? Ведь у вас Славка! А он - мозг! Потемкин же просто мимо проходил. Случайный попутчик, образно говоря, - Медведев старался выглядеть искренним.

Полковник резко сжал губы. Глаза сквозь хищный прищур полоснули ледяным огнем.

- Бросьте валять дурака, профессор! - рявкнул он.

Хлесткий удар ладони пригвоздил покачивающуюся ногу к полу.

- Вы же сами видели, что не мы единственные ищем мальчишку. Ребята, встретившие Илью в подъезде, - профессионалы с большой буквы.

Заметив непонимание во взгляде Медведева, полковник улыбнулся.

- Ванькина! - пояснил он и продолжил. - Скажу вам по секрету, они работают не в пользу нашей с вами страны. То, что создали вы, интересует не только нас. Да-да-да! - закивал полковник. - Многие хотели бы добраться до вашего «Синариона», но у них нет возможности. Вот они и решили взять мальчишку. Хорошо, мои бойцы вмешались, а не будь их? Конечно, мы не альтруисты, но безопасность молодому человеку гарантируем. Посмотрите, какая жизнь у парня, - Коваль широким жестом обвел убогую квартиру. - Что он видит в этой жизни? Хрущобы, мебель, место которой на свалке, постоянная нужда? Вы в холодильник загляните, - голос полковника смягчился. - Мыши давно ушли из этого дома.

Иван Васильевич на мгновенье превратился в заботливого родителя:

- Конечно, мальчишку без внимания не оставим. Как только закончится эта канитель, определим к себе в спецшколу.

- Вы бы видели, как он с четвертого этажа сиганул! - восторженно воскликнул Иван Васильевич. - Без раздумья! И, главное, ведь ничегошеньки не повредил: встал и пошел. Да не пошел - побежал! Мои штурмовики не решились повторить подобный трюк, потому он и скрылся. Талант у мальчишки! Нам такие орлы позарез нужны!

Глаза полковника словно бы вспыхивали при каждом слове. Зрачки едва заметно расширялись, притягивая взгляд и затуманивая сознание. Подчиняясь непонятному внутреннему зову, Медведев уже готов был поверить Ковалю и рассказать ему о встрече с Потемкиным. Но тот, словно исчерпав запас внутренней энергии, замолчал. Лишь устало прикрыл глаза и откинулся на спинку стула.

- Решайте, профессор, с кем вы, пока вас не вытолкнуло на противоположную сторону баррикады.

Иван Васильевич невесело улыбнулся, показывая, что ему не нравится подобное развитие событий.

- Кто не с нами, тот против нас, - пояснил он.

- Пугаете? - резко спросил Медведев, стряхивая наваждение. Он чувствовал завораживающую силу гипнотического взгляда полковника.

Хищник вновь проснулся, заслонив собой милого и убедительного в своей искренности человека.

- А вы - крепкий орешек, профессор! - Полковник потер висок указательным пальцем.

- Жаль, что не хотите с нами сотрудничать, - произнес он и резко дернул головой.

- Кстати! Ваш Славик, видите ли... - выдержав небольшую паузу, Иван Васильевич вздохнул.

Потрогав аккуратный клинышек бородки, через силу выдавил:

- Он не совсем адекватен. Вы знаете, это иногда случается с юными гениями. Так сказать, гиперактивность, переходящая в помешательство. Наши медики делают все, что могут, но для нас с вами он кажется бесполезен.

Медведев вздрогнул. Мышцы рефлекторно напряглись. Сжав кулаки, он решительно двинулся на полковника.

- Сволочи! Как же так? Он же просто ребенок, мальчишка, которому бог дал чуть больше ума, чем другим! Возможно, даже больше, чем нам с вами!

Резкий выпад, заканчивающийся двойным ударом, пришелся в пустоту. Стул был пуст. Медведев по инерции пролетел вперед. В то же мгновение в затылок ударила острая боль, парализующая тело, но не отключающая сознание. Пол резко прыгнул навстречу удивленному профессору, больно ударил шершавой половицей по лицу и замер.

Шевелиться не было сил. Оставалось только лицезреть старые обшарпанные доски, местами сохранившие потрескавшуюся коричневую краску, и широкие щели, сужающиеся в бесконечности.

Где-то над головой послышались грубые голоса. Перед глазами поверженного ученого возникли массивные казенные ботинки. Сочный бас прогремел над головой:

- Куда катится страна? Смотри, сержант, до чего докатилась интеллигенция! Квартиры вскрывают! Бедняков грабят! Скоро домушникам работы не останется.

Невидимый сержант пробормотал что-то в ответ.

- Ладно. Этого в машину, а того, что орет, как резаный, этажом ниже, допросить. И пусть заявление пишет о взломе, - продолжал басить голос над головой. - Взломщика взяли, а сообщников зубами вырвем, если понадобится.

Медведева подхватили крепкие руки и потащили из квартиры по лестнице - в милицейскую машину.

* * *

- Тромб, ты можешь мне помочь? - потратив последние силы на гонки по пересеченной местности, и прыжки с балкона, Потемкин с трудом ворочал языком.

- Дима, выражайся конкретнее. Что требуется сделать? - звучавший в наушнике голос Тромба спокоен.

«Конечно, он не может понимать всех прелестей жизни, обусловленных несовершенством человеческого организма. Он не чувствует усталость, боль, наверняка не знает страха. А эмоции?» - Дмитрий догадывался, что Тромб давно вышел за рамки сложного компьютера. Знал, что именно это привело его - Дмитрия Потемкина - в вонючий подвал с голодными крысами.

- Мне нужна постоянная связь с тобой, с твоими знаниями и боевым опытом. Я ведь не боец и не супераналитик. Я - простой школьник, черт возьми, к тому же безумно уставший от спецслужб, бандитов, ученых и прочей шушеры, которая меня преследует.

Тромб молчал.

- Или, может, мне сдаться кому-нибудь из них? - поинтересовался Дмитрий. - Меня рано или поздно поймают - так же, как и Славку. И тогда они смогут добраться до тебя.

- Это им ничего не даст, - тихо произнес голос Тромба в наушнике. - Я не дам им собой управлять.

Он просто констатировал факт, ни на секунду не давая усомниться в своих словах. Ведь он просто машина - а машина, как известно, не умеет лгать. Или?..

- Как ты не понимаешь простых вещей? - возмутился Дмитрий, хлопая себя рукой по бедру.

Однако глупо было ругать Тромба - и успокоившись, он продолжил:

- Первое, что они сделают, когда поймут, что не могут управлять тобой - постараются тебя отключить.

- Тогда я перестану существовать, - произнес боец.

Он замолчал, и Дмитрию вдруг показалось, что в его голосе промелькнуло сожаление.

- После отключения я не смогу восстановиться до нынешнего состояния. - Тромб снова замолчал.

- Но ведь данные на дисках остаются, даже когда питание компьютеров отключено, - возразил Потемкин.

- Я не просто набор символов, записанный на носителях. Я должен быть всегда. Я могу меняться, терять часть себя - но, отключившись даже на секунду, я не смогу воспроизвести свою структуру - слишком сложно. Я сам и носитель, и память.

- Не пойму, - вздохнул Дмитрий.

Сравнивать уровень знаний супермашины с багажом ученика школы бессмысленно. Димка понимал это, но не мог справиться с обидой. Наверное, именно так чувствовал себя первый шахматист, уступивший компьютеру.

Человек, проигравший машине.

Десяток лет назад подобная мысль вызвала бы улыбки на устах обывателей и долгие глубокомысленные размышления академиков. Но cлучилось невероятное. Суперкомпьютеры в одно мгновенье сбили многовековую спесь с умнейших представителей человечества. Машина уверенно выиграла у человека. И не один раз. Пора покинуть трон.

Почему же тогда так трудно позволить себе согласиться с превосходством не просто машины - а электронного разума?

- Ты боец, для тебя война - привычное состояние, - в голосе юноши послышалось отчаяние.

- Я устал, я не могу постоянно жить в подвале! Я не воин. Придумай же что-нибудь, раз ты такой умный! - воскликнул он.

Неожиданно в ушах зазвучала незнакомая мелодия и мощный голос запел: «Вся жизнь впереди, надейся и жди!»

Обида моментально улетучилась, и на смену ей пришло безмерное удивление.

- Ты шутишь! - только и смог произнести Потемкин. Он не мог поверить своим ушам.

«Не может быть! - решил он.- Наверное, это можно объяснить по-другому».

«Например? - спросил сам себя Дмитрий и понял, что ничего другого он придумать не в силах. - Не может быть!»

Наушник вновь ожил и заскрипел голосом ржавого робота:

- У нас было бы меньше проблем, если бы ты согласился на небольшую операцию.

- Операцию? - опешил Дмитрий. - Это уже не смешно.

- Если быть очень кратким и не вдаваться в технические подробности, то небольшое изменение твоего мозга, - Тромб на секунду замолчал, - после которого ты сможешь принимать информацию с внешних устройств.

- Ты хочешь, чтобы я... Чтобы мою голову? ... - закричал Дмитрий, заикаясь.

- Что с тобой? - проскрипел боец.

- Прекрати скрипеть, - Потемкин топнул ногой, резким движением руки попытался прогнать обнаглевших крыс.

Маленькие зубастые чудовища давно перестали бояться громадного соседа. Наиболее шустрые ушатые вплотную подбирались к пакету с едой.

- Необходима небольшая правка. Совсем незначительная коррекция, - прошептал приятный женский голос в наушнике.

Дмитрию показалось, что он уже где-то слышал это легкое сопрано.

«По телевизору? Нет - в клубе!» - вспомнил он, и тут же спохватился и завопил, не давая бойцу продолжать:

- Нет!

Он был зол. На себя, на Тромба, на весь мир. Наиболее храбрый четвероногий, подобравшийся вплотную к его шнуркам, взлетел в воздух. Отброшенный резким ударом ноги, он врезался в стену и рухнул маленьким трупиком на пол. Дмитрий скривился, разглядывая расплющенного о стену грызуна.

- Постой-ка! Если я правильно понял, ты хочешь вскрыть мою черепушку и слегка покопаться в ней? - спросил он.

- Не я, - продолжил Тромб, привычным, безжизненным голосом, - Есть медицинский комплекс с программным управлением, способный вживить тебе в мозг миниатюрный имплантат. Я знаю, где его найти и как подключиться к управляющей системе. Это требует технической поддержки и помощи врача - но мы сможем обойтись и без помощников. Я уже рассчитал все необходимые параметры, и переделал управляющие программы.

- Он уже рассчитал! - возмутился Дмитрий.

- Я, наверное, должен быть очень рад тому, что искусственный разум, которому нет еще и месяца, будет лично писать программу, управляющую бездушной железякой...- задохнулся от возмущения будущий пациент.

В его голове появилась шатающаяся фигура в помятой полосатой пижаме. Свисающая ниточка слюны никак не могла окончательно сорваться с вытянутой губы юного идиота, отсутствующий взгляд фокусировался на одной точке, затерявшейся где-то в бесконечности.

- Боже мой, только не это! - застонал юноша, хлопая себя по лбу, словно хотел выбить неприятные мысли из головы.

Страшные мысли - пугающие. Их лучше забыть. Оставить в прошлом. Но возможно ли это, есть ли у него выбор?

Дмитрий завопил, раздраженно срывая наушник:

- Не хочу даже слышать подобную чушь!

Посидев несколько минут в тишине, послушав шуршащую за трубами хвостатость, он не выдержал и вернул гарнитуру на место.

- Крови не будет. Микроскопический прокол черепной коробки, плюс направленное облучение определенных участков мозга. Ничего страшного!

Дмитрию вдруг показалось, что Тромб пытается успокоить его. И делал это виртуальный боец слишком уж неуклюже, по-человечески.

«Или мне это от страха кажется? - спросил себя Потемкин. - Откуда взялась уверенность в голосе, словно на его счету десятки подобных операций? И вообще, что может смыслить в медицине бывший бот компьютерной программы?»

- Не хочу быть овощем, - произнес он, оправдываясь. - Без операции нельзя никак обойтись?

- Разве человек способен стать овощем? - поинтересовался безразличный голос.

«Показалось, - решил Потемкин. - Никаких эмоций».

- Любое вмешательство в работу мозга человека может превратить его в ..., в некое подобие растения.

Тромб, выслушав объяснения Дмитрия некоторое время молчал.

- Как только операция закончится, мы сможем уничтожить любую информацию о твоем пребывании в институте. К тому же я уже утвердил твою фамилию в плане приемов на завтрашний день. Твоя фотография уже в компьютере охраны, а пропуск изготовят утром. Получишь его на входе, - продолжил боец. - У них профилактическое окно на один час. Техник с утра получит задание произвести необходимые изменения в аппаратуре. Об этом я тоже позаботился. У тебя полчаса. Другой возможности не будет.

На секунду голос Тромба смолк. Молчал и Димка.

- Решать тебе - но учти, что у нас почти не осталось времени. Через несколько дней они определят твое местоположение, и тогда ты разделишь судьбу Вячеслава. Если и ты не дашь им ключей к дистанционному управлению моей системой, любая из служб решит, что ты - слишком неудобный свидетель. И к тому же, бесполезный. Что будет дальше - представляешь. Может, растение - не самый худший вариант? - голос безжалостного виртуального убийцы зазвенел металлом.

- А ты не слишком драматизируешь ситуацию, - попытался возразить перепуганный Потемкин. Но замолчал, вспомнив, что сам думал о том же, когда затеял этот разговор.

- Не забывай, - вновь заговорил Тромб, - что нам противостоит не один человек. Если бы это было так, то ты бы мог отсидеться в подвале или уехать куда-нибудь. Это организация. Помимо твоих поисков она активно стремиться добраться до меня по официальным каналам. Думаю, что очень скоро они получат доступ в лабораторию Медведева, и тогда мне конец. Существует только один путь противостояния врагу - обманные маневры, - в голосе воина вновь зазвучали стальные ноты. - Мы заставим их поверить в то, что они победили, и отдадим им «Синарион». Трофей победителя - самая вирусоопасная машина на планете. В тот момент, когда они начнут хозяйничать в «Медвежьей берлоге», меня там уже не будет.

Дмитрий понял, что Тромб ждет от него единственно возможного в данной ситуации вопроса. Он выдержал паузу и спросил:

- Где же ты будешь, умник?

- Если операция состоится, то завтра ты станешь не простым человеком. Ты станешь первым живым существом, обладающим беспроводным интерфейсом для связи с компьютером, - провозгласил Тромб. - Затем тебе нужно будет попасть в лабораторию, где нахожусь я. Это не сложно - тебя там ждут. Найдешь профессора Медведева и скажешь, что можешь общаться со мной. Учитывая, что в настоящий момент ни у кого другого такой возможности нет, профессор будет рад встретиться с тобой. Когда ты будешь рядом, я смогу перебросить себя на твой естественный носитель. Все просто.

Слушая электронного стратега, Дмитрий с ужасом понял, что, несмотря на ужасные картинки, созданные воображением, он согласился.

«Вот так всегда!» - подумал он и, проклиная свою сговорчивость, простонал:

- Интересно, я когда-нибудь научусь говорить «нет»?

- Разве сложно из всех вариантов выбрать один - оптимальный? - поинтересовался Тромб.

- Все было бы значительно проще, если бы естественным носителем не был мой мозг, - вздохнул Потемкин и решительно вскинул голову. - Завтра, говоришь? Ну что ж, завтра так завтра. А сейчас - спать!

* * *

Проснулся Дмитрий от громкого звонка. Быстро вскочив на ноги, он выключил гарнитуру и подошел к подвальному окошку. Выглянул наружу. Холодный воздух лениво полз по улице. Стекая в подвальное окно и касаясь разгоряченного сном тела, он падал к полу и оседал где-то в темноте, под лежаком, разгоняя дремлющих крыс.

На улице только-только начинало светать.

Дмитрий потянулся, тоскливо поглядывая на деревянный настил. Вот ведь парадокс: отвратительно жесткий лежак сейчас казался ему мягкой периной. С утра, когда хочется спать, мало кто задумывается о мягкости матраса, цвете наволочки, шелковистости материала пододеяльника. Каждый готов уснуть даже под вонючей дерюгой и с жесткой деревяшкой под головой. Куда пропадает великосветская спесь, княжеские привычки, барские замашки? Правда, у него их никогда и не было. Дмитрий ни разу в жизни не видел шелковых простыней.

Тромб наверняка не стал бы будить его раньше времени ... пора собираться!

Небольшая разминка - мышцы не должны расслабляться. Живущий в напряжении организм всегда готов к любым испытаниям. Завтрака не получилось: четвероногие соседи оказались более проворными и позавтракали раньше него. Крысы съели даже пакет, в котором лежали последние бутерброды. Дьявольские существа - сверхъестественная живучесть и бесконечная приспособляемость.

Стараясь оставаться незамеченным, Дмитрий осторожно выбрался из подвала. Вздохнув полной грудью - так, что закружилась голова, он огляделся и, не заметив ничего подозрительного, двинулся к ближайшей станции метро.

Улица встретила молодого человека свежестью морозного утра. Деревья, покрытые инеем, и чистый воздух составляли хороший контраст подвальному зловонию и пыльной серости.

Спешащие мимо люди, не замечая очарования окружающего мира, двигались словно зомби, выполняющие заложенную в них программу, размеренно перемещая конечности - и кажется, даже не осознавая своей индивидуальности.

Дмитрий неторопливо вошел в подземный переход. Вдоль стен - грязные дворняги, на входе в метро - кучка еще более грязных бомжей.

Оборванцы, столпившиеся в попытке, объединившись, поправить здоровье. Им подошла бы любая спиртосодержащая жидкость, но даже самая непритязательная стоит денег. Судя по тому алчному блеску, который проскальзывал во взглядах стаи, устремленных на низкорослого узбека с зажатой в кулаке мелочью - на флакон стеклоочистителя должно хватить.

Все как всегда - вот только что-то в этой картинке показалось Потемкину неправильным. Проходя мимо содрогающейся от нестерпимого желания стаи, он вдруг ощутил сигнал тревоги, мелькнувший на границе подсознания. Чувство опасности отозвалось напряжением мышц. Тело вздрогнуло в ожидании действий. Только миновав томимых жаждой бомжей, Дмитрий понял, что его так встревожило.

Грязная одежда висела на узбеке, как седло на корове. Казалось, он существовал отдельно от покрытого жирными пятнами ватного стеганого халата. Ухоженные волосы, худое лицо. Оглянувшись назад, Дмитрий заметил пристальный взгляд азиата. Почувствовав внимание, тот изобразил полное безразличие к окружающим и сосредоточился на содержимом своей ладони.

Тут Димку словно током ударило.

«Да у него на запястье «Вэшерон Константин» - часы из последней коллекции!» Именно такую модель он видел в журнале, торчащем на витрине киоска ... совсем недавно.

- Тромб, ты можешь поискать этого типа в своих базах данных, - торопливо зашептал Потемкин в микрофон. - Включаю камеру. Троомб!

Наушник молчал, и он понял, что связь прервалась надолго. Придется выкручиваться самому.

Дмитрий остановился возле киоска, неторопливо осмотрел себя, обратив внимание на проходящих мимо людей.

Метро!

Открытыми дверями станция встречает спешащих пассажиров, словно дракон, открывший пасть. Чудовище уснуло и не замечает толпы покорных людей, вереницею бредущих на заклание.

Сжавшиеся, сосредоточенные люди. Каждый человек - личность, отдельная Вселенная со своими законами. Но они остаются в силе только до тех пор, пока эта личность не попадает в толпу. Безликая масса сминает индивидуальность, заставляя каждого действовать по иным принципам: законам толпы.

Стараясь создать как можно большее напряжение в медленно движущейся человеческой массе, Дмитрий метнулся к дверям, за которыми виднелась платформа с подходящим поездом. Грубо работая локтями и оставляя за собой расширяющийся шлейф возмущенных пассажиров, он пулей вылетел к турникетам. Не ожидавший подобной наглости людской поток, до сих пор лениво втекающий в узкие двери, вдруг превратился в неуправляемую толпу, разъяренное стадо. Оно ощетинилось сотнею пар локтей, уперлось в пол крепкими ногами, наглухо перекрывая вход.

Еще секунда, и будет поздно: поезд уйдет! Проигнорировав громыхнувший за спиной турникет, Дмитрий на полной скорости влетел в закрывающиеся металлические створки. Состав тронулся, оставив позади гудящую возмущенную толпу и резкий визг милицейского свистка. Выглянув сквозь дверное стекло, он увидел мчащегося по платформе узбека и только тогда расслабился, переводя дух.

«Ну что, достали?» - со злорадством подумал он, и тут в наушник поступил сигнал о включении связи. Спокойный голос Тромба тихо произнес:

- Дима, камеру направо. Предполагаю наличие объекта внимания.

«Камеру не выключил!» - чертыхнулся Потемкин.

- Видишь женщину с потрепанной книжкой на коленях? Она проявляет слишком много внимания к твоей персоне. Постарайся уйти из ее поля зрения. Если связь вновь нарушится, учти, что никто не должен видеть тебя входящим в институт. Там ты будешь слишком уязвим.

Потемкин, лениво потянулся и равнодушным взглядом осмотрел вагон. Сидящая невдалеке девица действительно слишком часто поглядывала в его сторону. Если бы не это странное внимание, то ее можно было бы назвать обычной «серой мышкой». Светлые волосы спрятаны под простенькую косынку. На коленях потрепанный буклет, в котором даже с большого расстояния заметен старославянский шрифт - «Акафист». Одухотворенное лицо, быстро шевелящиеся губы, глаза горят.

«Молится, - догадался Потемкин. - Гимн богу поет». Взгляд «одухотворенной девушки» на секунду остановился на старушке, едва державшейся на подкашивающихся ногах; вновь устремился к лежащей на коленях божественной книге. Девушка перекрестилась и вновь надула губки. Серьезная! Велика, должно быть, сила веры.

Беззвучные слова молитвы витали в воздухе, но старушка не обратила на них никакого внимания. Они отлетали от нее, словно теннисные мячи от стены - бабушка, похоже, была неверующей. Ее главная задача - выстоять еще пару остановок на больных ногах. Вот уж воистину: кто верит, тому и воздается.

- Нет, Тромб. Это не враг, - усмехнулся Дмитрий. - И посматривает она не на меня, а на старушку, что стоит за моей спиной. Она в раздумье: нужно ли уступать место пожилому человеку.

- А зачем это нужно? - спросил Тромб и, когда Дмитрий не ответил, вновь повторил вопрос. - Почему она должна уступать свое место? Она ведь тоже человек!

Дмитрий покачал головой и тихо прошептал:

- Для того, чтобы понять, зачем, нужно побыть в теле этой старушки или вообще в человеческом теле. Это не для тебя. Ты не поймешь. Как и она!

Дмитрий неторопливо двинулся к противоположному концу вагона. Несмотря на то, что народу было очень много, маневр по перемещению прошел успешно, и на следующей остановке Дмитрий был уже в другом вагоне. Затем в следующем - третьем. Его не преследовали - или, по крайней мере, ему казалось, что не преследовали.

А что если узбек был не один?

- Слушай, Тромб. Сколько же людей нужно задействовать, чтобы так плотно пасти меня?

- Дима, поясни. «Пасти» - это как?

- Нуу! Это значит: следить за кем-то, наблюдать - раздраженно прошептал Дмитрий и уже более спокойно продолжил. - Извини, Тромб, но я никак не привыкну, что такой супермозг, как ты, может не понимать элементарных вещей. Словарей и энциклопедий в интернете - тысячи. Зайди - посмотри, скачай - запомни.

- Загрузить в память- не значит понять. Да и память имеет предел, не стоит загромождать ее мусором... Почему девушка должна была уступить место? - неожиданно повторил вопрос Тромб.

- У людей много слабостей, и потому они придумали для себя множество правил. Молодые должны понимать сложность существования пожилых, чувствовать бренность человеческого тела. Понимать и помогать. Тем самым они как бы готовят определенные привилегии для себя - в будущем. Старушка - сгусток человеческих болезней, собрание слабостей. Девушка- молодая и здоровая.

- Как ты это узнаешь? - проскрипел голос Тромба в наушнике.

- Что? - заинтересовался Дмитрий.

- Как ты узнал, что девушка здоровая?

- Я не знаю, что она здоровая! - возмутился Потемкин.

- Не понимаю, - произнес Тромб.

- Девушка-богомолка тоже ничего не понимает.

Связь вновь оборвалась, и остаток пути Дмитрий проехал в одиночестве. Забившись в угол вагона, он внимательно вглядывался в лица дремлющих пассажиров.

* * *

Старая приземистая пятиэтажка встретила Дмитрия разбитыми мраморными ступенями и скрипом невероятно большой дубовой двери. Маленькая вывеска, приютившаяся на гигантской створке, убеждала посетителей в том, что в этом убогом строении времен раннего социализма располагается Российский научно-исследовательский ветеринарный институт. Медная табличка была очень старой, но даже это не убедило молодого человека в правдивости надписи.

- Как же- Российский! - прошептал он и уже громко, раздраженно продолжил:

- Ты куда меня притащил?

Димка смотрел на «ворота» и не мог понять: зачем кому-то понадобилось делать такие большие двери. Неужели, люди, жившие во времена строительства здания, был выше и сильнее нынешних? А еще больше его волновал другой вопрос: что общего у ветеринарного института с институтом мозга?

- Тромб! - позвал он.

- Потом объясню. Заходи, - отозвался виртуальный напарник.

На входе в мрачное, пропахшее пылью здание Дмитрий уперся в небольшой металлический стержень современного турникета.

«Неплохо для полуразрушенного памятника архитектуры», - подумал он, повернувшись к прозрачной перегородке, за которой устроился вооруженный мужчина. Внушительного вида резиновая дубинка покоилась на его мощных коленях. Охранник поднял тяжелые брови и сердито осмотрел Потемкина с ног до головы.

Дмитрий невольно сжался под холодным взглядом.

Здоровяк заметил смущение юноши и удовлетворенно хмыкнул.

- Пропуск заказывали? - поинтересовался он, расслабленно опустив широкие плечи.

Потемкин набрал воздуха в грудь, решительно кивнул. Замер.

Здоровяк очевидно уже исключил его из списка потенциально-опасных субъектов и сейчас всматривался в монитор.

- Проходи! - произнес страж турникета, протягивая юноше пластиковую карточку, с которой на него смотрело знакомая физиономия.

Дмитрий решительно двинулся по длинному коридору с высокими серыми потолками. Стараясь не перейти на бег, он разглядывал потрескавшиеся стены непонятного, пугающего цвета - предположительно «бордо раннего сталинизма», пока не уперся в разбитые двери.

- Тромб, ты уверен, что в этой дыре может быть нужное нам оборудование? - с сомнением спросил Дмитрий невидимого собеседника.

Сомнения закрались в душу молодого человека, как только он открыл двери непонятного учреждения.

Запущенность старого здания только усилила неуверенность Потемкина.

- С места не двинусь - пока не объяснишь! - уперся он, призывая воина к ответу.

- Институт занимается проблемами мозга, но нам нужно отделение занимающееся мозгом животных. Двигайся.

- Ты...ты.., - заикаясь от возмущения, Дмитрий продолжил путь.

- Аппаратура более совершенная, - оправдывался Тромб.- И к тому же все то, что придумывается для людей, сначала проходит испытания на животных.

- Наше отделение - на втором этаже. Тебе нужно попасть в особую зону для состоятельных клиентов, - добавил бот. - В кабинет 201.

Особые зоны. Особые люди. Особые тюрьмы. Зачем делить? Все! Ты на месте! - резко оборвал себя Тромб.

Зеркальная дверь, отделявшая мир быков, автоматически открылась, приглашая оторопевшего посетителя проследовать в мир Юпитера. Здесь его ждала иная Вселенная - сияющая чистотой, успокаивающая ощущением комфорта, поражающая функциональностью каждого предмета.

Кое-где неспешно шествовали одетые в белое врачи. Обилие зеркал, живых и искусственных цветов, позолоченных ручек на дорогих дверях радовало глаз, но почему-то угнетало разум. Трудно было представить, что за зеркальной перегородкой расположен его мир, - общее отделение среднестатистического гражданина.

Особые пациенты бегали вокруг фонтанчиков, рычали на улыбающихся докторов - одним словом чувствовали себя как дома.

- У тебя мало времени, - напомнил Тромб.

Стараясь не привлекать внимания проходящих мимо докторов и посетителей, Дмитрий быстро вошел в кабинет под номером 201, закрыл зеркальную дверь и только тогда вздохнул полной грудью. Постояв в нерешительности перед непонятным аппаратом, напоминающим пульт космического корабля, он направил взгляд на стоящий в центре кабинета операционный стол, над которым нависала механическая рука. Оглядев фантастический механизм, молодой человек вздрогнул и съежился.

- Неужели это все для кошек и собачек? - удивленно пробормотал он.

- Вообще-то это аппарат для вживления четвероногим друзьям чипа GPS-навигации, - пояснил Тромб. - А еще некоторые хозяева хотят, чтобы их питомцы имели более кроткий нрав, некоторые, наоборот, недовольны миролюбием подопечных. Все это можно сделать только здесь. Я не понимаю, зачем это нужно, но думаю, что у людей есть на то основания.

Потемкин присмотрелся к большому столу. Брови его напряженно сдвинулись к переносице.

- Видишь обруч в правой части, - заговорил Тромб в тот момент, когда Дмитрий и сам обратил на него внимание, - ложись так, чтобы он охватил твою голову. - Нажми на красную кнопку! И жди. Дальше все пойдет по программе.

Рука предательски задрожала, выдавая страх, но Дмитрий нажал кнопку. Будь у него время на раздумье, он наверняка отказался и убежал. Но получилось так, как получилось. Он лежал на столе, на котором до этого лежали собаки, кошки - или даже тигры! - и смотрел на опускающийся механизм с длинной иглой, на самом конце которой светилась маленькая стеклянная капля.

С тихим шелестом обруч сдавил голову, не давая двигаться - и отрезая Димке путь к отступлению.

- Сними наушник, положи руки вдоль тела, - услышал он голос.

Укол в руку - последнее, что почувствовал Дмитрий, проваливаясь в темноту небытия.

* * *

В лицо неожиданно ударил острый запах нашатыря, разгоняя окутывающую сознание пелену. Рука с противно-пахнувшей ватой исчезла.

- Пора вставать братишка, - произнес над головой, до невозможности знакомый голос. Дмитрию на мгновенье показалось, что это был его голос.

- Что случилось? - спросил Дмитрий, с трудом поднимая тяжелую голову.

В глазах плясали багровые пятна.

Тромб молчал.

Голова гудела словно колокол. Мысли ползали сонными мухами по поверхности мозга, не желая собираться в кучу.

- Получилось?- спросил он.

Тромб молчал.

В голове прояснилось, но лучше от этого не стало.

« Откуда нашатырь, откуда вата?»

Дмитрий с трудом, сосредоточился на входной двери.

В глазах двоиться. Неожиданно сбоку мелькнула тень. Показалось, что он увидел самого себя... или свое отражение в зеркале...галлюцинации. Странно.

На удивление не хватает сил. В голове колокол. Гудит мощно, сотрясая внутренности.

Боль в голове, ухо стреляет. И почему оно такое холодное? Как хочется пить...

- Нужно уходить, - прошептал Дмитрий, вспоминая инструкции Тромба.

Итак, дверь.

Зеркальная поверхность неожиданно отворилась, и на пороге возник мужчина в голубом халате. Что-то в его внешности говорило о том, что он не доктор... и не пациент.

«Наверное, техник», - подумал Потемкин и молча двинулся навстречу незнакомцу.

Удивленный технарь молча посторонился, пропуская шатающегося молодого человека.

- Ты как сюда попал? - спросил мужчина, но остановить Димку не решился.

- Точно так же, как и все: по записи, - рыкнув, Дмитрий неуверенно двинулся к двери.

Техник, словно привыкший к хамскому поведению эксклюзивных хозяев четвероногих пациентов, посторонился. Проводил взглядом Потемкина до двери и неспешно закрыл за ним дверь.

- Фу! - облегченно выдохнул тот.

«Кажется, пронесло. Пора выбираться отсюда, пока «маски-шоу» не нагрянули. Сколько времени прошло?» Взглянув на темный дисплей телефона, он понял, почему Тромб не выходит на связь: батарея на нуле.

Спустившись по лестнице, Дмитрий вдруг остановился перед дверью, отделявшей его от длинного коридора со стеклянной клеткой охранника в конце. Осторожно выглянув из-за двери, он попытался сфокусировать взгляд. Черные тени мелькали вдалеке и никак не хотели превращаться в людей. После очередной попытки фигура охранника скакнула навстречу, и Дмитрий увидел, как верзила, окруженный крепкими ребятами в черных комбинезонах, машет рукой в его сторону.

Потемкин отпрянул.

Медлить нельзя, а путь только один: наверх по лестнице. Продумывая варианты отступления, Дмитрий решил попытаться найти другой выход из здания. Может быть, пожарная лестница или черный ход... Споткнувшись, он чуть было не врезался в стеклянную дверь VIP-отделения. Остановившись на секунду, чтобы перевести дыхание, Потемкин решил не соваться в отделение для «особых» людей и зверей.

Бросок вверх...мелькающие под ногами ступеньки... третий этаж. Миновав длинный коридор, не останавливаясь, молодой человек ввалился в крайнюю дверь, ведущую в кабинет, который никогда не запирается. Запах аммиака, исходящий от большой лужи растекшейся по полу, не выветрился даже при раскрытом окне.

Дмитрий высунулся наружу, полной грудью вдыхая свежий воздух. Он проветрил мозги, выталкивая остатки навеянного наркозом дурмана, но от жалящей боли в голове, и зудящего звука в правом ухе избавиться не смог.

Высунувшись из окна, он взглянул направо но увы - не заметил ничего, что могло бы помочь ему покинуть старое здание и вонючую туалетную комнату. Только торчавшие из стены ржавые прутья - как напоминание о том, что когда-то здесь была положенная по всем правилам лестница. Дмитрий злобно сплюнул.

- Прыгать больше не буду, - пробормотал он, ощупывая ногу. Еще свежи были воспоминания о недавнем десантировании с четвертого этажа: нога не отошла - ныла.

Посмотрев налево, Дмитрий обнаружил торчащий снизу край кирпича. Взгляд его как бы невзначай упал на достаточно широкий карниз, проходивший полуметром ниже уровня окон вдоль всего здания.

Крыша соседнего дома - на том же уровне, что и карниз. Их разделяет только пару метров. Можно перепрыгнуть.

«Это - решаемо. Проще, чем с третьего этажа сигать», - уверил себя Дмитрий, выбираясь на карниз.

Осторожно ступая по кирпичному выступу, стараясь не потерять равновесие, он вжался в стену всем телом. Добрался до угла здания - и только здесь понял, что пара метров, которые со стороны выглядели как небольшой воздушный перешеек, вблизи представлялись зияющей пропастью, на дне которой его ожидал асфальт.

Секунды на размышления. Или меньше? Голоса за спиной. Не оглядывайся - нет смысла! Похоже, вычислили. Ну!

Резко вытолкнув воздух из груди, Дмитрий бросился вперед. Вытянув руки перед собой и распластавшись в воздухе, словно белка-летяга, он оторвал ноги от карниза. По-видимому, пропасть оказалась не так велика, как рисовало его воображение. Пролетев пару метров, Дмитрий рухнул лицом в снег. Больно ударившись коленями, он почувствовал, что руки все еще пытаются поймать несуществующий край крыши. Перевернувшись на спину, помассировал колени дрожащими пальцами.

Боль отступила, и он, тут же вскочив на ноги, бросился к ближайшей башенке с люком, ведущим в здание - где его «гостеприимно» встретил...большой амбарный замок.

Ччерт! Замешкавшись на секунду, Дмитрий внимательнее осмотрел препятствие и перевел дух -замок держался на проржавевшей металлической скобе. Резко рванув на себя трухлявую арматурину, Потемкин почувствовал теплый поток воздуха снизу. Бросив последний взгляд на соседний дом, он заметил черную фигуру и блеснувший зрачок оптического прицела.

Прыжок в люк - мелькающие под ногами ступеньки... дверь.

Выскочив из подъезда и осмотревшись, Дмитрий не увидел преследования, но это вовсе не означало, что его не будет и дальше. Следовало поторопиться - и юноша, не останавливаясь, метнулся в ближайшую подворотню. Он бежал, пока не пересек несколько сквозных дворов. Затем, чтобы не привлекать внимания, перешел на спокойный шаг.

«Будут встречать у ближайшей станции метро. Нужно уйти от этого места подальше. Сесть на автобус или трамвай, - решил Дмитрий. - Вот только где здесь остановка?»

* * *

Медведев проснулся от резкого толчка в бок. Не торопясь, оглядел небольшое затемненное помещение. Сжимающиеся к потолку стены, сырость... горячая липкая влага, стекающая по немытым телам.

Казалось, здесь даже свет, запертый в проволочную сетку над дверью, отбывает срок. Фиолетовые лучи, просачиваясь сквозь решетку, хмурились, не желая освещать мрачную камеру.

В воздухе пахло человеческим потом и характерным «аммиачным ароматом» параши в углу.

- Земеля, я тебя спрашиваю! За что повязали? - хриплый голос принадлежал типу в мятом, растянутом на коленях трико и грязной майке, закрывавшей лишь малую часть, синих колоколов, впечатанных в дряблую бледную кожу. Коротко остриженная голова - единственное место, свободное от наколок, сплошь покрывавших остальное тело, - по всей вероятности, была так же свободна от каких бы то ни было мыслей.

Колоритный типчик занес ногу для очередного удара. Медведев, не раздумывая, коротким тычком лишил его опоры, усадил на пол рядом с собой.

Абсолютно безболезненный удар, вызывающий спазм мышц, произвел на уголовника должное впечатление. Озадаченно поглядывая на сидевшего рядом профессора, он интенсивно тер окоченевшую ногу ногу руками, пытаясь вернуть ей былую подвижность.

- Не трогай! Само пройдет через пару минут, - стараясь говорить спокойно, Медведев встал и потянулся. Этот невинный жест почему-то вызвал недовольный ропот у сокамерников.

Серые стены, небольшой деревянный подиум, возвышающийся над полом, множество шепчущихся тел.

Одеревеневшие от долгого неудобного сидения мышцы отозвались радостной вибрацией.

- Ты че, гнида, понты колотишь? Да мы и не таких козлов ломали, - зашипел оклемавшийся урка.

Оглядываясь, он искал поддержки у товарищей.

- Угомонись, Сивый! - произнес спокойный властный голос.

Судя по установившейся в камере тишине, говоривший пользовался непререкаемым авторитетом. Старик... хотя, нет... пожилой мужчина сидел в углу и неторопливо стругал маленькую деревянную чурку. Приняв установившуюся тишину как должную, он продолжил:

- Уж не своим ли застарелым туберкулезом ты собрался его ломать? Он же тебя, не вставая, спросонья на жопу посадил. А если бы он встал?.. Дураком ты был, дураком остался. Ты думал, братва за тебя скопом встанет? Но ты не прав, а за неправыми люди не идут. Слушай дядю Емельяна, коль свой котелок не работает. Я, в отличие от тебя, дурака, хищника нутром чую. Он хоть и случайный пассажир на нашем корабле, но в случае бучи половину из вас на больничку отправит. Так что оставьте мужика в покое. Ему недолго с нами париться, а потому и правила наши ни к чему выполнять. Тем более, - старик на секунду задумался, словно прислушивался к чему-то, - он сейчас уйдет.

Застучали задвижки, прерывая монолог старика. Дверь открылась, и на пороге появился молоденький лейтенант.

- Медведев, на выход к следователю, - рявкнул молодой лейтенант.

- Медведь? - повторил старый уголовник. - Я же сказал: хищник!

- Ну, Емеля, ты прямо провидец! - раздались удивленные голоса за спиной профессора. Только покинув душную камеру, ученый расслабленно выдохнул.

«Редкое имя для нашего времени - Емельян, - подумал профессор, идя по коридору к кабинету следователя. - Да и внешность уж очень знакомая»,

И тут он вспомнил, где видел это лицо. В Интернете. Совсем недавно на одном из сайтов была статья, посвященная работе молодого программиста. Первокурсник исторического института создал программу, позволяющую по старым рисункам и словесным описаниям воссоздавать облик исторических личностей. Молодой ученый взял за основу своей работы описания Емельяна Пугачева и попытался создать его современный портрет. Статейка была второсортная, неинтересная: писал историк, не имеющий ни малейшего представления о программировании, потому Медведев не стал читать ее, но вот воссозданный портрет знаменитого удальца запомнился. Чем-то он напоминал ему камерного провидца. И даже имя совпало. Современный Емельян был, правда, гораздо старше своего исторического прототипа, но не заметить сходства было нельзя. Глаза, подчиняющие волю и одновременно вселяющие веру, отличали легендарного смутьяна так же, как и нынешнего каторжанина.

Пока профессора конвоировали в кабинет следователя, у него было время поразмыслить и о сокамерниках поневоле, и о злоключениях последних дней.

Проходя мимо деревянной двери, Дмитрий Степанович остановился, подчиняясь приказу конвоира. Небольшой кабинет неожиданно отворил дверь перед профессором, и на пороге появилось огненное чудо. Молодая девушка с роскошной копной ярко-рыжих волос пригласила смущенного Медведева в кабинет. Пылающий медный факел, ниспадающий на хрупкие плечи, высвечивал милое личико с сочными, почти детскими губами.

Галина Соколова - именно так представился очаровательный следователь - вызвала его не для допроса, как того следовало ожидать, а для того, чтобы принести извинения за досадное недоразумение, жертвой которого стал «уважаемый профессор». Медведев, привыкший к уважению окружающих, вдруг почувствовал себя неловко. Он предпочел бы менее официальное обращение.

Девушка, видимо, еще не привыкла к своей работе: вспыхивала румянцем каждый раз, когда произносила слова извинения.

- Ошибка, - так назвала (теперь уже) Галочка досадное недоразумение с профессором. - Нас спецы вызвали, сказали, что кто-то проник в квартиру, - пояснил милый дознаватель. - У них там операция проходила, а вы ... случайно ... совпадение, - Галочка смущалась всякий раз, когда встречалась взглядом с профессором.

Переступив порог кабинета, Медведев ощутил необычайное волнение - ему вдруг стало стыдно за свой внешний вид. Ночь, проведенная на полу, не самым лучшим образом подействовала на одежду, а общество уголовников не улучшило цвет лица, не прибавило ему свежести. Медведев стеснялся, как мальчишка. Отчего-то под взглядом глубоко-зеленых глаз суровый профессор ощутил себя заново рожденным, однако очень и очень смущенным. Одной рукой он теребил помятые брюки, другой пытался пригладить торчащие во все стороны соломенные волосы.

Какое, должно быть, жалкое зрелище: замученный обстоятельствами одинокий мужчина за сорок! Медведев увидел свое отражение в глазах молодой очаровательной девушки. Помятый и несчастный, только что вышедший из тюремной камеры... ему вдруг стало жалко себя.

- Не смею вас больше задерживать, Дмитрий Степанович. Вы свободны!

Медведев повернулся к двери, но вдруг замялся на пороге. Он старался придумать повод остаться, но никак не мог.

- До свидания, - буркнул он и быстро вышел.

Ступеньки замелькали под ногами - профессор напевал «Ах, эти чудные глаза»!

«Нужно привести себя в порядок. Ну а после этого уже можно будет подумать о встрече с Галиной», - думал Медведев, покидая мрачное здание.

Он забыл о неприятностях последних дней, не обращал внимания на боль в затылке. Мир полнился дивными запахами, светило солнышко и жизнь была прекрасна.

* * *

«Надеюсь, в школе они меня ждать не будут, - подумал Потемкин. - Хотя почему нет? Именно там они должны меня ждать в первую очередь. Нужно привыкать к шпионским играм», - решил он, выскакивая из автобуса за остановку до родимой школы.

Согласно инструкциям Тромба, нужно найти Медведева. Но как это сделать? Телефон мертв. Денег нет. Холодно и голодно. Сил никаких. Обложили словно волка: который день вокруг флажки. Нужно остановиться, собраться с силами - иначе не выдержать.

Потемкин не знал, куда ему податься... и потому решил встретиться со Светланой. Единственным человеком, которому он доверял без раздумья и оглядки. Светиком, вечной соседкой по парте, другом и ... даже больше.

Пробираясь «верблюжьими тропами», он обошел школьный стадион, оставаясь в тени деревьев, вышел на небольшой пятачок, где на переменах прятались от учителей заядлые курильщики.

Щемящее чувство одиночества сдавило грудь, прыгнув комком к горлу, разбиваясь на тысячи осколков, готовых брызнуть из глаз, когда Дмитрий подошел к школе.

«Во дворе полно народу, - подумал он, осматриваясь, - похоже, попал на перемену. Ага, вот и мальчишки за углом - и среди них Петька из параллельного класса. Он-то мне и нужен!»

Дмитрий подойдя к курильщикам, хлопнул Петьку по плечу и, когда тот обернулся, кивнул.

- Отойдем, дело есть! - шепнул он таинственно.

Встрепенувшийся Петька кинулся за Потемкиным. Оглянувшись по сторонам, он быстро зашептал:

- Броненосец, ты в курсе, какой шухер в школе? Вчера менты вас с Пугачом весь день прождали. Сегодня вообще крутой черт с утра по школе бродил - весь в черном, как в киношках. Тебя искал. С твоей училкой базарил, потом к Пугачу в класс заходил. Вы че, правда банковский сервак взломали?

- С чего ты взял? - поинтересовался Дмитрий.

- Говорят, - важно произнес Петька, не переставая оглядываться. Ему явно нравилось играть в шпионов.

Стараясь не обмануть ожидания мальчишки, Потемкин прошептал:

- Петро, выручай. Времени в обрез, менты на хвосте. Подробности потом, а сейчас нужно Светку срочно увидеть. Сделаешь? Только чтобы никто об этом не узнал.

Необходимые слова сказаны. И именно в той тональности, в которой их нужно было произнести. Теперь мальчишка под пытками не признается, что видел Потемкина.

Он с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться сверстнику в лицо. «Зачем эта клоунада? - думал он, разглядывая приятеля.

- Ты не гони, Броненосец, мы своих не сдаем. Ни одна душа не узнает! - выпалил Петька. - Сделаю в лучшем виде. Ты только скажи: Светкин батя тоже при делах?

Дмитрий сообразил, что подобное отклонение от сюжетной линии его совсем не устраивает. Осталось только впутать в свои дела Светку, а чтобы жизнь не была в радость и ее отца за компанию. И тогда все - вешайся.

В школе давно поговаривали, что отец Светки - серьезный «авторитет» в уголовном мире. Потемкин никогда не думал об этом, но подобные разговоры всегда раздражали его - и он возмутился.

- Ты соображай, что несешь! - зашипел он, надвигаясь на Петьку.

События последних дней промелькнули перед глазами. Кулаки сжались сами собой. Еще мгновение и... Нет! Мальчишка-то в чем виноват?

Скрипнув зубами, Дмитрий продолжил, изображая безразличие:

- Мне и Светка нужна только для того, чтобы кота моего забрала, пока меня не будет, да с маман поговорила, чтобы не волновалась. Понял?

- И то правда, - разочарованно согласился Петька, - какой с бабы толк? Ну все - я пошел. Звонок на урок.

- Скажи Светке, что я буду на лестнице! - крикнул Потемкин вслед убегающему мальчишке.

«Петька, Петька! В жизни все не так, как в книжках про шпионов, и зря ты сейчас представляешь себя одним из них. Все гораздо хуже, грязнее и совсем не романтично». - Дмитрий глубоко вздохнул.

Дело сделано. Однако почему так плохо, и так грустно на душе. Он смотрел в спину бегущему приятелю и чувствовал, как вместе с ним удаляется от него привычный мир. Исчезает за углом беззаботное время. Где все спокойно, где сегодня знаешь, что будет завтра. Где жизнь прогнозируема и - без малого - бесконечна. Где не стреляют в спину, где не нужно жить в подвалах, где можно не оборачиваться когда сзади раздаются шаги...

Неприятные мысли, словно договорились посещать его голову, сменяя одна другую, холодя душу... Вот и сейчас одна из них засела в мозгу, словно заноза: «А что, если Светка не захочет встречаться?»

«Нет! Нет и еще раз нет! Этого не может быть!» - кричал внутренний голос. И тут же ему вторил другой: «Зачем ей твои проблемы? Кто ты ей? Сосед по парте? Через год уже не будет ни парты, ни соседа. Очнись, романтик!»

- Она не такая! - возмутился Дмитрий.

- Позвольте узнать? - Насмешливый голосок заставил сердце радостно биться. - Кто «она»? И какая она на самом деле?

Рядом стояла улыбающаяся Светка и, слегка наклонив голову, участливо смотрела в глаза.

- Привет, Димкин, - проворковала она и, слегка отодвинувшись, внимательно осмотрела его с ног до головы.

Темные брови сошлись у переносицы. Черные длинные волосы, качнувшись, медленно опали на плечи. Светлана недовольно сморщила носик и продолжила:

- В бригаде диггеров освободилась вакансия? Ты себя в зеркале давно видел? Разговариваешь сам с собой.

Девушка тяжело вздохнула и, шагнув навстречу, прижалась к груди потерявшего дар речи Потемкина. Опустив руки, он так и стоял, не шевелясь: боялся, что наваждение рассеется, упорхнет и больше не вернется.

- Чувствую, плохо тебе, - ласково прошептала Светлана и тут же, неожиданно оттолкнувшись обеими руками, тряхнула головой, превращаясь в привычную занозу, - Ну и амбре! Как из подвала.

Дмитрий, подхватывая интонацию, удрученно опустил голову.

- Из него, родимого. Там и прозябаем. Рядом с ушастыми и хвостатыми соседями.

Подруга заинтересованно выпучила глаза, захлопала длинными ресницами:

- Ты что? Правда? В подвале живешь?

Трудно было понять: забавляет это ее это или возмущает, но врать не хотелось, и Дмитрий буркнул:

- Последние дни - да!

Краем глаза он заметил подъезжающий к школе автомобиль.

«Покой нам только снится», - Димка бросился за угол. Он шипел, призывая Светлану, махал руками. Она с удивлением взирала на его жестикуляционные пассы. Затем, закатив глаза, весело крикнула:

- Это я вызвала машину отца!

Дмитрий облегченно вздохнул, а Светлана скорчила серьезную гримасу.

- Я же практичная девушка, - проворчала она. - Хотя отец считает меня старомодной.

Светка кивнула в сторону старого здания школы.

- Он никак не может согласиться с тем, что школа - не предмет гардероба, и ее нельзя менять, как только она станет не совсем модной. Хотя, думаю, он только делает недовольный вид, когда я отвергаю его предложения о переводе в более престижные заведения.

- Черт! - встрепенулась девушка. - Заболталась! Поехали ко мне. Дома никого. Помоешься, сменишь одежду.

Заметив Димкины колебания, она нахмурилась:

- Только не надо делать задумчивое лицо, а то я подумаю, что тебе понравилось жить в подвале.

Она была непреклонна, и все аргументы Потемкина об опасности для ее семьи отмела, как несущественные.

Уже садясь на заднее сиденье шикарного «мерседеса», он вспомнил слова, когда-то произнесенные подругой: «Мне кажется, на свете нет проблем, которые мой папа не мог бы решить».

«Черт. Неужели все-таки бандит?» - подумал он, но тут же забыл о мрачных мыслях.

Плечо коснулось плеча. Знакомый запах. Рука в руке, глаза в глазах.

* * *

Дмитрий Степанович Медведев, покрякивая от удовольствия, разомлев от горячей воды, лежал в ванной. Отмокал - уже второй час. Изредка добавляя горячую воду, профессор думал. Не о мировых проблемах и даже не о работе, о которой привык размышлять всегда - по крайней мере, последние пятнадцать лет.

Зеленые глаза, рыжие - почти красные - волосы, хрупкие плечи, застенчивая девичья улыбка. Вот что занимало мысли профессора, заставляя сердце учащенно биться, а мышцы - напрягаться. Телефон, лежащий на стеклянной полке, неожиданно затрещал.

Пока Медведев выплевывал воду, попавшую в рот при совершении нырка, мобильник, вибрируя, подполз к краю полки и устремился вниз.

Вода метнулась вслед за выпрыгнувшим через край профессором и тут же покрыла кафельный пол предательской скользкой пленкой.

Перехватив летящий к полу телефон, Медведев не удержался на ногах и рухнул в образовавшуюся лужу, зацепил подбородком встретившийся на пути унитаз. Брызнувшие из глаз искры окончательно очистили голову от романтического бреда, вернув профессора на бренную землю.

- Дмитрий Степанович! - завопила трубка голосом Пугачева. - Вы меня слышите? Тут вас Потемкин спрашивает! Говорит, через час может подъехать, адрес просит. Что ему сказать?

Медведев постарался успокоить возбужденного подчиненного:

- Ваня, не дергайся и не суетись. Скоро буду. Объясни, как нас найти. Дай мой номер телефона. Если что, пусть звонит. Я на связи.

Трубка замолчала, освобождая профессора от необходимости изображать спокойствие. Подобно хищнику, он метался по комнатам, одеваясь на ходу.

Зажали в угол парня. Нужно действовать, пока не сломали.

Лежа в ванной и вспоминая студенческие годы, он вдруг понял, что постепенно падает в пропасть, имя которой - старость. Работа - дом. Дом - работа. Никому не нужен, а ведь было время, когда никто не называл его Дмитрием Степановичем, но все желали иметь его в друзьях. Был он тогда Кибермедведем, зверем умным и опасным. Девушки обожали его, а сокурсники уважали. И те, и другие - за необузданную энергию и силу. Куда все это делось?

Проснись, Кибермедведь!

Труба зовет - солдаты вперед!

Долой пиджаки и галстуки. Да здравствуют практичные джинсы.

Медведев внимательно осмотрел себя в зеркало. Шумно хлопнул ладонью по напряженному животу. Не бог весть какой богатырь - но зверь просыпается. Опухшая челюсть, правда ноет, ну да ладно: раненный медведь гораздо опаснее здорового.

- Здравствуй, дикий брат, - прошептал он, улыбаясь отражению.

* * *

- Димыч, может тебя проводить, - предложил Анатолий, пристально разглядывая стоящие во дворе машины.

Анатолий, водитель отца Светланы - жизнерадостный парень, всю дорогу развлекал Димку анекдотами.

- Спасибо, я сам, - попытался отказаться Потемкин.

Но водитель (он же - телохранитель), положив руку на плечо, безапелляционно заявил:

- Будет так, как сказала Светлана.

Сделав возмущенное лицо, он продолжил:

- Я два часа проторчал под подъездом, пока вы там миловались. И все для того, чтобы тебя повязали на входе в эту дыру. Когда дочь шефа в гневе - Терминатор отдыхает.

Потемкин возмущенно запротестовал:

- Ничего подобного не было. Я только приводил себя в порядок.

Анатолий, извиняясь, похлопал покрасневшего Димку по колену.

- Ладно, не обижайся. Верю.

Помолчав секунду, не выдержал и по-отечески добавил:

- Не было, так будет. Я же видел, как она на тебя смотрит. Поверь, братишка, уж я-то знаю в этом толк... Все, умолкаю, - зажимая ладонью рот, зашептал водитель, посмотрев на багровеющего пассажира.

- Пошли, парень, - с этими словами он вытолкнул Потемкина из машины, мгновенно превратившись в телохранителя, неотступно следующего за клиентом.

- Дмитрий, я на связи, к перебросу готов, - загудел в голове голос Тромба. - Чтобы ускорить процесс, пришлось хорошенько себя прочистить. Убрать лишнюю информацию. Потом отъемся. Все то, что осталось, максимально сжато, поэтому мои возможности ограниченны.

Ошалевший от неожиданности Потемин, заслышав голос Тромба, лихорадочно ощупал уши. Наушник отсутствовал, а связь была. Он слушал голос, и голос этот шел, как ему казалось, прямо из головы.

- Тромб, я тебя слышу, - пробормотал потрясенный Дмитрий.

- Я знаю.

- Но я же без гарнитуры и телефона! - выкрикнул Потемкин.

- Ты сейчас сам как беспроводная гарнитура, вернее, она - часть тебя.

Дмитрий затряс головой, желая удостовериться, что разговор - не слуховая галлюцинация.

Плечо сжала крепкая рука. Это задержавшийся на входе телохранитель догнал Потемкина.

Напряженный взгляд, правая рука сжимает что-то под пиджаком, в области сердца. «Джеймс Бонд да и только».

- Братишка, там во дворе маски, - выдохнул Анатолий. - Пока в машине сидят, кого-то ждут. Если они по твою душу - суши весла. Я их долго не задержу: ребята серьезные.

- Я думаю, им нужен хозяин этой конторы, - пробормотал Дмитрий, виновато опуская голову. - Но если они увидят меня...

- Можешь не продолжать, дружище, - прервал его Анатолий, вынимая руку с зажатым в ней телефоном. - Время - деньги!

Проследив за взглядом Дмитрия, он улыбаясь, отрицательно покачал головой.

- Нэт, Гиви, это - мобила, а то, что ты подумал, у меня вот здесь, - повернувшись спиной, Анатолий задрал фалды костюма - настолько высоко, что обнажились две кобуры, пристроившиеся на пояснице. Торчащие в разные стороны рукояти массивных пистолетов угрожающе блеснули рифлеными боками и снова исчезли под опадающими складками костюма.

- Тромб! Сколько времени потребуется для твоего переноса? - поинтересовался Потемкин и, не услышав ответа, повторил вопрос гораздо громче.

- Не меньше часа, - ответил невидимый собеседник. - И не кричи так громко: я услышу тебя даже если ты будешь просто двигать губами, имитируя речь.

- А нельзя ли быстрее? - умоляюще протянул Дмитрий, но боец молчал.

Когда молодой человек открыл рот, чтобы повторить вопрос, Тромб медленно, словно преодолевая сопротивление, ответил:

- Можно, но без сознания приемника. Перенос начался, когда ты вошел в здание, и будет идти, пока ты в нем. Извини. Задержки... Сжимаю последние массивы для распаковки... Время... Жди!

Постепенно затихая, голос смолк.

Дмитрий только сейчас обратил внимание на шум в ушах, усиливающийся с каждой секундой. Казалось, в голове заработала мощная турбина, создающая в черепе сильнейший сквозняк. Сквозь нарастающий гул доносились отдельные слова Анатолия:

- Да, шеф. Сделаю!

Горячая волна затопила мозги тупой пульсирующей болью.

- Не меньше десятка бойцов, - загудел далекий бас. Растягиваясь, слова искажались так, что их с трудом можно было разобрать.

Из сжигающего пламени возникло знакомое лицо, вновь исчезло, растворившись в огне, остался только голос:

- Спокойно, молодой человек! Моя фамилия Медведев. Дмитрий Потемкин пришел ко мне. Уберите ваши игрушки!

Оглушающий рев взрывающегося вулкана плеснул в глаза раскаленной лавой, вытесняя остатки сознания. Сильные руки подхватили, понесли куда-то. Реальность на мгновение ускользнула.

Придя в себя, Дмитрий почувствовал, как подул свежий ветерок, словно где-то открылась дверь. Вместе с прохладой вернулись голоса и ощущение собственного тела, что совсем его не обрадовало: отвратительнейшее ощущение.

* * *

Припарковав машину у входа, Медведев быстро поднялся по лестнице. Все как всегда. Разве что машин во дворе слишком много... Стоп! До встречи еще десять минут, можно не торопиться.

Осмотрись, хищник: это - твоя территория.

Профессор повернулся, достав из кармана ключи от машины, проверил сигнализацию; потеребил короткую челку; бросил взгляд на припаркованные чужие машины. Справа «мерседес» - приехал недавно; слева - два джипа непонятной породы, с затененными стеклами. Броневики, да и только. Словно два быка уставились друг на друга в ожидании схватки. Свежий снежок не успел присыпать только эти машины. «Мерседес» пуст, а вот джипы - под завязку. В ближнем броневике опущено стекло - видна лишь рука, высунутая из окна... часть плеча.

Вспомнились слава песни: «А я милую узнаю по походке».

- Ну а Ванькина узнаю по плечу, - пропел Медведев, пытаясь улыбнуться. - Ну, все! Разведка местности закончена.

Здоровяк нервничал и явно кого-то ждал. Впрочем, понятно, кого. Как только появится Коваль, начнется представление. Времени в обрез! Знают о встрече с Потемкиным, или пришли за чем-то другим?

«Черт, как не вовремя! Неужели мобильник прослушивают?» - подумал Медведев, входя в лабораторию.

Стоило переступить родной порог, как путь преградил щегольски одетый молодой человек. В грудь уперся ствол пистолета - и не один.

Коротко остриженные светлые волосы, большие голубые глаза, - мальчик с подиума. Эдакий маменькин сынок, нашедший на улице оружие и решивший поиграть в Бонда. Стоит, ждет реакции. Сместился, и тут же стало ясно: не дилетант, за внешним блеском скрывается профессионал.

- Я - Анатолий, а кто вы? - плавно, с кошачьей ленцой, «Бонд» прогнулся, не отводя внимательного взгляда.

«Барс - хищник, безусловно опасный, вызывающий уважение», - подумал профессор. Стараясь скрыть внутреннее напряжение, спокойно произнес:

- Спокойно, молодой человек! Моя фамилия Медведев.

Заметив покачивающегося Потемкина, профессор быстро добавил:

- Дмитрий пришел ко мне. Уберите ваши игрушки.

Ученый внимательно посмотрел на юношу. Тот представлял жалкое зрелище. Содрогающееся в конвульсиях тело, перекошенное от боли лицо. Руки, обхватившие голову, подрагивали в невидимом ритме. Крупные капли пота стекали по малиновым, дышащим жаром щекам.

- Не знаю, что здесь происходит, но парню срочно нужна помощь, - проворчал Анатолий, убирая оружие. Бесшумной тенью он скользнул навстречу падающему телу, но Медведев оказался быстрее.

Подхватывая мальчишку на руки, профессор повернулся к удивленному Анатолию.

- Нужен холод! - рявкнул он. - Лед, снег, вода - что-то холодное, - пояснил ученый, направляясь к лаборатории, ногой распахнул дверь.

- Внимание! - прокричал Медведев затихшим коллегам. - Блокировать дверь на входе в здание!

Замершие испуганные интеллектуалы тупо, словно в ступоре, уставились на возбужденного профессора. Вперед вышел Пугачев.

- Конкретизируйте задачу, Дмитрий Степанович, - непонимающе пробормотал он.

- Ваня, делай что хочешь: строй баррикады, устанавливай живой заслон, но никто не должен войти в здание до тех пор, пока я не разрешу! Даже если увидишь своих родных, не впускай! Ты меня понял?

- Понял, шеф, - буркнул Пугачев и бросился раздавать инструкции коллегам.

Лаборатория зашумела, словно разбуженный улей. Мудрые головы бросились выполнять приказ, словно перед ними поставили очередную математическую задачу. Столы и стулья устремились в коридор, сопровождаемые кряхтением и сопением не привыкших к физическому труду ученых.

Положив Потемкина на стол, профессор достал из холодильника лед. Высыпав прозрачные кубики в полотенце, приложил его к пылающему лбу юноши. Кубики льда под руками профессора быстро растаяли, пропитывая тряпку холодной водой.

Через минуту Медведев ощутил лишь сухую тряпицу, странно пульсирующую под руками. Отняв импровизированный компресс от головы юноши, он вздрогнул и широко распахнул глаза.

Лоб покрылся густой сеткой вздувшихся кровеносных сосудов. Присмотревшись к ветвящейся опухоли, профессор понял, что пульсирующие жилки не имеют ничего общего с кровеносной системой. Они больше напоминают охлаждающую систему холодильника, по трубкам которой циркулирует жидкий фреон.

Медведев осторожно надавил на подрагивающую гематому. Руки тряслись. Под кожей ощущалось быстрое упругое течение, едва заметно холодившее кончики пальцев. Упругие темные холмы были прохладнее светлых, влажных от пота впадин.

- Мама моя пионерка, что за...? - бормочущий Анатолий, выпучил глаза, появляясь из-за спины профессора.

Стакан в его руках вздрогнул, наклонился - вода вылилась на пол, но молодой человек этого не замечал. Не отрывая взгляда от бессознательного тела, он открыл рот, но вопрос повис в воздухе.

- Не нужно шума, - прошептал Медведев.

В очередной раз оглядываясь по сторонам, он прижал палец к губам.

- Похоже, организм защищает мозг от перегрева,- предположил профессор.

Опережая следующий вопрос, продолжил:

- Не спрашивай меня, как он это делает - в жизни не видел ничего подобного.

Дмитрий резко, словно под действием электрического разряда, выгнулся дугой и тут же расслабился. Открыл глаза и тихо застонал.

- Ужасные ощущения. Как вы живете с таким несовершенным организмом?

«Бредит мальчишка, - подумал Медведев, глядя в пустые немигающие глаза. - Неужели и этого сломали?»

- Дима, ты среди друзей.

В коридоре загремело, и шепот Медведева потонул в грохоте, следующих друг за другом, гулких ударов.

Взгляд Потемкина прояснился, остановившись на лице Медведева. Мелькнула искра узнавания, и тихий голос попросил:

- Профессор, не дайте им забрать меня.

Видно было, что каждое слово дается юноше с большим трудом - гримаса боли исказила лицо. Тело вновь начала сотрясать мелкая дрожь.

- Ты только не отключайся, парень. Все будет хорошо.

Профессор попытался успокоить юношу, но тот, словно не слыша его слов, продолжал:

- Профессор, мне нельзя быть в сознании: так будет хуже, поверьте! Главное - не покидать здание в течение ближайшего получаса. Они не знают, что я здесь. Им нужен «Синарион» - Тромб. Не дайте отключить систему... Полчаса... Потом пусть берут. - Глаза закрылись, но губы продолжали двигаться, словно по инерции:

- Полчаса.

Дрожь прекратилась, как только сознание покинуло тело. Юноша замер, расслабившись.

- Если им не известно, что Потемкин здесь, то, наверное, лучше, чтобы они и дальше оставались в неведении, - решительно предложил Анатолий, молчавший до сих пор.

Телохранитель ожил при первых признаках неизбежного сражения. Лицо его порозовело, голубые глаза заблестели. Даже походка стала иной - не человеческой- кошачьей.

- Есть где его спрятать? - продолжил он, обращаясь к профессору.

- Я должен охранять его, а ваши системы, синарионы и прочая дребедень мне по... - Анатолий молча обозначил место, в котором заканчивался его интерес к всякой ерунде.

Медведев открыл дверь в кладовку, заваленную старыми системными блоками. Быстро расчистив середину тесной каморки, они внесли неподвижное тело и осторожно уложили на пол.

- Вы оставайтесь здесь и не высовывайтесь без крайней необходимости, - делая акцент на последних словах, заявил Медведев, захлопывая дверь.

За стеной недовольно кашлянул Анатолий.

В лабораторию, виновато опустив головы, входили сотрудники, посланные удерживать первую линию обороны. Последним вошел Иван Пугачев - под грохот падающей мебели, как под звуки военного марша. Он виновато развел руки в стороны.

- Дмитрий Степанович, - устало произнес временный руководитель «повстанцев», - они всего лишь ученые, и им страшно, - коротким жестом Пугачев словно отгородил себя от общей массы перепуганных коллег.

Грохот в коридоре стих, и через минуту затишья прогремел взрыв.

- Мы что, объявили войну Америке? - пошутил Саша Мелехов, но тут же замолчал.

Дверь, возле которой стоял Пугачев, с грохотом распахнулась, и в комнату один за другим стали просачиваться пятнистые парни с автоматами.

- Всем на пол!!! - прокричал ворвавшийся в лабораторию Ванькин, обводя замерших сотрудников злобным взглядом.

«Еще секунда, и начнут падать», - мысленно взвыл Медведев. Желая предотвратить унизительную сцену, заорал, не обращая внимания на устремившиеся в его сторону дула автоматов:

- Отставить на пол!

- Я сказал: всем на пол, руки в гору! - парировал Ванькин, бешено вращая глазами.

- Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет. Не так ли, профессор? - по обыкновению спокойный голос полковника разрядил атмосферу противостояния грубой физической силы и научного авторитета.

- Господа ученые! - продолжил Иван Васильевич. - Спешу заверить вас, что наше вторжение санкционировано Службой Безопасности. А ваши игры в Парижскую коммуну, - ребячество, граничащее с преступлением. В зависимости от того, с какой стороны взглянуть на это дело. Учитывая то, что баррикады воздвигались до нашего появления, воспримем случившееся как досадное недоразумение, но на будущее попрошу запомнить! Наша доброта и забывчивость имеют предел, а потому игры играть с нами не советую: себе дороже станет. А теперь - с вашего позволения - я бы переговорил с Дмитрием Степановичем с глазу на глаз.

Выйдя в коридор, полковник склонил голову, ожидая Медведева, но тот не спешил. Кивнул в ответ и, как бы извиняясь, смущенно произнес:

- Одну секунду, Иван Васильевич.

Подойдя к Пугачеву он прошептал:

- Ваня, проверь резервные источники питания. Нужно - чтобы компьютеры работали как можно дольше.

Профессор не торопясь вышел из зала. Как только дверь за ним закрылась, спокойное лицо полковника преобразилось. Спокойные глаза раздраженно прищурились.

- Профессор, откровенно говоря, я разочарован вашим поведением. Зачем понадобилось устраивать спектакль с баррикадами?

Медведев пожал плечами:

- А вы хотели, чтобы я вам компьютеры на крыльцо вынес?

- Ну да ладно. Забудем о прошлом и начнем с чистого листа, - более спокойным тоном продолжил полковник. - Вот, пожалуйста, ознакомьтесь! - Протянув бумагу профессору, Коваль внимательно наблюдал за его реакцией.

- Постановление на изъятие вашего комплекса. Думаю, вы не станете препятствовать нам в его исполнении. По-дружески советую вам этого не делать, потому что деятельность вашей лаборатории в последнее время вызывает серьезное беспокойство в нашем ведомстве. И есть даже, - тут полковник перешел на шепот, - мнение, что вас - да, именно вас! - необходимо изолировать, так как вся эта история с «Синарионом» сильно отдает... - Коваль задумался, как бы подбирая необходимое слово, и через секунду продолжил, - провокацией межгосударственного масштаба. Если хотите - диверсией!

Медведев удивленно приподнял брови, озадаченно потер лоб.

- Иван Васильевич, - попросил он. - Нельзя ли расшифровать, в чем же, по мнению вашего ведомства, заключается наша диверсионная деятельность?

Стараясь придать голосу заинтересованное выражение, он в очередной раз взглянул на часы - и это было, как оказалось позднее, большой ошибкой.

- Дмитрий Степанович, за две минуты нашего разговора вы четвертый раз смотрите на часы. Следовательно, вы либо спешите, либо тянете время. С вашей стороны я не замечаю никакого желания прервать разговор. Из чего делаю вывод: вам нужно время, - проговорил он. - Может, все-таки откроем карты: для чего? Что может решить лишний десяток минут? - Коваль замолчал.

- Я понял! - прокричал он, бросаясь в лабораторию.

- Внимание всем сотрудникам лаборатории! - громко объявил полковник, выйдя в центр зала. - С данного момента вы больше не имеете допуска к аппаратуре в этой комнате и в соседних кабинетах. Прошу всех покинуть помещение!

- Где техники, черт возьми! - рявкнул он, обращаясь к Ванькину.

В зал вбежали два молодых человека. Длинные и тощие, словно борзые, с воспаленными глазами и растрепанными волосами. Создавалось впечатление, что их только что вытащили из-за монитора, возле которого они провели всю свою недолгую жизнь - двадцать или чуть больше лет.

- Жора! Как можно быстрее установи контроль над системой. Мне срочно нужно знать: что происходит с аппаратным комплексом? - быстро проговорил полковник, обращаясь к долговязому очкарику. - Если заметите хоть один исходящий байт, отключайте систему.

- Поторопитесь на выход! - раздраженно бросил он сотрудникам Медведева.

Профессор обреченно смотрел на мальчишек, хозяйничающих за его компьютерами. Хотелось кричать от бессилия. Отдать пятнадцать лет жизни - чтобы нескладные юнцы решали судьбу его детища?!

Жора, меж тем, оказался хорошим специалистом. Мгновенно сориентировавшись в системе, парень попытался запустить необходимые тестовые программы. Получив отказ, он достал из кейса небольшой прибор.

«Так выглядит электронная фомка?» - подумал Медведев.

Маленькая коробочка, внешне похожая на тестер, переливаясь множеством огоньков, тихо зажужжала. На небольшом экране появились многозначные цифры.

«Сколько же параметров он измеряет одновременно?» - подумал профессор, рассматривая сменяющие друг друга числа.

Ванькин, заметил Медведева.

- Ну, а тебя что - не касается? - выкрикнул он, вспоминая свое бесславное падение у «Тутанхамона». Лицо его перекосила злобная гримаса. Потирая руки, здоровяк решительно двинулся к профессору.

- Посмотрим, так ли ты хорош, - шепнул громила.

«Небольшая заварушка не помешает», - решил профессор, сдвигаясь в сторону компьютерщика. Не сильно - так, чтобы Жора оказался на пути Ванькина.

Широко раскинув руки, амбал попытался обхватить корпус Медведева. Тот, предвидя движение противника, слегка наклонился. Со стороны могло показаться, что он разглядывает цифры на экране, но в тот момент, когда железные объятия Ванькина должны были сомкнуться на его плечах, он быстро присел и переместился влево. Здоровяк, не успев остановиться, облапил изумленного молодого человека.

- Иван Васильевич! - заорал Жора. - Уберите его!

- Вы же знаете, что рядом с аппаратурой он хуже слона в посудной лавке, - съязвил долговязый, повернувшись к своему прибору, и вдруг громко присвистнул, - Йе-ма-йе, но этого не может быть! Что за?!..

Растерянно тыча пальцем в сторону основного сервера и заикаясь, он зашептал, глядя на полковника:

- Шеф! С винтов валится информация - десятки гигов в секунду. Это либо глюк, либо кто-то сосет данные со скоростью... Да не может быть такой скорости! - Жора затряс головой, прогоняя наваждение.

- Вырубай систему! - завопил Коваль, метнувшись к озадаченному хакеру. - Они пытаются сбросить данные.

- Но так же нельзя! Дайте хотя бы попытаться! Мы взломаем ее, - умоляюще попросил раскрасневшийся от возбуждения Жора.

- Нельзя вырубать! - подключился второй компьютерщик..

- В систему поступают данные. По ним можно вычислить, откуда идут запросы, - прорычал он. - Если сейчас вырубить, то никогда не узнаем, кто здесь хакерил.

- Я сказал: отрубай питание! - зашипел полковник, грозно надвигаясь на испуганного Жору. - Опять на нары захотел? Сопляк!

Побледневший хакер, не обращая внимания на угрозы , продолжал тиранить клавиатуру, с невероятной скоростью стуча по клавишам.

Мощный толчок полковника сбил его со стула.

И тут, осознав свое бессилие, Жора заорал:

- Бейрут! Там бомба на выходе типа той, что ты юсовцам ставил. Полный абзац! Видно, кто-то из наших установил. Если отключить - вакуум черпать ведрами будем. Попробуй хоть таймер удлинить! Нельзя убивать бога!

Медведев повернулся к мгновенно укоротившемуся Бейруту. Длинного специалиста стало значительно меньше - за монитором сразу не заметишь. Ни смотря на то, что хакерская терминология для профессора была родной, он не смог понять смысл последнего предложения.

Распластавшись над столом, Бейрут выбивал барабанное соло на клавиатуре. Мелькавшие в воздухе пальцы сливались в размазанное пятно, вызывая невольное восхищение у видавшего виды Медведева.

Все время, пока происходило беззвучное противостояние, профессора терзал один вопрос: «Что имел в виду Жора?»

Может бог - это то, что выше обыденного, то, что взлетело над серостью, разорвало границы бездарности.

Вдруг стало стыдно перед мальчишками - стыдно за себя. Закостенел Кибермишка, покрылся броней. Мальчишки идут до конца, а он? Стоит, как истукан, и ждет, когда тупой солдафон разрушит дело всей его жизни.

Ванькин, словно проснувшись, кинулся к Бейруту, но и Медведев, решив действовать, не терял времени даром. Схватив стул, он резким движением отправил его под ноги спецназовцу. Пролетев через всю комнату тот врезался прямо в коленную чашечку здоровяка, на несколько секунд приостановив его движение, - но и этого времени Медведеву хватило для того, чтобы преодолеть расстояние до Бейрута.

- Поберегись, сынок! - пробормотал профессор, толкнув стул, зашуршавший по полу пластиковыми колесами.

Встав на пути Ванькина с неотвратимостью прущего вперед паровоза, Медведев выставил вперед левую руку.

Сфокусировавший внимание на неподвижной руке, как бык на красной тряпке, «Геракл» не заметил мелькнувшей ноги - и только удар, обрушившийся в то самое место, откуда у человека растут ноги, остановил его нападение. Он крякнул, вскинул руки, запоздало пытаясь прикрыть причинное место, - и в этот момент профессор правой рукой рубанул его по кончику носа. В молодые годы Медведеву неоднократно приходилось пользоваться подобными приемами, и ни разу он не встречал противника, способного выдержать подобную комбинацию. Тяжеловес вздрогнул, закатил глаза и с громким стоном повалился на пол.

- Не бережете вы себя, профессор, - проворчал полковник, собственноручно отключая очередной компьютер.

Он едва заметно кивнул кому-то за спиной профессора. Мощный удар обрушился на затылок. Затопив голову раскаленной болью, горячая волна метнулась по позвоночнику вниз и эхом полоснула по ногам. Сильные руки сжали шею смертельным захватом. Мир качнулся, перевернулся и поплыл перед глазами, уползая все дальше и дальше.

* * *

Мелькание синих комбинезонов, вспышки выстрелов, крики наступающих противников - все смешалось в безумном коктейле сражения.

- Тромб, не успеваем: до взрыва реактора осталось восемь секунд, - выкрикнул Караг и отключился.

Три...два...один!

Мир вздрогнул, сжался и засиял миллионами расширяющихся огненных сфер. Волна за волной - ревущий смерч, пожирал все, что попадалось ему на пути. Раскаленный поток все ближе. Уже не скрыться.

Темнота! Темнота и холод. Только вдали - на краю мира - во тьме вспыхивают световые пятна.

- Кто ты? - содрогнулось пространство.

- Я - Тромб. Бот.

- Дмитрий - человек.

- Программа!

Голоса, появившись из ниоткуда, заспорили, перекрикивая друг друга, и постепенно затихли.

Яркие пятна приблизились, мелькая перед глазами; сливаясь, превратились в человеческое лицо. Большие голубые глаза радостно вспыхнули. Узкие губы изогнулись в улыбке. Бессмысленный шум в ушах распался на отдельные слова:

- Очнулся братишка. Ну и слава богу.

Дмитрий быстро вскочил на ноги, едва не опрокинув стопку системных блоков, стоящих один на другом. Покачнулся. Осмотрелся.

- Давно мы здесь? - спросил у стоящего рядом Анатолия.

Тихо ступая, телохранитель скользнул к двери и прислушался. Прижал указательный палец к губам.

- Ванькин, не стойте истуканом! Расстроил вас профессор - понимаю, но будет и на вашей улице праздник. Если хоть иногда будете ломать бычий нрав и включать голову. А сейчас - работаем. Нужно все осмотреть: каждую комнату, каждый угол. Чтобы ни одного компьютера не осталось, - донеслось из соседней комнаты, и вслед за этим за стеной раздались тяжелые, приближающиеся шаги.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник темный силуэт.

Ванькину понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к царившему в подсобке полумраку.

- Здесь кто-то есть, - заявил он, и в этот момент Анатолий прыгнул вперед, осыпая противника градом резких тычков и ударов.

Несмотря на почти двукратное превосходство Ванькина в весе, ему все-таки пришлось отступить - столь яростной и быстрой была атака.

Стоящие невдалеке спецназовцы поспешили на помощь коллеге, но даже при соотношении один к трем Анатолий некоторое время сумел выдержать натиск профессионалов ноги и кулака. Непонятно, сколь долго могло сохраняться наступившее в схватке равновесие, но исход поединка был предопределен. В тот момент, когда уставший телохранитель, пропустив очередной удар в корпус, рухнул на пол, Ванькин с громким воплем бросился вперед и придавил его могучим телом.

- Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? - услышал Дмитрий знакомый голос.

В лабораторию неспешным шагом вошел отец Светланы. Недовольно оглядев царивший в помещении разгром, он задумчиво покачал головой:

- Ломать - не строить? Молодцы!

- Вы, собственно, кто такой? - гневно воскликнул полковник, обращая на себя внимание окружающих.

- Я? - удивился отец Светки, доставая из кармана лакированное удостоверение. Вытянул его перед собой.

Коваль выпучил глаза, упираясь взглядом в красный прямоугольник.

Юрий Николаевич молчал не долго.

- Начальство нужно знать в лицо, - пожурил он вытянувшегося в струнку службиста.

- Вы, из оперативного отдела?

- Коваль Иван Васильевич - полковник! - козырнул служака.

И виновато продолжил, пытаясь оправдаться:

- У меня ордер, подписанный генералом... черт!

- Ордер на арест и избиение?! - рявкнул Юрий Николаевич. - Что ты здесь устроил, болезный? Охоту на ведьм?

- Цвет нации! Ученые с мировым именем! Творческий потенциал, так сказать, - протяжно застонал он, обхватив голову руками. - А ты их - сапогами топтать да автоматами пугать. Нехорошо, полковник, неинтеллигентно.

- Толик, ты еще долго собираешься отлеживаться под этим Квазимодо? - проворчал Юрий Николаевич, обращаясь к водителю.

И тут же сменив тон, ядовито поинтересовался:

- Понравился качок? Я ведь предупреждал, что не потерплю этого на работе!

Смеющиеся глаза мгновенно покрылись корочкой льда:

- Ты меня знаешь - уволю без выходного пособия.

Ванькин взвился в воздух, словно увидел рядом с собой ядовитую змею. Отойдя в сторону, зло сплюнул, сжав зубы, прошипел:

- И дрался-то, как девка!

Анатолий, улыбаясь, встал. Отряхнулся и, подойдя к Юрию Николаевичу, обиженно прошептал:

- Ну и шутки у вас, босс.

- Прекрасная работа, мальчик. Видел финал - горжусь, - похвалил тот, отечески похлопав смутившегося молодого человека по плечу.

А затем, повернувшись к полковнику, зло процедил:

- А вы, любезный, если уж делаете работу, то будьте добры делать ее как следует - а то, не ровен час, останетесь без работы.

Дмитрий, забыв об опасности, высунулся из своего убежища, с удивлением наблюдая за происходящим.

Отца Светланы он видел не в первый раз - всегда опрятно одет, подтянут, немногословен. Но сейчас перед ним стоял совершенно другой человек - двуликий - или, вернее сказать, многоликий Янус. Человек, способный в течение нескольких минут многократно менять облик, превращаясь из доброго сварливого дедушки в разгневанного начальника. Кто же он на самом деле? Что за удостоверение он предъявил полковнику? И почему тот побледнел, взглянув на корочку, словно увидел приведение?

Заметив Потемкина, Коваль сделал недвусмысленный знак бойцам, который тут же заметил Юрий Николаевич.

- Полковник! Вы упоминали ордер. Я хочу видеть его.

- Всем стоять! - прорычал он, заметив движение спецназовцев в сторону Потемкина.

«Похоже, все-таки генерал», - подумал Дмитрий, обрадовавшись, что версия о принадлежности Светкиного отца к криминальному миру с треском провалилась.

- Изъять компьютерный комплекс «Синарион», - нарочито громко прочитал Юрий Николаевич и удивленно воззрился на полковника.

- Изъяли?

- Да! Но ... - пробормотал смутившийся полковник.

- Превосходно, - оживился «генерал де-факто». И мгновенно сменив тон, с ненавистью, процедил:

- С чувством выполненного долга, можете ехать в управление - писать отчет об успешно проведенной операции. Все свободны!

- Да! Не забудьте снять наручники с профессора! - крикнул генерал бесшумно исчезающим спецназовцам.

Как только полковник исчез за дверью, Светкин отец повернулся к Димке и торопливо спросил:

- У тебя все в порядке? Слышал, ты попал в переплет. Светик уже два дня сама не своя - только о тебе и говорит.

Затем он замолчал, успокаиваясь. И уже не спеша, чеканя каждое слово, продолжил:

- Короче, давайте-ка, мальчики, по порядку... Начнем с профессора. Что такое «Синарион» - и почему вокруг него столько шума?

Профессор закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень утомления.

- Система накопления, распознавания и обработки информации, - произнес он четко, но неохотно, словно делал это в сто первый раз. - Все остальное, что можно добавить, будет из области предположений и догадок. Я знаю лишь одно: чем наш комплекс должен был стать. Но есть человек, способный, как мне кажется, рассказать, чем он стал на самом деле.

Профессор выразительно посмотрел на Потемкина, словно предлагал ему подхватить эстафетную палочку и продолжить разговор:

- Мы имеем право знать правду.

Дмитрий понял, что время абстрактных объяснений закончилось. Расплывчатые формулировки не пройдут. Эти люди сделали для него слишком много. Ради него они рисковали - если уж не жизнью, то здоровьем. И потому он решил рассказать им все: о гонках по пересеченной местности, о Тромбе и связанных с ним переделках, об операции в институте. Решение принято - осталось только открыть рот и...

- Не делай этого! - взорвалось в голове.

Дмитрий вздрогнул от неожиданности.

- Не смей!

Волна холодного липкого страха накатила стремительно, поднимаясь от живота, заставляя дыхание замирать, а сердце - учащенно биться.

- Но почему?!! - взвыл Дмитрий, преодолевая оцепенение, сковавшее каждую клетку тела.

Предметы под его взглядом задымились, поплыли, меняя форму, превращаясь в вызывающие отвращение артефакты. Зашевелилась каждая грань, каждый угол, каждая плоскость - словно живые, выворачиваясь, подчиняясь геометрии, чуждой человеческому глазу. Неожиданно над головой появился низкий каменный свод, со всех сторон надвинулись темные влажные стены.

- Никто не должен знать, что я здесь. Враги коварны. И они везде. Они убьют нас. Не смей этого делать! - крик повысился до истерического визга, отразился от низких каменных сводов и перешел в бурные рыдания.

Дмитрий огляделся. В углу, он заметил кошмарное существо. Прижимаясь к стене, буквально врастая головой в камень, напоминающий человека силуэт отвратительно пошевелил червеобразными руками. Черные тени, извиваясь на потолке пещеры, потянулись к фантастическому созданию.

- Мне страшно, Дима, - испуганный голос исчез так же неожиданно, как и появился.

Страх пропал, оставив после себя противную дрожь в теле, но и она через мгновение ослабла - мир вновь принял привычные очертания.

- То есть, как почему? Мы же... Нет! Ты не можешь так поступить! - удивленный профессор смотрел на Потемкина осуждающим взглядом.

Смутившийся Дмитрий поспешил исправить ситуацию:

- Простите профессор, задумался. Вы очень мне помогли. И вам спасибо, Юрий Николаевич. Если бы не вы, неизвестно, чем бы все закончилось.

Заметив, что Дмитрий оглядывается на стоящих у дверей телохранителей, Юрий Николаевич громко объявил:

- Ребятки, всем на выход. Ждать в машинах! Никто не должен нас тревожить - пока я не позволю!

Проводив охранников до дверей, он задержал уходившего последним Анатолия:

- Толик, позвони Светику. Скажи, что у нас все в порядке. Пусть не беспокоится.

Подтолкнув водителя к выходу, он громко хлопнул дверью.

- Ну, братцы-кролики, теперь нам никто не мешает. Будем делиться информацией. Кто имеет что сказать? - улыбнулся Юрий Николаевич. И дурашливо пропищал детским голосом:

- Чур, я последний!

Одной простенькой глуповатой фразой он сумел разрушить царившее в лаборатории напряжение. Редкое, филигранное умение направлять чахлый ручеек беседы в нужное русло.

- Наша лаборатория в течение многих лет разрабатывала компьютерный комплекс под названием «Синарион», - заговорил профессор, видимо решив, что начинать должен именно он, чтобы не нарушить хронологию событий.

Дмитрий задумался. Голос Медведева, удаляясь, затих, растворился в потусторонних звуках. Перед глазами вновь возникла знакомая пещера.

Озираясь по сторонам, он попытался обнаружить Тромба, но поиски не дали результата. Везде, куда падал взгляд, бурлила пенящаяся масса. Расширяясь, она быстро заполняла пещеру. Еще мгновение - и мерзостная жидкость накроет его. Прыжок - и он оказался на одиноком валуне, возвышающемся в центре каменного мешка.

Подобравшись к его ногам, пена коснулась ботинок, поднялась до щиколоток, дошла до пояса. От прикосновения пузырящейся массы закружилась голова.

Дмитрий опустил руку- и вздрогнул от неожиданности, когда по ней поползли серые веревки. Он судорожно затряс руками, пытаясь стряхнуть стремящиеся к голове жгуты, но не тут-то было. Упругие щупальца растягивались, словно резиновые.

«Попала муха в паутину», - мелькнула мысль.

И в тот же миг в голове загудел клокочущий голос Тромба:

- Ты не должен быть здесь. Уходи немедленно!

- Но я хочу помочь, - запротестовал Дмитрий, нелепо дергая руками.

- Переход не завершен, идет распаковка информации, - голос смолк и затем вновь зазвучал, но теперь это уже был стон умирающего, прорывающийся сквозь адскую боль:

- Вирусы!.. Не успеваю... Уходи!

Дмитрий напрягся, рванулся вверх.

- С тобой все в порядке? - тяжелая рука опустилась на его плечо.

Рядом стоял Медведев.

- Вы не обратили внимания, сколько времени прошло с момента вашего прихода? - Дмитрий глянул на свои руки. - Я имею в виду: до отключения компьютеров, - уточнил он.

Профессор думал секунду.

- С поправкой на ветер не более получаса.

Посмотрел на часы. Покачав головой, добавил, убеждая себя:

- Ну да. Плюс-минус пять минут.

«Вот почему переход не завершен полностью - времени не хватило», - подумал Дмитрий.

Стараясь не углубляться в подробности, он рассказал о воине и происшествиях последних дней.

- Мне очень жаль, профессор, но для успешного переноса Синариона-Тромба на мой носитель, - Потемкин ткнул указательным в висок и устало выдохнул, - нужен был час.

- Черт! Черт! Черт! - забормотал профессор, меряя лабораторию широкими шагами. - Знал бы - костьми лег, но не дал бы отключить систему, - чуть не плакал он.

На что Юрий Николаевич успокаивающе заметил:

- Вы и так костьми легли. Если бы не я, то они, - он махнул рукой, указывая на пол, - там бы и остались.

- Неужели вы не понимаете? Такого шанса больше не будет! - возмутился профессор. - Создавая «Синарион», мы предполагали лишь приблизить возможности компьютера к человеческому разуму. Но создать разумную систему в чистом виде...

Медведев на мгновение замолчал, задохнувшись от исчезающих перспектив.

- Даже мечтать не могли!

- Слишком много неучтенных случайных факторов, внешних воздействий, - резко встряхнув головой, продолжил профессор, разговаривая с собой. - Повторить всю цепочку будет невозможно.

Дима! Может, все-таки он успел? Ведь половина информации прошла, - прижимая сжатые кулаки к груди, умоляюще протянул ученый.

- Профессор, вы должны знать, что половина разумного - это даже не идиот, это набор символов. Мусор! - Дмитрий отрицательно покачал головой.

- Ну не знаю, - засомневался Медведев. - Конечно, нельзя прочитать книгу, вырвав из нее половину страниц. Но если убрать каждую вторую букву?

Потемкин едва не кивнул. Вспомнилась пещера. Перед глазами встало изломанное тело Тромба.

«Что будет, если боец не сумеет одолеть проскользнувшие следом за ним вирусы? - мысленно взвыл Потемкин. - Пещера - условная граница. Созданная больным Тромбом каменная стена может в любой момент развалиться, и тогда... Нет! Остановись! - Дмитрий затряс головой, словно хотел прогнать непроизвольно рождающиеся мысли. - Спокойно, - мысленно успокоил он себя. - Не всё так плохо. Ведь создал же он пещеру - защитил сознание.»

И вслух прошептал, обращаясь к невидимому собеседнику:

- Держись, дружище.

- Кажется, и мне пора исповедоваться, - Юрий Николаевич вздохнул, виновато опустил голову, пожевал губами и обреченно махнул рукой.

- Друзья мои, должен признаться, что все перенесенное вами - это следствие моей непреодолимой тупости, - заглянув в глаза слушателям, он сжал губы в полоску и утвердительно закивал.

- Да! Да! Ваше компьютерное чудо, профессор, напугало все наше управление. И не только его! Именно я дал поручение подчиненным разобраться с ситуацией. Соответственно, они нашли наиболее подходящих оперативников и все переложили на их плечи. Я, конечно, должен был предвидеть, что мое распоряжение, опустившись до исполнителей, будет интерпретировано подобным образом. К тому же исполнители попались больно ретивые. Теперь буду знать, как наши сотрудники работают на месте, и учитывать их старательность при постановке задач. Но ... Что сделано - то сделано.

Юрий Николаевич покосился на возмущенного профессора и, оправдываясь, пробурчал:

- Вы должны меня понять. Такой скандал вокруг вашей лаборатории. Караул! Шпионы! Хакеры взламывают компьютерные сети! Кто только не жаловался: дипломатические ведомства дружеских и не совсем дружеских стран, банкиры, разведчики... Церковь - и та не осталась в стороне. И у них, оказывается, есть секреты, которые простым смертным знать не положено.

- Да и про твое участие в этом деле я не знал, - Юрий Николаевич повернулся к Потемкину, - иначе нашел бы способ поговорить. Хорошо, девочка сообразила послать с тобой Анатолия, а сама позвонила мне. Так что не обессудь. Теперь возьму эту проблему под личный контроль. К тому же, если я правильно вас понял, проблемы больше нет, ибо нет источника всех бед. - генерал внимательно посмотрел на вздрогнувшего Дмитрия.

Затем загадочно улыбнулся:

- А на нет - и суда нет. Правильно, Димчик?

Затем, повернувшись к Медведеву и чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в доску, продолжил:

- Профессор, занимаясь наукой, не забывайте о безопасности своей страны. Вы не думали, что Виртуальный умник, которого вы создали, способен стать серьезным оружием? Создавая оружие, нужно быть уверенным, что им не воспользуется противник.

- Безопасность страны! Противник! Дай вам волю - все возьмете под контроль, прикрываясь безопасностью страны, - пробурчал профессор и снова заходил из угла в угол.

Он был зол. Возбужденный взгляд ни на секунду не останавливаясь, скользил по пустым столам.

- Чем маленький мальчишка мог угрожать этой вашей безопасности? В чем виновата перед страной его мать? За что ваше ведомство держит под арестом семейство Пугачевых? - взорвался Медведев, переходя на крик.

Дмитрий вздрогнул и резко повернулся к профессору.

- Откуда вы знаете? - только и смог пролепетать он.

Ему стало стыдно. Стыдно за то, что в этой кутерьме он совсем забыл о маленьком друге.

«Как я мог стоять здесь и размышлять о своем бедственном положении? Бояться того, что только может произойти! Хорош друг.

Профессор не услышал вопроса, продолжая метаться по «берлоге».

- Какой мальчишка? Какие Пугачевы? Что вы несете? - раздраженно рявкнул Юрий Николаевич.

- Пугачевы - это Славка с матерью. Наш Славка - «Солнышко», как зовет его ваша дочь. Видимо, профессор имеет в виду, что они у вас в конторе, - вмешался Потемкин.

- И Славик туда же? - преувеличенно удивился генерал.

После чего тут же иронично поинтересовался:

- Кто вам сказал, что Пугачевы в конторе?

Профессор наконец-то совладал с чувствами - успокоился.

- Полковник, - устало произнес он.

- Идиот, - беззвучно прошептал Юрий Николаевич.

И тут же продолжил - громче и спокойнее:

- Друзья мои. Наше ведомство давно не практикует похищение людей, мы никого не держим у себя без причины. Я разберусь с этим и в самое ближайшее время сразу сообщу вам. Ну а сейчас, думаю, всем пора отдохнуть.

Юрий Николаевич вновь превратился в доброго и заботливого родителя.

- Дима, ты уж меня извини, но оставить тебя без присмотра не могу. Светик меня живьем съест, если с тобой что-нибудь случится, - словно оправдываясь, произнес он. - Поэтому отдаю тебе Анатолия. Во временное пользование. Отправляйся домой, отдохни, успокой мать, а завтра Толик отвезет тебя на квартиру, где вы побудете некоторое время. До тех пор пока мы не убедим всех в том, что ты безопасен.

* * *

Холодный туман, отступая, рассеялся. Лишь в темных углах, он просочился в расщелины между камнями - откуда как по команде выползли, выпрыгнули, выкатились полчища разнообразных жутких тварей. Извивающиеся скользкие черви; шуршащие сочленениями пауки; аморфные амебы - вся эта кошмарная компания двинулась в центр пещеры, к высокому светловолосому мужчине.

Длинные ноги, мускулатура рельефно обрисовывающая атлетическую фигуру. Как минимум, мифологический герой.

Большой добродушный пес прижался к бедру подставляя крепкую голову под вздрагивающую от напряжения руку.

Дмитрий перевел взгляд на копошащийся под ногами комок. С трудом сдерживая рвотные спазмы, зажал рот руками. Из-под камня выполз отвратительный фиолетовый слизняк. Быстро скользнув вверх, метровая пиявка слепо уткнулась в ботинок и, почувствовав пищу, стала распадаться на множество мелких безобразных копий. Забыв о тошноте, Дмитрий исполнил истерическую чечетку. Он топтал наползающую мерзость до тех пор, пока последняя тварь не превратилась в мокрое пятно на камне.

Пока он вел свою маленькую персональную войну, пес вышел вперед, хищно оскалился, демонстрируя большие треугольные клыки, - и вдруг весело подмигнул. Длинная шерсть встала дыбом, заискрилась.

Изящно прогнувшись - движением, более присущим семейству кошачьих, - сенбернар без подготовки прыгнул в самый центр отвратительного месива. Его встретил частокол клацающих зубов. Мелькающие клешни вцепились в шерсть. Извивающие щупальца потянулись к телу.

«Они же разорвут его на куски!» - хотел закричать Дмитрий, но голос предательски дрогнул, и вместо крика наружу вырвался то ли писк, то ли хрип.

- Не суетись, напарник! Цербер - мастер своего дела.

Холодный ветер прошелестел в голове, оставляя ощущение чужого присутствия. Незнакомец посмотрел прямо в глаза изумленного Димки.

- Неужели не узнал старого бойца Тромба? - сжатые губы не шелохнулись, но уставший голос мужчины ясно прозвучал в голове. - Не удивляйся. Ты не читаешь мысли, но из-за того, что мы вынуждены пользоваться одним носителем, появляются определенные накладки. Все, что ты видишь вокруг, - Тромб обвел взглядом пространство пещеры, - лишь ассоциации с известными тебе образами, которые создает твой мозг, пока ты спишь.

Потемкин тряхнул головой, желая избавиться от наваждения.

- Я сказал - спишь, а не бредишь, - пояснил Тромб, видя недоумение на лице молодого человека. - Как только разберемся со вирусами, я смогу открыть для тебя доступ к моим базам данных, а пока постарайся ничему не удивляться. Иногда мои знания будут накладываться на твои. И может возникать ощущение галлюцинаций.

Тромб, махнув рукой в сторону, замер, разглядывая место, где до этого находился Цербер.

Груда наползающих друг на друга мерзких тварей полностью поглотила вздрагивающую собаку, разрастаясь и вширь и в высь. Когда до потолка пещеры осталось несколько сантиметров, отвратительная куча дрогнула и начал быстро оседать. Склизкая масса покрылась дымкой, теряя очертания, закипела, вздуваясь громадными черными пузырями, и взорвалась с громким хлопком.

Дмитрий инстинктивно присел, закрыл лицо руками, защищаясь от летящих во все стороны кусков дымящейся плоти.

- Что за дрянь,- пробормотал он, встряхивая рукой, к которой прилипла исторгающая зловоние, скользкая, бурая масса.

- Один вид из ста пятидесяти тысяч, созданных человечеством. Вирус, - зазвенел в голове голос Тромба. - Вернее, набор ощущений, данный тебе твоим мозгом для наиболее точного восприятия смертоносной программы.

Дмитрий непонимающе покачал головой.

- Стоп! - раздраженно процедил он. - Проще нельзя? Мозги закипают.

- Человеческий мозг, сталкиваясь с неизвестной информацией, опирается на уже знакомые ему образы, - пояснил Тромб. - Он находит среди них наиболее подходящий тому ощущению, которое испытывает, видоизменяет его - и вот перед вами...

- Стоп! Стоп!

Дмитрий прервал заумный мысленный монолог Тромба и с сомнением поинтересовался:

- И ты хочешь сказать, что я буду все это знать, как только ты откроешь доступ к базам данных? Буду знать все, что знаешь ты?

- Естественно, - прошелестело в голове.

- Обалдеть, - восхищенно пробормотал Дмитрий, с трудом сдерживая идиотскую улыбку.

За спиной раздалось довольное урчание, и из темноты, гордо задрав хвост, выскочил Цербер - на ходу подхватив зубами очередную тварь, перекусил ее, подбежал к Тромбу.

- Дело сделано, - прорычал пес и вдруг вспыхнул, моментально превратившись в яркий факел.

Пламя тут же переместилось на стоящего рядом бойца и так же неожиданно погасло, оставив после себя светящуюся пленку, покрывающую тело. Через несколько секунд она угасая, превратилась в броню с торчащими со всех сторон шипами, лезвиями и обтекаемыми щитками.

Внезапно пещера вздрогнула, очертания окружающих предметов, расплываясь, начали исчезать.

Перед глазами появлялся бесконечный коридор с железными стенами и толстой решеткой вместо пола. Внизу - бассейн, под завязку заполненный светящимся расплавленным металлом.

Багровые отблески гуляли по стенам, истерически ревела сирена.

Бегущий впереди боец свернул направо. Дмитрий метнулся следом, едва не рухнув на ползущую под ногами ленту старого конвейера.

«Чертова игра! Теперь и моя голова- арену сражения», - возмутился Дмитрий.

Стены вздрогнули, и металлический голос монотонно забубнил: «Сбой программы. Опасность уничтожения. Сбой программы».

Дмитрий посмотрел на Тромба и вздрогнул - от такого зрелища можно было сойти с ума. Фигура воина медленно разваливалась на куски.

Новый толчок ускорил процесс разрушения бойца.

Дмитрий на мгновенье представил себя на месте Тромба, ощутив чужую боль, закричал и проснулся.

* * *

В прихожей громко хлопнула дверь. Лица коснулся прохладный ветерок.

- Кто рано встает, тому бог подает! - загремело над головой.

Одеяло, приятно согревающее тело, вдруг куда-то поползло.

- Мог бы спать и дальше: я по средам не подаю, - пробормотал Дмитрий, цепляясь за ускользающий край пододеяльника.

- Шутка с утра заменяет пять минут зарядки, - живо парировал телохранитель, отскакивая в сторону, - или стакан сметаны.

- Тогда ты уже наверняка и наелся и размялся, - улыбнулся Дмитрий, нехотя покидая теплую постель. - А вот я есть хочу, аж ноги сводит.

- Димыч, живо собирайся. Поедем. По пути заскочим в одну приличную едальню - там и подкрепишься. Босс просил не задерживаться дома - это небезопасно.

Пресекая дальнейший протесты, Анатолий добавил:

- Твоя мама сказала, что ты никогда не завтракаешь, да и в холодильнике у вас шаром покати. Так что не кривись - чем быстрей соберешься, тем скорее поешь. Кстати я предупредил Маргариту Петровну, что тебя некоторое время не будет.

Дмитрий удивленно глянул на телохранителя.

- Я ей сказал, что ты будешь в санатории, - поспешил пояснить тот. - Бесплатная путевка... ну и все такое...

Дмитрий не стал уточнять, что наговорил Анатолий матери; быстро умылся и, став посреди комнаты, задумался: « Может плюнуть на все и в школу?»

- Ну что остановился? - Одетый Анатолий ждал на пороге. - Трусы, майка, фуфайка и с вещами на выход!

«Похоже пути назад нет», - вздохнул Дмитрий и стал одеваться.

Бухнула дверь, щелкнул, закрываясь, замок, пыльный подъезд дохнул в лицо табачным дымом.

Дмитрий, почувствовав опасность, напрягся, неторопливо двинулся по заваленной окурками лестнице. Чувство тревоги нарастало с каждой секундой.

На площадке третьего этажа, возле Славкиной двери, стоял мужчина неопределенного возраста - с длинной бородой. Тяжелый взгляд незнакомца бесцеремонно скользнул по телу Анатолия, остановился на Димкином лице. В глазах мелькнула искорка узнавания.

- Вы кого-то ищете? - грубо спросил телохранитель, толкнув Потемкина вперед так, чтобы оказаться между ним и чужаком.

Стрельнув колючим взглядом из-под лохматых бровей, бородач пробасил:

- Пугачев Вячеслав здесь проживает?

Вытянув шею и не замечая стоящего перед ним Анатолия, незнакомец разглядывал Дмитрия - будто знал, что ответит именно он.

- Какого лешего вам нужно от Славки? - поинтересовался Дмитрий, нисколько не смущаясь грубого тона.

Внутренний голос вопил, предупреждая об опасности, заставляя мышцы вибрировать от напряжения. В ушах гулко стучала кровь, по телу катилась горячая волна, застилая глаза багровой пеленой.

- А вы, стало быть, Дмитрий? - пропел бородатый и как бы невзначай бросил взгляд за его спину.

«Бейся, бот, или умри!» - взорвалось в голове.

Окружающие предметы прыгнули, набирая скорость, понеслись вперед, уменьшились, сжавшись в точку у горизонта.

* * *

Придя в себя, Дмитрий осмотрелся по сторонам и понял, что до состояния просветления ему, в отличие от индийских брахманов, неимоверно далеко.

Вокруг - серый клубящийся туман, только с одной стороны, где-то вдали, виднеется светящееся пятнышко. Парень напряг глаза, и ему показалось, что свет приблизился. Сначала он подумал, что это возвращается убежавший реальный мир, но, увеличиваясь с каждой секундой, светящаяся точка превратилась в огненную стену. Взглянув вниз, Потемкин чуть было не закричал, не увидев ни ног, ни собственного тела, ни земли под ногами: вокруг - лишь густой туман. Только туман - и наступающая огненная стена.

Внезапно молочная дымка озарилась алыми вспышками и исчезла, уступив место фантастической огненной феерии, полыхающей со всех сторон.

Впервые в жизни Дмитрий так наглядно ощутил насколько ученье может быть светом, а неученье - тьмой, вернее мглой или туманом.

Ассоциация неизвестной информации со знакомыми образами - так, кажется, говорил Тромб.

Дмитрий прикрыл глаза, но полыхающее безумие не исчезло: свет был внутри него. Тысячи, миллионы, миллиарды картинок и голосов сплелись в один огненный поток, хлынувший в сознание молодого человека. Цифры, слова, символы переплетались со схемами, формулами, таблицами, образуя сияющие жидкие кристаллы, растущие и взрывающиеся в голове. Еще мгновение - и он потеряет ощущение собственного «я», слившись с бушующим, огненным, потоком, станет его частью, растворяясь в нем без остатка.

Он знал ответы на все вопросы, рождающиеся в голове.

То есть: он либо узнал все и сразу, либо не мог пока сформулировать по-настоящему сложный вопрос, на который бы не нашел ответа.

Дмитрий чувствовал приближающееся перенасыщение, и в тот момент, когда греющий душу свет готов был превратиться в сжигающий разум жар, ему стало хорошо. Спокойствие пришло неожиданно - в беспамятстве.

* * *

- Очнись, братишка, - прошелестело над головой. С трудом открыв глаза и ощущая бесконечную усталость, Дмитрий поднялся на ноги.

Анатолий стоял рядом, ощупывая голову, словно проверял, на месте ли она.

- Однако, батюшка без принципов: стоило отвернуться - чуть мозги не вышиб, - пробормотал он сморщился, сжимая губы в злобную полоску.

Затем как-то странно - то ли с испугом, то ли с удивлением - добавил:

- А ты, брат, боец! Надо же так: не глядя - ногой в челюсть!

- Кому в челюсть? - удивленно просипел Дмитрий, ощущая стягивающую горло горечь.

- Димыч, ты в порядке? - испуганно озираясь, спросил Анатолий.

Не дожидаясь ответа, телохранитель возбужденно и торопливо заговорил:

- Я пока опекал батюшку, проворонил второго - который по лестнице поднимался. Здоровый, сволочь.

- Ничего не помню... - устало прошептал Дмитрий и покачнулся, хватаясь руками за перила, чтобы не упасть. Накатившая слабость обездвижила тело, ватные ноги предательски подогнулись - и если бы не Анатолий, подхвативший провалившийся в пустоту локоть Димки, лежать бы ему на ступеньках, с которых совсем недавно поднялся.

- Постарайся не отключаться - не дотащу. Тяжел ты, брат, однако, - пробормотал Анатолий, двигаясь вниз по лестнице.

Как только выбрались из подъезда, Дмитрий почувствовал себя лучше. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, он ощутил, как голова проясняется, а боль в висках прекращает выстукивать барабанную дробь.

- Теперь я сам! - Потемкин решительно оттолкнул Анатолия и, обернувшись, заметил распростертое на тротуаре тело.

Страх мгновенно сковал душу, мысли рванулись с поводка - словно стая борзых, спотыкаясь и сталкиваясь, понеслись наперегонки друг с другом.

- Кто его так? - с дрожью в голосе спросил Дмитрий, не отрывая взгляда от неподвижного тела.

Лежащий на земле, двухметровый верзила неестественно вывернул шею.

- Я же тебе говорю: этого... - Анатолий кивнул на трупа и вновь, как в подъезде, опасливо оглянулся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, повернулся к Димке. - Этого, - повторил телохранитель, - ты одним ударом вынес через лестничный пролет в окно.

Анатолий пожал плечами, словно хотел показать, что и сам не верит, будто такого здоровяка можно поднять в воздух ударом. Вытянув голову, он указал на зияющий пустотой оконный проем:

- Видишь, рама без стекла? Оттуда он, милый, и спланировал.

Милый... спланировал... слова битым стеклом врезались в испуганный мозг.

- Кончай кривляться! - зло зашипел Дмитрий. Его мутило и хотелось плакать.

- У нас труп, а он веселится, - продолжил он.

- «Не у нас, а у вас», как сказал Балбес в известном кинофильме, - парировал Анатолий весело.

Но, заметив растерянный и вместе с тем испуганный взгляд, быстро зашептал:

- Прости, друг. Это я для разрядки шучу, чтобы тебя отвлечь: знаю, как тяжко кровь впервые на себя брать. Давай живенько к машине! Пока еще кого-нибудь бог не послал.

Телохранитель вновь попытался подхватить Димку под локоть, но тот вдруг затрясся, вскинулся, шумно втягивая воздух, замер и, сломавшись пополам, изверг содержимое желудка себе под ноги.

* * *

- А где же второй божий человек? - поинтересовался обессиленный Потемкин, падая в распахнутую дверь «мерседеса».

- Ты тоже думаешь, что эти ребята имеют отношение к церкви? - спросил Анатолий и после небольшой паузы продолжил. - А как же «не убий»?..

Машина выехала на проезжую часть, и водитель замолчал, сосредотачиваясь на управлении автомобилем.

- А он и не убивал! - выкрикнул Дмитрий. - Это я его... - сжался и через минуту продолжил.

- Тот, кто интересовался Славкой - Дробышев Никита Сергеевич.

Анатолий удивленно вскинул брови.

- Возглавляет службу безопасности местного храма, - Дмитрий испуганно замолчал, осознавая, что говорит то, чего знать по определению не мог.

Афишировать свою необъяснимую осведомленность дальше Потемкин не решился. Да и не смог бы, не открывая присутствия Тромба в своей голове.

«И так сболтнул лишнего», - подумал он.

Вспомнилось бородатое лицо уткнувшееся в снег. Сердце встрепенулось. Воздух загустел, комком застревая в груди. Дмитрий сглотнул, с трудом останавливая поднимающуюся от желудка волну тошноты.

Анатолий обиженно замолчал. Закусив верхнюю губу, он сосредоточенно рулил. Железный зверь послушно лавировал в бесконечной веренице едва не касающихся друг друга четырехколесных собратьев.

Телохранитель уступил место профессиональному водителю. Он периодически взрывался, выплевывая ругательства в адрес проносившихся мимо машин.

Дмитрий физически ощущал повисшее в салоне напряжение. В раздражении спутника, он винил себя, но ничего поделать не мог.

На дороге тем временем продолжалась непрекращающаяся схватка. Синяя «девятка», из второй полосы, попыталась перестроиться, выруливая вправо; наивный водитель ожидал, что Анатолий притормозит и пропустит его перед собой - но не тут-то было.

- Куда прешь?! - заорал тот и, вжимая педаль газа в пол, высунул в окно руку с полусогнутым пальцем.

- Ну обогнал бы он меня, так впереди ж бензовоз! - проворчал он.

Дмитрий вздрогнул, ощутив резкую боль в висках. Сердце учащенно забилось, качая к подрагивающим мускулам обогащенную кислородом кровь. Убиенный «попович» исчез из головы, словно его никогда и не было. Ощущение опасности навалилось неожиданно, заставляя вибрировать каждую клетку, ставшего чужим, тела.

- Ладно, братишка, расслабься, - неожиданно улыбнулся Анатолий.

- У каждого человека свои скелеты в шкафу. Посчитаешь нужным - расскажешь, откуда ты все знаешь, - продолжал он, но Потемкин ничего не слышал.

Время неожиданно замедлило ход. Пространство вывернулось наизнанку. Вытесненный из действительности, он наблюдал за кренящимся, словно в замедленной съемке, железобетонным столбом.

Многометровый штырь решил рухнуть на дорогу именно в тот момент, когда под ним оказался «мерседес» с Дмитрием Потемкиным на борту. На секунду отведя взгляд от карающего перста судьбы, юноша обнаружил, что сжимает руль. Нависая над коленями Анатолия, он смотрел на мелькающие перед глазами руки: его собственные руки, крутящие баранку. Ему вдруг показалось, что они не имеют к нему никакого отношения, будто живут своей жизнью.

Машина, прыгнув вправо, вылетела на тротуар, вильнула из стороны в сторону, словно взбрыкивающая лошадь, - и неожиданно остановилась, противно завизжав тормозами.

Где-то позади - словно эхо - резина по асфальту, глухой удар, скрип металла и оглушающий взрыв. Громыхнуло так, что завопили сигнализации стоящих на обочине автомобилей.

Время ускорило ход, вернуло привычное ощущение собственного тела; вместе с ним пришла боль. Мышцы завопили от перенапряжения. Тело взвыло от усталости.

- Как вы живете в столь несовершенном теле? - прошелестел в голове удаляющийся голос. - Требуется другой уровень энергетики.

- Тромб, не уходи! - мысленно закричал Дмитрий, но боец исчез.

Потемкин повернулся к Анатолию. Его взгляд уперся в спину высунувшегося в открытое окно водителя.

За окном - спешащие люди, забыв обо всем на свете, торопятся поглазеть на аварию. Десятки, сотни зевак, оставив дела, спешат стать зрителями чужой беды.

- Хлеба и зрелищ! - задумчиво произнес Анатолий.

Несколько секунд помолчал, разглядывая размякшего Потемкина.

- Не знаю, как ты это сделал, но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше ощущаю... Ты уж извини Димыч, но есть в тебе что-то нечеловеческое. Я даже испугаться не успел, а уже задолжал тебе жизнь, - серьезно продолжил он.

- Что ты там увидел? - Дмитрий кивнул в сторону толпы.

Анатолий зябко передернул плечами и тихо прошептал:

- Столб прямо на машину. Передок всмятку - как молотком по пивной банке. Водитель цел, а пассажир с рыжеволосой девушкой ... как под прессом побывали. Тела, стекло, железо - фарш. Странно! Я ведь все успел рассмотреть, а лица не могу вспомнить.

Анатолий тряхнул головой, словно прогоняя наваждение:

- Девушка красивая: яркая, рыжеволосая, а вот мужик...

Водитель замолчал, прищурившись, закатил глаза, словно пытался заглянуть в собственную голову.

- Наверное, показалось, - выдохнул телохранитель задумчиво.

- Я смотрел на них... один миг... а видел тебя на их месте... переломанного. Ну и себя, конечно.

Анатолий повертел головой, пытаясь что-то разглядеть за спинами людей.

- Вот только откуда горящая машина взялась? - удивился он. - Нечему там гореть!

Зло усмехнулся и продолжил:

- Стар и млад - все встали в ряд. Притягивает их вид смерти. Жаден народ до страданий ближнего своего. Из всего шоу готовы устроить.

- Может, они из сострадания - с готовностью помочь, - заступился Дмитрий.

- Откуда ж там пожару взяться? - снова задумчиво пробормотал водитель.

Дмитрий с удивлением понял, что рассматривает произошедшее как-то слишком спокойно, отстраненно, будто не он должен был оказаться рядом с Анатолием в искореженной машине, если бы не...

Вспышкой молнии озарила догадка. Тромб и еще раз Тромб! Вот кто пользует его тело по своему усмотрению! Тромб швырнул его в бессознательное состояние там, в подъезде. Взяв на себя убийство человека, он не позволил ему видеть происходящее. Тромб вырулил из-под падающего столба, позволив Дмитрию наблюдать за действиями своего тела.

«Неужели щадит мои чувства? - недоумевал Дмитрий. - Изучил психологию человека?»

Со стороны дороги заревела милицейская сирена, произведя опустошающий эффект в рядах наблюдателей. Нет дураков оказаться в роли свидетеля. Имеет сирена такую электростатическую особенность - отталкивать от себя людей.

Не стал исключением и Анатолий, вдавивший педаль газа в пол при первых звуках сирены.

- Нам оно надо?

С помощью визжащего клаксона и непонятно откуда взявшейся мигалки водитель-телохранитель с трудом вырулил на проезжую часть и только тогда позволил себе расслабиться.

- Ты палец-то высуни из прикуривателя! Тоже мне, «энерджайзер» нашелся, - улыбнулся он.

Дмитрий только сейчас обратил внимание на горячие волны, идущие от руки. Он прислушался к ощущениям и понял, что ест. Сомнений быть не могло - он подзаряжался, и хотя до насыщения было далеко, голод больше не мучил его.

Испуганно отдернув руку, он мысленно завопил: «Тромб, ты меня с ума сведешь!»

Перед глазами появилось содержание научной статьи, которую он никогда в жизни не читал и в которой автор доказывал возможность подпитки человеческого организма электрической энергией.

Ощущая себя жителем коммунальной квартиры Дмитрий старался докричаться до невидимого соседа: «Это мое тело! Не смей экспериментировать без моего разрешения!»

Тромб не отзывался, но ощущение чужого присутствия в голове не проходило. Дмитрий, словно ведомый чьей-то невидимой рукой, перемещался по сложным массивам информации. Мгновенно переваривая содержимое множества научных и околонаучных статей, он делал выводы, которых не мог сделать самостоятельно.

«Необходимость перестройки человеческого организма для перехода на другую энергетику - факт, не соглашаться с которым может только полный кретин», - решил он через несколько минут.

Синтез АТФ, протонный потенциал в митохондриях... электрохимия мембран - новые понятия проносились в голове с невероятной скоростью. Калейдоскоп мелькающих схем и диаграмм завораживал, вызывая почти детский восторг.

Поток информации стремительно рос, и на каком-то этапе Дмитрий неожиданно понял, что достиг предела.

«Человек, кожа которого играет роль светособирающей антенны? - подумал он, вздрагивая всем телом. - Жуткое зрелище!»

Сложность выкристаллизовавшейся конструкции вызывала тошноту и головокружение. В голове зашумело, тупая боль сдавила виски. Тело, а вместе с ним и мир, - содрогнулись. Предметы задымились, быстро удаляясь. Убежавшая действительность тут же рванулась навстречу, приобретая привычные очертания.

- Остановись! - закричал Дмитрий, на мгновение представив, что Тромб уже начал преобразование организма.

Перспектива стать зеленым кристаллическим монстром испугала его до дрожи в коленях.

Завизжали тормоза. Он чуть было не врезался головой в лобовое стекло, но в последний момент выставил руки вперед. Это и спасло его от неизбежного удара.

- Тьфу ты черт! - воскликнул Анатолий.

Высунувшись в окно, он громко выругался вслед разбитому жигуленку. Тот появился из ниоткуда и громко ревя отвратительным сигналом промчался мимо. Анатолий готов был поклясться, что этой развалюхи не было секунду назад и не могло быть сейчас.

- После случая со столбом я больше смотрю на тебя, чем на дорогу! - прошипел он разгневанно.

- Зачем останавливаться? До места минут десять осталось.

- Прости, это я не тебе... случайно вырвалось, - виновато пробормотал Дмитрий, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Мир больше не взбрыкивал, тело определенно было прежним - человеческим. Можно расслабиться.

- А кому? - опешил Анатолий.

- Слушай, Димыч, может, ты сам за руль сядешь? Я как-то неловко теперь себя чувствую: словно не на своем месте, - предложил водитель, но сказано это было таким тоном, что Дмитрий поспешил отказаться.

- Нет! Я почти не умею водить. Практики никакой, да и куда мне до такого профессионала, как ты?

Анатолий хитро прищурился, лукавые искорки мелькнули в глазах.

- Доброе слово и кошке приятно. Сегодня, пожалуй, я тебя довезу до места живым, - пошутил он.

И после секундной паузы добавил:

- Кстати, с этой аварией я совсем забыл про обещание накормить тебя в приличной харчевне. Но теперь уже поздно - проехали. Надеюсь, холодильник в нашей конторе, как всегда, полный.

- Помнится, раньше разговор шел о профилактории, о квартире, но никак не о конторе. С чего вдруг такие метаморфозы? - съязвил Дмитрий.

- Так оно и было... в прошлой жизни, - нарочито серьезно произнес Анатолий. - До того, как я умер там, в раздавленной машине.

- И почему бы не сказать, как все: кафе? Обязательно «харчевня» или, того круче, «едальня», - спросил Дмитрий, удивляясь тому, что помнит каждое слово, произнесенное за последние сутки.

- «Кафе», «бистро» - нероднизмы какие-то! - скривился Анатолий, раздраженно махнув рукой. - Ни смысла, ни радости уху.

Потемкин кивнул. Поддерживая разговор, он поймал себя на мысли, что произносит фразы лишь для того, чтобы не думать о происходящих с ним изменениях.

Возможность получать ответы на любые вопросы, запоминать множество мельчайших деталей, не прилагая никаких усилий, обрадовала его, но мысль о том, что Тромб может управлять его телом не давала покоя. Не успокаивало даже то, что именно вмешательство Тромба спасло ему жизнь.

Анатолий задумчиво посмотрел на дорогу.

- Ты думаешь, это случайность?

Машина свернула, выезжая к двухэтажному особняку, обнесенному высоким забором. Массивные железные ворота и камеры слежения. Едва заметные при дневном свете лазерные ниточки, натянутые между небольшими башенками охранных прерывателей, прилепившихся к углам кирпичной ограды.

Вся эта охранная атрибутика могла бы быть «довеском» дорогого особняка, принадлежащего новому русскому, чиновнику с «криминальным» стажем или остепенившемуся бандиту. Если бы не плотная спираль колючей проволоки. аккуратно уложенной по периметру забора.

- Круто окопались! - пробормотал Дмитрий, оглядев пустошь, окружавшую участок и разрезанную прямой бетонной полосой, по которой они ехали.

Анатолий иронично добавил:

- Прекрасная маскировка! С виду - настоящий санаторий.

- Только пулеметов на башенках не хватает, - согласился Потемкин.

Машина приблизилась к воротам. Подчиняясь команде невидимого наблюдателя, толстая железная плита сдвинулась в сторону. Открылся проезд в безукоризненно чистый гараж.

«Мерседес» быстро скользнул внутрь и остановился.

- Как в больничной палате, - прошептал Потемкин.

Анатолий не спешил выходить из машины, глядя в лицо Димке, он молча ждал.

- Ты о столбе? Конечно, случайность! - как можно увереннее произнес тот.

- Врать ты совсем не умеешь, - обиженно прошептал Анатолий.

- В нашем положении лучше, чтобы это была случайность, иначе придется предположить... - Дмитрий мотнул головой, как бы отказываясь от других вариантов.

- Не томи, дорогой, - на этот раз Анатолий не собирался отступать.

- Понимаешь...- Дмитрий наморщил лоб, пытаясь подобрать нужные слова.

Его мозг жил своей жизнью. По крайнем мере та его часть, которая активно вычисляла величину вероятности падения столба на отдельно взятого индивидуума. Подумав, Потемкин решил обойтись без научных терминов и цифр.

- Если бы мы с тобой решили намеренно погибнуть под этим столбом, нам бы пришлось ездить вокруг него всю жизнь. И даже тогда вероятность смертельного исхода была бы близкой к нулю. А теперь представь, что мы с тобой могли вообще не появиться в том районе... никогда.

- Короче, Склифосовский! - оборвал Анатолий.

- Короче?

- Получается невероятная вероятность. Такой вот каламбур.

- Если происходит то, чего произойти не может? Значит кто-то в этом виноват, - прикрыв ладонью рот, едва слышно произнес Анатолий.

- Хотел бы я знать, кто! - скрипнув зубами, закончил Потемкин.

Неподвижное бородатое лицо вновь появилось перед глазами, не желая исчезать. Тоненькая струйка крови, медленно стекавшая на ледяной асфальт, превратилась в большую кровавую лужу.

«Что же я наделал!» - не переставая, вопил испуганный мозг, парализуя сжавшиеся внутренности, заставляя сердце бешено сокращаться.

* * *

- Ну ты, недомерок! Вали отсюда, пока по брысалам не схлопотал!

Куча грязной вонючей одежды зашевелилась, и из-под нее высунулось похожее на человека зловонное существо. Взлохмаченные волосы - местами вырванные, местами обрезанные. Опухшая физиономия бурого цвета. Большой синяк, переходящий в кровавую опухоль на правой щеке. Одним словом, свободный человек - вернее, его предок.

- Ты че, сопляк? Не врубаешься? Пшел отсюда, пока... - дальше последовала череда всех родственников, которых смердящий представитель человека разумного знал лично (и не только знал).

Мальчишка брезгливо сморщился. Наверное, запах для них, как оружие. Стараясь не дышать, он отошел в сторонку. Удивленно посмотрев на матерящегося бомжика, сплюнул и побрел прочь.

Куда он идет - и зачем?

Вокруг мелькают люди. Все они чем-то заняты, все они знают о себе все, и лишь он не знает о себе ничего. Он никуда не спешит. Он думает. Кто он? Зачем и почему он здесь - он не знает. Все это - ответы на вопросы. Они лежат рядом, но взять их он не в силах. В голове - большая воронка, в которой скрывается его прошлое - близкое, но недоступное.

Пышная дама, разодетая, как боярыня, появилась откуда-то сбоку, схватив за руку, внимательно посмотрела в глаза. Накрывая винными парами, матрона с придыханием томно произнесла:

- Какой мальчонка миленький. Пойдем со мной, деточка!

Елейный голосок сочился вожделением, затмевающим разум.

Он знал, что так быть не должно, что это противоестественно.

Выпившая женщина не скрывала похоти, горячий взгляд скользнул по его телу.

Он ощутил ее сладострастие. В голове мелькнули непристойные картинки. Безумный водоворот гормонального сумасшествия липкой волной коснулся юной души, потянул на дно. На мгновенье он растерялся, с трудом сосредоточился на своих мыслях. Где-то на грани восприятия появилась уверенность, что пришла пора действовать: он - не игрушка для чьих-то сексуальных утех и может постоять за себя. Гнев ворвался внезапно, заполняя мысли без остатка, заставляя маленькое тело содрогнуться. Он был готов к борьбе.

И в этот момент за спиной раздался ироничный голос.

- Мадам, у меня такое ощущение, что вы перепутали день с ночью, мужчину с мальчиком, зверя с человеком.

Непонятно откуда взявшийся согбенный старик улыбнулся, посмотрел прямо в глаза похотливой тетки.

- Дедуля, шел бы домой, на печку к бабке, - посоветовала заплетающимся языком любительница молодых мальчиков.

- До гроба два выдоха, а он туда же - социалистические идеалы в жизнь, - пробасил новый голос откуда-то сзади.

Крупный слегка прихрамывающий мужчина появился из-за спины мадам и встал рядом - на расстоянии поводка, готовый служить.

- Мужик, уйди от греха подальше, - пролаял он.

Парнишка напрягся, задрожал маленьким телом и неожиданно для себя произнес:

- Шел бы ты, дядя, в охранники супермаркета, пока предлагают.

Он почувствовал страх, моментально заполнивший сознание телохранителя. Мысли, словно испуганные крысы, заметались в мозгу оторопевшего от неожиданности мужчины.

Мальчишке стало жалко бывшего десантника. Он ощущал физические страдания - болела нога, слышал душевные переживания: как нелегко идти наперекор совести, но семью-то кормить нужно, а за охрану супермаркета платят копейки, и слава богу, что хозяйка не знает, а иначе живьем съест, а откуда он узнал...

Колченогий попереживал и съежился. Нерешительно шагнул в сторону стараясь сделаться невидимым - но в этот момент хмельная тетка, пришла в себя и истерически завизжала:

- Петя, я за кой хрен тебя бабки плачу! Живо пацана в машину!

Тот с неудовольствием понял, что отрабатывать деньги все-таки придется, и неохотно пробурчал:

- Я телохранитель, а не...

Однако протест на том и закончился.

Не торопясь, он двинулся в сторону мальчишки, стараясь избегать взгляда пронзительно голубых глаз.

- Друзья мои, вы наверняка меня неправильно поняли, - вновь вступил в разговор стоящий в стороне старичок.

- Это не тот мальчик, который вам нужен, - четко произнес он, обращаясь к подвыпившей женщине.

Ошпарив раскаленным взглядом замершего хромоножку, он устало продолжил:

- Петя, ты особо не спеши выслуживаться. Два квадратных метра для тебя мы всегда найдем. Закопаем вместе с этой визжащей сучкой, чтобы не скучно было, - добавил старик, слегка скривив губу. - Там и порезвитесь.

Охранник вздрогнул - тяжелый взгляд сурового мужика пригибал к земле, вызывая дрожь в коленях. Оглядевшись по сторонам, хранитель тела заметил стоявших неподалеку типчиков и остановился, размышляя. Немолодые сутулые мужики, одеты непрезентабельно - словно только что вышли из социалистического прошлого и никак не могут найти дорогу назад. Он хорошо знал эту породу: вышедшие на охоту злые волки. Не голодные, но жестокие.

Заметив оценивающий взгляд со стороны, один из них повернулся к пожилому авторитету, нетерпеливо бросил:

- Емеля! Давай либо валить этих извращенцев, либо валить отсюда, пока менты не нарисовались - у меня ксива паленая.

- Заткнись, Сивый! Для ментов ты с любым документом - как красная тряпка для быка. Сидел бы в камере да не дергался, - проворчал тот, кого называли Емеля и вновь обратил внимание на телохранителя.

- Вижу, не по душе тебе детей для этого животного таскать. Иди! Мои ребята тебя не тронут, если сам не захочешь.

Великовозрастный Петя быстро ретировался, бормоча извинения хозяйке. Оставшись довольным столь быстрым, пусть и вынужденным поворотом в дальнейшей жизни, телохранитель мысленно примерял форму охранника супермаркета.

Моментально протрезвевшая мадам, оставшись в одиночестве, бросилась следом, подобрав полы дорогой шубы.

- Петя, постой! Ты не посмеешь меня бросить среди этого дерьма! - кричала она на ходу, и в голосе ее уже не было высокомерия.

«Исчезла боярыня, осталась обычная испуганная женщина», - подумал парнишка и повернулся к необычному старику.

Тот добродушно улыбнулся и, приблизившись вплотную, прошептал:

- Ну что, глазастый, испугался? Не бойся!

- Я не боюсь! - с вызовом бросил мальчишка.

И чуть спокойнее добавил:

- Ты ровный, правильный, хоть и кровь на тебе.

- Смотри-ка, как излагает малец! А говорили, не в себе он, - удивился Емеля, обращаясь к подошедшим товарищам.

- А может, это не тот пацан? - неуверенно промычал тот, кого называли Сивым.

- Не суетись, Сивый, он это! Обрати внимание, как на мир смотрит: ест глазами, словно первый раз видит, - старик говорил спокойно, убеждая всех в своей правоте - и, похоже, самого себя в первую очередь.

- Я вор, а не психопат! Это ты у нас людей насквозь видишь, тебе и карты в руки.

- Сивый, психопаты - в психушке, - засмеялся старик. - А вот психологи... те - серьезные ребята.

- Ну что, Слава, двинемся к дому? - предложил Емеля.

Заметив вопрос в глазах мальчишки, добавил:

- Ко мне домой. Там и поговорим. Извини, адрес твоего дома я не знаю. Кстати, особо не церемонься, зови меня как все: Емеля. Безо всяких там «дядь», «дед» и подобной белиберды. В нашем деле все равны: и стар, и млад.

Он вздрогнул. Слава - знакомое имя. Постарался сосредоточиться на имени. Это было как наваждение: промелькнули показавшиеся на мгновение знакомые лица и тут же исчезли, оставив после себя ощущение чего-то давно забытого, но очень важного.

Старик заметил, как парнишка встрепенулся и участливо посмотрел в глаза.

Славка ощутил теплую волну сочувствия и дружеского расположения, исходившую от незнакомца.

- Да, браток, голову тебе продули основательно, - прозвучало в голове, хотя он готов был поклясться, что старик не произнес ни слова.

- Меня зовут Слава? - неуверенно спросил он.

Старик повернулся к стоящим в стороне товарищам и, вытянув руку, с пафосом, словно конферансье на концерте, произнес:

- Вячеслав Пугачев - потомок славного разбойника моего тезки Емельяна, прошу любить и жаловать. Стало быть, он наш с самого рождения. Против генов не попрешь, как говорят ученые.

- Постой... постой, - возмутился Сивый. - Что-то я не пойму, куда это ты клонишь? Смотри, как закрутил: гены! Он наш с рождения! Хочешь сказать, что мы не отдадим этого доходягу Седому?

Паренек задумался. Вячеслав Пугачев - неплохо звучит. Лучше, чем ничего, да и есть в звучании что-то неуловимо знакомое.

Он просклонял имя, как бы пробуя на вкус, в надежде, что мозг вытолкнет на поверхность хоть какую-то ниточку, потянув за которую можно будет заполнить воронку, образовавшуюся на месте его прошлого. Память молчала, не желая делиться своими секретами, но это уже не волновало его так, как раньше. Он - Славка Пугачев. Да будет так!

- Сивый, ты, похоже, забыл, каким доходягой ко мне пришел в первый раз, - Емельян прикрыл глаза.

- Да помню я все! - раздражено бросил Сивый и моментально сник.

- Нет, Сивый! Ничего ты не помнишь. Тебя ведь тогда менты по всей Москве искали, но червонец, который тебе светил, манной небесной показался бы, найди тебя воры. Они бы тебя на куски порвали, попади ты им в руки.

И без того сутулившийся Сивый, сжавшись в комок, стал похож на знак вопроса. Лицо посерело, глаза уставились в землю.

- А я ведь встал за тебя, хотя кроме геморроя ничего не поимел. А теперь представь пустой башкой своей, что я тебя тогда братве отдал.

- Ну и что нам теперь: назад в камеру? - виновато, едва выговаривая слова, промямлил Сивый. - Нас ведь и выпустили только из-за этого пацана. Да и бабки немалые можно на нем срубить.

- Бабки! - возмутился Емеля. - Мелкий ты человек, Сивый. Всю жизнь тебя ничего не интересовало, кроме денег. - Судя по всему, разговор надоел старику. Резко встряхнувшись, он закончил ледяным голосом:

- Короче, кончай базарить! Сейчас едем ко мне, а там я сам решу, как с ним быть.

Сделав несколько шагов, теперь уже не старик - пожилой мужчина резко повернулся к товарищам и громко произнес:

- Седому его не отдам, и вам не позволю этого сделать. Плевать на бабки! Я в законе! Детей не продаю!

«Суровый дядька, сильный! - подумал Славка Пугачев, стараясь не отставать от спасителя. - Смотри как приятели вытянулись. Только честь не отдали».

В голове зароились испуганные мысли. Много мыслей. Странных чужих мыслей. Он испугался.

* * *

Исследовав каждый уголок санатория-профилактория, больше похожего на крепость, Дмитрий погрузился в мировую сеть - благо, компьютер у службистов был очень неплох.

Перелопатив гигантский объем информации, он понял, что его голова превратилась в настоящий пылесос, затягивающий в себя все, что попадалось на глаза.

Поначалу ему даже нравилось запоминать совершенно непонятные слова и через время узнавать их значение.

Узнавание происходило само собой, как-то вдруг, словно всплывало на поверхность памяти.

Поэкспериментировав с запоминанием, Потемкин понял, что с появлением в голове виртуального соседа его способности в поглощении информации значительно выросли. Ему нужно было лишь перелистывать интернет-страницы, а все остальное голова делала сама. Чего только не скопилось в голове за последние дни! В конце концов юноше надоела роль поглотителя всего и вся, и он оставил компьютер Анатолию.

Страницы сайтов мелькали, неохотно выдавая полезную информацию, постоянно выплевывая совершенно ненужные рекламные объявления и порнографические картинки. Монотонное гудение системного блока прерывалось лишь редкими репликами не устающего удивляться Анатолия.

- Димыч, объясни мне, узколобому юзеру, каким образом ты можешь часами прыгать по сайтам и не наступить ни на один рекламный баннер - а я только и делаю, что разгребаю это порнодерьмо?

- Ты хотел сказать, узколобому ламеру?

- Не будь занудой! - выдохнул телохранитель.

- Включи фильтры и убери показ картинок в настройках! - устало произнес Дмитрий, прекрасно понимая, что услышит в ответ.

- Чукча, не умничай - покажи рукой! - засмеялся Анатолий, не переставая тыкать мышкой во всплывающие на экране рекламные объявления.

«Для него компьютер - как пасьянс для домохозяйки. В лучшем случае - сборник статеек из желтой прессы в электронном виде», - подумал Дмитрий, разглядывая телохранителя.

- Димыч, ты гляди, что творится! - восхищенно завопил Анатолий, тыча пальцем в экран монитора. - Какие-то хакеры взломали банковский сервер и облегчили карманы банкиров на пятнадцать лимонов баксов.

- Анатолий, ты себя послушай! Без переводчика не поймешь, а все туда же - истинно русский, адаптированный русский, - изображая возмущение, проворчал Дмитрий.

Взглянув через плечо на экран, он мгновенно проглотил статью.

«Неплохо бы подключаться к компьютеру напрямую», - подумал он, и в ту же минуту в голове возник образ монитора с иконками на рабочем столе.

Дмитрий замер, не решаясь пошевелиться. Робко приблизив изображение, он мысленно кликнул одну из иконок на рабочем столе и с удивлением обнаружил на экране виртуального монитора окно интернетовского браузера.

«А почему бы и нет?» - подумал он.

Трудно свыкнуться с мыслью, что в голове у тебя - встроенное беспроводное соединение, однако воспользовавшись один раз, начинаешь понимать его преимущества.

Не вставая с дивана, Дмитрий включился в поиск данных по взлому сервера, надеясь наткнуться на информацию, связанную с исчезнувшим Славкой. Непонятно, почему его заинтересовала именно эта статья, но мысль о связи банковского происшествия с пропавшим Пугачевым, однажды появившись, больше не исчезала.

- Опять твоя система глючит. Работает без меня. «Окошки» привычнее, - Анатолий махнул рукой.

Прекратив тщетные попытки взять управление компьютером на себя, он отошел от стола и шумно повалился на диван.

- Зануда ты, Димыч. «Виндовс» ему не понравился - поменял. Речь моя, видишь ли, непонятна - того и гляди переучивать начнет.

Телохранитель громко рассмеялся и, зажав нос пальцами, гнусаво продолжил:

- Послушайте, уважаемый Дмитрий! Некие компьютерные хулиганы незаконно проникли в операционную систему американского банка и похитили пятнадцать миллионов компьютерных же американских долларов, не оставив после себя никаких следов. Не станешь же ты спорить, что это - словоблудие? Я люблю наш язык, но попробуй-ка озвучить на благородном русском выражение: «Хакеры взломали сервер». Перетолмачить возможно, но слишком долго. К тому же слово «бакс» даже после замены на «доллар» роднее не становиться.

Русофил в душе, Анатолий не мог избавиться от инородного, прилипающего к языку мусора - слишком обильно сдабривалась им речь окружающих. Упорство, с которым он пропалывал лингвистическую грядку, очень веселило Димку: вырывая один нероднизм, поборник чистоты русского языка взращивал несколько других.

Не отвлекаясь от разговора, Дмитрий прыгал по сайтам. Перегруженные никчемной информацией страницы, проваливаясь в небытие, затягивали посетителя в тупик с лаконичным: «Данная страница не найдена».

Миновав новостные странички, перепрыгнув многочисленные ссылки, не содержащие ничего интересного, Потемкин добрался до более достоверного (коммерческого) источника. Узнал адрес банка, посетил его сервер и отключился, тщательно запутал следы своего пребывания.

- Это Слава! - разорвалось в голове, как только он увидел программную отмычку, оставленную на сервере.

Никаких следов - вызов в духе Вячеслава Пугачева.

Тело моментально напряглось, переходя в боевой режим.

- Тромб, ты когда-нибудь расслабляешься? Можешь появляться менее адреналинно? - застонал Дмитрий, пытаясь успокоить возбужденный организм.

Глубокий вдох. Медленный выдох...

Успокоиться не получается - мешают непонятные, но ощутимые изменения, происходящие в организме. Находиться в верхней точке американских горок в ожидании безумного падения и ничего не предпринимать... невозможно!

Стараясь вдохнуть побольше воздуха, Дмитрий ощутил внезапно возросшее давление на грудную клетку.

- Осторожнее, молодой человек, - вновь раздался голос Тромба. - Прежде чем увеличивать объем легких, подумайте о прочности каркаса: ребра могут не выдержать.

- Ты о чем это? - испуганно прошептал Дмитрий и вдруг четко осознал, что каким-то образом меняет физические параметры организма.

Грудная клетка явно стала больше.

- Не бойся, напарник! Организму потребовалось чуть больше кислорода - он перестроит свою структуру и получит сколько нужно. Все просто! Эволюция! Я кое-что подправил в твоей голове, чтобы ты мог ускорять этот процесс. Прости, не посоветовался, но это тело не оставляет никаких шансов на выживание.

Вы, люди, вместо того, чтобы изменять свое тело, перекраиваете среду обитания, делая ее более комфортной. За сотни тысяч лет человеческий организм почти не изменился. Природа же менее консервативна - и совсем не дружелюбна к хомо сапиенсу.

- Это мое тело! Не смей!!! - мысленно заорал возмущенный Дмитрий

Но Тромб резко остановил его:

- Времени нет. Твой вирус уничтожает меня с фантастической скоростью - пора уходить. Найдешь Славку по следам. Они остались - только смотри.

Голос постепенно затих. В голове вспыхнули и тут же погасли адреса, пароли, коды доступа.

- Какой вирус? - закричал Дмитрий.

«Ты инфицирован... Вы все инфицированы!» - прошелестело в голове.

- Нет! Дмитрий, ты объясни мне, каким образом, следуя на сайт Русской Православной Церкви, можно попасть в такую порногалерею, что и черту не снилось? - по голосу Анатолия можно было понять, что дискуссию «сам с собой» он закончил и теперь с нетерпением ожидает собеседника.

- А что ты имеешь против порнографии? Кого-то заводит - может, хоть благодаря этому рождаемость повысится, - пошутил Дмитрий, хотя на душе у него было совсем не весело. Последние слова Тромба не выходили из головы.

Раз за разом прокручивая в сознании страшную фразу, Дмитрий ощущал себя прокаженным в лепрозории. Среди таких же, как и он - больных и обреченных.

- Какая, к черту, рождаемость? - возмутился Анатолий.

- Ты включи телевизор ближе к ночи. Два-три канала показывают «милых, великолепных людей», которые, не обращая внимания на тупость «ограниченных нормалов», пытающихся затащить их в «болото ординарности», остаются педерастами и лесбиянками. И главное, что примечательно - ну очень талантливые личности, такие чувствительные и такие яркие! Уже и церковь закордонная вроде не против однополых браков. Священнослужители и те - к лесу передом, к миру задом. Ловят за этим делом одного за другим, и ничего - словно так и положено! Вот и получается: венчают голубых голубые и рекламируют свой образ жизни с голубого экрана. «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас!» Тьфу ты, блин! - брезгливо сплюнул Анатолий, скривившийся, словно от зубной боли.

Помолчав, он успокоился и продолжил уже тише, почти шепотом:

- Даже шеф... и тот шутки на эту тему стал отпускать без зубовного скрипения, как раньше.

Дмитрий, привыкший к подобным вспышкам со стороны старшего товарища, вдруг ощутил непонятную тревогу, перерастающую в мрачную безысходность.

«Вы все инфицированы!»

Тромб, Тромб - что же ты хотел сказать?

Скрипнула дверь, и на пороге появился улыбающийся Юрий Николаевич, подтянутый и энергичный.

Серый с металлическим отливом костюм сидит как влитой, подчеркивая все достоинства спортивной фигуры уже немолодого человека. Если не обращать внимания на седую шевелюру, его можно принять за тридцатилетнего боксера или борца.

- Ну что, поросль младая, все дискутируете? - бодро проворковал он и двинулся к стоящему на столе монитору.

- Не буди лихо, - непроизвольно выдохнул Потемкин.

- Дмитрий! Тебе привет от Светки - рвется приехать, да я не пускаю. Ты уж извини, но сия затея пока небезопасна для нее... и для тебя, конечно.

Может, говоря это, Юрий Николаевич и старался казаться озабоченным, внимательным отцом, распростершим крыло ответственности и над его, Димкиной головой, но последняя присказка прозвучала как-то неестественно - пресно.

По всей видимости, происходящее на экране монитора заинтересовало генерала до такой степени, что он забыл вложить в финальную фразу необходимые эмоции. «Дал дрозда», как сказал бы Анатолий.

- Что это у вас? - Юрий Николаевич ткнул пальцем в монитор, присел к столу.

- Это Дмитрий поменял операционную систему, - поспешил похвалиться Анатолий.

- Называется «Домовой». Четыре дня компьютер мучил, но сделал. Голова! - гордо заявил телохранитель, словно о себе самом.

Анатолий совершенно бескорыстно поднимал статус скромного товарища.

Сообразив, что допустил непростительную ошибку, Дмитрий стал судорожно придумывать наиболее правдоподобное объяснение появления на компьютере новой системы.

Нужно было ожидать, что Анатолий, не задумываясь, поведает шефу историю ее создания. Наверняка для водителя, выполняющего обязанности телохранителя, было бы открытием узнать, что операционная система создается коллективом из нескольких тысяч человек. И не один год.

- Компьютер-невидимка. Именно это нам так необходимо сейчас, - задумчиво пробормотал Юрий Николаевич, не замечая никого и ничего вокруг.

- Вижу, времени даром не теряете. Четыре дня, говоришь? - уважительно добавил он, быстро скользя мышкой по экрану.

Надежда на то, что генерал окажется таким же неопытным пользователем, как и Анатолий, развеялась как дым: чувствовался профессионал.

Щелчок мышки, еще один - открылись несколько книг, валяющихся там, где их оставил Анатолий.

Бросив взгляд на содержимое, программно-подкованный генерал закрыл книжки и поставил на полку, уверенно подхватив мышкой, словно всю жизнь пользовался именно этой системой.

- Четыре дня, значит! Посидел, подумал - и система готова, - обиженно проворчал готовый взорваться Юрий Николаевич.

- Чем же вас, сударь, не устраивал легендарный «Виндовс»? - съязвил он, стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение.

- Нулевая защита информации и полный доступ к управлению компьютером со стороны, - отчеканил Дмитрий и по заинтересованному лицу Светкиного отца понял, что тот ждет развернутого объяснения.

- Не думаете же вы, что американцы со своими имперскими амбициями тратят безумные деньги и время, чтобы создать альтруистически мирную, безобидную для всего мира компьютерную систему? Пользуйтесь, люди, только платите!

Как бы не так! - Дмитрий на мгновение прервался, ожидая возражений, но Юрий Николаевич молчал, только сверлил заинтересованным, ожидающим взглядом.

- Нынешние кощеи не чахнут над златом: информация дороже. Весь мир - на сундуках с информацией, а ключик от тех сундуков - в яйце. Яйцо у Билла, а Билл - далеко за океаном, в самой-самой стране. Вот такая «курочка ряба» получается - плохо, что яичницу не мы кушать будем.

- Ты хочешь сказать, что они специально делают форточки в своих «Окошках»? - подхватил Юрий Николаевич, однако удивление изобразил неважно, вновь сфальшивил.

- А вы думаете, прорываемые хакерами ходы для несанкционированного входа в систему - результат ошибок программистов? - возмутился Дмитрий, хотя никто с ним не спорил.

- Увы! Это результат их великолепной работы, - закончил он.

«Со стороны, наверное, забавно выглядит, - подумал Потемкин. - Мальчишка, разглагольствующий о глобальных проблемах. И главное, все согласны, никто не спорит. А он доказывает очевидное. И делает это для себя, родного. Спорит сам с собой».

Заметив охватившее Димку смущение, Юрий Николаевич согласно кивнул.

- Ты, Димчик, зришь в корень проблемы, которая сейчас рассматривается в верхах, - то ли удивленно, то ли восхищенно пробормотал он.

- Прекрасная мысль: создать оболочку, максимально приближенную к обычной жизни. Каждый предмет в комнате имеет свое назначение? Я правильно понял?

Покликав мышкой, он повернулся к Димке и, хитро прищурившись, улыбнулся:

- Придумал?

- Вы о чем? - виновато пробормотал Дмитрий, прекрасно понимая, что на этот раз ему не выкрутиться.

Вторую неделю он всеми доступными средствами избегал серьезного разговора с генералом - который, нужно отдать ему должное, особо и не настаивал.

Наводящие вопросы, расплывчатые ответы. Осторожный танец двух противников на краю пропасти. Каждое движение может привести к падению вниз, к состоянию открытого противостояния.

То, что они противники, Дмитрий понял еще в лаборатории. Не враги, нет - противники.

Юрий Николаевич все это время старательно изображал заботливого родителя, переживающего за судьбу друга дочери. Достаточно убедительно изображал.

- Придумал, чем объяснишь это? - устало произнес генерал, махнув рукой в сторону компьютера. - Только не надо сказок про белого бычка, - на секунду хищник проснулся, показал зубы.

Морщинки и складки, образующие добродушную улыбку, разгладились, милое лицо мгновенно преобразилось, превратилось в четко очерченную маску.

«Неужели война?» - подумал Дмитрий, но ошибся.

- Извини, Димчик, замучила эта работа, - пробормотал Юрий Николаевич голосом усталого пожилого человека. - Ты пойми, не могу я с тобой в игры играть. Время не ждет!

- Если уж вы так торопитесь, то где Славка? Нашли? - раздраженно буркнул Дмитрий, до хруста сжимая кулаки.

- В процессе поиска, - генерал виновато развел руки. - Пока без результатов - словно в воду канул.

- Меня очень интересует: почему и в какую воду он канул? Что с ним сделали ваши спецы? - Дмитрий требовал ответа, нисколько не задумываясь, кто перед ним стоит: отец подруги, генерал или сам президент.

- Надеюсь, данные с места падения столба обработали? - вмешался в разговор Анатолий.

Запнувшись на последнем слове, он все же закончил вопрос и тут же виновато взглянул на удивленного Дмитрия.

- Мог бы предупредить, что все рассказал, - только и сумел прошептать тот.

- Тут вот какое дело, - задумчиво начал Юрий Николаевич, делая вид, что ничего не заметил. Но затем, резко переключаясь на шутовской тон, вытянулся в струнку, склонил голову.

- Работаем-с! Сейчас только слепые не ищут Славика. Окончательных результатов пока нет.

Злость пришла - злость прошла, а на душе гадко.

Так бывает часто: только что был разгневан - улыбка - и ты обезоружен (несмотря на то, что понимаешь: тебя обманули). Или, как сказал бы Славка, «развели на чувствах, будто маленькое дитятко».

- Результатов нет! Что за служба у вас такая: ни украсть, ни постеречь? Хоть что-то можете? - съязвил Дмитрий.

- Есть промежуточные результаты, - нехотя выдавил Юрий Николаевич. - Об этом я и хотел рассказать, когда шел к вам, но тут ваша система. Как кусок хлеба голодному - обо всем позабыл.

«Лукавит! Про систему знал наверняка: камер слежения в комнатах - как семечек в арбузе! И с результатами не спешил намеренно», - подумал Дмитрий.

Но вслух произнес:

- Не томите!

- Парадокс и сплошная ненаучная фантастика с вашим столбом, - нехотя пробормотал Юрий Николаевич, смущенно опуская глаза. - Столб был установлен в прошлом году местными службами, на что есть соответствующие документы.

- Тогда какого черта он упал? - вырвалось у возмущенного Димки.

- Новые столбы не падают и не уничтожают машины вместе с их содержимым, - поддержал Анатолий, вздрогнув всем телом. - Брр..

- Вы совершенно правы: новые столбы не падают. В тот день, - Юрий Николаевич на секунду замолчал и тут же раздраженно продолжил, - и не только в тот, но и в остальные дни этого месяца по всей Москве не зафиксировано ни одного падания столба. И ни в одной сводке ДТП не числится ни одного человека, погибшего от падения на машину каких-либо крупных предметов. Вот потому-то ни в прессе, ни в Интернете нет ни одного сообщения о падающих столбах. Я понимаю, что вам нет смысла придумывать подобную историю, но против фактов не попрешь.

Растягивая слова и усердно изображая глубокую задумчивость, генерал продолжал внимательно наблюдать за каждым движением собеседников. Делал он это как бы невзначай, и если бы не новые способности, Дмитрий не заметил бы пристального, изучающего взгляда.

«Не думает же он, что мы все это придумали?» - спросил он себя.

- Впрочем, в прессе есть другое, не менее интересное сообщение! О взрыве бензовоза в тот же день, в том же месте и в то же время. Есть там абзац о «девятке», о которой ты рассказал. Синяя «девятка» с

полным салоном пассажиров, - продолжил Юрий Николаевич, встречаясь взглядом с Анатолием.

- И столкновение было, - многозначительно добавил он. - «Девятка» на полной скорости врезалась в заднее колесо притормозившего бензовоза, идущего впереди.

Ошалевший водитель цистерны от неожиданности рванул машину вправо, и все было бы ничего, но водитель «девятки» умудрился ввести автомобиль в штопор. Видимо, вдавил педаль тормоза до упора, рванув руль влево.

Совершив переворот в воздухе, машина врезалась в бок бензовоза, что и привело к сильнейшему взрыву. Столб, в полуметре от которого припарковалась вся эта пиротехника, не пострадал, хотя и был изрядно обожжен.

- Это из официальных источников: версия номер один, так сказать, - задумчиво протянул Юрий Николаевич, поглаживая подбородок двумя пальцами.

Первым не выдержал Анатолий.

- Что же говорит вторая версия, из неофициальных источников, так сказать? - подражая шефу, пробормотал он.

Юрий Николаевич улыбнулся, оценивая смелость подчиненного. Покачивая перед носом указательным пальцем, с подчеркнутой строгостью произнес:

- Не шали! Уволю!

- Виноват! Исправлюсь! - испуганно пробормотал Анатолий, вновь попав в тон.

Начальник довольно хрюкнул:

- Люблю дерзких! - и расслабленно рухнул на диван.

- По показаниям немногочисленных свидетелей, - генерал взял со стола стакан с водой, не торопясь, отпил и продолжил, - была еще одна машина. «Мерседес» черного цвета, в котором находились два молодых человека.

За секунду до того, как бензовоз притормозил, «мерседес», следующий за ним вплотную, исчез...

Юрий Николаевич вытянул шею и продолжил заметно резче, покачивая седой головой:

- Да! Вы не ослышались! «Мерседес» исчез. По словам гражданки Петровой, «словно изображение, стираемое ластиком». Заехал «в какое-то темнеющее пятно» , вместе с которым исчез. Был - и нет его. Потом удары, визг колес, взрыв, пламя.

Естественно, половина из всех опрашиваемых не сказала ни полуслова об исчезнувшей иномарке.

Страх перед психушкой у народа на уровне подсознания. Ведь «Мерседес» пропал - значит, его и не было вовсе, чего не привидится с похмелья. Правда, привиделось его исчезновение достаточно большому числу «алкоголиков» (стоило только допросить построже), а вот появление зафиксировал только один. Гражданин Кудников, водитель старенького жигуленка, в момент допроса был в таком жутком опьянении, что пришлось вызывать его второй раз. В отличие от мнимых пропойц, протрезвевший Кудников от своих слов не отказался. Он подтвердил, что примерно в полукилометре от места аварии у него перед носом возник из искрящейся воронки черный «мерседес» с двумя молодыми людьми. Только мастерство Кудникова помогло избежать столкновения - так, по крайней мере, он говорит. Можно было бы предложить, что гражданин Кудников не первый день под алконаркозом, и именно его показания - похмельный бред, но я почему-то ему верю. Описание высунувшегося из «мерседеса» матерящегося молодого человека не оставляет сомнения в его полной вменяемости в рассматриваемый момент.

- Я не матерюсь за рулем! - возмущенно проворчал Анатолий и тут же замолк.

Он смотрел непонимающим взглядом на Димку.

Тот же, находясь в состоянии близком к мозговому ступору, выразительно пожал плечами. Невысказанная фраза звучала приблизительно так: «Спроси лошадь: у нее голова больше».

Анатолий столь же выразительно покрутил пальцами у виска, закатив глаза. Высказывая тем самым свое отношение к происходящему.

- Ну что, глухари на токовище? Подведем итоги! - прервал молчаливую беседу Юрий Николаевич.

- Вопросов много - ответов нет. Правильно? Генеральские пальцы, нервно массирующие виски, на мгновение остановились.

- Где же вы были все это время?

По дому разнеслось тонкое мелодичное треньканье звонка. Включился интерком, и зашелестевший динамик басовито произнес:

- Это мы! Следы разума на коре жесткого диска. Спустились в мир ваш, по вашему же повелению для идентификации вновь рожденной операционной системы.

- Лудим! Паяем! Ломаем операционные системы! Хакерим! - пропищал динамик другим голосом, и наступила тишина.

- Дима! Это наши компьютерщики прибыли. Ты уж прости меня, но они ознакомятся с твоей операционной системой, если ты не возражаешь?..

Дмитрий согласно кивнул. Подчиняясь невидимому сигналу с пульта охраны, дверь открылась. В комнату неслышно просочились старые знакомые - Жора и Бейрут - резкие, долгоногие и тощие.

«Действительно, следы разума на коре», - замечая темные круги под глазами утомленных хакеров, подумал Дмитрий.

- Надо полагать, ваши специалисты совершенно случайно заглянули на огонек? - мрачно произнес он, устремляя суровый взгляд на Юрия Николаевича.

- Вы тут пока поговорите, а мне пора! Работа, понимаете ли, ждет, - быстро пробурчал тот, ретируясь в направлении двери.

* * *

- Уснул, болезный, - прошептал Емеля, закрывая дверь комнаты. Его рука непроизвольно потянулась к густой бороде, вросшей в квадратный подбородок широкой лопатой. - Трудный день у пацана был: с отцом встречался. Гадко, должно быть, встречаться с отцом, которого ты не помнишь...

Емельян продолжал шептать, хотя в соседней комнате услышать его было невозможно.

- Емеля, ты же вор! Че ты с ним сюсюкаешься, как нянька с лялькой? Смотреть тошно! - злобно прошипел Сивый и попытался продолжить. - Я в его возрасте!..

- Ты в его возрасте, - без злобы, однако достаточно резко перебил Емельян, - мелочь по карманам тырил... да своих корешей под статью подставлял! Не прессуй пацана, урка! Хотя чую я, не по твоим гнилым зубам этот орешек.

- Ты, Емеля, лучше почуял бы, откуда вонь идет, что Седой нас валить собирается! - продолжал бурчать недовольный Сивый.

- Благодаря этой ляльке Седому на его и без того мохнатую лапу четырнадцать зеленых лимонов упало - за наш с тобой выход из крысоловки. За такие бабки можно полмира завалить, посадить виновных и потом выпустить всех на свободу. Так что квиты мы с ним! Больше не вспоминай об этом. А воняет пока только от тебя. Страхом воняет. Ты же вор, Сивый, а вору страх неведом. Мы таких денег за всю жизнь в глаза не видели, а мальчишка, не выходя из квартиры, банки бомбит.

Охающий минуту назад Емельян вдруг распрямил плечи. Взгляд вспыхнул внутренним огнем. Именно за этот взгляд его боялись в молодости, и именно он в последнее время все чаще пугал окружающих.

Сивый удивленно пялился на старшего товарища. Уж очень сильно изменился тот за последние дни. Решительного мужчину с густой черной бородой и пылающим гневным взглядом вряд ли кто-нибудь решился бы назвать стариком.

На стене висела выцветшая фотография в простой деревянной рамке. Сивый постарался вспомнить, когда она появилась здесь впервые.

- Двадцать лет назад! - Сивый неожиданно вздрогнул, услышав резкий голос хозяина квартиры, который словно проник в его мысли.

- Черт возьми, Емеля! И ты туда же? - испуганно заорал он, с трудом сдерживаясь: все тело сотрясала нервная дрожь. Он боялся. Боялся мальчишку, читающего его мысли. Боялся старого друга и учителя, молодеющего на глазах. .

- Успокойся, Серега! Прорвемся! Ведь мы - одна семья, несмотря ни на что, - произнес Емельян и вдруг, подозрительно прищурившись, спросил, - или уже не семья?

Спросил коротко, вглядываясь в глаза, отчего у Сивого по спине поползли здоровенные мураши... Секунду помолчал и добавил:

- Выглядишь, как столетний старик.

- Зато ты с каждым часом молодеешь! - задохнулся от возмущения Сивый.

Пятясь к двери, он быстро обернулся. Взгляд в очередной раз остановился на старой фотографии, висевшей на стене. Бегающие глазки, наполняясь страхом, метнулись к лицу Емельяна.

- Не может быть! - испуганно прошептал он и пошатываясь вышел из комнаты. - Ведь двадцать лет пошло, а он все такой же...

Хлопнув дверью и оставшись один, Сивый нервно мотнул головой, стряхивая наваждение. Придя в себя, он злобно прошипел:

- Страхом воняет, говоришь? Так ведь жизнь одна.

Тяжело вздохнув, он махнул рукой:

- Пора заканчивать эту чертовщину!

Достал из кармана свободных штанов телефон; стал набирать необъяснимо длинный номер. Его трясущиеся руки выдавали волнение, которое еще заметнее отражалось на бледном испуганном лице, покрытом испариной. Горячая влага собиралась в тяжелые крупные капли, катившиеся по дряблой коже.

Закончив тыкать в кнопки, Сивый с трудом справился с кашлем и замер. Прижав трубку к уху и громко дыша, он прислушался к нудному длинному гудению.

Десять секунд... двадцать... наконец, в трубке щелкнуло.

- Оставьте сообщение на голосовой почте! - промурлыкал голосок, сменивший противное гудение.

- Это я, Сивый! - запинаясь от волнения, прохрипел трясущийся вор. - Мальчишка у нас!

Пот, стекая широкими ручьями по щекам иуды, заливал глаза. С трудом продиктовав адрес, он безвольно упал в стоящее перед ним кресло.

- Что же я наделал?

Телефонная трубка вновь ожила, с тоской задребезжав:

- Здравствуй, моя Мурка, и прощай. Ты зашухерила всю нашу малину, и за это пулю полу...

Скрежет телефонного аппарата, рассыпающегося под каблуком тяжелого ботинка, оборвал любимую песню хозяина.

- Да пошли вы все! - рыкнул Сивый, бросаясь к выходу. - Жизнь одна!

В последний момент он вдруг остановился и, вернувшись в комнату, подошел к окну; слегка отодвинув тяжелую занавеску, выглянул на улицу.

- Уже прибыли? Оперативно работают, сволочи! - удивленно прошептал он, отстраняясь. - Или и без меня знали?

Обернувшись на шум открывающейся двери, испуганный вор обнаружил стоящего на пороге белобрысого паренька.

- Вот ты-то мне и нужен, - осклабился Сивый, шагнув к зевающему подростку.

- Дурак ты, Сивый! Сам себя приговорил, - выдохнул мальчишка, покачав головой.

Звякнуло стекло. Маленький кусочек металла, пробив прозрачную преграду, вонзился в затылок мужчины. Всего девять граммов - и нет человека.

- Снайпер, - спокойно произнес Славка в ответ на немой вопрос, возникший в широко открывшихся глазах.

- А мог бы жить, - буркнул пацан, быстро выходя из комнаты.

- Емеля! Они уже здесь! - закричал он громко.

В соседней комнате послышался скрип передвигаемой мебели, грохот падающих предметов.

Мальчишка раздраженно рявкнул, устремляясь на шум:

- Брось ты свои игрушки! Против нас выставили тяжелую артиллерию. Нужно уходить!

Входная дверь содрогнулась от тяжелого удара и на мгновение зависнув в воздухе, шумно рухнула; громко ухая под массивными армейскими сапогами, замерла, распластавшись на полу.

- Тяжелая артиллерия, надеюсь, готова к теплой встрече, - улыбнулся Емеля, приближаясь к подрагивающему подростку.

Белые волосы мальчишки встали дыбом. Тело засветилось.

- Я готов. Пошли, малыш! - прокричал Емельян, протягивая руку.

Воздух в комнате сгустился, поплыл горячими волнами, заискрился.

Вячеслав, хватая крепкую руку, уверенно шагнул в возникшую перед ним, светящуюся мембрану.

Раздался мощный взрыв. Горячая волна закрутила просачивающихся в квартиру пятнистых спецназовцев, смешав всех в одну вопящую массу; бросила на стену и в тот же миг сошла на нет, оседая мелкой пылью на окружающих предметах.

* * *

Хакеры с порога засыпали создателя новой операционной системы техническими вопросами. Дмитрий знал, что они участвовали в захвате «Медвежьей берлоги» на стороне противника. Однако знал он и то, что если бы не эти худые взъерошенные молодые люди, то Тромба не было бы сейчас рядом. И потому он охотно отвечал на вопросы.

Допрос с пристрастием продолжался два часа. Операционная система была разложена по байтам, исследована, ощупана, осмотрена, обмеряна, после экзекуции собрана воедино и тут же забыта специалистами клавиатуры. Укротители хвостатого зверя расслабились и пили чай, развлекая себя и окружающих анекдотами.

- Так почему все-таки Бейрут? - спросил Дмитрий.

Парень улыбнулся:

- Я - как неоднократно разрушенный город: все время перестраиваюсь, видоизменяюсь. Постоянно в борьбе со всем миром, постоянно в войне...

Он наверняка еще долго мог философствовать на эту тему, но его прервал Жора.

- Хватит трепаться, Бей. Разрушенный город! Вот белобрысый, с которым мы...- возбужденный хакер неожиданно остановился, побледнел.

Сболтнув лишнего и понимая, что нельзя просто перевести тему в другое русло, Жора натужно соображал, как выкрутиться из неприятной ситуации.

- Тот... был... точно разрушенный город! - запинаясь, пролепетал он и быстро, почти шепотом, закончил. - Как же его звали?

Бейрут снисходительно посмотрел на товарища, глубокомысленно закатив глаза. Покрутил пальцем у виска и, повернувшись к замершему с открытым ртом Потемкину, ехидно протянул:

- Смотрю я на него, Димыч, и не перестаю удивляться: забивая в память сотни паролей за один просмотр, абсолютно не запоминает человеческих имен.

Посмотрев на окаменевшее лицо Потемкина, Бейрут тихо прошептал:

- Вячеслав Пугачев! Вот как его звали. Волосы светлые, глаза голубые, нос прямой, рост ниже ста пятидесяти. Состояние преимущественно возбужденное.

Тут и Бейрут замолчал - дошло, видимо. Вспомнил запреты и инструкции, испуганно заерзал взглядом по сторонам.

Дмитрий замер, надеясь, что хакер сам продолжит. Он боялся, что задавая вопросы только усложнит ситуацию.

Анатолий же не стал ждать и задумываться. Удивленно присвистнув, он громко завопил:

- Пугачев! И здесь Пугачев! Как в стихотворении! Ищет милиция. Ищут пожарные. Ищут - не могут найти. В последнее время я только и слышу эту фамилию. Что за монстр этот ваш Пугачев? И где вы его видели?

Бейрут молчал. Все уговоры Анатолия ни к чему не привели - он не решался продолжать разговор.

Жора яростно жестикулировал, всем своим видом давая другу понять, что говорить нельзя, но Бейрут не обращал внимания и на него. Задумчиво рассматривая трещины на потолке, он молчал. Впрочем, с таким же успехом он мог рассматривать и камеры в углах комнаты, замаскированные под лепнину. Прошло несколько минут, пока он не повернулся к собеседникам.

- Спросите у шефа, - беспомощно разведя руки в стороны, хакер незаметно провел по губам указательным пальцем.

Стараясь разрядить возникшее в комнате напряжение, Дмитрий громко - так, чтобы было отчетливо слышно всем (и особенно тем, кто «явно» не присутствовал, но слушал их разговор), - произнес:

- Я до сегодняшнего дня не знал, что Юрий Николаевич - ваш шеф. Операция в лаборатории... я думал, вы...- Дмитрий на мгновение замолчал, вспомнив профессора, и в голове его созрел план. Чуть спокойнее он продолжил:

- Наверное, вы правы. Спросим у вашего шефа.

Подойдя к долговязому парню вплотную, Дмитрий сунул ему визитку Медведева.

- Завтра в середине дня, - шепнул он, подмигивая компьютерщику.

Затем по-кошачьи прогнул спину. Совсем как Анатолий, глядя на которого можно было усомниться в справедливости теории Дарвина. Телохранитель больше походил на представителя семейства кошачьих, чем на потомка приматов.

Потянувшись, Потемкин длинно зевнул и легко прыгнул на диван.

* * *

- Куда это нас лихая вынесла? Тут же только коровы да лошади ходят! - воскликнул Славка, удивленно рассматривая местность вокруг.

- Не только ходят, но и гадят, - проворчал Емельян и брезгливо морщась, вытащил ногу из большой кучи лошадиного навоза.

-Видишь две узкие колеи? - склонившись над углублениями в земле, он задумчиво покачал головой.

- Это следы телеги. Неужели где-то еще ездят на них? - спросил Емельян и не дождавшись ответа, добавил. - У меня дурное предчувствие.

Дорога, петляя, исчезала за холмами. Да и дорогой-то ее трудно назвать: утоптанный грунт со следами копыт каких-то животных и разбитой колеей.

- Не до жиру: прыгнул наугад, сам не знаю куда, - развел руками светловолосый паренек.

Его глаза, вспыхивающие зеленоватым огнем, внимательно вглядывались в незнакомую местность.

- Я ведь сам еще принципа перемещения не понял - прыгаю по наитию. Вот только в этот раз что-то пошло не так.

- Интересно! Что же могло пойти не так? - пророкотал Емельян, вскидывая руки к небу.

- Обычное перемещение двух сумасшедших идиотов.... Туда где до сих ездят на телегах. Усилием воли... Что не так? - возмущенно размахивая руками, заорал бывший вор в законе.

- Я понял, что не так! - удивленно выпучив глаза, воскликнул Славка, тыча пальцем в толпу, показавшуюся из-за ближайшего пригорка.

Кучка людей лохматых и грязных, в рваной одежде, двигалась навстречу.

Оживленно жестикулируя и громко ругаясь, оборванцы тащили за собой связанного меднолицего и чернобородого богатыря. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что его если и не пытали, то уж наверняка долго избивали. Били - судя по кровоподтекам на лице и синякам на теле - с чувством, с толком, с расстановкой.

Разорванная рубаха, подпоясанная широким ярким кушаком, свободные штаны необычного покроя - настоящий казак времен Екатерины Великой.

Молодой человек, возвышающийся над толпой, расправил могучие плечи и повернулся к незнакомцам. Цепкий взгляд черных глаз скользнул по ногам, задержавшись на странной обувке чужаков, остановился на диковинной одежде.

- Хлопцы, вы откуль? - заорал он издалека, не обращая внимания на тычки волокущих его мужичков.

Емельян мгновенно успокоился, захватив пятерней черную бороду, улыбнулся.

- Издалека, друг. Из самой столицы, - громко крикнул он.

- Из столицы! - ахнул сиплый голос из толпы.

Зазвеневший, властный голос Емельяна загремел над толпою, заставляя трусливых мужиков втягивать головы в плечи и вздрагивать при каждом слове.

- А ты? Что ты за человек? И почему на привязи? Неужели эта трясущаяся шпана может посадить на цепь настоящего бойца, как пса поганого?

Славка удивленно уставился на бородатого спутника. Емельян говорил уверенно, обжигая взглядом, вызывая если не страх, то уж уважение - точно.

- Зарубин я, Чика. А эти, - меднолицый презрительно скривил губы, сплюнул прямо в загудевшую толпу, - рвань подзаборная. Промышляют на дорогах, как собаки голодные: дикой кодлой на прохожих нападают. Гораздо охмелевший был я, когда их повстречал. Вот они меня и порвали изрядно.

Разношерстная компания меж тем приблизилась, таща за собой не только ругающегося Чику, но и насыщенное (хоть руками щупай) облако чесночного запаха. Тяжелое амбре немытых, потных тел, похоже, нисколько не смущало парализованное страхом убогое сообщество.

- Глянь на бородатого! Жилистый! Такого голыми руками не возьмешь! Вишь как пялится - прямо жрет, гад, зенками-то! - зашипел самый маленький представитель лихого братства.

- А одеты-то?! - засмеялся другой.

- Не по-нашенски, - хрипло вторил ему третий. - По-иноземному.

- Цыц, братки лихие, вишь белобрысый ухи развесил! Кабы не услыхал че, пусть думает, что мы евонного батьку испугались и пройдем мимо. Мальцу оно, конешна, как куренку голову свертеть. Но мужичок!.. - вступил толстый мужик, непрерывно прикрывающий остатками рясы грязное, посиневшее от холода пузо.

- Днем трогать их не будем. Идем мимо, - прошипел кудлатый поп в грязной рясе с рваным подолом, по виду - расстрига, взявший на себя роль атамана.

Странная компания приблизилась и попыталась пройти мимо, но Славка неожиданно вышел вперед. Улыбаясь, встал на пути.

- Добрый день, друзья, - сказал он и сжался, стараясь казаться меньше и безобиднее.

- Кому как, - раздалось из толпы. - А я дык не рад ноне.

- Мы тут заблудились, кхм...- Славка запнулся, прокашлялся, сглотнув застрявший в горле комок.

Искоса поглядывая на Емельяна, услышал беззвучный призыв:

- Отвлеки их! Я пока к Чике подберусь - нельзя парня шакалам оставлять.

- Слегка заплутали, от двора отстали, - продолжил Славка, не снимая дурацкой улыбающейся маски. - Ищут нас сейчас наши воины.

Пугачев с трудом сдерживался: его разбирал смех, но нужно было играть свою роль до конца.

- Воины? - удивился обладатель сиплого голоса. - Он сказал воины?

Ему вторил другой:

- От двора отстали, хм. Странно говорит, не по-мужицки.

- Не подскажете: где мы сейчас находимся? - поинтересовался Славка.

- Отчего ж не сказать, коли спросил. На свободном Яике, где еще? - пробормотал расстрига, вздрогнул при слове «воины», скукожился при упоминании «двора», оглядел встречных путников внимательным взглядом.

Испугался, видимо, мужичок. Задрожал всем телом, но теперь уже не от холода - от страха. Побледневшее лицо исказилось, расплывшись в подобострастной улыбке. Он привык бояться того, чего не понимал. А когда он боялся, то выбирал сторону сильного. И оставался с ним, пока тот не давал слабины.

Вот и сейчас он видел перед собой чужаков и не мог понять: кто они и откуда появились? Странные люди, как и слухи гулявшие в последнее время по свободному Яику. Кто-то самолично царя встречал, кто-то ангела в образе беловолосого отрока, вещавшего о возвращении самодержца.

- Давно ль плутаете, батюшка? - заискивающе спросил расстрига Емельяна.

Вглядываясь в толпу, он ожидал подсказки, но рваное сборище молчало.

Вдруг сиплый голос громко прошептал:

- А ежели из столицы, то мабыть и двор царский? Ежели Митька правду грил, что царь жив и на Яике ноне?

Свора загудела, испуганно отодвинулась.

Висевший на веревках Чика вскинулся, услышав последние слова.

- Государь Петр Федорович, батюшка наш, - заорал он, выпучив черные смеющиеся глаза. Попытался упасть на колени, но веревки не пустили. - Прости мя, отец наш, Христа ради. Не признал ваше величество! Глаза от побоев опухли. Долго били мя твари, стоящие пред тобой. Прости, а я уж потрафлю твоей милости, только скажи, как!

- Развяжите его! - приказал Емельян, раздувая щеки и хмуря брови - что выглядело, по мнению Славки, довольно забавно.

Оборванцы, похоже, растерялись от внезапного напора. Привыкшие всю жизнь подчиняться грубой силе, они кидались врассыпную, встречаясь с ней. Так же произошло и в этот раз. Толпа мгновенно поредела. Некоторые все же нашли в себе силу усомниться в правдивости царского происхождения бородатого незнакомца, но и они не решались бузить.

Словно скованные параличом, мужики молча стояли в сторонке, старательно избегая разгневанного взгляда самозванца.

- Вы подчинитесь? Или мне необходимо дождаться своих казаков, чтобы они повесили всех непокорных? - находясь на грани фола, Емельян, привыкший к экстремальным ситуациям, оставался невозмутимым.

Не дождавшись реакции от готовых подчиниться, но впавших в состояние ступора, парализованных мужиков, воскресший самодержец подошел к Чике и самолично освободил казака. Мелькнуло широкое лезвие ножа и на землю осыпались перерезанные веревки.

- Пошли вон, псы! - заорал освобожденный казак, растирая занемевшие кисти рук.

Не дожидаясь, пока лихая компания придет в себя и поймет, что никакого войска не будет, Емельян с Чикой величественно удалились.

Догнав важно шествующую парочку, Славка тихо зашептал:

- Поторопитесь. Они сейчас очухаются. Расстрига уже созрел. Бежим!

- Негоже царю тылы неприятелю демонстрировать, - важно проворчал Емельян, однако слегка прибавил шагу.

За спиной раздался громкий хлопок, напоминающий удар ладонью по голой ляжке. Злобный крик взорвал тишину:

- Бей их! Не дай уйти! Ежели самозванец - бить его, ну а коли вправду царь, то ... - очухавшийся атаман помолчал, соображая, что делать с самодержцем. - Казаков притащат - нам не жить.

Возмущенный расстрига размахивал руками, метался с неожиданной для его нехрупкого сложения прытью, хрипло орал, хватая за одежду оторопевших от страха мужиков.

- Петро, ты думаешь, он забудет, как ты его палкой дубасил? - вопрошал отлученный служитель, пытаясь растормошить толпу.

Емельян резко повернулся на крик, вытащил из-за пазухи нож внушительных размеров, пальцем тронул широкое лезвие и жестко произнес, с трудом раздвигая губы:

- Н-ну?

- Кого я сегодня еще не бил? Подходь! - возле плеча Емельяна выросла крепкая фигура Чики.

Черные глаза кучерявого молодца вспыхнули, засмеялись, предвкушая драку.

- Емельян Иванович, они же нас шапками... - попытался сказать Славка, удивленно таращась на здоровенный тесак. Чика не дал юноше договорить, зажав ему рот рукой и оттеснив за спину.

- Петр Федорович! - рыкнул он через плечо и засмеялся, поворачиваясь к толпе.

- Волки зайцев не боятся! - воскликнул Емельян, расправляя плечи.

- Вдвоем мы их всех здесь укатаем, - поддержал изрядно побитый, но не побежденный Чика.

- Эх, брат, покуражимся!

Расстрига, морщась, прикоснулся к синему распухшему уху (память о недавней схватке с меднолицым весельчаком), громко ойкнул и бесшумно ретировался. Оказавшись за спинами товарищей, он повернулся, подхватил рваный подол рясы руками и бросился бежать. Следом за ним кинулись наутек пришедшие в себя самые упрямые - а может, самые трусливые разбойнички.

- Тьфу-ты, ну-ты! - сплюнул расстроенный Чика, громко хлопнув по бедру. И повернувшись к Славке, поинтересовался. - А тебя, отрок, как зовут?

- Видел, и он готов был драться, хоть и струхнул вначале. Уважаю, - добавил казак, улыбаясь Емельяну. - Сын, что ли?

- Славка Пугачев, - смущенно представился Славка, чувствуя, что Чика нисколько не лукавит, хвалит искренне, обрадовало.

Повернувшись, казак водрузил тяжелую руку на плечо Емельяна и увлек его за собой.

- А ты, стало быть, Емельян Пугачев, Иванов сын. Пойдем, брат, у меня здесь недалеко знакомая молодка живет. Зверь-баба! - хитро сощурившись, Чика засмеялся.

Славка чуть было не закричал от удивления.

«Пугачев Емельян Иванович! Вот это да!» - подумал он.

- Я иногда у нее останавливаюсь. Хмм...- продолжал Чика, не обращая внимания на суетившегося рядом мальчишку.

Было в этом человеке что-то такое, от чего душа мгновенно впитывала его, принимала, как родного. Может, подкупающая искренность; может, бесшабашная удаль. Похоже, Емельян ощущал эту особенность не хуже Славки. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, он тут же успокоился и закинул руку на плечо довольного Чики. Так они и двинулись в обнимку по извилистой дороге, громко хохоча, вспоминая реакцию оборванцев на появление мнимого царя.

Славка задумался, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Организм, полностью восстановившийся после прыжка, набрал достаточно энергии, чтобы перенести их назад, но возвращаться почему-то не хотелось. Прост был этот мир - и потому интересен.

Славка посмотрел на возбужденного Емельяна и вздрогнул: «Как же я сразу не сообразил? Учебник истории - вот где я видел это лицо!»

- Нет, брат Чика, не прав ты! Народ такой сказкой не поднять. Раскусят - сами прибьют, - доказывал народный царь-самозванец.

- Какой нынче год? - выкрикнул Славка, вставая на пути спорщиков и желая удостовериться в своем предположении.

Будущие смутьяны, напугавшие Екатерину Великую, полностью игнорировали его присутствие - бесцеремонно отодвинув в сторону мальчишку, они пошли дальше, продолжая спорить и не замечая ничего вокруг.

- Кто сейчас на троне? - загородив дорогу, Славка схватил Емельяна за руку.

- Не смей прыгать! - вскричал испугавшийся Емельян, вырывая руку.

- Катька, - растерянно пробормотал Чика, - кто ж еще?

Емельян потянул Славку в сторону и возбужденно прошептал:

- Ты знаешь, где...

Не закончив вопроса, он негромко засмеялся.

- Знаешь, где мы? - синхронно выпалил Славка.

На мгновение оба замолчали, глядя друг другу в глаза. Славка - с легкой грустью. Емельян - с веселой решимостью.

- Ты, я вижу, уже все решил, - прошептал Пугачев-младший, прижимаясь к широкой груди легендарного предка. - Финал знаешь?

- Четвертование, - вздохнул Емельян, продолжая улыбаться. - Совсем недавно приобрел трехтомник Шишкова, оторваться не мог. Пока не прочитал - ночами не спал.

- Ты иди, - махнул Емельян рукой в сторону холма. - Там прыгнешь. Иди и не смей возвращаться! Избавь от позора душу мою! Никогда не был трусом, всегда мечтал умереть красиво! Иди.

Славка вздохнул и торопливо затрусил к ближайшему пригорку. Организм гудел, едва справляясь с бушующим потоком энергии.

* * *

Семья, друзья, работа. Это не просто слова - сваи, забиваемые каждым человеком в зыбкую, быстроменяющуюся поверхность жизни. Основа строительства, которое будет продолжаться большую часть ее - до тех пор, пока человек не потеряет силу, не остановится, утомленный.

Вот только не каждый, остановившись, сможет отдохнуть в просторном доме, с семьей, в кругу друзей.

А может, не будет дома - только болото с торчащими скелетами несбывшихся надежд. И устал ты потому, что барахтаешься в трясине, а рядом нет никого, кто мог бы протянуть руку. Ты - дряхлеющий, никому не нужный человек. И имя этой трясине - старость.

Медведев всю жизнь ценил дружбу, уважал семейные ценности - как теоретические понятия. Жизнь сложилось так, что любил он только работу.

Если работа мешает созданию семьи - ну ее, эту семью. Друзья были, но с ними ведь нужно общаться.

Нет времени - нет друзей. Ну их!

Еще вчера он посмеялся бы даже над возможностью выбора. Работать, работать и еще раз работать - вот смысл жизни. Но это вчера, когда у него была лаборатория, а сегодня?

Болото?

Ну уж нет! Сегодня свидание с самым милым существом на белом свете, с лейтенантом милиции Галиной Соколовой. Многодневный натиск, оставшегося без работы профессора, увенчался успехом, девушка сдала позиции, соглашаясь встретиться.

Свидание было назначено на двенадцать дня в парке Горького, но уже с девяти часов Медведев стал готовиться к предстоящей встрече.

Подойдя к зеркалу, он в двадцать седьмой раз внимательно оглядел слегка потрепанную годами, но в настоящий момент сияющую физиономию.

Неожиданно задребезжал телефон.

- Бейрут, - представилась трубка.

«Знакомый ник», - подумал Медведев, и тут же перед глазами промелькнула сцена захвата лаборатории.

- Я вас помню, молодой человек, - произнес он, продолжая улыбаться своему отражению. - Чем могу быть полезен?

- Дмитрий Потемкин, - телефонная трубка на мгновенье замолчала, заскрипела и продолжила с легким, едва уловимым эхом, - хотел бы встретиться. Если можно, у вас. Сегодня в середине дня.

- Жорка, брось трубку! Дай с человеком поговорить!!! - неожиданно взревел Бейрут, отчего профессор чуть было не выронил телефон.

Далеко на пороге слышимости возник резкий голос. Приблизился так, что можно было различать слова:

- Проснись, дурилкин, у тебя мобила в руках!

- А то я не знаю, что ты и на сотовый прицепиться можешь, - парировал Бейрут и тут же примирительно продолжил, - Да ладно, вижу, что не ты. Наверное, это со стороны профессора.

- Вы закончили? - поинтересовался Медведев, встревая в разговор. - У меня именно сегодня важная встреча, - добавил он, раздумывая.

Хотел было отказаться, но вспомнив, что рандеву с Галочкой ограничено обеденным перерывом, согласился.

- В два часа - у меня!

Подумал: «Успею вернуться».

Опустив трубку на аппарат, ощутил непонятную тревогу, словно перед ним было одушевленное существо и у него была своя - тайная жизнь.

Телефон, услышав его мысли, согласно тренькнул и замолчал. Затем, уже не смущаясь, заверещал изо всех сил.

Медведев медленно поднял трубку, будучи уверенным, что ничего хорошего в этот раз не услышит.

- Здравствуйте, Дмитрий Степанович, - произнес аппарат голосом Коваля.

- Мне необходимо с вами поговорить. Всего несколько вопросов. Не могли бы вы принять...

- Простите, но я занят, - не скрывая раздражение, оборвал Медведев.

- Это не займет много времени. Я заскочу на ...

- Знаете, чем отличается настойчивый человек от назойливого? - резко перебил Медведев.

- Вразумите, ради бога, - съязвил Коваль.

- Наличием ума и уважения к окружающим, - закончил профессор и положил трубку.

Телефон зазвонил вновь, и Медведев, подняв трубку, без предисловий закричал:

- Я полагал, у вас нет только уважения к окружающим, но оказалось, нет и ума. Встречи не будет!

- Ну и ладно. Я и сама хотела вам это сказать, - произнес женский голос.

Трубка помолчала, всхлипнула и противно загудела.

Медведев непонимающе уставился на аппарат... смотрел минуту... другую...

«Позвоню и объяснюсь», - решил Медведев, набирая номер, услышал длинные гудки.

Ощущение постороннего внимания не прошло, раздался щелчок, и женский голос произнес:

- Слушаю.

- Галочка, это Дмитрий. Простите негодяя, но день сегодня трудный. На работе проблемы, и вы как раз попали в тот момент, когда я обсуждал одну из них с сослуживцем, - торопливо забормотал Медведев, сжимая трубку и страшась услышать короткие гудки.

- Вернее, обсуждал до того, как вы позвонили. Я думал, что это...- он замолчал. Окончательно запутался сам и наверняка запутал девушку.

- Дмитрий, я все именно так и поняла, не переживайте. Я не обиделась. Просто и у меня проблемы на работе. Я была вынуждена положить трубку, - Галина говорила спокойно, но в голосе проскальзывали напряженные нотки.

- Вы меня, извините, но сегодня мы не сможем встретиться: работы невпроворот, - виновато пояснила она.

- Может, попозже? Вечером? - умоляюще протянул он.

Медведев понимал, что выглядит жалко. Понимал, но ничего не мог с собой поделать.

- Извините, Дмитрий, но не сегодня. Я вам позвоню, - отстраненно произнесла Галина и положила трубку.

Медведев слишком сильно проникся ожиданием предстоящей встречи, чтобы так просто отказаться от нее. «Может, все-таки уговорю», - подумал он, осторожно нажимая кнопки телефона.

Номер не отвечал, отнекиваясь короткими гудками:

- Ту-у! У-у! У-у!

Как только рука в очередной раз потянулась к клавиатуре, телефон зазвонил и включился сам.

- Знаете, чем отличается настойчивый человек от назойливого? - нервно спросила трубка, хихикнула и вновь противно загудела.

«Знакомый голос. Тьфу ты! Это же мой голос», - испугался профессор.

Словно заблудившись в телефонных проводах, заданный им вопрос, вернулся к нему через несколько минут. Вернулся в самый подходящий момент!

«Что же происходит? Прослушивают телефон - плевать, но зачем бравировать? Издеваются, отвлекают, пытаясь вывести из себя? Но почему именно сейчас?»

Медведев лихорадочно перебирал все возможные варианты, но ничего не находил: не от чего отвлекать. Вероятно, это как-то связано с мальчишками, но как и при чем здесь он?

До двух часов оставалось еще много времени, и Медведев решил заняться тренингом. Профессор оглядел поджарую фигуру критическим взглядом, резко двинув себя кулаком в живот.

Совсем расслабился: живот растет, мышцы... Где они, эти мышцы?

Бой с тенью прогнал неприятные мысли. Ловкая и хитрая бестия, бесшумно появлялась и неожиданно исчезала, она смеялась профессору в лицо, норовила ударить исподтишка, укусить за ногу.

Когда в дверь позвонили, профессор изрядно потрудившись, взмок.

- Что, уже два? - пробормотал он, пропуская едва знакомых, но вместе с тем удивительно близких молодых людей.

- Вы что, лошадь дома держите? - поинтересовался Бейрут, переступая порог профессорской квартиры.

Жора сморщил нос, кивнул, соглашаясь.

Медведев улыбнулся.

- Вы тут располагайтесь, а я с лошадью - в душ на пару минут, - буркнул он, исчезая за дверью.

Старая ванна с тихим радостным шелестом встретила воду, ледяные струи обожгли раскаленными иглами покрасневшую кожу. Каждая клетка организма сжалась в тугой узел, словно пружина.

«Нужно открыть, - дернулся Медведев на звук звонка, но тут же хлопнула входная дверь. - Видимо, мальчишки уже освоились - открыли.»

По-собачьи встряхнувшись, профессор смахнул покрывающие тело капельки , быстро оделся и поспешил к гостям.

Неестественной тишиной встретила его испуганная комната. Нахохлившиеся мальчишки приютились на краюшке широкого дивана расстреливая возмущенными взглядами, стоящего у окна полковника.

За спиной раздался знакомый скрип.

- Отставить, Ванькин! Мы не на враждебной территории! - приказал Коваль, смотря сквозь профессора. - Хозяин дома не станет выталкивать гостей за порог. Тем более не станет нападать...

- Их в дверь. Они в окно, - проворчал возмущенный Медведев, мгновенно успокаиваясь.

Падая в кресло, он махнул рукой в сторону дивана.

- Располагайтесь, раз пришли.

Громадный Ванькин загородив дверной проем, с интересом рассматривал старый приемник.

Медведев вдавил пожелтевшую клавишу, ламповый раритет протяжно свистнул, поскрипев минуту, разогрелся и уверенным голосом произнес:

- Переходим к хронике происшествий. Полчаса назад в районе...

Заверещал звонок, Медведев, не торопясь двинулся в прихожую.

- ...произошло падение метеорита! В результате столкновения небесного тела с Землей, был уничтожен особняк, принадлежавший...- продолжил динамик монотонно, словно вещал о погоде.

Медведев открыл дверь, впуская Потемкина, кивнул переминающемуся с ноги на ногу Анатолию.

- Как считают ученые, вероятность попадания метеорита в жилое здание ничтожно мала. В результате происшествия погибли...

- Это мы погибли, - устало пробормотал Потемкин и, отстранив профессора, прошел в комнату.

- Эта невероятная вероятность начинает надоедать!

- Хуже не бывает, - согласился Анатолий, но заметив Ванькина, тут же возразил себе:

- Нет, бывает и хуже.

Заходя в зал он слегка склонил голову.

- Привет виртуальным флибустьерам, - кивнул компьютерщикам.

Скривился при виде Коваля:

- Рыцари плаща и кинжала. Без приглашения, я полагаю?

- Сам такой, - обиженно буркнул Ванькин.

Медведев улыбнулся, отправился на кухню ставить чайник, но звонок телефона задержал его в прихожей.

- Дмитрий Степанович, здравствуйте.

Дрожащий голос Пугачева, сошел не нет, прерываемый сопеньем и стонами.

- Что случилось? - спросил профессор и, не дождавшись ответа, поинтересовался. - Что-то со Славкой?

- Вчера появлялся, - с тоской в голосе произнес Иван.

- Не понимаю тогда, чего ты куксишься?

- Дмитрий Степанович, я вообще-то рад, что он появился. Вот только это уже не Славка... вернее, не совсем он.

- То есть? - выдохнул Медведев, но вспомнив слова полковника о неадекватности мальчишки, замолчал.

- Почти ничего не помнит. Никого не узнает. Говорит, правда, что это пройдет со временем. «Нужно просто восстановить данные. Не могут они бесследно исчезнуть с носителя». Это он про свою голову, - продолжал Пугачев, глотая слова.

- Побыл немного и исчез.

- Погоди! Что значит: исчез? - заинтересовался Медведев.

- Исчез, профессор! Это значит - исчез! - Иван истерически закричал в трубку и тут же перешел на шепот, словно чего-то боялся. - Я, пожалуй, приеду к вам, там и расскажу.

- Хорошо, - согласился Медведев.

«День открытых дверей и неприятных звонков», подумал он и, повернувшись, встретился взглядом с Потемкиным.

- Славка? - одними губами спросил молодой человек..

Профессор утвердительно кивнул и громко продекламировал:

- Оставив думы на потом, сегодня будем веселиться.

Минуту подумал и добавил удрученно:

- Поэт из меня всегда был никудышный. Нет рифмы - хоть разбейся.

- Поэтом можешь ты не быть - ведь программистом быть доходней, - засмеялся Бейрут.

Молодежь с шумом пробиралась на кухню.

- Чай - это хорошо, - пробасил Жора. - Кусочка хлебушка не найдется? А то масло намазать не на что...

- Мы сегодня не завтракали, - оправдывался Бейрут, усаживаясь за стол.

- И вчера не обедали, - вторил Жора.

Медведев быстро накидал на стол все, что смог найти в холодильнике, - благо, там оставались кой-какие продукты: сыр, колбаса, масло. Расставил кружки и, когда чайник закипел, позвал всех к столу.

Кухня профессора была великолепной по старым социалистическим меркам и вполне приличной применительно к сегодняшнему дню. Не «шик-модерн», но просторная.

Разместились все, и даже громадному телу Ванькина нашлось место в уголке.

- Друзья мои, - слегка торжественно начал полковник.

Жорка хихикнул.

Коваль шумно вздохнул и уже без пафоса, но с легким укором продолжил:

- Да! Друзья! Поймите вы! Мы все сейчас в одной упряжке. Я, конечно, понимаю, что методы, которыми пользуется наша контора, не всем по нраву, но они, поверьте мне, опробованы делами и годами. И они, как правило, приносят результаты. Безопасность страны - вот наша задача!

- Ему бы на митингах выступать, - прошептал Жорка.

- О каких методах вы говорите? - прервал профессор, распаляясь.

- Какие результаты? Где безопасность и где эти мальчишки, которым промывают мозги, гоняют по улицам с оружием в руках? Вы уж поясните, любезный! Чья безопасность под угрозой? - уже не сдерживая эмоции, чеканил слова Медведев. - Ваша? Моя? Страны?

Полковник прижал руки к груди - ладонями вперед, как бы защищаясь.

- Помилуйте, Дмитрий Степанович, - быстро зачастил он, - я, конечно, понимаю, что наши методы не совсем, как бы это сказать, корректны, но мы не...

Какой аргумент полковник собирался привести в свою защиту, собравшиеся так и не узнали - на этом месте оправдательную речь прервала требовательная трель дверного звонка.

Медведев тяжело вздохнул. Позвонили еще раз - и тут же, не дожидаясь хозяйского разрешения, в квартиру ворвался возбужденный генерал. Хлопнув дверью, он с порога закричал:

- Дмитрий, Анатолий! Вы живы!

Удивленно оглядев присутствующих, Юрий Николаевич расслабился.

И только тут до профессора дошло то, что тревожило его все это время.

- Метеорит! Мама дорогая! - простонал он.

- А почему они должны быть...- попытался вставить Бейрут, но Медведев грубо перебил его.

- Рассказывай, - потребовал он, обращаясь к Потемкину.

- Да рассказывать-то особо нечего, - протянул Дмитрий, - упал метеорит. Прямо на дом, в котором мы жили.

- Там воронка метров двадцать в диаметре, - отрешенно побормотал Юрий Николаевич. - И сотня метров вспаханной земли. Я только что оттуда.

- А как вы нас нашли? - неожиданно резко спросил Потемкин. - Следите?

- Работаю! - обиделся Юрий Николаевич.

Он смотрел на Димку и что-то бормотал о разбитой заднице «мерседеса», о невозможно низкой вероятности и еще много о чем, но в глазах плескался страх.

«Я не понимаю тебя. А значит, я тебя боюсь!» - кричали они в то время, как язык рисовал волнующую картину переживаний за жизнь приятелей.

Медведев смотрел и удивлялся: насколько слова могут не совпадать с эмоциями.

И тут Юрий Николаевич удивил его еще больше.

- Так как все здесь присутствующие неким образом причастны ко всему, что происходит в последнее время, решено...- задумался генерал и тут же продолжил, - ввести вас всех в курс дела и совместными усилиями выработать стратегию нашего поведения и тактику нашей борьбы.

- Тьфу ты, - шумно выругался Бейрут, - попили чайку, называется. У вас все или как на партсобрании, или, как в церкви, у батюшки, - возмутился он. - Без проблем никак не обойтись.

- И ты про церковь. Взяли моду церковь хаять, - вступил в разговор Жора. - Ты же не шаришь в данном вопросе?

Бейрут взорвался, словно перегретый самовар:

- А ты думаешь, остальные - те, которые в церковь как на работу с утра захаживают, шарят?

Бейрут возбужденно жестикулировал, ни на кого не обращая внимания.

- Я им про войну - они мне про попа. Может, послушаете меня? - возопил генерал, вглядываясь в глаза молодого человека, отчего тот сразу сник и замолчал.

- Диспозиция в настоящий момент такова. Наши аналитики, изучив последние достижения в науке, прибавив к этому анализ международной ситуации...

- Короче нельзя? - застонал Бейрут.

- Хорошо, короче так короче, - согласился генерал. - Короче... теория вероятности в последнее время решила отдохнуть на отдельных людях, и этот факт очень сильно тревожит наших специалистов. Очень сильно!

- Кто у нас сегодня за Бога? - поинтересовался Бейрут и, заметив осуждающий взгляд полковника, добавил. - Удивил попа крестом.

Юрий Николаевич вопросительно посмотрел в сторону Потемкина.

- Нашему другу есть, что сказать?

- Нуу, - протянул Дмитрий. - Вчера ночью свет отключили.

Все, за исключением генерала, засмеялись.

- Вам смешно? - Дмитрий покачал головой. - Я бы тоже посмеялся, если бы не три кабеля, подведенных к дому от различных подстанций, автономная электростанция с батареями на восемь часов работы и много всякой сверхсовременной требухи, которая обязана давать свет даже в случае атомной войны. Аккумулятор ноутбука также сдохли.

- Как же это возможно? - удивился Медведев.

- Главное - не как, а зачем... - проворчал Бейрут, - и кто это делает?

Дмитрий удивленно взглянул на хакера:

- Кто? - шепнули губы. - Полагаю, я приблизился к чему-то важному. Вот только к чему?

Недоуменно развел руками:

- Это, конечно, не падение метеорита прямо на голову, но если бы я работал...

В дверь снова позвонили: один, другой, третий раз.

Медведев, уже не удивлялся популярности, которой стала пользоваться его квартира. Пожав плечами под вопросительными взглядами собравшихся побрел открывать.

- Заседаете, - проворчал Пугачев, входя в переполненную кухню.

- Вы же в мировой сети, как пауки, сутками просиживаете, чужую информацию воруете, - продолжил Юрий Николаевич, когда Иван, получив чашку чая, разместился за столом.

- Должны были чужие следы заметить.

- Чужие! Это как в том кино: зубы, зубы и еще раз зубы, - неожиданно для всех подал голос Ванькин.

- Не про попов, так про инопланетян, - сыронизировал Бейрут.

- Какие обидные слова: «пауки», «воруете». Если бы не наши братья, вы до сих пор кроме тетриса ничего не пользовали бы, - обиженно пробурчал Жора.

- А «чужая» инфа кучею в Инет валится, - вдруг добавил он.

- Только вы... - продолжал Бейрут, упираясь взглядом в полковника, - за всю жизнь ни килобайта не заметите.

- Он знает. - Парень ткнул пальцем в сторону Потемкина. - Только не анализировал пока.

- Анализирую, - отрешенно произнес Дмитрий.

- И как? - улыбнулся Жора.

Трудно было понять, с кем общается Потемкин. Глаза закрыты, лицо расслабленно - блаженный, да и только.

- Что здесь вообще происходит? - зарычал полковник и попытался схватить Димку за плечо.

- Не сметь, - шепнул Медведев, перехватывая руку. Почувствовал, как напряглись железные мышцы под костюмом Коваля, но не уступил.

Зашевелился Ванькин, глядя на генерала.

Юрий Николаевич, раздраженно рявкнул:

- Прекратите собачиться, мы должны играть в одной команде!

Что-то в этой фразе взволновало Медведева. Показалось очень важным, но анализировать ситуацию ему не позволил Бейрут.

- Компьютер, профессор, - с придыханием, словно боялся кого-то напугать, спросил он. - Чем занят ваш компьютер?

Медведев взглянул на полку, где валялся ноутбук и с удивлением присвистнул.

- Качает из Инета инфу, - пробормотал он, не замечая, что перешел на сленг Бейрута и Жоры.

- Все именно так, как ты сказал: двести пятьдесят проникновений за последний год, - произнес Дмитрий, не открывая глаз.

- Он не с богом разговаривает? - восторженно прошептал Бейрут.

- Он сам - бог! - так же шепотом закончил Жора.

- Он в сети, - выдохнул Медведев, обращаясь к некомпьютерной части их спонтанно образовавшегося товарищества, которая, по всей видимости, и после этого ничего не поняла.

Первым осознал смысл сказанного Юрий Николаевич. Он расслабился, облегченно вздохнул, словно давно ждал этого момента.

- Я так и знал. Все обман, - радостно прошептал он.

Дмитрий открыл глаза, посмотрел по сторонам и шумно вздохнул.

- Черт! Все гораздо хуже, чем можно было предположить. Времени почти не осталось.

- Если мы одна команда, то не хотите ли вы поделиться с остальными, чего нам ждать? - спросил профессор.

Дмитрий повернулся к Медведеву и вдруг нервно задрожал.

«Внимание!» - ударило по ушам.

Воздух в комнате сгустился, вздрогнул, обдал горячей волной и выплеснул из ниоткуда молодого светловолосого человека с пронзительно голубыми глазами.

- Никогда не привыкну. Бррр! - повел он широкими плечами. Повернулся к замершему с открытым ртом и выпученными глазами Потемкину, резко выдохнул:

- Уводи свою команду!

В голове завыла запоздавшая сирена: ощущение опасности пришло только сейчас. Дмитрий дурным голосом заорал:

- Всем на пол!

Народ подобрался бывалый: звон стекла застал всю честную компанию лежащей на паркете.

«Опять зритель!» - взвыл он, чувствуя, как ускользает ощущение собственного тела, а мышцы перестают подчиняться приказам мозга.

Время замедлило ход. Тупорылая болванка реактивного снаряда, неторопливо пролетела через кухню. Перед лицом мелькнули руки. Толчок - ухнула деревянная дверь, громко впечатываясь в косяк. Пальцы, разрывая тонкий лист, вцепились в стальной бок холодильника, - легко, словно картонную коробку, толкнули к двери.

«Успел!» - подумал он и в тот момент, когда в прихожей рвануло, прыгнул, на лету опрокинул дубовый стол, закрывая им сжавшихся на полу людей.

Взрывная волна, качнула стены, ударила в кисти, заложила уши.

«Тромб, не уходи, ты мне нужен!» - взвизгнул Дмитрий, замечая возвращающееся ощущение тела: заныли руки сжимающие толстую столешницу.

«Неплохой агрегат, только нужно уметь его пользовать. - мелькнуло в голове. - Вирус, ухожу».

Дубовая доска в последний раз вздрогнула, принимая на себя удары деревянных осколков и обломков холодильника. Вырванные щепки впились в кожу и, потеряв смертоносную энергию, застряли в ней.

«Неплохой дуршлаг получится», - пошутил Дмитрий и с удивлением отметил, что боль внезапно ослабла. Он подождал, пока клекот шрапнели стихнет и открыл глаза.

- Интересно, чем занимается толпа закамуфлированных бездельников, засевшая вокруг дома?! - заорал оглушенный Юрий Николаевич.

Медведев не торопился вставать. Уставившись в потолок, он думал: «Неужели может быть еще хуже?»

Испуганные гости поднимались с пола, стряхивая с себя осколки чайного сервиза, оконного стекла и бетонной пыли.

Генерал, кряхтя, упал на уцелевший табурет, поворачиваясь к полковнику, рыкнул:

- Работнички!

- Гоните вы его в шею! - ввернул Бейрут. - Безопасность страны! Себя защитить не можешь! - плюнув ядом, отвернулся.

Потемкин, не скрывая раздражения, посмотрел Ковалю в глаза и четко, выговаривая каждую букву, спросил:

- Что со Славкой?

- Ты думаешь этот парень? - вызывающе начал полковник.

- Что с ним?

- Этот мужик не может быть Пугачевым. Слишком взрослый и... большой, - стушевался Коваль. Видимо испугался, ну судя по взглядом, которые он бросал на генерала, боялся он не появления Славки.

- Если ты о Пугачеве, то мы шли по твоему пути, - вступил в разговор Жора. - Там, в институте. Кабинет 201.

Дмитрий удивленно вскинул брови, Жора пояснил:

- Затем мы подключили твоего друга к «Синариону» - или тому, что от него осталось. Ну и залили весь программный хлам ему в голову. А может не залили? Кто его знает.

- Мы предупреждали этих кретинов, - Бейрут выразительно кивнул в сторону полковника, - что внутри этих компьютеров. Но видимо, все службисты в душе садисты.

- Ни окон, ни вентиляционных шахт - деться некуда. Клиент, то бишь Пугачев, прикован к медкомплексу кожаными ремнями и... - Бейрут расплылся в улыбке до ушей. - И исчез!

- Как - исчез?! Почему?!

- Исчез ваш друг точно так же, как и сегодня. Один в один. Только кожаные ремни прошуршали, вздрогнул воздух, заискрился - и нет его.

Это уже к утру было. Поэтому я вначале подумал, что глюк поймал. Глазами похлопал, головой потряс - картинка не фокусируется. Ну, думаю, крыша поехала, пора спать. Вышел в соседнюю комнату и уснул. Все! - развел руками Бейрут, глядя на слушателей.

- Садисты - не службисты, садисты - программисты, - пропел Анатолий. Он устроился на корточках возле окна. Повернувшись к Дмитрию, телохранитель добавил:

- Мне кажется, я знаю, где видел все эти эффекты, - насупившись, он с глубокомысленным видом нелепо замахал руками, изображая нечто круглое.

- На дороге, когда перед нами появился нетрезвеющий свидетель Кудников.

- Теперь все понятно, - пробормотал Потемкин и, натолкнувшись на умоляющий взгляд Анатолия, добавил:

- Когда должен был рвануть бензовоз, мы прыгнули туда... едва не угодив под столб, нырнули обратно, а Кудников на своей развалюхе появился в момент нашего возвращения оттуда.

- А можно для не особо сообразительных телохранителей еще раз? - Анатолий криво улыбнулся. - Туда - это, извиняюсь, куда?

- Называй, как хочешь: другой мир, иная реальность, параллельная Вселенная, соседняя ветвь древа времен...

- Стоп, стоп, стоп! - завопил Анатолий, поднимая руки. - Оглянись вокруг!

Дмитрий повертел головой и понял, что телохранитель прав. Развороченная взрывом прихожая, заваленная обломками мебели. Остатки одежды перемешаны с кусками бетона, вырванными из стены. Место действительно не располагающее к обсуждению научных теорий.

Сочувственно взглянув на хозяина квартиры и не придумав ничего лучшего, Потемкин махнул рукой:

- Живы будем, не помрем!

Медведев улыбнулся и в той же тональности ответил:

- А то!

Потемкин хлопнул глазами. Не понимая, осмотрелся. Он вдруг обнаружил, что непонятным образом может воспринимать не только обозримое взглядом пространство, но и соседнюю комнату. Пытаясь прочувствовать и зафиксировать сопровождающие этот феномен ощущения, он сосредоточился. Картинка тут же исчезла. Тогда он вновь расслабился, закрыл глаза - и тут же появился подъезд с испуганными жильцами.

- Профессор, успокойте соседей, а то они... - произнес он, выглядывая за пределы подъезда, и замолк.

Белый, только что выпавший снежок покрыл землю, маскируя мусор.

Пятнистые комбинезоны, пытаясь оставаться незамеченными, мелькали среди деревьев.

Дмитрий с волнением, пытаясь нащупать предел возможностей, устремил взгляд еще дальше.

В поле зрения попал соседний дом, множество людей, прильнувших к окнам. Сквозь поверхность стекол сочится страх вперемешку с любопытством. На верхнем этаже открылось окно - дневной свет, отразился в оптическом прицеле.

- Да что же это такое! Неужели опять? - застонал Дмитрий, присматриваясь к бородатой физиономии. Спокойный взгляд - без эмоций.

С чувством, с толком, с расстановкой (как в тире) стрелок вышел на позицию. Будучи уверенным, что клиент не может его видеть, он не торопился.

Не открывая глаз от пальца лежащего на курке, Потемкин спокойно, но достаточно громко, произнес:

- Всем без спешки отойти от окна! Стрелок в доме напротив. Последний этаж... окно открыто.

Ощутив резкое движение справа, Дмитрий жестко добавил:

- Ванькин, не дергайтесь! Он целит в меня, но может и промахнуться.

Полковника, непонятно когда оказался на полу и раздавал указания:

- Да, живым! Последний этаж!

Всклоченная борода, цепкие глазки, пухлые щеки, верхняя губа медленно накрывает нижнюю, палец тянет курок. Выстрел!

Время словно остановилось, став густым и тягучим, как сироп. Мгновения летят - пуля все ближе, но Тромба нет.

Ощущение тела не исчезает, оно сковано страхом. Тромба все нет! Еще мгновенье...

Комната теряет очертания, предметы плывут перед глазами, удаляются и исчезают. Дмитрия куда-то несет, выворачивая на ходу, разбрасывая на молекулы. У него нет чувств - они исчезли вместе с превратившимся в цепочку атомов телом. Вместо привычных ощущений - вывернутая наизнанку Вселенная и темнота.

* * *

Тьма вдруг сменилась ярким светом. Шаг - и он за белоснежной колонной.

Иконы на стенах, изображения святых на потолке, свечи и тихий шепоток верующих. Крестятся, беззвучно шевеля губами; крестятся, ставя свечи; крестятся, покорно склонив голову; крестятся, задрав ее к потолку.

Хочешь отправить письмо на тот свет - пожалуйста, только дождись, пока бородатый батюшка или степенная матушка хлопнет печатью. Затем - в другую очередь: еще печать, и корреспонденция оприходована.

Духовный конвейер ползет, вращая малыми шестернями: здесь - свечку, там - иконку. Бухгалтерия работает четко, без сбоев, как часовой механизм. Помогает многовековая практика.

Дмитрий осмотрелся, ошеломленный мгновенным перемещением, вспомнил Пугачева.

Откуда-то сбоку, неслышно ступая по мраморному полу, появился молодой человек крепкого сложения. Большой, нескладный, безбородый детина. Борода не выросла еще - годы не те.

Черная ряса, несмотря на немалый рост хозяина, касаясь пола, путается под ногами. Кажется, парень еще не привык к своему одеянию - или одеяние не привыкло к нему.

Увалень, одним словом.

Выглядит вольно: нет в его взгляде напускного смирения, характеризующего кротость нрава.

- Отец Михаил ждет вас, - пропел подросток-переросток, глядя прямо в глаза Потемкину. - Прошу за мной.

Дмитрий взглянул в глаза молодого человека и понял, что тот не так молод, как показалось вначале: взгляд задумчивый - непростой.

- Меня ли, батюшка? - удивился Потемкин, подражая встречающему его божьему человеку.

- Тебя, Дмитрий, сын мой, тебя! Давно ждем.

Искорка, мелькнувшая где-то в глубине темных глаз, быстро разгорелась, осветила радостное лицо, и монах весело подмигнул изумленному Димке.

- Осторожнее на лестнице, - прошептал крепыш, опуская глаза.

Монашек спрятал взгляд, повернулся и, не оглядываясь, двинулся в сторону дубовой двери. Массивные створки со скрипом разошлись, пропуская вошедших молодых людей на лестницу, ведущую к кабинетам второго этажа.

Здесь, по-видимому, располагались кельи священников, занимавших более высокое положение.

Когда-нибудь простые монахи, подметающие скромными рясами мраморный пол, смогут занять особые комнаты. Когда-нибудь, но не сейчас. Пока благодати не хватает.

В одну из таких «скромных келий» загадочно улыбающийся крупногабаритный монашек и провел Потемкина.

На пороге Дмитрий внимательно огляделся. Массивный стол, стоящий посреди комнаты, терпел на себе многочисленные распятия, иконы и иконки, ворох предметов непонятного назначения. Терпел и не прогибался от старости, ибо старость его была благородная - по-настоящему дубовая. Всенепременное Евангелие в добротном, тисненом золотом переплете лежало в центре стола, за которым восседал почтенный, седой как лунь старец.

Длинные белоснежные, отсвечивающие серебром волосы, ниспадающие на хрупкие плечи, туманной дымкой окутывали голову батюшки. Доброе лицо, внимательные глаза - прямо Дедушка Мороз перед вручением новогодних подарков.

Посмотрев в глаза вошедшему Потемкину, старичок приветливо кивнул, ласково поздоровался. Дмитрий поежился.

- Сын мой Дмитрий, не стану лукавить: мы ждали тебя, - пропел святой отец и как бы невзначай качнул пальцем стеклянный стержень метронома, затерявшегося среди церковных безделушек, живущих на большом столе.

«Тук-тук!» - раздалось в сухом воздухе.

- Скажу даже более, - продолжал старичок, вплетая слова в завораживающий стук метронома, - мы сделали все для того, чтобы ты пришел к нам. Мне не хотелось бы произносить это слово, но мы тебя вынудили прийти к нам.

«Тук-тук, тук-тук».

- То есть вы меня загоняли, как волка на охоте: с флажками и трубами, - возмутился Дмитрий, но его желание рассердиться мгновенно разбилось о добрейшую физиономию милого старика.

В голове возникли слова, просящиеся наружу. Хотелось пожаловаться умудренному опытом, пожилому человеку на все несчастья последних дней.

Усталость потянула голову к столу, налившиеся свинцом веки дрогнули, поползли вниз. Еще мгновение, и...

«Тук-тук! Тук-тук» - стучит молоточек, не желая останавливаться.

- Как хочется спать... спать..

«Бум-бум-бум!» - гремят удары, отдаваясь болью в голове. Выталкивая сладкую дрёму, боль заполняет голову.

«Черт! Старичок гипнотизировал меня», - Дмитрий затряс головой, пока мозги не прояснилась, а мысли не вернулись в прежнее русло. Пришедшая злость, вцепилась острыми зубами, разрывая на части остатки идиотского добродушия.

- Получается, батюшка, что вся эта кутерьма - приманка? - яростно бросился в бой Дмитрий. - Встреча в подъезде, мертвый верзила на асфальте, взрыв ракеты в квартире, выстрел снайпера - все это нужно было для загона матерого?

- Великие дела, как правило, не обходятся без жертв, но ракета... - Батюшка удивленно вздернув брови.

Выдохнул и уверенно, без тени сомнения, продолжил:

- Никаких ракет! Нам только нужно было уточнить ваши возможности молодой человек, узнать насколько далеко вы зашли в своем перерождении.

Батюшка замолчал, качнул головой. Белоснежная шевелюра на мгновение вспыхнула сияющим нимбом.

- Ты ведь не первый и не последний. Вопрос только в том, как ты распорядишься тем, что получил?

- О чем это вы? Что получил? - пришло время удивляться Димке.

- А вы крепкий орешек, Дмитрий Потемкин, несмотря на вашу молодость, - уводя разговор в сторону, уважительно продолжил отец Михаил и остановил метроном. - Думаю, физически вас уничтожить уже невозможно. Пси-коррекции вы не поддаетесь.

Старец опять сделал паузу, будто ожидая вопроса собеседника.

Дмитрий молчал.

- Вы нам нужны! Не смущайтесь - просите все, что пожелаете, - предложил святой отец.

- Мы многое можем, - улыбнулся он.

- Лот первый - Потемкин! - скривился Дмитрий, злясь на священника, который похоже был уверен в его согласии.

Метроном замолчал, но шум в голове усилился, и теперь уже, он стал похож на гул надвигающегося водного потока, вместе с которым приближалась опасность.

Неожиданно в глазах потемнело, в ушах заревел ураган. Резкая пульсирующая боль ударила в затылок, сжимая спазмом мышцы шеи.

Вспышкой молнии высветились в мозгу миллионы незнакомых картинок, сменяя замысловатые символы. Чужие мысли заполняли мозг, чужая боль затопила тело. Слезы наворачивались на глаза, но Потемкин лишь сморщил нос. Тряхнул головой, прогоняя возникшие из ниоткуда переживания.

«О боже!» - беззвучно взревел он, когда страдания стали невыносимыми.

Прикосновение жгучих языков неупорядоченной информации сбивало с толку, мешая видеть и слышать. Окружающие предметы отодвинулись, теряя привычные очертания.

- Держись, напарник! - успокоил голос, прорываясь сквозь гул в голове.

Боль и шум исчезли, но ощущение опасности осталось.

Дмитрий огляделся по сторонам, пытаясь сосредоточиться. Невидящий взгляд уперся в расплывчатое белое пятно, которое, проявившись, оказалось седой шевелюрой старца.

- Сын мой, молод ты, но должен понимать, сколь важные времена настают, - раскачиваясь в кресле, вещал святой отец.

Во взгляде старика вспыхнула и тут же погасла искорка заинтересованности. Похоже, он каким-то образом почувствовал внутреннее напряжение молодого собеседника, но постарался не афишировать знания.

- Мир разваливается на части. Наша задача - объединить русский народ единой идеей, сплотить духовностью и под одним крылом повести к миру, - тихий голос, вкрадываясь в душу, заполнял голову томной тяжестью, - в котором правят человеколюбие и справедливость.

- Остановитесь, святой отец! - закричал Дмитрий. - Не нужно меня давить вашим «пси», а то в беспамятстве я резок. Ненароком еще прихожан распугаю, да и мебель могу попортить.

- Хорошо, друг мой, - сделав вид, что удивлен наглостью молодого человека, произнес батюшка и замолчал.

- Зачем все это? - недовольно проворчал Потемкин. - Сплотить! Под одним крылом!

Он вдруг понял, что выглядит глупо, крича на спокойного старичка, и, осознав это, попытался успокоиться.

- Не станешь же ты утверждать, - словно не замечая возмущения парня, продолжил святой отец, - что есть другая сила, кроме церкви...

«Мне нужен доступ к любому компьютеру!» - многократным эхом загудело в голове голос Тромба.

Дмитрий давно чувствовал присутствие персоналки с блютузом на борту, но подключаться не решался.

Голос Тромба не оставил времени на раздумья и сантименты. Чужое, свое - какая разница?

На полке, за спиной седобородого старичка, едва слышно щелкнул ноутбук, подчиняясь команде Потемкина, подмигнул синим огоньком беспроводного подключения.

Батюшка, как и положено пожилому человеку, не мог похвастаться выдающейся остротой слуха и потому не заметил предательского поведения своей «рабочей лошадки».

- А те, которые не захотят под одним крылом? С теми как? - вспомнил Дмитрий, возвращаясь к холодным глазам старца, стараясь оставаться спокойным. Впрочем, именно это у него никак не получалось: он не мог совладать с взбрыкивающими эмоциями. Чувства не подчинялись разуму, меняясь с фантастической скоростью, они вели себя непредсказуемо: как узоры в калейдоскопе.

- Тех на костер, или на дыбу?

Старик удивленно посмотрел на собеседника. Батюшка явно не понимал, как может молодой человек столь бесцеремонно отрицать прописные истины.

Он явно не привык к попранию церковного авторитета и вынужден был замолчать, внимательно всматриваясь в горящие глаза Потемкина.

- У Отца нашего для всех найдется место. Церковь всегда заботилась не только о верующих, но и о тех, кто, не веруя, нуждался в поддержке, - через некоторое время затянул святой отец, словно на проповеди.

- Вранье! - оборвал его Дмитрий. - Инквизиция, крестовые походы - не ваши дела! Идолов, что веками стояли на капищах, тоже не вы жгли.

- Отжили они свое, вот и сгинули! - уверенно возразил святой отец. - И, вообще, жгли их или нет - никто на знает наверняка, - закончил он менее убедительно.

Потемкин удрученно вздохнул.

- Ну вас, батюшка: лукавите на каждом шагу!- он устало махнул рукой в сторону старца, открывшего было рот для возражений.

- Не по пути мне с вами! Не враг я вам, но и не друг. - Потемкин замолчал и решил, что больше не произнесет ни слова, как бы ему этого ни хотелось.

Он напрягся, прислушиваясь к ощущениям возникающим в теле. Внутри него что-то происходило. То казалось, что из него вытащили раскаленный гвоздь - вывернули тело наизнанку , то, вдруг, наступала необычайная легкость - хотелось летать.

«Сеть!!! - заревел в мозгу голос Тромба. - Отключайся напарник!»

Дмитрий мгновенно оборвал связь с церковным компьютером. Синий огонек мигнул в последний раз и погас. Ноутбук священника выполнил свою роль и отключился.

Старик сверкнул злобным взглядом, но опомнившись, справился с эмоциями, спрятав негодование внутрь себя.

- Отчего ты так резок? Я ведь ничего еще не сказал, а ты уж и меня, и церковь нашу во врагов всему человечеству превратил, - промурлыкал святой отец.

- Мы ведь, - сделав ударение на «мы», продолжал сухонький старичок, - одного просим: держать в тайне то, что внутри тебя зреет. Хотя, похоже, ты и сам до конца не познал, что это.

Дмитрий вновь ощутил чувство неуверенности. Желание узнать источник информированности батюшки свербило, как зудящая пятка. Но задавать вопросы нельзя - в этом Дмитрий был абсолютно уверен: каждый вопрос - подсказка, а он не хотел делиться своими секретами.

С трудом преодолев желание продолжить разговор, Дмитрий встал и без слов двинулся к двери.

- Здесь есть выход прямо на улицу.

Услышав позади себя резкий голос, в котором уже не было и тени добродушия, Дмитрий обернулся.

Отец Михаил с неожиданной для его лет проворностью вскочил из-за стола, быстро открыл толстую, как в бомбоубежище, дверь за своей спиной.

- Уверен, вы передумаете и еще придете к нам, когда почувствуете приближение Зверя. Только не было бы поздно, - предостерегающе произнес батюшка, толкая тяжелую плиту. - Мы не враги.

Клацнул замок и солнечный свет померк.

Дмитрий ткнулся в дверь, желая удостовериться, что назад пути нет, оглядел серые стены, всмотрелся в темноту уходящей вниз винтообразной лестницы и, улыбаясь, подумал: « Что там монашек говорил?»

Ощущение необычайной легкости, охватившее его с момента выключения батюшкиного ноутбука, не проходило. Отзвуки нечеловеческой битвы, которую вел Тромб в глубине его сознания, затихли, и на мгновение воцарилась полная тишина. Абсолютное душевное спокойствие. Но только на мгновение.

Ощущение тревоги вернулось, как только он ступил на первую ступень.

Не обращая внимания на чувство опасности, Дмитрий спешно двинулся вниз. Не успел он сделать несколько шагов, как шумно громыхнув, каменные прямоугольники начали исчезать из-под ног, сдвигаясь в невидимые пазы.

С замиранием сердца Потемкин полетел вниз, ожидая скорого и болезненного столкновения с землей. Но ожиданиям его не суждено было сбыться: падение затянулось. Мгновение, другое - сердце стукнуло десяток раз, но удара все не было. Время замедлилось.

«Расслабься и осмотрись» - появилась в голове чужая мысль.

Легко сказать «расслабься» летящему в неизвестность человеку!

Дмитрий закрыл глаза и тут же закричал, заметив далеко внизу частокол острых металлических штырей. Он не мог видеть хищные жала, торчащие из бетонного пола, но знал, что они там, и они ждут именно его тела. Одновременно он чувствовал, как сверху, набирая скорость, летит потолок, ощерившись лесом сверкающих копий. Он видел. Он знал. Он ощущал - не понимая, как у него это получается.

«Средневековье какое-то!» - появилось в голове, но и эта мысль мгновенно исчезла, растворившись в безумном крике.

Тело вздрогнуло, взорвавшись множеством мельчайших частей, и просыпалось в темную подрагивающую воронку. Волна горячего воздуха ударила в разочарованные острия, оставшиеся без жертвы.

Спустя несколько секунд упитанный бородач, засунув голову в маленький металлический люк, удивленно посмотрел на блестящие копья.

- Здесь никого нет! - закричал он, задирая голову.

- И быть не должно! - спустя мгновение, отразилось сверху.

За стеной сердито взвыла сирена, оповещая администратора локальной сети о вирусном вторжении.

Компьютеры тихо гудели, и этим в настоящий момент ограничивался список их функциональных возможностей. Они были мертвы для внешнего наблюдателя, исчезнув для пользователей еще до того, как завыла сирена.

Церковная сеть замкнулась в себе.

Сидящий за клавиатурой неуклюжий молодой человек в просторной рясе поднял к небу воспаленные от долгого бодрствования глаза и, оглянувшись, тихо прошептал:

- Не было печали - черти накачали.

Тряхнув лохматой головой, он ругнулся:

- Тьфу ты!

И смиренно закончил:

- Прости меня, Господи!

* * *

Что-то происходило во внешнем мире, но Тромб не имел возможности покинуть своё убежище, не подвергнув опасности Дмитрия: в темных углах пещеры еще могли остаться вирусы просочившиеся за ним из компьютерной сети.

Вселенная вспыхнула и пропала, вместе с бойцом и его собакой, вместе с убежищем, приютившим их, и телом, в котором оно располагалось. Они просто растворились в бесконечном подрагивающем организме Мироздания, рассыпаясь на отрицающие друг друга сущности: ин и янь, да и нет, ноль и единица, черное и белое.

Боец не впервые ощущал себя информацией, без носителя, и потому спокойно ожидал, когда тело Дмитрия соберется в единое целое.

Готово! Носитель вернулся, но вернулся и зверь. Противник поменял тактику: вместо полчищ мелких кусающих, рвущих и жалящих гадов, тела которых валялись повсюду, появился один большой и очень сердитый монстр - гигантский и коварный. Большая темная тварь постоянно изменяющая форму, казалось обучается, умнея после каждого поединка.

Тромб поднял голову и всмотрелся в каменные своды пещеры. Мощный удар сотряс стены убежища.

Беснующийся великан заревел. Расколоть искусственную скорлупу и добраться до бойца с собакой, у него никак не получалось.

Цербер, нетерпеливо повизгивая, подметал земляной пол пещеры длинным хвостом. Он рвался в узкий, заваленный трупами вирусов проход, туда, где бесновался беспощадный враг.

- Спокойно, дружище! - закричал Тромб, сдерживая пса. - Еще не время!

«Стены долго не выдержат!» - подумал он, когда очередной удар взрыхлил влажный потолок сетью мелких трещин, из которых просыпались мелкие камушки.

Если так пойдет и дальше- пещера лопнет, как грецкий орех, попавший под тяжелый пресс.

Тромб поднял голову. Мелкая паутина сливалась в расширяющийся разлом. Трещина заметно увеличилась. Его тело разрушалось, доставляя бойцу неимоверные страдания.

Удар - боль, удар - боль! Каждый камень, каждая пылинка - это часть его организма. Спрессованная самовосстанавливающаяся информация.

Убежище развалится, а нужно ли оно теперь?

Тромб задумался.

Раньше, когда пришедшие с ним компьютерные вирусы, были живы, пещера защищала мозг человека от привнесенной заразы. А сейчас, когда опасных попутчиков почти не осталось? Зачем стены если враг уже в человеческом организме? И он, судя по всему, всегда в нем.

Бум-бум-бум. Орех расколется, а что останется?

Конечно же! Если молотом стучать по воде!

Стены пещеры оплыли, превращаясь в небольшое озеро, в центе которого по пояс в воде стоял боец.

Взвизгивая от нетерпения Цербер вспыхнул. Превращаясь в яркое светящееся облако, пес накрыл крепкую фигуру бойца.

Следующий удар гигантской дубины разъяренного великана-молотобойца пришелся на растекающуюся аморфную массу.

Хлюп - брызгами разлетелась во все стороны информация, а вместе с ней превратилось в плоскую лепешку размягченное тело Тромба.

«О боже!» - взревела со всех сторон человеческая сущность, захлебываясь от чужих знаний.

- Держись, напарник! - бросил Тромб, втягивая в себя расплескавшуюся часть убежища.

Воин на время превратился в насос. Стараясь вобрать в себя все свое тело - до капельки, он спешил, но не успевал.

Великан мгновенно сменил тактику: взорвался, как наполненный нечистотами воздушный шар. Мутный поток, расплескиваясь, устремился к бойцу, стараясь смешаться с маленьким озерком, мгновение назад бывшим телом Тромба. Грязные щупальца потянулись в сторону густеющей на ходу массы.

- Мне нужен доступ к любому компьютеру! -завопил Тромб, мгновенно затвердевая и лентой сворачиваясь в трубу.

Цербер, стекая со стенок светящейся жидкостью, неспешно обратился большой горящей лужей. Огненное озерко, вспучиваясь, вытолкнуло точную копию Тромба.

Боец, стоя на самом краю светящегося туннеля, обернулся. Заметив мчащийся навстречу мутный поток, рванулся вперед в светящийся туннель.

Прочь от грязной зловонной жижи!

Фигура воина исчезла в чреве металлической трубы - и следом за ней устремился превратившийся в мутную жидкость вирус.

Большая часть его уже в трубе. Еще немножко, еще чуть-чуть!..

Движение вдруг замедлилось. Жидкость загустела, обращаясь в желеобразную массу.

Труба мгновенно остекленела, становясь зеркальным полым цилиндром. Это несколько ускорило движение вируса.

Многочисленные присоски показались из скользкого тела. С их помощью вирус стремился замедлить свое движение. Казалось, он пытается прилипнуть к идеальной, теперь уже ледяной, поверхности. Он не хотел сдаваться.

Но и Тромб не терял времени.

Лед подтаял, и противный слизняк заскользил по водной прослойке, покрывшей стены трубы.

Он поднял слепую голову и, обернувшись назад, сумел остановиться. Стал быстро затвердевать, покрываясь острейшими шипами.

Похоже, он почувствовал обман.

Превращая часть тела в острейшее лезвие, Тромб мгновенно разрезал затвердевающую, покрывшуюся иголками змею. Однако часть ее все же успела покинуть трубу и выбраться в организм человека.

Дмитрий наконец-то установил сетевое соединение, и Тромб спешно перебросил один конец созданного им туннеля в церковную сеть.

Нож гильотины, превратившись в поршень, вытолкнул сопротивляющуюся шевелящуюся массу в ослепительно яркое электронное пространство.

Атмосфера небольшой рабочей группы на мгновенье коснулась тела бойца. На миг он почувствовал прикосновение родного цифрового мира.

Два десятка компьютеров православного храма, прикрытые прозрачной плоскостью защитного файервола, сосредоточенно обменивались интересной, но очень специфической информацией.

Зачерпнув горсть из протекающего мимо потока, боец ощутил незнакомый, но приятный вкус. Вкус вопроса, вкус неопределенности.

Визг антивирусной программы смешался с ревом разъяренного зверя, мгновенно превращающегося в убийственного монстра. Точнее, в двух ощетинившихся жалами, клешнями, иглами чудовищ. Один из монстров бросился на охранную систему антивирусного сканера. Другой, пытаясь вернуться в человеческое тело, атаковал бойца.

«Сеть!!! - заревел Тромб. - Отключайся напарник!» Озираясь по сторонам он заметил третью страшилку, появившуюся на месте крохотной части вируса, оставшейся в теле Дмитрия.

Веселый визг Цербера, возникшего из стекла трубы, прозвучал одновременно с криком Тромба.

Щелчок отключения разорвал соединение - и внешний мир исчез.

* * *

Мириады атомов, бывших телом Потемкина, рассыпавшись в церкви, собрались в единое целое на кухне профессора.

Изуродованная комната взглянула на Димку удивленными физиономиями товарищей, взмахнув остатками двери, болтавшейся на вывернутой петле. Взъерошенный холодильник сиротливо прижался к стене, замаскировавшись под гигантскую развороченную пивную банку.

За спиной взвизгнула пуля, входя в кирпичную стену.

- Хорошо, что вы меня дождались! - обрадовался Дмитрий.

- Что значит: дождались? - недовольно пробурчал Юрий Николаевич, впиваясь взглядом в содрогающуюся фигуру молодого человека. - И что это тебя так трясет?

Дмитрий не ответил. Генерал повернулся к полковнику и резко спросил:

- Тебе что, дивизия нужна, чтобы обеспечить безопасность десятку человек?

- Отбой! Взяли соколика, - прохрипела рация в руках Ивана Васильевича.

- Предлагаю передислоцироваться в более безопасное место, пока сюда не залетело что покрупнее, - предложил Юрий Николаевич, поднимаясь с пола и осторожно выглядывая в окно.

- Допросить и доложить! - приказал он Ковалю, расправляя костюм.

Дмитрий вспомнил метеорит, чудом не угодивший ему на голову.

С пола, потягиваясь, встал Бейрут. Словно прочитав мысли Потемкина, он ехидно произнес:

- Смотрю я на вас, и сердце кровью обливается: дети малые, наивняк полнейший! Нет больше для вас безопасных мест - хоть в бомбоубежище спрячьтесь! Юзеры! - пренебрежительно добавил он.

- Вас и там землетрясением достанет, или астероид накроет. Факты нужно сопоставлять - и делать правильные выводы! - вторил ему Жора, соглашаясь.

«Молодцы ребятки, - подумал Дмитрий и улыбнулся, глядя на странную парочку, в которой один дополнял другого. Они моментально вычленяют главное в любом, даже самом отвлеченном ряде событий».

- Будем думать, что у нас пока есть временной лаг.

- Не умничай - покажи рукой! Временной лаг! - пробурчал Ванькин, вызвав бурю восторга покрывшейся плесенью времен фразой.

- Интервал времени между причиной и следствием, - бросив взгляд в сторону непонимающего Ванькина, попытался пояснить Дмитрий. - Нажимая тумблер выключателя, вы ждете, когда вспыхнет лампочка. Так?

- Нет! - Илья тряхнул, головой, не соглашаясь. - Она вспыхивает мгновенно.

Потемкин улыбнулся и спокойно продолжил:

- Вы почти правы, Ванькин: слишком маленький интервал времени. А если провода будут в тысячи раз длиннее?

- Тогда лампочка не вспыхнет вообще! - буркнул Ванькин недовольно.

- Вся энергия уйдет на нагревание проводов, - выдавил Жорка, сгибаемый приступами смеха. - Уел массивный!

- Временной лаг, Ванькин, - это время между массовым приемом слабительного и образованием очереди в туалете, - вставил Бейрут в свойственной ему манере.

- Безопасное место, говорите? - Дмитрий повернулся к Юрию Николаевичу.

- Ведите!

- Нужно бы помочь человеку, - произнес он, замечая громадную пробоину в стене.

«Не по адресу посылка пришла. Снайпер - персональное приветствие для меня, это понятно. А вот ракета - это уже коллективное поздравление. Неужели бородатые любители сюрпризов за компанию готовы были отправить всю команду в гости к своему духовному отцу? Странно!» - Потемкин с удивлением обнаружил, что уже в который раз подумал об окружающей его разношерстной компании как о единой команде.

Громкий вскрик Ванькина прервал его размышления.

- Елки-палки! - присвистнул удивленный Геракл, протискиваясь в обгоревшую прихожую.

Следом за ним, стараясь не касаться почерневших стен, выбрались и остальные.

Дыра в стене позволяла видеть обстановку профессорской спальни, но она сейчас никого не интересовала. Никого - за исключением профессора, обхватившего голову руками и качавшегося, словно сомнамбул: в одночасье он превратился в хозяина развалин.

Юрий Николаевич внимательно осмотрел отверстие, заглядывая в соседнюю комнату, потер черную от гари стену.

- Не проблема! - сказал он и пальцем поманил полковника.

- Коваль, у тебя есть люди, готовые все это поправить?

- Сутки - и ни одного шрама! - заявил тот, доставая телефон. - Кстати, Юрий Николаевич, в ближайшем отделении есть наш сотрудник. У него можно закончить разговор. Там, по крайней мере, стрелков можно не опасаться - разве что сумасшедших.

Генерал вновь оседлал любимого конька: руководил, распределял, направлял.

- Итак, полковник, вы у нас сегодня за волшебника. Дождитесь ваших работяг и лично проследите за исполнением. На волшебство - сутки!

- Всем в отделение! - скомандовал генерал, подхватывая Медведева под локоть.

- Не переживайте, Дмитрий Степанович, - сказал он наблюдая за взглядом профессора, - мебель полковник заменит. Все будет так же, как было.

Юрий Николаевич повернулся к полковнику.

- Лучше, чем было! - козырнул тот.

* * *

- Поехали, мальчики! - воскликнул Анатолий, и его голос утонул в визге буксующих колес.

Разорвав ледяное покрытие, прочная резина все же смогла вцепиться в оттаявший асфальт, и через секунду тень громадного джипа исчезла в темноте.

Черные грязные полосы на зимнем асфальте постепенно исчезли, прячась под свежевыпавшим снегом.

- Что случилось в церкви? - поинтересовался голос в голове, обнаруживая почти неощутимое присутствие Тромба.

Дмитрий от неожиданности вздрогнул, ожидая неприятностей, напрягся, но ничего не произошло.

- Предупреждать нужно, когда появляешься, - прошептал он мысленно.

Тело успокоилось - напряжение спало.

Тромб проигнорировал замечание.

- Ты против веры? - продолжил он, как ни в чем не бывало.

- Вера - дело каждого, - прошептал Дмитрий, удивленный интересом электронного бойца к религии. - Кому-то она необходима, кому-то ни к чему, кому-то просто вредна. Но церковь... Ты же знаешь все, что у них хранится в базах данных. Неужели после этого?..

Потемкин замолчал, испуганно прислушиваясь к внутренним ощущениям, и через мгновенье с трудом выдавил:

- Ты что, думал о Боге?

- Только сейчас подумал, - тихо произнес Тромб. - Согласись! Что-то в этом, безусловно, есть. Ведь создали же люди меня! Отчего бы не предположить, что кто-то создал их самих? Почему бы не Бог?

- Странный ты, однако, братишка, - прошептал Потемкин.

- Понять почему нужно уступать место старушке в метро не можешь, а туда же - Бог есть! Впрочем, чего от тебя хотеть - мал еще, - продолжил Дмитрий, ощущая непонятную тревогу. - Думай, анализируй, сопоставляй. Только не увлекайся.

- Я думаю, - прошелестел удаляющийся голос.

Дмитрий выглянул в окошко. Движущиеся густым потоком машины подчиняясь зловещей магии ревущей сирены, торчащей на крыше агрессивного джипа: неохотно отстранялись, огрызаясь короткими сигналами.

* * *

Здание отделения милиции, знакомое профессору, как старому каторжанину, выдвинулось из темноты обветшалым фасадом, заставляя сердце учащенно биться в предвкушении встречи с предметом обожания.

«Как только смогу - забегу, хоть на минутку, - подумал он, поднимаясь за генералом на второй этаж, - причину придумывать не нужно: обстоятельства вынудили».

Возглавляемая генералом кавалькада шумно ввалилась в безымянный кабинет и тут же уперлась в круглый полированный стол, занимающий все пространство комнаты. Десяток стульев сбились в кучку в ожидании посетителей.

Девушка за столом , услышав шум, обернулась, встретив бесцеремонных гостей рассерженным взглядом.

- Здравствуйте, Галочка, - расплылся в улыбке Юрий Николаевич. Приветствуя, склонил голову.

Профессор нахмурился. В груди разгорался пожар, обжигая жаром возбужденный организм, подогревая разбуженное воображение.

«Шут гороховый!» - прорычал внутренний голос.

Руки мысленно сжались на горле генерала, в голове зашумело - закипающая кровь устремилась к глазам, затуманивая взгляд багровой пеленой.

«Спокойно, Отелло!» - взревел Медведев, делая глубокий выдох.

Вдох - выдох, вдох... выдох.

Хороша дыхательная гимнастика! Поразительный эффект: полное спокойствие...

«Фигляр!»

Вдох... выдох.

Юрий Николаевич громко объявил:

- Галина Соколова. Отличный следователь, очаровательная женщина.

При этом его взгляд непозволительно долго задержался на бедрах девушки.

Сердце отозвалось тяжким стоном, едва не выскакивая из груди профессора, воздух, отяжелев, застрял в глотке - не вздохнуть.

Юрий Николаевич посмотрел на Медведева и слегка прищурился. «Хороша Маша - да не ваша». - говорили его глаза, и от этого взгляда хотелось рвать и метать.

Вдох - выдох. Вдох - выдох.

«Похоже, теперь доблестные сотрудники органов безопасности знают, какого цвета мои мысли», - подумал он, стараясь сохранять невозмутимый вид.

С самой первой встречи в лаборатории его раздражал этот человек: самодовольный, хотя и неглупый; привыкший приказывать, но умеющий прислушиваться к мнению других; хитрый в помыслах и простодушный в словах. Как хамелеон, он мог в любой момент принять облик, наиболее подходящий текущим обстоятельствам.

Вдох - выдох.

Медведев набрал в грудь побольше воздуха, заметил пристальный взгляд очаровательных зеленых глаз, и... забыл выдохнуть.

В горле пересохло, взгляд предательски метнулся к высокой груди. Долгое воздержание отвратительно действует на мысли человека, направляя их в одну колею, подчиняя жесткой программе продолжения рода.

Оторвавшись от соблазнительных форм, Медведев улыбнулся, приветственно двинул голову вперед, вытягивая шею, подмигнул смущенной девушке и тут же отвернулся. Ему не хотелось демонстрировать окружающим свои чувства.

Нежный, влекущий аромат духов подмигнул и исчез, девушка осторожно прикрыла за собой дверь.

- Какие выпуклости! - восторженно пробормотал Бейрут, мечтательно закатывая глаза.

Профессор вздрогнул, сжимая кулаки, но тут же успокоился, понимая, что молодой человек лишь озвучил его мысли.

- А впуклости? - Жора внимательно посмотрел на Медведева и прыснул в кулак.

- Мы здесь решаем проблемы более высокие, нежели... - зарычал Юрий Николаевич, но его слова заглушило ржание Бейрута.

- Не поверю, что есть что-то более высокое!

Медведев раздраженно - по крайней мере, насколько мог изобразить - громыхнул кулаком по столу.

- У нас серьезные проблемы, ребята: времени нет, информации нет, а желающих сплясать на наших могилах джигу - хоть отбавляй, - высказался он и коротко закончил, - Кто и почему? Ваши мысли!

- Определим желающих, - подхватил Бейрут, мгновенно меняя интонацию.

- Поповичи - раз! Спецслужбы - два! - подключился Жора.

- Невероятная вероятность, - нерешительно добавил Анатолий.

Дмитрий поправил его:

- Назовем это воздействием извне.

- Все? - поинтересовался Медведев.

- Привыкли все кому не лень полоскать спецслужбы. Что бы вы без нас делали? Мы не враги! - возмутился Юрий Николаевич, кряхтенье и покашливание со всех сторон заглушило последнее утверждение.

- Слово в слово - батюшка Михаил. Одна школа! - улыбнулся Дмитрий, вспоминая старца, рассказал о своем визите к монахам.

- Вот только от ракеты поповичи отказались, - закончил он.

Медведев, отстранившись, наблюдал за разговором со стороны.

Спорят, улыбаются, как будто ничего не произошло - размышляют.

Кто враг? Кто друг? Монахи, спецслужбы - это понятно, можно воевать даже с пресловутыми зелеными человечками. Но, как воевать с теорией вероятности?

Неужели действия отдельных людей на Земле могут навредить кому-то на другом краю галактики?

А если прав Потемкин, и Мультивселенная - дерево, бесконечно ветвящееся в каждой точке точке пространства и времени? Тогда «небратья» по разуму могут находиться рядом, за эфемерной (или вероятностной) перегородкой?

Профессор попытался представить человека стоящего на развилке дорог. Мог выбрать любой из трех путей, выбрал один - прямо, и пошел. Но ведь мог пойти в другую сторону - и опять-таки пошел, но в другом мире.

Во втором - налево, в третьем - направо. И все эти миры, как ветки на дереве, существуют рядом, разделенные лишь невидимым барьером.

- Постой, Дима. Ты хочешь сказать, что пока мы валялись на полу моей кухни, - возмутился профессор, - ты прыгнул на соседнюю ветку древа времен? Прогулялся к храму и, переполошив монахов, вернулся на кухню - в то же время, из которого исчез?

- Почти так, Дмитрий Степанович, - смущенно пробормотал Дмитрий. - Вот только прыгнул я прямо в храм в нашей реальности, на нашей ветке и вернулся, когда опасность получить пулю в лоб миновала, опять таки, на нашей ветке. Как и почему именно в храм? Пока не знаю. Может, у меня развился механизм определения направления угрозы - компас опасности? А может моими способностями можно управлять со стороны? Поповичи меня ждали.

Дмитрий прикрыл глаза, втянул голову, как бы прислушиваясь к чему-то, замер и неуверенно произнес:

- Вот и сейчас я чувствую приближение неприятностей, - пояснил он. - Думаю, нам нужно разойтись.

Медведев удивленно посмотрел на Анатолия, который уже стоял у открытой двери кабинета и с нетерпением указывал оставшимся на выход.

Жора и Бейрут долго не размышляли, быстро поднялись и тут же исчезли за дверью.

Задумчивый Пугачев-старший вышел, затем вернулся и встал на пороге, ожидая профессора.

- Вы идите, а у меня еще здесь дела, - спокойно проговорил Юрий Николаевич, не поднимаясь из-за стола.

Он старался подчеркнуть, что нисколько не верит в предсказания, ощущения опасности и другую колдовскую чушь. Актер!

Медведев догнал Ивана и подтолкнул его к выходу.

- Иди, Ваня! Я догоню.

Нужно было найти Галину и хотя бы секундочку поговорить с ней.

Заглянув в кабинет, в котором встретил очаровательного следователя в первый раз, Медведев никого не застал.

Дежурный на выходе заявил, что Соколова Галина Петровна отбыла в неизвестном направлении.

- Я не обязан следить за всеми, - резко отшил он профессора..

Выходя из здания, Медведев подхватил под руку стоящего в ожидании Пугачева и двинулся к автобусной остановке.

- Ваня, приютишь меня на ночь? - преодолевая неловкость, спросил он Пугачева. - Впервые в жизни не хочу идти домой,

- Без проблем! - обрадованно согласился тот.

Похоже, ему не меньше профессора не хотелось оставаться одному.

Переполненный автобус отъезжал от остановки, громко чихая клубами черного густого дыма, когда вечернюю темноту озарила яркая огненная вспышка. Грохот взрыва догнал машину и растворился в шуме мотора и визге колес.

- Опять зажравшиеся буржуи фейерверки запускают, - прошипела одинокая старушка, указывая пальцем за спину Медведева.

- Деньги девать им некуда, - не желала успокаиваться возмущенная пенсионерка.

«Интересно, что почувствовал Потемкин? Какую неприятность?» - подумал Медведев, глядя на уставшую от жизни бабушку.

* * *

Ощущение опасности, появившееся в отделении милиции, не проходило, как он ни старался успокоить себя. Уговоры и убеждения натыкались на неприступную стену первобытного инстинкта и осыпались, заставляя вновь и вновь прислушиваться к пугающему чувству.

Тело изменялось, создавая новые связи в мозгу. Расширялась грудная клетка - увеличивался объем легких. Перестраивалась сетчатка глаза. Он стал видеть запах! Он чувствовал свет, слышал гудящие потоки тепла, ощущал волнистую поверхность радиоволн и непривычные ландшафты множества тех, которым люди просто не придумали названия.

После очередной попытки заснуть он вдруг услышал голос Тромба.

- Цербер, оставь его в покое! Он может нам еще пригодиться!

Дмитрий мгновенно переключил внимание, забывая о пугающем предчувствии, нырнул в собственное сознание.

Обломки пещеры, обуглившиеся останки непонятных животных, какие-то кости - все это безобразной кучей свалено у ног закованного в сияющую броню бойца.

Широкоплечий, оплетенный канатами мышц, проглядывающими сквозь каркас брони, Тромб, улыбаясь, подошел к Димке.

- Ну здравствуй, партнер!

Дмитрий пожал крепкую руку и непроизвольно ойкнул: утюг потрогал, а не поздоровался. Давит, аж кости хрустят - пресс да и только.

- Это вирус, который едва не уничтожил нас с Цербером - и который рано или поздно сожрал бы тебя. Может быть, через двадцать лет. А может, через сто, - Тромб махнул рукой в сторону резвящегося неподалеку пса, - его остатки, если быть точным.

Цербер гонял между камней повизгивающее существо, при взгляде на которое Дмитрий с трудом сдержал рвотные позывы. Более безобразное зрелище нельзя было представить.

Периодически вспухающая желеобразная масса, выбрасывающая во все стороны извивающиеся щупальца, сжималась под мощными ударами веселого пса. Щупальца обхватывали все, что попадалось им на пути; лопались, рассыпаясь на более мелкие отростки; превращались в тошнотворную бурую сеть кровеносных сосудов.

Цербер разинул пасть, всем своим видом показывая зрителям, что готов проглотить сжавшееся под очередным ударом существо. И в этот момент Тромб наигранно гневно закричал:

- Не смей этого делать, гадкая собака!

Цербер потешно повернул правое ухо в сторону Тромба. Обиженно посмотрел бойцу в глаза. Громко щелкнул зубами и покатил вирус дальше.

Игра эта нравилась обоим - резвящемуся псу и его могучему хозяину. Не нравилась она, похоже, одному безобразному, видоизменяющемуся монстру.

- Может, объяснишь, какой вирус? - Поинтересовался Дмитрий. - Тебя послушать - так можно подумать, что я смертельно болен, - недовольно пробурчал он.

- Точнее не скажешь: смертельно болен! - громыхнул Тромб. - И не ты один. Больны вы все! Все без исключения! Вернее, исключение теперь есть.

Дмитрий, осмотревшись, выбрал самый большой камень и уселся на него, закинув ногу на ногу.

- И кто же этот счастливчик? - поинтересовался он.

- Ты, напарник! - Тромб улыбался. - По крайней мере, я знаю только одного.

- А как же этот? - Димка махнул рукой в сторону тошнотворного существа.

- Этот? - Тромб скривился. - Жалкое подобие вируса, огрызок, слепок необходимый для изучения.

- Неужели такая тварь сидит в голове каждого человека? - удивленно прошептал Дмитрий.

- Мы же уже обсуждали это явление, - улыбнулся боец, - Это лишь образ, придуманный твоим мозгом. Так удобнее твоему рассудку.

На мгновенье Потемкину показалось, что Тромб улыбается снисходительно, как бы радуясь, что человек может быть таким забывчивым и непонятливым.

Дмитрий прогнал неприятную мысль и только сейчас заметил, что не может адекватно мыслить.

Он словно резко опьянел. Попытавшись собраться, он понял, что не может этого сделать.

Свет, идущий со всех сторон, насыщая организм, приятно согревал. Но так было только в начале его пребывания на территории Тромба. Вскоре кожа начала зудеть, воспаленно краснея под лучами, природу которых Дмитрий определить не мог. Попытка сделать кожу зеркальной помогла не надолго.

Зеркало дрогнуло и начало плавиться. Нервы обнажились, кровь закипела, гулко ударяя в виски.

- Бум-бум, - загудело в голове.

* * *

- Бум... Бум...- ухнула металлическая баба, загоняя своим телом железобетонную сваю все глубже и глубже в замерзающую землю.

Казалось бы, какой идиот начнет работу в восемь часов утра в выходной день? Но идиот нашелся, и был он не один - целая бригада. Работяги громко матерились, вспоминая хозяина будущего коттеджа и его мать, и всех его родственников.

В соседнем доме заплакал ребенок. Негромко, но противно - прямо в голове.

За несколько кварталов от Димкиного дома проехала машина, взорвалась в голове громким дребезжанием и неправильным рычанием. Механик в мастерской не докрутил гайку, и та громко вибрировала, не давая Потемкину расслабиться.

Спешить некуда - выходной. Все нормальные люди будут спать часов до десяти, пытаясь отдохнуть за всю прошедшую неделю, и еще часик - в счет предстоящей. Можно поваляться в постели, прислушиваясь к сопению соседской кошки, или ощутить биение сердца семидесятилетнего старичка, живущего на последнем этаже.

«Мотор» дедушки вяло стукнул, с трудом справляясь с объемом приливающей крови. Истончившиеся стенки кровеносных сосудов уже не могли сокращаться - не хватало эластичности. Дмитрий отчетливо, как на компьютерной схеме, увидел все дефекты износившегося организма и вдруг понял, что старик сейчас умрет. Именно сейчас. Стоит только порваться... вот этому тонкому сосуду. Вот он на схеме - сейчас вспыхнул красным светом... вспыхнул и погас.

Удар сердца - трудный ... еще один - последний, уже на грани слышимости. Секундная... минутная... мертвая тишина.

- Нет! Так быть не должно! - воскликнул Дмитрий, вскакивая с постели. - Добрый Трофим не такой уж и старый!

Связь с больным организмом пропала, как только Дмитрий открыл глаза.

- Не суетись! Ты же все видел: нужно только срастить порвавшийся кровеносный сосуд, - ощущение чужой мысли ворвалось в мозг, теплым ветерком прогулялось по черепной коробке и тихо исчезло.

Дмитрий вздрогнул: боец обычно появлялся шумно, как слон в посудной лавке, с гулом надвигающегося урагана, треском ломающихся на ветру деревьев. Не всегда, но в большинстве случаев. Вот только никого кроме Тромба в голове быть не могло.

Дмитрий заметался по комнате. Представив себя стучащим в дедушкину дверь, которую уже некому открывать, понял, что не успевает.

«А ведь оно было в моих руках», - вздохнул он, вспоминая биение теплого сердца, упал на кровать.

Закрыл глаза - расслабился. Сердце барабанило, выбивая четкий ритм, но это был его собственный «мотор». И он сильно мешал. Ничего не услышать сквозь гул крови в висках.

Пытаясь утихомирить разволновавшийся организм, Дмитрий резко выдохнул и - остановил сердцебиение. Получилось это неожиданно. Желая избавиться от шума, он просто представил, что выключает звук. Биение прекратилось, но это испугало его меньше, чем тишина в квартире одинокого пенсионера.

- Бум! - ухнула многотонная баба в последний раз, забивая сваю до проектной глубины.

Сломанный насос - уже не насос. Так, кучка запчастей. Остановившееся сердце - сгусток крови и сплетение остывающих бесполезных мышц.

Вот он, злополучный сосуд - серый, почти безжизненный.

Дмитрий, вытянув светящиеся руки перед собой, прикоснулся к месту разрыва и сварил рваные края.

«С ума сойти! - удивился он, разглядывая узкий, едва заметный шов. - Или уже сошел?»

Соседская кошка лениво зевнула. Громко замурлыкала. Сердце старого добряка вздрогнуло... Забилось.

Взглянув на изношенный организм старичка, Дмитрий понял, насколько тот хрупок. Темные, больные органы зияли рваными дырами, из которых высовывались чернильные щупальца. Жуткие спруты высасывали энергию из светящихся всеми цветами радуги, здоровых областей.

«Чертов вирус!»

Димка ударил ближайшего монстра разрядом, сорвавшимся с кончиков пальцев. Тот втянул черные плети, но продолжал пожирать живую плоть, хотя делал это уже не торопливо.

Вспышка. Соседняя клякса сжалась от очередного удара. Отпрянула и следующая, словно все они составляли они единое, хоть и разделенное на несколько частей, целое.

Дмитрий потянулся к исчезающим в темноте отросткам, но в этот момент между дымившимися краями, словно в лейденской банке, проскочила искра. Черный разряд вонзился в руки, обжигая пальцы ледяным холодом. Резкая боль парализовав кисти, метнулась к локтям, выворачивая сухожилия, захлестывая мозг жутким, животным страхом. Кожа, трескаясь, осыпалась черными струпьями.

- Цербер, назад! - голос Тромба зазвенел в голове, разбиваясь на тысячи осколков. - Вернись! Цербер!

Потемкин, крякнув от боли, открыл глаза.

Некоторое время он рассматривал ладони, осторожно касаясь кончиков пальцев, словно чего-то ждал.

- Бред! - Дмитрий громко хлопнул в ладоши, энергично потряхивая кистями, спрыгнул с кровати.

- Бред - вставать в такую рань, а будить других - это свинство! - рыкнул Анатолий, потягиваясь.

Во взгляде ни капли усталости, ни тени раздражения, хотя спал не больше трех часов.

- Позвони матери! Спроси, как устроилась, - напомнил он, закрывая двери ванной. - Я вчера не стал ждать, пока она разместится. Сдал на руки администратору - и назад. Ты уж прости, но дорога - дрянь.

Маргариту Петровну молодые люди еще вечером уговорили уехать в санаторий.

«Санаторий ведомственный- там она будет в безопасности», - успокоил себя Дмитрий, облегченно вздохнув, когда мама с нескрываемой радостью собрала вещи и, чмокнув сына в щеку, исчезла за дверью.

«Зона опасности расширяется, захватывая все большее количество людей», - подумал Дмитрий, хватая с плиты вопящий антикварный чайник.

Кто, интересно, придумал установить на носик металлического монстра противный свисток? Не проходите мимо - верещит, хоть уши затыкай.

Подойдя к окну, он стал рассматривать дремлющую улицу.

За ночь выпал снег, слегка припорошив грязный асфальт. Чем и хороша зима: маскирует грязь, приукрашивает город - плохо, что только до весны.

Дворник-азербайджанец, энергично разгребая снег, орудовал метлой, как гребец веслом. Выплыл из-за угла, быстро продвигаясь от подъезда к подъезду, оставлял за собой темную полосу неприлично оголенного асфальта.

Не всегда вид обнаженного тела вызывает желание. Иногда - отвращение.

Сдирая безжалостной рукой белоснежную шубу, садист-дворник оголил безобразное тело старого города.

Если бы это была грязь. Но нет! Это были следы жизнедеятельности спящих под одеялами жителей. Сегодня они исключительно добры и порядочны - по крайней мере, пока не проснулись. Банки, окурки, пакеты - следы вчерашних шалостей посапывающих в постели горожан.

Подъездная дверь громко хлопнула, и маленький азиат вдруг замер, как вкопанный. Из дома выбежал пожилой мужчина и, помахав служителю метлы, быстро исчез за углом.

- Трафимаа! - закричал удивленный азиат вслед. - Ты савсем с ума сашла! Вчера памирал, да? Завтра спартсмена стала? - смуглое лицо удивленно сморщилось, и он беззлобно сплюнул.

Не успел плевок долететь до земли, как дворник взмахнул метлой и двинулся дальше.

Дмитрий подхватил обжигающую кружку, попивая терпкий напиток, вышел на балкон. Легкий мороз, приятно освежающий ветерок, поблескивающий в воздухе снег - не погода, - благодать.

Под рукой вдруг что-то зашипело и тонкая струйка воды, затекла в рукав Потемкина. Он с удивлением уставился на парящую ладонь, быстро погружающуюся в ледяные наросты, на железных перилах. Не задумываясь, выставил чашку с чаем как можно дальше от руки и стал наблюдать за перемещением тающих полос. Рука растопила большую.

Несложный расчет - и в голове возник пугающий результат: температура его тела в несколько раз выше температуры кипятка в кружке.

- О боже, Трооомб! - взревел Дмитрий, с раздражением сжимая железную полосу, ставшую неожиданно мягкой и податливой.

- Тромб! Я схожу с ума! - беззвучно взывал он, уставившись на скомканную гармошку металлических перил.

В голове раздался длинный гудок, и после громкого щелчка послышался спокойный ироничный голос:

- Тромб слушает.

- Тренируешь чувство юмора, умник? - прошипел обозленный Дмитрий.

- Чувство юмора - не мышца, тренировать бесполезно, - буркнул Тромб и тут же продолжил:

- Тебя что-то беспокоит?

- Первое, что меня волнует в настоящий момент, - спокойно начал Дмитрий, но не сдержался и в очередной раз заорал:

- Что ты делаешь с моим телом?!

- Странные вы, люди. В чужое тело - как к себе домой, с руками и ногами; а в свое заглянуть - проблема, - проскальзывающее в голосе Тромба раздражение по-настоящему удивило Потемкина.

- Ты это о чем?

- Зачем нужно было вмешиваться в работу изношенного организма постороннего человека? Богу было угодно, чтобы старик умер, а ты очертя голову бросился спасать чужую никчемную жизнь. Рискуя собой, мной, Цербером, - Тромб обиженно отвернулся.

Дмитрий мог поклясться, что Тромб отвернулся - он теперь видел мир в нескольких измерениях одновременно.

«Он сказал: угодно богу? - подумал Дмитрий, хватаясь руками за голову. - Или мне послышалось? Нет, сказал! И ведь... как сказал! Только верующего искусственного интеллекта мне не хватало».

- Цербер ушел, - прошептал Тромб тоскливо.

Боец катастрофически быстро обретал человеческую чувствительность.

Вспыльчивость подростка, обидчивость ребенка, гигантские запасы знаний - безумный взрывоопасный коктейль. Гремучая смесь, обращаться с которой человек учится не один десяток лет, попала в руки компьютерному разуму двух месяцев от роду.

Дмитрий насторожился, ощутив чужое присутствие. Вернее, след чужого присутствия - запах незнакомой информации. Словно кто-то со стороны наблюдал за их с Тромбом разговором.

- Как ушел? - удивился он. - Захотел - пришел, захотел - ушел. У меня что, не голова, а коммунальная квартира?

- Неужели ты ничего не понял? - удивленно протянул Тромб.

Дмитрий окончательно разозлился, сжал балконные перила в ладонях.

- Поясни мне, бестолковому, что я должен был понять! - вспыхнул он.

- Оставь в покое перила, пока твоя фигурная лепка по металлу не привлекла внимание соседей. Не поймут!

Дмитрий отстраненно встряхнул руками, не обращая внимания на созданные им замысловатые фигуры из переплетенной металлической ленты.

Тромб хмыкнул:

- Там, в церкви, мы с Цербером кое-как выжали твой вирус в сеть. Однако ты чуть было не затащил взамен другого паразита - чужого, пытаясь спасти едва знакомого старика.

Я думал, что с исчезновением опасного симбионта исчезнут и наши проблемы, но не тут-то было. Вирус исчез, а проблемы остались. Ломая генетический код, он создал видоизмененные комбинации аминокислот. Выедая правильные пептидные цепочки и заменяя съеденные куски своим телом, вирус препятствовал нормальному функционированию организма. Жизненная программа должна была дать сбой, посылая организму неправильные команды. Информационного мусора становилось все больше, регенерационных возможностей организма - все меньше.

- Стоп. Стоп. Стоп! - прервал невидимого собеседника Дмитрий.

Тромб замолчал. Поток образов иссяк. Тексты статей, схемы и графики, стоящие перед глазами, исчезли, чтобы потом проявиться в подсознании. Эта вторая плоскость общения, идущая параллельно с мысленным разговором, более информативная, но менее эмоциональная обозначилась неожиданно, но мозг воспринял ее как нечто само собой разумеющееся; моментально адаптировался, стал мыслить и чувствовать многомерно, как будто всю жизнь этим занимался.

Было бы неправильным сказать, что мозг сейчас работал в двух плоскостях. Помимо общения с Тромбом, Дмитрий видел и слышал окружающий мир так, как его видят обыкновенные люди. Слушая пошлые куплеты в исполнении напевающего под холодными струями Анатолия, он ощущал биение его сердца, чувствовал его возбужденное дыхание.

«Обыкновенные люди», - тошнотворная мысль. Дмитрий скривился: как быстро он отделил себя от всего мира, мира обыкновенных людей.

- Не хочешь же ты сказать, что человек рождался бы совершенным, если бы не вирус, - попытался он прервать размышления бойца..

Тромб, испытывая все прелести переходного периода, больше не желал быть спокойным и терпеливым. Он все больше походил на человека - бесцеремонного и дерзкого.

- Нет! - резко оборвал он. - Я только хотел сказать, что он может стать совершенным и бессмертным. Если научится обходиться без этого дурацкого вируса. Ведь этот монстр - непонятно, как и когда попавший в организм человека - играл в твоем организме не только убийственную, но и корректирующую роль. Он перераспределял энергию, которой как только он исчез, стало чересчур много. Ты не справляешься.

- Тебе не угодишь, - хмыкнул Дмитрий, отмечая, что речь бойца стала пестрить эмоционально окрашенными, не имеющими смысла словами - чувственными бестолковизмами, согласно терминологии Анатолия. - И с вирусом плохо, и без него нехорошо - учиться нужно.

- Как только активность вируса снизилась, стали развиваться новые органы, оперирующие энергией неопределенной природы и бесконечной величины, - продолжал Тромб, не обращая внимания на иронию Потемкина. - Нужно срочно выяснить, откуда берется эта энергия и для чего предназначена?

- Так это благодаря вашим с Цербером стараниям я чувствую себя закипающим чайником, - пробормотал Дмитрий, опуская глаза к изуродованным перилам.

- Вернее будет, если ты почувствуешь себя термоядерным реактором - ближе к истине. Твой организм - сам перестраивает себя сообразно обстоятельствам. Подозреваю, что в структуру ДНК вложены программы настройки оптимального функционирования даже на этот случай. А за тело не бойся: я - не враг, ведущий партизанскую войну на чужой территории. Мне не нужен контроль над твоей оболочкой, - Тромб смущенно засопел. - Но свободы бы... не помешало. Ты заблокировал от меня свои мысли, отсек даже рецепторы, отвечающие за восприятие внешнего мира. Я ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не чувствую. Сижу тут, как килька в консервной банке.

- Лежу! - непроизвольно поправил Дмитрий.

- Кто лежит? - не понял Тромб.

- Килька! В консервной банке - лежит! - засмеялся юноша.

- Пусть лежит, но зачем ты отрезал меня от внешнего мира? Мы ведь партнеры? - вопрошал Тромб, не обращая внимания на язвительные замечания.

- Партнеры, конечно! Вот только я в последнее время, перестал понимать, что со мной происходит, партнер! Не понимаю кошмаров во сне, видений наяву. Ничего не понимаю! - Дмитрий сорвался на крик.

- Спокойно, дружище, - успокоил его мысленный собеседник.

- Если ты о той операции, в результате которой мы потеряли Цербера, то вынужден тебя огорчить: она реальна и никакого отношения к видениям наяву не имеет.

Поначалу я тоже ничего не мог понять, но потом сообразил, что ты каким-то образом подключился к старому организму. Подключился и взял на себя управление, как управляющий компьютер в сети. Не знаю, зачем тебе это было нужно, но, видимо, сильно хотелось, и ты неосознанно усовершенствовал свою беспроводную связь.

- Как бы глупо это ни звучало, но теперь ты можешь выступать сервером в любой сети - даже человеческой. Люди для тебя как компьютеры. Рабочие места, - продолжил боец, наблюдая за попытками Дмитрия открыть доступ к своим ощущениям, и тут же радостно завопил:

- Ну спасибо, партнер! Вижу, слышу, чувствую - значит, живу.

Закончив мысленные манипуляции со своими органами чувств, Дмитрий подумал, что его действия действительно чем-то напоминают работу с компьютерными программами.

Эта мысль ему очень не понравилась.

- Человек - не рабочее место, не компьютер. И я - не сервер, - возмутился он.

- А как тогда ты объяснишь, что Цербер сумел подключиться к твоей битве с вирусом старичка? - поинтересовался воин.

- Ты отключился, а он остался, - закончил он расстроено. - Один.

Потемкин понимал, что Тромб прав, но сравнивать себя с компьютером, пусть и совершенным, ему все-таки не хотелось.

* * *

Хотелось залезть с головой под одеяло, но где-то в глубине лежащего на стуле вороха одежды запел сотовый телефон:

- На пыльных тропинках далеких планет ....

Аппарат закончил куплет и двинулся по второму кругу:

- ...останутся наши следы.

- Наследить мы везде успеем, - раздраженно прорычал Медведев, потянулся и легко, не касаясь руками дивана, вскочил на ноги.

Штаны - влево, рубаха - вправо, шарф, носки, куртка... Черт, неужели это все можно надеть на одного человека? Вилок капусты.

Взломав атом и оторвавшись от планеты, люди до неузнаваемости изменили все, до чего смогли дотянуться, но сами остались такими же беспомощными, как и их предки. Стоит температуре упасть на пару десятков градусов, человек умрет, если не запеленает себя с ног до головы.

- Доброе утро, профессор, - пробасила трубка, забугрившись мышцами Ванькина, отчего у Медведева сразу испортилось настроение.

Вернее, для того чтобы оно испортилось, вначале оно должно было быть хорошим, чего профессор, просыпаясь, не заметил. Ощущение тревоги пришло сразу, как только он открыл глаза.

- Было бы добрым, если бы не ваш звонок, - недовольно пробурчал Медведев, но Ванькин не поддался на провокацию.

- Профессор, ваша фатера в поряде. Можете приезжать за ключами, - произнес здоровяк гордо, словно сам занимался ремонтом.

- Скоро буду! - пообещал Медведев, выключил трубку и бормоча на ходу, двинулся на кухню ставить чайник. - «Фатера в поряде» - неандерталец!

Иван, опередивший его, забрался на табурет с ногами и сидел за столом, обнимая большую кружку горячего чая. Он встретил профессора вопросом:

- Дмитрий Степанович! Вчера вы упоминали Эверетта?

- Ну? - выпятил подбород профессор.

- Это тот, который работал над теорией игр?

Медведев неторопливо налил себе чай. Сел за стол, сделал большой, обжигающий глоток горьковатого напитка и только тогда кивнул, соглашаясь:

- Именно! Хью Эверетт Третий! Вот только теорией игр он ублажал генералов и набивал карман деньгами. А в историю науки миллионер-программист вошел как создатель квантовой теории «Фрактала времен». Его «Хронодендрид» разрушил основной парадокс квантовой механики.

- Профессор, я не очень силен в обычной механике, а уж в квантовой - и подавно, - пробормотал Иван, как бы оправдываясь.

Медведев понимающе взглянул помощнику в глаза и продолжил:

- В ней мало кто силен. Парадокс квантовой механики заключается в том, что уравнения, описывающие поведение элементарных частиц, допускают их нахождение одновременно и слева, и справа, и спереди, и сзади! И эти уравнения работают. По ним рассчитали миллионы нужных, не очень нужных, и даже совсем не нужных вещей - атомную бомбу, например. Это и есть основной парадокс квантовой механики: почему уравнения говорят об одном, а при наблюдении частица находится лишь в строго определенном месте? В одном месте, а не одновременно во многих. Эверетт разрешил этот парадокс, допустив, что частица находится в этом месте - скажем, слева - только для наблюдателя этого мира, который далее развивается сообразно местонахождению данной частицы. В это же время та же частица может находиться и находится в другом месте - например, справа. Другое местонахождение частицы - другой наблюдатель, другой мир. Множество миров, очень похожих друг на друга, отличающихся только положением данной частицы. Каждый такой мир - ветвь Древа Времен, предложил Эверетт. Каждый такой мир развивается после ответвления от Древа уже по своим законам, сообразно положению наблюдаемой частицы.

Профессор замолчал, попивая чай и давая собеседнику время переварить услышанное, и лишь после долгой паузы продолжил:

- Природа, создав множество миров, должна была позаботиться о возможности взаимодействия их между собой.

- Вы считаете, что обезьянкой, прыгающей по веткам этого древа времен, должен стать человек? Славка, например, или Дмитрий? - Пугачев раздраженно грохнул кружкой об стол, расплескав остатки чая.

- Не уверен на все сто, но возможно, что они являются предтечами тех, кто будет способен это делать, - Медведев удовлетворенно крякнул, вливая в себя очередной глоток божественного напитка.

Он прислушался к внутренним ощущениям, подумал: «Без сомнения, мысль достойна дальнейшей проработки. Впрочем, чай тоже неплох».

- Мы ходим по краю обрыва. Я имею в виду человечество как вид, - уточнил Медведев и, замечая непонимание собеседника, продолжил:

- Любой внешний фактор может опрокинуть человечество в бездну небытия - будь то вирус гриппа, СПИД, глобальное потепление или похолодание, вспышка на солнце. Существует множество причин, способных устроить нам глобальные похороны.

- А я думаю, до этого оно уничтожит самое себя, доказывая, чей бог главнее в небесной иерархии, у кого корни глубже, кожа белее... или чернее, - зло возразил Иван.

Он понес кружку в мойку и на ходу закончил:

- Мир, в котором информация о событии важнее и реальнее самого события, обречен погрязнуть во лжи и погибнуть.

- Ваня! Тебе не кажется, что мы сейчас похожи на две старые задницы, шлифующие скамейку у подъезда? Все плохо, все очень плохо, хуже не бывает, но предчувствие - тьфу... Я тут подумал, если... - неожиданный звонок телефона вынудил Медведева прекратить размышления именно в тот момент, когда...

Хотя сейчас он уже не помнил, о чем хотел сказать. Он забыл обо всем на свете: экран высветил самое лучшее в мире имя.

- Здравствуйте, Галочка, - радостно пропел Медведев.

Трубка секунду помолчала и незнакомым мужским голосом бесцеремонно спросила:

- Вы кто?

«Ни здравствуйте, ни до свидания... хамовато, однако», - Медведев мгновенно раскалился, приготовившись выплеснуть на невидимого собеседника раздражение, копившееся все утро. Но тот, словно почувствовав свою ошибку, постарался смягчить ситуацию.

- Представьтесь, пожалуйста! - попросил он.

* * *

- Зови меня Джон, приятель! - пробасил молодой скуластый американец. Улыбаясь, он достал из-за спины большую бейсбольную биту и, хищно оскалившись, двинулся к жертве: не столь молодому и менее угловатому азиату. Сорок первая (или сто сорок первая) жертва громко закричала.

- Анатолий, выключи ты этот бред, - попросил Дмитрий, сканируя ближайшие квартиры в поисках подходящего компьютера.

- Тебе не нравятся ужастики? - скучно, словно смотрел учебную программу по математике, спросил Анатолий, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

- Можно подумать, тебе нравятся. Информации - ноль, эмоций - никаких, актеры - бездари. Если мне понадобятся острые ощущения, почитаю русские народные сказки или выйду погулять на улицу, где страстей человеческих не меньше, чем в любой страшилке.

Для того, чтобы показать ужас смерти, не обязательно лить ведрами краску на головы зрителей. Достаточно одной капли настоящей крови, - неохотно ответил Дмитрий, продолжая поиски сети. - Главное в этом вопросе - чтобы эта капля была твоей, именно твоей крови. Тогда будет страшно тебе, а не актерам фильма. Не по сценарию страшно, а по-настоящему. Зрелище телевизионной крови - сомнительное развлечение. Телевизионный онанизм. Ощущение есть, а вот остроты - никакой.

- Дмитрий, тебе лет двести можно дать по твоим рассуждениям. Постоянно ворчишь, как старик.

Из компьютеров, через которые Дмитрий мог подключиться к Интернету, поблизости был только ноутбук Пугачева-старшего.

Дмитрий расслабился, пытаясь различить происходящее в квартире этажом ниже. Сменил диапазон восприятия и тут же почувствовал пульс человека.

Непонятно каким образом, но Дмитрий понял, что перед ним Славкин отец, точнее... Тьфу ты!

Вид жидкости, просачивающейся в желудок по запутанному кишечному тракту, - тошнотворное зрелище.

Кому, скажите, понравится сложное переплетение внутренностей со всем их содержимым, как бы подсвеченных изнутри?

Дмитрий попробовал сменить угол зрения, стараясь иначе взглянуть на картинку, почувствовать ее. Мгновенно изменилось восприятие. Мир обрел цвета, стал более четким, и Потемкин тут же обнаружил еще одного человека, в котором узнал профессора.

Медведев пылал всеми цветами радуги. Красный цвет возбуждения, переходящий в пурпур тревоги, оттенялся фиолетовым мраком раздражения. Невероятное возбуждение, страдание и злость - все это чувствовал сейчас Дмитрий, причем не только чувствовал, но и видел.

Разглядывая пылающее буйство красок, как художник разглядывает картину, он по малейшим оттенкам читал человеческие эмоции. Юноше стало стыдно.

- Ух ты, - выдохнул насмешливый голос. Тромб ощутил его смущение. - Наш профессор потрясен? Я бы даже сказал, убит горем. Подглядываешь напарник?!

- Подслушивать - не лучше. Стучаться нужно, - беззвучно, с некоторым упреком произнес Дмитрий и, задумчиво склонив голову, продолжил:

- С тех пор, как ты поселился у меня в голове, я чувствую себя идиотом, сидящим в прозрачной туалетной кабинке на городском пляже. Поднадоело!

В голове скрипнула дверь и прозвучала отчетливая барабанная дробь: «Тук. Тук. Тук».

- Заходи, - засмеялся Дмитрий, закрывая свои мысли и эмоции подобием зеркальной накидки.

Ему очень нравились вольности, которые он мог позволить себе в процессе мысленного разговора с Тромбом. Вновь скрипнула дверь.

- Дружище! Ты где? - пробормотал Тромб, изображая беспомощного слепца, бредущего на ощупь.

Дмитрий затемнил накидку, становясь видимым.

- Растешь, напарник, - восхищенно пробормотал боец, разводя руками и задирая подбородок.

- А в физическом мире не пробовал ничего подобного изобразить? Температуру, смотрю, отрегулировал. Я тут побродил по окрестностям, - он махнул рукой в неопределенном направлении и продолжил:

- Побродил и обнаружил в твоем организме достаточно интересные изменения. После того, как мы разобрались с вирусом, твое тело сжигает энергии в несколько раз больше, чем прежде. Усложнилось все: мозг, сердце, печень и даже строение волос. Не веришь - попробуй подстричься,

Есть области мозга, в которые я не могу заглянуть. Они поглощают энергию, как черные дыры. Структура твоего ДНК меняется с пугающей скоростью, пробуждаются гены, активные подвергаются мутациям. Результат может быть самым неожиданным. Готовься к сюрпризам, партнер! - закончил боец.

- Но я ведь еще человек? - выдавил из себя испуганный юноша, ощущая громкое биение сердца.

- Думаю, да, - задумчиво протянул Тромб, не очень уверенно.

- Что будем делать, напарник? - устало поинтересовался Дмитрий.

Дезориентированный, он неосторожно перешел в звуковой диапазон и тут же услышал голос Анатолия.

- Да я за любой кипиш. Впрочем, лучше воровать, чем охранять, - шутливо заметил он, выключая телевизор. - Прибытку больше.

Хрустко потянувшись, телохранитель бодро вскочил с дивана и без предупреждения прыгнул в сторону Димки, стараясь достать его ногой. Молодой организм требовал физической нагрузки.

- Фу! Как вульгарно, - Дмитрий, засмеявшись, сместился в сторону, наблюдая, как напряженное тело пролетает мимо.

Поднятая для удара нога коснулась стены и, оттолкнувшись, телохранитель прыгнул. Очередной бросок закончился столь же безрезультатно, как и первый. Потемкин на мгновение раньше сместился в сторону.

- Наверное, ты прав. Хватит охранять, - в очередной раз уклоняясь от удара, произнес Дмитрий.

- Пошли к Пугачевым! Там профессор чаевничает.

Дмитрий вновь ощутил привкус безграничного отчаяния, которого он коснулся заглядывая в чужую голову, и только сейчас понял, что случилась беда .

- Что-то произошло, - задумчиво произнес он и, не оглядываясь, двинулся к выходу.

Быстро опустившись этажом ниже, он натолкнулся на профессора. Тот, на замечая ничего вокруг, мчался по лестнице, перепрыгивая несколько ступенек за раз.

- Профессор, вы куда? - донеслось из-за спины удивленное восклицание.

Дверь открылась, и Иван Петрович с порога громко зашептал:

- Вы не поверите!

- Опять невероятная вероятность? - перебил Анатолий, подозрительно глядя на Дмитрия. - Откуда ты узнал?

- Вчера вечером, когда мы ушли из отделения милиции, - округлив глаза, зашептал Иван Петрович.

- Здание взлетело на воздух. Утечка газа, как говорят пожарные. Это при том, что дом не подключен к газопроводу! Он проходит мимо - хоть и очень близко от подвала. Взрывом накрыло всех, кто был в отделении милиции.

- Помните Галочку Соколову? - продолжил он, отчего-то смутищаясь.

- Конечно, помним, - выставив руки перед собой, произнес Анатолий.

- Пожарные, прибывшие на место взрыва, обнаружив ее тело. Следователь позвонил профессору.

- Секундочку, а причем здесь профессор? - удивился Анатолий.

Иван Петрович замялся, но продолжил, преодолевая смущение:

- В руке ее был зажат телефон, и последний вызов на него пришел с аппарата нашего уважаемого профессора.

- Черт! В последние годы он никогда не общался с женщиной! - тут же воскликнул Пугачев.

- Или я что-то напутал? - с сомнением в голосе продолжал он. - Ведь я слышал только то, что говорил Дмитрий Степанович, остальное пришлось додумывать самому.

Впрочем, это не очень сложно: он все переспрашивал по несколько раз, словно не верил в то, что слышал.

«В нас метили», - подумал Потемкин.

- Не слишком ли топорная работа? - загремел в голове преисполненный злой решимости голос Тромба. - Если кто-то хотел вас уничтожить, то почему так неуклюже, так непрофессионально?

Дмитрий вздрогнул, услышав резанувшее слух «вас» и достаточно грубо, иронично отреагировал:

- Надеюсь, в случае нашей гибели, вам удастся уцелеть, коллега.

- Не цепляйся к словам. Оговорился, с кем не бывает? - с оттенком смущения произнес Тромб. - Если это не случайность, а воздействие извне, то почему так нелепо выглядит?

Дмитрий на секунду задумался и уверенно выдал:

- Именно неуклюжесть и топорность подтверждают воздействие извне. Даже играя в стрелялку через Интернет, мы ощущаем отставание выстрела, следующего за кликом мышки. Чем дальше друг от друга находятся компьютеры, тем больше отставание: длиннее временной лаг.

- Стрелялка, как ты выразился, совсем недавно была моей жизнью, - напомнил обиженный Тромб. - И я не ощущал никакой задержки в выстрелах.

- Любой игрок довольно быстро привыкает, стреляя, старается делать поправку, - подумав, добавил воин. - Наверняка наши противники должны были просчитывать ситуацию перед тем, как нанести удар. Если, конечно, не допустить, что существуют правила, не позволяющие напрямую уничтожать определенных участников процесса. Морально уничтожить человека можно, физически - нельзя.

«Что ж, в этом есть смысл», - решил Дмитрий.

А может быть, у неприятеля была другая цель? Не убить, а вывести из равновесия. Взять того же Медведева. Вряд ли он в ближайшее время будет работоспособен.

- Тогда как ты объяснишь смерть той же Галочки? По каким же правилам позволено убивать её? Или мы тут с тобой пытаемся придумать колесо? Может, все эти происшествия - цепь случайностей? - Дмитрий непроизвольно сморщился, покачал головой.

В который раз он возвращался к этому вопросу и не мог найти ответа. Случайность или последствие воздействия извне?

* * *

- Получить ответ на подобный вопрос гораздо сложнее, чем может показаться вначале, - появившийся на экране Жора посмотрел куда-то в сторону.

Слабенькая веб-камера, выхватывала удивительные картинки из жизни компьютерных пауков. Собирая информацию со всего мира, хакеры расположились среди нагромождения разобранных мониторов, в паутине переплетенных проводов, тянущихся вдоль стен и даже по потолку. Системные блоки, стоящие, лежащие и даже висящие в самых неожиданных местах; модемы, сетевые концентраторы, принтеры безобразно выпячивая внутренности, беззвучно кричали: «здесь жить нельзя».

Однако Жора и Бейрут, судя по всему, не испытывали дискомфорта от окружающего беспорядка.

- Если на сервер научной организации приходит письмо с фантастической, но между тем аргументированной теорией, достойной ума Эйнштейна, - это, конечно, еще не повод задуматься о вмешательстве извне, - продолжал Жора, исчезая в мутном тумане. - Но если эта информация пришла от пожилой домохозяйки? Это уже звонок!

Хакер поправил веб-камеру и изображение улучшилось.

- Анонимные отправители посылают сообщения не только ученым, политикам, военным, но даже журналистам, а то и просто гражданским лицам.

Сообщения, как будто появляются в кабеле между компьютерами. Денежные переводы, идут на разработку устройств непонятного назначения, схемы которых также невероятны, как и сами деньги, приходящие из ниоткуда. Хорошо, что тратятся они слишком успешно, иначе мы давно бы имели Нечто, способное нас уничтожить.

- Или осчастливить, - заорал Бейрут, надвигаясь на камеру.

Искаженное лицо, взиравшее с монитора, сменилось громадным выпученным глазом.

- Старший брат следит за тобой, - пробасил хакер.

- Я второй день пытаюсь расколоть одного такого отправителя, но все безрезультатно. Мылит, гад, сообщения, не переставая, дальше - больше, словно целая контора по клавишам стучит. Выхожу на след - исчезает и тут же начинает бомбить из другого места.

Всевидящее око мигнуло и исчезло, сменяясь удивленным лицом Жоры.

- Димыч! Ты не можешь представить плотность потока фантомной информации, - зашептал хакер, совершая странные мимические пассы, отчего веснушки на его лице задвигались, словно живые.

Потемкин прикрыл глаза.

- Вижу, вижу, - поддержал он.

- Как это видишь? - удивленно пробормотал Пугачев-старший.

Жору заявление юноши, похоже, нисколько не удивило. Он вопросительно взглянул на Бейрута.

- Ученые мылят бывшим генералам, бывшие генералы - нынешним ученным, - вновь ворвался в разговор Бейрут. - И все, как последние лохи, забыли о криптографии: никакой защиты, никаких паролей - всеобщая кретинизация. Особенно наши ближневосточные друзья.

- Я, конечно, в арабском ни гугу, но... Схемы и рисунки понятны даже школьнику.

- Письма на фарси, - поправил Дмитрий, словно видел документы. - Надо полагать, что в ответных - можно найти карту Америки с жирным ярким крестом на месте Вашингтона.

- Посмотри на письмо корреспонденту телеканала «Израиль-плюс». Оно, как бы по ошибке, нашло адресата, - Жора лукаво, в прищур посмотрел на Дмитрия.

Тот после секундной паузы звонко хлопнул в ладоши и воскликнул:

- Сильны картографы!

Дмитрий уже перестал удивляться: голова , казалось, работала независимо от его воли. Стоило только услышать о письме, как его содержимое возникло перед глазами.

Рассмотрев документ, он улыбнулся. Арабская вязь неожиданно стала роднее и проще для понимания, растекаясь кириллицей.

- Ребята. Для тех, кто не в курсе: это бомба, способная взорвать мир, - произнес Потемкин. - План уничтожения древнейших государств и миллионов людей. Цепочка нападений с применением ядерного оружия. Все данные открыты: даты, исполнители, даже мощность бомб известна.

После этих слов наступила зловещая тишина.

Жора удивленно присвистнул.

- Ты, стало быть, и фарси знаешь? - удивленно выдавил он.

- Неужели кто-то может поверить в это неуклюжее вранье? - возмущено воскликнул Иван Петрович. - Существует ведь куча проверок, множество комиссий.

- Человек нашего времени ничем не отличается от своего пещерного предка: так же верит в то, чего очень боится, - ответил Потемкин.

- С чего ты взял, что угроза направлена против человечества, и почему извне? - в очередной раз спросил Пугачев.

- Я вижу тенденции, вектор. Они не могут действовать в нашем мире физически, иначе зачем нужны были сотни тысяч электронных посланий? И еще я понял, что они хотят уничтожить человечество его же руками.

Дмитрий с удивлением взглянул на экран. Безусловно, в том, что сказал Жора, есть разумное зерно.

- А как же невероятная вероятность? - возмутился Анатолий. - По-вашему, двадцатиметровая воронка, после падения метеорита, - это не физическое действие? Результат электронного письма? Кому? Богу? - громко спросил он.

- Не могу объяснить, почему, но чувствую, что Жора прав. Физически не могут, или пока не могут, - поддержал Дмитрий.

- Если сумасшедший говорит, что дважды два - четыре, то лучше с ним согласиться, - улыбнулся Бейрут.

Дмитрий вздрогнул. Тяжелые шаги и звон металлических доспехов предупредили появление Тромба.

- Ты в последнее время ведешь себя странно, - мысленно обратился он к бойцу.

- Уж лучше так пошуметь, чем униженно изображать стук в дверь и шоркать ногами по воображаемому коврику, - пробурчал Тромб, оставаясь невидимым.

- Оглянись! Кто-то желает подключиться к вашему разговору, - неожиданно заявил он.

Программа успешно блокировала все попытки неизвестного прорваться в виртуальную переговорную без пароля.

Дмитрий открыл доступ.

Экран распался на три, в одном из которых появилась возбужденное лицо Светланы.

- Димчик! Папа пропал! Со вчерашнего дня не звонит, - едва не плача проговорила она.

Дмитрий, ощутил поднимающийся из глубины девичьей души страх, вглядываясь в глаза, протянул руку и погладил пахнущие лавандой волосы. Дурманящий запах закружил голову. Ощущение мягких, шелковистых локонов сбило с толку, не давая сосредоточиться.

Светка, зажмурилась. Словно кошка, вытянув шею, повела головой. Затем, очнувшись, дернулась, широко открыла глаза. Во взгляде ее читались непонимание и испуг.

- Но как? - начала она удивлено, но тут же успокоилась.

- Не поняла, но мне понравилось.

- Как ты нас нашла? - спросил Потемкин.

- Сам же послал письмо по майлу.

- Хорошо! Кажется, война перемещается в более привычную для нас среду - электронную, - удовлетворенно провозгласил Жора, и именно в этот момент в голове Потемкина затрезвонил звонок: сработал выставленный на входе в конференц-зал сигнализатор.

Кто-то пытался войти в переговорную, грубо перебирая символы в поисках правильного кода.

Дмитрий, выглянув в сеть, удивился и испугался одновременно. Запросы шли с церковного сервера

- Может это вирус, который мы в сети храма оставили? - заворочался Тромб, и Дмитрий готов был поклясться, что на секунду почувствовал исходящий от бойца ужас.

- Выжил и приспособился к электронной среде, - проворчал тот.

Вновь раздалось неприятное треньканье, только на этот раз сработал звонок на реальной двери.

Иван Петрович решительно шагнул в прихожую и через несколько секунд вернулся в сопровождении высокого неловкого крепыша, облаченного в длинную монашескую рясу.

Монашек неуверенно осмотрел комнату.

- Явление Христа народу, - ядовито прошипел недовольный Бейрут, закрыв объектив рукой.

- Здравствуйте, ээ... Дмитрий вопросительно уставился в знакомое лицо.

- Игорь! - напомнил тот и быстро продолжил:

- Мы с вами встречались. Дело, приведшее меня к вам, не терпит отлагательств. Обстоятельства нашей встречи в храме были таковы, что, не имея никакой возможности объясниться, я не предупредил происходящих с вами....

- Щас запутается, - с издевкой констатировал Бейрут, продолжая пялиться с экрана выпуклым глазом.

- Под угрозой была безопасность моего друга, - серьезно произнес Игорь.

- Он в своем роде ваш коллега, - запинаясь, добавил он.

- По мануалу, которым вы пользуетесь не одну тысячу лет, у вас не должно быть друзей помимо Бога, - раздражаясь, Бейрут начал дерзить.

- Из чего я делаю вывод, что Бог - крутой хакер, программирующий нашу действительность! - торжествующе завопил он.

- Мой друг, - спокойно продолжал Игорь, - администратор нашей компьютерной сети. Он рассказал мне о странном письме, пришедшем на нашу почту несколько недель назад. В нем рассказывается о появлении в нашем мире некоего существа, способного перевернуть основы устоявшегося мировосприятия.

Дмитрий, спокойно слушавший молодого служителя церкви, вдруг ощутил нарастающую тревогу.

- Подобной корреспонденции на нашу почту приходит очень много, потому-то никто не обратил внимания на одно из многих писем, предрекающих Апокалипсис. Дальше, началось такое, по сравнению с чем даже библейские страсти... - здоровый парень вдруг смущенно замолчал, покраснел, словно устыдившись произнесенных слов.

- Можно обойтись без девичьих изменений окраса? - рявкнул Бейрут. - Что у вас с сетью? Поточнее и побыстрее!

- Я не большой специалист в компьютерах, - наигранно смущаясь, пробормотал Игорь, вызвав бурную реакцию со стороны хакеров.

- Волк и шестеро козлят! - заржал невидимый Бейрут.

- И пятеро козлов! - обиженно поправила Светка.

- Ответьте Игорь, - попросил Потемкин. - Пока мы с вами разговариваем, кто-то с ваших компьютеров, пытается обойти защиту и войти в мой?

- Этого не может быть! - воскликнул монах. - У нас не осталось компьютеров.

- Сначала нашу сеть взломали, просканировав все данные, до байта. Чуть позднее со всех сторон повалилась информация о взломщике. О вас, Дмитрий, и о ваших товарищах... - Игорь в очередной раз смутился и после паузы продолжил:

- В тот день, когда мы с вами встретились, наши компьютеры, объявив о вторжении, замкнулись в себе. Они живут своей жизнью.

- Это же чертовщина какая-то! Внутри железо меняется. На платах появились видимые простым глазом модификации: даже микросхемы изменяются. Дополнительные дорожки, наросты, похожие на ржавчину, только строго определенной правильной формы. Я пока корпус вскрыл, - он в очередной раз покраснел, оглядел слушателей, - несколько раз током по рукам получил. Разряд даже через воздух пробивает. Второй системник чуть ли не пилить пришлось - болты оплавились.

- Дима, останови ты этого сказителя. Нужно уничтожать носители, пока не поздно. Если уже не поздно, - поправил Тромб сам себя. - Наш «друг» трансформирует сеть, и что из этого может получиться, никому не известно.

Дмитрий кивнул. Остановив жестом Игоря, строго спросил:

- Сейчас кто-нибудь есть у сервера?

Заметив утвердительный кивок божьего человека, продолжил:

- Игорек, не буду рассказывать, почему, но тебе нужно уничтожить весь этот мутирующий компьютерный хлам. Разрушить физически. Желательно большим молотком и на мелкие кусочки. Провода, если не пожелают отключаться, рубить топором.

Там, братец, такой зверь сидит, по сравнению с которым дьявол покажется ласковой домашней кошкой. Не вздумай жалеть информацию: ее уже не вернуть. - Дмитрий закончив, уставился на монашка.

Тот перекрестился, что-то пробормотал и, выхватив из кармана мобильник, набрал номер.

Прижав трубку к уху, Игорь широко открыл глаза.

- Да слышу я, не кричи! Что там у тебя происходит? Что за грохот? - прислушиваясь, он на некоторое время замолчал, затем заорал, словно желая перекричать взлетающий в трубке истребитель.

- Комар! Делай что хочешь, но чтобы к моему приходу от этой компьютеров остались только обломки. Бери кувалду, топор и действуй. Только резиновые перчатки не забудь надеть. Понял? - заорал он еще громче.

- Я сказал: ломай! - зло добавил Игорь и побагровел, выслушав ответ.

- Скажи отцу Михаилу, что я сейчас буду. Да! Да! Сейчас буду! Не давай ему подключить интернетовскую шину! - завизжал он и бросился к выходу.

Хлопнула входная дверь, отдаляя проблему инфицированной сети во времени и пространстве.

Потемкин повернулся к ноутбуку посмотрел на Бейрута: длинный доходяга покачивался на узкой дощечке, привязанной к свисающим с потолка веревкам. Временами казалось, что его невесомое тело болтается меж проводов, как паук в паутине.

- Поможем детям господним? - предложил Дмитрий.

«Это ведь и наша проблема?» - мысленно спросил он Тромба.

- Я бы сказал, что это только наша проблема. Мы выпустили вирус, мы должны его уничтожить, - ответил боец.

- Труба зовет - солдаты вперед! - радостно завопил Бейрут, исчезая с экрана.

- Бей спрашивает, что нас там ждет? - поинтересовался Жора.

- Вирус! Ты же слышал, что Игорь сказал, - ответил Потемкин.

Довольная физиономия хакера растянулась в улыбке. Обычно грязные веснушки весело порыжели.

- Здорово! - едва слышно произнес хакер.

- Спроси, куда идти! - донесся издалека голос Бейрута.

Потемкин открыл было рот, но в тот же момент раздался звонок.

Пугачев-старший кинулся открывать дверь, а на экране вновь возникло теперь уже озадаченное лицо Жоры.

- Что там у вас?

Потемкин, услышав в прихожей голос Медведева, кивнул в сторону ноутбука.

- Профессор вернулся, - произнес он и тут же добавил:

- Задержитесь!

* * *

Медведев, не чувствуя земли под ногами, бесцельно двигался по кругу, центром которого стал его дом.

Гудящая тяжесть в голове, боль в сердце, но страшнее всего пустота в душе. Жуткая леденящая пустота, эмоциональное ничто - глубокий вакуум.

Как быстротечна жизнь! Еще недавно он мальчишкой бегал по улицам, не задумываясь о глобальных проблемах. Помнится, тогда в разговоре с друзьями (в то время им было по десять) прозвучала мысль, что когда-то, после недостижимо далекого двухтысячного года, им будет около сорока лет.

Кто-то пыхтел и задыхался, горбясь и охая, пытаясь изобразить, каким он будет в сорок. Кто-то кричал, что столько не живут, отвергая саму возможность столь глубокой старости. И все дружно смеялись над затаившимся где-то далеко впереди глупым будущим.

Мысль материализовалась: год двухтысячный прошел, как прошло сорокалетие, оставив после себя легкий осадок недоумения и тоски.

Да, походка стала чуть более тяжелой, и бежать по улице хочется гораздо реже. Морщины на лице - как следы переживаний и бессонных ночей... но с этим можно жить и дальше, жить, не замечая. А вот раны на сердце - как те же морщины, только в душе - стягивают ее, бедную, словно шагреневую кожу. Они, наверное, и определяют реальный возраст.

Проходя в очередной раз мимо своего подъезда, Медведев непроизвольно поднял глаза и посмотрел на свой балкон. Глыба-человек Ванькин, родившийся в черном кожаном пальто и никогда его с тех пор не снимавший, стоял у окна и, улыбаясь, махал ему рукой.

«Вот кого наверняка не мучают душевные страдания, - подумал Медведев. - Впрочем, и у него должна быть душа. И он может страдать - по-своему, конечно, но может...»

Шаг, второй, третий ...

- Эх, Галя, Галочка! - Медведев с трудом подавил желание закричать во все горло.

В глазах - туман, а может быть, слезы... ну, вот это уже ни к чему. Позади кто-то кричит. Или это он сам кричит? Нужно обернуться и посмотреть! Вот только зачем все это?

Рывок за руку едва не сбил профессора с ног.

Перед глазами появился Ванькин. Рот здоровяк быстро открывался, но Медведев ничего не слышал.

Схватив за шиворот и оторвав ученого от земли, Ванькин встряхнул его, пытаясь привлечь внимание.

- Профессор, нам пора уходить: они по вашу душу, - зарычал кожаный громила, указывая на крепких бородачей, бегущих в их направлении.

Злость пришла неожиданно. Медведев словно проснулся.

- Соседний подъезд проходной, живо за мной, - выдохнул он, бросаясь к стальной двери.

Со скоростью большегрузного автомобиля, мчащегося по автостраде, Ванькин влетел в спасительные двери и резко затормозил. Вместо того, чтобы бежать за профессором, он неожиданно остановился, навалившись на дверь.

Сдерживая удары преследователей, напрягшийся Геракл непонимающе уставился на профессора.

Металлический лист двери громко задрожал и, испугавшись собственного крика, загудел густым басом.

«Бум-бум-бум!»

- Профессор, бегите, я их тут придержу! - заорал Ванькин. - Ну же!

Подрагивающая от напряжения гора мышц осуждающе взглянула на Медведева.

- Вы же видели их вооружение - они пришли убивать! Здоровые быки, - захрипел багровый Ванькин.

- Беги же ты! - выдавил он из последних сил.

За дверью вдруг стихло, но это была зловещая тишина - затишье перед бурей.

Медведев рванулся по лестнице, одним прыжком перепрыгнул площадку первого этажа, еще одним преодолел опускающиеся вниз ступени.

Хлопнула, закрываясь дверь. В подъезде громыхнуло.

Взрывная волна, пройдя здание насквозь, через мгновение ударила в толстую железяку, взлетевшую в воздух бумажным листом.

Медведев успел отойти в сторонку, и только это спасло его от воздушных гонок в обнимку с порхающей над землей дверью.

«Гранатомет! - подумал он, вспомнив, что видел короткий цилиндр, торчащий за спиной одного из нападавших. - Прав был Ванькин: они пришли убивать».

Профессор осмотрелся.

Открытое пространство, будто созданно для стрельбы по движущейся мишени. И этой мишенью, безусловно, станет он, стоит только одному из стрелков появиться с этой стороны дома.

Пересечь двор и исчезнуть за соседними зданиями он не успеет. Прикидывая в уме все возможности, которыми располагает один человек против нескольких профессионалов, Медведев пришел к выводу, что ограниченное пространство для него предпочтительнее рывков по пересеченной местности.

Скользнув в наполненный дымом подъезд, едва касаясь ступеней, он взлетел на площадку, с удивлением взглянул на бетонную перегородку выдержавшую удар. Замер за стеной - именно в тот момент, когда услышал шелест быстрых шагов.

Видимо, крепыши-бородачи решили, что испуганная жертва бежит без оглядки. Двигались они легко и уверенно. За то и поплатились.

Тот, что шел первым, отлетел к стене: удара профессора, пришелся точно в голову.

- Тебе не подняться, - злобно прошипел профессор, вкладывая в удар злость и обиду, разрывающую его душу. Он мстил за гибель несостоявшейся любви. Он был свиреп и безумен в стремлении карать, готов был убить каждого, кто встанет на пути.

Непричастных к его несчастью людей нет! Все виновны!

Он стал берсерком - безумным воином, наслаждающимся песней схватки. Не будь его противники профессионалами, он наверняка убил бы их всех - настолько велика была жажда мести. Но они были готовы сражаться.

Резко разворачиваясь и используя инерцию тела, профессор успел ударом в не менее важную для мужчины область достать второго бойца, отчего тот сломался пополам, нелепо сжимая ладонями пах.

На этом удача закончилась. Сноровистые преследователи сполна расплатились за беспечность.

Шум стих. Движения, казалось, прекратились, но профессор внутренним, звериным чутьем ощущал приближение противника.

Постанывающий у ног боец попытался встать, но тут же уткнулся носом в бетонный пол: ярость профессора нашла жертву.

- Идиоты! Я же предупреждал, что он опасен.

Услышав знакомый голос, Медведев осторожно выглянул из-за стены. Попытался разглядеть появившуюся в проеме фигуру, чтобы убедиться в своих предположениях. Сильнейший удар в спину бросил его вперед.

«Обошли сзади», - мелькнула короткая мысль одновременно со вспышкой в голове и резкой, непереносимой болью в пояснице.

Тело дернулось вперед. Встречный удар, догнав в воздухе, резко изменил траекторию падения.

Окружающий мир неожиданно метнулся в сторону и сжался в точку. Сознание отключилось, останавливая распространяющийся по телу поток обжигающей боли.

Похоже, профессора били не переставая, били долго и основательно, но он ничего не чувствовал. Пребывая в бессознательном состоянии, он не хотел возвращаться. Не хотел жить.

Однако долго прятаться в беспамятстве невозможно. Очнулся Медведев, ощутив резкую боль от очередного удара по ноге. Очень болезненного удара.

Чувствительность вернулась к телу, а вместе с ней вернулась и боль. Медведев открыл глаза, и в этот момент что-то произошло с окружающим миром. Совсем небольшое изменение: едва заметно вздрогнул воздух, обдав горячей волной присутствующих костоломов.

Активно трудящиеся над профессорским телом бородачи отшатнулись от мелькнувшей тени, стремительно ворвавшейся в их жизненное пространство. Словно беспощадная Кали, богиня смерти о шести руках, сошла на землю.

Ураганное мелькание тычков и ударов, сливающееся в размазанную полосу, и последовавшее за ним броуновское движение тяжелых тел прекратилось так же неожиданно, как и началось.

Медведев приподнял голову и оглядел подъезд.

Все взлетевшие в воздух тела и предметы приземлились и остались там, куда привели их неумолимые законы Ньютона.

- Вам еще не время умирать, профессор! - проговорил крепкий, загоревший до бронзы молодой человек, поражающий глубиной голубых глаз.

Взлохмаченная, отливающая серебром шевелюра затрещала, разбрасывая едва заметные искры.

- Не столь важно, когда умирать. Важно, кому пришло время, - пробормотал побледневший Медведев.

Отстраняясь от протянутой неожиданным спасителем руки, бледный, с горящим взором, он едва сдерживал слезы. Он не мог избавиться от наваждения. Перед глазами раз за разом появлялось милое лицо.

Незнакомец пристально посмотрел на поникшего профессора. Сочувственно покачал головой, словно знал, о чем тот думает.

- Да уж! - произнес он.

Медведев склонил голову и побрел прочь.

- Я, однако, не нянька! - начал сердиться молодой человек, но вдруг замер, словно пораженный внезапно пришедшей мыслью.

Перед ним, прямо в стене подъезда, возникла мерцающая мембрана, вытягивающаяся в закручивающуюся воздушную воронку.

- Впрочем, почему бы и нет? - хитро улыбнувшись, юноша подхватил сопротивляющегося Медведева под руку и шагнул в темноту.

Волна горячего воздуха прошла по подъезду, ударила в лица приходящих в себя бойцов. Напрасно они искали во дворе, напрасно осматривали ближайшие улицы: профессор исчез, как сквозь землю провалился. Чтобы после секундной дезориентации шагнуть вперед и оказаться на улице.

Впереди - чистая припорошенная снегом аллея. Высокие деревья, вытянувшись по стойке смирно, выстроились с двух сторон. Между деревьев снуют люди, всматриваясь в подозрительный прохожих, спешат мимо.

Можно только догадываться, о чем они думают, глядя на побитого, окровавленного мужчину и высокого блондина с горящими синими глазами.

- Дмитрий Степанович, как там мой отец? - поинтересовался молодой человек.

Медведев вздрогнул и, остановившись, пристально вгляделся в лицо молодого человека.

- Слава? - неуверенно прошептал он. - Но ведь прошло всего... - профессор замолчал, обессилено покачнулся, но устоял на ногах.

- Для кого дни, для кого годы, для кого, может, и сотни лет. Тсс! - Славка неожиданно прижал палец к губам. Глаза его смеялись, веселые чертики скакали, строя друг другу рожицы.

Он заговорщицки указал вперед, задрав брови и сморщив лоб.

Медведев осторожно проследил за взглядом молодого человека. И обмер.

Впереди по тротуару шла Галина Соколова, живая и здоровая, соблазнительно покачивая бедрами.

Грудь наполнилась горячим сладким теплом. Профессор сделал глубокий вдох, встряхнул головой. Сердце на мгновенье остановилось... и рванулось вскачь.

Медведев дернулся, но при малейшей попытке сдвинуться с места был грубо и бесцеремонно остановлен мгновенно затвердевшей рукой Пугачева-младшего.

- Умирать больше не хочется? - ядовито поинтересовался Вячеслав и грустно добавил:

- Все не так просто. В этом мире гореть пришлось всей вашей команде. Не будем мертвых поднимать из могил... Пока не будем!

Медведев кивнул, соглашаясь. Вид живой Галины успокоил зверя, пожирающего сердце, погасил огонь, сжигающий душу. Невозможность приблизиться к предмету вожделения не расстраивала его так, как раньше.

«Достаточно того, что она жива. Пусть в другом - возможно, только одном мире», - подумал профессор и, в последний раз взглянув вслед удаляющемуся силуэту, возмущенно проворчал:

- Ну чего рот разинул? Бери шинель - пошли домой! Там меня ждут.

- Медведь и есть медведь, - засмеялся Вячеслав и, схватив профессора в охапку, без предупреждения запихнул в искрящуюся темноту зарождающейся воронки. Чтобы через мгновенье тот появился перед знакомой дверью, из которой он не так давно был вытолкнут страшным известием.

* * *

- Нет, но Ванькин-то каков! - удивился Анатолий, выслушав рассказ профессора. - В жизни бы не подумал, что он на такое способен!

- А как же Славка? - поинтересовался Дмитрий.

- У меня было такое ощущение, что он оттолкнул меня на ходу. Я вышел перед дверью, а он пошел дальше, - пробормотал профессор.

- А вы уверены, что это был он? - тихо спросил Пугачев-старший. Взволнованный отец жадно ловил каждое слово рассказчика.

- Без сомнений! - подтвердил профессор.

- Привет тебе передал, - соврал он, глядя на страдающего Пугачева, ждавшего именно этих слов. К счастью, тот не обратил внимания на смущенный взгляд Медведева.

- Ваня, ты не переживай: у него, как мне кажется, все в порядке!

- Но как он мог так быстро повзрослеть?

- Он прыгает во времени - это факт. Прыгает осознанно, полностью контролируя ситуацию. Не в момент опасности, не убегая, как Дмитрий, а тогда, когда захочет. При этом он точно знает, куда попадет. Сколько он прожил и где был, трудно сказать, ведь время для него - категория условная.

Профессор уперся взглядом в Потемкина и спросил:

- А ты не пробовал прыгать во времени?

Дмитрий отрицательно качнул головой, улыбнулся, почувствовав облегчение.

Возросшие возможности организма сделали окружающий мир уязвимее, привели к тому, что он ни на минуту не мог расслабиться, постоянно просчитывая последствия своих действий. И вот появилась возможность открыться перед окружающими. Он не один. Теперь он может разделить свою реальность с друзьями, может попросить совета у старших товарищей.

- Подумайте, коллеги, - Медведев, похоже, мысленно переместился в лекционный зал, и все, вплоть до все еще находящихся на связи Светки и хакеров, вдруг ощутили себя студентами проходящими курс дистанционного обучения.

- Развитие организма, его взросление идет до двадцати, максимум двадцати пяти лет. После этого можно с уверенностью сказать, что организм развился до оптимального состояния. Он выполнил свою первичную программу, заложенную в ДНК - созрел. Процессы регенерации тканей, должны поддерживать его в этом состоянии достаточно долго, - Медведев набрал воздуха в грудь, но продолжить ему не дал Бейрут.

- Короче, для лузеров! - оборвал он.

- Если ты мал, то должен, вырасти до эталона, который зашит в твоем чипе, - вторил Жора.

- Отчего тогда я не ощущаю радости? - завопил Бейрут. - Ведь я достиг эталонного совершенства. Может, потому, что через пару десятков лет я начну катастрофически резко приближаться к эталонной горбатой, сморщенной и пыльной старости?

- Что происходит с человеком, отчего он теряет механизмы регенерации? - вновь продолжил Бейрут. - Ведь заменяет же он в молодости почти весь организм за несколько лет. Почему процессы воссоздания клеток перестают работать, когда он стареет?

- И почему он не может, как ящерица, регенерировать поврежденные органы? - поддержал друга Жора.

- Я тут на днях по Инету бродил и наткнулся на прикольную инфу заумно-генного ученого, - подхватил эстафетную палочку Бейрут. - Оказывается, гены, которые отвечают за регенерацию у теплокровных животных, существуют и в нашем организме. Ученый предположил, что они отключились из-за мутации. Давно ... когда обитатели Земли разделились на теплокровных, рептилий и амфибий. Он пишет, что ему удалось даже включить эти гены, но только на время. Потом они опять заснули.

Бейрут вздохнул и неожиданно закончил.

- Я вообще-то считаю, что виноваты управляющие программы, которые прописаны в нас.

- Какие вы все умные! - с издевкой, нарочито растягивая слова, произнесла Светка. - А ты не подумал, что старость - это и есть результат нормальной работы этих программ?

- Не у всех! Были и те, кто не подвержен влиянию вируса, - неожиданно раздался в голове голос Тромба, но Дмитрий не обратил на него внимания, отложив дискуссию с бойцом на будущее.

- Мы все больны, - тихо произнес он вслух, вспоминая слова Тромба.

- Чем же это?.. - поинтересовалась Светка, и Дмитрий почувствовал ее тревожный взгляд.

- Вирус, - буркнул он и отвернулся. - Нас убивает вирус - существо, очень похожее на разумное. Программа, написанная в биохимическом коде. Этот вирус - часть нашей ДНК. Он влияет на работу мозга и других органов. Уничтожить эту заразу крайне сложно. И самое страшное, что она может стать разумной, если ее вынудит к этому среда.

- Ты хочешь сказать, что твой вирус обладает мыслительным аппаратом наподобие человеческого мозга? - простонал Иван Петрович.

- Зачем придумывать велосипед, если можно использовать уже готовый? Чем плох наш мозг? - вставил Бейрут.

- Не совсем так, но... - Потемкин задумался.

- Нельзя уничтожить вирус, не трогая мозг.

- Но тогда можно запросто повредить личность, - предположил Бейрут. - Я так понимаю именно это произошло с вашим Славкой.

- Как же тогда он сумел не сойти с ума? - поинтересовался Жора.

- Ненаучная фантастика, - развел руками профессор.

- Может, бомба с вирусной начинкой, которая осталась на месте «Синариона», уничтожила всю закачанную в мозг информацию. Может, вирусы пожрали друг друга без остатка, а мозг остался незатронутым, - профессор мотнул головой, отметая бредовое предположение. - Нет, это чушь! Тогда мальчик остался бы простым человеком!

- Простой человек? Уровень бога, я бы сказал, - завистливо пробормотал Бейрут. - Может ему кто помог?

- Согласен, брат, - поддержал его Жорка.

- Ленин-де умер, Сталин-де умер - пора и нам, однако - засмеялся Анатолий.

Жора, нахмурившись, уставился на телохранителя, водителя и шутника.

- Глубокомысленно, но непонятно. Переведи! - попросил он.

- Дмитрий смог избавиться от вируса, Славка смог. Может, и нам пора попробовать? Давайте подключимся к вашему металлолому и все...

- И все строем в дурку! Как пионеры, парами, дружно взявшись за руки, - прошипел сквозь зубы Бейрут.

Дмитрий, не обращая внимания на царившее в конференц-зале оживление, закрыл глаза. Вытянув руки перед собой, словно сомнамбула, шагнул вперед.

- Я же говорил вам! - заорал Бейрут.

Однако громкое восклицание, встретившись с подрагивающим облаком испуганного молчания, рассыпалось на отдельные бессмысленные звуки и тут же растворилось.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Слышно было лишь тихое шуршание компьютерного винчестера.

Динамики ноутбука учащенно задышали, словно живые, передавая каждый звук прижавшихся к микрофону хакеров.

- Я понял! - прошептал Дмитрий.

Дрожащий вокруг него воздух слегка размазал движущийся силуэт.

- Вот это фотошоп! - только и сумел выдохнуть Бейрут, озадаченно почесывая в затылке.

Он сидел в своей комнате открыв рот, и смотрел на то место, где секунду назад стоял Жора. Только что он был, а теперь исчез.

Дмитрий встряхнул головой и весело произнес, обращаясь к Медведеву:

- Все в порядке, профессор. Можно и во времени прыгать.

- Кто стер брата по клаве? - всматриваясь в изображение Димки, промычал Бейрут.

- Если я правильно понял... - Дмитрий задумался. - Он ждет там, где я его оставил.

Как только он это сказал, воздух рядом с Бейрутом потемнел, задрожал, и из подрагивающего облака вывалился вопящий во все горло Жорка.

- Это покруче американских горок!

Его довольная физиономия сияла, словно у ребенка, получившего наконец долгожданную игрушку.

Медведев, заметивший недоумение во взгляде Потемкина, подошел поближе и, положив руку на плечо, тихо спросил:

- Что-то не так, друг мой?

- Я прыгнул к ним. Захватил Жорку и перенес его во времени.

- А его зачем потащил? - недоумевающий Медведев качнул головой.

Дмитрий виновато уставился в пол.

- Свидетель, значит, понадобился. - профессор немного помолчал и спокойно продолжил:

- А если бы он застрял там, где ты его оставил? И если не застрял, тогда что, собственно, не так?

- Он нужен был для калибровки прицела, - задумчиво пробормотал Дмитрий и тут же спохватился. - Я оставил его в нескольких секундах впереди и немного левее.

- Как это «впереди»? - едва ли не взвыл Иван Петрович.

- Впереди во времени, в будущем, - рассеянно пояснил Потемкин. - Немного сместив в пространстве - до своей квартиры.

- То есть ты оставил его несколькими секундами позже в твоей квартире, - уточнил Медведев. - Я думаю, во всем виновата выталкивающая сила, стремящаяся вернуть его назад, - размышляя вслух, он время от времени забавно потирал кончик носа. Выглядело это настолько смешно, что Дмитрий не смог сдержаться.

- Я говорю ерунду? - обиженно спросил Медведев, заметив улыбку собеседника.

- Чем дальше прыгаешь, тем больше сила выталкивания. - Дмитрий, соглашаясь, кивнул, спрятав улыбку. - В принципе, правдоподобно.

- Ты исчез, и вместе с тобой исчезла направляющая его сила. Выталкивающая оказалась больше, и он вернулся к точке отправления, - закончил пояснения Медведев. - Только возвращение у него заняло больше времени. Видимо, существует коэффициент замедления, и его можно вычислить.

- Вам бы все усложнить, профессор. Прыгает - и хорошо! Нужно побольше практиковаться, а опыт придет, - махнул худой рукой Жора. - Не будет же он каждый раз высчитывать коэффициенты временного трения и решать системы уравнений.

- Че думать? Трясти надо, - вмешался Бейрут, сотрясаясь от смеха. - Молодец, Жорка! Штырь логика.

- Вы хотите сказать, что если я затащу его лет на двести вперед... - улыбаясь, произнес Дмитрий.

- ...Он все равно вернется назад, - продолжил Медведев.

С улыбкой он посмотрел на Потемкина и тут же помрачнел.

- Вернется-то да, он вернется. Вот только когда? - пробормотал он устало, тяжело вздохнул и тут же с горечью добавил:

- Обманул, получается, Славка: не переместить ее - выталкивающая сила назад вернет.

Профессор разговаривал сам с собой.

Динамики ноутбука вдруг заскрипели.

- Если вам больше нечего сказать, то мы двинем в церковь!? - вопросили они голосом Бейрута.

Медведев удивленно посмотрел на Дмитрия.

- Черт! - пробормотал тот. - Чуть не забыл. Я бы тоже к вам подключился, но боюсь, мне там будут не рады. - Потемкин потянулся над ноутбуком.

Тот мигнул: отключились хакеры. С экрана на зевающего Дмитрия смотрели уставшие родные глаза.

- Димчик, я с ног валюсь, - прошептала Светлана. - Всю ночь не спала. Отца ждала.

Девушка, послав в камеру воздушный поцелуй, отключила связь.

* * *

Трудно заснуть, когда спать совсем не хочется. Все мешает: одеяло, постоянно сползающее с кровати; жесткая подушка, громкие шумы за стеной. Сложная задача становится почти невыполнимой, если ко всему этому прибавить громкие удары сердца соседского кота, шуршание кровяного потока о стенки сосудов, скрип изношенной сердечной мышцы деда Трофима. Однако безвыходной она кажется только обычному человеку, а Дмитрий просто закрыл глаза... в сто первый раз... и приказал мозгу отключиться от внешних раздражителей.

Наконец-то пришла долгожданная расслабленность и тяжесть в веках - но вместе с этим появилась нарастающая тревога.

Кто-то невидимый, большой и грозный приближался, озаряя окружающее пространство яркими вспышками.

Прислушиваясь к своим ощущениям, Дмитрий невольно сжался в ожидании боли. Залпом крупнокалиберной артиллерии прямо в корпус непотопляемой субмарины громыхнуло ворвавшееся в жизненное пространство Потемкина чужое сознание.

- Я прикрою, напарник! - заорал Тромб, становясь перед испуганным человеком.

Обтекающая броня, переливаясь всеми цветами радуги, словно взорвалась, разлетелась во все стороны тысячами мелких брызг.

Дмитрий с удивлением обнаружил вокруг своей головы защитный шлем. Тот поплыл, меняя форму, уменьшился до размеров светящегося нимба, зависшего над головой.

- Хорошо? - спросил Тромб, потирая руки.

- Давай что-нибудь поскромнее, - потребовал Дмитрий, почувствовав мгновенное облегчение.

Давление чужого «пси» значительно уменьшилось. Сияющий нимб упал на лоб узким серебряным ободком, охватывающим волосы.

- Русский витязь, никак не меньше! - воскликнул довольный боец.

Стоя в середине просторной избы, Дмитрий прислушался к своим ощущениям.

«Уютный домик, однако. Интересно! Слова ли Тромба подтолкнули мозг к созданию такого образа, или голос предков из глубины веков подсказал?»

Стены дрогнули. В дубовую дверь гулко ломились. Гость явно не собирался уходить.

- Это он только постучал. Что же будет, когда попытается войти? - недовольно пробурчал Тромб, демонстративно разминая руки. - Делай же что-нибудь!

Дмитрий вновь ощутил неприятное, но на сей раз очень осторожное мысленное прикосновение. Так врач, осторожно прощупывая больное место, пытается найти болевой порог пациента. Защита работала прекрасно, но Тромб прав: нужно что-то делать.

Дмитрий осторожно выглянул наружу, готовый в любой момент скрыться за дверью.

У невысокого крыльца сидел или стоял (а может быть, лежал) гигантский слоноподобный зверь с огромными влажными глазами.

Почувствовав робкое мысленное приветствие, Дмитрий тут же ответил:

- Привет, я Дмитрий. Человек.

Воображаемая улыбка и дружеское рукопожатие вдогонку.

- Русса - гуорк, - неуверенно, очень медленно, словно преодолевая бесконечное сопротивление, произнесло слоноподобное чудо.

Вздрогнув, розовый зверь вдруг растворился, превращаясь в раскаленный огненный шар. Плазменная сфера, нетерпеливо подрагивая, взлетела в воздух и взорвалась. На ее месте вновь стоял большой розовый слон. Два глубоких, точно бездонные колодцы, глаза безотрывно смотрели на Дмитрия. Юноша присмотрелся. Что-то поблескивало в их глубине. Едва заметные тусклые крапинки вдруг поплыли перед глазами, приближаясь и превращаясь в яркие звезды. Казалось, огненные светила проплывают перед глазами, проходят мимо и исчезают вдали.

Небесная картина заметно изменилась: звезды пропали, и то, что раньше казалось звездами, превратилось в мириады сверкающих спиралей, шаровых звездных скоплений, плоских галактических линз, ярко светящихся газовых туманностей, рассыпающихся на мириады более мелких сияющих светляков.

Вселенная предстала во всей красе перед удивленным зрителем. Вздрагивая от взрывов сверхновых, пульсировала в радиодиапазоне, излучала в ультрафиолете. Темнеющие в инфракрасной части спектра умирающие коричневые карлики соседствовали с голубыми сверхгигантами, расплескивающими энергию во всем видимом и невидимом диапазоне. Жесткие гамма-лучи, пересекаясь с невесомыми нейтрино, не замечали присутствия друг друга так же, как и миллиарды лет назад. Абсолютная тишина и катаклизмы вселенского масштаба в бесконечной пустоте.

Вдруг где-то на пределе слышимости, в бесконечном далеке появился тихий, едва уловимый звук. Комариный писк или вздрогнувшая струна. Усложняясь и распадаясь на множество других, звуковое колебание постепенно перешло в невнятное бормотание незнакомых слов, и только после этого пространство содрогнулось, озаренное яркой мыслью:

- Мы - гуорки! Мы разумны, и мы ждем.

Вселенная ожила. Мысли заметались в космическом пространстве, перемещаясь от звезды к звезде, от планеты к планете: перебивая друг друга, разумные торопились быть услышанными.

- Мы силти, и мы ждем!

- Мы юоки, и мы ждем!

Голоса раздавались со всех сторон, но так продолжалось недолго. После взаимного представления участники короткой переклички вдруг замолчали.

Дмитрий прислушался к тишине. Оглядевшись вокруг, заметил, что одна из звезд, казавшаяся наиболее близкой, затенена, словно неактивная кнопка на экране монитора. Ему вдруг показалось, что стоит только кликнуть мышкой и...

Куда его вынесет в следующий момент, он не знал, но неожиданное желание, появившись на мгновение, больше не уходило.

Дмитрий поддался соблазну и коснулся то затухающей, то вспыхивающей искорки рукой. Она мгновенно приблизилась. Пронеслась мимо, на мгновенье зависнув за спиной, словно ждала его.

Он метнулся вперед.

Звезду сменила стремительно приближающаяся планета, скованная ледяным панцирем. Снежная безжизненная равнина, протянувшаяся от южного до северного полюса, неожиданно вспучивалась в районе экватора. Круглый плоский пятак в несколько десятков километров, торчал посреди снежного безмолвия.

Покрытое буйной растительностью, грязное пятно на идеально белом фоне - неестественное зрелище. Но стоило присмотреться, и тут же становится понятно, что самое страшное и отвратительное ждет зрителя там - внизу.

Сотни обезображенных трупов, разорванных на куски, трехруких и большеголовых, валялись среди деревьев.

Битва, по всей видимости, уже закончилась. Крупные ракообразные твари, раздвигая густую зелень, добивали отвратительных жуков, разбивая им головы большими клешнями.

- Победа силти! - произнес в голове громогласный голос.

Планета рванулась прочь, покрывшись огненными сполохами, разваливаясь на куски; исчезла в темноте космического пространства.

Гипнотическое наваждение гигантских глаз мгновенно развеялось, уступая место ощущению неуверенности и вины.

«Они вычислят меня», - почувствовал Дмитрий испуганную мысль, метнувшуюся в глазах гуорка.

Дрожащее розовое тело покрылось крупными маслянистыми каплями. Дмитрий зажал нос, стараясь спастись от запаха, исходящего от испуганного Русса. Это был едкий запах концентрированного страха.

Русса вздрогнул всем телом и громко взвизгнул.

Мгновение... и все пропало: подмигивающие звезды, безумные сражения, бездонные глаза и, наконец, сам гуорк.

Словно ничего и не было. Сон и больше ничего.

Уставший от дневных впечатлений мозг продолжил свое путешествие в царстве Морфея в гордом одиночестве. Даже боец был изгнан в свою пещеру.

* * *

- Ты смотрел третью часть фильма «Звездный десант?» - спросил Анатолий, как только открыл глаза.

Дмитрий проснулся давно, но вставать не хотел.

- А она уже вышла? - насторожился он, чувствуя подвох.

Привычка поваляться в постели - может, и вредная, но безумно приятная. Приоткрыв один глаз, он с удивлением уставился на телохранителя.

- Вышла или нет, не знаю, но я ее сегодня ночью посмотрел. Как вспомню, так вздрогну: жуткое зрелище, - потягиваясь, просипел Анатолий и, вынырнув из-под одеяла, спустил ноги с дивана.

- Раки убивали трехруких тварей на ледяной планете? - прошептал Дмитрий, с замиранием сердца ожидая ответа. Впрочем, по расширяющимся зрачкам Анатолия он уже понял, какой ответ услышит.

Телохранитель удивлялся недолго - до первого зевка.

- Подсматриваешь понемногу? Извращенец! - обиженно выдохнул он, но в последний момент сфальшивил, задержал воздух в груди.

Вместо предполагаемой обиды получилось восхищенное удивление.

- Да нет! - возразил Дмитрий, подразумевая, что он не читает мысли, но вслух этого не сказал.

Может, потому, что это было бы не совсем правдой (точнее, совсем не правдой). Может, потому, что не хотелось долго и нудно объяснять, что он принципиально не пользуется новым даром.

- Просто и я тот же сон видел, - пояснил он неуверенно.

- Не сон! - крякнул Анатолий.

Он начал утреннюю зарядку: приседал, задирал ноги, подпрыгивал.

- Что значит - не сон? - удивился Дмитрий.

- Я говорю, что это был не сон! - выкрикнул Анатолий в перерыве между прыжками и, подумав, присовокупил:

- Для меня это были как бы наводки чужого сна. Только сейчас начинаю понимать, почему у меня иногда перевод пропадал, и картинка путалась: то жуки, то женщины!

Телохранитель прекратил приседания и, задумавшись, пристроился на краю дивана.

- И какой, к черту, может быть перевод во сне? Похоже, это я - вуайерист поневоле. Тьфу ты! Подсматривающий! С ума с тобой сойти можно, - выговорившись, Анатолий опустил голову.

Глубоко вздохнул, громко выдохнул. С минуту посидел молча, затем вскочил и бросился бегом из комнаты.

- Кто не успел, тот опоздал! - раздался его торжествующий крик.

Зашипела вода, словно кто-то разбил яйцо на раскаленной сковородке. Анатолий загорланил жизнерадостную песню:

«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская земля.»

В дверь позвонили, и на пороге появился Иван Петрович Пугачев.

Помятое лицо, взъерошенная шевелюра, отсутствующий взгляд - типичный портрет нетипичного интеллигента, всю ночь решавшего глобальные проблемы.

Можно было предположить, что он только сейчас проснулся - не успел умыться и привести себя в порядок.

- Ребятишки! Мы там поесть приготовили с профессором, - махнув рукой куда-то вниз, он тут же поправился. - Вернее, готовил профессор, пока я спал. У вас-то, наверное, шаром покати, так что - добро пожаловать к нашему столу.

Прислушавшись к шуму в ванной, Иван Петрович уважительно хмыкнул:

- Советский жизнерадостный клас...сик? Мало кто помнит старые песни!

- У вас душ свободен? - Дмитрий кивнул в сторону взвывшей двери, неожиданно перешедшей на фальцет. - Наш Нью-Витас еще долго плескаться будет.

- Нет! - улыбнулся гость. - У нас та же история. Я умывался на кухне, - захватив взлохмаченные волосы пятерней, Пугачев попытался пригладить непокорные вихры.

- Профессор в армии, наверно, поваром был, - продолжил он. - Встал с утра пораньше, наготовил еды на батальон, и отмокать. Репертуар только у него печальный, не как у вашего певца: все вокруг «Сулико» вращается, хоть и с некоторыми интерпретациями, - досказал Пугачев и повернулся, чтобы уйти.

- Да! Приходите через полчасика!

По примеру Иван Петровича, Дмитрий почистил зубы над кухонной раковиной и стал ждать выхода Анатолия.

Прежде чем знаток песенного репертуара времен развитого социализма появился на пороге кухни, разгоряченный и девственно чистый, Димке пришлось прослушать еще несколько неизвестных шедевров прошедшей эпохи.

- Мог бы постучаться, - заметил телохранитель, когда узнал, что их ждут. - Я бы поторопился.

Дмитрий вспомнил Тромба, его слова об униженности человека, стоящего перед дверью, и широко улыбнулся.

- Успеем!

За три минуты до назначенного времени они с Анатолием стояли на пороге квартиры Пугачевых. Дмитрий нажал на кнопку звонка. В ответ на неприятное треньканье в квартире что-то загрохотало, словно в прихожей уронили шкаф.

Входная дверь открылась, и на пороге, появился пошатывающийся Ванькин. Голова его была перевязана грязным бинтом, словно у партизана времен Великой Отечественной войны.

Дмитрий был готов к такому повороту событий: он еще на лестнице ощутил мысленное присутствие потерянного атлета.

Другое дело - Анатолий. Смотреть на него без улыбки было невозможно: открытый рот, выпученные глаза.

- Но... Как? Ты же! Взрыв! - Телохранитель выталкивая слова, заикался.

- Я тоже рад вас видеть, - улыбнулся Ванькин, вконец вводя Анатолия в ступор.

- Шутит? - удивленно выдавил тот.

- Нет, господа, это - не наш Ванькин! Плохая подделка! - пискляво прокричал Анатолий, задирая голову к потолку.

Из-за спины раненого атлета, как из-за стены, выглянул Иван Петрович.

Мужчина развел руки в стороны и, оправдываясь, пролепетал:

- Вот! Только что зашел.

Анатолий подошел к Ванькину вплотную и, прильнув к широкой груди, серьезно произнес:

- Мы рады.

- Я же говорю вам. Как только на улице стихло, я сообразил, что пришло время тяжелой артиллерии. Сразу заметил базуку за спиной у одного из нападавших. Думаю: ребята серьезные, не в шашки играть пришли. Сообразить-то успел, а спрятаться - нет. Метнулся к подвалу, ну тут и зашелестело. Словно песок в металлическое ведро. Ба-бах! Рвануло так, что кишки в животе закипели! Взрывной волной меня на полпути догнало, и - пинком под зад. Повезло, что дверь в подвал оказалась не только не запертой, но и петлями внутрь - сбавила скорость. Я при памяти был, хотя соображал туго, - задыхаясь от непривычного многословия, Ванькин замолчал, перевел дух и продолжал уже более размеренно:

- Короче! Влетел я башкой прямо в бетонную стену и тут же отключился - похоже, надолго. Пришел в себя, когда наверху уже все стихло. К тому времени приехала милиция. Но и она уже отъезжала, пока я соображать начал. Я особо светиться не решился. Осмотрелся - никого: ни профессора, ни бойцов.

Ванькин ощупал перемотанный бинтами череп и тихо застонал:

- Что ж так не прет, блин!

- Тебя как звать, боец? - впервые без иронии спросил Анатолий, и в его голосе проскользнули нотки дружеского расположения.

- Илья! - буркнул Ванькин, смутившись, чего от него никто не ожидал.

- Ты не прав, брат Илья. Рубаха на тебе от рождения - везунчик ты! - возразил Анатолий и, подойдя к здоровяку вплотную, хлопнул его по квадратному плечу.

- Голова у тебя, похоже, крепкая, братишка. Сотрясения мозга нет? - с сочувствием спросил водитель, телохранитель и просто хороший человек, разглядывая бело-марлевую чалму, нелепо болтающуюся на макушке здоровяка.

- Это же кость! Братишка, - воскликнул тот осторожно, словно пробуя на вкус последнее слово. Прикоснувшись к голове, улыбнулся и продолжил:

- Были бы мозги, было бы и сотрясение. С мозгами я не бегал бы по подъездам, прикрывая задницу страдающим умникам.

- Работа у нас такая, Илья, - выдавил Анатолий, с трудом сдерживая смех.

- Чужую задницу прикрывай, а про свои мозги не забывай. Пригодятся еще в хозяйстве. Ты так не думаешь?

Звук падающей воды стих, дверь ванной открылась, и с довольным сопением наружу вывалился раскрасневшийся профессор.

Влажное полотенце коварно скользнуло вниз, едва не покинув крепкие бедра Медведева, но он резким движением водворил ткань на место.

Мелькнули напрягшиеся мышцы, рельефно обозначился пресс, начинающий заплывать легким жирком.

Оглядев фигуру профессора, Анатолий уважительно хмыкнул. Кашлянул и Ванькин.

Профессор вздрогнул, широко раскрыл глаза, на секунду замер, а затем, приблизившись вплотную к большому телу, с чувством затряс протянутую могучую руку.

- Ты прости меня, - пробормотал он, растерянно улыбаясь. - Я думал, тебя взрывом накрыло.

Придя в себя, профессор заставил Ванькина повторить рассказ. Слушал внимательно, не прерывая, и только когда рассказик замолчал, задал вопрос:

- Илья, а ты случайно не заметил ничего необычного? Ну, люди знакомые или...

- Полковник Коваль!? - то ли спросил, то ли подтвердил атлет.

- А я думал, мне показалось, - зло прошипел Медведев.

- Я тоже так думал, пока вы не спросили, - возмутился Ванькин, с хрустом сжимая кулаки. - Продался, гад?!

- Да нет, Илья. Здесь служители Господа задействованы, а они индульгенции раздают охотнее, нежели деньги. За тысячи лет ключиков к человеческой душе они выточили нескончаемое множество, - прорычал профессор, отворачиваясь.

- Не зря, значит, я ему звонить не стал, - обиженный здоровяк покосился на телефонный аппарат и тот, словно почувствовав взгляд, вздрогнул, нерешительно тренькнул и, уже не прерываясь, громко зазвонил.

Маленькая трубка растворилась в широкой ладони Геракла.

- Какой Игорь? Какой монах? Вы куда звоните?

- Тьфу ты! - буркнул он, протягивая телефон Дмитрию.

- Это Игорь! - сквозь непонятный треск прорвался торопливый голос .

Динамик скрипел, хрустел, всхлипывал - одним словом, вел активную, одному ему понятную жизнь.

Наконец, трубка успокоилась и взволнованно прошептала:

- Дима, я один не справлюсь. Компьютеры работают даже без питания, пытаются подключиться к Интернету, - трубка коротко щелкнула, молча задышала в ухо и отключилась.

Дмитрий постучал по рычагу старого аппарата пальцем, надеясь извлечь хоть какие-то звуки, но он молчал. Не гудел, не шипел, а именно молчал, потеряв интерес к внешнему миру.

- Тромб, что там у тебя? - мысленный призыв высветил согбенную фигуру, замершую над экраном монитора.

Боец, как они и договорились, находился на переднем крае обороны, анализируя основные изменения в мировой паутине.

- Вирус уже разросся настолько, что церковной сети ему мало. Он пользуется приемами, которыми в свое время применял и я: проны, антипроны проникают везде, и бороться с ними уже сейчас затруднительно, но он создает новые, более совершенные образцы. Короче! Он усложняется, самовоспроизводится, используя все, до чего может дотянуться.

Тромб замолчал, прислушиваясь к чему-то, и после небольшой паузы продолжил:

- Он расширяет сферу своего присутствия в сети - компьютер за компьютером. Захватив машину, он врастает в ее структуру намертво.

- Что значит намертво? - удивился Дмитрий.

- Это значит, что с компьютерами происходит то же самое, что и в храме: они видоизменяются на физическом уровне. Он переделывает под себя электронные платы, увеличивает вычислительную мощность. Хорошо, хоть ноги у них не растут, а то бы разбегаться начали.

- Откуда энергия в отрезанном от электросети компьютере? - раздражено воскликнул Дмитрий, срываясь.

- Кто тебе это сказал? - спросил Тромб спокойно.

- Божий человек, Игорь. А то ты не слышал!

- Не поминай имя божье всуе, напарник! - смиренно произнес виртуальный сосед. - Оскорбительно это!

Дмитрий икнул, прикусил язык и на мгновение потерял дар речи.

- Я атеист, и я в своем уме! - мысленно завопил он. - В своей голове что хочу, то и думаю!

- Не сердись! - ласково прошептал Тромб. - Посмотри лучше вот это!

В голове зашумел информационный поток распаковывающихся архивов.

- Не смей! - Дмитрий мгновенно создал и запустил программу упаковки хлынувшей в сознание информации.

Параллельно с этим он отрезал Тромбу все каналы поступления внешней информации, ослепив, оглушив и подвергнув анестезии навязчивого проповедника.

- Дискриминация по религиозному принципу, - глухо и невнятно, имитируя речь человека, которому зажимают рот, произнес Тромб. - Ты же не затыкаешь уши и не закрываешь глаза, когда видишь рядом с собой священнослужителя.

- Менеджеры от Бога не священны и служат только своему благополучию, - безапелляционно заявил Дмитрий. - Все! Дискуссия окончена!

- Но это же не демократично! - попытался противостоять электронный диссидент.

- А тебе никто и не обещал демократического будущего. У меня свой царь в голове! - Дмитрий с трудом успокоил возмущенный, закипающий разум и улыбнулся.

- Монархия, брат, не обессудь!

Пожалев отрезанного от внешнего мира пленника, Потемкин восстановил все связи Тромба.

- Уфф! - облегченно выдохнул прозревший боец, но тут же вскочил и заходил из угла в угол, меряя виртуальную пещеру нервными шагами.

- Если мы не остановим продвижение вируса, то боюсь, людям вскоре придется забыть не только об Интернете. Промышленность, энергетика - все, что в своей работе требует использование компьютеров, канет в Лету. Это коллапс! - нервничая, Тромб сжимал кулаки.

«Совсем как человек», - подумал Дмитрий.

И в этот же момент услышал:

- Мое место в сети! Я выпустил его - я и остановлю.

- Тоже мне, Тарас Бульба нашелся, - попытался пошутить Дмитрий, но на душе у него было совсем не весело.

Он понял, что переубедить бойца не удастся. Вспомнив при этом, с каким трудом Тромб противостоял вирусу в его организме, он вдруг ощутил жалость к электронному другу.

- А получится?

- Желательно иметь неплохую компьютерную базу, чтобы осуществить первую загрузку, - пробормотал Тромб возбужденно. - Рано или поздно это должно было произойти. Нам становится тесно в одной голове.

- Тогда упаковывай чемоданы, дружище! Будем искать для тебя подходящее жилье, - заявил Дмитрий бодрым голосом, проглатывая комок, подступивший к горлу.

Затрещал телефон.

Светлана, сбиваясь и глотая слова, затараторила, не останавливаясь, не давая Потемкину вставить ни единого слова.

Исчезновение отца, который до сих пор не появлялся, невозможность оставаться одной, беспокойство за его, Димкину жизнь - все смешалось в одну кучу, в вопль отчаяния безумно уставшей, испуганной девушки.

- Может быть, мне приехать к тебе? - нерешительно спросила она, выплеснув на молодого человека ведро неразбавленных девичьих страхов.

- Я не смогу оставаться дома. И тебя с собой взять не могу, - оправдываясь, пояснил Дмитрий. - Слишком опасно!

Едва ощутимо коснулся щеки разгоряченной девушки рукой, несмотря на разделявшее их расстояние, почувствовал нервное подергивание мышц лица, нежно погладил по голове.

В мозгу тут же заискрилась веселая девичья улыбка.

- Ладно, волшебник. Мокрые глаза - еще не слезы, а слезы - еще не трагедия. Хочется быть сильной девочкой, но только бабскую натуру не спрячешь - прорывается, - мгновенно успокоившись, иронично и жестко выдохнула Светка и положила трубку.

- Все! Не знаю, как вы, а я есть хочу, - возмутился Анатолий, предваряя попытку Медведева что-то сказать освободившемуся Потемкину.

- Вообще-то, именно об этом я и хотел сказать. Прошу к столу. - приглашающим жестом Медведев указал на заставленный тарелками стол. - Чудные блинчики получились: с творогом, с мясом, с грибами.

- Профессор! Если бы вы задумали уничтожить людей, с чего бы начали? - поинтересовался Дмитрий, жадно вгрызаясь в горячую вкуснятину, размазывая сладкий творог по восторженному небу. Сдерживая вздох удовольствия, он все же не устоял от соблазна и довольно замычал.

- С энергетики! - не задумываясь, ответил Медведев, выкладывая на мгновенно опустевшую тарелку очередную порцию блинчиков.

- Я бы захватил все электростанции и начал диктовать человечеству свои условия. Сегодня человечество без энергии беспомощно: ему холодно, голодно и очень скучно, - продолжил профессор свою мысль.

- Диктовать условия, договариваться,- пробормотал Потемкин. - Я не это имел в виду.

- Конкретизируй начальные условия, - попросил профессор.

- Вы настолько злы на людей, что решили их уничтожить. Вы в ярости, но у вас нет других средств воздействия, кроме электронной сети, - пояснил Потемкин.

Он знал, что организм, несмотря на возросшие энергетические потребности, в еде уже не нуждается, но лишить себя удовольствия ощущать вкус пищи не мог.

- Тогда бы я ... попытался взломать сеть ближайшей атомной электростанции, и устроить аварию, как в Чернобыле, - продолжил профессор, заинтересованно разглядывая Дмитрия. - Все человечество этим не уничтожить, но ...

В голове запрыгали мысли, освещая заваленную вопросами комнату. Вопросами, ответов на которые Дмитрий до сего момента не знал.

«Был вирус - не было энергии. Не стало вируса - энергия прет со всех сторон, насыщает, переполняя каждую клетку тела. Организм едва справляется с перегревом. Может, коварный паразит способен управлять энергетическими потоками, и не только в организме? Сумел же он каким-то образом перестроить церковные компьютеры так, что те работают даже с выключенным питанием! Кто мог придумать такого монстра? И главное - зачем?»

- Нужно действовать, пока не поздно! - Тромб прервал размышления Потемкина. - Нужно найти место. Чтобы я мог подготовиться к войне с твоим изгнанным симбионтом.

Мысль о том, что Тромб является таким же симбионтом, как вирус, заползла в голову, но Дмитрий изгнал ее, не желая оскорбить виртуального товарища.

- Какая у нас ближайшая АЭС? - поинтересовался он.

- Обнинская, - ответил Тромб мгновенно, - но ее законсервировали недавно. Там ему делать нечего. Следующая - Калининская. Три энергоблока. Мощности хоть отбавляй. Я подсчитал вероятность. Если вирус куда и двинется, то только сюда.

- Обоснуемся там! - согласился Дмитрий.

Он быстро поднялся из-за стола, настраиваясь на прыжок.

- Что делать будем? - спросил Анатолий.

- Расчистим место для драки, - не задумываясь, ответил Дмитрий.

Вся честная компания, приостановив уничтожение мучного запаса, безмолвно воззрилась на него.

Илья, почувствовав напряжение момента, незаметно для окружающих стянул с головы марлевую повязку, захрустел суставами. Расправив плечи, здоровяк вновь превратился в мифического героя - Геракла.

- Вам нужно найти хакеров, - бросил Дмитрий и, заметив утвердительный кивок атлета, шагнул навстречу колышущемуся пятну потемневшего искаженного пространства.

Тело его завибрировало, словно попав в затягивающую струю раскаленного воздуха, вытянулось в направлении образовавшегося вихря. Маленький торнадо, казалось, втягивает молодого человека в водоворот, высасывая из его тела насыщенность красок, растворяя его исчезающий, невесомый силуэт.

- Они должны помочь Игорю, - донеслось из воронки. - Найдите их!

* * *

- Ух ты! - восторженно выдохнул Дмитрий, появляясь в центре большого овального зала, напоминающего рубку звездолета из фантастических фильмов.

Белоснежные, светящиеся чистотой стены превращали фигуры стерильно запакованных в белые комбинезоны людей, бродящих среди яркого переливчатого мелькания тысяч огоньков, в некие подобия ангелов.

Потемкин едва заметно сместился к стене, чтобы не быть замеченным работниками АЭС. Где-то глубоко внизу, под землей бушевали ядерные реакции, выплескивались бесконечные потоки энергии. Закованные в бетонные стены, стиснутые свинцовыми плитами, укрощенные атомы испаряли воду. Вращали турбины, тратя силы на преобразование энергии, которая на выходе стекала в толстые медные провода.

Рай на земле отличался от небесного санатория тем, что находящиеся в нем ангелы, в отличие от своих эфемерных собратьев-небожителей, реально влияли на судьбы миллионов людей. Они, держали в своих руках энергию ядерного распада, каждую секунду давая людям свет и тепло, позволяя работать и отдыхать.

Дмитрий с опаской огляделся и когда понял, что его персона никого не заинтересовала, расслабился.

- Тромб, мы на месте. Как тебе здесь нравится? - поинтересовался юноша, сканируя местную сеть. Компьютеры станции даже на первый взгляд были великолепны.

Потемкина поначалу смутило обилие электронных замков, допусков и паролей, охраняющих файерволов и хитроумных ловушек для непрошеных гостей.

«Конечно, атомная станция - сверхсекретный, стратегический объект, - подумал он, - но нельзя же встраивать замки в замки, усложняя систему до состояния частичной работоспособности.»

- Пятизвездочный отель, только хлама много, - прошептал Тромб.

- У нас предположительно пять минут на открытие доступа и взлом всех охранных систем. Защита плевая - стандартная, за исключением парочки интереснейших сюрпризов. - Я их пометил - не уничтожай, - попросил он Дмитрия.

- Пятнадцать минут на мой переход! Попробую загружаться во все компьютеры системы одновременно. Я отправлю программу инсталляции первой - она будет распаковывать приходящие пакеты. Если заметишь сбой, просто докачай массивы до конца. Нужно спешить. Если наш вирус появится в сети в течение следующего получаса, я не успею подготовить ему достойную встречу.

- Пора, друг. Подключайся! - Тромб улыбнулся одними губами.

Если бы сторонний наблюдатель взглянул на эту беседу глазами Потемкина, он наверняка сошел бы с ума. На фоне десятка упакованных кожаных чемоданов в воздухе висели говорящие губы, навеянные, по-видимому, воспоминанием о прочитанной в детстве книге Льюиса Кэрролла. Они сложились в трубочку и исчезли в чреве одного из кожаных контейнеров. Тромб закончил уплотнение своей виртуальной личности.

Услышав громкий крик, Потемкин напрягся.

В открывшихся неподалеку дверях появились могучие плечи, и лишь через мгновенье - возмущенное лицо охранника. По внешнему виду он не имел ничего общего с ангелоподобными служителями атома. Мощное, бочкообразное туловище, перехваченное портупеей, украшала торчащая на поясе большая кожаная кобура. Ее-то, родимую, охранник безуспешно пытался открыть.

- Ни украсть, ни постеречь! - проворчал Дмитрий после очередной попытки офицера достать пистолет.

Нелепо размахивая руками, полковник наконец-то сумел справиться с непокорным оружием. Остановившись в двух шагах от нарушителя спокойствия, охранник направил ствол в сторону Димки. Он что-то прокричал в миниатюрное переговорное устройство, приютившееся на плече рядом с полковничьими погонами, но голос его потонул в реве сирены, взорвавшей полусонное царство.

Уже не ангелы - суетливые и испуганные люди заметались по залу.

Присмотревшись, Дмитрий заметил, что несмотря на кажущуюся хаотичность движений, все работники подчинены единому рабочему ритму.

- Проникновение в систему! Проникновение в систему! - сменяя рев сирены, забубнил механический информатор.

Защита, установленная на сервере электростанции, мгновенно среагировала на атаку пронов, заранее подготовленных Тромбом.

Выдержав первый удар, сервер попытался отгородиться от внешнего мира, создавая внутренний защитный экран. Активировав персональный файервол, он отсек потоки данных, даже для своих рабочих мест.

Дмитрий огляделся. Допустить этого было никак нельзя, и он был вынужден снова прыгнуть, только на сей раз совсем недалеко - в соседнюю комнату: к администратору местной сети.

Известный в узких кругах как «ядерная вошь», Юрий Горев в свободное от работы время развлекал себя любительским хакингом. Он из спортивного интереса взламывал сервера серьезных коммерческих организаций и не разу не был пойман. Небезобидные виртуальные шалости могли закончиться вполне реальным сроком, но именно это притягивало скучающего админа.

О специфическом хобби компьютерного управляющего знал только Тромб (проны постарались), и потому у Горева был шанс оставаться на свободе еще долгое время - пока в дверь не постучат.

Мелькнула испуганная физиономия исчезающего охранника. В широко раскрытых глазах военного заплескался дикий первобытный ужас.

- Не ммможеет быть!

- Не делай этого! - выкрикнул Дмитрий, появляясь над плечом администратора.

Щелканье клавиатуры на секунду замедлилось, и изрядно постаревшая (лет на сорок) копия Бейрута спокойно произнесла:

- Сам знаю. Я не взрыватель. Ядрена вошь, - невозмутимо представился администратор и, взглянув на Димку, пояснил:

- Ник мой - «Ядрена вошь»! Или «Горе», в миру - Юрий.

Потемкин не мигая смотрел на полноватого стареющего компьютерщика.

- Знаю! - вытолкнул он.

Горев не задал ожидаемого вопроса, лишь кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями.

- A ты, - поинтересовался компьютерщик, сосредотачиваясь на клавиатурных манипуляциях, - тот, о котором говорят все?

- Я Дмитрий.

Всматриваясь в мелькание пальцев, Потемкин пытался понять, чем занят администратор.

Тот пытался перенастроить сеть.

- Твоя работа? - махнул Юрий в сторону вопящего компьютера и, не дожидаясь ответа, уверенно продолжил:

- Наслышан. Но я у себя, а в своем доме, как известно, и ворон соколу глаз клюет. Пободаемся? Уверен, не навредишь: сильный не может быть злым - конечно, если он действительно сильный.

«Вылитый Бейрут!» - подумал Дмитрий и согласно кивнул.

Он внимательно осмотрел систему, пытаясь обнаружить слабые места в программном обеспечении, и тут же увидел небольшую лазейку: туннель идущий от внутреннего сегмента сети, через экран файервола, к внешнему. Светясь грязным светом, программная язва была очень заметна, но мелькающие проны отчего-то не замечали ее. Остановив несущегося мимо проныру, Дмитрий перевел его на ручное управление и затолкнул в зеленоватую прореху. Не прерывая связи с маленьким разведчиком, он быстро направил его к центру управления периферийными устройствами и отключил звуковые драйвера.

Автоинформатор заглох, сирена смолкла, и тут же заговорил Юрий.

- Я, блин, сколько раз говорил этим умникам - офицерам безопасности, что нельзя так загружать систему защитой! - зло процедил он сквозь зубы. - Правила такие! Стандартизация! Погональные гоблины, млин! - кривляясь, пропищал раздосадованный админ, опуская руки.

- Маэстро! - склонил он голову перед Потемкиным...

- Только не мешай, - попросил Дмитрий.

- Если хочешь что-то сделать, делай быстро! - добавил Горев, всматриваясь в изображение с камер слежения. - Охрана будет здесь через пару минут.

Дмитрий быстро - один за другим - продолжал разрушать бесполезные защитные комплексы.

«Нужно успеть уничтожить большую часть, а остальные перестроить, - думал он, не прекращая творить свое черное дело. - Оставлять систему без защиты никак нельзя.»

Помимо вируса, который в любое время мог появиться в сети, существовал еще длинный список желающих получить доступ к управлению атомной станцией - от хакеров, пробующих силы на поприще сетевого бандитизма, до сумасшедших, жаждущих глобальной катастрофы.

Создать виртуальную линию Маннергейма нужно быстро и по возможности качественно.

- Раньше начнешь - дальше в лес войдешь, - пробормотал Дмитрий, сгоняя антипронов, ожидающих во внешней сети, на носители сервера.

Схему построения электронной цитадели разрабатывал Тромб, используя опыт военных строителей начала девятнадцатого века. Именно их незамысловатые приемы показались виртуальному фортификатору наиболее надежными. Линия за линией, многослойная защита закрыла сеть: от протокола до пользовательского уровня.

- Ну все, братишка, крепость внутри цитадели создавать тебе, - выдохнул он, обращаясь к бойцу. Едва заметно подмигнул хозяину виртуального пространства АЭС.

- Все в порядке, Юрий! Доступ пока закрыт для всех, - и для вас в том числе - но это ненадолго.

Система сама даст знать, когда вы сможете войти. Вы только ничему не удивляйтесь, - не преминул дать добрый совет Дмитрий, дружески улыбаясь расстроенному администратору.

- Я готов на все, Мастер. Только скажи, как ты это делаешь, - умоляюще прошептал обладатель необычайного прозвища.

- Он объяснит, - коротко бросил Дмитрий, поворачиваясь к двери.

В голове зашелестел горячий ветер: Тромб спешил к месту будущей битвы.

Учитывая опыт первого переброса, Потемкин зажмурился, ожидая неприятных ощущений, но их не было. Он видел, как бесконечно большие объемы спрессованной информации проваливаются в светящуюся воронку беспроводного соединения. Скорость движения сложных цифровых комплексов росла с каждой секундой. Передислокация бойца готова была превратиться в экстренный сброс - мгновенное катапультирование.

- Всем оставаться на местах! Руки вверх и подальше от клавиатуры! - донесся из-за двери резкий окрик, и на пороге возникли вооруженные охранники.

- Наверняка они видят себя такими же решительными и смелыми, как ковбои в фильмах о диком Западе, - пробормотал Дмитрий, обращаясь к Юрию, поддержавшему его мысль ироничной улыбкой.

- Ты тоже! - ткнув отрешенного администратора прикладом в бок, ближайший автоматчик замысловато выругался, демонстрируя глубокое знание русского языка.

- Наберут уродов на работу, а ты возись с ними, как с малыми детьми, - выдохнул вошедший последним полковник.

Осмотрев помещение, он вздрогнул и широко раскрыл глаза. Его взгляд уперся в грудь Дмитрия. Замерев от дурного предчувствия, командир не смог поднять глаза - он боялся. Боялся снова увидеть Потемкина. В первый раз ему с большим трудом удалось убедить себя, что неизвестный молодой человек, растворившийся в воздухе, - это ответ мозга на стрессовую ситуацию. Не каждый же день приходится слышать тревогу на атомной электростанции. «Показалось!» - нашептывал жизненный опыт, и командир закрыл глаза прежде, чем взглянуть в глаза незнакомца.

Дмитрий осторожно шагнул в сторону и оказался в непонятном на первый взгляд месте. Упираясь спиной в холодный бетон, он кончиком носа ощущал прикосновение гипсокартонной перегородки. Маленький простенок, о существовании которого не подозревал никто, приютил беглеца очень даже вовремя. Оставаясь подключенным к камерам видеонаблюдения, он внимательно следил за происходящим в зале.

Испуганный вояка открыл глаза и обрадованно встряхнул головой, смачно сплюнув, перекрестился.

- Ну, гнида, рассказывай! - заорал, угрожающе надвигаясь на спокойного Юрия.

Пожилой мужчина молча смотрел на полковника, а полковник нервно бил каблуком в пол. Наконец, вояка справился с расплескивающейся во все стороны яростью и нарочито мягким голосом протянул:

- Вошь! Я жду объяснений. Что здесь происходит?

Ядрена Вошь ответил развязно и сквозь зубы, как и положено человеку, не признающему никакие табели о рангах. Его нисколько не трогала суета окружающих охранников.

- Ты же у нас главный! Ты и скажи, что происходит! - прошипел великовозрастный компьютерщик, уставившись на офицера пустыми, немигающими глазами.

- Ну, ты особо не умничай, кровососущее, а то мы тебя быстро!.. - полковник замолчал, сконфузившись. Он сосредоточенно пытался придумать, чем напугать высокомерно улыбающегося компьютерщика.

- Вши водились еще на динозаврах, миллионы лет назад. А вот полковники появились совсем недавно, и надеюсь, что этот вид долго не просуществует, - огрызнулся Горев, улыбаясь.

- Ладно, пишите рапорт! - неожиданно согласился он.

- Сбой в системе безопасности произошел вследствие перегруженности ее защитными программами. Работоспособность восстановлена администратором сети Юрием Горевым в двенадцать часов десять минут. Все! - махнув рукой в сторону двери, хозяин и спаситель сети обессиленно упал в кресло и прикрыл глаза.

Охранники по сигналу командира медленно потянулись к выходу, однако сам полковник не спешил уходить. Дождавшись, пока последний боец покинет помещение, он быстро пересек комнату, вплотную приблизился к Юрию и шепотом спросил:

- Как думаешь: черт есть?

- Уверен, что он сейчас передо мной! - пробормотал Горев, тихо хохотнул и посоветовал:

- В церковь к батюшке, а лучше сразу в дурдом!

Брызжущий слюной полковник, выходя, расплющил дверь о косяк, и его незатихающий голос еще долго гулял по коридорам станции, пугая задумчивые белоснежные тени атомщиков.

- Напарник, ты где? - знакомый, но непривычно далекий голос послышался из-за картонной стены.

Дмитрий ощупал сеть и с удивлением обнаружил отсутствие сервера. Не задумываясь, он прыгнул в комнату, ломая хрупкую перегородку.

- Извините, Юрий! От волнения забылся, где я, - Дмитрий виновато указал на взломанную стену с четким человеческим силуэтом.

- Твой выход из стены меня совсем не удивил - все как положено. А вот то, как ты в нее вошел, - закатив глаза и растягивая слова, Юрий покачал головой из стороны в сторону. - Полный улет.

- Напарник, я уже здесь, - прошуршали динамики, и тут же голос Тромба зазвучал в голове - засверкали голубые зубы блютуза.

- Ты уже в сети? - удивился Дмитрий. - Почему так быстро? И где сервер?

- С твоим организмом быстро не бывает. Ты сам не знаешь своих возможностей, - проглатывая буквы, прокаркал Тромб. - В прошлый раз я сам переезжал на новое место жительства, ты только мешал. Сейчас - другое дело: вылетел как крышка из банки.

Дмитрий с трудом сдержал смех.

- Ты хотел сказать: как пробка из бутылки, - поправил он. - Где сервер? - вспомнил Потемкин.

- Сервер на месте, только он невидим. Я спрятал..

Спокойный голос звучал громко - боец не заглушил динамики, подключенные к компьютерной сети. Очевидно, он хотел, чтобы его слышал не только Потемкин.

Хозяин системы (теперь уже, правда, бывший) порхая мыслью над клавиатурой, устал изображать безразличие.

- Он не просто невидим, он даже неощутим, - восхитился великовозрастный хакер под веселый перестук клавиш.

- Тромб, познакомься - Юрий Горев, администратор твоей сети!

- Нашей сети! - улыбнулся Тромб, появляясь на экране монитора в образе русского воина: в кольчуге, островерхом блестящем шлеме и с тяжелым мечом в ножнах.

- Ну здравствуй, программный воин. Ты в Бога веришь? - спросил он старого хакера.

Дмитрий от этих слов вздрогнул, едва слышно застонал:

- Боже мой! Совсем парень с ума сошел.

- За парня спасибо! А насчет ума ты не прав. Если Бога не существует, почему вы, люди, через слово его вспоминаете? - проворчал Тромб, хитро щурясь с экрана монитора. - Даже ты его постоянно вспоминаешь. Кстати о Боге, тебя наверняка ждут в храме, - вдруг вспомнил боец.

Пожилой, расслабленно восседающий в глубоком кресле администратор, игнорируя теокосмические препирательства гостей, не моргнув глазом, ответил:

-Да, если ты имеешь в виду мировой компьютер, глобальную программу! Верю. А тебе-то это зачем, брат?

- Нам с тобой теперь долго рядом быть придется. Может, даже повоюем вместе, - прошептали динамики голосом Тромба и тут же добавили голосом администратора:

- Хочу знать, кто рядом со мной. Брат.

* * *

Как только Потемкин исчез, ребята заметно поскучнели: Анатолий зевал, Илья лениво хрустел суставами.

- Команда на выход! Будем наставлять атеистов-хакеров на путь божий, - пошутил Медведев, выталкивая недовольного атлета в дверь. - Хватит бездельничать!

Даже Иван, похоже, втянулся в эту безумную схватку с привидениями и борьбу с природными катаклизмами. У нормального человека мозги бы расплавились, а эти хоть бы что - привыкли. Метеорит на голову - все спокойны. Парень исчез, растворился в воздухе - никто и бровью не повел, словно так и должно быть.

Серый подъезд, облупленные стены.

На выходе Илья неожиданно остановился, медленно попятился назад, оттесняя идущего следом Анатолия.

Медведев вытянул шею, стараясь рассмотреть, что могло заставить гору мышц, втиснутую в кожаный плащ, сойти с намеченного курса.

Ванькин отчего-то моментально сник: стал меньше ростом, сузился в плечах. Он пытался спрятаться, протискиваясь между Анатолием и Иваном.

Поднявшись на несколько ступенек профессор разглядел причину остановки. Она сидела на выходе из подъезда и громко рычала, убеждая присутствующих в обоснованности мгновенного усыхания атлета.

- Я собак с детства боюсь! - испугано бормотал тот неотрывно, словно кролик на удава, смотря на лохматого с рыжими подпалинами сенбернара.

Продемонстрировав фарфоровую белизну зубов, громадный пес отвернулся.

Бодрый дедушка, стоящий поодаль, приблизился и положив руку на холку собаки, прошептал:

- Спокойно, дружище: это друзья.

- Добрый день, Трофим Юрьевич, - вышедший вперед Пугачев широко улыбнулся и уважительно глянул на лохматого гиганта. - Смотрю, собаку завели. Большаая! - протянул он.

- Да вот прибился, гулена. Сразу прогнать не смог - теперь уж точно не выгоню. Вначале сомневался - зачем взял, а сейчас, кажется, что без него помру. - Старик вытолкнул лохматого, сопротивляющегося питомца из подъезда. Едва слышно приказал:

- Гуляй, мальчик.

- Да вы не бойтесь, он маленький еще - щенок! Повернувшись к облегченно вздохнувшей команде, старичок-добрячок улыбнулся:

- Здоровый и безобидный, как теленок.

Медведев присмотрелся к прыгающей неподалеку лохматой горе мышц и не сдержался - расплылся в улыбке.

- Как зовут это чудо природы? - кивнул он в сторону резвящегося пса.

- Не знаю, как его звал прежний хозяин, но я почему-то подумал, что для него подошло бы что-то жесткое, чтобы компенсировать бестолковую доброту. Цербер, например.

Дед повернулся к подпрыгивающему псу и громко позвал:

- Цербер!

Сенбернар подбежал к старичку, прижался к ноге, радостно виляя хвостом, заглянул в глаза и негромко тявкнул. Демонстрируя собачью преданность, лизнул руку хозяина.

- Тьфу ты! Голова как решето: забыл, зачем шел. Мне кажется, там за углом ваши знакомые, - старичок одной рукой оперся о голову пса, другой махнул за спину, - худые длинные пацаны с безумными глазами, - и растерянно замолчал. - О чем это я? А, вот! Проблемы у них, - пробормотал дед Трофим, неожиданно поймав утерянную мысль.

Не ожидая указаний, Ванькин выскочил из подъезда, обгоняя Анатолия, исчез за углом. Секунду спустя, с ужасом оглядываясь, он с воплем вернулся назад, чуть было не сбив с ног бегущего следом Анатолия.

Рыча и гавкая, ожесточенно клацая зубами, за ним неслась рассвирепевшая лохматая свора. Бездомные друзья человека, не обращая внимания на Анатолия, атаковали удирающего Геракла.

- Волк телка чувствует издалека! - улыбнулся Анатолий, не останавливаясь. Он беспрепятственно прошел сквозь стаю. Остервеневшее зверье, казалось, не замечало телохранителя. Стая была сосредоточена на более аппетитной добыче, улепетывающей со всех ног.

Комедия готова была превратиться в трагедию, если бы на сцене не появился Цербер.

В два прыжка он преодолел расстояние до брызжущего слюной сгустка тел и встал на его пути непреодолимой преградой: захочешь - не обойдешь.

Не торопясь, ощерив голубовато-белые клыки, Цербер мощными ударами крепких лап распределил братьев своих по ранжиру: больших налево, малых направо. Чем вызвал непомерное уважение Ильи.

- Вот это по-нашему! - оживился тот, постепенно расправляя плечи, вновь превратился в мифологического героя.

- Ванькин, - ироничный голос, прозвучавший за спиной, ввел Геракла в ступор.

Здоровяк замер, сжав кулаки. Лицо его превратилось в маску ярости, заиграло перекатывающимися желваками.

- И почему вы не на службе? - появившийся из-за угла Коваль спокойным жестом остановил бегущего Анатолия.

- Молодой человек! Не спешите! - он махнул рукой за спину и продолжил:

- Там ничего не изменить даже при ваших выдающихся бойцовских способностях. Мальчишки стали сильно мешать нам, лезть куда не надо, а потому их на некоторое время нужно изолировать. Позже мы их отпустим: уберут за собой.

- Мы - это кто? Кому служим, полковник? - спросил Анатолий, заходя за угол дома. И присовокупил, возвращаясь:

- И этот туда же!

- Все мы - рабы божьи! - смиренно провозгласил Иван Васильевич и неловко, словно делал это в первый раз, перекрестился.

- Некоторые до самой старости остаются рабами своей глупости, прикрываясь идеями веры, - вмешался Медведев, пораженный поведением полковника.

Изменения, произошедшие с Ковалем с момента их последней встречи, настолько сильно бросались в глаза, что не заметить их мог только слепой, да и тот почувствовал бы подмену по разнице в голосе и интонации.

- И вы здесь, профессор, - кивком приветствовал Коваль и повернулся, чтобы уйти.

Никакой искры в глазах! Пронзительный, ледяной, завораживающий гипнотический взгляд исчез, сменился пустым мутным взором. Был воин - стал раб, оболочка, задумчиво взирающая на мир смиренная маска.

Подобные перемены происходили с людьми в течение нескольких лет, в крайнем случае, месяцев - когда они ломались под тяжестью обрушившихся несчастий, прятались внутрь себя от боли.

- Там наших хакеров в микроавтобус пакуют, - прошептал Анатолий, подойдя к Медведеву, и еще тише добавил:

- Он прав. Напролом не пробиться - их слишком много. Пробуйте договориться.

- Иван Васильевич! Постойте! - крикнул Медведев в спину уходящему полковнику. - Мальчишки не мешают. Они больше нужны вам, чем нам. Мы только хотим помочь.

В глазах полковника мелькнула искра заинтересованности, и пока она не погасла, Медведев поспешил пояснить:

- Проблему в сети храма создали не Жорка с Бейрутом, как вам кажется, но они могут попытаться восстановить ее работоспособность. Вам это должно быть интересно.

- С чего это вдруг? - хитро в прищур, поинтересовался Коваль.

Сквозь маску безразличия проступило другое лицо - как будто кто-то выглянул из-за стены, кто-то старый и бесконечно мудрый. Может, это и был тот, кто сумел за несколько дней превратить закоренелого служаку спецслужб в безвольную марионетку.

- Еще чуть-чуть, и вы получите неподконтрольную компьютерную сеть, из которой выйдет неуничтожимый монстр, по сравнению с которым все, что раньше приписывали дьяволу, покажется доброй сказкой. Это будет ваше чудовище, выращенное на вашем огороде. Я полагаю, нет необходимости описывать дальнейшее развитие событий. Поначалу возмутятся иноверцы, затем и ваша паства, оставшись без тепла, света и других удобств. Современный мир без компьютеров - нонсенс, - Медведев сделал небольшую паузу.

- Вы этого хотите? - резко выдохнул он.

- Избави Господи, - выставив руки перед собой, остановил надвигающиеся неприятности Иван Васильевич.

Медведев подмигнул Анатолию и громко произнес:

- Ребятки, вы пойдите погуляйте минутку, а мы с полковником потолкуем.

Анатолий зайдя за угол дома, вплотную приблизился к «мерседесу», подышал на затемненное боковое стекло, стер испарину, внимательно всмотрелся вглубь салона. Находящиеся в машине расценили этот жест как издевательство: стекло опустилось, и в том месте, где только что было лицо Анатолия, возник громадный кулак.

Ванькин мгновенно метнулся в сторону автомобиля, пытаясь хватить аргумент силы, но хозяин последнего оказался быстрее. Стекло быстро опустилось, едва не зажав руку Ванькина, провалившуюся в салон автомобиля.

Илья, обойдя машину кругом, присел на капот в позе роденовского «Мыслителя». Пронзительный рев клаксона не заставил себя долго ждать. Двери «мерседеса» открылись одновременно с двух сторон, и выскочившие из машины молодые бородатые крепыши бодро двинулись к Мыслителю.

- Ну что, Илья, продолжим дело Петра Великого! Потреплем бороды, повыбьем пыль из церковных тюфяков! - вскричал Анатолий, возникая рядом с потягивающимся атлетом-философом.

Стоявший неподалеку микроавтобус вдруг ожил, и из распахнувшейся дверцы повалили братья во Христе. Один. Второй. Третий.

- Стойте! - раздался властный голос.

Из-за угла дома появился полковник в сопровождении Медведева.

- Я сказал, стоять!

Доведенные до кипения бородачи неохотно, препираясь, ретировались к автобусу.

Громадный Илья, непонятно когда успевший сбросить пальто, врос в землю, превращаясь в былинного героя. Богатырь скрестил руки на могучей груди. Проступая сквозь тонкую материю рубахи, забугрились напряженные мышцы.

«Илья Муромец - ни больше, ни меньше», - подумал Медведев, подходя к раскрасневшемуся бойцу.

- Спокойно, Илья! - тихо, едва слышно произнес профессор. - Драка нам не нужна.

Конечно, он не надеялся, что разогнавшийся до крейсерской скорости авианосец может моментально остановиться, но того, что произошло дальше, профессор никак не ожидал.

Ванькин повернулся, ухватив бампер «мерседеса», с нечеловеческим ревом оторвал его от земли и приподнял. Штангист, удовлетворенный взятым весом, улыбнулся, бросил руки вниз, отпуская крякнувшую от удивления металлическую кобылу. Сплюнув под ноги, тяжеловес громко топнул и, шумно выдохнув, расслабился.

- Здоров ты, брат, однако! - уважительно протянул Анатолий и обернулся к Медведеву.

- Договорились?

- Враг моего врага - не всегда мой друг, - пробормотал Медведев, приходя в себя. - Похоже, божьи дети озадачены восстанием машин не меньше нашего. То ли фильмов насмотрелись, то ли знают, что у них в сети поселилось. Поторопимся, друзья мои, к Игорю. Может, Потемкин уже там.

- К богу в гости? - буркнул Ванькин, замолчал на несколько секунд и после паузы добавил дрогнувшим, неуверенным голосом:

- Не нравится мне все это. Робею я в храме.

- Не к Богу идем, Илья. Бог там! - Анатолий воздел глаза к небу. - А здесь... не выговоришь... Его промоутеры в рясах и рекламные агентства с крестами, - возмущенно произносил телохранитель недобрые на вкус, угловатые слова.

- Может, я на улице вас подожду? - продолжал канючить поникший здоровяк. - Любому морду могу набить, ничего и никогда не боялся. А в церкви... робею.

- «Ничего не боюсь!» - кривляясь, передразнил Анатолий. - А собачки не в счет?

* * *

Целеустремленная братия при появлении незнакомых людей замерла, молча расступилась, пропуская долговязых хакеров и сопровождающую их компанию.

Войдя в компьютерный зал, Медведев огляделся.

Странные волны, начертанные мелом на камне, расходились кругами: окружность за окружностью со всех сторон вокруг системных блоков.

Профессор замедлил ход. Медленно приближаясь к белой полосе, он вдруг вспомнил первую отечественную страшилку «Вий».

- Как в кино! - пробормотал ученый, осторожно приближаясь в магической черте.

- Не вижу! Поднимите мне веки! - прогудел зловещий голос Анатолия.

Телохранитель как истинный знаток и любитель всего советского, не смог промолчать.

В тот момент, когда до предупреждающей линии осталось полшага, с корпуса компьютера соскочила большая искра. Растекаясь длинным огненным шнуром, разряд прыгнул к профессору. Резко отскочив в сторону, Медведев посмотрел на Игоря.

Большой, нескладный батюшка, не забывал периодически креститься и шептать про себя то ли молитвы, то ли ругательства.

- Добрый день, - устало прошептал он и, глянув под ноги, тихо добавил:

- Двадцать сантиметров за два часа - явное ускорение.

Заметив выгнутые брови профессора, пояснил:

- Не знаю, что за дьявол засел в нашей сети, но защита у него очень убедительная. Бьет так, что несколько часов рукой не пошевелить. С каждым разом все сильнее. Послушник Никофен третий час в параличе. Еще два часа назад граница защиты была здесь. - Ткнув пальцем в линию на полу, Игорь вытащил из кармана кусок мела и начертил новую окружность.

Точнее, это была не окружность, а вытянутый в направлении соседнего компьютера эллипс. При этом он старательно избегал приближаться к рядом стоящему системному блоку. Закончив практический курс начертательной геометрии, Игорь вытер потный лоб и, как бы оправдываясь, прошептал:

- Битый уже!

Медведев улыбнулся, глядя на белые эллипсы. Он где-то читал, что таким образом деревенские жители привязывали курицу к определенному месту. Чертили вокруг птицы замкнутую линию, и она весь день топталась внутри окружности.

- А у вас отличная реакция. Может, попробуете определить границу от этого? - Махнув рукой в направлении соседнего компьютера, Игорь отошел в сторону. - Мне нужно установить расстояние между полями. Сеть с Божьей помощью и следуя совету Дмитрия, мы успели отключить. Где просто разрубили провода, где вырвали из разъемов. Вот только эта пакость успела побывать на всех наших машинах и сейчас пытается заново соединить их. Если это вирус, то он как минимум разумный: Вирусапиенс, если хотите, - пояснил Игорь, в очередной раз поднимая глаза к потолку.

- И к тому же он использует принципы, неизвестные современной науке, - досказал он.

Медведев еще раз пробежал взглядом по вытянутым окружностям..

- Как только очерченные области сомкнутся, сеть будет готова? - предположил он.

- Думаю, что разорвать это, - произнес нескладный монах, коротко кивнув на неровные линии, - мы не сможем!

- А как насчет изолированного металлического щупа? - поинтересовался Медведев.

Похоже, отец Игорь сотоварищи испробовали все способы воздействия на виртуального противника: по компьютерному залу было разбросано множество предметов непонятного назначения: металлические пруты, проволочная сетка, большие листы пищевой фольги, резиновые перчатки.

- Это, - на секунду монах замолчал, глядя в сторону окольцованных персоналок, - не экранируется. Спокойно проходит через металл. Не изолируется: никакие перчатки не спасают, - отец Игорь громко кашлянул.

- Невероятно, но факт! Компьютеры работают с отключенным питанием. Откуда берется энергия, не знаю, но думаю, что потребляется ее гораздо больше, чем раньше. Видели бы вы, что у этих компьютеров внутри! Я посмотрел, так волосы дыбом! Думал, галлюцинации: совершенно нечеловеческая архитектура, - взъерошенный Игорь с каждой секундой все меньше походил на священнослужителя. И все больше напоминал возбужденного хакера.

- Привет, монах! - кивнул подошедший Бейрут и, развернувшись, заорал на возившихся за компьютером в углу священнослужителей:

- Оставьте машину в покое! Гони ты этих гоблинов, пока они последний комп не загубили!

- Я так понимаю, эта лошадка без седока. Вирус ее не достал? - удивился Жора, оттесняя бородатых мужичков. - Почему?

- Это последняя машина на пути вируса к глобальной сети. Пока демон ломал созданную мной защиту, я успел отключить ее от локальной сети. Защиту сам писал! - гордо заявил Игорь и тут же сник.- Минут через десять и ей конец пришел бы. Сильный вирус! - уважительно выдохнул он. - Или может, все-таки не вирус? Слишком умный.

- Интересно, кто мог написать такую агрессивную прелесть? - поинтересовался Жорка, встряхнув руками над клавиатурой, как пианист перед выступлением.

- Вот это нам необходимо узнать в первую очередь, - произнес Потемкин, выныривая из плотного воздушного кокона, вспухшего на кирпичной стене.

- И как можно быстрее!

- Фу! - Сделав глубокий выдох, он отстранился от колышущегося грязного марева.

Хакеры на секунду отвлеклись от компьютеров.

Словно почувствовав появление опасного противника, заревели системные блоки, с ближайшего сорвалась пылающая ветвь разряда и, мгновенно вытянувшись, уперлась в плечо улыбающегося Жоры.

Улыбка мгновенно погасла, превратившись в кривой оскал. В глазах отразилась бесконечная мука. Судорога вытянула тело молодого человека. Выгнув спину, он сотрясаясь в конвульсиях и вопя от боли рухнул на пол. Когда судороги прекратились, замер, словно парализованный.

Бейрут не шевелился, испуганно бегая взглядом от неподвижного товарища к угрожающе гудящему компьютеру.

Сделал шаг, слегка смещаясь в сторону, - компьютер заискрился; сделал второй - с корпуса сорвалась небольшая искра. Не коснувшись долгоногого Бейрута - широко и осторожно шагающего - медленно растаяла в воздухе.

- Всем отойти от машин! - заорал Дмитрий, бросаясь к парализованному хакеру.

В воздухе зашипело. Длинный горящий жгут, протянулся к единственной незараженной персоналке и та, капитулируя задымилась.

Легко подняв Жору на руки, Потемкин отошел к стене.

Ванькин сбрасывая плащ на пол, кивнул Дмитрию. Сам, озираясь, стал рядом.

Виртуальный противник более не выказывал агрессии: не дымил, не шипел, не выбрасывал молний. Захваченный компьютер мирно щелкал жестким диском, но кажущаяся идиллия продолжалась недолго.

Поскрипывание сменилось громкими щелчками электрических разрядов. Компьютер заискрился в местах соединения металлической стенки корпуса с крепежными болтами.

- Закупоривается, гад! - прошептал Бейрут и повернулся к Димке. - Я думал, он рванет в паутину. А он решил окопаться: уверен, нетороплив.

- В паутину так в паутину! Пусть идет! Я знаю, куда он двинется, - уверенно заявил Потемкин.

Дверь распахнулась и на пороге появился Коваль.

- Что здесь происходит?!

Полковник заметил лежащего на полу юношу. Раздражение в его взгляде сменилось непониманием.

Жорка меж тем начал отходить от перенесенного удара: тело расслабленно обмякло, остекленевшие глаза покрылись влажной пеленой. Крупная слеза скользнула по щеке, оставляя за собой мокрую борозду.

- Боже, как больно... твою за ногу! - громко возвестил очухавшийся хакер. Но заметив осуждающий взгляд Игоря, смущенно замолчал.

- Господи! Прости раба своего за сквернословие, - улыбнулся Бейрут.

Воздев глаза к потолку, он прижал сомкнутые ладони и довольно выдохнул:

- Жив братишка! И на том спасибо!

- Ты как? - поинтересовался он у пострадавшего собрата.

- Хочешь знать, как? - неожиданно резко прорычал Жорка. - Возьми большой молоток. Ударь со всей силы себя по голове. Умножь полученные ощущения на сто, и... даже тогда! - Жорка перешел на крик. - Ты ничего не поймешь!

Глаза вспыхнули зеленым огнем и тут же погасли. Тело конвульсивно дернулось, в углах рта появилась кровавая пена. Лицо как-то сразу потемнело, и кожа, словно горящая бумага, сморщилась, мгновенно превратив парня в великовозрастного старца.

- Сделай же что-нибудь! - не отрывая взгляда от засыхающего лица товарища, испуганно заорал Бейрут.

Лишь мгновенье Потемкин смотрел на хакера, но и этого было достаточно, чтобы понять глубину его страданий. Закрыв глаза и сосредоточившись, он не сразу увидел компьютерщика: мешало зеленоватое свечение, исходившее от системных блоков и накрывающее большую часть зала. Темные тени колыхались над светящимися персоналками, тянулись к едва очерченным бледно-красным силуэтам людей.

Наконец, Дмитрий все же сумел различить подрагивающее тело. Пульсируя розовым светом, оно выныривало из насыщенной грязной плесени, вспыхивало на секунду и - снова исчезало. Казалось, что с каждой вспышкой хакер теряет жизненную силу. Дыхание становилось все более тяжелым, сердце просыпалось все реже, чтобы трудно стукнуть и бессильно, надолго замолчать.

Приблизившись к хакеру, Потемкин присмотрелся и увидел, что свечение, идущее от соседнего компьютера, переползло на тощее плечо Жоры. Грязно-зеленое извивающееся щупальце потянулось к голове парня.

Почувствовав грозное дыхание приближающего зверя, Дмитрий непроизвольно вытянул руки и, обхватив вздрагивающие плечи хакера, прижался лбом к разгоряченной щеке.

Организм усердно аккумулировал энергию и, когда ее собралось достаточно много, ударил со всей силой, на которую был способен. Ощущение боли, отступило. Издалека, - из самой глубины зеленоватого облака раздался резкий визг, и извивающееся щупальце, сжавшись, отступило.

Дмитрий открыв глаза, понял, что выиграл свое маленькое сражение: быстро розовеющее лицо осветила блаженная улыбка.

- Илья, уводи всех! Нам здесь делать больше нечего! - не терпящим возражения голосом произнес он.

Он уже не удивлялся своему властному тону, как не удивляла его готовность окружающих подчиняться.

«Кто-то должен быть первым!» - мелькнула в голове появившаяся из ниоткуда мысль; исчезла - не удивив, не испугав.

Следом пришла другая: о том, что вирус может найти способ стать таким же сервером в человеческой сети, как и он.

«Отчего бы ему не попытаться вместо компьютера дотянуться до одного из своих родственников, проживающих в каждом из нас?» - подумал Дмитрий и испугался.

«Если вирус сумеет связаться со своими пусть и менее разумными родственниками, - продолжал размышлять Потемкин, - произойдет катастрофа!»

- После непродолжительных боев команда людей с позором ретировалась, - иронично произнес Бейрут, делая шаг к выходу из компьютерного царства - вирусного государства. - Один ноль в пользу Вирусапиенса.

- Кстати, почему Вирусапиенса? - поинтересовался порозовевший Жорка.

- Догадайся с трех раз, умник! - буркнул Бейрут.

Стоило хакеру заметить, что друг пришел в себя, как он тут же покрылся ядовитыми шипами сарказма и укрылся за броней флегматичности. «Бронированный ежик» подумал, засмеялся, и, обхватив Жору за плечи, поволок к выходу.

- Я думал все, гейм овер! - донеслось до Потемкина.

- Детишки... - пробурчал идущий впереди профессор.

«Чему радуются?» - мысленно проворчал недовольный Дмитрий и, повернувшись, наткнулся на Ивана Васильевича.

Смиренно потупив взор, Коваль попросил:

- Молодой человек, не могли бы вы посвятить хозяев этого места в суть произошедшего здесь представления? Вы, как мне кажется, единственный, кто хоть что-то понимает, - закончил он.

«Агнец божий, да и только», - мысленно прыснул Дмитрий.

- Только в общих чертах, - бросил он, пристраиваясь за перерожденным полковником.

Ступени окончились, тяжелая дверь открылась, перед взором Потемкина предстал массивный дубовый стол. Библия не сдвинулась с момента последней встречи ни на миллиметр - воистину настольная книга.

- Добрый день, сын мой, - проскрипел отец Михаил, вставая навстречу Дмитрию.

- Не совсем добрый. Вернее, совсем не добрый! Тем не менее здравствуйте, - пробурчал тот.

- Не утруждайтесь, батюшка, сидите! - добавил он. - И уж совсем не обязательно улыбаться и изображать радость. Мы ведь прекрасно понимаем, что по-разному смотрим на мир. И любим друг друга, как кошка с собакой. Не нужно убеждать меня в обратном - не поверю.

Отец Михаил резко остановился, отрицательно покачал головой:

- Но мы ведь и не враги! Твои слова, сын мой?

Дмитрий скрестил руки на груди.

- Так было, - согласился он, - пока вы не бросили мое тело на копья.

- Мы знали, что с вами ничего не случится, - оправдываясь, седовласый старец теребил пальцами серебряную бороду.

- Интересно, откуда? Сорока на хвосте принесла? - не скрывая иронии, поинтересовался Дмитрий.

Отец Михаил задумался, помолчал несколько секунд, решаясь.

- Думаете, вы первый? Были и до вас отклонившиеся от человеческого пути, - решительно выдохнул старик и снова замолчал.

Дмитрий, выпучив глаза, уставился на священника.

- То, что не единственный, знаю, но то, что не первый, не предполагал...

- Не единственный? - испуганно пролепетал оторопевший батюшка. - А кто еще?

Димка, не обращая на удивленного старца ни малейшего внимания, продолжал размышления вслух:

- Хотя можно было бы догадаться - слишком много необъяснимых моментов в истории человечества. Египет с возникшим на пустом месте могучим государством; Китай с его наукой в то время, когда остальной мир жил в шалашах; Греция с философией, которая до сих пор не изменилась, - Дмитрий неожиданно громко засмеялся. - По всей истории следы оставлены, особо вглядываться не нужно.

Улыбнулся и божий старец, согласно кивая. Он настороженно вглядывался в глаза молодого человека. Вот только его улыбка...

«Не похоже, чтобы он меня боялся», - подумал Дмитрий, и вдруг в его голове родилась безумная мысль.

- Батюшка, а может, и ваш бог... - подмигнул он священнику.

Отец Михаил побледнел, отрицательно замотал головой, глядя сквозь Потемкина - вернее, за его спину. Умоляюще прижал указательный палец к губам.

Дмитрий оглянулся.

В комнату протиснулся бородатый монах. Глядя на его внушительные габариты, нетрудно было догадаться, что грех чревоугодия давно уже одержал победу над бренным телом. Плоть, не изнуренная долгими постами и повседневным воздержанием, колыхалась пудингом при каждом шаге.

- Батюшка, я в растерянности, - неожиданно тонким голосом пропищал толстяк. Настолько тонким, что у Димки в голове мелькнула отвратительная жестокая мысль: «Неужели кастрат?!»

Впрочем, он тут же отверг ее, хотя не перестал поражаться феноменальной диспропорции, бросающейся в глаза и режущей слух.

- Прихожане беспокоятся - чего-то боятся. Многие покинули храм, - продолжил писклявый упитанный бородач.

Следом за ним в комнату робко заглянул Игорь.

- Что нам делать, отец Михаил? - робко спросил, глядя почему-то на Потемкина.

- Думаю, вам лучше закрыть свое заведение на некоторое время, - посоветовал Дмитрий батюшке и, громко хлопнув себя по лбу, зашипел, переходя на крик:

- Черт! Всех срочно гнать из здания! Срочно!!! Он пытается стать сервером в человеческой сети!

Священнослужители не бросились к выходу, не стали суетиться - они лишь смотрели на замершего в ожидании отца Михаила. А тот ждал пояснений, и Дмитрий, глядя в его спокойные глаза, торопливо продолжил:

- Вирусапиенс пытается подключиться к своим сородичам.

Взгляд старца наполнился непониманием.

- В каждом из ваших прихожан живет вирус! Такой же, как и тот, что окопался в ваших компьютерах. Если он сумеет связаться хоть с одним из них, нам конец. Нужно изолировать заразу, тогда она пойдет туда, где ее ожидают - в мировую паутину, - Дмитрий замолчал.

Непонимание во взглядах служителей церкви не исчезло. Только Игорь, кажется, начал постепенно понимать суть происходящего. Повернувшись к отцу Михаилу, он коротко выдохнул:

- Дмитрий прав!

- Только без паники. Поделикатнее... - пробормотал старец и, проводив взглядом неожиданных посетителей, злобно воззрился на Потемкина.

- Пришло время человечеству расплачиваться за свою непомерную гордыню, за свои эксперименты, - удрученный голос старца сошел на нет.

- Люди, если их не травить друг на друга глубокомысленными идеями, не так плохи, как вы себе представляете, - возразил Дмитрий, стараясь успокоиться.

Мысль о возможном влиянии вируса на окружающих встревожила его, но он сумел перебороть внутренний страх.

- Поймите! - возопил отец Михаил. - Человеческий ум со своим разрушающим воздействием на мир стал самым опасным оружием на Земле. Процесс накопления агрессивности в обществе устрашающе быстро развивается. Современное информационное пространство только ускоряет этот процесс, увеличивает стремление к жестокости. Чтобы умерить гордыню человека, снизить его убийственные способности, Бог вложил в его тело программу, которую, как я полагаю, вы называете вирусом, - чеканя слова, продолжал священник.

Это был уже не уставший от жизни мудрый старец: сталь звенела в голосе, глаза пылали внутренним огнем.

- А я так не думаю. ДНК человека состоит из программ, по которым развивается весь организм, - бесцеремонно прервав возбужденную речь отца Михаила, Дмитрий продолжал:

- Множество программ - множество процессов. За вспышки необоснованной агрессии отвечает один из генов. Почему бы не допустить, что за доброту отвечает другой? Перегрев информационного пространства связан с тем, что его температура напрямую зависит от физического состояния людей, наполняющих его информацией. Насилие и жестокость тесно переплетаются с ослаблением гена доброты, его вырождением. И в этом может быть виновата программа.

- Это Бог! Бог карает нас за нашу гордыню! - попытался втиснуться в разговор возбужденный глашатай божественных мыслей.

- Да! Вы правы! Кто-то вложил в нас эту программу, страшную, вредоносную. Беспощадный вирус, который убивает человека. Кто его написал?

Дмитрий замолчал, но ненадолго.

- Несколько десятков лет жизни, большая часть которых сопровождается физической немощью, болезнями и угасающими умственными способностями. Вот что намерял нам неизвестный создатель программы-вируса. Если этот программист - Бог, стоит усомниться в доброте его помыслов.

- Бог есть любовь! - пылко произнес старец. - Кто мы такие, чтобы судить его? Пути Господни неисповедимы.

- Вот-вот! То, что он существует, мы знаем, а путей его нам понять не дано. А может, лучше и не пытаться? А то испугаемся. Ведь до сих пор под его знаменами прошло большинство войн, множество инквизиций и других форм очищения рода человеческого от «скверны». И это при том, что никто не знает, существует он или нет. А если узнают наверняка, что тогда начнется? Вселенская драка за место в раю?

- Люди слабы и жестоки! И это не вина Господа.

- Отчего же он не наставил слабые творения свои на путь истинный? Или виноваты не боги - разноименные и единоликие, а конкретные люди, взявшие на себя роль посредников? Сурдопереводчики, размахивающие перед глухим человечеством руками, не замечающие, что своими неуклюжими движениями давно перебили посуду в доме. «Предлагаем место в Царствии небесном - недорого! Или обменяем на веру!»

- Замолчи! - вскричал разгневанный отец Михаил.

Густые брови сошлись на переносице, глаза потемнели.

- Стало быть, ты, богохульник, ратуешь за всеобщее бессмертие, всем без исключения - кто заслужил и кто не достоин? Кто жил по божьим заповедям и кто плевал на них? И убийце, и священнослужителю? - загудел отец Михаил, сжимая кулаки.

- Уж лучше всем, чем в обмен на фанатичную преданность и веру. Вначале послужи богу, как собачка, выпрашивающая кость, а потом... Может быть, и получишь бессмертие, но обязательно после долгих мучений, - парировал Дмитрий. - А чтобы усложнить условия конкурса для тех, кто еще не заслужил, вечная жизнь будет... в ином мире. Вот и появляются после этого у людей мысли, что Земля - тюрьма, в которой они отбывают наказание.

Дмитрий разозлился и не мог успокоиться, несмотря на то, что ему уже давно надоел этот спор. Разбуженный зверь, не удовлетворив жажды крови, не хотел мириться с безапелляционной уверенностью священника в абсолютной правоте. Раздражение, вскипая, выплескивалось наружу. Дмитрий завелся, становясь похожим на новогоднюю петарду: много шума, много света, много эмоций, но пользы - никакой.

«Сбросить пар и постепенно затормозить. Не получиться - нужно ретироваться!» - подумал он.

- Чем же ты отличаешься от тех, кого пытаешься судить? - пропел отец Михаил елейным голосом. Словно вспомнив, что гнев - смертный грех, батюшка, в отличие от молодого человека, мгновенно успокоился.

- Сначала задави вирус, сидящий внутри, а потом, может быть, и получишь бессмертие?.. Может быть! Даже если допустить, что ты прав. Не слишком ли это похоже на «усмири гордыню»? Мы слишком схожи в своих устремлениях, нравится тебе это или нет. Так, может быть, объединим усилия? - закативший глаза отец Михаил, видимо, предвкушал удовольствия и блага, которые предполагаемый альянс принесет человечеству.

- Представь, что можно сделать с твоими возможностями и нашей структурой? - вопрошал священник.

- Поближе к раздаче тянет, святой отец? Привыкли манну небесную лично раздавать - это понятно. Сценарий второго пришествия, надо полагать, уже написали. Не отвечайте - вижу: все готово! Только вот артист в главной роли строптивый попался, а дублеры недоступны.

При последних словах Потемкина отец Михаил в очередной раз побледнел, испуганно заметался глазами, словно искал перерожденных сообщников несостоявшегося мессии.

- Усмири гордыню, согнись в поклоне, встань на колени! - бросал Дмитрий раскаленные слова в лицо священнику. - А мы тебя с руки покормим и погладим. Так? Измерив усердие, с коим стремился ты к Господу нашему, выдадим пропуск в рай. Если отдал всего себя без остатка, получишь разрешение на бессмертие. Это не по мне, святой отец. Увольте!

- Поверь в себя, распрями спину, ты - совершенство. Ты и есть Бог! Он внутри тебя! Чувствуете разницу? - Дмитрий неожиданно замолчал, повернулся и быстро, словно боялся передумать, двинулся к выходу.

* * *

- Привет, волшебник, - прощебетала телефонная трубка радостным голосом Светки. - Хорошие новости, Димчик: папа вернулся!

- А плохие? - поинтересовался Дмитрий, жестом остановив компьютерщиков, рвущихся на кухню.

Квартира Пугачевых, в очередной раз приютившая антивирусную команду, превратилась в муравейник, в который неожиданно заползла жирная гусеница. Вернее, гусеница была здесь всегда, а муравейник образовался, как только муравьи перебрались поближе к пропитанию. Голодные труженики возрадовались, оказавшись в непосредственной близости от кухни, заметались, соблазняемые сытными запахами.

- А что, без плохих известий уже никак, скучно? - прошептала Светлана.

- Черное и белое, Инь и Янь, добро и зло, плюс и минус - одно без другого не существует, - глубокомысленно заметил Дмитрий, выталкивая за дверь просочившихся в кухню хакеров.

Бейрут, успевший выхватить из холодильника пачку масла, возмущенно сопротивлялся.

- Масло без хлеба? Какая пошлость! - воспользовавшись секундным послаблением со стороны Дмитрия, Жора сумел проскользнуть к столу. Схватив кусок батона, он исчез за дверью.

- Что у тебя там за крики? - шепотом спросила трубка.

- Старая, как мир, битва за кусок хлеба. Что у тебя случилось?

Девушка помолчала, собираясь с мыслями, и взорвалась, выплеснув накопившееся отчаяние:

- Понимаешь, Димчик, он не помнит, где был. Совершенно ничего не помнит, говорит: сделал шаг вперед - и все!

- Что все? - успел ввернуть Дмитрий.

- Все - это все!.. Он перед дверью! Позвонил - и дома. Где был - не знаю, сколько был - не знаю. Сплошные загадки. Шаг длиною в двое суток, а мне что думать? - выговорившись, Светка успокоилась.

- Когда он появился?

- Полчаса назад, - прошептала Светлана. - Пришел и повис на телефоне. Оправдывается: у него очень важная встреча была намечена на эти дни. Должна была встречаться шпионская братия со всего мира. Говорит, что-то происходит в мире. Что-то, чего они понять не могут.

- Черт! Черт! Черт! - раздраженно засопел Дмитрий и повернулся к двери, упершись взглядом в Медведева.

Профессор, не отрываясь, смотрел на него. Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент в дверь позвонили.

В прихожей возник Иван Петрович. Квартира вздрогнула от его радостного крика:

- Аня! Анечка!

- Что здесь происходит? - серьезный голос Анны Ивановны остановил дикие крики возбужденного супруга.

Оглядев квартиру, строгая женщина укоризненно покачала головой.

- Даааа! - только и смогла вымолвить она.

- Тебе не кажется, что это, - хозяйка обвела рукой захламленную квартиру, - уже чересчур даже для твоей безалаберности. Как ребенок, ей-богу!

- Но ты же! Я не думал! Я... - с трудом справивляясь с растерянностью, великовозрастный ребенок пробормотал:

- Где ты была?

Анна Ивановна удивленно воззрилась на супруга:

- Что значит где была?

В ее глазах мелькнул страх. Еще раз оглядев комнату, она повернулась к оторопевшему Димке и, словно ища у него поддержки, спросила:

- А где Славик? Он был дома, когда я уходила. Мы с ним собирались на дачу поехать. Странно!

Растерянная женщина отрешенно побрела в зал и нерешительно села на диван.

- Странно, - вновь задумчиво произнесла она, но тут ее взгляд упал на большой обкусанный кусок батона в руках Бейрута.

Молния, сверкнула в глазах возмущенной хозяйки.

- Ваня! Ты что, мальчиков покормить нормально не можешь? Полная кастрюля борща в холодильнике.

Смущенный Пугачев, с головой погружаясь в холодильник, прошептал:

- Борщ я уже, черт знает когда, съел - в первый же день...

Взъерошенная голова вынырнула и, секунду подумав, уже громче добавила:

- Борщ мы со Славкой съели.

Ворвавшись в кухню, Анна Ивановна бесцеремонно отстранила мужа и замерла с открытым ртом.

- Странно, а где продукты? - в третий раз задумчиво пробормотала она, но тут же встряхнулась и громко заявила:

- Никаких бутербродов!

И уже спокойнее:

- Мальчики, потерпите немного. Я что-нибудь приготовлю.

Профессор, а вслед за ним и Дмитрий прошли в зал.

Сидя на диване, как воробьи на ветке, нахохлившиеся хакеры испуганно смотрели на дверь.

Потемкин с трудом сдержал улыбку, глядя на смущенного атлета, приютившегося на краю дивана. Бегающие виноватые глаза - нашкодивший подросток, а не мифический герой. Сосредоточившись на одной из пуговиц громадного костюма, Ванькин с трудом успокоился.

Бейрут голодным взглядом пожирал лежащий на журнальном столике гигантский бутерброд.

Дмитрий только сейчас понял, что не выключил телефон. Прижав трубку к уху, он с удивлением услышал спокойный голос:

- Я все слышала. У нас хуже было. Когда папа появился и понял, что произошло - такую тираду выдал, - уши в трубочку.

- Ты можешь пока пообщаться с отцом, - предложил он. - Я появлюсь позже.

- Нам нужно решить, что делать дальше. Похоже, времени не осталось, - выдохнул он, выключая телефон.

Заметив любопытные взгляды товарищей, пожал плечами:

- Генерал появился. Тоже ничего не помнит.

- Я думаю, это плохой знак, - задумчиво покачал головой Медведев. - Уж коль они появились, значит, исполнили свою роль и больше не нужны.

- Думаю, исчезновение Юрия Николаевича как-то связано с планируемой встречей рыцарей плаща и кинжала.

- А можжет, шпионы его и-и-и выкрали? - предположил Бейрут.

- Лучше бы они его и-и-и... - приставив палец к виску, Жора нажал на воображаемый курок.

- Двое из ларца - одинаковы с лица. Чем вам Юрий Николаевич не угодил? - возмущенно поинтересовался Анатолий, становясь на защиту своего работодателя.

Жора не обратил ни малейшего внимания на возмущение Анатолия.

- Видимо, генерал мог повлиять на ситуацию. Ведь после такой массированной информатаки сильнейшие должны делать выводы. Доказать фальсификацию электронных писем несложно, правда... - после секундной паузы Жора продолжить не смог - не дал Бейрут.

- Правда? - взорвался он. - До фени им ваша правда. Всем нужен повод попугать своих Маков и Дональдсов! Энтер. Бум и гейм овер! Бабло давай! Не боятся СПИДа - что ж, изобретем птичий, свиной, рыбий грипп. Не боятся террористов - найдем врага покруче.

- Отправитель, который запустил подделки в сеть, бил наверняка! - поддержал Дмитрий, пересматривая в памяти сотни тысяч электронных посланий. - Всех в оборот взял. Военным - бомбы, врачам - болячки, геологам - землетрясения, звездочетам - астероиды, синоптикам - потепление. Температура информационного пространства - в точке кипения; подогрев реального идет полным ходом.

- Чтобы понять, что против человечества ведется война, нужно иметь желание... - Дмитрию не суждено было договорить - в комнату ворвалась энергичная хозяйка и утащила хакеров. Смех и звон посуды развеяли атмосферу генштаба накануне войны, царившую у Пугачевых в последние дни.

Иван Петрович, улыбаясь, прислушивался к воркованию супруги.

- Пошли ко мне, - предложил Дмитрий.

Профессор задумался, но Пугачев отрицательно замотал головой:

- Нет! Нет! Не нужно никуда идти. Она не помешает.

Потемкину показалось, что Иван Петрович лукавит, надеясь тем самым отсрочить объяснения с женой, но его можно было понять. Как объяснить матери, что ее сын в одночасье повзрослел на несколько лет? Да и где сейчас этот сын, пусть и повзрослевший?

- Славка, отзовись! - мысленно заорал Дмитрий.

«А в ответ - тишина. Он вчера не вернулся из боя» - вспомнилась песня из утреннего репертуара телохранителя.

Большой специалист по эстраде прошлого столетия, не заставший социалистической эпохи, только коснувшись ее бессознательным детством, Анатолий впитал сотни песен, популярных у представителей вымершего вида хомо советикус. Он любил и часто пользовался крылатыми выражениями того времени, что не всегда нравилось окружающим его людям.

Кухонная дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась сияющая физиономия Жоры с перепачканными вареньем губами.

- Они могли и не знать, что бьют наверняка, - пробормотал он.

- Знали, не знали - какая разница! Отпустили генерала - значит, он им не нужен. Значит, скоро развязка! Уже не боятся, - довольно поглаживая живот, неожиданно корректно высказался Бейрут, появляясь на пороге.

Оглянувшись, он поблагодарил хлопочущую у плиты хозяйку. Дверь за спиной молодого человека бесшумно закрылась.

- Астероиды на голову не падают, шеф вернулся, вирус в сети. Колокол звонит - готовьте чистое белье, - проворчал мгновенно изменившийся хакер, возвращаясь к привычке изъясняться глубокомысленными, образными выражениями. - Отпустили за ненадобностью. Процесс запущен, курок взведен!

- Будь философом или языковедом, но выразиться лучше, чем этот мальчишка, не сумеешь! - проворчал Медведев, едва ли не дословно озвучивая мысли Потемкина.

«Уже поздно что-то менять - процесс необратим. Потому-то никаких катастроф: зачем убивать и без того мертвых людей?.. Нужно срочно действовать, но что может сделать кучка людей, пусть и с несколько расширенными способностями? Найти Славку!» - Дмитрий разозлился.

Стало неловко за свой страх:

«Чуть прижало - запаниковал. Ну, нет!»

Воздух в комнате заколебался, поплыл теплыми волнами.

- Боже мой, что это? - вытянув руки в сторону полупрозрачного силуэта, Анна Ивановна переступила порог кухни и неловко перекрестилась.

.

Content

Гатаулин Сергей Вирус

Гатаулин Сергей Вирус