Маркус Сэйки

По лезвию ножа

К насилию подстрекает оружие…

Гомер

Посвящается маме с папой, объяснившим, что до звезд можно дотянуться, и моей жене, загадавшей желание, когда одна из них падала.

Глава 1. Упаси Боже так влипнуть!

Темноты в переулке было маловато… Эван вертел на пальце пистолет, как ковбой из вестерна. Дэнни не выдержал:

– Пушку убери!

– А что? Круто! – Эван Макганн дерзко осклабил щербатый рот.

– Тоже мне, Рик Джеймс[1] выискался! Чего ты ее вообще притащил?

Под пристальным взглядом Дэнни Картера напарник неохотно спрятал пистолет. Эван обожал острые ощущения с тех самых пор, как они вдвоем воровали выпивку из круглосуточных супермаркетов, но от ствола Дэнни было не по себе. Пожалуй, Карен права: пора подумать о будущем, пересмотреть отношение к жизни.

Покачав головой, Дэнни отвернулся к окну. Чуть раньше, уплетая чипсы в мексиканской забегаловке через дорогу, приятели дожидались, пока владелец ломбарда запрет дверь. Сейчас часы на приборной панели показывали пять минут двенадцатого, в переулке не было ни души. Чикагская жизнь сосредоточена в жилых кварталах, центр по ночам вымирает. Телефонные провода приятели перерезали минут двадцать назад, но копы все не появлялись. Похоже, ломбард не охранялся. Все складывалось отлично.

Метрах в пятнадцати от машины всколыхнулись тени.

Всколыхнулись и тут же успокоились, словно кто-то, осторожно ступая, таился во мгле. Дэнни подался вперед, вгляделся в темноту, прикрыв светящуюся зеленым магнитолу. Ночь выкрасила грязную кирпичную стену в черный цвет, мимо окна со стороны пассажирского сиденья пролетела гонимая ветром газета. Может, просто мусора нанесло, а остальное дорисовало расшалившееся воображение? Ничего удивительного – нервы.

Какое-то шевеление у стены. Кто-то явно жался к кирпичной кладке, пытаясь слиться с тенями.

Патрульные так не таятся: наоборот, выезжают с сиреной и включенными мигалками. Ну разве что решили повязать их на месте, тепленькими. «Неужели Терри, гаденыш с крысиными усиками и характерным запахом хронического пердуна, нас на ломбард навел – и тут же копам сдал?»

И тут, опираясь рукой о стену, из тьмы вышел сгорбленный старик с засаленными волосами. Карман оттягивала початая бутылка. Дойдя до урны, он огляделся по сторонам, расстегнул ширинку и отлил, держа одну руку в кармане, словно находился в туалете загородного клуба.

Дэнни задышал ровнее, мысленно смеясь над собственными страхами. Закончив свои дела, бродяга перешел через дорогу, прислонился к стене, сел на корточки и закрыл глаза.

– На ночевку устроился, – прошептал Дэнни.

Эван кивнул и потер рукой подбородок, скрипнув жесткой щетиной.

– И что теперь?

– Думаю, минутку ему дадим.

– Похоже, он хорошенько набрался, – заметил Эван и, помолчав, предложил: – Может, пристрелить его?

– Валяй, – пожал плечами Дэнни.

Эван достал пистолет; сощурившись, прицелился через лобовое стекло.

– Паф! – Он поднес дуло к губам, сдувая воображаемый дым.

Дэнни рассмеялся и задумался: что же делать? Пьяный бродяга, уронив голову на колени, безмятежно устроился как раз напротив ломбарда.

– Прогнать его?

– Нет. Заорет – копы набегут.

– Ну тогда врежу как следует, – улыбнулся Эван. – Точно не встанет.

Что же, мысль вполне дельная, но совершенно неподходящая. Слишком много шума. Старик не заслужил побоев, а Эван, победитель «Золотых перчаток», измолотит беднягу до полусмерти. Как бы и от пьянчужки избавиться, и лишних проблем не создать? Дэнни задумчиво прищурился, а потом широко улыбнулся.

– Сейчас все улажу. – Он потянулся к дверце.

– Ты там поосторожнее с ним, ствол прихвати! – Эван с ухмылкой протянул пушку.

– Иди ты! – Дэнни вышел из машины.

Встревоженный звуком хлопнувшей дверцы, бродяга с трудом поднялся, опираясь на вытянутые руки. Рукава пиджака сантиметров на пять короче, чем нужно, а под ним надето сразу несколько толстовок.

– У мня ниче нет… – Язык заплетался от выпивки, от старика разило мочой и животным страхом. – Не трогай старого больного человека!

Дэнни покачал головой. Боже милостивый!

– Расслабься, папаша!

Бродяга с подозрением приглядывался, готовый в любую минуту сорваться с места.

– Курево есть?

– Я не курю, а вот мой друг курит. – Дэнни ткнул в сторону машины. – И он больного человека тронет запросто.

Старик напрягся, мутные желтоватые глаза испуганно забегали.

– Послушайте, мистер…

– Тихо! – Дэнни вынул из кармана бумажник. – Смотри: двадцатка!

Бродяга застыл, не сводя взгляда с купюры.

– Я вообще-то не по этой части, не гомик…

Дэнни усмехнулся: похоже, старый козел к себе не принюхивался.

– Возьми деньги и ступай в винный на углу Ласалль и Гранд-стрит. Купишь бутылку, сядешь на лавку у автостоянки. – Дэнни заговорщически понизил голос. – Примерно через полчаса подойдет мой приятель. Нужно кое-что ему сообщить, но разговор не телефонный, сам понимаешь. На нем будет светло-коричневый плащ. Скажешь, что птичка улетела. Справишься – получишь еще столько же.

– И это все?

– Да, легкий заработок! – Сдерживая смех, Дэнни сунул старику банкноту. – Давай, папаша, не подведи.

Бездомный заковылял по переулку на восток, совершенно не в ту сторону. Дэнни чуть было не окликнул его, но вовремя спохватился и затаился в ночном сумраке, пока пьянчужка не скрылся из виду. Дверца распахнулась.

– Сколько ты ему дал?

– Десятку.

Эван фыркнул и покачал головой.

– За работу!

Он открыл багажник – свет фар скользнул по черной футболке – и, порывшись, достал толстую цепь. Дэнни медленно потянул конец цепи к двери ломбарда. В узком переулке бряцание раздавалось слишком громко. Встреча с бродягой разогрела кровь, подняв волну адреналина: каждая мысль логична, каждое движение отточено. Заднюю дверь ломбарда закрывала тяжелая стальная решетка с потемневшими от времени прутьями. Прикрепляя к ним цепь, Дэнни вспомнил фильмы, в которых преступники рыли туннели под улицей, вскрывали сейфы дрелями с алмазными наконечниками. Они с Эваном всего за восемь долларов купили в «Хоум дипо»[2] все, что нужно для операции.

Грабить ломбарды рискованно: их хозяева, как и все, кто работает с наличностью, на охранную сигнализацию, как правило, не скупятся. Терри уверял, что владелец ломбарда, кроме старых телевизоров и допотопных побрякушек, бойко приторговывает травкой. Вывод: денег здесь наверняка пруд пруди, так что повозиться стоит.

«Да, конечно, заработок легче легкого. Примерно то же самое ты только что сказал алкашу!»

Проверив цепи, Дэнни обернулся и кивнул. «Мустанг» медленно покатил вперед: с потушенными фарами машина больше всего напоминала черную акулу. Звенья цепи натянулись. Дэнни укрылся за ржавым мусорным контейнером; склонив голову, прислушался и поднял руку.

Прошла бесконечно долгая минута, и наконец послышался слабый отдаленный стук, за ним – дребезжащий грохот. По рельсам надземки полетели искры, возвещающие о приближении поезда «оранжевой» ветки.

Дэнни махнул рукой, и Эван дал полный газ. Со скрипом – мучительным, но среди грохота проходящего поезда едва слышным – подалась металлическая задвижка. Прутья решетки лопнули, но цепь держала прочно. Звенья отчаянно сопротивлялись мощи двигателя. На секунду Дэнни показалось, что Эван вот-вот сорвет решетку со стены. Красным светом мигнули тормозные фары, белым – фары заднего хода, и гул двигателя затих.

Дэнни отвязал разогревшуюся цепь от решетки и присел, осматривая дверь: два замка Шлаге. Он достал велюровый мешочек из-под виски «Краун ройал». Кто-то из взломщиков работает ножовочными полотнами, кто-то пользуется профессиональными наборами инструментов, но для Дэнни самые лучшие отмычки – щетина от уличных метел: волоски жесткие и гибкие одновременно. Пока Эван убирал цепь, оба замка были открыты.

Гул поезда стих. Приятели вошли в тесную конторку – служебное помещение ломбарда. Взломав очередную дверь, Дэнни с удовольствием насладился бы темнотой и тишиной, но напарник уже включил фонарик. Яркий луч упал на зажатый в его левой руке пистолет. Выделывается, черт, нервы щекочет! Дэнни хотел сделать другу замечание, но передумал.

– Вон там! – В луче фонаря блеснул потертый металлический стол. Чуть выше, на стене, – календарь с изображением девушки в купальном костюме, нежно обнимающей карбюратор. На полу – мятый матрас.

– Терри сказал, мешок прячут в столе менеджера.

– Не в сейфе?

– Хозяин – псих, чуть что – за ружье хватается. Наверное, думает, никто не станет с ним связываться!

Эван кивнул и попробовал выдвинуть верхний ящик стола.

– Заперт.

Улыбнувшись, Дэнни снова достал мешочек из-под «Краун ройал».

– Пойду в зале посмотрю. – Эван уже приоткрыл дверь.

– Зачем?

– Пока ты тут орудуешь, я проверю, вдруг в кассе что-то осталось?

– Фонарик…

– Дэнни, расслабься. Я мигом – одна нога здесь, другая там. – Не дожидаясь ответа, Эван выскользнул в зал.

Неодобрительно покачав головой, Дэнни вытащил из кармана свой фонарик и приступил к работе. Вставив тонкую отмычку в замок, он принялся считать щелчки. Четыре – значит, модификация фабричная, без всяких наворотов. Аккуратно просунув в скважину натяжную планку, Дэнни начал с самой дальней пластинки.

Через двадцать секунд ключ повернулся, и замок открылся. Дэнни запустил руку в верхний ящик: в мягком свете фонаря черная кожа перчаток казалась чернильно-синей. Документы, скрепки, кнопки и прочая канцелярская дребедень. Во втором ящике – старые, семидесятых годов, номера журнала «Хастлер». В третьем – глянцево-черный пистолет с увеличенным магазином. Да, такой запросто двигатель прострелит! Ну и пушка, зверь, прямо поджилки дрожат. Рядом с пистолетом – нейлоновая инкассаторская сумка сантиметров десять толщиной с латунным замком.

Удача! Дэнни направился к двери: кеды бесшумно скользили по бетонному полу. Ломбард напоминал джунгли, только вместо деревьев – неясные силуэты электрогитар, подвешенных над разнообразными рабочими инструментами плюс две полки телевизоров. Тусклое сияние за прилавком недвусмысленно указывало, где искать Эвана. Дверцы настенных шкафов распахнуты, откуда-то изнутри доносилось глухое постукивание.

– Пошли! – негромко, но настойчиво позвал Дэнни. – Я нашел деньги.

– Пособил бы! – отозвался напарник.

– Чем еще? Пошли!

– Хозяин травкой вразвес торгует, так? – Эван встал из-за прилавка и с хрустом потянулся, расправив широкие плечи. – Значит, где-то здесь килограммчик припрятан. Еще пара штук навара!

– Мы же не собирались…

– Собирались – не собирались! Это и минуты не займет. Давай, проверь шкафчики. – Эван снова присел и стал ощупывать ящики под прилавком. Рукоять пистолета на ремне поблескивала, словно запятая в смертном приговоре.

Дэнни пробил холодный пот. Половина знакомых воров – даже умных и ловких – загремели за решетку только из-за того, что потеряли голову в погоне за удачей. Подвести может все, что угодно: луч карманного фонарика, случайно услышавший голоса прохожий, внезапно появившийся патрульный.

Ясно было, что Эван добровольно от своей затеи не откажется. Что ж, пусть ищет наркотики: так проще и быстрее.

– Ладно, черт тебя подери, минута так минута. – Дэнни отошел в дальний конец зала и открыл первый попавшийся шкафчик: луч фонаря высветил аккуратные мотки кабеля и коробки с бумагой для принтера. Нужно простучать: а вдруг двойное дно? Интересно, каким звуком отзовется потайной ящик?

Перейдя ко второму шкафу, Дэнни услышал голос Эвана:

– Здесь ничего нет. Лучше подсобку проверю!

Перебирая дешевые фарфоровые статуэтки, Дэнни кивнул. В свете фонарика сверкнул хрустальный единорог. Руки машинально скользили по фигуркам, а перед глазами возникла квартира Карен. Свечи на туалетном столике, шум улицы, врывающийся в открытое окно. Дэнни ложится на большую уютную кровать и, закрыв глаза, ждет, когда подруга вернется со смены. Ухитряется не заснуть и в награду получает нежную ласковую улыбку. Картинка идиллическая и вполне реальная, так почему он здесь, а не там?

Раздался металлический скрежет, совсем как…

– Эван!

…совсем как звук защитной решетки! Передняя дверь распахнулась, силуэт в дверном проеме заслонил мелькнувшие огни ночной улицы.

– Заходи, подруга! Пара затяжек мозги не отшибет, а потом развлечемся так, как тебе захочется.

Вспыхнул свет, и Дэнни, поднявшись на ноги, узнал хозяина ломбарда, за которым они следили весь вечер. Высокий бородач в оранжевом охотничьем жилете привел тощую девчонку – юное личико в прыщах. Дальше все было как при замедленной съемке: хозяин заметил незваного гостя, ловким движением вытащил пистолет, поднял его, взведя курок – сухой щелчок эхом разнесся по залу, – расставил ноги, прицелился…

«Все, пропал!» – подумал Дэнни. Разум приказывал отскочить в сторону, но ноги не слушались. Хозяин ломбарда в стойке заправского снайпера смотрел прямо на Дэнни, целясь ему в грудь.

Что-то грохнуло. Живот бородача неожиданно залила кровь. Он рухнул на пол как подкошенный. Следом с громким лязгом упало оружие.

В дверях застыл Эван с пистолетом в вытянутой руке.

Все вокруг замерло.

Негромкое жужжание люминесцентных ламп, чье-то прерывистое дыхание. В висках стучало, сердце сжала ледяная, безжалостная рука. Дэнни знал: как глаза ни жмурь, как ни воображай, что это не с тобой происходит, – спальни Карен больше не видать.

Накатила волна адреналина, он рванулся к выходу, оттолкнув помертвевшую от ужаса девчонку, захлопнул дверь, тут же отскочил назад, чтобы не наступить на липкую красную массу, медленно расползавшуюся по полу. Кровь, Боже, сколько крови – алая лужа вокруг бородача, который, зажимая живот руками, крабом корячится у входа!

– Нет! – чуть слышно слетело с посеревших губ.

– Он жив? – После гула выстрела голос Эвана казался слабым и далеким.

Хозяин ломбарда катался по полу. Руки его побагровели, зловещее пятно расплывалось по груди. Кровь, много крови… Жителей Саут-Сайда[3] кровью не напугаешь: с детства привыкли к сломанным носам, выбитым зубам, но чтобы вот так хлестало из живота…

– Дэнни! Он жив?

– Угу, – с трудом выдавил Дэнни.

– Спроси его, где травка. А ты отойди, подруга!

Бледная как полотно девушка шарахнулась к полке с обшарпанными видеомагнитофонами.

Дэнни взглянул на приятеля: пистолет до сих пор в руках, но пальцы на рукояти расслаблены. Что выражает его лицо? Волнение? Возбуждение? Нет, Эван спокоен; чувствуется – осознает свою силу. Видимо, все внутреннее напряжение исчезло со щелчком спускового крючка. Самодовольно, почти вразвалочку, Эван сдвинулся с места.

Медленные, ленивые движения до смерти напугали Дэнни.

– Пошли!

Пнув пистолет, Эван уставился на неподвижного хозяина.

– Вот дерьмо! – Он склонил голову к плечу. – Ты такое видел?

– Пойдем уже.

– Секундочку! – Эван ткнул бородача носком ботинка. – Эй, папаша, где травка?

Несчастный хрипло, скрипуче застонал. Сердце Дэнни застучало, заглушая все остальные звуки; поджилки мелко тряслись. Господи, они серьезно ранили человека, нужно ноги уносить!

– Где наркота? – На этот раз Эван сильно пнул хозяина ломбарда: кованый носок едва не задел сжимающие рану руки. Бородач охнул и тоненько завыл.

– Эван!

– Что?! – Напарник развернулся: глаза сузились, рука поднялась, словно для удара. Мощный кондиционер охлаждал воздух почти до минусовой температуры. С минуту приятели буравили друг друга взглядами.

«Вляпался на свою голову, – сокрушался Дэнни. – Как же теперь быть?» Краем глаза уловив какое-то движение, он обернулся.

– Черт возьми! – завопил Эван, сообразив, что девица бросилась в подсобку. – Стоять!

Подружка хозяина на секунду замерла и, перепрыгнув через гору рухляди, метнулась в темную каморку, захлопнув за собой дверь. Громко щелкнул замок.

Эван взвыл от негодования, лицо побагровело, как во время боксерского поединка. Обернувшись, он снова пнул раненого. Бородач одной рукой прикрывал голову, другой – защищал кровоточащий живот, протяжно и жалобно поскуливая. Дэнни никогда не слышал, чтобы человек издавал подобные звуки, и, честно говоря, больше никогда не хотел их слышать.

Шагнув к приятелю, он тряхнул его за плечи и оттолкнул назад. Эван пошатнулся и чуть не упал. Злые глаза напарника сузились, пистолет подрагивал в руке.

– Прекрати! – Надо говорить спокойно и не прикасаться к Эвану, показать, что драться он не собирается. – Давай, брат, успокойся!

Сначала показалось, что нехитрый прием не сработает. Затем Эван медленно выпрямился, громко выдохнул и кивнул:

– Ладно, к черту травку! У нас бабки есть!

Сердце Дэнни ушло в пятки. Сказать было нечего.

Эван смотрел то на него, то на запертую дверь подсобки.

– Где они?

– В столе, – тихо ответил Дэнни.

– Ты что, сдурел? Почему с собой не взял?!

– Ну, стрельбы же в плане не было! Надо было уходить пораньше!

– Вот только не начинай! – Глаза Эвана полыхнули гневом. – Слушать не буду!

– Ладно. – Дэнни примирительным жестом развел руки в стороны. – Но делать нечего, давай уходить!

Уставившись на приятеля тяжелым взглядом, Эван покачал головой:

– Нет.

– Копы вот-вот нагрянут.

– Я с пустыми руками не уйду! – Эван направился к двери подсобки.

Дэнни хорошо знал: когда приятель входит в раж, ему море по колено, он готов горы свернуть и бросить вызов даже самому Господу Богу!

Застыв у двери в подсобку, Эван заговорил нарочито громко и четко:

– Мадам, дверь открой, не то высажу ее к чертям собачьим!

Тишина. Может, девчонка заметила черный ход и сообразила, что нужно бежать?

– Как знаешь! – Эван с силой лягнул дверь; она задрожала, но с петель не слетела. Он отошел, чтобы разбежаться и пнуть еще сильнее. В тот самый миг от двери с грохотом отлетел кусок, щепки рассыпались во все стороны. Когда плотную древесину пробила вторая пуля, Дэнни вспомнил о пистолете, лежавшем в открытом ящике стола. На секунду повисла жуткая, непредсказуемая тишина.

А потом Эван словно взорвался. Демоны, проснувшиеся, когда он ранил хозяина ломбарда, поработили его разум. Он поднял пистолет и выпустил в дверь три пули. Нет, он целился не в замок, а в девчонку, явно замыслив недоброе. У ног Дэнни стонал истекающий кровью бородач. Эван в ярости бешено пинал дверь. Рама треснула, из-за двери послышалось испуганное всхлипывание. Ситуация окончательно вышла из-под контроля: Дэнни стоит посреди кровавой лужи, Эван орет так, что вот-вот перебудит весь квартал… Горит свет, Боже мой, горит чертов свет! Дэнни уже дважды мотал срок: первый раз в окружной тюрьме, второй – в тюрьме штата. Свое отсидел по-честному, но за такое обоих упекут на долгие годы.

Нет уж, с него хватит!

Приоткрыв дверь, Дэнни выскользнул на улицу и с трудом заставил себя идти в обычном темпе, чтобы не привлекать внимания. Парень, бредущий в сторону надземки. Ничего особенного.

Через два квартала он услышал вой сирены.

Глава 2. Молодые львы

Сон начинался по-разному, а заканчивался всегда одинаково.

На этот раз он в церкви, не в храме Рождества Христова, но все равно где-то в ирландском квартале. Низкий бархатный голос произносит непонятные слова. Свет пробивается сквозь витражи, заливая кровавыми отблесками гладкие скамьи. В руках Карен – сборник гимнов, глаза испуганные. Дэнни хочет прочесть гимн – ведь причина ее страха кроется именно на страницах сборника, – но слова расплываются и переплетаются словно змеи. Раздается сухой щелчок и, застыв на самом пороге яви, Дэнни понимает, что не сможет, не успеет навести порядок в мире сновидений. Карен превращается в Эвана, а сборник гимнов – в пистолет…

Бесшумный ярко-оранжевый выстрел снова оборвал его сон.

Лежащая рядом Карен что-то пробормотала и отвернулась, натянув на себя одеяло. Взмокшее от пота тело охладил слабый сквознячок. Дэнни вздохнул, протер глаза и взглянул на часы. Без десяти семь.

Наверное, пора вставать. Он потянулся к Карен, прикоснулся к ее шелковистой коже, вдохнул сладкий ванильный запах. Почему она желаннее всего именно тогда, когда ему нужно уходить?

Дэнни все-таки провалялся до звонка будильника. Карен ощупью нашла кнопку «повтор звонка»: по утрам она обычно нажимала ее дважды, а то и трижды. Стараясь не потревожить ее, Дэнни выбрался из постели, наклонил голову, потянулся. Надо же, всего тридцать два года, а вставать по утрам уже тяжело.

В душе под колючими, как иголки, струями Дэнни вспомнил ночной кошмар. Такого ему не снилось уже пару месяцев, хотя было время, когда сон повторялся еженедельно – в ту жуткую пору семь лет назад.

Тогда десять минут до прихода поезда были самыми трудными. Его так и тянуло поймать такси или просто броситься бежать, но анонимность надземки казалась чем-то вроде спасательного круга. Во рту пересохло; в ушах – вой сирены; станция – метрах в пятистах от ломбарда. В любой миг его могли схватить.

Наконец, дохнув затхлой гарью, подошел поезд «коричневой» ветки, и Дэнни вошел в вагон, как самый обычный пассажир. У дверей стояли парень в мешковатых штанах и толстуха с пакетом из «Маршалл Филдз».[4] Дэнни спокойно протиснулся мимо них. Поезд мчал на север, в район яппи, кофеен и кондоминиумов. На каждой остановке Дэнни заключал новую сделку с Богом. Очередная остановка – еще один шаг, удаляющий от прошлого. Взгляд в будущее. Незначительное с географической точки зрения расстояние, отделяющее старую жизнь от новой.

И счастливое избавление, черт подери!

Дверь открылась – вошла Карен, на ходу потирая сонные глаза. Присев на унитаз, она сладко зевнула.

– Снова кошмар, да, милый?

– Угу. Все тот же.

Она спустила воду, и Дэнни чуть не выпрыгнул из душа, но вовремя вспомнил: в Линкольн-парке проблем с сообщающимися трубами не было. Подобные мелочи помогали почувствовать различие между старой и новой жизнью. Карен отдернула занавеску и, сонная, шагнула под душ. Они поменялись местами. Дэнни видел только ее макушку: поток воды мгновенно примял пышные темные волосы.

Что же, если подумать, тридцать два – это неплохо, совсем неплохо.

– Ненавижу утро! – Карен на ощупь искала шампунь. – Ты не опаздываешь?

– Сегодня же среда. – Большую часть трудовой недели он проводил на объектах, а по средам сидел в офисе и занимался бумажной работой: оформлял пропуска, колдовал над сметами, чтобы одна малодоходная стройка могла финансировать другую. Занявшись менеджментом, Дэнни с удивлением обнаружил, что жизнь подрядчика так же непредсказуема, как и жизнь вора.

– У меня сегодня выходной, – не раскрывая глаз, объявила Карен. – Сходим куда-нибудь?

– Мне надо встретиться с Патриком.

– Опять?

– Ну, Карен, он мне как брат! – Несмотря на все старания, в голосе Дэнни послышался упрек.

Запустив руки во влажные волосы, Карен наконец распахнула глаза.

– Извини. Просто я…

– Ничего, детка, все в порядке. – Дэнни положил руку на изящный изгиб бедра. – Я понимаю.

Дэнни поцеловал влажные губы Карен, она прикоснулась к нему маленькой грудью, погладила по спине. Движения тонких пальцев возбудили электрические импульсы в его промежности. Отстранился он с огромной неохотой.

– В офис мне все-таки нужно. В другой раз, ладно?

– Конечно! – улыбнулась Карен.

* * *

Пабом «Железную корону» можно назвать весьма условно, но все-таки заведение неплохое. Устроившись за стойкой, Дэнни заказал виски и пиво. Патрик наверняка опоздает. Вот уже двадцать с лишним лет он являлся вовремя, только если предстояло сделать что-то вразрез с законом.

Дэнни не винил Карен за противоречивое отношение к приятелю. Патрик связывал его с прежним районом и прежней жизнью. Сбежав из залитого кровью ломбарда, Дэнни потом даже улицу на красный свет ни разу не перешел, однако во времена бурной молодости все было иначе. Их удалая компания бродила по городу, как стая молодых львов, забавляющихся – и слегка удивленных – свирепостью собственного рыка.

Безбашенные мальчишки не подозревали, что мир тоже может рычать и огрызаться.

Эван оказался в Стейтвилльской тюрьме строгого режима. Братья Джимми на двадцать лет загремели в Эверглейдскую колонию: налет на один из флоридских банков закончился фиаско. Марти Фриск вошел в винную лавку, размахивая незаряженным пистолетом, не подозревая, что в обрезе хозяина магазина найдутся патроны. Те, кого не упекли за решетку и не пристрелили, в основном вели ту же жизнь, и у Дэнни не осталось с ними ничего общего.

С Патриком было иначе: мать умерла от рака, отец с горя решил упиться до смерти, и ему, вечному неудачнику, это удалось. Увидев, как еще один шестнадцатилетний мальчишка мыкается по приемным семьям, отец Дэнни взял Патрика к себе. Как бы туго ни было с деньгами, бриджпортские[5] ирландцы поступали именно так.

Двумя годами позже юнцы отблагодарили старика, загремев в колонию за угон.

Покачав головой, Дэнни глотнул пива и раскрыл газету, изучая городские новости. Вдруг кто-то больно ткнул его под лопатку, горячо дыша в ухо.

– Руки на стойку, сынок!

– Патрик!.. Взрослеть не собираешься?

– А ты окончательно чутье потерял! Чувство юмора тоже выдохлось. Еще немного – и начнешь играть в гольф, как гомики из Норт-Сайда.[6]

Дэнни пригубил виски, наслаждаясь каждой каплей янтарной жидкости. В мутном зеркале отражался стоящий за его спиной Патрик: высокий, по-мальчишески угловатый, с наглой улыбкой.

– Прежде чем остановиться, ты дважды проехал мимо на своем мотоцикле, вошел с черного хода, успел потрепаться с девчонками за угловым столиком. Бумажник в правом заднем кармане. Нож – за голенищем.

Нахальная улыбка потухла.

– Откуда знаешь?

Дэнни сложил пальцы пистолетом и расстрелял отражение Патрика.

– Чутье теряю?!

Патрик, обиженно насупившись, присел за стойку, пригладил черные волосы. Поверх тонкого флисового джемпера – заношенная футболка с символикой давно закрывшегося боулинг-клуба.

Не отводя глаз от раздела рекламных объявлений, бармен налил им виски «Джеймисон» и перешел на другой конец стойки.

– Что я сейчас расскажу…

У Патрика всегда найдется занятная история!

Он кружил по городу на своем грузовичке, высматривая подходящую машину. На «БМВ» и «мерседесах» скорее всего стоят радиопоисковые «лоджеки». Куда привлекательнее «хонды» и «форды», особенно любимые средним классом «эксплореры». Разумнее всего выбирать машины, оставленные в неразрешенном месте: одним колесом на пожарном проезде, с просроченным парковочным талоном на стекле – хоть ненадежное, но прикрытие.

– Короче, я был в Вест-Лупе,[7] там, где строят псевдосклады для яппи.

– Лофты, Патрик, авангардные пентхаусы.

– Да уж, вы обожаете строить этот авангард. Четыреста тысяч за квартиру без стен! Хотя для меня место урожайное: мало людей, а тачки приличные. Там я и увидел «понтиак-джи-ти-оу». Ну, знаешь, восьмицилиндровый?

Разговор как в старые добрые времена! Дэнни даже улыбнулся. Патрик аккуратно припарковывает тягач, с сигаретой в зубах запускает лебедку… Никому и в голову не придет, что парень в затертой спецовке крадет машину средь бела дня и у всех на глазах.

– В общем, я его уже почти погрузил, даже сигнализация орать перестала – она же к наклону автомобиля чувствительна, – как вдруг откуда ни возьмись через дорогу летит парень. Вырядился, как на рекламе «Банана рипаблик». Кстати, твой знакомый, наверное. – Патрик выразительно осмотрел слаксы и отглаженную рубашку приятеля.

– Да неужели?

– Платформу я закрыть не успел, тягач бросать не хотелось. А тот парень, на беду, достал сотовый и начал кому-то звонить, прямо на бегу, представляешь?

– Ой! – недоверчиво поморщился Дэнни.

– Клянусь! Он ведь мог и копам звонить, верно? Но я сказал себе: ша, спокойно! Всего-то делов: треснуть легонько по загривку, чтобы с ног сбить, закрыть платформу и смыться. – Патрик потянулся к стакану виски.

– И что?

– Только собрался ему врезать, парень как завопит: «Мою машину эвакуатор увозит!» – и отсоединился. Я стою. Он сразу спросил, в чем проблема. Естественно, я за словом в карман не полез. «Ваша машина проезд загораживает!» – Патрик снова засмеялся и, подняв стакан, с наслаждением вдохнул аромат виски. – И этот хлыщ, самоуверенный хозяин жизни, знаешь, что делает?

Улыбнувшись, Дэнни покачал головой, хотя уже представлял возможную развязку.

– Вытаскивает бумажник и предлагает решить проблему на месте!

– Не верю! – Теперь вслед за приятелем смеялся и Дэнни.

– Придурок предложил полтинник за то, чтобы я спустил с платформы машину, которую собирался украсть!

– А ты что?

– Сотню потребовал! – ухмыльнулся Патрик и залпом допил виски.

Они пропустили еще по стаканчику, перешли в ресторан по соседству, который славился отличными бифштексами. Вечер складывался отлично, но Дэнни что-то тревожило и не отпускало целый день. Может, все дело в кошмарном сне. Патрик, напротив, был в ударе: шутил, рассказывал истории и ничего не замечал.

За ужин платить пришлось Дэнни. Наконец друзья вышли на Холстед-стрит. Для середины октября было холодновато, в воздухе ощутимо пахло зимой.

– Еще по стаканчику? – предложил Патрик. – Хочу рассказать про девицу, которую подцепил на прошлой неделе.

– В следующий раз, Ромео. Кстати, чуть не забыл! Карен на ужин приглашает.

– Кого из подруг она в этот раз приведет: библиотекаршу или воспитательницу? – застонал Патрик.

– И ту и другую.

– Обе страхолюдины, а сексуальный аппетит – как у бешеных крольчих. В прошлый раз одна гналась за мной до самого Лейкшор-драйв, размахивая трусиками над головой, и ржала не хуже кобылицы.

– Ладно, ладно! – засмеялся Дэнни. – Обещаю, сватать никого не будем.

– Ловлю на слове! – Они дошли до мотоцикла Патрика, старенького «триумфа», который разбирали и собирали столько раз, что облик изменился до неузнаваемости. Смахнув с кожаного седла пылинку, Патрик уже собрался сесть, даже ногу перекинул, как вдруг окликнул приятеля: – Ой, чуть не забыл. Про тебя спрашивали.

По спине Дэнни поползли мурашки.

– Кто?

Насмешка в глазах Патрика погасла, будто он предвидел реакцию приятеля.

– Эван Макганн.

Во рту Дэнни пересохло, в левом боку закололо, сердце застучало так бешено, что в любую минуту грозило вырваться из груди. Дэнни с трудом удалось изобразить беззаботность.

– Эй, шеф! – Теперь во взгляде Патрика читалось недоумение.

– Ну… – Дэнни растянул губы в улыбке. – Как он?

– Да не знаю, сам с ним не встречался. Просто слышал, что Эван вопросы задает.

– Так ему же двенадцать лет дали.

– Наверное, условно-досрочное заслужил.

– Похоже. – Сознание Дэнни наполнили кошмарные видения и сводящее с ума чувство опасности: пистолет Эвана направлен прямо в грудь.

– Что с тобой?

– Ничего, – кивнул Дэнни. – Полный порядок. Неожиданно как-то…

Приятель захохотал, повернул ключ зажигания – мотоцикл хрипло заурчал.

– Я же говорил!

– Что говорил? – сквозь рев мотора прокричал Дэнни.

– Братишка, чутье теряешь! – Патрик улыбнулся, нажал на педаль и помчался по Холстед-стрит.

Глава 3. Без багажа

В последний день Эвану выдали его собственную одежду. Отобрали казенные матерчатые туфли, выложили на исцарапанную стойку ботинки сорок пятого размера с металлическими набойками и проездной. Вернули золотой зажим для денег. Вручили пятьдесят долларов – щедрый подарок от штата Иллинойс должен был направить на путь истинный и сделать из бывшего вора добропорядочного гражданина.

Он стоял у здания тюрьмы рядом с двумя негритянками, которые с подозрением косились на него и жаловались друг другу на растущие цены. Подошел какой-то бывший заключенный, тоже из только что выпущенных, но знакомиться с ним не хотелось. Бесконечную подъездную аллею обрамляли чахлые деревья. Ржавая водонапорная башня с аккуратной надписью «Стейтвилль» выглядела по-другому с этой стороны забора. Над головой расстилалось бесконечное пронзительно-голубое небо. Осенний воздух пах свободой и бесчисленными возможностями. Закрыв глаза, Эван вдыхал его полной грудью.

Надо же, часы остановились! Семь лет, два месяца и одиннадцать дней он жил по распорядку – подъем в пять тридцать, перекличка, душ, обед, прогулка, мастерская, ужин, перекличка, отбой. Повторить две тысячи раз.

Зато теперь в желто-черном полосатом автобусе конвоиры не сторожили дверей, а на запястьях не гремели цепи. Устроившись на переднем сиденье, он смотрел в лобовое стекло. Стейтвилль постепенно скрывался из виду. Каждое пожухшее деревце, каждый облупленный указатель выглядели воплощением чистоты и свежести.

Эван сошел в Джольет[8] и прошагал полмили до ближайшего ресторанчика, специализировавшегося на мясных блюдах. Приветливо улыбнувшись, официантка провела его в самую дальнюю кабинку, мимо мягких кожаных кресел и красиво накрытых столов, над которыми поднимался умопомрачительный запах жареного мяса. Разговоры негромкие, голоса приятные, а вот музыка ужасная: казалось, пианист наглотался метаквалона и решил пройтись по всему репертуару группы «Иглс». Бывший заключенный заказал антрекот и три холодных пива.

Каждый кусочек мяса буквально таял во рту.

Подобрав последней хлебной коркой оставшуюся на тарелке лужицу мясного сока, Эван пошел в туалет. Яркий свет люминесцентных ламп отражался от белого кафеля стен. Бьющая в глаза стерильность выводила его из себя. Открыв кран, он стал приводить в порядок волосы. Спешить некуда: передние пряди можно пригладить, а затылок – наоборот, взбить. Два студента в ярких футболках быстро сделали свое дело и исчезли. Беззаботно насвистывая, вошел мужчина постарше, в темном костюме. Направляясь к писсуару, он коротко кивнул. Дождавшись, когда пижон расстегнет ширинку и выпустит на свободу петушка, Макганн шарахнул его головой о кафельную стену.

Одного удара хватило.

Потерявший сознание человек оказался тяжелым, но Эван оттащил безвольное тело в дальнюю кабинку и посадил на унитаз. Вытащив из кармана несчастного толстый бумажник, он прислонил жертву к перегородке: брюки сползли до лодыжек, из виска сочилась кровь. Закрыв дверь на защелку, Эван прополз под разделителем в соседнюю кабинку, спокойно вымыл руки и вышел в зал.

«Дареные» доллары ушли на обед и чаевые. На карманные расходы осталось чуть меньше десятки.

В торговом центре через дорогу Эван купил джинсы, толстый свитер, замшевую куртку и новые часы, расплатившись украденной золотой картой «Мастеркард». Да, цены растут! В соседнем отделе он выбрал сережки с бриллиантами в полкарата и ожерелье из культивированного жемчуга. За прилавком стояла симпатичная, но чересчур пышная блондинка.

– Ваша девушка будет довольна, – улыбнулась она, упаковывая покупки.

– Надеюсь, а то я вроде бы как в немилости. – Макганн вручил ей «Американ экспресс».

– Это почему же?

– Постоянно строю глазки блондинкам. – Бывший заключенный подмигнул продавщице, показывая: он парень общительный. – Знаете, а у вас очаровательная улыбка!

Девица покраснела, захихикала и, естественно, удостоверение личности не попросила.

На заправочной станции «Мобил» скучающий подросток продал ему сигареты и показал, где находится станция пригородной электрички «Метра». День выдался погожий. По дороге Эван высматривал среди проносящихся мимо автомобилей новые модели. Особых перемен не наблюдалось: удивительно, семь лет прошло, а машин на воздушной подушке так и не появилось.

Да и «Метра» ничуть не изменилась: все те же замызганные пути и чистенькие вагоны с двойными сиденьями, чтобы в час пик вместить побольше пассажиров, но аккуратно, как спички в коробок. В три часа дня поезда были полупустыми. Билет до Юнион-стейшн[9] стоил четыре доллара девяносто центов. Макганн устроился у окна, упершись ногами в противоположное сиденье. Скорость превращала осенний пейзаж в расплывчатые пятна: красный, желтый и оранжевый таяли, смешиваясь, будто свечной воск.

Через пятьдесят минут поезд прибыл на вокзал. Начинался час пик, и по мраморным коридорам величественных залов уже текли толпы пассажиров. Присев на скамеечку, Эван следил за нервной толкотней. Одежда и прически изменились. У всех в руках сотовые, маленькие такие, прямо как в «Звездном пути». Беззаботно проплывая мимо, мужчины и женщины ныли в трубки о своих мелких проблемах. Звонили домой, объясняли, что опаздывают, просили ужинать без них, посматривали на часы, сожалея о потраченном впустую времени.

Придурки…

В кассе «Амтрэка»[10] Эван заплатил чужой «Визой» за билет до Сент-Питерсбурга во Флориде. Без багажа. Широко улыбнувшись, он свернул за угол и выбросил билет вместе с ворованными кредитками в первую попавшуюся урну.

Эван Макганн вернулся в Чикаго роскошным осенним днем, и карманы его оттягивали драгоценные безделушки стоимостью две тысячи долларов и двести двенадцать долларов наличными, включая четыре, оставшиеся от суммы, выделенной штатом на возвращение домой.

Глава 4. Человек разумный

В тот день у Дэнни Картера все валилось из рук. Никак не удавалось сосредоточиться.

Перед ним высилась пятиэтажная стальная конструкция, аккуратным прямоугольником вспоровшая осеннее небо. Монтажник шагал по балке метрах в двадцати над землей: оранжевый жилет ярким пятном выделялся на фоне серых облаков. В углу площадки сварщик склонился над сварочной горелкой: пламя ласкало металл под фейерверки трескучих искр. Ветер хлопал тяжелой пластиковой обшивкой.

Эван в городе.

«Не важно, – напомнил себе Дэнни. – Для меня важно то, что по графику должны быть стены и крыша, а стоит голый каркас. Заказанных материалов так и не подвезли, а зима ждать не будет».

И все-таки… Эван вернулся.

– На следующей неделе все доставят, никаких проблем. – Грузный прораб, Джим Макклоски, нервно жевал зубочистку. Его сын терпеливо стоял рядом, с глумливой полуулыбкой на лице. – Дэн, ты же не первый день на стройке: задержки случаются постоянно, но материалы привозят.

От имени «Дэн» до боли сводило скулы. Вспоминалась начальная школа и монахини, объясняющие арифметические правила на примере Святой Троицы. Сложить Отца с Сыном Дэнни еще удавалось, но прибавить к ним Святого Духа не получалось никак.

– Все подрядчики города спешат закончить до первых морозов, – отозвался Дэнни. – На Лупе[11] строят четыре высотки, а еще – деловые центры рядом с аэропортом и новую больницу. У нас мелочь – жилой комплекс средних размеров и пара ресторанов.

– Все будет в порядке, даже если поставки задержат еще на неделю. Риз с ребятами уже полы получили, обшивочные панели и многое из того, что обычно подвозят позже. Как только привезут арматуру, мы в два счета стены навесим.

– Уже похолодало, – покачал головой Дэнни.

– Ну, это ненадолго!

– Конечно. Завтра припечет, придется работать в плавках.

– То есть нам придется работать! – хмыкнул Макклоски-младший.

Картер застыл, медленно повернулся к парнишке, глядя на него внимательным, «уличным» взглядом, в котором скучающее безразличие смешивалось с угрозой, совсем как у хищника, который не голоден, но может убить просто ради поддержания формы. Юный Макклоски нервно глянул на недостроенное здание, затем на Дэнни и наконец уставился себе под ноги, пробормотав что-то неразборчивое.

– Может, в офисе договорим? – не сводя глаз с жертвы, предложил Дэнни.

Ни отцу, ни сыну не надо было объяснять, кому адресовано приглашение. Дэнни развернулся и пошел к стандартному одно-секционному трейлеру, служившему передвижным офисом. Поднявшись по уложенным лесенкой шлакоблокам, он распахнул хлипкую дверь и вдохнул застарелый запах перестоявшего кофе. На окне – дешевые горизонтальные жалюзи, по обеим сторонам заваленного бумагами стола – комнатные обогреватели, у стены – продавленная зеленая кушетка. Ричард, владелец компании, в шутку утверждал, что именно на ней был зачат его сын. Эти уверения всегда сопровождались громким хохотом и одобрительным похлопыванием по плечу. Несколько таких трейлеров, принадлежащих «О’Доннелл констракшн», колесили от объекта к объекту, словно цыганские кибитки строителей Чикаго. Сняв белую каску начальника стройки, Дэнни подошел к кофеварке.

– Дэн, прости его. Он парень хороший, работящий. Только молод еще, дурь не выветрилась. – Макклоски стоял с умоляющим видом, опустив глаза, стиснув в руках синюю каску прораба.

– Не собираюсь я тебе за сына выговаривать, – рассмеялся Дэнни. – Не бери в голову. В свое время и я взрослым дерзил. Думаю, ты тоже.

– Что было, то было, – улыбнулся прораб.

– Ладно, проехали. Есть серьезный разговор. Джим, мне очень жаль, но я вынужден доложить Ричарду, что стройку придется заморозить на зиму.

– Зачем?! У нас еще месяца два, если не больше. Вполне успеем!

– Возможно.

– Нет, мы точно успеем!

Дэнни молчал. Макклоски – отличный парень, строитель с тридцатилетним стажем, не стоит его огорчать. Кроме того, дерзкое замечание подростка задело за живое, напомнив, как отец, сидя на кухне, опустив натруженные руки с въевшейся под ногти грязью, полуживой от усталости, раздраженно рассказывает матери о том, что в очередной раз «начальнички приехали, обещаниями накормили, денег не заплатили и укатили на новеньком грузовике». Вообще-то именно так работает большинство управляющих. В строительстве жуткая конкуренция, а неписаное правило гласит: «Чем меньше подчиненные знают о тонкостях менеджмента, тем лучше».

Ерунда все это!

Дэнни жестом пригласил прораба присесть.

– Давай поговорим начистоту.

Макклоски удивленно кивнул, но положил каску на стол и сел, слушая объяснения Дэнни. Если продолжать финансирование этой стройки, не останется средств на строительство двух других объектов. Как только навесят стены, бригады начнут внутренние работы: класть гипсокартон, проводить электрику и так далее.

– Дэн, при всем уважении, мои ребята все это знают.

– Зато они понятия не имеют, каков сейчас риск.

– О чем ты?

– С деньгами туго. Экономический кризис, нестабильная ситуация на биржах – нас это тоже касается. Уже два проекта сорвались на самой последней стадии. Заказчики отказались платить: денег нет. – Дэнни пригубил кофе. – Помнишь офисный комплекс в Расине,[12] наш самый выгодный заказ? Он один из них.

– Господи!

– Вот именно! Мне и самому хочется, чтобы стройка шла всю зиму, но риск слишком велик. Малейшая нестыковка, и материалы будет закупать не на что, а если еще два объекта не сдадим… – Дэнни намеренно не закончил фразу: пусть Макклоски делает собственные выводы.

– Что будет с моей бригадой? – помолчав, спросил прораб.

– Я убедил Ричарда перекинуть их на другие объекты. На следующий год надеемся получить несколько крупных подрядов. Возможно, ребят придется разбить на смены, но этой зимой работу никто не потеряет.

– А я?

– Для тебя тоже есть предложение. А весной именно ты, Джим, будешь заканчивать этот проект.

Макклоски медленно кивнул, задумчиво жуя зубочистку.

– Хорошо, поговорю с ребятами.

Прораб поднялся с невозмутимым достоинством, и на секунду перед глазами Дэнни возник знакомый образ… За завтраком отец подбирал корочкой остатки яичницы, окидывал внимательным взглядом кухню, проверяя, все ли в порядке: жена моет посуду, сын трет сонные глаза, солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. Потом коротко кивал, благодаря Господа за мир и покой, брал каску и уходил на работу, слегка припадая на больную ногу.

В дверях Макклоски остановился:

– Спасибо, Дэн.

– Да не за что. Вот только…

– Что?

– Зови меня Дэнни, а?

Широко улыбнувшись, прораб вышел, и на миг в трейлер ворвался треск сварочного аппарата и завывание ветра.

Глотнув противного кофе, Дэнни откинулся на стуле, балансируя на задних ножках, и умиротворенно вздохнул. Он сделал нужное дело: защитил компанию и в который раз вызволил Ричарда. Главное, что все сделано правильно. Как было бы приятно отцу, если бы его пригласили на такой разговор и начальник стройки обращался бы с ним как с человеком разумным, а не просто как с рабочей силой.

Отцу такая беседа бы очень понравилась…

Дэнни улыбнулся. Внезапно перед глазами появился отрезок скоростной автострады. Мягкие хлопья снега. Визг шин и скрежет тормозов. Улыбки как не бывало.

Грохот стройки вернул к реальности. К черту воспоминания! Нужно разгрести бумаги и вернуться в офис. Надо смотреть в будущее. Не думать ни об отце, ни об Эване.

Эван в городе…

Ну и что?

Дэнни с ним покончил.

Глава 5. Ячейки

В бар Дэнни совершенно не хотелось, и он сказал Макклоски, что спешит домой, но, представив, как непросто прорабу приглашать на пиво начальника стройки, заявил, что для пары кружек время всегда найдется. Так они и оказались в заведении «У Ли» – в баре для синих воротничков на Дивизион-стрит. Дешевые фанерные панели украшал пожелтевший бумажный американский флаг, пришпиленный над выстроенными рядком бутылками бурбона. Бармен с похожим на лопату лицом налил им виски и крикнул внучке, чтобы та сменила музыку для яппи на «что-нибудь нормальное». Девчушка с копной волос, выкрашенных в неоново-яркий, искусственный цвет, не обратила на него ни малейшего внимания, продолжая кивать головой в такт ритмичным электронным аккордам, лившимся из переносного кассетника.

Полчаса проболтали о всякой всячине, а потом Макклоски принял серьезный вид.

– Слушай, Дэн, то есть Дэнни, ты прости за сегодняшнее, и еще раз спасибо.

– Да нормально все, хватит уже… – Тут прораб достал из кармана зубочистку, и Дэнни с удовольствием сменил тему: – Скажи, зачем они тебе?

– Зубочистки? – скривился Макклоски. – Я двадцать лет смолил по две пачки в день, а как младшая дочка родилась – бросил. Теперь вот хватаюсь за зубочистку вместо сигареты.

– И помогает?

– Да как тебе сказать… От старой привычки так просто не избавишься.

Дэнни кивнул и пригубил виски, обжегшее горло.

– Сколько у тебя детей?

– Девять, представь себе.

– Я же ирландец, – усмехнулся Дэнни.

– Ну, тогда будь здоров!

Они чокнулись и залпом выпили. Макклоски жестом попросил девушку повторить. Она подошла с бутылкой, и на крыле носа у нее сверкнул маленький алмазный гвоздик. Девчушка улыбнулась и разлила янтарный напиток в стаканы с толстым дном.

– Можно вопрос? – поинтересовался Дэнни. Юная барменша с подозрением прищурилась, но утвердительно кивнула. – Что это за музыка?

– Если раздражает, могу поставить беспонтовую нудятину, которая у нас обычно играет.

– Нет, мне нравится. Как стиль называется?

– Трип-хоп с элементами стиля даб.

Дэнни подмигнул своему спутнику:

– Было время, когда и одного слова хватало.

– Ты бы знал, что мои дети слушают!

– Можно мне спросить? – обратилась к Дэнни девчушка, поставив бутылку на стойку.

– Конечно.

– Вы тут разборок устраивать не собираетесь? На всякий случай предупреждаю: у нас есть пушка за стойкой.

Дэнни искренне удивился:

– Какие разборки? Мы по стаканчику пропустим, и все. – Его охватило предчувствие беды. – А в чем дело?

– Вон тот здоровяк как вошел, так глаз с тебя не спускает.

Шею свело. Из кассетника женский голос вкрадчиво шептал что-то про черные цветы, распускающиеся во мраке ночи. Дэнни медленно обернулся.

У дальней стены в боксерской стойке стоял Эван. Даже на расстоянии сквозь завесу дыма, среди взрывов хохота Дэнни физически ощутил его взгляд, как удар такой силы, что стакан дрогнул в руке, расплескивая виски по рубашке. Бесконечно долго приятели смотрели друг на друга. Эван двинулся к стойке.

– Знакомый? – спросил Макклоски, сохраняя самообладание.

Мысли неслись в бешеной скачке. Откуда здесь Эван? Что делать? Познакомить его с Макклоски? Притвориться, что его не существует? Что за тип приближается к стойке и откуда он знает Дэнни Картера?

– Все в порядке, – неуверенно отозвался Дэнни.

Вот и Эван! Тюрьма резче и грубее обозначила черты лица, тело стало крепче и жилистее. Под водолазкой бугрились мускулы, вьющиеся волосы были аккуратно подстрижены, зачесаны с висков назад. В темных глазах зияла холодная пустота.

– Сколько лет! – бодро произнес Дэнни, хотя сердце так и стучало.

Эван скользнул взглядом по Макклоски, и Дэнни повернулся к прорабу:

– Джим, дай нам минутку. Эван – мой старый приятель.

Прораб выпрямился, расправил плечи.

– Приятель?

– Да, конечно.

Макклоски неохотно поднялся.

– Тогда я, пожалуй, пойду. Жена заждалась.

– Спасибо за угощение! – кивнул ему Дэнни, не отрывая глаз от Эвана. Прораб направился к двери. Страшно захотелось окликнуть его, вернуть, но интуиция требовала держать марку. – Ну, пивка?

– Дэнни, ты ничуть не изменился. Склизкий, как понос! – Оттолкнув табурет, Эван облокотился на стойку. Да, он в прекрасной форме: ничего лишнего, в каждом движении сквозит скрытая сила и упругая мощь.

Внучка бармена принесла пиво и виски, вопросительно взглянула на Дэнни. Он сделал вид, что не заметил. Привычный кошмар вернулся: только что жизнь шла своим чередом, как вдруг, без предупреждения, в ней возник друг детства и бывший сообщник. Как себя вести? Страха не было, скорее ощущение того, что он балансирует на лезвии ножа, как в свое время «на деле», когда ситуация могла сложиться по-любому. Иногда, стоя в чужой гостиной с карманным фонариком в руках, он четко ощущал, что доля человеческая не начертана в небесных скрижалях: судьба – это узкий и шаткий канат, протянутый над бездной. Один неверный вздох – и потеряешь равновесие.

– Дэнни, как поживаешь?

– Отлично, просто замечательно.

– Неужели? – насмешливо спросил Эван. – Друзей не забыл, миллионер?

Дэнни с облегчением улыбнулся. Разговор складывался лучше, чем он предполагал. Даже весело: этакая словесная дуэль с шутками и подколами.

– Забудешь тебя, как же. Купить тебе дом по соседству с мэром?

– Мы с Дейли из Бриджпорта почти одновременно переехали, только в разные места.

– Я тоже переехал, – заявил Дэнни. – В Норт-Сайд.

– Честно?

– Честно.

– От дел отошел?

– Да.

– Очень жаль. – Эван отпил пива.

«Было бы о чем жалеть!» – подумалось Дэнни, но вслух он этого не сказал и протянул стакан виски Эвану:

– Будь здоров! За свободу!

Они чокнулись. Дэнни не верил, что глаза – зеркало души, но что-то во взгляде Эвана говорило, что они больше не закадычные друзья. Вряд ли Макганн случайно оказался в баре. Так и подмывало спросить, однако Картер решил, что все знать совсем не обязательно: от ответов никуда не денешься. Обоюдная ложь иногда полезна.

– Подруга у тебя все та же? С которой вы тогда серьезно начинали?

– Да. Карен.

– Впечатляет. Поздравляю!

– Спасибо.

– Я, кажется, ее видел! – Эван достал пачку «Винстона», щелчком вышиб сигарету и щелкнул серебряной зажигалкой «Зиппо». – На суде.

Сердце замерло.

Дэнни хотел прийти на суд из солидарности, но это было глупо и чересчур рискованно. Поэтому он приготовил ужин, открыл бутылку вина и попросил Карен о величайшем одолжении в жизни. Вообще-то ее старшие братья – крутые ребята, с окружной тюрьмой знакомы не понаслышке, поэтому ситуацию Карен представляла. Дэнни был уверен в том, что она откажется, но девушка, задумчиво посмотрев на горящие свечи, тихо, почти шепотом, спросила, навсегда ли он завязал.

До тех пор Дэнни и сам не знал. Карен – дочь итальянца и ирландки, барменша, которая рассчитывала стать хозяйкой бара. Она знала о его прошлом и все-таки с надеждой смотрела в будущее. Стоило ей задать этот вопрос, как Картер принял окончательное решение.

Дэнни поклялся, что с прошлым покончено, и Карен пошла на суд. Она слушала показания владельца ломбарда, прикованного к инвалидной коляске, вглядывалась в фотографии несчастной девушки с заплывшим глазом и сломанным носом. Патрульные рассказали, что едва успели спасти бедняжку. Когда все закончилось, побелевшая Карен дрожащим голосом поставила ультиматум: малейший срыв – и они навсегда расстанутся.

Семь лет спустя парень, которого она видела на скамье подсудимых, сидит перед Дэнни с непроницаемым лицом и называет ее по имени.

– Да, это была она. Я попросил ее пойти на суд.

– У тебя были дела поважнее, разумеется.

– Меня бы опознали – и хозяин ломбарда, и девчонка.

– Зачем Карен послал? – спросил Эван, выпустив струйку сизого дыма.

– Счел своим долгом. Долгом перед тобой… – осторожно подбирал слова Картер. – Решил, что обязан прислать кого-нибудь.

– Хотел удостовериться, что я все возьму на себя? – В темных глазах Эвана мелькнуло ожесточение. – Проверял, не сдам ли?

– Знал, что не сдашь.

Дэнни действительно знал, что Эван возьмет всю вину на себя, хотя одного слова было достаточно, чтобы скостить срок на несколько лет. А Дэнни бросил его, сбежал.

– Не ошибся, – утвердительно кивнул Эван.

«Пора уходить, пора уходить», – повторяла певица, и Дэнни готов был согласиться с ней, но, к своему огромному удивлению, продолжил разговор.

Иногда бессонными ночами Дэнни представлял себе массивную стальную дверь, ведущую в темную комнату с ячейками-сейфами, как в банковском хранилище. Он мысленно входил в комнату, прикрывал за собой дверь, открывал одну из ячеек с воспоминаниями и… Бешеный рев адреналина в крови во время предрассветных гонок краденых машин по автостраде. Сложнейшие замки, покорно, по-женски, раскрывающие свои секреты его отмычкам. Победные выкрики и гордость за Эвана в финале «Золотых перчаток».

Темная комната была его маленькой тайной и к повседневной жизни никакого отношения не имела. Дэнни не зря хранил воспоминания за толщей воображаемой стали. Сегодняшняя встреча с Эваном – такая же экскурсия в тайную комнату.

– Быстро освободился.

Макганн кивнул:

– Под амнистию попал. У меня это первое тяжкое преступление, да и на зоне старался не высовываться.

– Проще не бывает.

– Тебе видней. – Бывшие приятели внимательно изучали друг друга. Дэнни хлебнул пиво, вкус которого почему-то стал чересчур резким. Исчерпав все темы для разговора, он перевел взгляд с кружки на Эвана. Повисла тяжелая пауза.

– Про Терри слышал? – спросил Макганн.

Перед глазами Картера встал юркий тип с жидкими патлами и дурным запахом изо рта. Он не видел Терри с тех самых пор, как тот навел их на ломбард. Казалось, прошла вечность.

– Нет.

– На зоне я встретил одного из его дилеров. Терри завязал, ухитрился пристроиться посредником… Как ему только удалось, с его-то «дорожками»? Он неплохо наваривал, сбывая дурь детишкам из колледжа, которым хотелось острых ощущений. Так вот, как-то раз Терри решил вспомнить старые добрые времена.

Дэнни задумчиво покачал головой. Эван продолжил:

– Вскоре он начал разбавлять дурь, выкраивая дозы для себя, и чем дальше, тем больше. Героина почти не осталось, одна лактоза. Даже золотые детишки разницу почувствовали. Терри пришлось приторговывать на улице, но с иглы он не соскочил, сидел прочно, и дозы по-прежнему разбавлял немилосердно.

Подробности подробностями, а сюжет был знаком до боли. Разговор больше не доставлял порочного удовольствия и адреналинового возбуждения. Дэнни угадал вероятную развязку.

– Однажды он толкнул пару граммов паленого героина какому-то мексиканскому парню. Малыш попался зубастый, из «Латинских королей»,[13] в верхушку выбивающийся. – Эван пригубил пиво. – В итоге Терри умер от кровопотери в подвале канатного склада на Саут-Корлисс-стрит.

К горлу подкатила жуткая тошнота. Действительно, знакомая до боли история. Сотни вариаций подтверждают, что старые привычки до добра не доведут. Не наркотики и не начинающий гангстер послужили причиной смерти Терри. У подобных историй существует единственно возможный конец. Терри погиб, потому что не смог остановиться, не сумел изменить свою жизнь. Дэнни уже давно пытался понять, что для него значил Эван. Похоже, ответ нашелся: абсолютно ничего.

Пора домой.

– Слушай, друг, рад был встретиться, но мне нужно бежать.

Помрачнев, Эван повернулся к стойке, сжимая кружку.

– Ага.

– Дела, знаешь ли, работа у меня. – Дэнни потянулся за курткой. – В строительстве.

– По стопам отца.

– Вроде того, только по большей части в офисе. – Внутренний голос настойчиво советовал не вдаваться в подробности, но слова вырвались сами собой. – Начальник строительства.

По-прежнему не глядя на Дэнни, Макганн кивнул:

– Молоток! Все лучше, чем цемент месить.

– Да уж. Ладно, еще раз поздравляю с освобождением. – Достав бумажник, Дэнни выложил на стойку две двадцатки.

– Пиво мог бы и не проставлять.

– Что за дела? Я понимаю, пустяк, но хочется сделать хоть что-то приятное.

Что за чушь он несет?!

Эван не ответил.

Внутренний голос предупреждал об ошибках, канат над пропастью раскачивался. Дэнни почти потерял равновесие, черная пасть бездны уже ждала его. Однако выпивка, громкая музыка и мысли о наркомане Терри, истекающем кровью на грязном бетоне, оказались сильнее, и он отмахнулся от навязчивого предчувствия. Только бы выбраться из бара…

Макганн смотрел прямо перед собой, и Дэнни сделал полшага к двери. Надо как-то закончить разговор, а сказать нечего. Сжав рукой плечо приятеля, Дэнни ощутил, как напряглись стальные мускулы.

– Удачи!

Эван только кивнул.

Глава 6. В небесной синеве

Безумный рев трибун донесся со стадиона «Ригли-Филд» – наверное, «Чикаго кэбз» снова забили. В Бриджпорте болели за «Уайт сокс». Дэнни не особо интересовался бейсболом, но ему нравилось, как солнце прогревает пожарную лестницу и зеленые улочки тихого района.

Все было по душе: и кондоминиум, и квартирка на втором этаже с деревянными полами и настоящим камином, и мелкий домашний ремонт по выходным. Эван взвыл бы, увидев, как приятель ползает на коленях и красит балкон с тем же усердием, с каким когда-то вскрывал замки. Вспомнив о бывшем сообщнике, Дэнни поежился, потом взял себя в руки. Какая разница, что подумает Эван? Все это в прошлом.

– Эй, копуша! – Карен вышла на балкон, собирая длинные волосы в хвост. – Кто мне свидание обещал?

Дэнни с улыбкой притянул ее к себе и почувствовал, как подалось под руками и затрепетало от прикосновения стройное тело. За все эти годы она не утратила ни капли привлекательности. Рука Дэнни скользнула по изгибу округлого бедра…

– Ну нет, Ромео! – лукаво улыбнулась Карен, вырываясь из его объятий. – Тебя босс ждет.

– Подождет! – простонал Дэнни.

– Не канителься! Закончишь дела – сводишь меня в зоопарк и купишь сахарную вату. – Уходя с балкона, Карен бросила кокетливый взгляд через плечо. – Глядишь, повезет.

Дэнни рассмеялся и вышел вслед за ней.

Через тридцать минут он был на Северном берегу, где дом с двумя спальнями стоил не меньше полумиллиона. Ричард, босс Дэнни, жил в квартале от озера, и спален у него было пять. К английской усадьбе с огромной лужайкой вела подъездная аллея. Перед домом на столбике был установлен почтовый ящик – миниатюрная копия дома, куда почту закладывали через окно-эркер.

Припарковавшись на улице, Картер вышел из машины и попал в самую гущу семейной драмы. На крыльцо с истошным воплем вылетел Томми, двенадцатилетний сын Ричарда:

– Почему нельзя?! У всех есть, а мне нельзя!

Следом выбежал Ричард с багровым от ярости лицом.

– Меня не волнует, что есть у всех! Не позволю, чтобы ты портил себе мозги игровой приставкой!

– А что тебя волнует? – орал на отца Томми. – Тебя дома никогда не бывает!

– Ты мне этот тон брось, юноша. Я пока еще твой отец.

– Ну, это как сказать… – пробормотал мальчишка и бросился прочь.

– Вернись! Томас Мэтью О’Доннелл, немедленно домой!

Не останавливаясь, Томми обернулся и поднял средний палец. Воплощение подросткового негативизма, он слепо несся вперед, чуть не сбив стоящего у машины Дэнни. Улыбнувшись, Картер поднял глаза к небу с выражением дружеского сострадания, не вполне понимая, зачем он это делает: с мальчишкой они едва знакомы! Может, потому, что сам не раз становился объектом бешеных нападок Ричарда?

Перехватив его взгляд, Томми раздраженно кивнул.

– Ненавижу!

– Не говори так об отце! – Дэнни захлопнул дверцу «форда». – Тем более из-за игровой приставки.

– Дело не в приставке, – покачал головой мальчишка. – Нужна она мне! Просто он никогда… – Расправив плечи, Томми вытер глаза тыльной стороной ладони. – Лучше бы я жил с мамой!

– Ты слишком строг к нему! Он тебя очень любит.

Ричард действительно любил сына. О’Доннелл слыл крикуном, но его кабинет ломился от фотографий Томми, и на всех совещаниях присутствующим приходилось проявлять неподдельный интерес к успехам и достижениям мальчика.

– Да уж! – фыркнул Томми и, сжав кулаки, помчался прочь.

Покачав головой, Дэнни зашагал к крыльцу. Машина больше не загораживала его от Ричарда, и тот явно смутился, что семейная ссора разыгралась на глазах у подчиненного. О’Доннелл-старший растянул губы в улыбке, широкой и фальшивой, как у коммивояжера.

– Дети! И не уживешься с ними, и на цепь не посадишь. – Стоя у дверей в туфлях на босу ногу, Ричард протянул Картеру слишком мягкую для строителя руку. – Выпить хочешь?

Не дожидаясь ответа, он вошел в дом. Дэнни вытер ноги о коврик в прихожей и прошел в гостиную, устланную светлым ковром. Солнце яркими пятнами высвечивало профессионально обставленные, пахнущие лимоном комнаты. Ричард провел гостя в кабинет. У стены, под черно-алой абстрактной композицией, – роскошный кожаный диван. На столе орехового дерева – два плоских монитора с графиками и биржевыми сводками. О’Доннелл раздраженно взглянул на них и выключил компьютер.

– Проклятая биржа еще хуже, чем дети!

– Неудачные торги?

– Одни убытки. Зачем я купил акции компаний высоких технологий? Тоже мне, верняк! С тем же успехом можно было спустить все деньги, отложенные для Томми, на скачках в Арлингтон-парке! – Открыв антикварный бар, он разлил односолодовое виски по хрустальным стаканам.

Особой разницы между игрой на бирже и тотализатором Дэнни не видел, за одним-единственным исключением: по странной иронии судьбы внутридневные трейдеры выходят с оружием на массовый отстрел добропорядочного населения гораздо чаще, чем букмекеры. Ричард вручил гостю стакан со скотчем, упал в кожаное кресло и, вытянув ноги на оттоманку, продолжал сетовать на превратности судьбы.

О’Доннелл искренне считал себя кузнецом собственного успеха, утверждая, что превратил «грабли, гвозди, грузовик и груду неоплаченных счетов» в компанию, где работают более сорока человек. Рассказывая историю своего стремительного восхождения, подробности он скромно замалчивал по вполне понятной причине: фирма досталась ему по наследству, и он успешно ее разорял – во всяком случае, до тех пор, пока Дэнни не стал его заместителем.

За два года Картеру благодаря врожденной предприимчивости удалось коренным образом исправить ситуацию. Его стараниями О’Доннелл стал получать прибыль, даже не пытаясь вникнуть в суть бизнеса. Впрочем, Дэнни подобный расклад вполне устраивал – к первым ролям он никогда не стремился. Ричарду хватало мозгов понимать, что, проявляя внимание к Картеру, он обеспечивал себе беззаботное существование.

Тем не менее раздражали глупые условности – к примеру, сегодняшняя встреча. Суббота, выходной, а Картеру пришлось целых двадцать минут слушать ерунду об опасностях рынка высоких технологий, об интернет-компаниях и о первичном размещении акций. Наконец Ричард поинтересовался новыми договорами подряда.

– Все готово. – Дэнни достал документы из сумки. – Вчера вечером составил.

– Кто же работает в пятницу вечером?

Заявка поступила накануне утром, подавать договор надо было сегодня к обеду. Подходящее, по мнению босса, время для подготовки документов для Дэнни осталось загадкой, но он заверил Ричарда, что работа допоздна проблем не представляет.

– Вот, подпишите на последней странице, и я отвезу заказчикам.

– Молодец! Комплексное обслуживание! – Улыбаясь, О’Доннелл достал из кармана золотую ручку и черкнул свое имя. – Я обедаю в клубе. Если хочешь, присоединяйся.

– Нет, спасибо, к сожалению, я занят.

Шеф равнодушно кивнул, моментально забыв о приглашении. Еще пара минут пустой болтовни, и он демонстративно взглянул на часы. Дэнни был рад недвусмысленному намеку и, допив виски, поспешно ретировался. Он обещал Карен свидание и хотел сдержать слово.

День оказался восхитительным. Осенние листья переливались яркими красками под теплыми солнечными лучами. Толпы посетителей бродили по зоопарку, но Дэнни и Карен это не мешало. Они с удовольствием смотрели на морских львов, нарезавших бесчисленные круги, смеялись над неуклюжими позами фламинго, с благоговейным ужасом наблюдали, как лев терзает кость размером с хороший окорок. Дэнни разорился на порцию сахарной ваты, и они устроили импровизированный пикник на ближайшей свободной лавочке.

Когда лакомство было съедено, Дэнни направился с пустым пакетом к урне. Возвращаясь, он вдруг увидел Карен по-настоящему, не близоруко-привычным взглядом, а четко и ясно, как будто в первый раз. Какая же она красивая, сильная, неунывающая! Откуда ему такое счастье? Не просто начать новую жизнь, а начать ее с женщиной, которая, зная о его прошлом, с надеждой смотрела в совместное будущее.

Дэнни присел рядом с Карен, склонил голову к ней на колени. Она потрепала его по волосам. В небесной синеве кружил калейдоскоп осенней листвы.

– Я счастлив, – вздохнул Картер. – Очень счастлив.

– И то правда! – со сдавленным смехом заметила Карен. – За ушком почесать?

Дэнни засмеялся и, прикрыв глаза, прислушался к шороху листьев и к радостным голосам посетителей. Вдруг на скамейку кто-то налетел. Безмятежности как не бывало: Дэнни вскочил, огляделся и увидел темнокожего мальчугана лет пяти. Малыш улыбнулся, ослепительно сверкнув белоснежными зубами – на щеках заиграли ямочки, – и помчался прочь по аллее. Перед вольером гиббонов дети играли в салки, соревнуясь в скорости с неуемными обезьянами. Прижавшись щекой к коленям Карен, Дэнни заметил, что она улыбается.

– Что случилось?

– Ничего, – ответила девушка странным тоном.

– Нет, скажи, что?

– Вот такого не хочется завести?

– Негритенка?

Карен рассмеялась и толкнула его коленом.

– Я серьезно.

– Серьезно? – В голосе Дэнни сквозило искреннее удивление. – Ребенка?

Девушка отвела взгляд.

– Ну, я не навязываю…

– Дело не в этом, я даже не знаю. – Ничего подобного ему в голову не приходило. – Страшновато как-то…

Перед глазами мелькнуло расстроенное лицо отца, входящего в зал свиданий окружной тюрьмы. Каково было папе пережить такое? Можно только представить, насколько хуже в подобной ситуации увидеть ту же обиду и непонимание в глазах сына. Много лет назад Дэнни поклялся не заводить детей, пока живет по воровским законам.

Но ведь он завязал! Это не переставало радовать и удивлять Дэнни, совсем как пачка денег, обнаруженная в кармане редко носимого пиджака. Он много лет жил честной жизнью, у него была работа, дом и стабильные отношения – лучшее тому доказательство. Они с Карен не сыграли свадьбы просто потому, что брачный ритуал не имел для них никакого значения. Дэнни и без кольца хранил верность любимой. Оба прилично зарабатывали – во много раз больше, чем приносили самые удачные «дела» юного Дэнни.

В новой жизни он сможет стать хорошим отцом. Почему бы и нет? У Дэнни Картера есть медицинская страховка, есть ипотечный кредит, будут и радости отцовства.

– Как мы его назовем?

– Почему «его», а не «ее»? – засмеялась Карен и прильнула к его губам под сияющим небом светлых надежд.

Глава 7. Выгодное дельце

Дэнни на полчаса застрял в пробке на Кларк-стрит, десять минут искал место для парковки. Сезон у «Кэбз» складывался удачно, и болельщики заполонили все окрестные улицы и переулки в надежде на то, что в этом году бейсбольная команда не проиграет. Картер спешил закончить дела до наступления темноты. Воскресенье, еще один выходной: его ждет детектив Леонарда Элмора и кресло-качалка на балконе.

Через два квартала почтовый салон, где можно снять ксерокопии. Кондиционер работал еле-еле. Два доллара мелочью, десять минут на заполнение формуляров – все готово. Девушка-кассир спросила, не нужно ли ему еще что-нибудь.

– Пивка бы, – улыбнулся Картер.

Девица кокетливо улыбнулась в ответ, но Дэнни не обратил на это внимания. Он шел к машине, раздумывая, как быстрее доехать до дома. Пожалуй, стоит свернуть на Холстед-стрит, там не такое интенсивное движение…

Перед ним вырос Эван.

От неожиданности Дэнни выронил сумку. Кровь бурлила, организм лихорадочно решал: спасаться бегством или сопротивляться?

Бывший сообщник слегка улыбнулся, явно наслаждаясь испугом Дэнни. Мимо, оживленно разговаривая, шли люди в майках с символикой «Кэбз», но Картер их не замечал.

– Привет! – Эван подошел ближе, взял за плечо. – Пошли выпьем.

«Иди! – зашептал внутренний голос. – Иди, не останавливайся!» Однако Дэнни согласился зайти в мрачного вида бар на углу. В одном из окон светилась неоновая вывеска: череп со скрещенными костями. Переступив порог, Макганн снял руку с плеча Картера и направился к угловому столику. Дэнни к этому времени почти пришел в себя, кивнул официантке и растянул губы в некоем подобии беззаботной улыбки.

– На бейсбол приехал?

– Вот еще! – фыркнул Эван.

Миловидная брюнетка с приветливой улыбкой подошла к столику. Приятели заказали пиво, не взглянув на длинный список, выведенный мелом на доске. Официантка удалилась.

– Что же ты здесь делаешь? – спросил Дэнни с непонимающим выражением на лице.

– В прошлый раз мы не договорили. Сегодня воскресенье, о работе волноваться не надо.

Дэнни пропустил колкое замечание мимо ушей.

– Ты теперь здесь живешь? – поинтересовался Эван.

– Да, неподалеку.

– Дом, девушка, внедорожник. Все устроено и до тошноты прилично.

Картер кивнул, а в подсознании появилась тревожная мысль. Внедорожник? Эван случайно угадал? Почему он не сказал просто «машина»? Официантка принесла две бутылки. Макганн вручил ей десятку, отмахнулся от сдачи. Бывшие приятели чокнулись, пристально глядя друг на друга.

– Тебе досталась жизнь добропорядочного обывателя.

– Мне другой и не надо.

– За что выпьем?

– За что… – С печальной улыбкой покачав головой, Эван выбил из пачки сигарету, щелкнул «Зиппо» и аккуратно положил зажигалку поверх пачки. О чем-то задумавшись, выпустил струйку сизого дыма, и глаза стали непроницаемо-жесткими. – Сколько мы знакомы?

– С детства.

– Точно. Два пацана из рабочего квартала, откуда ирландцев постепенно вытесняли черномазые и латиносы. Мы вместе через столько всего прошли!

Дэнни решил перехватить инициативу.

– Ты злишься, что я тебя бросил.

Эван вопросительно поднял бровь, не говоря ни слова, но всем своим видом сигнализируя: «Я – уличный. Я очень опасен».

– Да пошел ты! – продолжил Дэнни, стремясь во что бы то ни стало утвердиться. – Тебе тогда точно башню снесло.

– Если бы я не пристрелил хозяина, он бы тебя уложил.

– Ерунда! Он бы вызвал полицию. По-любому мы спокойно могли слинять с бабками до его прихода. Не было бы ни пострадавших, ни срока.

– Планы составлять ты умеешь. Слушай, Эйнштейн, – Макганн ткнул в его сторону зажженной сигаретой, – должок за тобой. Во-первых, я спас тебе жизнь, во-вторых, держал рот на замке и угодил за решетку в гордом одиночестве. А ты даже на суд не явился. Пока ты выбивался в яппи, я делил камеру с боровом по имени Исайя, крутым бандитом. Он знал, что я ни в какую банду не вхожу, и все выяснял, акула я или так, мелкая рыбешка. С таким не заснешь!

Дэнни примирительно поднял руку:

– Мне очень жаль, что так получилось. – Он всеми силами старался сохранить невозмутимость, но сердце бешено стучало. Еще вчера он был уверен, что старый приятель больше не появится. Похоже, у Эвана изменились планы. Макганна нужно поскорее умаслить и навсегда вычеркнуть из жизни. – Я очень благодарен, что ты взял всю вину на себя.

Вздохнув, Эван откинулся на спинку стула и потушил сигарету.

– Ладно, проехали.

Они молча пили пиво. Дэнни вспоминал свою отсидку. По сравнению со Стейтвиллем это был просто дом отдыха, но все-таки тюрьма. Страшнее всего было постоянное ощущение опасности. Один неверный взгляд – и ты по уши в дерьме.

– Я отсидел почти семь лет. – Эван успокоился, заговорил тише. – Ну, не повезло! Думал: «Вернусь, а друг придумал новый план, как деньжат срубить». Фигушки! Друг испарился, его пришлось искать. Нашел приятеля, а он заявляет: «Прости, завязал», проставляет пиво и желает удачи.

Дэнни из последних сил сохранял спокойствие. Главное – ничем не выдать страха.

– Вот и получается: я – в дерьме, а друг – в розах. У тебя есть все, а у меня – ничего. С тебя причитается.

– Что мне делать? Сдуть пыль с отмычек и на дело с тобой пойти?

– Тоже вариант, – пожал плечами Эван. – Деньги лучше делать вдвоем. Тем более меня долго не было, мне нужен проверенный напарник, умеющий работать.

– Я отошел от дел в одно время с тобой. От меня толку не будет, я не в теме.

– Мне не нужны контакты среди скупщиков краденого, мне нужно с кем-то варианты просчитывать. Помоги мне – и мы в расчете.

– Нет, – твердо проговорил Дэнни.

– Нет?

– К прошлому не вернусь. Ни за что.

– Значит, мне убираться восвояси?

– При всем уважении, Эван, у меня теперь другая жизнь. Со старым покончено.

– Вот она, проблема. – Макганн закурил, откинулся на спинку стула.

«Поосторожнее с ним». Дэнни хорошо помнил вспышки ярости Эвана, лишающие его разума и самообладания.

– Не вижу никакой проблемы, но есть идея. – Дэнни проигрывал безумный сценарий с того вечера, когда Эван явился в бар, где сидели они с Макклоски.

– Да ну?

– Сначала расслабься и подумай, а не набрасывайся на меня, ладно, compadre?[14] – Дэнни глубоко вздохнул и продолжил: – К старому я не вернусь, однако заработать помогу. Есть у меня работа.

Склонив голову набок, Макганн подался вперед:

– Выгодное дельце?

– Нет, именно работа, настоящая работа. – Картер не сводил с Эвана глаз, пытаясь оценить его реакцию. В лучшем случае Макганн согласится на мировую. В худшем случае – решит, что готов ежемесячно получать деньги за «просто так». Подобного Дэнни, разумеется, не допустил бы, но в целом план неплох, и если он сработает, то они с бывшим приятелем начнут переговоры. Лучше так, чем вставать в боевую стойку!

– Настоящая работа. – Лицо Эвана превратилось в непроницаемую маску, он глубоко затянулся. – В строительстве.

– Для начала опыта у тебя предостаточно, деньги платят достойные.

Макганн покачал головой, будто не веря собственным ушам:

– Невероятно!

– Я зарабатываю больше, чем тогда, когда мы с тобой ходили «на дело», и никто косо не смотрит. По-моему, это неплохой шанс начать новую жизнь. – Дэнни помедлил, но Эван молчания не нарушил. – Большего предложить не могу.

Тишина. Эван наживку не проглотил. Ничего страшного, если сразу не согласился. Может, он все-таки обдумает предложение, увидит возможность вырваться из тени прошлого. А если нет? Если нет, то и время тратить на него не стоит. Дэнни поднялся.

– Взвесь все как следует. Появится интерес – дашь знать.

Эван затушил сигарету.

– И спасибо за пиво. – Не суетясь и не оборачиваясь, Дэнни вышел на вечернюю улицу.

Глава 8. Из окна

– Самодовольный, надутый говнюк! – буркнул Эван.

– Кто, милый? – перекинув белокурые волосы на плечо, с невинным видом поинтересовалась Дебби Лэки – ни в коем случае не «Деб» и не «Дебора». Только «Дебби», как Дебби Харри.[15]

Эван раздраженно взглянул на девушку, словно только что вспомнил о ее существовании.

– Парень, за которым мы следим. – Отвернувшись, он уставился в окно «мустанга».

Дебби хотелось включить музыку. За полчаса ожидания Эван не произнес ни слова. Девушка взглянула на улицу, надеясь увидеть что-нибудь интересное. Такая красота: деревья в яркой осенней листве, добротные дома из серого камня, дорогие машины на подъездных аллеях… Выгуливая собак, хозяева собирали дерьмо в пластиковые пакетики.

– Твой приятель живет в хорошем районе.

По-прежнему не глядя на подругу, Эван кивнул. Она продолжила:

– В богатом. Помнишь, я работала в службе помощниц по дому? Нас часто сюда посылали.

– Воровать часы и сережки?

– Да пошел ты, мистер Бандит!

Макганн лишь фыркнул.

– И сколько мы будем так сидеть? – не унималась она.

– Сколько нужно. Куда тебе спешить? С работы уволилась… – Макганн достал пачку «Винстона», щелкнул по дну, выбил сигарету и вытащил ее зубами, как в кино. Дебби это очень возбуждало. – Чем ты занималась?

– Массаж делала. Официанткой быть надоело, пошла на вечерние курсы в местном учебном центре. Хотела устроиться в приличное место – свечи, ароматерапия, восточная музыка. Оказывается, в такие салоны принимают только массажисток с опытом. Нашла место в одном заведении на Двадцать пятой улице. Клиентура та еще! – Дебби захихикала. – Только закончишь спину массировать, перевернешь клиента, а у него такой красавец стоит… Так в люди не выбьешься.

Эван захохотал, запрокинув голову, – совсем как раньше. Здорово! Вообще-то он стал каким-то тихим. В начале девяностых веселились они напропалую. На дикой скорости гоняли по Лейкшор-драйв: радио орет, рука Эвана в ее трусиках, стрелка спидометра подбирается к отметке сто восемьдесят километров, а Дебби на пути к оргазму… Однажды они выпотрошили весь ее бар: начали с бурбона и текилы, потом перешли на «остатки былой роскоши» – кокосовый ром и вермут, а когда заря окрасила линолеум в нежно-розовый цвет, закончили мятным ликером. Хорошие были времена, повторить бы их!

В конце квартала открылась стеклянная дверь дома – отражение пылающих деревьев поплыло к серой стене.

– Доброе утро, приятель! – не сводя глаз с кондоминиума, пробормотал Эван. На улицу вышел парень, за которым они следили накануне – довольно симпатичный, в оксфордской рубашке и слаксах. Он с улыбкой обернулся к вышедшей следом брюнетке.

– Как ее зовут? – спросила Дебби, но Эван не ответил. – Хорошенькая…

Привстав на цыпочки, брюнетка обняла и нежно поцеловала парня, сильные руки которого скользнули вниз по ее спине. Поцелуй затянулся.

– Сколько лет трахаются, а до сих пор друг другу не надоели, – задумчиво сказал Эван.

Дебби вспомнилась сцена в зоопарке: устроившись на скамейке, парень положил голову на колени девушки. Эван остался в машине, а ей велел подобраться к ним поближе. Дебби присела на скамейку напротив, но ничего интересного не услышала. Они почти не разговаривали, и посторонним в их мире места не было.

– Настоящая семья.

– Что?

– Они – любящая семья… – Дебби поняла, что ее слова звучат чересчур завистливо, и сделала холодно-непроницаемое лицо, совсем как перед парнями в баре: «Смотреть – смотри, а руками не трогай». Эван уставился на нее так, будто она сказала нечто гениальное. Впервые за все утро вниманием удостоил! Дебби покраснела. Глупо! – Ну что?

– Ничего, ровным счетом ничего, – покачал головой Макганн.

Открыв дверцу серебристого внедорожника, парень бросил сумку на пассажирское сиденье и сел в салон. Брюнетка изящно, как кинозвезда, качнула бедрами и отступила к дому. «Форд» тронулся, и девушка, улыбнувшись, скрылась за дверью. Макганн смотрел вслед «эксплореру», но машину не заводил.

– Мы будем за ним следить?

– Нет, – покачал головой Эван.

– Почему?

– Потому что. – Макганн едва заметно улыбнулся, с тем опасным выражением на лице, от которого у Дебби всегда кружилась голова. – Я только что придумал, как разбогатеть и отомстить одновременно.

Глава 9. Под дождем воспоминаний

Совсем рядом прогремел поезд надземки, летящий по кольцу. Дэнни вышел из библиотеки имени Гарольда Вашингтона на старую, потемневшую от дождя автостоянку. С восьмого этажа глядели позеленевшие от времени горгульи – воплощения его сомнений и неуверенности. Среди многочисленных мыслей, борющихся за внимание Дэнни, ярко выделялась одна.

Зря он сюда пришел!

Зачем он пораньше закончил работу, приехал в центр, заплатил бешеные деньги за парковку и три часа просидел над материалами о тюрьмах? Почему? Из стыда? Из чувства вины? Из собственной дурости?

Правы те, кто утверждает, что знания нужно получать из первоисточника. Ни одна книга не передаст чувства щемящего одиночества, с которым просыпаешься в трехметровой камере, или ужаса, намертво въедающегося в душу. С последней отсидки прошло почти десять лет, но Дэнни иногда путал звон будильника с сигналом к перекличке, а по ночам с трудом приходил в себя после заслонявшего реальность кошмара. Знания из первоисточника дорого стоят.

Информация из вторых рук порой ужасает не меньше. Устроившись за одним столом с бомжом, дремавшим над стопкой неоткрытых книг, Дэнни изучал публикации, от которых выть хотелось. Данные министерства юстиции кого угодно напугают. В США почти два миллиона заключенных, больше чем в любой другой стране мира, больше, чем в России! В некоторых штатах на тюрьмы уходит больше денег, чем на школы. «Международная амнистия» осудила американскую систему уголовных наказаний.

Страшная статистика: семьдесят процентов заключенных неграмотны, двести тысяч – психически больны. За решетку попадает каждый четвертый афроамериканец, причем на более долгий срок. Вдобавок во многих штатах бывшие заключенные лишаются гражданских прав. Например, в некоторых южных штатах тридцать процентов цветного населения не имеют права голоса.

Хорошо, что Эван не цветной. Повезло!

Дэнни запрокинул голову, подставляя лицо под ласковые капли дождя. Вообще-то он неплохо разбирался в своих мыслях, но никак не мог понять, из-за чего он сегодня пришел в библиотеку. Из чувства вины? В чем он виноват – в том, что много лет назад бросил приятеля? Он вспомнил лицо Эвана в ломбарде – выражение садистского удовольствия, словно какая-то темная сила вырвалась на волю. Нет, он не виноват в том, что сбежал из этого ада. Дэнни дорого отдал бы за возможность изменить прошлое: не совершать ограбления, не видеть растекающейся по полу крови, не слышать жутких стонов. Да, он виноват, что участвовал в налете на ломбард. Но ведь не из-за этого он сегодня сюда приехал!

Картер прислонился к мокрой кирпичной стене. По Стейт-стрит проплывали такси, рассекая отражения фар на мокром асфальте. Дождь выгнал бездомных из парка, и они сбились в кучки под полотном надземки. Через дорогу студенты Коламбиа-колледжа с радостными воплями носились по лужам. Смех звучал так молодо и заразительно, что сердце Дэнни болезненно сжалось. Жизнь продолжается.

Вот что главное!

Жизнь продолжается. Но в один прекрасный день тебя под конвоем и в наручниках посадят в автобус с решетками на окнах и повезут мимо людей, спешащих домой, на обед, на работу. Для нормальных людей ты перестал существовать. Тюрьма – это изгнание. Дэнни знал об этом и из первых, и из вторых рук. Тюрьма – это рутина и томительное ожидание. Каждую секунду понемногу сползаешь в пропасть, где только насилие вносит разнообразие в череду неотличимых друг от друга дней.

Да, они выросли вместе, но, как только Эван Макганн нажал на спуск пистолета, их пути разошлись. Воспоминания о страшной ночи повергли Дэнни в привычное смятение. Он до сих пор не мог с уверенностью сказать, выстрелил бы хозяин ломбарда или нет. Скорее нет, хоть и был опытным стрелком. Во всяком случае, Макганн не имел права мучить его, избивать девушку до полусмерти. Дэнни занимал только один вопрос: «А вдруг Эван действительно спас мне жизнь?»

Все может быть. Наверное, именно потому он пришел сегодня в библиотеку. Однако, вглядываясь в темное дождливое небо, Дэнни понял, что дело не только в этом.

Им двигал страх.

Все эти годы, думая об Эване, он вспоминал сцену в ломбарде: перекошенное лицо, сумасшедшие глаза. Безумец, утративший остатки разума и человечности, в любую секунду готовый нажать на спусковой крючок – Эван Макганн, который в минуты просветления был приятелем, сообщником, другом детства, не раз выручавшим из беды.

Вот в чем дело. Дэнни совершенно забыл, что время меняет людей. Эван изменился. Семь долгих лет в кошмаре тюрьмы строгого режима сделали его в два раза мускулистее и в три раза молчаливее. Он приспособился к миру, где скрываются самые опасные хищники.

Подняв воротник, Дэнни поспешил по залитой дождем улице.

Чем это чревато?

Глава 10. Не отводя взгляда

Черные потрепанные ботинки Дэнни узнал сразу. Эван надел их в роковую ночь семь лет и целую вечность назад. Стальные набойки и жесткая подошва производили куда больше шума, чем его любимые кроссовки. Однако сейчас Картера волновало совсем другое: черные ботинки возлежали на кухонном столе в его квартире.

Старомодные ходики на стене тикали слишком громко. Вспомнились вестерны: гробовая тишина перед началом перестрелки. Он бросил сумку на табурет, ключи – на кухонный шкафчик и как можно спокойнее сказал Эвану: «Будь как дома». От избытка адреналина дрожали пальцы, но отступать было поздно. Страх чуют не только собаки, у преступников обоняние не менее острое.

– Чей «Хайникен» в холодильнике? – Воплощение умиротворения и комфорта, Эван раскачивался на задних ножках стула. На столе стояли три пустых зеленых бутылки и полупустая четвертая.

– Карен.

– Моча мочой.

Картер незаметно огляделся. Если кухня таит еще какие-то сюрпризы, лучше быть в курсе. Стол, залитый ярким полуденным солнцем, стоял в небольшой нише у окна, рядом – кухонный шкафчик, напротив – кладовка. Прятаться особо негде. Вообще-то в кладовке вполне мог бы уместиться человек, но из-за двойной двери-гармошки незаметно не выбраться.

Как давно здесь сидит Эван? Откуда он знает, что первым домой возвращается Дэнни, а не Карен?

– Тебя это не остановило.

– Холодного пива давно не пробовал, – пожал плечами Макганн. – Наверстываю упущенное. Зато у тебя, – в темных глазах полыхнула злость, – времени было предостаточно.

У Дэнни засосало под ложечкой, внутри все сжалось. Чувство до боли знакомое, но совершенно ненужное.

Картер отвернулся, достал бутылку «Хайникена» из холодильника. Подумав, взял вторую, открыл обе, протянул одну Эвану.

Эван опустошил початую бутылку одним глотком. Да, выглядит он впечатляюще: под черной футболкой бугрятся мускулы, по шее поднимаются иссиня-черные завитки татуировки. Рисунок довольно неаккуратный, но булавкой и пастой от шариковой ручки лучше не сделаешь.

Сознание работало в стрессовом режиме. Дэнни непринужденно ослабил воротник рубашки и закатал рукава. Макганн проник в его квартиру, и положительных моментов в этом не просматривалось. Напряжение между бывшими приятелями обострилось до критического и вылилось в конкретные действия. Столь неуважительное отношение было намеренным. Напрашивался единственно возможный вывод – Эван перешел в наступление.

Тем важнее сохранять спокойствие. Спокойствие сейчас на вес золота – главное доказательство, что страха нет и что они в абсолютно равном положении.

– Твое здоровье! – поднял бутылку Картер.

– Твое здоровье!

Приятели чокнулись. Глядя друг другу в глаза, оба притворялись, что ничего странного не происходит.

– Как в старые добрые времена: друзья лакают пиво и чешут языками! – радостно воскликнул Макганн. – Знаешь, что мне вспомнилось?

Дэнни почувствовал подвох, но решил подыграть:

– Что?

– У нас в Стейтвилле сидел один тип, Чико, петушина с бритой грудью в вечно расстегнутой робе. Ты наверняка таких помнишь – отсосут за две пачки сигарет или за упаковку ментоловых пастилок. Здоровенный мексиканец Лупе сделал его рабом, но с уговором: Чико зарабатывает себе на маленькие радости и делится выручкой. – Эван прижал бутылку к шее, пристально глядя на Дэнни. Картер глаз не отвел, выдержал, хотя под ложечкой засосало еще сильнее. – Я просидел буквально пару месяцев, когда в камеру Чико подселили новенького, восемнадцатилетнего мальчишку с этапа. По зоне поползли слухи, что у них любовь и что Чико обслуживает его бесплатно, без всяких сигарет. Лупе, конечно, мог бы закрыть на это глаза – он крутой мужик, не гомик, однако Чико зашел слишком далеко. Заявил Лупе, что между ними все кончено, что стал верной женой и больше не работает. – Эван замолк, смакуя пиво. – Пожалуй, «Хайникен» даже очень ничего.

Дэнни не ответил, незаметно поглядывая на часы. Скоро вернется Карен. Если послышится скрежет ключа, придется выкручиваться. Он не сказал ей, что Эван на свободе, догадываясь, как она воспримет такую новость. Картер твердо решил: Макганна ни в коем случае нельзя подпускать к Карен. Ни при каких обстоятельствах.

– Итак, Чико со своим мальчиком сидели в камере и пили бухло, когда к ним ворвался Лупе с бригадой. Кстати, знаешь, что такое бухло? Тюремный самогон. Стибрить фрукты из столовой, размять с кетчупом, добавить воды и недели две настоять в полиэтиленовом пакете. Как заплесневеет – готово. Цвет плесени от фруктов зависит: когда зеленый, когда ядовито-оранжевый. Плесень выбрасывают, а бухло сносит крышу – «Бешеный пес»[16] и рядом не стоял! Похмелье, правда, жуткое. Голова раскалывается, хоть на стенку лезь! – Макганн улыбнулся. – С твоего импортного пива такого не бывает?

К чему он ведет? Крутость показывает? А зачем? Если на него грузовик наедет, мокрое место останется. От грузовика… Нет, у Макганна другая цель, просто Дэнни ее пока не понял.

– Бригада у Лупе как на подбор, все матерые бандиты. Знаешь, как они называют отсидку по малолетке? Школа гладиаторов. Класс! Короче, хватают они наших голубков и залепляют кляпами рты. В камеру входит Лупе и на глазах Чико по рукоять всаживает нож в горло мальчика-красавчика.

Пиво начисто потеряло вкус. Лицо Дэнни – застывшая, ничего не выражающая маска. Тиканье часов – как бомба замедленного действия: вот-вот взорвется.

Эван подался вперед, внушительные бицепсы устрашающе взбугрились. От него пахло пивом и сигаретами.

– Потом Лупе нежно гладит Чико по щеке и уходит. До петуха доходит, что его ждет, он хочет вырваться, убить парней из бригады Лупе, но желания презренного гомика никого не интересуют. Ребята Лупе – настоящие гладиаторы. Один хватает Чико за шею, второй поднимает ему ногу на койку, распрямляет в колене. Гладиаторы смеются, спорят, кому достанется самая ответственная часть. На Чико не обращают ни малейшего внимания, он белеет как полотно, а ребятам по фигу. Сидящий на койке фиксирует коленный сустав, третий парень разбегается и как саданет по ноге со всей силы – хрясь! Колено хрустнуло, как сухая ветка. Чико взвыл так, что через кляп слышно! Поломанная кость торчит сквозь робу. Чико вопит, гладиаторы улюлюкают, хлопают друг друга по спине. На все ушла минута, не больше. Надзиратели нашли в камере бухло, нож и тело восемнадцатилетнего мальчика: «банальная любовная ссора». Зачем докапываться до сути? На зоне свои порядки.

У Дэнни пересохло во рту, внутри похолодело. На лице Макганна не было ни тени эмоций. Под его пристальным взглядом Дэнни нервно сглотнул.

– Чико охромел, – негромко проговорил Эван с насмешливой улыбкой на бесстрастном лице. – Но самое главное – навсегда запомнил, кто он и чей он.

Дэнни откинулся на спинку стула. Ладони взмокли от пота. Пытаясь сохранить остатки хладнокровия, он глотнул «Хайникена». Это пиво или теплая вода?

– Не повезло Чико.

Эван широко улыбнулся, но без дружеской теплоты, которую Дэнни помнил с детства.

– Я обдумал твое предложение.

Понеслись!

– Сложи его пополам и в жопу засунь.

Картер лишь плечами пожал, с деланным спокойствием допивая пиво.

– С тебя причитается, Дэнни. Я придумал, как нам рассчитаться. Ты мне по-любому поможешь.

Глава 11. На милость пламени

Сигарета – как сорванный украдкой поцелуй.

«Какое смешное выражение, – подумал Эван. – Мамино». Хорошее было время: она часто песни в голос распевала, да и побои были не так заметны. Макганн сто лет о ней не вспоминал, но сейчас, наблюдая за идиллическими семейными сценами в Линкольн-парке, неожиданно накатило. Украдкой сорванных поцелуев мама не знала.

Эван залез в квартиру Дэнни через окно, обошел все комнаты. Ничего конкретного не искал, просто смотрел. Задержался у фотографии: Карен в бикини, улыбаясь, ладонью загораживает глаза от полуденного солнца. В туалете спальни с удовольствием посрал, смывать сначала не хотел – вот был бы сюрприз! – но в последний момент передумал. Устроился на кухне и стал ждать. На губах играла улыбка: вот она, настоящая жизнь!

Вернулся Дэнни, и стало еще интереснее.

Глубоко затянувшись, Макганн докурил сигарету до самого фильтра. Согревая пальцы, она постепенно сдавалась на милость пламени. Вот он, кайф: немного сопротивления – и сигарета уступает. Стряхнув пепел, Эван швырнул окурок в траву.

Одна из прогуливающихся в парке мамаш, по виду ровесница Макганна, фигуристая, ухоженная, с хорошей стрижкой, глянула на него неодобрительно. Эван подмигнул и расхохотался: молодая женщина сняла сынишку с качелей и увела подальше.

Не подходи к плохому дяде, малыш! Твоя мамочка еще очень ничего, с правильными понятиями: «Держись подальше, а то худо будет». Удивительная закономерность: чем больше имеешь – работу, дом, семью, ребенка, – тем больше теряешь. Холеная мамочка наверняка формулирует эту простую истину по-другому или вообще не думает об этом в своем комфортном мирке, однако на подсознательном уровне все хорошо понимает.

Эван выбил из пачки новую сигарету. Солнце пригревало спину, хотя ветерок дул довольно холодный. Прекрасный день!

Дэнни сказал «нет». То есть он попытался сказать «нет», но в конце концов согласился подумать. С тем Дэнни, которого помнил Эван, вышло бы иначе. Теперь Картер – дешевка, к нему легко найти подход и запугать.

И самое главное – у него есть что терять…

Глава 12. Долги

– Господи! – Ухватившись за балконные перила, Патрик обернулся и заглянул Дэнни в глаза. – Ты серьезно?

На ужин Карен приготовила пасту с острым соусом, открыла бутылку красного вина. Патрика-преступника она ненавидела, боясь, что он столкнет Дэнни с праведного пути, зато Патрика-друга обожала. Они втроем славно поужинали и поболтали; Дэнни вел себя как обычно, хотя внутри все кипело и хотелось поговорить с Патриком наедине.

– Серьезнее некуда.

– Он тебя попросил…

– Скорее уж приказал, – отозвался Картер.

– Вот ублю…

– Ш-ш-ш!

Патрик отвернулся к бесконечному ночному небу. После ужина Дэнни повел его на балкон якобы курить, а на самом деле – пооткровенничать. Матч только что закончился, «Ригли-Филд» утопал в огнях прожекторов, подвыпившие фанаты растекались по окрестным улицам в поисках такси.

– Что собираешься делать?

– Не знаю, – покачал головой Картер. – Правда не знаю.

Вчера днем он сидел за кухонным столом и, стиснув пивную бутылку, слушал, как Эван собирается поломать его жизнь. Трудно поверить, что прошло так мало времени! С тех пор Дэнни лишь об этом и думал, потерял сон, а мозг лихорадочно работал, пытаясь нащупать путь к спасению.

«У твоего босса дети есть?» – спросил Эван.

Картер понял, к чему он клонит, и от позвонка к позвонку пополз леденящий страх.

По словам Эвана, дело простое: выкрасть Томми, спрятать его понадежнее, потребовать у Ричарда кругленькую, но разумную сумму в обмен на жизнь мальчика, поделить выручку – и долг выплачен.

– Боже мой! – Щеки Патрика зарделись, а плутоватые глаза расширились от удивления. – А ты что?

– Сам не догадываешься? Я ему говорю: «Нет, мать твою!» Он заявляет: «А ты подумай!» Расселся на моей кухне, задрал ноги на стол и предлагает подумать. Небрежно так откидывается на спинку стула, футболка задралась, а за поясом у него – пистолет.

– Он тебе пушкой грозил?

– Нет, якобы случайно показал. Спросил, когда Карен с работы возвращается.

Патрик присвистнул.

– Серьезно настроен.

– Он считает, что если я с ним на дело не иду, то долг не признаю и друга не уважаю.

– Ни хрена ты ему не должен!

– Эван так не считает, – пожал плечами Дэнни.

Ему было не по себе. При первой встрече Картеру было страшно, неловко, но он ощущал и затаенную нежность. Они с Макганном росли вместе, отсиживали свое в воскресной школе, угощали крадеными мятными пастилками старшеклассниц в кожаных куртках. Как-то раз весь вечер просидели на крыше автостоянки, глядя на закат, потому что двенадцатилетний Эван не хотел идти домой: накануне получил в глаз, разнимая родителей. Да, было что вспомнить.

Когда Макганн влез в их квартиру, у Дэнни из всех чувств остался только страх, зажавший сердце в ледяные тиски. Стейтвилль изменил старого друга: Эван следил за ним, шпионил, в дом вломился. Если он на это способен, то способен и на большее.

– Надо что-то придумать, – вздрогнув, пробормотал Дэнни.

– Зачем ты ему вообще понадобился?

– Я знаю Ричарда, его привычки, расположение комнат в доме, даже финансовое положение. К тому же нужно разработать план, а это мой конек.

– Эван в своем амплуа: сила есть – ума не надо.

Картер покачал головой.

– Он специально так себя ведет. Характер бешеный, возражений не терпит, но вместе с тем Эван стал какой-то… – Дэнни замялся, подыскивая нужное слово, – хитрый. Прекрасно понимает, что мое участие увеличивает шансы на успех.

Кивнув, Патрик не спеша закурил сигарету.

– Мог бы и согласиться. С такой работой ты справишься.

– Шутишь? – резко обернулся к приятелю Дэнни.

– А что, вариант: проблем не будет, никто не пострадает, и Эван отвяжется.

– Ты не въехал?

– Ну да, ты завязал, но просто…

– «Последнее дело, и все, баста!» Нет, так не бывает. Всегда горят «на последнем деле». Знаешь почему? Потому что если дело провернуть, то немедленно наклевывается еще один вариант. В ломбард мы вломились поздно ночью, в округе не было ни души, и все-таки угодили… – Картер взял себя в руки. – Нет, к той жизни не вернусь!

Где-то на улице призывно загудело такси: пять секунд… восемь… десять… Прохожие начали возмущаться. По темному небу плыли темно-синие облака. Патрик оперся на перила, стукнул ботинком по решетке пожарной лестницы.

– Я с ним поговорю.

Неожиданное заявление вывело Дэнни из задумчивости.

– Ни в коем случае! – Не хватало еще Патрика впутывать, без того нерешенных проблем и неоплаченных долгов невпроворот.

– Я же в этом варюсь!

– Сказал уже, не лезь: это не тот Эван, с которым мы росли.

– Ну и что? Я тоже изменился.

– Патрик, – как можно убедительнее начал Дэнни, – я ценю твое желание помочь, но это не тот случай. Все может плохо кончиться.

Патрик хотел что-то возразить, затем передумал. Пожав плечами, отвернулся, швырнул окурок с балкона.

– Как знаешь… Что намерен делать?

– Пока не решил, но положение неприятное. – Картер замялся. – Помнишь Шона Нолана?

– Конечно. Я как-то его сестрицу потискал на детской площадке за церковью Святой Марии, так он неделю за мной гонялся, хотел задницу надрать. Сейчас он коп, все в том же приходе, а что?

Картер смотрел в ночное небо. Патрик додумается. Ответ напрашивался сам собой, но противоречил неписаным законам прежней жизни, и приятель сообразил не сразу.

– Господи Иисусе! – воскликнул юноша. – Неужели настучишь?

– Просто поговорю с парнем из нашего района, с которым мы вместе росли.

Патрик присвистнул.

– Вот именно. Не уверен, но подумываю.

– А если…

– Мальчики, чем занимаетесь? – На балкон вышла Карен, прихватив три бутылки пива. Она прикрыла дверь, а Дэнни многозначительно взглянул на приятеля. Он ни словом не обмолвился о появлении Эвана, чтобы не пугать любимую, но прекрасно понимал, что дело не в этом.

– На пьяниц любуемся, – отозвался Картер.

– И на девочек? – улыбнулась Карен, вручая каждому по бутылке. – Кстати о девочках. Патрик, у меня есть подруга-медсестра…

Молодые люди переглянулись; Патрик не смог удержаться от хохота, сорвался и Дэнни. Смеялись дружно и долго, задыхаясь и хватаясь за бока, пока в изнеможении не упали на балконные стульчики.

– Что я такого сказала? – с искренним недоумением спросила Карен.

Невинного вопроса оказалось достаточно, чтобы снова грянул хохот.

Глава 13. С ревом и свистом

Лезвие финки ярко поблескивало, но Патрик хотел наточить ее поострее. Держа нож под углом тридцать градусов, он умело водил им по бруску. Раз, два, три – молодой человек вспоминал вчерашний вечер и распалялся все сильнее.

«Он тебе пушкой грозил?»

«Нет, якобы случайно показал и спросил, когда Карен с работы возвращается».

Дэнни пытался сдерживаться, но под маской спокойствия проступал гнев – и странная беспомощность, которая окончательно добила Патрика. Он знал, в чем дело: Дэнни стал «порядочным», то есть по определению – жертвой.

Доведя до совершенства одну сторону лезвия, Патрик принялся за другую.

Когда Карен вышла на балкон, разговор свернул на безопасные темы. Патрик рассказал им об одной из бывших подружек. Знакомясь, красотка заявила, что ей двадцать один и что живет она с папочкой. За выпивкой и разговорами время пролетело незаметно. Каким-то образом они попали к ней домой, почему-то избрав для любовных игрищ кухонный стол.

– Только мы в раж вошли, как слышим – открывается дверь. Я, понятно, испугался, схватил одежду и приготовился в окно сигануть, пока папаша яйца не отстрелил. – Дэнни захохотал, Карен закатила глаза. – А девица и говорит…

– Ну, не томи же!

– «Папочка любит смотреть!» – Патрик держал паузу до тех пор, пока слушатели не заерзали от нетерпения. – Оказывается, все это время она говорила о «папочке»-спонсоре. Шестидесятилетний брокер обожал смотреть, как его подружка-стриптизерша кувыркается с другими парнями!

Дэнни и Карен покатились со смеху, вечер вошел в нормальное русло, посыпались шутки и смешные истории. Дэнни сидел в кресле, Карен устроилась рядом, на подлокотнике, и они казались половинками одного целого. Патрик смотрел на сияющую Карен, читал скрытый страх на лице Дэнни и усиленно делал вид, что ничего не происходит. Похоже, справился.

Потом стало еще труднее.

Дэнни с Карен пошли провожать его к мотоциклу. Октябрьский ветер терзал голые ветви деревьев, по вечернему небу плыли темные облака. Патрик полез за ключами в карман и сообразил, что куртку забыл в квартире. Дэнни вызвался ее принести, оставив приятеля наедине с Карен.

– Еще раз большое спасибо. Только у вас домашнюю еду и пробую, я больше по ресторанам и заказам на дом специалист.

– Да ладно тебе! – Карен улыбнулась и, ежась от холода, обхватила плечи руками. Повисла неловкая пауза, как нередко бывает между людьми, которые настолько привыкли к присутствию третьего, что без него не знают о чем поговорить. Патрик стирал грязь с хромированной рамы мотоцикла, Карен смотрела на небо.

– Дэнни счастлив? – неожиданно спросила она.

– Что? – Патрик выпрямился, постаравшись сделать бесстрастное лицо. – Ты о чем?

– По большому счету он, конечно, счастлив. – Карен убрала за ухо выбившуюся прядь. – Но по-моему, он скучает по старой жизни.

– С чего ты взяла?

– У него порой взгляд отсутствующий, мысли где-то далеко. Вот я и подумала: вдруг он скажет тебе то, в чем мне признаться не решается?

– Разве… То есть Дэнни же мне как брат.

– Знаю. Я не прошу…

– Послушай, – вздохнул Патрик, – я вор. Занятие у меня такое. Дэнни раньше тоже этим занимался, и у него хорошо получалось. С ним дела проворачивать одно удовольствие – беспроигрышно. Я ему абсолютно доверяю и был бы счастлив, если бы Дэнни взялся за старое.

Карен сощурилась, но понимающе кивнула.

– Однако я был бы гораздо счастливее, если бы… – Патрик умолк. – Догадываешься?

Девушка покачала головой.

– …если бы он больше никогда к старому не возвращался. – Патрик выждал, пока до нее дойдет смысл его слов. – Карен, Дэнни очень счастлив. Я его таким счастливым не помню. Если он и вспоминает старое, то на секунду, не больше. Он счастлив в вашей новой жизни и прекрасно это понимает.

Карен улыбнулась искренне, по-настоящему, улыбкой, рожденной в самом сердце.

– Спасибо! – Она тепло обняла Патрика.

Он хорошо знал, какую страшную правду скрывал от любимой Дэнни. Именно этот разговор подтолкнул молодого человека к окончательному решению.

Заточив лезвие, Патрик опробовал его на ногте. Отлично: царапина появилась без малейшего усилия. Сложив нож, Патрик спрятал его за голенище высоких ботинок, схватил солнцезащитные очки и выбежал из комнаты, которая когда-то была кабинетом управляющего, а теперь его спальней.

Старая заправочная станция пустовала года три, и Дэнни подкинул ему идею: лучшего места для парковки эвакуатора просто не найти! При необходимости здесь даже товар можно держать. Не то чтобы краденое задерживалось у Патрика подолгу: держать угнанную машину рядом с домом – редкая глупость, но иногда безопасная стоянка не помешает.

А еще, логике вопреки, заправка нравилась женщинам. Патрик вывел пятна машинного масла, перекрасил комнаты, до блеска надраил душевую – и даже самые привередливые из подруг считали его жилье вершиной современного дизайна. Благослови, Боже, яппи с их любовью к лофтам!

Его любимцы стояли в гараже. Лучше с ревом подкатить на мотоцикле. Патрик нежно погладил собственноручно восстановленный «триумф». Сверкающая сталь двигателя, семьсот пятьдесят кубиков, сияющее хромированное покрытие, корпус той же модели, что у железного коня Марлона Брандо в фильме «Дикарь». В жизни, полной опасностей, внешность не последнее дело. Патрик отпер и с грохотом поднял металлическую дверь гаража.

Кончиками пальцев Патрик перенес поцелуй с губ на медальон, висевший на верстаке. Давний подарок, память о матери Дэнни. Сгорбленный святой Христофор с толстощеким младенцем Иисусом на закорках. Святой Христофор, покровитель путешественников, всегда помогал своим друзьям.

Жаль, придется нарушить обещание, но делать нечего – ситуация непростая. Дэнни забыл, что осадить такого, как Эван, можно только жесткими мерами. Без вариантов: грубая сила признает только грубую силу. Понятно, почему Дэнни подзабыл элементарные правила. «Порядочные» живут по другим законам, да и о Карен надо помнить.

Хорошо, что есть друзья. Дэнни будет приятно, если все уладит его лучший друг.

Патрик поможет – совсем как святой Христофор.

Оседлав мотоцикл, снова восхитившись мягкой кожей сиденья, он одним поворотом ключа завел двигатель, размял руки, надел очки и откинул опору. Оставив шлем в гараже, он выехал за ворота и помчался на юг.

Глава 14. Между мирами

Эван там. Где-то рядом.

Ремонтирует машину: из заднего кармана джинсов торчит промасленная ветошь, из радиоприемника льется тяжелый рок… Качается на старом тренажере… Притаился на соседней улице с пистолетом наготове…

Вставать и идти на работу незачем. Надо все обдумать. Смотреть Ричарду в глаза не хотелось. Дэнни позвонил в офис, сказал, что берет выходной по семейным обстоятельствам.

Утренний кофе он пил вместе с покойным отцом.

Случилось это, когда Дэнни просчитывал возможные варианты, которых оказалось всего четыре. Отказать Эвану, поставив под угрозу новую жизнь? Пуститься в бега, бросив дом, работу и родной город? Сдать бывшего друга полиции, нарушив неписаные правила, которым следовал с рождения? Или помочь ему, поставив на карту отношения с любимой женщиной, самоуважение и скорее всего свободу?

Дэнни раздумывал над последним вариантом, когда возник отец с неодобрительной миной на морщинистом лице.

– Знаю-знаю, – сказал Дэнни, – я просто пытаюсь все взвесить.

После аварии отец являлся с завидной регулярностью. Случалось, просыпаясь в окружной тюрьме, Дэнни замечал его на краю койки. Картер отправлялся на встречу с Макганном – отец возникал на пассажирском сиденье. Стоило завязать, как отец пропал. Целых семь лет не показывался. А нынче – вот он, рядом, одной рукой оперся на спинку стула. Левая рука, со шрамом от циркулярки на большом пальце, нервно барабанит по столу. Отец был немногословен, но, как и при жизни, все читалось в его глазах.

– Пап, мне нужен джокер!

Дэнни подходил к решению проблемы, словно к карточной колоде. На первый взгляд – неприступный прямоугольник, а разложи его веером – обязательно углядишь шанс. Джокер, который в обычной игре не участвует, – самая лучшая карта. На него редко рассчитывают, что создает множество преимуществ.

Как ни тасуй, как ни сдавай – выпадали все те же четыре варианта. При любом раскладе Дэнни рисковал всем, что у него было. Прошлое неумолимо отравляло будущее.

Отец внимательно разглядывал ногти. Неодобрение становилось все ощутимее.

– Да что ты понимаешь! – махнул рукой Дэнни. – Ты же умер!

Выбросив отца из головы, Картер снова взялся за карты. Прошло два часа. Дэнни упрямо сидел за столом. Карен, в облегающей белой маечке и трусиках, вышла на кухню, сонно потирая глаза.

– Ты не болен? – спросила она.

Картер покачал головой, объяснил, что хочет сделать кое-что по дому. Карен налила себе кофе и обхватила кружку руками, согревая пальцы.

– Хорошо вчера с Патриком посидели, – проговорила она, зевая.

– Что? Да-да…

Карен с наслаждением глотнула кофе.

– А с чего это вы вчера так развеселились?

– Да так… Патрика забавляет, как ты ему девушку подыскиваешь, пытаешься пристроить в хорошие руки.

– Пожалуй, так оно и есть, – улыбнулась Карен.

– Успокойся. Патрику и так хорошо. Он всем доволен.

– Вижу. Его, наверное, это страшно достает. А меня иногда бесит, что он до сих пор… В общем, ты понимаешь. Мне все равно, где он деньги берет, просто…

– Знаю, малышка.

– Вчера я взглянула на себя со стороны и почувствовала, что веду себя как дура. Он твой друг, и это главное. Я уверена, ты к старому не вернешься.

Сердце отчаянно спорило с рассудком, хотя внешне Дэнни остался невозмутим. Захотелось рассказать про Эвана, выложить все как есть. Обнять ее покрепче и подумать над проблемой вместе… Вдруг Карен найдет джокера?

А если она решит, что пора сбросить карты? За всю историю их отношений Карен поставила один ультиматум: малейший срыв со стороны Дэнни – и она уйдет не оглядываясь.

– …обещаю вести себя по-взрослому, – продолжала она, – и не злиться на Патрика.

Дэнни чувствовал себя подлецом, но ответил непринужденно:

– Он очень обрадуется, если ты перестанешь его «пристраивать».

– Хорошо, хотя с Дженни я его обязательно познакомлю.

Несмотря на проблемы и жуткое настроение, Картер не смог удержаться от смеха.

Карен встала, подошла к Дэнни и, скользнув к нему на колени, обвила руками шею. На щеке был чуть заметен след от подушки, кофе не скрывал запаха нечищеных зубов, но даже в таком непритязательном виде девушка сияла.

– Милый, я тебя так люблю!

Сердце переполнилось настолько, что Дэнни не мог вымолвить ни слова. Вместо этого он притянул Карен к себе и нежно поцеловал. Карен соскочила с его колен и, мелькая грязноватыми пятками, ушла с кухни, качнув бедрами.

В душ пошла… Услышав шум воды, Картер бросился к телефону и быстро набрал номер.

Очевидно, в некоторых колодах нет джокера.

– Пожалуйста, позовите Шона Нолана.

Среди бесконечных автосервисов и складов на Вест-Бельмонт-авеню затесался небольшой ресторанчик. Через дорогу новые дома, украшенные логотипами престижных риелторских фирм, застыли, дожидаясь дня, когда в Викер-парке и Лейквью не останется жизненного пространства. Пока рекламных объявлений было больше, чем жильцов. В ресторанчике горели люминесцентные лампы, ярко озаряя пластиковую, под дерево, обшивку и кассовый аппарат. У гриля орудовал лысый повар, не то чтобы толстый, но по-чикагски большой.

Устроившись за исцарапанной стойкой, Нолан с подозрением изучал ламинированное меню, крутя обручальное кольцо на пальце. Коричневый костюм сидел слишком ладно – похоже, бронежилета под ним не было.

– Привет, Шон!

– Дэнни… – В нейтральном приветствии не было ни тени эмоций. В уголках водянистых глаз собрались морщинки, но в целом полицейский выглядел неплохо.

– Давненько не виделись!

– Лет десять? Ты Марти Фриска из участка забирал, когда его взяли за пьяный дебош.

Дэнни покачал головой:

– Нет, я тебя видел года два назад, ты еще патрульным был.

– Да ну?

– В круглосуточном магазине на Лупе. Ты меня не заметил.

– Не мог подойти и поздороваться?

Не мог, потому что только завязал. Потому что еще не привык к новой жизни. Потому что боялся наткнуться на взгляд, без обиняков говорящий: «Дэнни Картер – вор с пропиской в хорошем районе».

– Я тебя окликнул, но ты не услышал.

Нолан хмыкнул, а Дэнни, присев на обтянутый дерматином табурет, помахал кофейной чашкой, привлекая внимание повара. Запах бекона на гриле вызвал голодные спазмы в желудке.

«Безумие – искать помощи у Нолана, сотрудника уголовной полиции!» – воспротивился уличный инстинкт.

Да, именно из-за уличных инстинктов он оказался в нынешней ситуации. Дэнни заказал сандвич с беконом, салатом и помидорами, а Нолан – белковый омлет, снятое молоко и пшеничные тосты.

– Говорят, ты женился?

– Да, уже отцом стал. У меня двое, мальчик и девочка.

– Живешь все там же?

– Родители уже лет десять как съехали в Беверли, а когда появилась Трейси, мы переехали поближе к ним. Район спокойный, никаких банд, в День святого Патрика все жители парад приветствуют. По воскресеньям выкуриваю сигару, лужайку поливаю. Фотографии показать, или все-таки расскажешь, зачем пригласил?

Дэнни пригубил кофе.

– Я тоже переехал.

– Слышал.

– Работаю в строительной компании, старшим менеджером проектов. Живу в Лейквью: каменный дом, второй этаж. Ничего особенного, но мое.

Шон бесстрастно кивнул.

– Хорошо, когда найдешь место в жизни, такое… – Дэнни замялся. Старые привычки к откровенности не располагали. – Законное.

Повар разложил заказ по белым пластмассовым тарелкам, стряхнул жир с лопатки и ушел на другой конец стойки. Нолан переложил омлет на тост, с аппетитом откусил. Его равнодушие начало раздражать Дэнни.

– Я слышал, копы любят пончики, – пошутил он, пытаясь осторожно растормошить Шона.

– А я слышал, что вора могила исправит.

– Похоже, мы оба ошиблись, – расхохотался Картер.

– Бывает. – Нолан оценивающе посмотрел на него.

Кофе был посредственным, зато сандвич – очень вкусным. Дэнни с наслаждением прожевал кусок и начал рассказывать:

– Я стал работать в строительном бизнесе и понял, что воровское прошлое порой помогает.

– Это как же?

– По мелочам: как переговоры провести, как цену выгодную установить, как работу планировать. Но самое главное – умение оценивать риск, рисковать с умом.

– Ты поэтому со мной встретился? Рискуешь с умом?

Дэнни кивнул.

– Потому что я из полиции, – по слогам растянул последнее слово Шон.

– Угу.

– Вляпался во что-то.

– Нет, кристально чист: хожу на работу, плачу налоги. В «порядочные» выбился.

Нолан пожал плечами:

– Завтраком угощаешь, чтобы сообщить мне эту радостную новость?

Желудок стянуло в комок. Собеседник, отломив кусочек тоста, выжидал.

«Ну, пацан, раз начал, так договаривай!»

– Мне докучает один человек. Ходит по пятам, следит. И не только за мной, но и за моей подругой Карен. В пятницу вломился к нам в квартиру.

– Что-нибудь украл? – заинтересовался детектив.

– Нет, меня дожидался.

– Зачем? – прищурившись, спросил Нолан.

– Поговорить, пригрозить.

– Значит, кто-то из знакомых?

Дэнни молча кивнул.

– Ты в участок заявил?

– Не так все просто.

– Почему?

– Потому что… – Картер пригубил горький кофе. – Если бывший уголовник обратится за помощью, на что он может рассчитывать?

– Решил, что от меня большего добьешься?

Об этом Дэнни даже заранее думать не хотелось. Нолан был года на три старше, особо они не дружили, хотя общие знакомые имелись – такие же ирландские мальчишки, выросшие в Саут-Сайде, пытающиеся противостоять натиску волны цветных эмигрантов. Шон поступил в школу полиции, и бывшие друзья стали отзываться о нем с презрением, но Дэнни обращался уважительно. «Незачем злить парня, – решил он. – Зря внимание привлекать».

Дэнни понимал, что уповать на это не стоит, но делать было нечего. Кроме Нолана – никого, хоть в аварийную звони. Копам ему сказать нечего. Интерес полиции добром не кончится. О прошлом Дэнни знали Карен и Патрик, для остальных он был потомственным строителем. Он соврал, нанимаясь разнорабочим – все врали, особенно латиноамериканские эмигранты-нелегалы, – но постепенно продвинулся по служебной лестнице, и сейчас привлекать внимание полиции не хотелось. Что скажет Ричард, доверивший бизнес человеку, на котором две ходки?

И все это – при хорошем раскладе. При плохом – пострадает не только репутация. Эван расскажет о его участии в налете на ломбард, Дэнни тут же предъявят обвинение. Он потеряет работу, свободу и, наверное, Карен. Вычеркнет из жизни еще лет семь. Прибавить к этому предыдущие отсидки… Вот они, потерянные годы.

Все это затрудняло разговор. Рискованно было рассчитывать на то, что Нолан при случае не использует эту информацию против Дэнни. Под ложечкой засосало.

– Мы не в долгу друг перед другом. Я живу честной жизнью уже много лет. Не крал, вкалывал, выбивался наверх, как ты, как все остальные. Никого никогда не просил об одолжении – все делал честно, самостоятельно, – Картер замялся. – Я боюсь: за себя, за Карен, за… – Дэнни осекся. Ричарда с Томми лучше не упоминать.

Нолан отложил вилку, внимательно посмотрел на Дэнни, выискивая на его лице ответы на какие-то вопросы.

– Что ты недосказываешь?

Дыхание сперло. Картер отломил кусочек бекона, пожевал, не чувствуя вкуса. Вот он, решающий момент, переступи черту – и воровская честь потеряна. «Карты на стол, малец!»

– Эван Макганн.

Нолан отправил в рот кусок омлета, тщательно прожевал, посмотрел на Дэнни и расхохотался.

– Шон, я серьезно. – Дэнни вцепился в стойку, костяшки пальцев побелели. Казалось, он вот-вот упадет с табуретки в черную бездну.

– Верю, верю! – Лицо Нолана побагровело от смеха, веснушки рассыпались дробинками.

Затаив дыхание, Дэнни ждал, чувствуя, как к сердцу подбираются ледяные щупальца страха. Вволю нахохотавшись, Нолан собрал остатки омлета, приготовился доесть.

– Что, Картер, решил счеты свести? – пробурчал он с набитым ртом.

Ледяные щупальца сомкнулись. От Нолана помощи не дождаться. Не надо было переступать черту!

– Шон, – тихо и спокойно повторил он, – нам страшно. С Эваном шутки плохи.

– Да уж! Он, наверное, за последнюю отсидку обиделся. Или ты не знаешь, тебя там и близко не было?

Дэнни поднял глаза на детектива.

– Я только по мелочи приворовывал, и тебе это известно. Господи, мы же вместе росли!

– Прекрати! – Красное от смеха лицо Нолана приняло зловещий багровый оттенок. – Дэнни, не смей этим спекулировать!

– Значит, ты не поможешь…

– Чем тебе помочь? Старый дружок вернулся и чего-то от тебя требует? Если ты – по строительной линии, то чего от тебя хочет Макганн?

Картер не ответил.

– Так я и знал! Ты выручку зажилил, не поделил? Или Эван потому такой злой, что ты его бросил? Ломбард вдвоем брали?

В суде это признание не зачли бы, но Дэнни упрямо промолчал.

– Вот умора! Чист, как кристалл? Молодец! Нормальные люди всю жизнь так живут! Ты рассчитываешь на особое отношение, потому что встал на путь истинный?

– Ну, не на особое, а хотя бы на обычное…

– Обычный гражданин позвонил бы в участок, пригласил бы домой наряд полиции и рассказал бы все как есть. У тебя так не получится?

Дэнни покачал головой.

– Мне больше ничего знать не надо. За последствия придется отвечать, Картер. Давно пора.

– Шон…

– Не Шон, а инспектор. – Нолан поднялся, стряхнув с брюк крошки. – В общем, Дэнни, последнее предупреждение. Ты мне сам позвонил, так что особо усердствовать не буду. Есть занятия поважнее, чем копаться в делах десятилетней давности. Но я с тебя глаз не спущу. За малейшее нарушение упрячу твою ирландскую рожу в Стейтвилль, где ей самое место. – Он швырнул мятую салфетку на стойку. – Спасибо за завтрак!

Звякнул колокольчик. Нолан вышел из закусочной, а Дэнни остался у стойки бара, между мирами. Обхватив руками голову, он тяжело вздохнул: мог бы – переиграл бы всю жизнь.

Глава 15. Белые звезды

Найти гада оказалось непросто.

Начал Патрик с бара для синих воротничков «У Мерфи», притаившегося в тупичке между серыми типовыми домами. В окне – запыленный рекламный знак «Гиннесса», в глубине зала – бильярдный стол.

Джимми Весельчак уже лет тридцать разливал пиво с неизменно хмурым видом, из-за чего и заработал прозвище.

Патрик поздоровался, заказал пинту темного и виски. Джимми знал все, что творится в округе, но в лоб вопросы задавать не полагалось. Существовала целая церемония: чтобы разговорить старого бармена, следовало начать со скачек, так что молодой человек выслушал – уже не в первый раз – долгую лекцию о беспроигрышной системе определения победителя. Юноша не стал спрашивать, почему изобретатель чудо-системы до сих пор вкалывает за стойкой.

Лекция закончилась, и Патрик небрежно поинтересовался, не появлялся ли его «приятель».

– Эван Макганн? – Бармен взглянул исподлобья. – Крупный такой, боксом занимался? Да, заходил.

– Он недавно из Стейтвилля вышел, а я его еще не видел. Надо бы встретиться.

– Зайдет еще.

– Есть для него одна работенка, – без запинки врал Патрик. – Где остановился, не говорил?

– Не-а. – Бармен повозил по стойке грязной тряпкой.

– В округе надолго задержится?

Отложив грязную тряпку, Джимми поднял глаза: в них светилось холодное равнодушие человека, всю жизнь останавливавшего драки между молодыми бандитами.

– Он не говорил, а я не спрашивал.

Патрик намек понял. «У Мерфи» – бар для местных. Джимми лишнего никогда не сболтнет, чтобы нейтралитет не нарушать.

Пришлось совершить тур по интересным местам Чикаго, хотя туристам они бы вряд ли понравились: склады спиртного, подпольные букмекерские конторы, пропахшие кислой капустой гастрономы, полузаброшенные фермы, где варили «крэк» и «лед». Кто-нибудь должен знать, что Эван на свободе и намерен вернуться к старому. В кино преступники действуют в вакууме, а в жизни существует преступное сообщество со своей иерархией, где «профессиональный» успех зависит от того, насколько серьезно тебя воспринимают.

Поиски ни к чему не привели. Если Эван собирался заняться прежним делом, то ведет себя слишком тихо. Патрик отправился домой, решив в ближайшее время потереться «У Мерфи»: вдруг Макганн заглянет?

На следующий день, в понедельник, его осенило – у Эвана есть пистолет! Раздобыть дуло можно разными способами, но надежнее всего украсть чистый ствол у «порядочного». Копы, конечно, могут замести за хранение оружия, но убийства на пушке висеть не будет. Такой подход требует подготовки и терпения. Макганн на это не пойдет. Купить пушку из багажника у черномазых – тоже не для него.

Эван к меняле пошел!

Патрику повезло с третьей попытки. Вывеска гласила: «Суперломбард. Скупка и продажа электроники и ювелирных изделий». Скупка краденого и нелегальная торговля оружием тактично замалчивались.

– Патрик, друг мой! – Рашид родился и вырос в Чикаго, в семье эмигрантов, и прекрасно говорил по-английски, но намеренно употреблял странные грамматические конструкции. Патрик понять не мог такого лингвистического притворства. – Видел, конечно. На прошлой неделе небольшой бизнес провернули.

– Какой бизнес?

– Твой друг принес богатые украшения: серьги и ожерелье.

– Сколько дал?

– Не обидел, достойно оценил, как всегда.

– Часть отдал товаром?

Осторожный Рашид промолчал.

Достав бумажник, Патрик соблазнительно зашелестел купюрами.

– Мой друг не говорил, где остановился?

– Кажется, сказал, – улыбнулся Рашид, – но где именно, я не помню…

Торг начался.

Хозяин ломбарда точного адреса не знал, но вспомнил, что Эван снял квартиру где-то на юге Пилзена. Холодный ветер гнал серые облака. Патрик кружил по улицам среди закусочных и дисконтных магазинов с вывесками на испанском. Если повезет, «мустанг» Макганна попадется на глаза. Иначе придется приезжать еще раз.

Удача не подвела. У ветхого бунгало стояла спортивная машина с открытым капотом. Эван с сигаретой в зубах ковырялся в двигателе. Он так увлекся, что заметил Патрика только тогда, когда тот подъехал вплотную. Макганн резко обернулся, зажав в руке тяжелый гаечный ключ.

Патрик вызывающе посмотрел на него, прибавил обороты, двигатель хрипло заурчал – отличное звуковое сопровождение для напряженного момента. Достав из кармана тряпку, Эван вытер руки, затянулся и швырнул бычок на дорогу.

– Заходи! – процедил он и зашагал по растрескавшемуся тротуару.

В старом доме пахло плесенью. Патрик инстинктивно огляделся: на стенах гостиной ни одной фотографии, а из мебели – только скамья для жима, сто двадцать пять килограммов на штанге. Грязным коридором прошли на кухню. В углу – складной столик со стульями. Не дожидаясь приглашения, Патрик сел и закинул ноги на стол.

– Лет восемь не виделись, – усмехнулся Эван, достал из буфета полупустую бутылку виски «Джеймисон» и два высоких стакана. Повернувшись к гостю спиной, он порылся в ящике, вынул кухонное полотенце, положил на стол, разлил виски и сел. – Зачем пришел?

Адреналин прошел по телу Патрика с тонким хрустальным звоном.

– Говорят, ты к Дэнни цепляешься…

– Да ну? Он тебя прислал?

– Я представляю его интересы, – отозвался Патрик. Ни к чему вдаваться в подробности.

Одним глотком Макганн выпил половину виски и аккуратно поставил стакан на стол.

– Это наши дела.

– Он завязал.

– Слышал.

Патрик снял ноги со стола, расправил плечи. Взял стакан, слегка передвинул стул. Чем больше свободного пространства, тем удачнее выйдет бросок.

– Зачем ты так? Вы же раньше были близки, как братья.

– За Дэнни должок. – В спокойном голосе Эвана зазвенел металл. – Как только расплатится, мы снова станем братьями.

– Пошел ты со своим долгом! Никто тебя не подставлял, сам обосрался!

– Ты за этим пришел? – улыбнулся Эван.

– Нет. – Подавшись вперед, Патрик исподлобья взглянул на Макганна. – Я хочу красиво попросить: оставь Дэнни в покое!

Эван осушил стакан. Футболка, со следами машинного масла, в пожелтевших пятнах пота, туго обтягивает широкие плечи.

– Засунь свою просьбу…

Улыбнувшись, Патрик пригубил виски. Все, разговоры закончились, пора за дело браться! Опустив стакан, он незаметно уронил руку на колени. Рукоять ножа шевельнулась за голенищем.

– Что, опустили тебя на зоне?

Эван прищурился, плечи напряглись – вот-вот бросится в драку.

– Уймись, Патрик, ты всегда много рот раскрывал, даже когда зеленым пацаном за нами бегал как привязанный. – Макганн плеснул виски в оба стакана. – Когда-нибудь нарвешься.

Осторожно, не сводя глаз с Эвана и стараясь не шевельнуть плечом, Патрик двинул руку к голенищу, приподняв под столом ногу. Надо достать нож так, чтобы Макганн не всполошился раньше времени. Пальцы коснулись мягкой кожи ботинка.

– Говоришь, все ваши прежние дела уже ничего не значат?

Разговоры закончились, но Макганна надо отвлечь!

– Значили, пока Дэнни тебя, грубияна, не подослал!

Указательный палец коснулся рукояти. Патрик аккуратно подцепил нагретый телом нож и напрягся, готовясь к броску. Нужно действовать быстро, стремительно, но без спешки.

– Грубияна, говоришь? Отстань от Дэнни, иначе получишь от меня!

Патрик мысленно проиграл свои движения: раскрыть нож, броситься вперед, левой рукой ударить Эвана – не слишком изящно, зато эффективно, – приставить лезвие к горлу, оцарапать до крови, крутизну обломать…

– Отвяжись! – Улыбнувшись, Эван положил руку на стол, поверх полотенца.

За дело!

Резко вскочив со стула, Патрик сжал в руке нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке кухни. Макганн молча смотрел на него, не двигаясь с места. Патрик удивился, но отвел левую руку назад, готовясь к удару. Кровь забурлила в жилах, придавая сил, куража, увере…

Бутылка «Джеймисона» взорвалась. В грудь ударило что-то раскаленное. Боли не было, но Патрик налетел на невидимую стену. Он взглянул на стол: мелкие осколки зеленого стекла, остатки этикетки… Рука Эвана не сдвинулась с кухонного полотенца, в котором откуда-то появилась дыра, окруженная тлеющими лохмотьями.

Не может быть.

С легкой улыбкой Эван медленно поднялся, наотмашь занося руку. Мир рассыпался черно-белыми звездами. Патрик почувствовал, что падает. Спину пронзила боль от удара о покрытый линолеумом пол. В легких катастрофически не хватало воздуха.

Эван тяжело наступил на руку, сжимающую нож… «Ой, пальцы, больно, Боже мой, пальцы!»

Удар подбитого сталью ботинка в висок – и темнота накрыла Патрика тяжелым шерстяным одеялом.

Глава 16. Далекие и безмолвные

Три часа утра – посетителей в закусочной почти нет. Устроившись в кабинке для курящих, Эван оглядел зал. За стойкой два копа сгорбились над кружками кофе, стайка молодых подвыпивших парней заняла целый столик. Голоса громкие, акцент как в фильмах Скорсезе. Итальянцев в Бриджпорте стало больше, чем ирландцев, но гордиться нечем. Все изменилось: на месте католической церкви вырос буддийский храм, половина вывесок и уличной рекламы на испанском. Азиаты играют в баскетбол в Макгуэйн-парке, по типу черномазых братков.

Надо провернуть дело и валить отсюда.

Официантка прикоснулась к плечу: «Ах ты, мой хороший!» Налитая грудь выпирает из дешевой формы. Узнать, что ли, когда у нее смена заканчивается? Нет, не стоит, пожалуй. Сделав заказ, Макганн закурил сигарету, затянулся поглубже.

Дэнни подослал Патрика. Странный ход.

Впрочем, Дэнни изменился. Пару лет походил белым воротничком, забыл, что к чему. Злоба захлестнула Эвана черной волной. Он срок мотал, а Картер, гаденыш, жизнь устраивал.

Официантка принесла заказ. Сквозь гамбургер можно было читать газету, суп напоминал крахмальный кисель. Тюремная жратва. Макганн представил себе Дэнни, выстаивающего очередь в тюремной столовой за макаронами с сыром или картофельным пюре в пластмассовом судке и стаканом молока в придачу. Картина еще та! Картеру понравится в трех квадратных метрах тюремной камеры.

Вот в этом направлении и нужно работать.

Эван ел без удовольствия, поглядывая на копов у стойки. Полицейские проводили перерыв за негромкой беседой, и их никто не беспокоил. Официантка нежно скользнула рукой по плечу одного, второго. Чаевые выбивает… У каждого свои методы.

Далекие и безмолвные силуэты небоскребов возвышались в ночном небе над «мустангом». Макганн нащупал в кармане ключи, не сводя глаз с подсвеченных неоном башен, олицетворяющих силу и деньги.

Через неделю – Хэллоуин. Холодный воздух щипал кожу, но Эван не закрывал окон в машине. По обе стороны Лумис-стрит расползались массивы типовых домов. Джонни Кэш[17] пел о человеке, который придет и перечислит всех поименно. «Каждому воздастся по заслугам, – настаивал Джонни. – Река повернется вспять». Макганн твердо верил в это, проезжая по хорошо знакомому району под бетонным чудищем автострады Стивенсона.

Компания «Бранденбург» специализировалась на разборке и сносе промышленных сооружений. Ее производственные корпуса и складские помещения занимали целую улицу, гектаров пятнадцать. Портовая стена возвышалась вдоль берега реки, грязные волны лизали ржавые, прогнившие носы великанских барж. Компания уничтожает ставшие ненужными объекты, а потом избавляется от мусора. Великолепно! Лучшего места не найти.

Выключив фары, Макганн перешел на нейтралку, беззвучно завел машину на стоянку «Бранденбурга». Наемные охранники коротают ночную смену за игрой в кункен, но привлекать их внимания не стоит. Выбрав место потемнее, он открыл багажник.

В свете габаритных огней черный брезент блестел, словно облитый чернилами. Эван, покряхтывая, повернул сверток поудобнее, вытащил, взвалил на плечи. Облегченно вздохнул: не зря дважды в неделю по нескольку раз выжимает вес побольше, чем у нескольких таких Патриков!

Удивительный город Чикаго! Девять миллионов жителей, сорок тысяч тяжких преступлений в год, машин без счета – но ночью в самом центре всегда можно найти тихое место. В воздухе – ни звука, только размеренное дыхание Макганна и влажный плеск реки. Эван шагнул на причал. Внизу поблескивала темная вода.

Пригнувшись, Эван опустил ношу на бетонный настил. Из черного брезента, словно прощаясь, торчал ботинок. Макганн пнул сверток ногой. Брезент скрипнул по краю, борясь с силой трения. Сверток скользнул вниз, увлекаемый собственной тяжестью. Через мгновение вода плеснула, словно из реки выпрыгнула темная рыба. Нет больше Патрика.

Эван вытащил сигарету и закурил. По воде кругами пошла рябь, течение относило полукружия волн к барже, стоящей метрах в сорока от причала. Макганн представил себе мальчишек, вскарабкавшихся на кучу мусора. В руках – ворованное пиво и сигареты, глаза прикованы к бесконечному горизонту… Хорошая была компания: Марти, Шеймус, Эван…

Патрик. Дэнни.

Работа на сегодня закончена. Завтра надо обдумать следующий ход. Странно, что Дэнни подослал Патрика. Неужели Картер настолько туп, что объяснения до него не доходят?

Похоже, словами ничего не добьешься.

Надо найти способ поубедительнее.

Глава 17. Тонкий слой глянца

Белые клубы выхлопных газов поднимались к холодному осеннему небу, но в «мерседесе» никого не было.

Дверь бара «Белая курица» захлопнулась. Дэнни пригубил кофе. Седан Е500 с двигателем V8, магазинная цена – штук шестьдесят. Придурок хозяин побежал за молоком, не заглушив мотор. Можно за десять минут пригнать его в центр, найти через Патрика надежных людей… Час работы – половина месячного жалованья в кармане.

Картер тряхнул головой, отвернулся и сел за руль «форда». Его ждал Ричард, но двадцатиминутная дорога займет минут сорок – время обеда, сплошные пробки.

Сворачивая на Дайверси-авеню, он еще раз взглянул на «мерседес».

Работать стало трудно. Надо было действовать по обычному распорядку, притворяясь, что ничего особенного не происходит. Главное – не давать повода для любопытных взглядов и лишних вопросов. Все утро он провел на Пайк-стрит – недостроенный объект готовили к зиме. Прораб Макклоски держал все под контролем. Каркас здания готов, открытые стены укрыты защитным пластиком, материалы и инструменты складированы. К концу недели стройплощадку можно оцеплять.

Незавершенный комплекс и фургончик простоят до весны.

Дэнни свернул на Лейкшор-драйв. Ветер швырял серо-стальные волны на прибрежные камни, брызги летели выше человеческого роста. Зрелище вполне соответствовало настроению Картера. Прошла почти неделя с тех пор, как Эван вломился в его дом: скоро явится за ответом. Прошла почти неделя, а плана действий еще нет. Зато Дэнни умудрился напомнить о своем существовании полицейскому. Вдобавок Карен слишком хорошо его знает и, кажется, что-то заподозрила.

– Что, милый, опять кошмары? – Карен коснулась темных кругов под глазами Дэнни и нежно улыбнулась его отражению в зеркале.

– Работы много, – пробормотал он с непроницаемым лицом. Она кивнула, чувствуя, что все не так просто.

Дэнни нервничал из-за того, что не мог ей ничего объяснить. У него никогда не было секретов от Карен. У любимой женщины был свежий, необычный взгляд на вещи, и это помогало успешному решению проблем.

Вот только самой последней, самой сложной своей проблемой он поделиться с ней не мог.

Среда. Фирма-озеленитель прислала бригаду для ухода за газонами. Перекликаясь по-испански, рабочие стригли траву и сгребали опавшие листья. Бригадир наблюдал за ними из кабины пикапа рядом с домом Ричарда.

Конец октября. Работяги нервничали, зная, что сезон заканчивается и зимой работы не будет. Дэнни вспомнилась картинка из детства: он вернулся из школы, отец сидит за кухонным столом, в пепельнице тлеет нетронутая сигарета. Знакомая ситуация – очередная строительная компания распустила бригаду. Значит, еще одну зиму отцу придется каждый день вставать в четыре утра и помогать Кевину О’Бэннону убирать снег.

Ричард вышел к нему в рубашке-поло и брюках для гольфа: похоже, после обеда собирался на игру.

– Что так долго?

– На Лейкшор-драйв сплошные пробки.

– Ладно, заходи, – надменно кивнул босс, – не обращай внимания на бардак.

Дэнни не понял, что имел в виду О’Доннелл: листья или мексиканцев, которые их собирали.

– Договоры принес?

– Да, разумеется.

Картер закрыл за собой дверь и последовал за Ричардом на кухню. Сквозь застекленную крышу лучи осеннего солнца падали на облицованные гранитом рабочие поверхности и технику из нержавеющей стали. Две плиты, две мойки, массивный разделочный стол – такой кухне позавидовал бы и ресторан. Над колодой для рубки мяса висели медные кастрюли, покрытые толстым слоем пыли.

– Все проверил? Смотри, если обнаружится, что меня вокруг пальца обвели…

В последний раз Ричарда нагрели, когда он забыл ознакомиться со сметой расходов, подготовленной Дэнни. Картер решил не напоминать об этом боссу.

– Договоры чистые.

Ричард отпил эспрессо и пролистал документы.

– Как дела на Пайк-стрит? – не поднимая головы, спросил он.

– К выходным Макклоски законсервирует объект.

– Отлично! А на весну у нас с ним договор подписан?

– Что? – переспросил Дэнни.

– Не что, а кто! Мы подписали с Макклоски договор на весну?

Дэнни вспомнился разговор в трейлере: как приятно было общаться с прорабом на равных, объяснять ему ситуацию, а не просто ставить перед фактом, как не раз поступали с отцом.

– Мы же хотели зимой с ним работать!

О’Доннелл не отрывался от бумаг.

– Знаешь, я кое-что подсчитал… Короче, планы изменились.

– Что?! – Дэнни подумал, что ослышался.

– У Джеффа Теллера есть на примете пара проектов, да и просит он меньше… На зиму мы откажемся от бригады Макклоски, а весной снова наймем.

Дэнни вспомнил свое обещание: «Ни один человек не потеряет работу».

– Теллер, конечно, хорош, но Макклоски опытнее. Он поможет нам готовить подряды на следующую весну.

Ричард пожал плечами:

– Чтобы заключить договор подряда, мне прораб не нужен. Очевидно, придется сменить тактику…

– У Макклоски отличные связи. Если его отпустить, то весной он к нам не вернется.

– Подъема на рынке не ожидается, найдем другую бригаду. Придется сказать правду.

– Я обещал подыскать работу для всей команды.

Босс резко поднял голову: в голубых глазах мелькнуло удивление.

– Ты – что?

– Я объяснил Макклоски, почему мы останавливаем стройку на Пайк-стрит, и сказал, что бригада переводится на другой объект.

– Зачем? – Ричард прищурился, словно присматриваясь к Дэнни.

– Мы с вами это обсуждали, и вы согласились оставить бригаду.

Ричард покачал головой:

– Ничего подобного! Я мог только сказать, что хорошо бы их оставить.

Дэнни захотелось врезать ему в нос.

– Мы проверяли сметы в переговорной. Вы хотели временно отказаться от услуг бригады, но я предложил другой вариант: перевести на сокращенные смены, чтобы дотянуть до весны. Вы согласились.

Закрыв папку с договором, Ричард оценивающе взглянул на заместителя, но тот не смутился.

В конце концов О’Доннелл вздохнул:

– Прекрасно тебя понимаю, но рынок в кризисной ситуации. Я пострадал больше всех. – Пригубив кофе, Ричард снова открыл папку и стал крутить ручку между пальцами.

Заставляя себя думать о чем-то другом, Дэнни встал, оглядел дорого обставленную кухню. На стене – фотография в дорогой раме: Ричард на собственной яхте, на голове нелепо сидит капитанская фуражка. Итальянская машина для капуччино. Ноутбук легкомысленно брошен на самом краю стола.

Небрежным росчерком пера Ричард подписал договоры и вручил папку Дэнни.

– Проследи за объектом на Пайк-стрит. Не хочу, чтобы он превратился в ночлежку для бомжей.

За окном два мексиканца в рабочих жилетах и перчатках без пальцев подбирали с газона обломанные бурей ветки. Интересно, по какую сторону стекла должен находиться Дэнни?

На обратном пути Дэнни неизвестно зачем пропустил поворот на Мичиган-авеню, погнал дальше по Пятьдесят пятой федеральной автостраде, свернул на Арчер-авеню и направился в Бриджпорт. Это импульсивное решение было вызвано поведением облаченного в дорогую спортивную форму Ричарда, золотой ручкой вершащего судьбы синих воротничков.

Картер не в первый раз проезжал по знакомым местам, но прежде он проскакивал Бриджпорт на полной скорости, не отрывая глаз от дороги, чтобы не бередить еле зажившие раны. На этот раз он намеренно притормозил и смотрел во все глаза: пришло время содрать коросту.

Странно: район изменился, но остался прежним.

Желто-оранжевые бунгало, окруженные провисшей плетеной сеткой, напирали на тротуары. Над блеклыми жилыми массивами высились готические шпили храмов и соборов. Флаги команды «Уайт сокс» уныло полоскались в подернутом дымкой небе. На горизонте маячили дымовые трубы и небоскребы, расплывчатые, как лихорадочные сны.

Притормозив на светофоре, Картер заметил стайку латиноамериканских подростков, важно прогуливающихся по улице: длинные баскетбольные майки, яркие кроссовки, шляпы, заломленные набок – знак принадлежности к бандам. Увидев внедорожник Дэнни, коротко стриженный светлокожий паренек презрительно скривился, обнажив золотые фиксы.

Да, не перевелись еще в Бриджпорте молодые львы!

Дэнни обжег наглеца пронизывающим взглядом, вложив в него всю уличную крутость. В привилегированных частных школах сына Ричарда такому не научат. Для этого требуются не тепличные условия, а особая, напряженная, обстановка.

Приятели ушли вперед, а нахальный парень и не думал отводить глаза. В янтарных лучах заката два хищника – матерый и молодой – буравили друг друга взглядами. Мальчишка ухмыльнулся, безуспешно пытаясь продемонстрировать презрение, и вразвалочку двинулся к друзьям. Дэнни смотрел ему вслед.

Он не может открыться Карен, потому что хочет ее защитить?

Или потому, что собирается помочь Эвану?

Для этого он сюда приехал? Поэтому он так жадно высматривал классовые различия между собой и Ричардом? Неужели его новая жизнь – всего лишь тонкий слой глянца, легко снимающегося с поверхности?

Неужели он вор с пропиской в хорошем районе?

Загорелся зеленый. Дэнни развернул «эксплорер» и покатил на север.

Глава 18. Беспокойство

Пульсирующий ритм сальсы заполнял все вокруг.

Карен оперлась на перила балкона: надо дать ногам отдых, от каблуков они просто онемели. Танцпол перед ней как на ладони. Средний возраст посетителей – чуть за двадцать. Девушки в обтягивающих платьях с блестками, парни во влажных от пота черных льняных рубашках. Лучи лазерных прожекторов подсвечивают клубы сигаретного дыма. Это диско-бар, молодежь остается до закрытия, поглощая спиртное со скоростью мечтателя, бегущего от реальности.

Карен выпрямилась, осторожно разминая затекшую шею. От сигаретного дыма болела голова – табачный запах домой приносить не хотелось. В последнее время Дэнни чересчур замкнут: явно о чем-то тревожится, но делиться не хочет. Может, если вернуться домой пораньше с бутылкой вина и игривой улыбкой, то он расслабится и раскроет душу?

Идея неплоха! Карен отошла от перил и стала пробираться по залу второго этажа. Став управляющей баром, она немедленно превратила балкон в VIP-зону. Посетители определенной категории всегда готовы выложить триста долларов за бутылку «Столичной», чтобы произвести впечатление на подружку в платье с глубоким декольте. Выручка выросла на сорок процентов. Главное, чтобы все посетители второго этажа чувствовали себя VIP-персонами. Ответственность за это лежала на Карен. Проходя по залу, она мило заговаривала с постоянными посетителями, хлопала парней по бицепсам, восторгалась новыми туфлями девушек. Обычная работа, но сегодня что-то было не так. Затылок едва ощутимо покалывало, и животный инстинкт подсказывал, что за ней следят. Нет, не пожирают глазами и не оценивают – к таким взглядам Карен привыкла. Похоже, что ее изучают. За ней охотятся…

Девушка, похолодев, внимательно огляделась. Парни в костюмах от Армани, девушки, потягивающие «Космополитен», тощая блондинка с открытой пудреницей, подправляющая макияж. Никакой опасности! Карен подошла к перилам и посмотрела вниз, в основной зал, на танцпол. Длинноногая девица крутила пышной юбкой под похотливыми взглядами сразу троих кавалеров. Прислонившись к колонне у мужской уборной, юная парочка, слилась в страстном поцелуе. У противоположной стены вспыхнул огонек зажигалки, осветив хмурое лицо в обрамлении каштановых кудрей. Мужчина смотрел на нее – не на VIP-зону, а прямо на нее.

Зажигалка закрылась, лицо исчезло.

Карен прищурилась, стараясь разглядеть незнакомца. Неоновые блики, мечущиеся по танцполу, сделали глаза невосприимчивыми к темноте. У дальней стены теснились неотличимые друг от друга фигуры с горящими сигаретами в руках, но в островке темноты кто-то стоял.

Кто это? Такое знакомое лицо… Старый знакомый? Вряд ли, она бы так не нервничала. Определенно, ее не связывали дружеские отношения с этим типом.

– Карен!

Вздрогнув от неожиданности, девушка резко обернулась. Ей улыбались постоянные клиенты: Луис, высокий темнокожий парень в элегантном костюме, обнимал за талию своего друга Чарлза.

– Выпей с нами!

Карен приветливо улыбнулась, вернувшись к роли хозяйки бара. Чтобы уйти домой пораньше, нельзя терять время на разглядывание теней.

Вот оно, наглядное доказательство гарантии занятости в индустрии развлечений: на часах – за полночь, а у входа в диско-бар – огромная очередь. Раззадоренная алкоголем молодежь буянила, пробуя прорваться в теплый бар. Пробираясь сквозь толпу, Карен искала Гектора. Обычно до машины никого не провожали, но незнакомец нагнал на нее страха.

Входную дверь охранял вышибала – сто двадцать килограммов татуированных мышц. Он угрожающе навис над тощим юношей с бородкой клинышком.

– Иди проспись, подумай о своем поведении.

– Пошел ты, сука мексиканская! – вопил хлюпик, раскрасневшийся то ли от злости, то ли от выпитого. – Я просто вышел позвонить!

– Что происходит? – холодным, «директорским», голосом спросила Карен.

– Этот джентльмен не хочет стоять в очереди.

Вблизи было заметно, что зрачки хлюпика неестественно расширены. Похоже, экстази, для остроты ощущений «приправленная» метадоном. Обычно Карен не обращала на это внимания: половина клиентов клуба балуется наркотиками. Оскорблять персонал она никому не позволяла.

– Убери его отсюда! – процедила она.

С довольной ухмылкой вышибала взял хлюпика за плечи, развернул и повел вдоль очереди. Толпа качнулась вперед. Двое закумаренных парней, судя по всему – друзей хлюпика, бросились к незащищенной двери.

– Гектор!

Обернувшись, вышибала заметил, как приятели проникли в бар и смешались с толпой. Он немедленно вернулся к двери.

– Где Родни? – спросила Карен.

– Ему нездоровится, и я пообещал прикрыть, – смущенно ответил Гектор. – Всего-то пара часов осталась, надеюсь, вы не возражаете…

– Я хотела, чтобы ты отвел меня к машине… – поморщилась Карен.

Гектор вынул рацию.

– Сейчас Кевина или Джо позову.

Кевин и Джо – бармены. Перед закрытием от гостей отбоя нет, все спешат пропустить по последней. Если забрать из зала одного, второй в одиночку не справится, посетители будут недовольны, выручка сократится. Предчувствие предчувствием, но глупостей делать не стоит.

– Ладно, забыли, – сказала она. – Ничего со мной не случится.

– Точно?

Карен кивнула, доставая брелок с перечным аэрозолем, на котором настоял Дэнни.

– Конечно.

Гектор ободряюще подмигнул ей и повернулся к очереди.

Нырнув под бархатный канат ограждения, Карен зашагала по Онтарио-стрит. Обнаженные плечи тут же покрылись мурашками. Скоро придет время курток, шарфов, свитеров – неизменных принадлежностей чикагской зимы.

Хмурый шатен не шел из головы. Кто он? Многолетнее общение с любителями спиртного отточило ее инстинкты: в странном типе было нечто угрожающее.

Тут за спиной послышались шаги: тяжелые, приглушенные, мужские. Надо было все-таки позвать бармена. Карен сжала баллончик с аэрозолем. Хотелось обернуться, но страх не позволял. Может, побежать? На высоких каблуках далеко не убежишь, а если это действительно мужчина из бара, он догонит ее без особого труда.

Карен свернула на Франклин-стрит. «Форд-эксплорер» стоит в конце квартала, в переулке. Добраться до него, и все будет в порядке.

Тяжелые шаги приблизились. Нет, до машины не успеть! Во рту пересохло. Карен обернулась, оперлась о стену дома, зажав в руке перцовый аэрозоль. Навстречу шел высокий мужчина, лицо которого мешала рассмотреть ночная мгла. Рука с баллончиком задрожала. Карен хотела закричать: центр города, люди рядом, кто-нибудь придет на помощь. Шаг, еще один, и тут проехавшая мимо машина ярко осветила незнакомца.

Глубокие морщины на лбу, запавшие глаза… Понятно, почему шаги такие осторожные: возраст все-таки, мужчине уже за семьдесят. Шагая по улице, он зябко кутался в плащ.

Девушка фыркнула и едва не рассмеялась, чувствуя, как спадает напряжение. Ну и что, что незнакомец с первого этажа посмотрел на балкон? Всем хочется попасть в VIP-зону.

Покачав головой, Карен пошла дальше. Стоянки в переулке не было, но полиция закрывала глаза на служебный транспорт. Главное, чтобы жалоб не поступало. Свет фонаря падал на лобовое стекло внедорожника. Все в порядке – машина на месте. Карен устремилась к «форду», проговаривая в уме рассказ о своих страхах. Подробности явно не помешают: надо упомянуть и про морщинистое лицо старика, и про дурацкий плащ.

Вдруг от стены отделилась тень и бросилась к Карен. Девушка охнула и вытащила перцовый аэрозоль. Сомнений не было: он, незнакомец из бара. Он настиг Карен раньше, чем ее палец нащупал кнопку. Нажать, скорее, чтобы из баллончика вырвалась струя слепящего яда!

Не сработал…

Мужчина схватил Карен за предплечье, заломил руку за спину: локоть и плечо обожгла резкая боль. Обтянутая перчаткой ладонь зажала рот. Девушка вдохнула кислый запах кожи и сигарет. Ключи выпали из онемевших пальцев.

– Во-первых, – обжигая горячим дыханием, прошептал незнакомец, – сними аэрозоль с предохранителя.

Карен чуть не плакала: перед нажатием кнопку баллончика надо было сдвинуть в сторону! Все произошло так быстро… Перед глазами замелькали жуткие картины: ее изнасилуют и бросят в темном переулке со спущенными до колен трусиками. Девушка попыталась вырываться, но нападавший обладал какой-то нечеловеческой силой: бицепсы просто каменные.

– Успокойся, крошка! – насмешливо проговорил незнакомец. – Сегодня я тебя не обижу. Но будь осторожна: Чикаго – опасное место для женщины.

Не давая Карен осознать услышанное, мужчина, не ослабляя захвата, прижал ее к стене. Со стороны казалось, что они танцуют какой-то странный вальс. До грязных кирпичей остался один шаг, как вдруг рука разжалась, и Карен упала на землю. В лодыжки впился колючий гравий, и она взвизгнула от неожиданной боли: даже крика не получилось. Отпустил… Карен приготовилась отбиваться, набрала в грудь побольше воздуха: придется кричать…

Нет, не придется: нападавший уже отошел. На перекрестке он остановился, повернулся к Карен. Боже, какие широкие плечи! Парень демонстративно бросил что-то, громко звякнувшее об асфальт. Ключи, это же ключи от машины!

Он вышел на Франклин-стрит и растворился во мгле.

Хотелось рыдать, растянуться в грязи переулка и орать во всю глотку, выпустив на волю крик, томящийся в груди. Карен всегда раздражали беспомощные девицы, даже в кино. Последние несколько лет жизнь была тихой и спокойной, хотя девушка росла с двумя хулиганистыми старшими братьями. Они приучили ее к тому, что «крутые девочки не плачут».

Ее не обидели, не изнасиловали и даже не ограбили. Карен не понимала, что с ней случилось. Впрочем, осознание, как и слезы, могло подождать.

Она поднялась, опираясь рукой на грязную урну. Поясница болела, но ноги держали. Наверняка останутся синяки – мелкие, бордовые, братья ласково называли такие «вишенками». Слава Богу, переломов нет.

Поправка: падая, она сломала каблук.

Почему-то это рассмешило. Карен захохотала, стоя посреди грязной аллеи. Хохот получился громким, надрывным, неестественным: в нем звучала паника.

«Возьми себя в руки, Карен! Никаких истерик посреди улицы. Подними ключи, беги к машине, открой дверцу и заведи мотор. А потом, если захочешь, устраивай истерику!»

Прихрамывая, она дошла до перекрестка, подняла с тротуара ключи. Из клуба вывалилась компания: мелькали стройные девичьи ноги, звенел беззаботный смех. Молодые люди стояли метрах в двухстах от Карен, но как будто на другой планете.

Огни машин на Лейкшор-драйв сливались в размытые переплетающиеся ленты света, словно на фотографии с длинной экспозицией из рекламного проспекта.

Карен судорожно нажала на педаль газа, и «эксплорер» рванул вперед.

Зеленая подсветка приборной панели.

Щелчок отключенной магнитолы.

Реклама маникюрного салона на Бельмонт-авеню.

Деревья, растущие вдоль дороги, переплетающиеся тени уличных фонарей…

Потом Карен вдруг оказалась у дома и чисто автоматически стала искать место для парковки, даже поворотник включить не забыла! Секунду назад ее сознание волочилось за телом, как воздушный змей на веревочке, а теперь половинки воссоединились. До квартиры оставалось метров десять. В гостиной горел свет, комната хорошо просматривалась с улицы, и Карен вдруг поняла, насколько они с Дэнни беззащитны. Слежку так легко не заметить! Следил же за ней незнакомец…

А вдруг он до сих пор следит?

Страшная мысль пронзила как мощный электрический разряд. Девушка резко обернулась, почти уверенная, что шатен стоит у машины.

Нет, никого.

«Вот паникерша!»

Спрятав ключи в карман, Карен распахнула дверцу. Забыв о сломанном каблуке, выбралась из салона, потеряла равновесие, ударилась коленом о бампер, содрогнулась от сильной боли. Скинув туфли, она, прихрамывая, побежала по газону босиком: скорее, скорее! Подъездная дверь: голубой ключ. Вошла – захлопнула – открыла. Дверь на лестницу – синий ключ. Вверх по ступенькам.

На середине пролета глаза заволокло слезами. Слившись воедино, страх и облегчение образовали новое чувство, названия которому сразу не подобрать. Вцепившись в перила, она проползла остаток пути, услышала, как открылась дверь в квартиру, и сквозь пелену слез увидела силуэт Дэнни. Он протянул руки, и Карен упала в его объятия. В душе рухнула невидимая плотина: девушка зарыдала, лихорадочно вцепившись в рубашку любимого.

Включив свет во всех комнатах, Дэнни с Карен сидели на кухне. Лампы горели везде: в коридоре, над плитой, в кладовке с распахнутой настежь дверью. Карен наслаждалась теплом: теплом чашки чаю, теплом выпитого виски, теплом обнимавших ее рук Дэнни. Тепло помогало.

Карен, захлебываясь слезами, сообщила обо всем еще в прихожей и повторила свой рассказ на кухне. Картер внимательно слушал, время от времени успокаивая: «Не бойся, я с тобой». Карен выплакалась, рукав футболки Дэнни насквозь промок. Сбросив напряжение, она почувствовала себя лучше. Ободряла дверь, запертая на три замка.

– Боже, я чувствую себя так… – запнулась она, подыскивая нужное слово, и выбрала самое легкое, – глупо.

– Ты ни в чем не виновата.

– Оставила машину в темном переулке, пошла без провожатых…

– Ш-ш-ш! – Дэнни ласково погладил ее руку. – Больше ничего не случилось? Может, в больницу?

Карен покачала головой.

– Все нормально. Небольшой шок. – Она вымученно улыбнулась. – Нет, со мной все в порядке, только юбку испачкала и каблук сломала. Он даже сумочку не отнял.

– Что его спугнуло?

– Не знаю. Он просто меня отпустил.

– Что? – удивленно поднял глаза Дэнни.

– Я вытащила перцовый аэрозоль, но забыла снять предохранитель. Он заломил мне руку за спину и отнял баллончик. От страха я понять не могла, чего он хочет: сумочку отнять, или изнасиловать, или вообще маньяк? Он толкнул меня к стене, я поскользнулась, упала, смотрю – а он уже ушел.

Рельефные мускулы в свете уличного фонаря запомнились больше всего. Карен казалось, что он вот-вот бросится на нее, на ходу снимая ремень. Девушка тряхнула головой. Два образа, воображаемый и реальный, постепенно рассеялись.

Почему у Дэнни такое странное выражение лица?

– В чем дело? – не выдержала Карен.

– И он просто тебя отпустил?

– Ага. И предупредил. – Она нервно рассмеялась. – «Чикаго – опасное место для женщины».

– Что?!

Повторив слова незнакомца, Карен удивилась: что происходит с Дэнни? Что его так напугало?

Целую минуту Картер не мог произнести ни слова.

– Ты его рассмотрела? – наконец спросил он.

– Не очень. В клубе заметила мельком, а в переулке было темно. Парень чуть выше тебя, накачанный, кудрявый, в перчатках… – Карен запнулась, вспоминая. – От него пахло сигаретами.

– Боже! – Дэнни подумал и достал из буфета бутылку виски. Взял стакан Карен, еще один – для себя, задумался, не отводя глаз от янтарной жидкости, льющейся в стаканы.

– Дэнни, в чем дело?

– А? – Он встревоженно поднял глаза. – Все хорошо. Я так рад, что ты не пострадала.

– И только?

– Да. – Поставив бутылку на стол, Дэнни присел напротив Карен, хотел что-то сказать, но передумал и улыбнулся. В глазах светились тревога и решимость. – Обычное волнение после случившегося. Помнишь, как мама волновалась, узнав о том, что ты натворила? Вот и со мной так.

Дэнни явно что-то недоговаривал, но на расспросы у Карен не было сил.

– Выпей, – сказал он, вручая ей стакан, – быстрее уснешь.

Она с сомнением посмотрела на виски: спиртного не хотелось, но и бессонная ночь не привлекала. Янтарная жидкость раскаленной лавой выжгла все воспоминания – то, что надо.

– Пойду приму душ, – сказала она.

Дэнни кивнул.

– Пожалуйста, побудь со мной, – смущенно попросила Карен. – Не хочу оставаться одна.

– Ну конечно! – Улыбка Картера обволакивала, как перина, способная смягчить любое падение. – Малышка, я не дам тебя в обиду, обещаю! Что угодно для этого сделаю! – проговорил Дэнни твердым тоном человека, принявшего важное решение.

Глава 19. В этом-то все и дело!

Стоя на светофоре, Эван докурил сигарету и выбросил окурок в окно. Парнишка в яркой футболке на миг оторвался от распространения гринписовской агитации и неодобрительно на него посмотрел. Макганн ответил таким взглядом, что юный агитатор испуганно отвернулся.

Загорелся зеленый. Эван нажал на газ, и «мустанг» с ревом сорвался с места. Остались позади вычурные бутики Холстед-стрит. Дэнни назначил встречу на перекрестке в Бойзтауне, «голубом» центре Чикаго. Макганн проехал Бельмонт-авеню, аптеку и винный склад. Машины снова встали на светофоре. Два молодых, прекрасно сложенных парня – белый и темнокожий – шли по тротуару, обнявшись. Смех, да и только! На зоне все иначе, чем показывают по телевизору, то есть в большинстве случаев иначе. Если забыть о махровых гомиках, мужская любовь в тюрьме – единственное развлечение. Или очередное унижение: парням приходится отсасывать друг у друга, чтобы не сойти с ума от скуки. Впрочем, как посмотреть: если годами отсасывать сокамернику, то в чем отличие от этой парочки?

Эван сломал нос первому, кто предложил ему поразвлечься, и напряжение снимал исключительно своими силами.

С черепашьей скоростью проползя еще два квартала, Макганн увидел Дэнни на автобусной остановке: руки – на спинке скамьи, на коленях – газета, глаза внимательно наблюдают за потоком транспорта. Дэнни Картер в своем репертуаре! «Мустанг» заметил давно, но выждал, пока Эван притормозит у остановки, неспешно поднялся и шагнул к машине. Перегнувшись через сиденье, Макганн разблокировал дверцу.

– Привет, партнер!

Дэнни сел в салон и мрачно взглянул на Эвана:

– Жми на газ, кретин! Нам нужно на север, к Лейкшор-драйв.

Эван хмыкнул, свернул с Холстед-стрит на другую улицу, переулками вернулся к озеру. Не стоит обращать внимание на хмурый вид Дэнни. Парень наконец взялся за ум. В конце концов, именно он сделал первый шаг – позвонил бармену «У Мерфи». Интересно, как он дальше себя поведет? Будет играть в крутого: «Если еще раз тронешь Карен…» Не совсем в его стиле, но нельзя забывать – Дэнни сильно изменился.

Они влились в плотный поток транспорта на Лейкшор-драйв. «Мустанг» глухо заурчал, обгоняя автобус с рекламой какого-то компьютера на боку. Проехав пару километров, Эван хотел включить радио, но Дэнни произнес:

– Нам сюда.

Искоса взглянув на приятеля, Макганн решил не спорить и свернул на Монтроуз-авеню. Дэнни жестом показал на восток, в сторону озера, и Эван остановился на парковке. Вокруг – машин тридцать, причем все крутые: «мерсы» и «бумеры».

– Глуши мотор. Пройдемся.

На берегу озера было людно: народ катался на велосипедах и роликах, некоторые даже бегали трусцой. Два старика возились со своими яхтами, воображая, что из чикагского октября перенеслись во флоридский июнь. Летом вдоль велосипедных дорожек толпятся красотки в бикини, но сейчас даже на томных красавицах были теплые свитера и толстовки. Дэнни шагал впереди, ведя Эвана мимо пристани к тихой части берега, узкой косой врезавшейся в озерную гладь. Жухлая трава у самой воды уступила место черным камням. Забравшись на валун, Картер вглядывался в горизонт, словно ждал ответа.

Эван достал пачку «Винстона», выбил сигарету, крутанул колесиком «Зиппо» и задержал пламя дольше обычного. Если посмотреть сквозь огонь на озеро, кажется, что вода горит.

– Пришли. Дальше что? Смотреть на закат?

Картер даже не обернулся.

– Обговорим условия.

– Условия?

– Условия нашего сотрудничества.

Вот это да! Две недели втолковывал парню, что к чему, – наконец дошло. Понятно: хочешь достучаться до Дэнни – дави на Карен. Ценное наблюдение.

– Значит, ты в игре?

– А выбор у меня есть?

Намек понят.

– Отлично! – В беспечном голосе Эвана чуть слышно звенел металл.

– Если рассчитываешь на мою помощь, придется выполнить три условия.

– Ну?

Как характерно для Дэнни: думает об условиях, вместо того чтобы прикидывать, сколько навару возьмут. Вечное беспокойство и никакой радости.

– Во-первых, без пострадавших. Чтобы ни одной царапины. Особенно у Томми.

– Томми?

Дэнни вздохнул и обернулся.

– Томми – это мальчик, Эван. Тот, которого ты похищать собрался. Или ты решил позвонить папаше и сказать: «У меня ребенок, который живет в вашем доме»?

Макганн сжал кулаки, поиграл суставами, выдавил улыбку. Пока Дэнни полезен, с ним нужно быть поосторожнее.

– Во-вторых, ты должен меня слушать, – продолжал Дэнни, вглядываясь в серую мглу озера. – Я помогу, но никаких импровизаций с твоей стороны быть не должно.

Эван кивнул, подумав: «Интересно, как ты меня будешь контролировать, Дэнни-бой?»

– А в-третьих?

– В-третьих, эта операция – наш с тобой окончательный расчет. Больше я тебя не увижу. Появишься хоть раз – позвоню копам, пусть нас сажают вместе. Старой дружбе конец, – спокойно и беззлобно проговорил Картер.

Макганн проглотил и это. Его надежды наладить отношения умерли вместе с Патриком. Бывший приятель, стоящий на валуне, – лишь средство для достижения цели.

– Ладно. – Эван поднес сигарету к губам и уставился на горизонт, недоумевая, что такого интересного там разглядел Дэнни.

– И еще кое-что…

Тон Картера мог бы насторожить Макганна, но он расслабился, утратил бдительность. Эван и двинуться не успел, как Дэнни с размаху саданул ему под подбородок. Сигарета сломалась, мир вокруг резко подпрыгнул, подошва скользнула на мокрой траве. Беспомощно взмахнув руками, Эван упал, задохнувшись от удара оземь. Поднялась звериная ярость: убить, растерзать, пусть даже ценой собственной жизни!

Однако Дэнни не стал продолжать, а сошел с валуна, разминая руку.

– Это за Карен, сволочь!

Рука Эвана потянулась к пистолету за поясом, но он вовремя вспомнил: Линкольн-парк. Сотни две свидетелей, а спрятаться негде.

Приподнявшись на локте, Макганн глубоко вздохнул. Теперь понятно, зачем они именно сюда приехали. Картер обыграл его по всем статьям! Классика жанра: прежний Дэнни поступил бы именно так.

Ладно, забыли. Пока забыли…

Дэнни подошел, протянул руку, помог Эвану подняться.

– Пора за работу, – деловито сказал он.

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас.

Когда они приехали в Эванстон, тяжелая мрачная сырость наконец пролилась беззвучным октябрьским дождем, насквозь промочившим город. Прелая листва покрыла асфальт рыже-бурыми татуировками. В доме босса, Ричарда, на крыльце, справа и слева от резной дубовой двери, горели яркие светильники.

– Не глуши мотор! – глядя в окно, прошипел Картер. Решимости в голосе поубавилось, будто один вид дома тянул из него силы.

– Почему?

– Задерживаться здесь не будем. Район патрулируется частным охранным предприятием. Нам лишнее внимание ни к чему!

Макганн кивнул: богатые говнюки всегда начеку. Чем больше денег, тем выше стены и ярче огни. Дураки, мишень себе на шею вешают, чтобы и цель, и возможный улов виднелись издалека. Эван потер подбородок: немного болит, но синяка не будет.

– Тогда зачем мы тут?

– Осмотреться. С какой стороны собираешься входить?

– Что, прямо сейчас?

– Нет, конечно! – Дэнни пристально взглянул на него. – Мы ведь даже не знаем, кто дома!

Эван сделал вид, что предыдущий вопрос был задан исключительно для проверки.

– Да, точно. Можно позвонить в парадную дверь, когда мальчишка будет один в доме. Он откроет, а мы его схватим.

– В масках подойти к парадной двери? – Дэнни задумался. – Нет, надо войти с черного хода.

– Там же сигнализация.

– Мария, прислуга-мексиканка, путается в кнопках пульта, поэтому сигнализацию включают только на ночь.

– Отлично, – кивнул Эван, – когда пойдем?

– На следующей неделе. После обеда, когда Томми вернется из школы.

– А мексиканка?

– Я знаю, по каким дням она приходит, – сказал Дэнни. – Поехали, пока нас не засекли бдительные соседи.

Макганн нажал на газ, и шины «мустанга» зашуршали по мокрому асфальту. Эван приоткрыл окно, прислушиваясь к шуму дождя.

– Кнопка тревоги есть? – спросил он.

– Да.

– Как сделать, чтобы мальчишка не успел ее нажать?

– Чтобы в полицию не дал знать? Что-нибудь придумаю. – Дэнни обернулся и посмотрел на дом, оставшийся позади.

– Ладно, придумывай. У меня еще вопрос есть.

– Какой?

– Есть хочешь?

Выяснилось, что обоим хочется не еды, а пива. После пяти бутылок «Олд стайл» на брата острые углы их отношений сгладились до приемлемого уровня. Посетителей в баре не оказалось. Пара мексиканцев за стойкой не обращали на бывших приятелей ни малейшего внимания. С аппетитом доев второй чили-дог, Эван швырнул смятую вощеную обертку на стойку.

– Обожаю пивные полдники! Помнишь, как мы с Марти и братьями Джимми тайно проносили пиво на футбол?

Дэнни не выдержал и улыбнулся.

– На трибуны стадиона школы Святой Марии? Еще бы! Такие девчонки в шортах…

– Ага, а Марти стоял у кромки поля и предлагал им спортивный массаж!

Расхохотавшись, оба в очередной раз прильнули к горлышкам. Сделав большой глоток, Эван заметил, как напряглось лицо Дэнни, словно он вспомнил, что для веселья сейчас не время. Повисла тишина: устремив глаза куда-то вдаль, Картер крутил пивную бутылку.

– Мальчишку нужно будет спрятать, – сказал Макганн.

Дэнни огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Нервишки все те же.

– Ага.

– В тихом месте, чтобы операция не сорвалась, даже если мальчишка поднимет шум.

Картер молча кивнул.

Эван снова пригубил пиво.

– Надо миллион требовать.

– Слишком много.

– Ерунда, ты дом-то видел?

– Это обычный дом с пятью спальнями, а не «Плейбой-мэншн» Хью Хефнера. Ричард под матрасом миллионы не прячет!

– Сколько было спален в доме твоих родителей?

– Дело не в этом.

– Чушь! – Эван с грохотом опустил бутылку на стол. – Именно в этом! Как ты не понимаешь? Люди вроде твоего босса из кожи вон лезут, чтобы мы сидели и не высовывались. Дают нам поганую работу с мизерной зарплатой, которой хватает только на двухкомнатную конуру без окон. Нас они убеждают, что миру нужны чернорабочие, а своих детей посылают в частные школы. А когда мы выступаем против такого расклада, нас отправляют в тюрьму, специально для таких случаев построенную. Да пошли они! Сделаем по-моему! Ты раньше как надо поступал, пока не начал притворяться.

– Если я работаю, то должен голосовать за республиканцев? – фыркнул Дэнни. – Да пошел ты со своей философией! По-твоему не выйдет.

– А как же выйдет?

– Только не по-твоему! – Дэнни откинулся назад. – Сколько ни приукрашивай ситуацию, суть не изменится! Эван, ты – вор. Вали вину на кого вздумается: на общество, на копов, на отца. Факт остается фактом: ты – преступник, а преступников всегда ловят и сажают.

У Эвана часто забилась жилка на виске, в ушах бешено загудела кровь.

– Мой отец был гадом. Он тут ни при чем.

Бывшие приятели некоторое время молча смотрели друг на друга, и Дэнни примирительно поднял руки:

– Все, хватит.

Макганн жадно глотнул теплого, невкусного пива.

– Послушай, – начал Дэнни, – насчет денег прав я. Если потребовать слишком много, Ричард побежит к копам.

– Твое предложение?

– Двести пятьдесят тысяч.

– Нет, пол-лимона!

Картер неохотно кивнул.

– Нужен помощник, за мальчишкой присматривать.

– Заклеим ему рот и запрем. Раз в день будем поить, кормить, водить на горшок.

– Эван, это же ребенок!

– Ну и что? Пару дней вытерпит.

Дэнни посмотрел на Макганна таким взглядом, что Эвану захотелось перегнуться через стол и как следует вмазать придурку по роже.

– Первое условие помнишь? Без пострадавших. Двенадцатилетний ребенок не будет сидеть в темноте с кляпом во рту!

– Вот и будешь с ним нянчиться!

– Эван, мне нельзя. Мне надо вести себя нормально. И тебе нельзя – вдруг Томми нас запомнит? После похищения он ни в коем случае не должен видеть ни тебя, ни меня, чтобы не смог копам ничего рассказать.

– Кого ты предлагаешь?

– Не знаю. Патрика? – Дэнни покачал головой. – Не хочется его впутывать.

Ни один мускул не дрогнул на лице Эвана. Не только Картер умеет держать себя в руках! Рано или поздно Дэнни узнает о Патрике, но сейчас усложнять ситуацию незачем.

С другой стороны, этот умник прав. Надо найти кого-нибудь, кто просидит с малолеткой дня три, будет беспрекословно подчиняться и не обманет… Ну конечно же!

– Есть кандидат.

– Кто?

– Моя красотка. Мы сто лет знакомы.

– Она согласится?

Эван кивнул:

– А куда она денется? Что скажу, то и сделает.

– Ладно. Кстати, есть подходящее место.

– Правда? Тихое?

– В выходные покажу. Встретимся в воскресенье утром.

– А почему не сейчас?

– Потому что сейчас я иду домой. – Дэнни встал, взял куртку из мягкой черной кожи – похоже, новую. – Спокойной ночи!

Эван кивнул. Под его пристальным взглядом Картер прошел к двери, остановился, внимательно, словно запоминая, огляделся по сторонам и зашагал к Бельмонт-авеню.

– С возвращением! – негромко проговорил Макганн.

Глава 20. Другие планы

«Это Патрик. Без веской причины на звонки не отвечаю». Дэнни выругался. Он трижды пытался дозвониться Патрику, но безрезультатно. Парень наверняка валяется в постели и гадает, как избавиться от лежащей рядом девицы.

Дэнни хотел положить трубку на аппарат, промахнулся, задел стену костяшками пальцев и вздрогнул от неожиданной боли. Картер вспомнил, что произошло: все-таки классно он вмазал Эвану!

Хотя если честно, то Макганну мало досталось!

В четверг, когда Карен вернулась домой в слезах, Дэнни был готов забить Эвана бейсбольной битой – и плевать на последствия! Ради любимой он внешне старался сохранять спокойствие, говорил ей ласковые слова, уложил в постель и, пристроившись рядом, гладил по голове, пока она не уснула.

Повернувшись лицом к красным цифрам будильника, он всю ночь представлял, как выстрелит другу детства в лицо.

Нет, даже не представлял – детально планировал, рассматривал разные способы. Удивительно: пытаясь найти возможность избавиться от бывшего приятеля, он даже не вспомнил о самом простом варианте, который сам Макганн точно бы выбрал, если бы решил разделаться с Дэнни.

Пистолет в темном переулке теперь казался вполне подходящим ответом на вызов Эвана.

К утру Картер передумал. Последний раз Дэнни держал в руках пистолет, когда ему было тринадцать. Джои Биггз умыкнул из-под стопки свитеров в отцовском шкафу старую, покрытую ржавчиной штуковину. Друзья бродили по улицам, стреляя в ворон, пивные банки, а порой – и в фабричные окна. Глупая детская забава, не имеющая ничего общего с тем, когда на мушке человек и надо спустить курок. Когда видишь, как от выстрела разлетается голова Эвана…

Истинная причина была не в этом. Стоило перебороть гнев и трезво взглянуть на ситуацию, стало ясно: убийство Эвана вовсе не выход. Как только копы найдут труп, полицейский инспектор Шон Нолан оторвется от рутинных дел и вспомнит, кому мешал Эван Макганн. К тихому двухэтажному дому моментально подкатит десяток патрульных машин с мигалками и весь мир Дэнни покатится в тартарары. Нет, убийство Эвана не выход.

Идти в полицию с чистосердечным признанием тоже нельзя. Максимум, что сейчас способны вменить Эвану копы, – нарушение условий досрочного освобождения. В лучшем случае – незаконное хранение оружия. А вот Макганн может вспомнить подробности нападения на ломбард, в результате которого мужчина остался калекой, а девушка получила серьезные ушибы. Одно слово – и новой жизни Дэнни конец.

Зато, если дело провернуть, он защитит и Карен, и Ричарда с Томми, держа ситуацию под контролем и следя, чтобы никто не пострадал. Новая жизнь пойдет прежним чередом.

Вариант, конечно, дрянной, но тактически ход удачный.

Дверь в конце коридора открылась, заскрипели половицы. Карен шла на кухню. Дэнни рассчитывал сбежать, пока она в душе! Схватив ключи, Картер повернулся ей навстречу.

– Уходишь?

– Работа не ждет, – неохотно соврал Дэнни. В последнее время лгать приходилось постоянно, но выбора не было.

– Сегодня же воскресенье! Милый, ты слишком много работаешь! – Карен улыбнулась, поправляя бретельку бюстгальтера. Они уже семь лет вместе, но это движение по-прежнему заводило Дэнни.

Отвернувшись, он открыл буфет, лихорадочно сочиняя правдоподобную отговорку.

– Зима на носу… – Взяв с полки чашку, Картер подставил ее под кран.

– Дэнни, в чем дело? – с тревогой спросила Карен.

– А? – Картер взглянул на нее с натянутой улыбкой. – В смысле?

– Тебя что-то беспокоит. Что-то серьезное.

Дэнни где-то читал о душевнобольных, которые находились в полном ступоре из-за того, что нарушилась связь между полушариями: половинки мозга воевали друг с другом, посылая взаимоисключающие команды.

В последнее время он понял, каково это на самом деле.

Дэнни хотелось рассказать Карен всю правду. Начать с того, как появился Эван, и закончить тем, что должно было произойти сегодня. Расчетливая часть сознания настаивала: молчать, успокоить, уговорить. Девушка обещала, что уйдет, если он возьмется за старое. Как она воспримет известие о том, что это случилось? Даже если он пошел на это ради нее, ради них обоих? Нет, лучше схитрить.

– Малышка, о чем ты? Ничего меня не мучает.

Карен вопросительно посмотрела на него:

– Если объяснишь, что происходит, я попробую помочь.

– Все в порядке. – Дэнни глотнул воды.

– Дэнни! – Она снова поправила бретельку, и глаза Картера, словно намагниченные, прилипли к ее телу, затянутому в тонкий свитер и черные леггинсы.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он.

Огонек в глазах Карен потух, лицо стало холодным, непроницаемым.

– Ладно. – Отвернувшись, она стала рыться в ящике стола.

– Карен!

Никакой реакции.

– Карен, ради Бога, ничего не происходит. Просто я занят на работе. Зима на носу, и до первого снега нужно столько всего решить! – Объяснение прозвучало неубедительно. Дэнни умел врать, но в присутствии Карен ложь звучала неубедительно.

Не поворачиваясь, девушка кивнула.

– Хорошо, увидимся позже! – Она с грохотом задвинула ящик, натянуто улыбнулась и ушла в гостиную, деловито постукивая каблуками.

– Черт! – выругался Дэнни, выливая в раковину воду из чашки.

Картер где-то встречал подругу Эвана. Миловидная блондинка, чем-то похожая на стриптизершу. Слишком много макияжа, слегка старомодный наряд: короткая сборчатая юбка, как у девушек из группы поддержки, две майки. Очень знакомое лицо.

– Дэнни Картер, – представил его Эван. – Дэнни-бой, это Дебби.

– Дебби? – переспросил Картер, недоумевая, почему в тридцать лет она предпочитает этот вариант, а не «Дебора» или «Деб».

– Как Дебби Харри, – дружелюбно пояснила девушка, но Дэнни больше волновало то, что она знает его фамилию, а он ее – нет. Картер жестом показал на другой конец столика. Дебби поставила сумочку, присела, одарив улыбкой и щедрой порцией декольте. Эван бросил куртку на спинку стула, ключи от машины – на столик.

– Схожу посрать. Как подойдут – закажешь мне яичницу.

Картер вздохнул и покачал головой. Дебби лениво листала меню. Дэнни оценивающе посмотрел на нее: ничего особенного. Миловидное, но поношенное лицо – сказываются долгие часы в прокуренных барах за дешевым пивом. Под золотыми кудрями темнеют непрокрашенные корни. Он где-то ее видел.

– Эван сказал, что ты вор, – оторвавшись от меню, проговорила Дебби.

Откинувшись на спинку сиденья, Картер спиной ощутил холодок дерматиновой обивки.

– Я работаю в строительном бизнесе.

– Да? Он говорит, вы с ним партнеры.

– Были, давно.

– Дежа-вю, да? – улыбнулась девушка, немало удивив Дэнни, ожидавшего серьезного разговора. – Одно, последнее, дело, как в кино?

– Да, последняя операция, но совсем не как в кино.

Дебби кивнула, вернулась к меню, перевернула страницу.

Глаза разгорелись, как у ребенка.

– Вот! Шоколадные блинчики с клубникой!

Пригубив кофе, Дэнни покачал головой. Они идут на серьезное уголовное преступление, а Эван впутывает в дело вот эту пустышку? Нет, лучше позвонить Патрику. Не хочется, конечно, но им нужен сообразительный помощник, а не безмозглая девица, которую трахает Эван.

Перехватив взгляд Дебби, Картер растянул губы в улыбке.

– Дай руку! – щелкнув жвачкой, потребовала она.

– Что?

– Погадаю.

В который раз пожав плечами, Дэнни отодвинул кружку и подался вперед. Дебби прикоснулась к запястью прохладными пальцами, аккуратно перевернула ладонь, склонившись над столом. Картер уловил карамельный запах дешевых духов.

– Да, интересно… – протянула девушка.

Дэнни упрямо молчал.

– Вижу кое-что, – объявила Дебби, проводя пальцем по его ладони.

– Правда? – подавил зевок Картер.

Девушка кивнула.

– Во-первых, ты считаешь меня идиоткой.

Неожиданное заявление! Зевок сменился улыбкой.

– Это на руке написано?

– Нет, в глазах, – спокойно продолжала Дебби, не отрываясь от ладони. – А на руке написано, что ты управленец.

– Откуда знаешь?

– Ты сказал, что в строительном бизнесе работаешь. Я когда-то встречалась с монтажником – руки жесткие, как бейсбольная перчатка. У тебя ручка мягонькая.

– Что еще? – рассмеялся Дэнни.

– Обручального кольца нет, а мной не заинтересовался. – Дебби убрала за ухо белокурую прядь. – Парни реагируют иначе. Значит, у тебя есть девушка, которую ты по-настоящему любишь.

Дэнни вспомнилось, как Карен поправляла бретельку, как волны возбуждения захлестнули его даже посреди ссоры.

– Снова верно. Что еще видишь?

– Что надо бы почитать книгу по хиромантии, – выпустив ладонь, улыбнулась Дебби.

Они посмотрели друг на друга. Дэнни громко, от души расхохотался.

– Над чем смеемся? – Эван уселся за стол.

Невинно взглянув на Картера, Дебби громко щелкнула жвачкой. Дэнни снова прыснул.

– Похоже, мы отлично поладим.

Пронзительно-голубое небо, осеннее солнце золотит капот «эксплорера»… Октябрь выдался куда холоднее обычного. Сегодня термометр показывал всего плюс пять, но в такую ясную погоду это не огорчало, особенно когда Боб Дилан пел по радио о том, как он чуть-чуть перестарался, помогая девушке.

Дэнни свернул на Рэндольф-стрит. Синеющее в зеркале заднего обзора небо качнулось, горизонт заслонили громады Сирстауэр и Хэнкок-плейс. В «мустанге» Дебби вытянула ноги на приборную панель. Странная девушка – не мошенница и не шлюха. Не глупа, но западает на плохих парней… Хорошо, что она в деле: Эвана к Томми подпускать нельзя. С таким подельником не расслабишься. Провернуть операцию, деньги поделить и разойтись.

Деньги. О них Картер не думал. Он согласился пойти на дело, чтобы избавиться от Эвана. Что с деньгами-то делать?

Вспомнились мексиканцы, стригущие газон; самодовольный О’Доннелл в богато обставленном доме; сидящий на кухне отец и сигарета, дымящаяся в пепельнице.

Будем считать, что это премия. Подарок судьбы от тех, кто обманывал отца. Деньги можно положить в клиентский сейф, про запас, на черный день.

Картер сосредоточился на дороге, по обе стороны которой фешенебельные дома сменились промышленными зданиями. Где-то рядом грохотала надземка. Новые жилые комплексы разрастались с поразительной быстротой, но здесь было тихо: машин мало, на тротуарах – ни души.

Поворот на Пайк-стрит, где притаился жилой комплекс – пятиэтажный стальной каркас, обшитый грязным серым пластиком. Территория обнесена забором из плетеной сетки. Дэнни припарковался, открыл висячий замок, распахнул ворота. Махнул Эвану, пропуская «мустанг» на территорию, и завел «форд» на изрезанный колеями двор.

Облокотившись на дверцу, Макганн осмотрел территорию и удовлетворенно кивнул:

– Неплохо! Босс доверяет тебе ключи?

– Работа у меня такая. Пошли! – Дэнни зашагал к трейлеру с надписью «О’Доннелл констракшн». Непривычно ходить по стройке без каски. Скрипнула дверца «мустанга»: к ним решила присоединиться Дебби. Картер перехватил взгляд Эвана и покачал головой.

– Крошка, подожди в машине, – небрежно приказал Макганн.

Распахнув дверцу трейлера, Дэнни вошел в чуть качнувшийся вагончик. Внутри ничего не изменилось, разве что стало немного чище. Пахнет пригоревшим кофе, в пыльное окно льется солнечный свет. Картер решительно задвинул жалюзи.

– Неплохо! – Эван огляделся по сторонам, приподнял кушетку за угол и с грохотом отпустил. – Уединенно.

– Район в основном промышленный, жилых домов мало. Владельцы купили участок по дешевке и строят модное жилье в расчете на будущие прибыли.

– Выгодно? – поинтересовался Эван таким тоном, будто собирался вложить деньги.

– Еще как! Раньше людям нравилось жить в пригородах, поэтому Дейли-старший[18] и строил жилье для бедноты в центре. Сейчас ситуация изменилась: все рвутся в город, чтобы добираться до службы надземкой. Про Кабрини-Грин слышал?

Макганн кивнул.

– Кабрини-Грин был одним из самых запущенных и нищих районов в стране. Девяносто процентов населения – безработные. Городские власти выгородили проволочной сеткой стены подъездов, чтобы копам с улицы было виднее, – напомнил Дэнни.

Ему всегда становилось не по себе при виде людей, живущих в квартирах, отгороженных от улицы вольерной сеткой. Подростки с бутылками дешевой выпивки в руках подпирали стены, со звериной злобой глядя на прохожих.

– Земля там дорогая: близость к центру, общественный транспорт налажен. Единственная проблема Кабрини-Грин – трущобы, поэтому Дейли-младший[19] начал потихоньку сносить возведенные отцом дома. Официально на их месте строится «жилье для населения с разным уровнем дохода», но рядом с бывшими трущобами уже возведен торговый комплекс, на стоянке которого полно дорогих машин. Такие лофты, как мы здесь строим, стоят по триста тысяч. – Дэнни присел за стол. – В Чикаго деньги сделать легко – узнать, где живут бедные, и выселить их.

Эвану было неинтересно.

– Бедным всегда плохо, – пожал он плечами.

– Да уж. – Дэнни нервно оглядывал стены. Старые инстинкты возвращались, неся с собой странное возбуждение. Что это – азарт, вина, надежда? Всего понемногу. Нервное нетерпение распирало, желудок сводило, как будто кофе перепил. Картер не понимал, что он здесь делает, но выбора у него не было.

– Значит, так: схватим мальчишку, завяжем глаза, привезем сюда и привяжем к кушетке. – Эван умолк. – А если вдруг появятся копы, увидят машины?

– Главное – глупостей не делать. Машины здесь стоят постоянно. – Дэнни почесал локоть. – Мы позвоним…

– Я позвоню!

Сказано было чересчур поспешно. Макганн обычно на такое не соглашался, и это встревожило Картера. На самом деле все правильно: Дэнни не мог сам позвонить боссу.

– Хорошо. Позвонишь, потребуешь пол-лимона, пообещаешь связаться с ним через пару дней. А Дебби посидит с Томми. Что ей известно?

– Она знает, что мальчишку надо посторожить и что за это она получит двадцать тысяч. Больше никакой информации у нее нет.

Дэнни кивнул.

– Ей придется и мне кое в чем помочь.

– Нет проблем. Сделает все, что скажу. – Макганн упал на кушетку, задрал ноги на столик и заложил руки за голову. – Больше всего мне нравится другое.

– Что именно?

– Прячем мальчишку в отцовском трейлере, – жестоко улыбнулся Эван.

Позднее, в прогретом солнцем салоне внедорожника, Дэнни вспоминал улыбку Макганна, его наслаждение жуткой иронией замышляемой операции. Задумавшись над этим, он свернул на Холстед-стрит. А вдруг в этот раз он зашел слишком далеко и выбраться не сможет?

Хватит – уже миллион раз все обдумано! Выбор невелик: или во имя принципов потерять все, что дорого в жизни, или слегка схитрить, никому не навредив. Ответ самоочевиден.

Пока все складывается гладко. Похоже, его проблема разрешится и Карен ни о чем не узнает. Дэнни заплатил бы любые деньги, лишь бы отделаться от Макганна. Впрочем, двести пятьдесят тысяч в сейфе не помешают. В душе бледным отблеском былого возбуждения затеплилась надежда. Собравшиеся над головой грозовые тучи могут пролиться летним дождем, сильным, быстрым, но не приносящим серьезного вреда.

Дэнни тщательно прибрал в трейлере. Нельзя допустить, чтобы Томми увидел фирменный бланк, конверт с адресом или еще что-нибудь, что наведет полицию на след. Из-за пятисот тысяч в полицию Ричард не побежит. Он самодур и трепло, но сына своего любит – не станет рисковать жизнью мальчика.

– Машину можно взять любую, – объяснил Картер Эвану, – главное, чтобы выглядела прилично. Развалюху соседи засекут.

– А потом что с ней делать?

– Оставишь ее в Кабрини-Грин вместе с ключами. Пусть кому-нибудь повезет!

Макганну идея понравилась.

– Я принесу маски с перчатками. – Мозг Дэнни работал с бешеной скоростью, стараясь не упустить ни одной мелочи. Нужно поговорить с Дебби; по дороге домой – купить веревку или нейлоновые чулки, чтобы не поцарапать мальчишку. Еще какой-то важный момент…

Ах да!

– И последнее, – проговорил Картер.

– Что? – недовольно спросил поскучневший Эван. Ему нравилось действовать, а не строить планы.

– Не бери с собой пистолет. – Дэнни сурово посмотрел на Макганна, давая понять, что настроен серьезно. – Ни в коем случае не бери, договорились?

– Ладно, – пожал плечами Эван.

Картер пристально взглянул на сообщника и вернулся к уборке.

– Завтра с утра найди машину. Меня заберешь с того же места, где-то около часа дня.

– Так мы завтра все сделаем? – удивленно переспросил Эван.

– А ты что, занят?

Глава 21. Горят и дрожат

В десятилетнем возрасте они играли в игру под названием «Ссыкун». Правила придумали сами и играли года два, пока Бобби Дойл не сломал себе запястья, прыгнув с крыши двухэтажной аптеки на пожарную лестницу соседнего дома.

Вспоминать игру – то же самое, что слушать свой голос на автоответчике. Похоже, но не совсем то. История твоей жизни, рассказанная посторонним человеком.

Победитель становился «жеребцом». За почетный титул они боролись, точнее, выискивали чрезвычайные, рискованные обстоятельства в обыденной жизни. Например, на Лупе строят новый небоскреб в шестьдесят этажей – каркас возвели, но стены еще не навесили, башенный кран возвышается над железобетонным скелетом.

Не слабо? Вот оно, испытание.

Часов в семь вечера собрались у стройплощадки. Охранники пьют кофе в трейлере. Пролезли на территорию под проволочной сеткой в глубине двора, осторожно пробрались в здание. На первых этажах уже установлены настоящие лестничные пролеты, дальше – пожарные лестницы. Выше – деревянные времянки, но заканчиваются и они. Еще выше – уцепился за подвесную опору крана, подтянулся к металлическим ступеням и начал карабкаться.

На двадцатом этаже мышцы икр горят огнем.

На тридцать пятом обрывается наружная стена, резкие порывы ветра толкают вниз.

На пятидесятом, в пятистах головокружительных футах над землей, люди похожи на точки, а машины – на игрушечные модельки размером со спичечный коробок, хоть в карман складывай.

На шестидесятом кончаются этажи, здание остается позади, но надо лезть по крану прямо в небо. Вперед, считай ступени, не обращая внимания на то, что ноги гнутся разваренными макаронинами.

Сто восемьдесят ступеней – кабина крановщика: белая, совсем как кабина трейлера. Она заперта. Взбирайся еще на двадцать ступенек к площадке на верхушке башни.

Высоко над городом судорожно переводишь дух: вокруг тебя – васильковое небо, у твоих ног – весь мир.

Но это разминка. Испытание только начинается.

Вышел на стрелу. Шириной она в полметра, но кажется тонкой, как проволока.

Маленькими шажками переставляй ноги – ветер не дает выпрямиться. Всего несколько сантиметров стали отделяют тебя от пятисекундного полета на Стейт-стрит. Упал – костей не соберут. Упал – никто не поймет, где голова, где задница. Упал – зубы разлетятся на несколько кварталов.

Шаг – вдох – выдох – шаг.

В конце стрелы поклонился и пополз назад. Справился первым – молодец, настоящий жеребец! Струсил – ссыкун, молокосос, маменькин сынок, лысые яйца!

Картинка стояла перед глазами, приглашала еще раз пережить испытание, почувствовать, как горят и дрожат ноги, как обжигает легкие воздух, не отравленный смрадом улиц, оставшихся далеко-далеко внизу.

Сделаешь первый шаг – и страх пропал. Сознание заглушило все, кроме спокойного внутреннего монолога, управляющего телом. Первый шаг не так уж и труден.

Самое трудное – мгновения перед выходом на стрелу. Самое трудное – ожидание. Воображение рисует жуткие картины, демонстрирует наихудшие варианты, неприятные неожиданности и каверзы судьбы, ждущей твоего падения.

Самое трудное – сидеть на пассажирском сиденье свежеугнанного черного «сааба», прекрасно приспособленного для перевозки детей. Эван закуривает еще одну сигарету. Табло электронных часов показывает 16.00, потом – 16.30, чуть позже – 17.00. Пальцы нервно теребят лямку большой спортивной сумки. Надо взять себя в руки.

– Сделай еще один круг.

Макганн кивнул, сигарета качнулась сверху вниз, мышцы шеи напряглись. Остановились у знака, свернули, объехали квартал с другой стороны. По обеим сторонам дороги – пятиспаленные особняки, широкие лужайки под сенью тенистых деревьев. В каждом доме – гараж, машины на улице не паркуют, на дороге просторно, не то что в городе.

– Мальчишка дома, – напомнил Эван. – Чего ждем?

– Представь себя на его месте, – размеренно начал Картер. – Он вернулся домой, снял ранец, думает, чем бы себя занять. Братьев нет, отец раньше восьми не появится. Мальчик в доме совсем один. – Дэнни намеренно не называл Томми по имени, думал о нем как об абстрактном ребенке. – Что ему делать?

– Хрен его знает. Телик включит?

– Именно. Он мне нужен перед телевизором. Во-первых, звук заглушит шум наших шагов, а во-вторых, в детской нет пульта сигнализации.

– И долго нам еще ждать? – Эван терял терпение, считая, что лучше не задерживаться.

– Двадцать минут прошло? Пора! – Картер в последний раз проверил вещи в сумке. Все на месте, как и прежде. Дэнни притронулся к внутреннему карману – от прикосновения к пластиковому прямоугольнику полегчало.

Эван свернул за угол, потом направо. Вот он, дом Ричарда: красный кирпич, черепичная крыша, два этажа, окна-эркеры – нечто среднее между швейцарским шале и английским особняком. Шины зашелестели по гладкому асфальту подъездной аллеи. Эван аккуратно развернул «сааб», подъехал к двери гаража. Остановившись, Макганн затарабанил пальцами по рулевому колесу. На стоянке «Макдоналдса» оба надели перчатки. Глядя на обтянутые тонкой кожей ладони Эвана, Дэнни на секунду представил его шофером – только фуражки не хватает! Забавная картинка, но думать надо о другом.

– Готов? – В голосе Эвана сквозило возбуждение. Знакомые нотки! Дэнни их слышал в последний раз, когда играли в «Ссыкуна», прыгая с разводного моста на Мичиган-авеню.

– Погоди. – Картер набрал номер на сотовом. Девушка ответила на втором же гудке. – Дебби, пятиминутная готовность.

– Поняла. Будьте осторожны.

– Ага. – Дэнни захлопнул сотовый.

– В чем дело?

Не отвечая, Дэнни схватил сумку и распахнул дверцу:

– Пошли!

После теплого салона ветер казался ледяным. На улице максимум плюс три – куда холоднее, чем обычно в октябре. Не поворачивая головы, Дэнни скользнул взглядом по окнам – никаких признаков жизни.

Он взглянул на Эвана, стоящего у раскрытой двери «сааба». Несколько секунд приятели смотрели друг на друга. Дэнни кивнул и захлопнул дверцу со своей стороны.

Пора выходить на стрелу.

Дэнни пошел в обход гаража, Эван двинулся следом за ним. В висках бешено стучала кровь, заглушая страх. Оба старались вести себя естественно, на случай если соседи заинтересуются: «Не беспокойтесь, мэм, мы пришли снять показания счетчиков». Аккуратный боковой дворик – подстриженная трава реже из-за густой тени клена, которому, наверное, лет шестьдесят. На окнах гаража тюлевые занавески, но там никого нет. Дошли до угла, остановились. Дэнни осмотрелся.

Похоже, все тихо. Задний двор поменьше, по периметру обсажен вечнозеленым кустарником. Ко второму этажу примыкала большая открытая терраса. Сердце Дэнни болезненно сжалось: в прошлом году там проходила корпоративная вечеринка. Ричард изображал радушного хозяина, колдовал над грилем. Рабочих на праздник не пригласили, только управленческий состав. Пиво надо было приносить с собой.

– Пошли! Осторожно…

Дэнни шел первым. Вдали от любопытных глаз он двигался быстро, но выпрямиться в полный рост не решался. Если Томми выглянет в окно, то не заметит Картера за живой изгородью. Под тяжелыми шагами Эвана трещали опавшие ветки. Еще десять метров – и они под настилом террасы, у двери, рядом с массивным кондиционером «Трейн», доходящим Дэнни до пояса. Картер нагнулся, чтобы взглянуть на замок. Эван присел на корточки у кондиционера.

Дэнни уничтожил все следы воровского прошлого, но инструмент сохранил. Рука не поднималась его выбросить! В кино преступники носят наборы профессионально изготовленных отмычек в кожаных мешочках, как замочных дел мастера. Дэнни свой набор изготовил сам. Целых семь лет велюровый мешочек из-под «Краун ройал» пролежал в подвале, в коробке с рухлядью. Семь лет прошло с тех пор, как Картер завязал тесемки.

На засов ушло почти две минуты. Разучился, квалификацию потерял.

– Господи! – дыша кофе и сигаретами, протянул Эван. – Дэнни-бой, копаешься!

Картер показал ему средний палец; повернув ручку, потянул на себя дверь, моля Бога, чтобы не раздался скрип, – на таких мелочах проще всего погореть.

Дверь отворилась с едва слышным шепотом петель. Это помещение Ричард называл «передней»: небольшая холодная комнатушка со стиральной машиной, сушилкой и горками грязного белья на полу. Где-то в доме орал телевизор. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, но Дэнни заставил себя войти. Эван плотно прикрыл за ними дверь.

Оба замерли. Дэнни прислушался, ожидая, что сработает сигнализация. Не сработала. Он открыл спортивную сумку и достал обычные карнавальные полумаски, как у Зорро. Маски ограничивали боковое зрение, но дискомфорта не создавали. Взглянув на сообщника, Дэнни чуть не расхохотался: тяжелая нижняя челюсть, массивные бицепсы, джинсы и темная маска делали Эвана похожим на полуодетого борца-профессионала. Макганн поправил маску и решительно шагнул вперед.

– Погоди! – схватил его за руку Дэнни.

Эван взглянул недоуменно, качнулся на носках, но остановился. Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Чувствуя, как вспотели ладони, Дэнни опустил глаза на груду грязного белья. «Что за черт?» – спрашивал взгляд Макганна, губы скривились в напряженной усмешке. Ожидание стало невыносимым. Картер покачал головой и приложил палец к губам.

В одной из комнат зазвонил телефон. Слава Богу, Дебби вышла на связь! Замерев, Дэнни с Эваном прислушались: один гудок, два, шаги, три гудка, четыре…

– Алло! – раздался ленивый мальчишеский голос. Томми говорил нехотя, словно делал кому-то одолжение. После небольшой паузы голос мальчика зазвучал с живейшим интересом: – Правда? Я выиграл?!

Картер кивнул на дверь. Макганн бросился вперед, через груду белья. Куртки и джинсы разлетелись во все стороны. Откуда-то отскочила металлическая пуговица и со звоном ударилась о бойлер. Дэнни едва сдержался, чтобы не шикнуть на Эвана. Подойдя к напарнику, он на ощупь вытащил из сумки пластмассовый прямоугольник. Прибор удобно лег в ладонь, кнопка – как раз под большим пальцем.

Похоже, Томми объявили, что к нему в гости идет Дед Мороз.

– Здорово! Что? Конечно! – Мальчик помчался в комнату, где стоял телевизор.

Представление начинается!

Дэнни шагнул в прихожую, Эван – следом. Полированный паркет, стены, увешанные фотографиями – Картера захлестнуло неприятное ощущение дежа-вю. Он не ожидал, что как вор войдет в этот – или в любой другой – дом.

По коридору Дэнни крался медленно и осторожно, стараясь не отходить от стены. Метрах в десяти, за распахнутой дверью, виднелся голубой отблеск телевизора. Ритмичный хип-хоп почти полностью заглушал голос Томми. Дебби успела пообещать, что его имя вот-вот покажут на экране. Сердце бешено билось, но Картер двигался легко и спокойно, сжимая в ладони пластиковый прямоугольник. В дверях он остановился и заглянул в комнату.

В углу плоского экрана светился логотип музыкального телеканала. Повернувшись к телевизору спиной, в джинсах и тенниске, Томми прижимал к уху телефонную трубку, подпрыгивая на месте от возбуждения. Отбросив напускное подростковое безразличие, он превратился в ребенка, радующегося выигранному призу.

Это окончательно добило Дэнни. Ужасная правда обрушилась на него: он – вор… Нет, хуже: он собирается похитить ребенка. Он снова ставит под угрозу жизни невинных людей.

Картер считал, что участие в операции поможет ему держать под контролем Эвана и защитить Томми. Оказалось, что задуманное выполнить невозможно. Если уйти прямо сейчас – никто ничего не узнает. Томми расстроится из-за невыигранной приставки, но это легко будет уладить. Надо сказать Макганну…

Эван с шумом ворвался в детскую.

С пистолетом в руке.

Глава 22. Чудища вернутся

Нерешительность испарилась. Оттолкнувшись от дверного проема, Дэнни вбежал следом за Макганном, на ходу поднимая черный пластмассовый прямоугольник. Томми уже обернулся на шум. При виде Эвана с пистолетом радостное возбуждение на его лице сменилось животным страхом. Трубка выскользнула из рук и с грохотом упала на деревянный пол. Дэнни молниеносно оттолкнул Эвана в сторону и прижал к плечу мальчика электрошокер.

Раздался треск электрического разряда. Томми застыл, безвольно сползая на пол. Дэнни поймал ребенка, не дав удариться о паркет, и уложил перед телевизором.

Задыхаясь от гнева, Картер обернулся к Макганну. Эван стоял у двери, заткнув пистолет за пояс. Правая рука рядом с оружием, словно ее притягивает страшная ноша.

– Говорил же – дуло не брать! – Дэнни готов был сорваться на крик.

– Ага, – протянул Эван, – что-то такое помню.

Если бы у Дэнни был пистолет, он бы обязательно выстрелил. Но сейчас он медленно отошел от Томми, все еще сжимая электрошокер. В крови бурлила ярость. Дэнни оглядел сообщника. Рассудок убеждал: дешевенький электрошокер не сравнится с пистолетом тридцать восьмого калибра. Эван, безжалостно улыбаясь, выжидал дальнейшего развития событий.

– Алло! – Откуда-то с пола, точнее, из брошенной Томми телефонной трубки, послышался тоненький голосок. – Ребята, все в порядке?

Вопрос Дебби помог избавиться от наваждения. Дэнни со вздохом отвернулся от Эвана и поднял трубку:

– Да!

– Что там за шум? – спросила Дебби слабым, испуганным голосом.

– Ничего страшного. – Картер опустился на колени рядом с мальчуганом, проверил пульс: ровный. Через плечо бросил Эвану: – Дай сумку! – Осторожно приподнял веки мальчика: зрачки чуть расширены. – Мы почти закончили, – сказал он Дебби. – Ты у таксофона?

– На Вестерн-авеню, у винного.

– Отлично. Протри трубку носовым платком и ступай к трейлеру. Встретимся там.

Сумка со стуком упала на пол. Рядом с ней остановились обшарпанные ботинки Эвана. Дэнни расстегнул молнию.

– Гараж – в конце коридора. Загони машину, только дверь обязательно закрой.

– Как мальчишка?

– Нормально.

– Электрошокер не причиняет боли и страданий? – насмешливо спросил Эван.

Дэнни поднял глаза. Пистолет все еще был заткнут за пояс.

– Нужно было «отключить» пацана без особых последствий. Этот электрошокер – самый слабый. Но боль он причиняет, я пробовал.

– На себе, что ли? – с издевкой уточнил Эван.

– Прежде чем ребенка отключить? Разумеется. – Картер достал из сумки маску с заклеенными глазницами. – Больно, но безвредно, и проходит быстро. Надежнее, чем твоим методом – рукоятью пистолета бить.

– Когда он очухается?

– Не знаю, взрослый бы сознание не потерял. Пожалуй, минут через пятнадцать придет в себя. Ты машину подгонять собираешься или будешь ждать, пока очнется? – Дэнни достал из сумки эластичные бинты, не обращая внимания на Эвана.

Макганн, выдерживая марку, немного потоптался в дверях, развернулся и ушел, громко топая.

Дэнни с облегчением вздохнул.

Томми слабо застонал, рука дернулась. Сердце Картера болезненно сжалось.

– Прости, малыш, что так вышло. – Он погладил мальчика по щеке и с неожиданной горечью подумал, что кожа у ребенка нежная и теплая, как у спящего.

Паркетный пол слегка завибрировал: открывалась тяжелая дверь гаража. Дэнни надел на мальчика черную маску.

– Ты этого типа не знаешь! Он бы тебя все равно похитил, со мной или без меня. Пока я рядом, ничего плохого не случится.

«Надеюсь, что не случится», – подумал Дэнни. Приволочь пистолет! Годы за решеткой ничему не научили Эвана. Ничему хорошему.

Быстро и аккуратно Дэнни прижал руки мальчугана к бокам и плотно запеленал торс эластичными бинтами. Связывать руки он боялся, чтобы не нарушить кровоснабжения. Таким же образом он зафиксировал ноги ребенка. Серьезного сопротивления бинты не выдержат, но для их с Эваном целей вполне сгодится. У Дэнни рука не поднималась связать двенадцатилетнего пацана изолентой, хотя это было бы самое надежное.

Вот если б Эвана связать – другое дело.

Покончив с бинтами, Картер поставил электрошокер на предохранитель и сунул в карман; поднял и отнес на кухню телефонную трубку; прошел в переднюю и запер дверь на засов. Вернувшись в детскую, он увидел, как Эван, приподняв угол абстрактной репродукции, тщательно простукивает стену.

– Ты издеваешься?

– А что?

– Ричард – застройщик. Думаешь, у него в сейфе – тысячи? Давай, ты берись за ноги, а я – за руки.

Презрительно прищурившись, Эван перебросил Томми через плечо. Мальчик весил килограммов сорок, но Макганн подхватил его с впечатляющей легкостью.

Дэнни щелкнул пультом, оборвав на полуслове звезду рэпа, хвастающего позолоченными дисками очередного «ламборгини». В последний раз осмотрелся: чисто.

– Пошли! – Он взял сумку и вышел в коридор.

В гараже – образцовый порядок: ни инструментов, ни газонокосилок с граблями – пара велосипедов и место для двух машин. Угнанный «сааб» Эван поставил в центре. В багажнике, выложенном тонким ковролином, половину пространства занимали чьи-то клюшки для гольфа. Багажник забыли проверить, а теперь поздно от них избавляться. Дэнни сдвинул клюшки в сторону, чувствуя, как злость разъедает хладнокровие. Погореть проще всего на мелочах. Чтобы спасти Томми и спастись самому, думать надо обо всем.

Эван наклонился и на удивление осторожно уложил мальчика в багажник.

– Отлично! – Он отряхнул руки. – Поехали?

Дэнни кивнул, хотел закрыть багажник, однако передумал. Ехать недалеко, но все-таки.

– Подожди!

На софе в детской – гора разноцветных подушечек. Картер схватил три. На декоративные подушки никто не обращает внимания. В гараже мальчик что-то бормотал, его руки слабо дергались. Движения непроизвольные – значит, он еще без сознания.

– Ш-ш-ш! – прошептал Дэнни, подложил подушку под голову Томми, две другие – по бокам. Не «Ритц», но лучше, чем стукаться о клюшки или нишу шасси. Сойдет. – Поехали!

Ухмыльнувшись, Эван покачал головой и потянулся к водительской двери. Дэнни первым схватился за ручку:

– Я поведу!

Макганн не стал спорить.

– Гринлиф-стрит, Гринвуд-стрит, Эвергрин-стрит. В Чикаго живут, а улицы на гринписовский манер называют! – насмешливо, с ехидцей в голосе сказал Эван, совсем как тогда, когда они играли в «Ссыкуна».

Вот уже два квартала Дэнни пытался вспомнить, закрыли ли они дверь гаража. Закрыли, разумеется. Беспокойство было лишь одним из признаков спада нервного напряжения. Хотелось нервно захихикать, словно они не ребенка похитили, а «Плейбой» из киоска стащили. Надо взять себя в руки, перевезти Томми в трейлер, а после этого можно и расслабиться.

Чуть-чуть.

По-настоящему операция закончится, когда Томми вернется домой, а Дэнни – к нормальной жизни: к сметам, проектам, договорам, к просмотру фильмов по воскресеньям.

Сейчас это так же нереально, как тюремные фантазии, как ночные разговоры с сокамерником о прелестях воли, об итальянских сандвичах с двойной порцией острой перечной смеси, о рыженькой красотке, которая, может быть, дождется… Нереально, как обещания не делать глупостей, чтобы снова не попасть за решетку. Дэнни показалось, что он все еще в тюрьме, а прошедшие семь лет ему приснились.

Он взял себя в руки.

– Они тут все гринписовцы. Зелени-то вокруг сколько!

– Да уж, – хмыкнул Эван, глядя в окно на лужайки перед особняками в миллион долларов.

– Едем к трейлеру, передаем мальчика Дебби. Я засвечусь на другом объекте, а ты брось «сааб» там, где его быстро украдут. Далее…

– Понял, – зевнул Эван. – Сто раз повторяли.

– Далее, – не унимался Дэнни, – мы встречаемся, ты звонишь Ричарду. Текст отрепетируем заранее. Главное – коротко и четко. Потом…

– Купим пива и будем ждать.

Дэнни кивнул, не уточнив, что вовсе не намерен изображать компанейского парня. Эван хочет выпить? Пожалуйста! Дэнни Картер не сопляк, после четвертого стакана словесный понос не начнется. Выпьет и пойдет домой. Руки в перчатках сжимают руль: зима не за горами. Дэнни включил поворотник – надо свернуть на юг, к Лейкшор-драйв. Там наверняка пробки, но так легче замести следы. На стоящем у поворота стоп-сигнале красовалась большая наклейка со словом «секс», приклеенная так, что читалось «секс-стоп». Чуть сбавив скорость, Дэнни взглянул в зеркало.

Сзади ехал седан с голубой мигалкой.

– Черт!

– Что такое?

– Охрана!

– Мать твою! – Эван выпрямился на сиденье.

За ними следовал новенький «форд»: за тонированными стеклами виден только силуэт водителя. Сердце билось с неистовством дикого зверя, бросающегося на прутья клетки. Давно за ними хвост? Дэнни всю дорогу думал только об операции и точно сказать не мог.

Пару кварталов, наверное.

У знака Картер остановил машину. В зеркале заднего обзора было видно, как приближается «форд». Нажав на газ, Дэнни развернулся, вживаясь в роль «порядочного», отправившегося по делам на дорогой машине.

Только приблизился к повороту, как голубая мигалка ярко вспыхнула.

Перчатки прилипли к вспотевшим ладоням. Дэнни затормозил, стараясь, чтобы машина остановилась плавно и аккуратно. Дэнни перевел селектор в «нейтраль», но мотор глушить не стал. Подъехал «форд» – с мигалками, но без сирены.

– Он один? – не оборачиваясь, спросил Эван.

Из седана вышел высокий усатый мужчина в черной форме с красной нашивкой на груди.

– Угу.

В руках у Макганна появился пистолет. Эван крутанул барабан, наклонил голову к плечу, разминая мышцы шеи, подмигнул Дэнни и, зажав пистолет в правой руке, потянулся к дверной ручке.

Не может быть! История повторяется: Дэнни беспомощно смотрит, как ситуация выходит из-под контроля.

Мелькнула мысль: «Ты с самого начала ничего не контролировал, Дэнни-бой! Как ты был наивен!!!»

Картера будто под дых ударили: пассивностью трагедию не предотвратить, нужно что-то делать! Распахнув дверцу, он выскочил на дорогу, опередив Эвана.

Охранник вздрогнул от неожиданности, рука метнулась к поясу, пальцы сжались вокруг баллончика с перцовым аэрозолем.

– Привет! – Дэнни улыбнулся, как житель элитного района, беседующий с обслугой. Краем глаза Картер заметил, что Эван открыл дверь, но из машины не вышел. Подойдя поближе к охраннику, Дэнни заслонил его от Макганна.

– Сэр, – охранник не улыбался, однако пальцы, сжимающие перцовый аэрозоль, немного расслабились, – пожалуйста, подойдите сюда.

У Дэнни зазвенело в ушах: багажник! Невыносимая горечь во рту. Шаг, второй… Может, сбить охранника с ног? Эвану надо помешать, но не подставлять же руки под наручники наемного копа! Выжимая из себя улыбку, Дэнни сделал еще шаг, готовясь сжать кулаки.

– В чем проблема, господин полицейский? – Надо подлизаться, как будто не понял, что перед ним не полиция, а наемная охрана.

Ни один мускул не дрогнул на лице охранника. Он ткнул пальцем в задний бампер.

– Вот.

Неужели Томми очнулся и сообразил, как открыть багажник? Дэнни обошел «сааб», ожидая увидеть тонкие детские руки, торчащие из полураспахнутого багажника. Эван вот-вот выскочит на дорогу и откроет огонь – выстрелы поднимут на ноги весь город.

Оказалось, разбит правый задний фонарь.

– Сэр, с неисправными габаритками ездить опасно. Хотел предупредить, пока вас полиция не остановила.

Дэнни раздирал истерический смех, безудержный хохот мальчугана, который включил свет и понял, что страшное чудище в темной спальне – всего лишь груда одежды на тумбочке.

Дэнни машинально разыгрывал перед охранником спектакль «Как же это случилось?!», содрогаясь от мысли, что бдительный идиот едва не получил пулю в лоб.

Да, передышка для мальчугана в спальне оказалась кратковременной. Рано или поздно свет придется выключить, и чудища вернутся.

Глава 23. Вальс опавших листьев

Водить «сааб» – одно удовольствие: машина на удивление мощная и послушная. Эван газанул и сделал круг почета вдоль Кабрини-Грин. За окнами с головокружительной скоростью мелькали чикагские трущобы: школа за высоким сетчатым забором, квартал полуразрушенных домов, винный магазин, забаррикадированный, словно бункер времен Второй мировой войны. Половина зданий разрисована символикой местных банд. Эван согнал с дороги стайку подростков, испуганно отпрыгнувших на тротуар, – мелкая расплата за настоящих бандитов, которых приходилось терпеть в Стейтвилле. Никакого расизма, но банды – это всегда негры. Негры и латиносы. На их территории жалко бросать «сааб» с ключом в зажигании и открытыми окнами! Не тачка, а конфетка! Вот повезло этому сброду.

В ожидании Дэнни Эван припарковал «мустанг» на заправочной станции. Рядом стоял побитый «форд». Похоже, с тягачом столкнулся: на бампере – вмятина, лобовое стекло разбито, на передних сиденьях – осколки триплекса. Пистолет впился в живот, пришлось бросить его на пассажирское сиденье. Как Дэнни рожу перекосило, когда он пушку увидел! Выглядело это гораздо забавнее, чем малолетки, отскакивающие от «сааба». Не хуже, чем вид здания, взорванного у тебя на глазах. Картер так удивился! Наверное, убедил себя, что стоит у руля, а окружающие, как оловянные солдатики, его приказания исполняют.

Впрочем, к концу операции самодовольный вид Дэнни исчезнет без следа.

Сигареты кончились. Сходить, что ли, за новой пачкой? Надо бы курить поменьше. Ага, наконец-то Дэнни подъехал…

Эван вышел из машины, морщась от сильного ветра, слишком холодного для этого времени года. Закончить операцию и рвануть на юг, на пляж с барами и загорелыми красотками в бикини, которые будут называть его папочкой.

Картер поставил внедорожник рядом с морозильным шкафом для льда, так, чтобы отгородить таксофон от посторонних глаз. Дэнни все так же перестраховывается. Никто не станет следить за парнями, мирно беседующими на автостоянке, особенно в такую погоду!

– От «сааба» избавился? – спросил Картер.

Эван решил не отвечать.

– Ты что, сменную одежду в машине возишь? – насмешливо поинтересовался он. На Дэнни какие-то пидорские слаксы и отглаженная белая рубашка – молодой специалист, будто с журнальной обложки сошел.

– Я же на объект ездил, вот и пришлось переодеться.

Нашарив в кармане мелочь, Картер пересыпал ее из ладони в ладонь.

– «Доритос» будешь? – Эван протянул пакетик с чипсами.

– Ты что, в магазин заходил? – спросил Дэнни.

– Все в порядке, я проверял. Кассиру нас не видно.

Картер чуть зубами не заскрипел.

– Мы же решили не привлекать к себе внимания!

– Я чипсы купил, а не магазин ограбил.

Дэнни покачал головой:

– Ладно… Помнишь, что нужно говорить?

– Ага. «Я лучший друг Дэнни Картера. Твой сын – у меня в подвале». Ну, какой номер?

Макганну показалось, что Картер не выдержит и взорвется. Ладно, еще пару дней придется потерпеть эти понты, пока операция не перейдет в следующую, спокойную, стадию. Дэнни знает характер Ричарда – хоть какая-то польза. Но вот поучать Эвана, словно зеленого воришку, больше не получится.

Дэнни передал ему мелочь.

– Номер сотового 847-866-0300. Ричард точно ответит.

Эван кивнул и потянулся к телефону. Дэнни схватил его за руку.

– Надень перчатки!

Макганн поморщился:

– Слушай, ты от страха еще не обосрался? Смотри, брючки перепачкаешь!

– Надень перчатки…

Эван неохотно натянул перчатки.

– Доволен? – Он взял трубку и вложил монеты в прорезь аппарата, ощущая, как в крови бурлит адреналин. Не так сильно, как когда ворвались в дом, но достаточно, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя всемогущим. Эван искренне жалел обывателей, которые за свою ничтожную жизнь ни разу не испытывают подобных ощущений.

– Ричард О’Доннелл, – раздался гнусавый нагловатый голос.

Эван помолчал, заставив Ричарда повторить свою фамилию, а потом объявил:

– Твой сын – у нас.

– Что? – запинаясь спросил О’Доннелл. – Кто это?

– Томми – у нас! – перебил его Эван и подмигнул Дэнни. – Когда повешу трубку, съездишь домой и проверишь, а сейчас слушай внимательно. Договорились?

В трубке полная тишина.

– Умница, Дик! Значит, так: хочешь спасти сына – делай все, как я скажу. – Макганн наслаждался животным страхом своей жертвы. – Позвонишь копам или выкинешь глупость – мальчишка умрет. – Эван взглянул на Дэнни, ожидая очередную гримасу недовольства. Так и получилось.

– Подтвердите, что с ним все в порядке! – потребовал Ричард.

– Нет, Дик. Этого не будет. Я не стану посылать тебе фотографии Томми со свежей газетой в руках, не стану записывать его голос на пленку, не стану пугать отрезанием пальцев. Я просто убью мальчишку и смоюсь.

Наглости в голосе как не бывало.

– Сколько вы хотите?

Эван посмотрел на Дэнни: тот явно нервничал – пальцы судорожно стиснуты, в глазах тревога. «Подожди, Дэнни-бой, будет еще интереснее!» По заправке пронесся ледяной ветер, закружив в вальсе опавшие листья.

– Миллион наличными.

Лицо Дэнни отражало все, что хотелось увидеть Макганну. Картер покраснел, побледнел, потянулся к трубке, но в последний момент передумал и застыл. В глазах горела злоба.

– Дик, ты меня слышишь? – улыбнулся Эван.

– Я… у меня столько нет…

– Тогда мальчишка умрет. Вот и поговорили! – Эван снова подмигнул Дэнни. Удача! Одним движением Макганн прижал и Картера, и его наглого босса – теперь оба совершенно беспомощны. Какое приятное зрелище!

– Подождите! – взвизгнул Ричард.

– Раз денег нет, то и ждать нечего.

– Я поищу, то есть найду! – О’Доннелл захлебывался словами, словно мальчишка, из последних сил отбивающийся от неприятностей.

– Вот и хорошо! Перезвоню через пару дней – жди у аппарата. И помни: мы – люди серьезные, слов на ветер не бросаем.

Эван с довольным видом повесил трубку. Удачная концовка. Ричард наверняка обоссался от страха потерять самое дорогое ему существо.

– Класс, да? Отлично справился?

– Идиот! – прошипел Дэнни, сжав кулаки так, что суставы побелели.

– Чего? – осклабился Макганн.

– Решили же – полмиллиона!

– Ты решил, а не я! Лучше бы спасибо сказал: я наш навар удвоил!

«Мой навар».

Злобно глядя на напарника, Дэнни больше всего напоминал озабоченного отца.

– Полмиллиона Ричард найдет: снимет деньги с личного счета, выпотрошит свой пенсионный фонд, продаст акции. Но целый миллион… Он может к копам побежать!

– Да ладно тебе! Слышал же: босс пообещал достать деньги, как только узнал, что стоит на кону. Кроме того, Дик знает – он имеет дело с профессионалами.

– Эван…

– Хочешь ему перезвонить?

Сообщники уставились друг на друга. Макганн догадывался, что Дэнни этого так не оставит, но понимал: обострять отношения рано.

– Расслабься, самое трудное позади, – примирительно произнес Эван.

Не стоит заводить Дэнни, он еще пригодится. Вдобавок, если Картер исчезнет, его босс может запаниковать. Надо держать себя в руках, закончить операцию и получить деньги.

После этого можно и старые счеты свести.

– Не бойся, дружище! Все идет как по маслу.

Дэнни только плечами пожал.

– Угу, – неуверенно проговорил он, сел в машину и захлопнул дверцу.

Увидев, что Картер наблюдает за ним в зеркало, Макганн отдал ему салют: двумя пальцами, как отец. Смешно! Сколько лет прошло, а память хранит такие мелочи… Дэнни опустил глаза, завел мотор и, сверкнув фарами, аккуратно выехал с заправки. Эвана передернуло от отвращения: слабак даже в ярости не способен шинами по асфальту скрипнуть!

Заглянув в магазин, Макганн попросил «Винстон» в мягкой упаковке. Скучавший за прилавком пакистанец быстро достал сигареты, не замечая, что перед ним тот же парень, который сорок минут назад покупал чипсы. Даже если заметил, виду не подал. Может, вытащить пушку, выпотрошить кассу? Поборов соблазн, Эван расплатился и, прихватив спички, вышел.

Закурив, Макганн направился к машине. Погода окончательно испортилась. Сгущались сумерки, хотя еще шести не было. Городские огни окрашивали облака в зловещий серо-зеленый цвет. Эван сел за руль, как вдруг его внезапно осенило. Где ручка – в бардачке? Нет, под пассажирским сиденьем! Положив спички на приборную панель, он вывел на коробке: «847-866-0300 – Дик».

Улыбнулся и спрятал спички в карман куртки.

Глава 24. Утопленник

Гамбургеры в «Первом сорте» с каждым годом становились все меньше и меньше – до обещанных двухсот граммов фарша не дотягивали, но были по-прежнему вкусными и сочными. Вдобавок, как только детективы выкладывали на стол рации, официантка помечала листок заказа «Полиция» – и кассир пробивал полцены. Сегодня это обрадовать не успело, потому что сотовый Мэтьюза зазвонил через полминуты после того, как принесли заказ.

Энтони скорчил недовольную мину, вытер жир с пальцев.

– Да. Обедаем с Ноланом. Угу, в «Первом сорте»… Где? – Мэтьюз лихорадочно зашарил по карманам. Шон протянул напарнику свою ручку. Энтони кивнул, записывая что-то на салфетке. – Ладно, скоро приедем. Даже не мечтай! – хохотнул он. Отложив телефон, Мэтьюз взялся за гамбургер.

– Что случилось?

– Вилли звонил. Утопленника выловили.

– Где?

– На пересечении автострады Стивенсона и Арчер-авеню.

– Угу. – Нолан задумчиво жевал чизбургер. – Еще один торчок поплавать захотел?

Люди гибнут самыми нелепыми способами, но особенно часто это случается с наркоманами.

Однажды Шону пришлось расследовать обстоятельства смерти члена банды «Черные братья» – девятнадцатилетний парень сгорел заживо. Сначала думали, что он стал жертвой очередной разборки, но вскрытие не показало ни следов борьбы, ни других повреждений: только ожоги. Как выяснилось, чудик уснул за трубкой крэка. Матрас загорелся, а улетевший в страну грез парень ничего не почувствовал. Юные гении преступного мира!

Инспектор Мэтьюз покачал головой:

– Вряд ли.

– Почему?

– Пулевое ранение в грудь.

Нолан с тоской посмотрел на остатки чизбургера. Он редко лакомился жирными чизбургерами, предпочитая здоровую пищу.

– Ладно, поехали, – вздохнул он.

На выходе из кафе их едва не сбил с ног порыв ветра. Ветра в Чикаго знаменитые: холодные, резкие и сильные – взрослого человека запросто сносят. Синий «форд» стоял за территорией паркинга, но штрафную квитанцию не прикрепили: все копы знают машины друг друга, даже если на них нет никаких опознавательных знаков. Нолан завел мотор и настроил рацию на частоту девятого участка – вдруг по дороге удастся перехватить новости?

– Где они?

– Где-то на восточном берегу.

Дорога в Бриджпорт заняла минут двадцать. Место происшествия искать не пришлось. Под эстакадой – десяток патрульных машин, включенные мигалки освещают округу ослепительно яркими огнями. Над головой – шум и грохот движения на трассе. Улыбаясь, к инспекторам подошел Питер Брэдли, патрульный из местного отделения: уши покраснели на ветру, грудь раздута бронежилетом под формой.

– Приветствую! Что, в гости нагрянули?

– Ага. Рабочий день окончен, Брэдли! Настоящие копы приехали.

Патрульный засмеялся и повел их к берегу.

– Там инспектор Джексон.

– Кто нашел тело?

– Двое мальчишек – случайно наткнулись, вызвали нас.

– Показания взяли?

– Сорвались с уроков, пришли к реке. Их увезли в девятый участок, но сержант привезет их обратно, если потребуется.

Нолан кивнул. Малолетние прогульщики – не убийцы, но что-нибудь полезное они могли заметить. Свидетели – самое главное. Контрольная комиссия по расследованию тяжких преступлений занимает такую же позицию в войне с преступностью, как Франция – в войне с Ираком. Нет свидетеля – нет и дела. Это не телесериал «Место преступления», где компетентные специалисты круглосуточно занимаются поиском вещественных доказательств. Если в деле не фигурирует влиятельная белая жертва из Норт-Сайда, результатов лабораторных исследований приходится ждать месяцами.

В толпе патрульных в синей форме инспектора Джексона нельзя было не заметить: зеленые вельветовые брюки, лиловая рубашка и – святая правда! – шляпа-федора с перышком. Раньше Нолан удивлялся, почему инспекторы носят шляпы, а как пошел на повышение – сообразил: если выделяешься, люди инстинктивно признают в тебе главного. Усатые детективы обычно предпочитают ковбойские стетсоны, но Шон остановился на коричневой бейсболке из кожи – и отличительный знак, и голова прикрыта.

Скрестив руки на груди, Джексон стоял рядом со специалисткой из лаборатории криминалистов, склонившейся над телом. Ей не позавидуешь: специфический запах утопленника преследует по нескольку часов, даже после долгого душа.

– Гамбургеры привезли? – Джексон кивнул Мэтьюзу и пожал руку Нолану.

– Не будет тебе гамбургеров! Сорвал людям обед – ходи голодным.

Не обращая внимания на шутливую перепалку, Нолан подошел взглянуть на тело. Специалистку из лаборатории он не знал, но миловидная шатенка лет тридцати пяти относилась к работе серьезно. Положив ладонь утопленника на холодный асфальт, она смазывала кончики пальцев трупа черными чернилами. От воды руки несчастного сморщились, и застывшие скользкие пальцы приходилось окунать в чернила по одному. Со стороны это выглядело почти эротично.

Нолан разработал весьма специфический метод осмотра тел. Он начинал с формальных признаков – одежда, конечности, – не касаясь отличительных черт: так проще сохранять беспристрастность, видеть не жуткое целое, а отдельные его части.

Руки чистые: ни дорожек, ни одиночных следов от уколов. На внутренней стороне предплечья татуировка – туз пик. Кожа начала буреть: так бывает, если тело проведет под водой пару суток. Посмертные повреждения и царапины – течение протащило тело по дну.

Внимание полицейского сместилось с периферии к центру: ботинки, черные джинсы. Белая футболка потемнела от воды. Живот раздут газами, поэтому тело и всплыло. В груди рваная рана… Хорошо, что крысы до нее не добрались! Зачастую единственный способ найти рану на теле утопленника – посмотреть, где его объели крысы.

Наконец, собрав, обработав и рассортировав полученную информацию, Нолан посмотрел на лицо трупа.

– Ненавижу утопленников! – сморщил нос Мэтьюз.

– Красавчик! – покачал головой Джексон. – Спорим, что это убийство?

– Его застрелили не здесь.

– Похоже на то, судя по трупным пятнам.

Джексон обернулся к лаборантке:

– Отпечатки пальцев сняли?

Молодая женщина осторожно положила побуревшую руку трупа на асфальт, прерывая священнодействие с телом.

– Да, но о качестве можно будет судить лишь после того, как проведем сопоставление. Чем больше времени тело проводит в воде, тем сложнее идентифицировать.

– Сколько он проплавал?

Лаборантка пожала плечами:

– Сходить кожа еще не начала… Максимум дня два. Патологоанатом уточнит.

Джексон кивнул, потер замерзшие руки.

– Ненавижу эту погоду! Еще до Хэллоуина не дожили, а холодно – вот-вот снег пойдет! – Голос детектива гулко звучал под асфальтовым полотном эстакады. – Нолан, ты чего притих? Задумался?

– Отпечатки проверьте, – чуть слышно отозвался Шон. – По-моему, это Патрик Коннелли.

Глава 25. Ось земли

Эван его провел.

Сжимая руль побелевшими пальцами, Дэнни вспоминал вчерашнюю встречу в трейлере. Запах перестоявшего кофе; Эван, развалившийся на кушетке; Эван, согласившийся позвонить Ричарду. Слишком быстро Макганн согласился. Дэнни еще тогда обратил на это внимание, но особого значения не придал.

Черт подери!

Макганн сам все продумал, просчитал и спланировал. Операция шла под его контролем.

«Дошло наконец-то, как до жирафа! Поздравляю!»

Звонок Ричарду выбил Дэнни из колеи. Над этим надо было поразмыслить где-нибудь в спокойной обстановке. Картер направился в излюбленный бар, но оказался слишком близко от дома. Размышлять о похищении здесь было так же кощунственно, как развлекаться с любовницей на супружеском ложе. Дэнни бесцельно кружил по городу, бормоча себе под нос и отмечая концы тирад отчаянными ударами по рулю. Чем сильнее кипел гнев, тем быстрее он ехал.

Сколько ни думай, как ни осторожничай, но Эван – это цунами, торнадо, землетрясение. Не человек, а стихийное бедствие. Дэнни выжимал газ, чувствуя, как дрожит под шинами асфальт. На ураган можно злиться, рвать на себе волосы, умолять, уговаривать, но, оказавшись на его пути, самое разумное – спасаться бегством. Машины превратились в размытые пятна. Дэнни, бешено перескакивая из ряда в ряд, летел к горизонту, подрезав по пути неповоротливый «мерседес». «Дурак, попытался совладать с бешеным потоком! Теперь тебя несет в бездну!»

Сзади возмущенно загудели сирены, водитель «мерседеса» испуганно притормозил – Дэнни буквально ворвался в его ряд, едва не чиркнув бампером по капоту. Картер судорожно вывернул руль – вираж получился слишком крутым. Если не справиться с управлением, «форд» встанет на ребро, медленно перевернется, и все проблемы разрешатся сами собой. Нервы выдержали, и под истеричные вопли гудков он аккуратно выровнял машину. Вернувшись в свой ряд, Картер глубоко вздохнул, проигнорировал раздраженный взгляд водителя «мерседеса», проверил тормоза: в порядке – и сбросил скорость.

Нет, так нельзя…

Включив «аварийку», Дэнни выбрался из среднего ряда. Не задержавшись в крайнем правом, он выехал на обочину. Колеса подскочили на трещинах в асфальте, и «форд» остановился. Заглушив мотор, Картер прислушался к тишине, нарушаемой ритмичным шелестом пролетающих мимо машин.

На пассажирском сиденье появился отец.

Последний раз Дэнни видел отца живым на свидании в окружной тюрьме. Лицо обветренное, морщинистое, но гордое и сильное. Руки грубые, на большом пальце белеет шрам от циркулярной пилы. Пожелтевшие зубы сжимают сигарету так крепко, будто это ось всего мира. Он смотрел на Дэнни внимательно, испытующе и оценивающе.

Осуждающе.

«Папа…»

Перед глазами снова возникла картина: визг шин, отец с сигаретой в зубах жмет на тормоза, пытается справиться с машиной.

Дэнни представил себе отцовское решение, выбор, ужасающие последствия.

Словно в замедленной съемке – безумный вираж, звон бьющегося стекла, скрежет стали об асфальт. Грузовик завис перед последним кувырком, перевернулся, и наступила тишина – странная, всепроникающая тишина.

«Папа, я…»

Отцовские глаза горели осуждением. Умер девять лет назад, а до сих пор осуждает.

Дэнни тряхнул головой. Под бархатным синим небом мерцали огни горизонта. «Эксплорер» качнуло воздушным потоком от пролетевшего мимо многотонного тягача. Без печки в салоне похолодало.

Отключив «аварийку», Картер завел мотор и выехал на дорогу.

Под аккорды бас-гитары Дэнни вложил монеты в таксофон, стал набирать номер.

«Вы дозвонились Дэнни и Карен. Нас нет дома, но…»

Он собирался прямо с дела вернуться домой, к женщине, ради которой обрек себя на этот ад. Только почему-то Дэнни стоял у ресторанчика на Холстед-стрит и прислушивался к обвиняющим гудкам автоответчика.

– Привет, любимая! Звоню предупредить, что вернусь поздно. Понимаешь, работа… – На том конце провода схватили трубку.

– Дэнни! – выпалила запыхавшаяся Карен. Наверное, завернувшись в полотенце, из душа вылетела! Сердце Дэнни болезненно сжалось: образ возник сам собой! Надо усталым голосом объяснить, что задерживается на работе, что ему очень жаль… Карен слушала молча, и Дэнни представил, как она закусила нижнюю губу.

– Дэнни…

– Милая, неделя получилась бешеная.

– Ладно, – вздохнула Карен.

– Мы наверстаем упущенное, обещаю.

– Давай завтра вечером, – подумав, предложила она. – Сто лет никуда не выбирались. Может, свидание устроим?

– Да, конечно, я постараюсь.

Карен презрительно фыркнула:

– Ладно, увидимся!

– Погоди… – Но она уже повесила трубку.

Он солгал Карен, чтобы ее защитить. Превратил подлое отношение Ричарда к рабочим в оправдание для преступления. Спланировал похищение, чтобы спасти ребенка. Вообще-то Дэнни хорошо разбирался в оттенках и полутонах, но сейчас не мог понять, где свет, где тень.

Официантка принесла заказ, но Картеру надо было сделать еще один звонок. Он вложил в таксофон монету, надеясь услышать ответ. Пять гудков – знакомый голос, требующий назвать вескую причину для беспокойства.

Дэнни выругался и стал ждать сигнала.

– Патрик, это Дэнни. Мне нужна твоя помощь. Помнишь… – Он замялся, прикидывая, что можно доверить автоответчику. – По делу, о котором мы говорили… Как только получишь это сообщение, перезвони мне на сотовый, в любое время…

Он хотел продолжить, затем все-таки повесил трубку.

Дэнни вернулся к ставшей безвкусной грудинке, раздумывая о том, как обуздать ураган.

Во сне он стоял на складе, освещенном кроваво-красными лампами. Карен держала за руку мальчика в тенниске, очень похожего на Томми. Онемев от страха, оба смотрели куда-то за плечо Картера. Очень медленно Дэнни обернулся – поворот длился вечность. За спиной стоял улыбающийся Эван, медленно поднимая пистолет, нацеливаясь не на Дэнни, а на Карен с ребенком. Грянул выстрел, и Дэнни проснулся в холодном поту. Карен спит рядом, завернувшись в простыню. На часах – 5.32.

Машинально, как лишенный воли зомби, Дэнни принял душ и вышел на улицу.

За рулем «форда», в первых лучах холодного осеннего утра, Картер почувствовал себя лучше. Ему нравилось утро, он любил с надеждой смотреть в новый день. Конечно, Эван – стихийное бедствие, но Дэнни известна его природа, динамика развития. Подъезжая к стройке на Пайк-стрит, Дэнни обрел новую уверенность. Что ж, будем играть! Правила игры знакомы.

Ворота оставили незапертыми, специально для Дебби. Картер въехал на объект, поставил «эксплорер» рядом со стареньким «фордом-темпо». Заднее окно развалюхи обклеено логотипами рок-групп, сиденья скреплены изолентой. На стройке царила тишина, прерываемая лишь шорохом пластиковой обшивки.

Держа в руках стаканчики с кофе, Дэнни выбрался из машины, бедром захлопнул дверцу. На секунду раздвинулись жалюзи в окне трейлера.

Дверь распахнулась, на импровизированную лестницу из шлакоблоков вышла Дебби, поеживаясь на ветру. Увидев горячий кофе, девушка обрадовалась до невозможности, даже глаза загорелись.

– Благослови тебя Господь! – воскликнула она, поднеся стаканчик к губам.

Дэнни глянул на дверь. Все в порядке, закрыта.

– Как Томми?

– Нормально. Сначала боялся, но быстро успокоился. Мы «За ваше здоровье!»[20] смотрим. По кабельному телевидению сейчас все серии повторяют.

– Ты ему маску сняла?

– Конечно, нет! «За ваше здоровье!» видеть не обязательно, достаточно слышать. – Девушка смерила Картера вызывающим взглядом. – Ты меня все еще непроходимой дурой считаешь?

Дэнни засмеялся:

– Прости! Значит, с ним все нормально?

Дебби кивнула, и Картер заметно расслабился. Он долго и кропотливо выбирал способ отключить Томми, не нанося ему вреда: вспомнил любимые боевики, думал о хлороформе и дротиках с транквилизатором, но решил, что электрошокер надежнее всего. Недаром полиция повсеместно ими пользуется.

– Я очень волновался.

Длинные, разделенные на прямой пробор волосы девушки делали ее похожей на хиппи, в немигающем взгляде сквозило что-то культовое.

– Неужели?

Картер чувствовал себя неловко.

– Странно.

– В чем дело?

– Я думала, ты больше похож на Эвана…

Дэнни удивленно посмотрел на нее, пытаясь понять, что она имеет в виду. В игре не сразу разберешь, где друг, где враг. Да, они с Эваном партнеры, но если ситуация накалится, то превратятся в соперников. В случае войны Дебби окажется на вражеской стороне.

– Томми – мальчик не простой, – проговорила девушка. – Он мне очень нравится. Мы начали смотреть третью серию – ту, где Клифф пытается заставить мать выйти замуж за богатея, так смешно! Так вот, на третьей серии Томми словно прорвало. Он рассказал мне о школе, о своей любимой группе, что отец все время на работе и совершенно им не интересуется. Похоже, мальчишка особо не испугался. – Дебби убрала прядь волос с лица. – Говорит, что видел парня с пистолетом в руках. Вы пушкой ему угрожали?

Любопытство казалось вполне искренним, но Дэнни знал: перед ним отнюдь не безголовая пустышка. В замешательстве он решил, что лучше сказать правду.

– Я не угрожал.

– Эван?

Пожав плечами, Дэнни посмотрел на нее.

Неопределенно кивнув, девушка попросила:

– Давай в машине поговорим, а то у меня сиськи мерзнут.

В салоне «эксплорера» было тепло, однако Дэнни все равно включил печку. Дебби тут же принялась нажимать кнопки радиоприемника, будто пыталась поймать сигнал откуда-то из космоса.

– Долго сидеть не буду. Наверное, Томми захочет в секретную комнату.

– Куда-куда?

Хихикая, Дебби рассказала, что они придумали свой язык. Надо же мальчишке как-то проситься в туалет! Поначалу он стеснялся и терпел сколько мог.

– Вот я и предложила «секретную комнату», сама в детстве так говорила: «Мамочка, мне нужно в секретную комнату». Не знаю почему, но Томми долго смеялся.

Дэнни рассмеялся и пообещал чуть позже привезти продукты и готовые обеды, чтобы можно было разогревать в микроволновке. Он поинтересовался, не нужно ли Дебби чего-нибудь; та лишь головой покачала, продолжая нажимать на кнопки. Вот тебе и пустоголовая болтушка! Дэнни чувствовал, что девушка чего-то недоговаривает, но расколоть ее не удавалось. Через несколько минут Картер объявил, что ему пора.

– Ты ведь строитель?

– Угу.

– Спросить хотела… – Дебби закусила губу. – Это его сын, да? Твоего босса?

Дэнни похолодел.

– Как ты догадалась?

Она нагнулась к магнитоле, длинные волосы закрыли лицо.

– Не важно.

– Дебби! – настойчиво проговорил Картер. – Как ты догадалась?

– Знаешь… – девушка по-прежнему не смотрела на Дэнни, – я и раньше помогала Эвану. Он послал меня за тобой следить, – вздохнула она.

Тут Дэнни осенило – вот почему лицо Дебби показалось ему знакомым! Он заметил ее на соседней скамье в зоопарке, когда они с Карен говорили о детях и планировали будущее… Совершенно ничего общего с тем, что происходит сейчас.

– Тогда я тебя не знала, – оправдывалась Дебби. – Мы с ним…

– Ничего страшного, – кивнул Картер.

– Правда? – Дебби покраснела, как девчонка.

– Это совершенно не важно. Спасибо, что сказала.

Улыбнувшись, Дебби нажала на дверную ручку.

– Значит, до скорого?

Дэнни кивнул, она вышла из машины и направилась к трейлеру. Картер открыл окно.

– Эй! – Он замялся, не зная, что сказать, чтобы она его правильно поняла. – Мне нравится твоя машина.

– Правда?

– Правда. Она на тебя похожа.

– Чем же я похожа на развалюху восемьдесят третьего года выпуска?

– Тем, что первое впечатление оказывается неверным.

Улыбка у Дебби получилась искренней, доброй, без капли притворства.

Может, у Дэнни больше союзников, чем он предполагал.

Глава 26. Книга с конца

Инспектор Нолан любил свою работу. К каждому расследованию он подходил по-хозяйски, работал над делами по велению души и сердца. Ему нравилось читать благодарность в глазах людей, которые прежде не доверяли полиции. Он наслаждался осознанием того, что его стараниями мир становится лучше. Обывателю этого не понять.

Но были моменты, которые он ненавидел: неожиданное узнавание знакомого в выловленном из реки утопленнике, напряжение перед броском в заведомо опасную ситуацию, с которой надо разобраться.

Тяжелые тучи с грязно-серыми животами грозили пролиться на заправку ледяным дождем.

Синий «форд» оставили у заброшенных колонок. Мэтьюз обошел строение, параллельно разглядывая улицу. Как здесь можно жить? Нолан думал, что адрес фальшивый, но, заглянув в окно, разглядел высокий деревянный шкаф с зеркалом и разобранную постель.

Вчера, прежде чем уйти с так называемого места преступления – река, как обычно, путала все карты, – полицейские заметили, что трупные пятна сосредоточены на спине. Когда сердце останавливается, сила тяжести увлекает кровь вниз. Если бы Коннелли застрелили на берегу, а потом столкнули в воду, кровь вряд ли бы распределилась так равномерно. Значит, его убили в другом месте, а в реку сбросили позже.

Убийство могло произойти где угодно. В задачу полиции входит проверка всех, даже самых очевидных вариантов. Патрик жил на заброшенной заправке, и там вполне могла обнаружиться лужа запекшейся крови или убийца, торопливо заметающий следы.

Для копа главное – не терять бдительности.

– Ну, вперед? – ощущая прилив адреналина, спросил Шон. Мэтьюз кивнул и крепче сжал пистолет.

Нолан достал связку ключей, изъятую из кармана Патрика. Вместо брелока – грязно-серая кроличья лапка. Два ключа подходили по размеру, но один из них не соответствовал типу замка. Громко застучало сердце. Шон взял второй ключ, осторожно, зубец за зубцом, вставил в скважину и медленно открыл замок.

Убедившись, что Мэтьюз готов к действиям, Нолан стиснул в руке пистолет, распахнул дверь и скользнул внутрь. Мэтьюз вошел следом, спиной к стене, держа под контролем противоположный угол.

Жалюзи не пропускали солнечный свет. В просторной гостиной – разномастные глубокие кресла, телевизор. С плаката на стене смотрел Телли Савалас.[21] Пахло поп-корном и носками. Не меняя снайперской позы, Нолан обернулся. В глубине – полотняная ширма, за ней – кровать, которая видна через окно, рядом – дверь. Кивнув Мэтьюзу, Нолан шагнул за перегородку. Никого. Он повернулся к двери. Замка нет… Не распрямляясь, он резко толкнул дверь.

За дверью – гараж, единственное напоминание о заправочной станции. Бетонный пол покрыт выбоинами и царапинами, в центре грузовик-эвакуатор, перед ним – раскрытый ящик с инструментами. Помещение большое, с порога углов не разглядеть. Пора!

– Полиция! – поднимая ствол, крикнул Нолан. – Не двигаться!

Голос – первое оружие копа, гораздо важнее пистолета. Агрессивное поведение пугает людей, заставляет непроизвольно замирать. Мэтьюз вошел в гараж следом за напарником, выкрикивая стандартные полицейские предупреждения. Детективы двигались плавно и практически синхронно. Нолан заглянул под грузовик – вдруг там виднеются чьи-то ноги? Затем обежал его сбоку, прицелился в кузов. Кивнул: «Чисто». Мэтьюз метнулся в противоположный угол и проверил свою линию огня.

Шаги детективов гулким эхом разносились по гаражу. Шон физически чувствовал пустоту, как в квартире после возвращения из отпуска. Тем не менее для очистки совести они проверили кабину грузовика, маленькую уборную в глубине строения и все шкафы. Никого не обнаружив, Шон успокоился. Можно оставить снайперскую позу и убрать пистолет в кобуру.

– Гостиная или гараж?

– Гостиная, – выбрал Мэтьюз и вернулся в комнату.

Осторожно, стараясь ничего не задевать, Нолан двигался по гаражу: разбросанные по полу инструменты, брезентовые чехлы в углу. На верстаке – медальон святого Христофора. Наверное, человек может жить без церкви, но не без веры. Приемник: до наступления эпохи политкорректности такие называли «радиогетто». В туалете порядок: кафель и унитаз сверкают чистотой. На полу пятна, но в основном старые, от смазочных материалов.

Никакой тебе запекшейся крови…

Шон тихо выругался. Убийства бывают разные, но для детектива все они делятся на две категории: те, где есть свидетели и вещественные доказательства, и те, где их нет. При удачном стечении обстоятельств есть шанс раскрыть преступление в первые сорок восемь часов. Убийство Патрика, похоже, относилось ко второй категории. Тело пробыло в воде не меньше недели, и нашли труп только тогда, когда кишечные газы подняли его на поверхность. Убийца мог спокойно заметать следы – времени было предостаточно. От вещественных доказательств избавилась река. Если патологоанатом извлечет пулю из груди, то баллистическая экспертиза определит, из какого оружия убили Патрика. Осмотр самого вероятного места преступления – жилища Патрика – ничего не дал.

Вздохнув, Шон вернулся в гостиную.

– Ты его знал? – спросил Мэтьюз, кончиком карандаша поднимая упавшую с кофейного столика газету. Обычно для обыска требовался ордер, но в связи со смертью хозяина необходимость в нем отпала.

– Немного. Мы росли в одном районе. – Нолан шагнул к стоящему у кровати холодильнику, надел перчатки и открыл дверцу. Так… Еда навынос, шесть банок пива «Харп». Судя по запаху, пока ничего не испортилось – прошло не так много времени.

– Коннелли связался с дурной компанией?

– По моей информации, он промышлял мелким воровством и угонами. Пару лет назад его поймали с чужим «кадиллаком».

– Посадили?

– Нет, хозяин оказался героиновым дилером, дело быстро замяли. – Нолан внимательно оглядел помещение. Никаких следов борьбы: ни поваленной мебели, ни битого стекла.

Мэтьюз понимающе кивнул.

– Что делать будем?

– Опрашивать население.

Расследовать убийство – что читать книгу с конца. Маленькая трагедия со смертельным исходом. Следователи появляются под занавес. При отсутствии улик требуется восстановить происшедшее: поговорить с родственниками, друзьями, начальством, если таковое имеется; выяснить, кто последним видел убитого, потому что обычно именно он и совершил злодеяние.

– Если не найдем свидетеля, прокурор штата вернет дело на доследование, – простонал Мэтьюз.

– Да уж…

– Патрульные сглупили! Нужно было швырнуть в тело чем-нибудь тяжелым – отплыло бы к тому берегу, на территорию четвертого участка!

Нолан рассмеялся. На прикроватной тумбочке стоял телефон – старая модель, с кассетным автоответчиком. Индикатор сообщений мерно мигал.

«Патрик! – томно протянул женский голос. – Котик, где ты? Дэвид уехал в Милуоки, и мне так одиноко!»

Нолан с Мэтьюзом обменялись понимающими взглядами. Шон открыл прикроватную тумбочку: презервативы, несколько журналов о мотоспорте. Томная особа посокрушалась еще немного и повесила трубку, не оставив обратного номера. Придется запросить с телефонного узла распечатки входящих звонков и узнать, когда они с Патриком в последний раз виделись. Дама замужем – супруг вполне мог оказаться подозреваемым.

Три-четыре звонка без оставленных сообщений. И наконец – мужской голос, аккорды бас-гитары.

«Патрик, это Дэнни. – Нолан ощутил легкую дрожь в пальцах. – Мне нужна твоя помощь. Помнишь… По делу, о котором мы говорили… Как только получишь это сообщение, перезвони мне на сотовый, в любое время».

Конец сообщения.

Детективы переглянулись. Перемотав пленку назад, Нолан нажал воспроизведение: голос и обрывки блюза зазвучали снова. Внимательно вслушиваясь, Шон старался отрешиться как от музыки, так и от дребезжания допотопного аппарата.

– Хм…

– Что такое? – вскинулся Мэтьюз.

– Я знаю, кто это.

– Да ну?

Шон кивнул. Если память не изменяет, в ирландском квартале Дэнни и Патрик дружили. Эван Макганн освободился и начал трясти Картера. Может, Дэнни просил о помощи? Может, он перебирал старых знакомых, вспоминая, кто ему может помочь?

А может быть, Дэнни Картер нанял Патрика для убийства Эвана?

Шансов, конечно, мало, для ордера на арест не хватит, но покопаться стоит.

– Надо поговорить со знакомым строителем, – решил Нолан.

Глава 27. Обвал

От огороженной стоянки до офиса Дэнни идти всего полминуты – через коридор мимо пропахшей никотином курилки, сквозь двойные двери, отделявшие «рабочую» часть от «представительской», где принимали клиентов. В то утро полминуты показались Дэнни вечностью.

Натужно улыбаясь и приветствуя коллег, он кивнул помощнице Ричарда и пробормотал что-то нечленораздельное в ответ на вопрос, которого даже не слышал. Желудок, судорожно сжимаясь, поднимался к горлу.

Синие крапинки на сером ковролине в кабинете – раньше Дэнни их не замечал.

Картер бросил ежедневник на стопку журналов по архитектуре и приглашений на выставки, опустился в высокое кресло, созданное дизайнерами без всякого уважения к офисным работникам. От этих кресел страдали все, кроме Ричарда, восседавшего на семисотдолларовом троне производства фирмы «Герман Миллер».

«Еще одна причина, которая оправдывает похищение сына», – подумал Дэнни и осекся.

Появляться на объектах после вчерашнего оказалось настоящим испытанием. Картер чувствовал себя мошенником, вредителем, червем, который обманом внедрился к честным труженикам. Тем не менее на стройке было гораздо легче, чем в офисе. Не так давно Дэнни гордился тем, что простой ирландский мальчуган из Бриджпорта стал управляющим проектов, ценным кадром, уважаемым членом команды. Не так давно Картер успешно решал сложные вопросы финансирования пяти проектов и координировал работу сорока подчиненных. Не так давно честным трудом он зарабатывал право на счастье.

Сейчас Дэнни мог думать только о трейлере, о пистолете Эвана и о клубке лжи, в который превратилась его жизнь.

«Прекрати! Проблемы скоро закончатся. Завтра позвоним Ричарду, в четверг отправим Томми домой, а в пятницу все вернется на круги своя».

Честно говоря, верилось с трудом, но на большее рассчитывать пока не приходилось. Дэнни взял карандаш и приступил к работе.

Утро получилось не самым продуктивным: Картер то тонул в болоте документов, то апатично смотрел перед собой. Деловой обед чуть не закончился провалом: клиенту пришлось трижды повторять вопрос.

– Боже, Картер, вы в каких облаках витаете?! – Собеседник внимательно посмотрел на Дэнни. – Наверное, там погода лучше, чем здесь. Поговорим в другой раз?

За живое задело не столько язвительное замечание клиента, сколько собственная неспособность сосредоточиться. Несмотря на весь опыт и ум, Дэнни едва не провалил переговоры. Вспышка ненависти к самому себе помогла встряхнуться и с достоинством выйти из ситуации.

Вернувшись в офис, Дэнни попытался разбередить себя еще больше. Хватит ходить как неприкаянный! Не раскисать, не поддаваться, если хочется честной и безоблачной жизни! Он с головой окунется в работу, обзвонит поставщиков и проверит, как обстоят дела с отправленными в прошлом месяце договорами, а вечером вернется к Карен. Лучше злиться, чем чувствовать себя ничтожеством.

Один из прорабов, Джефф Теллер, показывал офисное здание незнакомому Дэнни парню. Картер кивком поздоровался. Теллер остановился и объяснил, что это новый электрик.

– Зимой он будет нам помогать.

– Добро пожаловать! – Картер крепко пожал парню руку.

– Дэнни заведует тем объектом, на котором ты будешь работать.

– Теллер, не лебези – твой контракт уже продлили! – Разговор получался легким и непринужденным. Дэнни умел общаться с подчиненными.

Джефф хохотнул.

– Нет, серьезно, Картер – свой парень. Руководитель, которому можно доверять. – В голосе прораба иронии не слышалось, и Дэнни растрогался. Интересно, что сказал бы сейчас отец?

– Дэнни! – Из кабинета выглянул Ричард. – Зайди ко мне, пожалуйста!

У Картера во рту пересохло, испортилось настроение. В чем дело? Эван напортачил, и его арестовали? Ричард все узнал? В кабинете копы? Отчаянно захотелось развернуться и сбежать.

«Спокойно! На тебя вот-вот обрушится ураган. Хочешь выбраться живым – не теряй голову».

– Да, сейчас, только сумку к себе занесу.

О’Доннелл кивнул и скрылся за дверью. Копов не видно, значит, в кабинете, кроме Ричарда, никого нет. Ни один полицейский не выпустил бы подозреваемого из поля зрения: а вдруг Дэнни выпрыгнет из окна? Правда, это не доказывает, что Ричард ни о чем не догадывается. Пожав руку Теллеру и новому электрику, Дэнни прошел к себе. Успокоиться, срочно нужно успокоиться! Он бросил сумку на стол, бесцельно обвел взглядом кабинет, с деловым выражением лица направился к боссу.

Ричард, подперев лоб ладонями, склонился над финансовыми отчетами. Стол красного дерева, обычно содержащийся в образцовом порядке, был завален документами и папками с логотипом инвестиционной компании «Меррилл Линч». Рядом лежал блокнот, исписанный по-женски аккуратным почерком О’Доннелла. Дэнни постучался, и босс испуганно подскочил, будто уже забыл, что кого-то ждет.

– Дверь прикрой, пожалуйста, – сказал Ричард и жестом предложил сесть.

Эта просьба только усилила страх Дэнни. Дверь его босс закрывал крайне редко, и не потому, что отличался чистосердечием и контактностью. О’Доннеллу нравилось, когда весь офис, замирая, прислушивался к его грозным выкрикам. Картер опустился в кресло, вопросительно глядя на босса.

Ричард выглядел ужасно. Под глазами залегли темные круги. Брился он всегда неважно, а сегодня, похоже, к станку не прикасался вообще. Пегая щетина делала его старше и уязвимее. Безукоризненно повязанный галстук, белоснежная рубашка, золотые запонки, но… пальцы, нервно теребящие ручку, выдавали сильное волнение.

Босс расстроен… Сердце Дэнни сжалось, но он попытался успокоиться. Все закончится хорошо, иначе просто быть не может.

Ричард протер глаза, откинулся на спинку стула, посмотрел на Дэнни, хотел что-то сказать, но передумал.

– Как продвигается строительство ресторана? – наконец спросил он, хотя, похоже, размышлял о чем-то другом.

– Отлично. На этой неделе электричество подключаем.

– На кухне нужны дополнительные рубильники. Моррис настаивает на автономных секциях.

Дэнни кивнул, ожидая, когда шеф заговорит о главном. Разговор прервался. Ричард рассеянно смотрел в окно.

– А проводка тоже…

– Все под контролем. Что случилось?

Дэнни, разумеется, все понимал, но старательно изображал обратное.

Оторвав взгляд от окна, Ричард вернулся к документам.

– Я тут просматривал отчеты… У тебя цифры свежие?

– Итоги прошлой недели.

– Ничего не изменилось? – спросил босс с тоскливой надеждой.

– Все идет по намеченному графику.

– Аванс за «Камберленд» не поступил?

Картер изумленно посмотрел на шефа. Начало строительных работ над торговым центром «Камберленд-плаза» в Джольет было запланировано на март. Подряд, конечно, большой, подразумевающий заблаговременное перечисление средств на материалы и наем дополнительных бригад. Но ждать денег в конце октября…

– Нет.

Ричард кивнул и откинулся на спинку кресла.

– Хотите, чтобы я связался с заказчиком? – осторожно спросил Картер.

– Хорошо бы.

– А под каким предлогом? Почему мы просим аванс так рано?

О’Доннелл сосредоточенно изучал свой блокнот.

– Скажи, что в этом случае предоставим двадцатипроцентную скидку на материалы.

– А как мы ее получим? – Вопрос вырвался сам собой. Дэнни, как хороший управляющий, всегда старался предотвратить ошибки Ричарда.

– Десять процентов выторгуем на предварительном заказе, остальное сэкономим в процессе.

– Подряд и без того экономный, смета не оставляет практически никакого резерва.

– Проблемы будем решать по мере появления. Сейчас нам просто нужны деньги.

– Зачем? – Вопрос еще не слетел с губ, а Дэнни уже знал ответ. Все кусочки головоломки давно лежали перед ним, он просто не потрудился их соединить.

В глазах О’Доннелла стояли слезы, от агрессивного высокомерия не осталось и следа.

– Мне… нам срочно нужно кое-что оплатить. – Ричард ссутулился, не отводя глаз от блокнота. – Попроси их, ладно?

Иначе говоря, аудиенция закончена. В немом оцепенении Дэнни вспомнил субботний визит к Ричарду: абстрактные картины, кожаные диваны, мониторы компьютеров и мрачное лицо шефа. Ричард сказал, что играет на бирже, что обвал на рынке высоких технологий задел и его.

Сколько же он потерял?

Много. Он не сможет внести выкуп из своих сбережений.

Что сделает владелец небольшой компании в критической ситуации, если ему срочно потребуется крупная сумма денег для решения личной проблемы – например, заплатить выкуп за сына?

Ричард разорит фирму!

Дэнни вышел из кабинета. Шеф не отрывал глаз от финансовых отчетов, словно в них скрывались ответы на все вопросы. Картер знал цифры не хуже своего босса и лучше понимал, что они означают. Финансовый резерв, конечно, есть, но это – основание компании. За счет него содержится офис, закупаются материалы, выплачивается жалованье и медицинские страховки. Без фундамента фирма рухнет и никому из сотрудников не удастся сохранить стабильное положение.

Внезапно вспомнились слова Теллера: «Свой парень… можно доверять».

Боже, что он наделал!

Глава 28. Тяжелые времена

Покрутившись минут тридцать перед зеркалом, Карен решила поднять волосы наверх, подчеркивая шею, и выбрала помаду темнее обычного. Туфли на высокой шпильке, новое черное платье из тонкого облегающего трикотажа – не совсем подходящий для конца октября наряд, но никто не посмеет сказать, что она не умеет готовиться к романтическим свиданиям.

Вот только тот, кому она свидание назначила, пока не появлялся.

– Еще мартини? – предложил бармен игривым голосом, предназначенным специально для обманутых девиц.

Карен хотела отказаться, но вспомнила телефонный звонок и таинственное сообщение, из-за которого переживала весь день.

– Почему бы и нет?

Проходящая мимо официантка слегка задела ее стул, от аромата томатного соуса с базиликом заурчало в желудке. Официантка обернулась, но Карен покачала головой: «Ничего страшного». Сочувственно улыбнувшись, девушка пригласила посетителей за столик, который сорок пять минут назад должны были занять Карен с Дэнни.

Из профессионального интереса Карен наблюдала за барменом. Многовато вермута, слишком много льда, чересчур долго в шейкере… Десять долларов за мартини и без того дорого, но разбавлять коктейль до такой степени – настоящее преступление.

Бармен поставил бокал на лакированную поверхность стойки меж декоративными свечами.

– Кого-то ждете?

– Еще немного – и перестану, – ответила Карен и отвернулась.

После обеда, вернувшись с занятий фитнесом, она обнаружила на автоответчике три сообщения. Первое – от одной из официанток бара с просьбой дать ей выходной. Третье – автоматическое уведомление из аптеки, извещавшее, что заказанное лекарство готово. А между ними – второе, так взволновавшее Карен.

Что оно означало? Хотя голос был незнакомый, звонивший, похоже, знал об их жизни все. Карен уговаривала себя, что волноваться не стоит, речь идет о работе Дэнни. Леденящий ужас – всего лишь следствие недавних переживаний. Карен хорохорилась, но незнакомец в темном переулке ее сильно напугал. Ей хотелось поговорить с Дэнни – он не раз помогал взглянуть на необоснованные страхи со стороны, понять их причину и найти противоядие, но после страшного вечера они едва виделись. Дэнни как будто избегал ее.

«Превратности судьбы, приливы и отливы, они бывают во всех семьях».

Впрочем, если Дэнни не появится через пять минут, она замки на дверях сменит!

За пару минут до назначенного срока Карен заметила Дэнни в толпе у входа: черная кожаная куртка, серая рубашка. Он взглянул на часы, поморщился, беззвучно выругался. У Карен сердце защемило.

Дэнни влетел в ресторан и, заметив ее у стойки, робко, по-мальчишески улыбнулся.

– Карен, прости, пожалуйста!

– Через пару минут прощать было бы некому. – Девушка махнула рукой официантке. – А я-то вырядилась! – с мнимой злобой процедила она.

Дэнни рассмеялся, и Карен решила, что из свидания получится что-нибудь путное. Придерживая девушку за талию, Дэнни повел ее к столику. Зная характер любимой, Картер не стал отодвигать стул – просто подождал, пока она сядет.

– Тебя все-таки выпустили из клетки? – улыбнулась Карен.

– Слава Богу, – кивнул Дэнни.

Она расстелила салфетку на коленях, пригубила воду. Дэнни осмотрелся. Глаза их встретились буквально на секунду, и оба смущенно потупились, как подростки на первом свидании.

– Добрый вечер! – заискивающе улыбнулся подоспевший официант, протянул меню Карен и Дэнни, положил на стол винную карту. – Сегодня мы предлагаем несколько новинок от шеф-повара.

Они были завсегдатаями в этом ресторане. Карен всегда заказывала одно и то же блюдо, а Дэнни над этим добродушно подтрунивал. Сегодня девушка, не слушая официанта, смотрела, как Картер нервно перебирает столовые приборы. Время от времени он рассеянно кивал, но не официанту, а своим мыслям. Несмотря на стильную одежду, он так устало съежился на стуле, что у девушки поубавилось оптимизма по поводу романтического вечера.

– Еще виски? – спросила она, показывая на опустевший стакан Дэнни.

– Жажда замучила! – Улыбка вышла натужной и фальшивой.

– Сейчас позову официанта.

Рассеянно кивнув, Дэнни снова углубился в меню.

– Закуски нас интересуют?

– Да, конечно, выбирай.

Почему он не мог сказать то же самое, глядя ей в глаза?!

– Креветки?

– Хорошо.

– Дэнни!

Он поднял голову и взглянул на нее – под глазами залегли черные круги.

– Милый, у тебя же аллергия на креветки!

– Совсем забыл. – На этот раз он даже не улыбнулся. – Прости, голова не работает.

– О чем ты думаешь? – Не дождавшись ответа, Карен вздохнула. – Что с тобой? Только, пожалуйста, не прикрывайся работой!

Дэнни отвел глаза.

– Даже не знаю, что сказать…

– Неужели? – едко переспросила Карен. – Обычно, когда любимый мужчина начинает регулярно задерживаться на работе допоздна, возникают подозрения, что «работать» может быть синонимом выражения «ходить налево».

Вздрогнув от неожиданности, Дэнни впился глазами в Карен:

– Что ты, ничего подобного!

– Знаю…

Карен стало стыдно: это был удар ниже пояса.

– Дэнни… – Она осеклась. Трудные времена и черные полосы бывают у всех. Девушке хотелось верить, что дело только в этом. Однако поведение Дэнни настораживало. В прошлом они сообща решили немало проблем; сейчас он намеренно от нее отгораживался. – Это я виновата? Может, что-то не так сказала?

– Нет, – быстро ответил Картер, – виновата не ты.

Почему-то стало еще страшнее.

– Тогда в чем дело?

– Слушай… – Он замялся, подыскивая нужное слово. – Сейчас время такое, конец сезона. Справляюсь с трудом, вот нервы и шалят. Не волнуйся, скоро кончится.

– Когда?

– К концу недели. Все будет по-прежнему, обещаю.

Карен ожидала такого ответа, но облегчения он не принес. Девушка неохотно покрутила в пальцах бокал, глядя на багровые переливы вина. Наступил момент, когда внешняя сторона вещей – шум бара, художественные фотографии на стенах, отблеск красного вина в бокале – заслонила сущность, оставив в душе гулкую пустоту. Она задала мучавший ее весь вечер вопрос, словно гранату швырнула, отчаянно надеясь укрыться от осколков.

– Зачем нам сегодня звонил следователь?

Молчание. Подняв глаза, она натолкнулась на изумленный взгляд.

– Что? – переспросил Дэнни.

– Какой-то инспектор Нолан оставил номер на автоответчике, сказал, что хочет с тобой поговорить.

Буквально на миг маска слетела, и Карен увидела настоящего Дэнни: не бесстрастное лицо, а растерянно приоткрытый рот и испуганные глаза.

Маска вернулась на место.

– Один из объектов ограбили. Вандализм, кое-какие инструменты украли. Наверное, дети порезвились, а разбираться приходится с полицией.

Карен кивнула. Она не знала, что происходит, не понимала, что скрывается за маской, но не сомневалась: ни за что на свете не согласится, чтобы из нее делали дурочку. Женщины, упорно отказывающиеся смотреть в глаза правде, вызывали у нее чувство жалости – действительность надо принимать как данность, какой бы горькой она ни была. Она взглянула на натужно-дружелюбное лицо Дэнни, допила вино и встала.

– Спокойной ночи, Дэнни!

Он растерянно заморгал, окликнул, попросил подождать…

Ждать она не стала.

Глава 29. Тысячи невидимых иголок

Эван появился и сказал, что они едут обедать. Дебби отказалась. Томми нервничал, если она отлучалась хотя бы на пару минут. За высоким сетчатым забором, покрытым оранжевым пластиком, едва угадывался поток транспорта на магистрали под тяжелым серым небом. Квадратный подбородок, щетина, как у героев сериала, легкая усмешка – Дебби как завороженная смотрела на Эвана, и через секунду они были за трейлером. Джинсы спущены до колен, трусики сдвинуты, обнаженная грудь мерзнет от соприкосновения с алюминиевой обшивкой. Как обычно, Эван довел ее до такого блаженства, что ноги не держали.

Подруги, спасавшие ее от плохих парней, никак не могли взять в толк: Дебби нравятся именно опасные мужчины. Официантка плюхнула их заказ на пластиковый столик, и девушка почувствовала себя виноватой.

– Нам пора.

Макганн полил картофель соусом «Табаско».

– Зачем?

– Сам знаешь. – Дебби разрезала гамбургер на четвертинки: так было вкуснее.

Эван пожал плечами, словно это его совершенно не интересовало. В глубине зала чуть слышно звучала «Гордая Мэри». Айка и Тину[22] надо слушать громко, чтобы до конца проникнуться, иначе смысла нет.

– Операция серьезная?

Мимо прошла официантка, усталая крашеная блондинка с хорошей фигурой. Эван скользнул по ней оценивающим взглядом.

– Да.

– Сколько возьмете?

– Достаточно.

– Достаточно для чего?

– Отстань, дай поесть! – Макганн едва повысил голос, словно Дебби не заслуживала его раздражения.

Пожав плечами, девушка отправила в рот четвертинку гамбургера – котлета пережаренная, но вкусная, не сравнить с разогретыми полуфабрикатами. Дебби ела быстро, с наслаждением. Закончив, она бросила грязную бумажную салфетку на тарелку.

– Торопишься, что ли? – спросил Эван.

– В два начинается «Досье Рокфорда».[23]

– И что?

– Я обещала Томми, что мы посмотрим вместе.

– В мамочку играешь! Может, усыновишь его? – Эван недобро улыбнулся, став похожим на школьного задиру. – Дебора, это же работа!

Дебби стиснула зубы, услышав нелюбимое имя.

– Знаю. Поэтому и хочу вернуться на место побыстрее.

– Смотреть «Досье Рокфорда»?

– Нет, просто Дэнни хотел…

– Надо же, «Дэнни хотел»!

– А вдруг с ним что-нибудь случится? Его нужно караулить!

– Мать твою! Заладили оба, как заезженная пластинка: «Ой, операция сорвется! Ой, ничего не получится!», – тоненьким голоском запричитал Эван.

– Да пошел ты!

– Уже лучше. – Он затушил сигарету. – Идем!

– Куда?

– Звонить. – Швырнув деньги на стол, Макганн поднялся.

В полупустом зале все так же негромко зазвучала песня «Темптейшнз»[24] о папе, которому не сиделось на месте. За хромированной стойкой повар отчищал решетку гриля. Стены, обшитые потертыми коричневыми панелями, дополнительного уюта не создавали. Типичное заведение, где чувствуешь себя комфортно только часа в четыре утра, надеясь, что кофеин переборет алкоголь и позволит самостоятельно добраться до дома. Таксофон висел в простенке между туалетами. В этом конце зала посетителей не было, кроме одинокого старика за стойкой бара. Эван достал из кармана спичечный коробок с номером телефона.

– Кто такой Дик? – поинтересовалась Дебби.

– Босс Дэнни.

Макганн вставил в прорезь монетку.

– Это отец Томми… – внезапно осенило девушку.

– Да. – Эван набрал номер.

– Ты ему отсюда собрался звонить?

– А что? – Макганн жестом заставил ее замолчать и продолжил тихим угрожающим голосом: – Привет, Дик! Узнал?

Боже мой!

Дебби нервно огляделась: старик за стойкой читал газету; официантка стояла у кассы и смотрела в другую сторону. На них с Эваном никто не обращал внимания.

– Правильно. Деньги достал? – проговорил в трубку Эван. – За полсуммы вернем половину мальчишки. Тебе какую – верхнюю или нижнюю?

Дебби не была готова к такому повороту событий. Слова Эвана превращали ее из няни в пособницу монстра. Западать на плохих парней – это одно. Ситуация становилась опасной.

– …к завтрашнему дню. Мы перезвоним и сообщим, где и когда.

Поздно было делать вид, что это невинная операция. Дебби сознавала риск с самого начала, но иногда проще плыть по течению. Во что она впуталась?

– Дик, ты понимаешь, что произойдет, если тебе вздумается позвонить копам? Мы прострелим мальчишке голову!

Неожиданно дверь мужского туалета распахнулась, оттуда показался толстяк в майке с символикой «Чикагских медведей». Он изумленно посмотрел на Дебби, как будто услышал что-то не то, взял с вешалки куртку и прошел мимо.

Эван, прищурившись, проводил его пристальным взглядом. Парень подошел к кассе, расплатился с официанткой.

– Вот и хорошо. Жди звонка! – Макганн повесил трубку и поманил Дебби. – Жирный все слышал.

Бесстрастный тон испугал девушку до полусмерти.

– Нет, по-моему, – с натянутой улыбкой возразила она.

Эван что-то обдумывал, и внезапно Дебби поняла: если Макганна не уговорить, толстяку сильно не поздоровится. Вспомнилось, что, когда похищали Томми, Эван взял с собой пистолет.

Блестящая идея появилась сама собой. Да, лучшего варианта просто не существует!

– Нет, у него другое было на уме.

– Что именно?

– Мои титьки, – улыбнулась девушка.

Макганн внимательно на нее посмотрел и расхохотался:

– Ладно, пошли.

Волна облегчения накрыла Дебби с головой, тысячи невидимых иголок вонзились в потеплевшие ладони. Получилось! От радости хотелось кричать, но девушка сдержалась и быстро зашагала к выходу, покачивая бедрами сильнее обычного, чтобы Эван не заметил, как она дрожит.

– До свидания! – пропела вслед официантка.

Осенний день обдал их свежим студеным воздухом. Эван и Дебби прошли к парковке мимо мусорных контейнеров и массивного кондиционера. Машин на стоянке почти не было. Впереди мелькала спина толстяка, направляющегося к джипу, оставленному рядом с «мустангом». «Знает ли этот парень, что я минуту назад спасла ему жизнь?» – подумала Дебби. Может, теперь между ними кармическая связь? Она не особо верила в такие вещи, но энергетическая подпитка никогда не помешает.

– Поняла? – Эван достал из кармана ключи. – Сказал же, волноваться не о чем.

– Да, милый, ты абсолютно прав, – улыбнулась Дебби.

– Может, еще раз трахнуть тебя у трейлера?

Вопреки недавним страхам, а может, благодаря им горячая волна пронеслась по телу Дебби. У машины она хотела подарить Эвану зажигательный поцелуй, чтобы пробрало до самых печенок. Макганн не останавливаясь подошел к джипу, открыл водительскую дверь и выволок толстяка из салона. Звук работающего двигателя утонул в протестующих воплях парня. Эван швырнул его на капот «мустанга», словно тряпичную куклу. Толстяк попытался вырваться, но получил короткий удар в горло. В боевиках мощные хуки и апперкоты не причиняют особого вреда дерущимся, но кулак Макганна бил уверенно и сильно. Зажатые между пальцами ключи от машины обагрились кровью, алые капли окропили асфальт. Удар, второй, третий. Толстяк перестал сопротивляться и затих. Все произошло почти молниеносно: губы Дебби были готовы к поцелую, а бездыханное тело уже сползло на асфальт. Из разорванного горла хлестала кровь.

Эван обернулся. Дебби с ужасом увидела перед собой не киношного «плохого парня», а безжалостное чудовище, вырвавшееся из клетки. Макганн сунул девушке окровавленные ключи и ухватил труп за ноги.

– Открой багажник! – скомандовал он.

Взглянув на блестящие, мокрые ключи в ладони, Дебби схватилась за живот и ее мучительно вырвало.

Глава 30. Не оглядываясь

В ночь перед Хэллоуином в Детройте полыхают пожары. Карен заканчивала школу в Виандоте, небольшом городке недалеко от Детройта, где забавы были попроще – вместо складов поджигали почтовые ящики. Карен ненавидела День всех святых. Ее братья готовились к празднику, словно террористы к диверсии: одевались в черное, набивали сумки яйцами, туалетной бумагой, петардами, баллончиками с краской и еще бог знает чем. Они позволяли сестренке разрисовать себе лица маскировочной краской, но с собой не брали. В ответ на все просьбы Дэвид только хохотал, а Брайан ерошил ей волосы: «Хэллоуин только для мальчиков». В результате они убегали веселиться, а Карен оставалась скучать дома.

Завтра Хэллоуин, и снова придется скучать в одиночестве.

Вернувшись из ресторана, девушка приняла ванну и нырнула в постель, ожидая поворота ключа в двери, возвращения Дэнни: он придет, выложит всю правду, развеет страхи. Дэнни явился в час ночи, на цыпочках прокрался на кухню, трижды прослушал сообщение на автоответчике.

Девушка забылась неспокойным сном: истошно хохоча, братья подожгли квартиру, а она, распахнув окно, умоляла их не баловаться.

Проснувшись утром, Дэнни она не застала. Карен отправилась в фитнес-центр, где целый час терзала беговую дорожку, а потом сделала полный комплекс упражнений для пресса. Пусть мышцы горят от боли – что угодно, только бы приглушить подозрения, разбуженные звонком следователя. Тренировка – горячий душ – завтрак в кафе. За завтраком она раз пять перечитала газетную передовицу, но так и не поняла, о чем речь.

Дома Карен еще раз прослушала сообщение и набрала оставленный номер. Ей хотелось сделать это с самого утра.

В телевизионных сериалах столы в полицейском участке завалены грудами документов; все телефоны – с дисковым набором; гудят вентиляторы, забранные в стальные сетки. В жизни полиция работает по-другому: обычный офис, где у каждого – свое место за перегородкой.

– Инспектор Нолан. – Голос звучал грубее, чем на автоответчике.

– Меня зовут Карен Мосс, – с колотящимся сердцем произнесла девушка. – Вчера вы звонили нам с Дэнни.

– Вы о Дэнни Картере?

– Да.

– Он дома?

– Нет. Он сейчас очень занят. Я не смогу вам помочь?

– Мне бы хотелось поговорить с самим Дэнни. С ним как-то можно связаться?

– Боюсь, что нет. Он все время на объектах, в офисе практически не бывает.

Естественно, сотовый у Дэнни имелся, но Карен об этом умолчала. Любопытство любопытством, но ставить Дэнни в неловкое положение она не собиралась.

– Понятно. Во сколько он с работы возвращается?

– Трудно сказать. По-разному.

Повисла неловкая пауза.

– Дэнни знает, что вы звоните?

Сердце заколотилось еще громче и быстрее.

– Нет.

Снова пауза.

– Вы знакомы с Патриком Коннелли? – спросил следователь.

Вот оно что, все дело в Патрике! Душу захлестнуло облегчение, и Карен едва не рассмеялась над собой и своими страхами. Надо же, решила, что у Дэнни проблемы, что он совершил что-то непоправимое.

– Знакома, конечно. А что случилось?

– Ну… – Нолан запнулся, молчал секунду, две, три, и Карен почувствовала, как по коже ползут ледяные мурашки страха. – Мне очень жаль, но он умер.

Пальцы похолодели, девушка едва не выронила трубку.

– Не может быть! Он недавно приходил к нам на ужин!

– Правда? – удивился детектив. – Когда именно?

– Не помню. На прошлой неделе… Нет, на позапрошлой!

Что произошло? Патрик попал в аварию? Карен знала, что он не надевает шлем, и услужливое воображение тут же нарисовало жуткий образ: искореженное тело Патрика распласталось на капоте чьей-то машины.

– Вы друзья?

– Да, Патрик – наш общий друг. Пожалуйста, расскажите, что случилось!

Очередная пауза.

– Его убили на прошлой неделе. В понедельник или во вторник.

– Убили? – переспросила Карен, пытаясь осознать услышанное. – Я не поняла. Как?…

– Застрелили. Наверное, вам тяжело это слышать по телефону. Может быть, нам лучше встретиться?

Мозг отказывался воспринимать информацию, голос следователя доносился глухо, как через толстый слой ваты. Патрика убили…

– Мисс Мосс?

– Извините. Когда?

– Вы ведь живете у стадиона? Я мог бы подъехать через час.

– Нет! – Ответ вырвался слишком быстро, но Карен не хотелось, чтобы следователь приходил к ним домой. – Давайте лучше где-нибудь в городе.

– Где именно?

Карен объяснила, как добраться до одного из ресторанов на Бельмонт-авеню, и пообещала приехать через час.

Тишина сдавила виски. Мысли текли быстро и беспорядочно. Кто застрелил Патрика – совсем мальчишку, озорника? Он же не закоренелый преступник! Девушка знала, что Коннелли промышлял угонами и воровством, но не могла представить его в гробу.

А Дэнни? У него сердце от горя разорвется!

Карен зашла в ванную, включила душ. Самое лучшее место, чтобы выплакаться. Оставив воду греться, она села на кровать и, глядя в окно на кирпичную стену соседнего дома, раздумывала о полицейском. Инспектор Шон Нолан… Под ложечкой засосало. Интересно, какой он – энергичный карьерист, как молодой Аль Пачино в «Серпико»?[25] Зачем она согласилась с ним встретиться? Полицейский – тот же прокаженный, он каждый день сталкивается с жизнью, которую они с Дэнни навсегда оставили в прошлом, и может принести заразу в их тесный мирок.

Боже, она ведь сама ему позвонила! Какая жестокая ирония! Ночи не спала, боялась, что Дэнни возьмется за старое, но собственноручно открыла дверь и впустила ненавистное прошлое!

Возьми себя в руки, Карен! Патрика все равно не вернуть!

Минут сорок она бесцельно бродила по квартире, потом выключила воду, оделась и пошла на встречу со следователем.

«Энн Сатер» – чикагская достопримечательность, шведский ресторан, похожий на пещеру. В нем гулко звучат обрывки разговоров и вкусно пахнет кофе. Карен сразу узнала Нолана – не по короткой стрижке, серебряному зажиму для галстука и кожаной бейсболке, а по его внутренней уверенности. Нолан держался с достоинством человека, который прошел испытания, неведомые обывателям. Дэнни вел себя так же уверенно.

– Здравствуйте, я – Карен Мосс.

– Шон Нолан. – Глаза у детектива бледно-голубые, одновременно добрые и строгие. – Спасибо, что пришли.

Шагая за администратором к свободному столику, Карен в очередной раз спрашивала себя, зачем ей эта встреча. Пока не подошла официантка, оба смущенно молчали. Карен заказала апельсиновый сок, которого ей совершенно не хотелось, а Нолан – кофе без кофеина и булочку с корицей. Девушка нервно хихикнула.

– В чем дело?

– У Фрэнка Серпико были другие вкусы.

– Пачино не надо было заполнять протоколы и запоминать коды базы данных транспортных средств, – улыбнулся Нолан. – Понятно, почему вы с Дэнни ладите.

– В смысле?

– Оба любите острить.

Он сказал это так непринужденно и обезоруживающе, что Карен не сразу поняла очевидную истину.

– Вы знакомы с Дэнни!

– Немного, – кивнул Нолан. – В одном районе выросли.

– Ну конечно! – с досадой кивнула Карен. – Как я сразу не сообразила!

– Что?

– Шон Нолан – такое же ирландское имя, как Дэнни Картер.

– Виновен, ваша честь! – усмехнулся детектив. – До сих пор воспринимаю Саут-Сайд, как ирландский приход, а не как негритянский квартал.

Нолан повел непринужденный разговор о всякой всячине, и Карен расслабилась. В работе следователя важно умение завоевать доверие, расположить к себе. Осознав это, девушка замкнулась. Ей не нужно знакомство со следователем. В ее жизни нет места полицейским.

– Итак, – Карен откинулась на спинку стула, – чем я могу вам помочь?

Детектив уловил перемену настроения и перешел на официальный тон.

– Во-первых, хочу принести соболезнования по поводу гибели Патрика.

– Как это произошло?

– Мы пока не знаем. На данном этапе могу сообщить лишь то, что ведется следствие.

– Можете или хотите?

– И то и другое, – спокойно, без тени злорадства ответил детектив.

Официантка поставила на столик напитки; кофе пролился на бумажную салфетку.

– Где его нашли? – срывающимся голосом спросила Карен.

– Тело обнаружили у реки, – осторожно произнес полицейский.

Накатили слезы, и Карен поспешно отвела взгляд. Застрелили и бросили в реку…

– Вы знали Патрика?

– Да, немного.

– Тогда и вы примите соболезнования.

Нолан коротко кивнул.

– Когда вы в последний раз его видели?

– За ужином. В субботу, в позапрошлую субботу.

– Он пришел к вам в гости?

– Да.

– Значит, Коннелли был вашим хорошим другом?

– Да. С Дэнни они близки, как братья.

Инспектор внимательно посмотрел на нее. Судя по всему, он услышал нечто очень важное, и Карен насторожилась. Почему его так интересуют отношения Патрика и Дэнни?

– А о делах Коннелли когда-нибудь с вами говорил?

Карен не сразу нашлась с ответом. Знали ли они с Дэнни, что Патрик ворует, дерется в барах и угоняет машины? В каком свете они предстанут перед полицейским? Несмотря на всю привязанность к Патрику, Карен всегда чувствовала себя неловко в его присутствии именно из-за криминального образа жизни. Дэнни считал, что она боится дурного примера, который подает Патрик, но дело было совсем не в этом. Карен казалось, что тесное общение с Патриком укрепляет ненужные связи с прошлым.

Похоже, инспектор умел читать чужие мысли.

– Я, как и вы, знаю, что Патрик не был праведником. Я не пытаюсь вас на чем-то подловить, я просто хочу выяснить, кто его убил.

– Да, мы знали, чем занимался Патрик. – Карен запнулась. – Знали, что он воровал. Но он никогда не говорил о своих делах.

– Даже с Дэнни?

– Не думаю, – пожала плечами она. – Да, они дружили с детства, но Дэнни занят строительством. Вряд ли они беседовали об уголовщине. – Карен отвечала уверенно, не испытывая ни малейших угрызений совести. Она позвонила следователю для того, чтобы узнать, что произошло, а не пригласила его копаться в их грязном белье.

Полицейский напряженно улыбнулся:

– Как строительный бизнес?

– Дэнни нравится, – невозмутимо парировала Карен. – Он постоянно очень занят.

– Разумеется. – Нолан испытующе посмотрел на нее. – Работа потруднее, чем раньше.

Перемена темы насторожила Карен. Нолан явно что-то замышлял.

– О чем вы?

– О том, что он не всегда работал в строительстве. Вы знаете о его прошлом?

Карен чуть не выплеснула апельсиновый сок на полицейского, который беспардонно вмешался в их жизнь. С трудом взяв себя в руки, она мило улыбнулась.

– Мистер Нолан, я знаю о Дэнни все, что мне нужно. Больше я вам сказать ничего не могу. – Она потянулась к соседнему стулу за сумочкой.

– Да, разумеется, – кивнул инспектор. – Вы знаете, что Дэнни приходил ко мне на прошлой неделе?

– Он сказал, что говорил с вами о кражах и вандализме на одном из объектов.

Нолан покачал головой, внимательно глядя на нее.

– В прошлый понедельник Дэнни пригласил меня на завтрак. – Добродушный ирландец превратился в холодного аналитика. – Мы не виделись много лет, с тех пор как я был патрульным.

В прошлый понедельник Дэнни отпросился с работы. Карен опустила руки на колени и стала раздирать в клочки бумажную салфетку – от этой привычки она не могла избавиться с детства.

– Дэнни сказал, что дело срочное, и мы встретились в закусочной на Бельмонт-авеню. Он сначала мялся, а потом выложил свою проблему. – Сыщик посмотрел на Карен. – Об этом вы слышали?

Карен внезапно показалось, что в ресторане не хватает воздуха. Хотелось пить.

– Мы не докладываем друг другу о каждой встрече со старыми знакомыми, – сдержанно ответила девушка.

На лице Нолана мелькнула улыбка, приветствуя выдержку Карен.

– Дэнни сказал, что к нему приходил Эван Макганн.

Обеденный зал пошатнулся. Пальцы Карен судорожно сжали ремешок сумки. Черная бездна ее страхов широко раскрыла пасть и захохотала – чудовище, радующееся крупным авариям и стихийным бедствиям. Хохот настаивал, что Карен права, что все ее подозрения абсолютно верны. В памяти всплыло изуродованное лицо девушки в багровых синяках.

– Он в тюрьме!

– Уже нет. Освободился из Стейтвилля месяц назад.

Казалось, пол уходит из-под ног.

– Его же приговорили к двенадцати годам… – пролепетала девушка.

– Хваленая американская система правосудия! – Детектив отломил кусочек булки с корицей. От приторного запаха желудок Карен судорожно дрогнул. – После разговора с Дэнни я связался с прикрепленным к Макганну инспектором по условно-досрочному освобождению. Его подопечный ни разу не объявлялся и не звонил. Другими словами, исчез. Понимаете, что это означает?

Карен покачала головой.

– Выходит, исправляться он не намерен, предпочитая преступную жизнь. Но это не самое интересное. Куда интереснее то, – бледно-голубые глаза впились в Карен, – что сразу после освобождения он разыскал бывшего сообщника.

Воздух стал липким. Сердце бешено колотилось, в душе растеклась безразличная, пьянящая отрешенность. Дэнни встречался с Макганном, а ей ничего не сказал. Эван – бывший друг детства, бывший сообщник. Тот самый Макганн, который стрелял в хозяина ломбарда и до полусмерти избил девушку… Дэнни с улыбкой убеждал ее, что сильно занят на работе…

Господи!

– Это еще не все, – продолжал Нолан. – Вчера мы обыскали дом Патрика. Дэнни оставил сообщение на автоответчике, упомянув некое «дело». – Детектив откинулся на спинку стула.

– Я не… – Карен ощутила, как пространство вокруг нее сжимается. Мысли сбивали друг друга, словно машины на трассе, сталкиваясь и летя под откос. Знакомый мир навсегда изменился.

– Карен, – ровный голос Нолана шел вразрез с обжигающим взглядом, – что задумал Дэнни?

Она прокрутила в памяти последние недели. Поздние возвращения домой, рассеянность, притянутые за уши объяснения, нежелание разговаривать. Вчерашнее обещание, что скоро все закончится. Значит, есть дело, которое он надеется провернуть. Вот что хочет услышать этот полицейский, который только что искромсал их жизнь, прикрывшись дружелюбным саут-сайдским акцентом.

Да пошел он!

– Извините! – Карен схватила сумочку и выскользнула из кабинки. – Я не понимаю, о чем речь, и помочь не смогу.

Этот внезапный порыв застал Нолана врасплох. Карен выбежала из ресторана, не обращая внимания на слова полицейского. Героиня фильма, услышав подобный вопрос, застывает на месте. Карен вопроса просто не расслышала. Пролетев мимо администратора, девушка выскочила на улицу и вздрогнула от неожиданности. Яркое солнце слепило глаза. Рядом призывно загудело такси, но она покачала головой, решив пройтись.

За всю их совместную жизнь Карен поставила Дэнни лишь одно категорическое условие. На суде прокурор демонстрировал фотографии с места преступления и гнусаво объяснял, что кровавые следы ботинок появились на теле жертвы после огнестрельных ранений. До суда она видела Эвана только однажды, но, зная о его дружбе с Дэнни, надеялась увидеть в его глазах раскаяние, сострадание к пострадавшим. Макганн был невозмутим, спокоен и уверен в своей правоте.

От воспоминаний мутило.

Карен весь суд просидела как каменная, а дома выдвинула Дэнни ультиматум.

Если он вернется к старому, она уйдет.

Не оглядываясь.

Глава 31. Что последует за правдой

Дэнни всегда восторгался главным залом Юнион-стейшн, несмотря на то, что часто бывал на вокзале. Вот и сейчас дух перехватило, хотя, казалось бы, не время любоваться архитектурными красотами: серьезное преступление, полиция на хвосте, ссора с любимой, жизнь катится под откос – но все же… Выстроившиеся по периметру колонны горделиво тянутся к изящным балконам и нишам в классическом стиле. Высоко над головой – стеклянный купол с перегородками, разрезающими серо-голубое небо на аккуратные геометрические фигуры. Зал напоминает церковный храм: гулкая тишина, скамьи как в молельне… Вот только заняты они не верующими, а отверженными, на лицах которых – несмываемый отпечаток бедности и страданий. Сухой отрывистый кашель и шуршание газет плохо сочетаются с холодной величественностью обстановки.

Спустившись по мраморным ступеням, Дэнни почувствовал напряженные, затравленные взгляды бездомных. Для его целей главный зал не подходил. Бородатый старик проводил его подозрительным взглядом – Дэнни приветливо кивнул. Из зала веером расходились коридоры. Картер свернул налево, в современное крыло, освещенное люминесцентными лампами и уставленное цветами в кадках.

Мысли вернулись к событиям вчерашнего вечера, к ужину с Карен. Дэнни никогда не видел ее рассерженной до такой степени, чтобы гнев клокотал у самой поверхности, почти выплескиваясь наружу. Карен чувствовала: что-то происходит. Когда девушка спросила, нет ли в этом ее вины, Дэнни чуть не раскололся, едва не рассказал ей о страшной проблеме прямо там, за столиком. Вмешался внутренний голос, заверил, что осталось совсем чуть-чуть: через несколько дней все закончится и можно будет наладить отношения с Карен.

Дэнни всю жизнь прислушивался к внутреннему голосу, помогавшему в трудные минуты. Впрочем, в семейной жизни это, пожалуй, не лучший советчик.

«Не говоря уж о том, что через несколько дней я разорю босса, оставлю без работы сорок человек, и все это – ради преступления, за которое можно загреметь в тюрьму строгого режима».

Вспомнился Нолан и оставленное им сообщение, напугавшее Карен. Напугало оно и Дэнни.

«Дэнни, это детектив Нолан. Нам нужно поговорить. Мне надо кое-что у тебя узнать. Позвони мне как можно скорее».

В чем дело? Что случилось? «Кое-что узнать»? Неужели Ричард запаниковал и бросился в полицию? Нет, вряд ли. О’Доннелл не подозревал, что Дэнни принимал участие в похищении! Если бы подозревал, Нолан уже караулил бы у дома, с двумя патрульными машинами на подхвате.

Дэнни поднялся по эскалатору на второй этаж. С одной стороны «Макдоналдс», с другой – газетный киоск, толпа пассажиров с застывшими взглядами. Здесь делать нечего. Картер снова спустился вниз. Напротив эскалаторов – стеклянные двери с логотипами «Амтрэка» и «Метры», круглосуточные магазины, киоски, торгующие едой. Вокруг них все время толпится народ. Пять вечера – самый час пик. В такое время Эвану не стоит появляться на вокзале, но подходящее место нужно выбрать сейчас, в критических условиях, чтобы завтра все прошло гладко.

Даже если звонок Нолана никак не связан с Эваном, выходить на связь с полицейским не хотелось, принимая во внимание завтрашнюю операцию. Не стоит усугублять. Предугадать поведение Макганна и проследить, чтобы никто не пострадал, – непростая задача.

«Ричарда и строительные бригады уже не спасти от разорения. Сорок человек – и каждый из них чем-то напоминает отца…»

В кино выкуп обычно передают на заброшенных стоянках или где-нибудь за городом. Две машины останавливаются метрах в тридцати друг от друга, одна сторона просит показать заложника, другая требует денег. Вот только Дэнни знал, как ведет себя Макганн, когда вокруг тихо и нет свидетелей: Эван едва не оглушил пистолетом перепуганного двенадцатилетнего мальчишку. Что будет, если между Эваном и миллионом окажется обезумевший от ярости Ричард?

Поэтому Дэнни и приехал на вокзал. Он искал место, одновременно людное, чтобы Эван не посмел открыть огонь, и достаточно тихое для обмена. Большой выбор путей к отступлению не помешает. Главное – не застрять в пробке на одной автостраде с Ричардом. Многоэтажное здание вокзала – самое подходящее место: многолюдно, входов и выходов без счета, такси, поезда.

Юнион-стейшн – идеальный вариант.

Картер еще час бродил по вокзалу, сравнивал и просчитывал. Сначала ему понравился тихий коридор в стороне от основных платформ, но прибыл очередной поезд, и тишины как не бывало. Рядом с неработающим эскалатором нашелся темный вестибюль. С одной стороны – закрытый сувенирный магазин, с другой – офисное помещение. За двадцать минут оттуда вышел лишь один человек – сосредоточенный парень в синем костюме. К десяти вечера рабочий день закончится, так что шансы столкнуться с ненужным свидетелем будут небольшими. Тем не менее люди рядом, и у Эвана не должно возникнуть желания устроить бойню.

Единственная проблема – остаться инкогнито. Доверить обмен Эвану Картер не решался, но и сам подойти к Ричарду тоже не мог. Не расхаживать же по центральному вокзалу в черной маске!

Дэнни радостно улыбнулся, неожиданно сообразив, что делать.

«Завтра Хэллоуин!»

Забрав внедорожник со стоянки у Сирс-Тауэр (двадцать долларов за два часа – чистый грабеж!), Дэнни поехал на запад. День почти закончен – осталось для приличия заглянуть в офис, рассказать Ричарду об измененном графике на одном из объектов, и все, можно ехать домой.

А дома что?

Вчера вечером Карен бросила его в ресторане – необычное для нее поведение. Приятно, что у любимой женщины темперамент кинозвезды, но проблема налицо. Интуиция подсказывала ей, что происходит неладное, еще до того, как позвонил Нолан. Похоже, теперь она в этом убедилась окончательно. Звонок полицейского, даже если он никак не связан с похищением, направил ее мысли в верном направлении. Карен наверняка решила, что он взялся за старое.

Что он сорвался.

– И будет совершенно права, – раздался голос отца, сидящего с сигаретой на пассажирском сиденье. В детстве Дэнни просил папу бросить дурную привычку, объяснял, что никотин – яд, что сигареты его убьют. В этом он ошибся, как и во многом другом.

– Еще два дня, – сказал он отцу. – Через два дня я вернусь к честной жизни.

Угловатое лицо отца было неподвижно, в глазах горело осуждение. Слов не надо, и так ясно, что он скажет.

– Знаю, – произнес Дэнни, – «колосс на глиняных ногах», «правды на лжи не построишь».

И тем не менее… Немного усилий – и он продержится еще несколько дней, чтобы Карен ничего не узнала. Операция закончится, Эван исчезнет из его жизни, Томми и Карен будут в безопасности, все вернется в нормальное русло.

– «Не лги». «Поступай правильно». «Будь мужчиной». Советовать легко! – Дэнни тут же понял, что сказал не то. Отцу ничего не давалось легко. Восемь классов образования, всю жизнь проработал на стройке, дважды заложенный дом, жена и сынишка на шее. Никаких иллюзий, никаких радужных перспектив, никакой финансовой стабильности или досрочного ухода на пенсию. Однако каждое утро отец расправлял плечи и шел на работу. Вся его жизнь – памятник терпению и упорству.

Дэнни свернул налево, к офису, мимо ломбардов и закусочных с вывесками, ярко сияющими на фоне вечернего неба. В сотый раз он задавал себе один и тот же вопрос: что, если все рассказать Карен?

Поймет ли она?

Уйдет ли она?

Ответа не находилось. Дэнни не сомневался, что Карен его любит, но знал, как силен ее страх перед прошлым. Сильнее любви? Честное признание может помочь, а может и все испортить.

Ставку «один к одному» делают только трусы – и на выигрыш, и на проигрыш шансы равны. Когда ставки высоки, лучше спасовать.

Призрак отца на пассажирском сиденье с отвращением хмыкнул и повернулся к окну.

Дело не в том, как отреагирует Карен, если он ей все расскажет. Дело в том, как он будет жить дальше, если ничего не расскажет. Готов ли он сделать ложь своей второй натурой?

Готов ли он стать вором с пропиской в хорошем районе?

– Ладно, твоя взяла. Сейчас отдам документы – и сразу домой. Поступлю по-твоему. Доволен?

Отец и в смерти был немногословен, но отчего-то стало легче дышать, будто лопнули стальные, сжимавшие грудь обручи. Глубокий вдох – и свежий воздух наполнил тело живительной силой.

К черту игру, он расскажет Карен правду!

Дэнни припарковал машину на служебной стоянке и, захватив сумку, направился к служебному входу. Небо над головой сияло пурпуром, городские огни на горизонте подсвечивали облака, под ногами шуршала палая листва, в воздухе пахло осенней свежестью и приближением зимы. Пять минут в офисе – и он поедет домой, навстречу тому, что последует за правдой.

– Дэнни?

Услышав испуганный женский голос, Дэнни понял: что-то не так.

Глава 32. Выхода нет

Задумавшись о Карен, Дэнни не ожидал увидеть Дебби. Выглядела девушка ужасно: ссутулилась, в глазах слезы, на щеках лихорадочный румянец – ничего общего с ее обычным образом рок-дивы. Дэнни, как и любому мужчине в подобной ситуации, захотелось утешить расстроенную женщину, накинуть ей на плечи пальто, успокоить.

Зачем она явилась к офису отца похищенного ребенка? Кто остался с мальчиком?

– Дебби! – Картер лихорадочно осмотрелся. На стоянке с десяток машин, в том числе и ее разбитый «темпо». Как он сразу его не заметил? – Что ты здесь делаешь?

– Нужно поговорить… – Голос девушки дрожал.

У нее что, истерика? Только этого не хватало!

– Сюда нельзя приходить! – раздраженно прошипел он, и девушка попятилась.

– Знаю. Прости. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Дэнни отрицательно мотнул головой.

– Завтра утром приеду к трейлеру, там и поговорим!

Схватив Дебби за руку, он потащил ее к «темпо». Не хватало еще, чтобы кто-нибудь их заметил! Компания небольшая, люди любят языками чесать. Ее «форд» здесь совсем не к месту: логотипы панк-групп на заднем стекле трудно увязать со стройкой.

– Дэнни, послушай, это очень важно! – Она вырвала руку. – Эван…

Сердце вздрогнуло, грудную клетку сжало стальными обручами. Заметив широко распахнутые глаза Дебби, Картер понял: дело не в чувствительности. Случилось что-то ужасное.

– Ладно. – Он снова огляделся по сторонам. – Только не здесь.

Девушка кивнула, и Дэнни бросился к своему внедорожнику.

– Поезжай за мной.

Со стоянки они выбрались никем не замеченными, и Дэнни вздохнул с облегчением. Расслабиться не получилось: перепуганные глаза Дебби и ее бледные, плотно сжатые губы маячили в зеркале заднего обзора. «Эван…» – сказала она. Ничего хорошего такое начало не сулило.

Проехав полмили, он свернул к «Саншайн-плазе» – небольшому торговому центру с супермаркетом, солярием, маникюрным салоном с вывеской на английском и парикмахерской с вывеской на испанском. На стоянке нашлось немало свободных мест, но Картер, обогнув здание слева, притормозил недалеко от служебного входа. Тыльная часть центра разительно отличалась от фасада. Вместо карибских фантазий – обыденная реальность: генераторы, кондиционеры, покрытые граффити стены, ряды грузовых отсеков. Дэнни остановился у мусорного контейнера, и Дебби последовала его примеру. Пахло скисшим молоком и выхлопными газами.

– Что случилось?

Глянув на Дэнни, она тут же отвела взгляд.

– Сигарета есть?

– Не курю.

Дебби кивнула:

– Я тоже пару лет назад бросила.

Картер выжидающе молчал.

– Извини, что без предупреждения. Ты мне срочно понадобился, вот и вспомнила, как мы следили за тобой у дома и у офиса. К дому подъезжать не стала, чтобы твоя подруга нас не заметила, – грустно призналась девушка.

– Пожалуйста, не делай так больше, договорились? – как можно спокойнее попросил Картер. – Вроде бы пустяк, но…

– «На пустяках проще всего погореть». Эван утверждает, что это твой девиз. – Вспомнив приятеля, Дебби помрачнела.

– Что случилось?

Она перевела взгляд на дорогу.

– Я не знала, что он выкинет, хотя можно было догадаться…

– Дебби, ты о чем?

Молчание.

– Что он сделал?

Из измученных, покрасневших глаз покатились слезы.

– Я не думала, что Эван его убьет.

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, Дэнни прислонился к внедорожнику. Кого убьет? О ком она говорит?

– Мы поехали обедать. Я вообще не хотела, но Эван настоял. Мы доели гамбургеры, и он отправился звонить. У него номер на спичечном коробке записан. Я хотела его остановить, но он уже разговаривал с Ричардом… – Слова лились бешеным потоком, глаза округлились, как у ребенка. – Эван пообещал, что прострелит Томми голову, а тут из туалета вышел какой-то парень. Не знаю, что он слышал, но Эван прошел за ним на стоянку, и… – Дебби всхлипнула, схватилась за живот.

По виску скатилась капелька пота. Высоко в небе с гулом пролетел самолет. Эван убил человека…

Господи!

– Дебби! – Картер подождал, пока девушка переведет дух. – Где Эван?

– Он запихнул парня в багажник, и мы поехали на стоянку в аэропорт О’Хара. Эван сказал, что с трупом разберется сам. – Дебби вздрогнула. – Мы вернулись к трейлеру, я отпросилась на пару часов, душ принять.

– Вот и хорошо! Отправляйся домой, забудь о том, что произошло. – Дэнни говорил ровно, спокойно, словно с ребенком.

– Как это? – удивилась она.

– Просто выйди из игры. С тебя хватит.

– Не могу, – покачала головой Дебби.

– Почему? – удивился Дэнни.

Картер знал, что девушка сообразительна, но любит опасных парней. Неужели она неравнодушна к Макганну даже после случившегося? Есть же какой-то предел!

– Тебе пора выйти из игры.

– Полжизни бы сейчас за сигарету отдала! – опустив глаза, пробормотала Дебби.

Картер схватил ее за плечи. Дебби попыталась вырваться.

– Я не могу, – прошептала она.

В глазах Дэнни застыл немой вопрос.

– Сам подумай. Как поступит Эван, если я сделаю хотя бы шаг в сторону? Я – свидетель, видела, как он человека убил!

В покрасневших глазах затаилась вселенская скорбь. Панк-дива бесследно исчезла, осталась перепуганная девчонка. Тем не менее она права: Эван уберет и ее. Он может сорваться и убить Томми.

Коротко кивнув, Дэнни достал из кармана ключи.

– Езжай домой!

– А ты куда?

Дэнни распахнул дверцу внедорожника и обернулся:

– Закончить дело.

Он сел за руль и завел мотор. Заскрипели шины, «эксплорер» рванул с места. Скорость дала выход кипевшему в душе гневу. Дебби застыла у мусорного контейнера, глядя ему вслед. На расстоянии не разобрать – с надеждой или в отчаянии. Дэнни свернул за угол, и девушка исчезла из виду.

Эван убил человека.

Что произошло с Макганном? В кого он превратился? Эван всегда отличался резкостью нрава и безрассудством, но убийство – совсем другое. Может, его изменила тюрьма, может – отчаяние. Эван стал чудовищем.

Господи!

А звонок? Зачем он звонил из кафе? Зачем он вообще звонил? Произвести впечатление на Дебби, доказать свою независимость? Но зачем для этого звонить О’Доннеллу?

Сейчас куда важнее не зачем, а как. Для звонка нужно знать номер телефона. Вспомнился несвязный монолог Дебби: «Номер на спичечном коробке».

Два дня назад, после первого звонка, Макганн не только запомнил, но и записал номер. Эвану это несвойственно. Неужели он с самого начала хотел действовать в одиночку?… Дэнни бросало то в жар, то в холод.

Пробка. Движение встало. Трасса превратилась в море огней. Все спешили домой. На десять кварталов потребуется минут двадцать.

Он свернул на обочину, нажал на газ и, не обращая внимания на гневные гудки, погнал по самому краю дороги. Обочина перешла в стоянку «Макдоналдса». Дэнни свернул к ней, чуть сбавив скорость, перевалил через засаженную травой насыпь, отделяющую дорогу от уходящей к югу улицы. Через шесть кварталов улочка уперлась в зеленый скверик. Даже не притормозив, Дэнни въехал на бордюр; «эксплорер» подскочил, швырнув его к рулю; ремень безопасности врезался в грудь. Два темнокожих подростка, курившие на детской площадке, раскрыли рты от удивления, но Картер не обратил на них внимания. За сквером – Пайк-стрит, а оттуда рукой подать до строительной площадки и трейлера.

Хладнокровия и осторожности как не бывало, в душе бурлил гнев. Страшные мысли и подозрения, мучившие его накануне вечером, вырвались на свободу.

Через два квартала «эксплорер» притормозил у забора стройки. Поддев бампером створки притворенных ворот, Картер въехал во двор и выскочил из машины.

Эван сидел на ступеньках у трейлера и курил. Увидев Дэнни, он поднялся, расправил плечи, отшвырнул недокуренную сигарету.

– Привет, партнер!

Дэнни не ответил, в четыре прыжка подлетел к трейлеру, занеся руку в ударе и не сводя глаз с Макганна. Сильный удар в челюсть застал Эвана врасплох, и он не успел перехватить руку Дэнни. Потеряв равновесие, Эван отлетел к двери трейлера, но, мгновенно сгруппировавшись, бросился на бывшего приятеля с кулаками. Один удар Дэнни заблокировал, от второго увернулся, однако третий угодил прямо в висок. Из глаз посыпались искры. Драка походила на бессмысленную детскую возню: Дэнни двинул коленом в живот Эвана, получил два тычка в бок. Тяжело дыша, оба скрежетали зубами и буравили друг друга взглядами, полными ненависти. В крови бушевал пожар, выжигая страх и напряжение последнего месяца, ошибки и неудачи, ложь и расчеты – все то, чего Дэнни поклялся никогда больше не делать. Картер двинул Макганна в лицо, в кровь разбив ему нос, но сам раскрылся. Эван воспользовался ошибкой и нанес молниеносный апперкот. Из глаз Дэнни посыпались звезды, земля ушла из-под ног, и он упал на колючий гравий. Ботинок со стальной набойкой саданул по почкам, дыхание сбилось, и Картер скорчился от боли, глотая воздух.

Тяжело дыша, Макганн отступил. Из носа струилась кровь.

– Она тебя все-таки разыскала, курица безмозглая! – Он рассмеялся и по-мальчишески утер кровь тыльной стороной ладони. – Вот какой душ ей понадобился!

Дэнни жадно глотал воздух, мечтая, чтобы боль хоть немного утихла. С трудом приподнявшись на локте и не сводя глаз с тяжелых ботинок Эвана, он пытался приготовиться к нападению.

– Ты ее напугал.

– Не хочется возвращаться в Стейтвилль из-за одного жирного идиота.

В глубинах сознания Дэнни возникла картинка: темное спокойное подземное озеро, прохлада, никакой боли. Он поднялся на корточки, затем выпрямился в полный рост. Эван предусмотрительно отступил.

– Глупо с твоей стороны.

– Да? – насмешливо спросил Макганн. – Потому что не входит в твои планы? Дэнни-бой, мне в твоих планах тесно.

Картер кивнул: перед глазами плыло, голова раскалывалась.

– Уже понял.

Эван обрадовался ответу, воспринял его как комплимент, не слыша подтекста.

– Давно пора. – Опустив кулаки, Макганн нащупал в кармане куртки сигареты.

– Эван, ситуация изменилась. – Дэнни расправил плечи. Спина раскалывалась, и каждый позвонок острой болью напоминал о недавнем падении. – Нужно заново все обдумать.

– Ничего не изменилось. – Затянувшись, Макганн выпустил тонкую струйку сизого дыма.

– Речь идет об убийстве! Тебя объявят в розыск!

– Ну и что? – пожал плечами Эван. – Завтра у нас будет миллион!

Отчего он так невозмутимо спокоен?

«Ответ тебе известен и достался дорогой ценой. Не забывай об этом».

Тем не менее надо попробовать.

– Я знаю, тебе надоели мои вечные опасения, но лучше всего немедленно исчезнуть. Ты на парковке его убил? Представляешь, сколько улик осталось? Следы шин, отпечатки пальцев, его кровь, твоя кровь. Это тебе не ломбард выставить! Останешься – копы тебя найдут. А если еще мальчишку будем сторожить, то сядем оба, возможно, пожизненный срок схлопочем.

Эван с презрительной улыбкой смотрел на него:

– Эх, Дэнни!.. Пойдем.

Картер и с места не сдвинулся.

– Зачем?

Макганн нажал на дверь, обернулся с преувеличенным спокойствием.

– Увидишь.

Каждая клеточка тела зазвенела от напряжения. Безмятежность Эвана пугала до полусмерти. В трейлере ждет ловушка? Макганн в его услугах больше не нуждается, может и пристрелить. Кто знает, никакие варианты исключать не стоит!

Карен… Если что-то случится, правды она никогда не узнает.

– Только после вас, – с улыбкой придержал дверь Макганн.

Выхода нет: придется подчиниться, чтобы выбраться из этого ада, снова увидеть Карен, вернуться к прошлым отношениям. Биение сердца отдавалось в избитом лице. Опасливо прислушиваясь, Дэнни вошел в трейлер.

Включенный телевизор заливал комнатку бледным светом, вокруг разбросаны пустые коробки из-под полуфабрикатов, воздух спертый. Томми лежал на кушетке и, услышав шум, безуспешно попытался привстать: руки и ноги прикручены изолентой к поручням кушетки; рот и глаза залеплены такой же изолентой; между ее полосками виднеется бледная веснушчатая кожа.

– Зачем ты его залепил? – с отвращением спросил Дэнни.

Молча улыбнувшись, Макганн подошел к кушетке.

Выхватив из-за пояса пистолет, он прижал дуло ко лбу Томми.

Все произошло так быстро, что Картер глазам не верил. Нет пистолета – есть пистолет. Мальчик застыл, тихо, по-щенячьи всхлипывая.

Ужас накрыл Дэнни с головой. Сердце бешено заколотилось. Сжав кулаки, он шагнул к кушетке и замер, потому что Эван взвел курок.

– Дошло? Понял наконец? Советчик нашелся. Хотя ты прав, – ехидно ухмыльнулся Макганн. В холодных отблесках телевизора его лицо казалось высеченным из гранита. – Это не ломбард!

– Подожди!

– Хватит болтать. – Макганн ткнул мальчика пистолетом, и тот застонал. – Пора тебе кое-что усвоить. Однажды ты меня кинул, но больше такого не случится. Просто так не отвертишься. – Эван еще сильнее прижал пистолет ко лбу ребенка, и перепуганный Томми зарылся в подушки. На ткани проступили темные пятна пота.

Не отнимая взведенного пистолета от виска мальчугана, Эван подмигнул Дэнни. Все пропало. Дэнни абсолютно ничего не мог изменить.

Глава 33. Монстры

Каждая клеточка тела взывала о помощи.

Дэнни не дрался уже много лет и забыл, что за любой серьезной дракой следует целая симфония страданий: тупая боль во всем теле, пульсирующий стук в висках и затылке, горячо заплывающий глаз, ободранные пальцы. Терпеть, конечно, можно, но возраст дает себя знать. В восемнадцать казалось, что даже с поездом не страшно столкнуться, а в тридцать тело уже не годится для уличных драк.

Перед глазами неотрывно стояла картина хуже любой физической боли: вот в руке Эвана ниоткуда появляется пистолет, вот он неспешно, словно в замедленном кино, прижимает его ко лбу Томми. Мальчик испуганно всхлипывает. Ощущение полной беспомощности будет преследовать Картера как кошмар. Он хотел сделать как лучше, а вышло совсем наоборот.

Эван поставил Дэнни на место, припугнул его, заставил сдаться, опустил пистолет только тогда, когда понял, что сопротивления больше не будет. На софе Томми трясся от страха, короткими глотками хватая воздух. Дэнни хотел кинуться на сообщника, но Макганн поигрывал пистолетом – не угрожая, просто держа оружие на виду.

– Не грузись! – посоветовал Эван, выпроваживая Дэнни из трейлера. – Все под контролем. Дебби никуда не денется, вернется сторожить пацана. Завтра позвоним Дику и назначим встречу. Детишки будут по домам конфеты собирать, а мы получим лимон наличными, и операция закончится.

Дэнни кивнул, хотя не верил ни одному слову. Он вдруг понял, что это не закончится никогда. Ночной кошмар превратился в реальность! Дэнни безуспешно пытался удержать ситуацию под контролем, не причинить вреда окружающим. Пилот «Гинденбурга»[26] выискался!

– Место встречи я уже выбрал.

– Где?

– Юнион-стейшн. – Он объяснил Эвану ход своих рассуждений, скрыв основную причину.

Макганн пожал плечами, рассеянно почесал шею дулом пистолета.

– Нормально, – кивнул он и отпустил Картера.

Дэнни доехал до дома, вышел из машины, аккуратно захлопнул дверцу. Похолодало, ветер пробирался под одежду, жалил кожу. Улица излучала спокойствие и умиротворение, каждым метром показывая: монстры появляются здесь только в Хэллоуин. Перекинув сумку через плечо, Картер зашагал по тротуару, стараясь не видеть в каждой тени лицо Томми.

Из соседнего дома раздался истошный визг, крики, сатанинский хохот. Пульсирующий свет в окне озарил скелет, увешанный клочьями паутины. Звуковое сопровождение смолкло, но в темном окне по-прежнему вспыхивал яркий луч. Дэнни следил за вспышками как завороженный. В оконном стекле, как в зеркале, то появлялось, то исчезало его отражение: обычный парень, только на лице пара царапин, да под глазом наливается синяк. В общем, ничего особенного. Не страшно.

Месяц назад Дэнни сказал бы, что скелет страшнее; похоже, появился новый монстр.

Что произошло? Как он до такого докатился? Старался, продумывал каждый шаг, а что вышло? Не помогли ни логика, ни хладнокровие.

В их окне горел свет. Карен дома. Дэнни поморщился, вспомнив свои путаные объяснения. Любимой сейчас больнее…

Нет, еще не все потеряно. Дэнни развернулся и ушел от игрушечных страшилок.

На его подъезде украшений почти не было, лишь сухие кукурузные стебли, которые каждый год развешивал сосед с первого этажа. Зерен в початках не осталось: белки постарались на славу. Дэнни вытащил кипу писем и газет из почтового ящика, но передумал и затолкал все назад. Нечего притворяться, что жизнь идет своим чередом! Медленно поднимаясь по лестнице, он лихорадочно приводил мысли в порядок. Как ей все рассказать?

Интуиция у Карен потрясающая, но до такого она, пожалуй, не додумается. Главное – не торопиться. Начать с того, что им нужно поговорить. Усадить ее за кухонный стол. Показать, как постепенно, шаг за шагом, развивались события, как его затянуло в сети. Похищение упомянуть в самый последний момент, когда она разберется со всем остальным. Карен сообразительная, мыслит здраво; если обосновать свои решения, то она все поймет.

Застыв у двери в квартиру, Дэнни вздохнул и решительно вставил ключ в замочную скважину. Хорошо, что он решил признаться. Кто знает, а вдруг получится? Ну, вперед!

Открыв дверь, он подумал, что поднялся не на тот этаж и попал не в ту квартиру. Прихожая изменилась. Усталый мозг отказывался понимать, в чем дело.

У двери стояли два чемодана и штук пять коробок.

– Привет, Дэнни! – Карен выглянула из-за раскрытой дверцы шкафа. – Ты очень вовремя, как раз успеем попрощаться.

Глава 34. В нашем доме

Карен тщательно продумала фразу, несколько раз проговорила ее про себя, ничуть не сомневаясь, что Дэнни появится до ее ухода. Хотелось ли ей этого? Трудно сказать, но, когда открылась дверь, Карен произнесла заранее заготовленные слова с абсолютным спокойствием. Без истерики, без подавленных рыданий она опустошила ящики в шкафу, сложила подаренное Дэнни пальто, подумала, взять книги сейчас или вернуться за ними позже. Только после этого она посмотрела на Картера. Под глазом синяк, на скуле ссадина… Подрался?

Дэнни взглянул на нее, перевел взгляд на коробки с чемоданами, тяжело вздохнул и ссутулился, будто внутри у него что-то надломилось.

Карен с трудом подавила желание броситься к нему, обнять, вдохнуть его запах, пообещать, что все образуется, все уладится… Нет, не уладится.

Дэнни заговорил – хрипло, с надрывом:

– Не думал, что все зашло так далеко.

Карен отвела глаза, сняла с растрепавшихся волос заколку, убрала их в аккуратный хвост. Она собиралась устроить ему сцену, понимая, что имеет на это полное право, но гнев улетучился. Весь вечер настроение менялось, как осенняя погода, а сейчас наступило какое-то опустошение.

– Ты мне врал.

– Да. – Дэнни потупился, затем все-таки переступил через порог и закрыл за собой дверь. Осторожно обойдя коробки, устало сел на диван. – Я собирался рассказать тебе правду…

– Поздно! – Она опустилась на корточки перед шкафом, укладывая в коробку фотоальбомы. – Я уже все знаю.

– Неужели? – К радости Карен, в голосе Дэнни послышалось неподдельное изумление.

– Ты за старое взялся, да? – Она запнулась, подыскивая слова. – Ты стал преступником!

Картер отвел взгляд.

– Что тебе сказать…

Уклончивый ответ вывел Карен из себя, и она отвесила Дэнни пощечину: ладонь метнулась к его щеке, прежде чем до них дошел смысл происходящего.

– Не лги! – Девушке хотелось ударить еще раз, причинить боль, метнуть в него все свои сомнения и неуверенность. – Вопрос элементарно простой.

– Нет, не простой! – Дэнни сверкнул глазами.

– Я знаю правду! – Несмотря на все усилия, голос Карен сорвался, совсем как у беспомощных девиц в мелодрамах. – Я встретилась с Ноланом.

– Что?

– С детективом Ноланом, твоим старым знакомым. Хотелось понять, что происходит. Ты объясниться не пожелал, вот я ему и позвонила.

– И что сообщил мой старый знакомый?

– Что Эван Макганн вышел из тюрьмы, что вы… – девушка запнулась, но через силу продолжила: – что вы опять сообщники.

– Он так сказал? – подавшись вперед, удивленно переспросил Картер.

– Ты приходил к нему поговорить об Эване?

– Было дело. А он объяснил почему?

Карен задумалась. Нет, полицейский ничего не объяснил. И неудивительно: она ведь вылетела из кафе, не дав ему и рта раскрыть.

В смехе Дэнни сквозили горечь и презрение.

– Конечно, не объяснил! Зачем? Лучше выбить тебя из колеи: вдруг что-нибудь ценное обронишь, поможешь следствию…

Карен вспомнила, что в поведении Нолана сквозила фальшь, чувствовалось какое-то несоответствие. Зачем Дэнни беседовать с полицейским инспектором об Эване? Днем никаких сомнений не возникло: она испугалась, хотела уйти побыстрее и слепо приняла все на веру.

Подавшись вперед, Картер сжал ее руку. Прикосновение успокаивало, и девушке захотелось ответить на пожатие.

– Я должен во многом тебе признаться. Предупреждаю: ничего хорошего ты не услышишь.

На лице Дэнни читалась честная решимость. Гнев Карен постепенно стихал.

– Только правду?

– Да.

Она глубоко вздохнула:

– Выкладывай!

Слабая улыбка Дэнни теперь напоминала цветок, побитый градом.

– Недели три назад ко мне явился Эван. Его освободили досрочно, и он хотел вернуться к делам.

Ничего нового Карен пока не услышала, но все равно расстроилась.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Не знаю. Надо было, но мне казалось, что одно упоминание об Эване отравит нашу жизнь. – Он осекся, рассеянно потер опухший глаз, передернулся от боли. – Я думал от него отделаться…

– Но не вышло, – закончила за него Карен.

Дэнни покачал головой.

– Я отверг его предложение, и он начал появляться в самых неподходящих местах, угрожать, выследил меня. Как-то раз, вернувшись домой, я обнаружил его на нашей кухне.

Сраженная ужасной новостью, Карен вырвала руку.

– Он был здесь? В нашем доме?

– Да, – мрачно отозвался Дэнни.

В памяти мелькнул образ Эвана на скамье подсудимых, невозмутимо внимающего рассказу прокурора о совершенных зверствах. Макганн приходил к ним в дом, прикасался к вещам, сидел на диване. Может быть, даже лежал в их кровати. По коже поползли мурашки.

– И ты не вызвал полицию?

– Я пошел к Нолану.

– А почему не в полицейский участок?

– Потому что… – Дэнни вздохнул. – Сама знаешь почему. Я – бывший уголовник. Я был в ломбарде с Эваном. Копы обязательно начали бы копаться в прошлом. Я думал, что Нолан меня поймет и поможет, но всего рассказать не удалось.

– Ты не сказал ему, что Эван вломился в наш дом? – спросила девушка, испытующе глядя на Дэнни.

Картер молча покачал головой.

– Почему? – Карен осеклась, помедлила. – Потому что Эван предлагал что-то незаконное, а ты не знал, согласиться или нет?

Дэнни кивнул.

– Что он хотел?

Картер взглянул на нее:

– Хотел, чтобы я помог ему украсть сына Ричарда.

Карен расхохоталась. Какой вздор! Дэнни занят строительным бизнесом. Они живут размеренной жизнью, мечтают о детях! Невероятное, нелепое заявление…

Дэнни смотрел на нее, не говоря ни слова.

Карен надеялась, что он что-то скажет, подтолкнет локтем и объявит все это шуткой, однако Дэнни молча сидел напротив. Синяк под глазом темнел с каждой секундой.

– Значит… – Девушка испуганно зажмурилась. – Не может быть!

Дэнни не проронил ни звука.

– Боже мой! – прошептала Карен. Комната закружилась, к горлу подступила тошнота. – Ты согласился… Ты ему помог!

– Карен! Все было не так…

– Ты на это пошел? – Она закрыла лицо руками. – Скажи, что нет! Пожалуйста…

– Не могу, – вздохнул Картер.

– Но почему? Как ты мог согласиться? – Она чувствовала: еще миг и она сорвется. Голос сорвался на пронзительный, режущий горло крик.

– У меня не было выбора! – Дэнни развел руками. – Пойми…

– Понять что? – перебила его Карен, не в силах выслушивать ужасные подробности. – Тебя поймают!

– Слушай…

– Не хочу и не буду! Бедный мальчик! Что вы с ним сделали? – Карен понимала, что разумного объяснения она не получит.

– Черт возьми…

– Ты чудовище!

– Да послушай же! – Дэнни стукнул кулаком по зеркалу, висящему рядом с диваном. Отраженная в зеркале жизнь осыпалась мелкими осколками.

Карен изумленно смолкла – за восемь лет совместной жизни Дэнни никогда не позволял себе безрассудных вспышек ярости.

Бешено раздувая ноздри, Картер продолжал:

– Я не видел другого выхода, надеялся провернуть операцию, не причинив никому вреда. Мне казалось, что потом Эван оставит нас в покое. Нет, неправда! – Дэнни тяжело вздохнул. – Это убедительные, но не самые главные причины.

На костяшках пальцев – багровая ссадина, рука кровоточит, на доски пола падают аккуратные капли. Жуткое, притягательное зрелище.

– Я согласился потому, что Эван угрожал тебе.

Карен оторвала взгляд от алой лужицы.

– Что?

– На прошлой неделе.

Вот все и выяснилось. Весь ужас последних недель – паутина, сплетенная хитрым пауком.

– Тот тип в переулке… – Карен уже не сомневалась. Эван дал понять бывшему приятелю, что знает его уязвимые места. Вспомнилось, как нервничал Дэнни в тот проклятый вечер; как успокоился, словно приняв важное решение; как пообещал, что не даст ее в обиду…

Карен взглянула на него новыми глазами. Исчез злодей, разбивший зеркало; появился солдат, измученный долгой войной.

– У тебя кровь течет, – сказала она, взяв Дэнни за руку.

– Порезался, – равнодушно согласился он.

Карен осторожно рассматривала ладонь – порез на тыльной стороне, под мизинцем.

Из ранки торчал осколок зеркала. Крохотное отражение качнулось, когда Карен подцепила кусочек стекла ногтями и решительно вытащила его. Потекла кровь. Карен обвела комнату взглядом – перевязать нечем. Сняв блузку, она обмотала ею руку Дэнни. Ткань задела рану, и Картер шумно втянул в себя воздух.

– Пошли!

Словно ребенка, она привела Дэнни в ванную, открыла холодную воду и подставила его руку под струю. На белой поверхности раковины появились розовые капли.

– Не выключай воду! – Карен принесла с кухни бинты и тюбик «Неоспорина», промокнула рану бумажным полотенцем. Промытый порез выглядел не так страшно, хотя по краям вновь скопились капли крови. Девушка быстро обработала рану мазью, ловко наложила повязку, стараясь не смотреть на Дэнни.

Он молчал. Карен успокаивала себя – порез, обычный порез. Длиною в жизнь.

Рука перевязана. Пора разобраться в главном.

– Дэнни, – не выпуская его руки, Карен нервно осмотрелась, – что делать?

Здоровой рукой он осторожно коснулся ее щеки. Движение простое, но такое привычное, родное, надежное… Карен хотелось ему поверить! Заглянув в глаза Дэнни, она увидела там свое отражение. Он тщательно подбирал слова. Девушка надеялась, что он найдет нужные, убедительные доводы.

– Не знаю, – наконец ответил Дэнни, гладя ее по щеке. – А если ты мне поможешь?

Карен внимательно смотрела на него, стараясь сохранять спокойствие. Ей хотелось обещаний, клятв, громких заявлений о том, что с ложью покончено. Пусть покажет, что осознал свою вину, пусть даст зарок, что никогда ничего от нее не скроет…

Слова застревали в горле. Может, не стоит ничего говорить?

Она обняла Дэнни за плечи, прижала голову к его груди. Они держались друг за друга, боясь оторваться.

Близость любимого успокоила Карен.

И тут она вспомнила еще об одном кошмаре.

Глава 35. Право на выбор

Карен склонила голову на грудь Дэнни, и он почувствовал себя в безопасности, несмотря на то что в их жизни воцарился хаос, несмотря на духовную и физическую усталость, тупую боль в теле и пульсирующий порез на ладони. Признание создавало укрытие вне времени и пространства, давало уйти от страшной действительности. Проблемы никуда не делись, но Дэнни был измучен, и ему хотелось отдохнуть и согреться в объятиях Карен.

Она неожиданно отстранилась.

– Милый!

– Да?

– Скажи, а Патрик… – Карен закусила губу. – Патрик знал об угрозах Эвана?

Патрику доверился, а ей нет. Карен обидится, но лгать Дэнни больше не мог.

– Да. – Здоровой рукой Дэнни оперся на край раковины. – Я рассказал ему, когда он пришел к нам на ужин. Прости, но мне так хотелось с кем-то поделиться. Лучше бы я с тобой поговорил.

Карен покачала головой. В ее глазах появилось пугающее выражение.

– Дело не в этом. Патрик… – Она не договорила.

К сердцу Дэнни поползли ледяные щупальца страха.

– Что?

– Патрик… – Карен вздохнула, пристально глядя на него, словно пытаясь беззвучно сообщить ему ужасную тайну. – Его убили.

– Как?!

Нет, не может быть, он ослышался!

– Нолан звонил потому, что Патрика застрелили.

Господи!

Комната словно закружилась, потолок давил. Гигантский кулак сжал сердце. Только не Патрик! Десятилетний мальчик, подменивший святую воду «Спрайтом». Шутник, всегда готовый рассказать смешную историю. Друг, принимавший активное участие во всех событиях его жизни.

Названый брат…

В глазах потемнело, и Дэнни, ухватившись за краешек стола, медленно присел. Воздух сгустился в сироп, но надо дышать, организму нужен кислород…

– Как это случилось?

– Нолан особо не распространялся. – Карен присела рядом с Дэнни, взяла его за руки.

– Что он тебе сказал?

– Патрика застрелили на прошлой неделе.

Желчь подкатила к горлу. На прошлой неделе… Вдруг его осенило ужасное подозрение.

– Когда именно?

– Думают, что в понедельник или во вторник, – неуверенно отозвалась Карен.

Сразу после того, как Дэнни рассказал ему об Эване… Патрик пообещал не вмешиваться, но Дэнни с горькой безысходностью чувствовал, что друг не сдержал обещания.

– Патрика застрелил Эван.

У Карен задрожали губы. Она посмотрела на Дэнни и кивнула.

Тьма застила его глаза, стальные обручи сжали грудь. С трудом встав на ноги, Дэнни бросился из ванной к входной двери, однако вовремя осознал, что идти некуда. Захотелось все разбить, изломать, уничтожить… Влетев в гостиную, он пнул одну из коробок Карен. Фотографии рассыпались цветным ковром воспоминаний.

Патрик погиб.

Из-за него…

– Ты ни в чем не виноват, – послышался голос Карен.

Неужели мысли читает, или он говорил вслух?

– Не казни себя. Если кто-то и виноват… – Девушка запнулась.

– Да, виноват! И не «кто-то», а Эван! – Взглянув на разлетевшиеся по полу фотографии, Дэнни тяжело вздохнул и без сил опустился на диван. – Но справиться с ним непросто.

– Почему?

– Ничего бы не случилось, если бы я…

«Если бы ты – что? Не доверился Патрику? Не сбежал из ломбарда семь лет назад? Не стащил „Плейбой“ из киоска в восемьдесят первом? До причины уже не докопаешься. Твоему списку ошибок не хватает одного – краткости!»

– Я все испортил, малыш. – В голосе Дэнни звучала вселенская усталость. Страшное известие подкосило его под корень. – Прости меня.

– Мужайся, мы обязательно найдем выход, – уверенно пообещала Карен и погладила его по голове.

Хотелось спрятаться от всех, помянуть брата.

Еще больше хотелось отыскать Эвана, избить его до смерти, запинать, с хрустом переломить руки и ноги, выкрутить суставы.

«Продолжай в том же духе. Злость необходима, как воздух».

Глубокий вдох, за ним второй. Патрика придется помянуть позже. Вопрос в том, какой еще груз к тому времени ляжет Дэнни на плечи. О Патрике сейчас думать нельзя.

Надо думать об убийце брата.

– Эван до сих пор на свободе. – Дэнни почувствовал, как напряглась Карен. – Я должен его остановить.

– Ты? – Девушка резко отстранилась. – Нет, мы позвоним в полицию.

– Копы нам не помогут.

– Если расскажем о Патрике…

– Исключено, – покачал головой Картер.

– Что за ложная гордость? – возмутилась Карен. – Я не хочу потерять тебя из-за каких-то глупых киношных стереотипов!

– Дело не в стереотипах, а в сыне Ричарда, Томми. Эван убьет его, как только заслышит сирены.

– А зачем тебе его останавливать? Давай просто уедем из города.

– Ты готова уехать?

Неуверенно оглядев гостиную, Карен кивнула.

Дэнни нежно поцеловал ее в губы и на секунду отдался манящей фантазии: взять деньги, сесть в машину и уехать куда глаза глядят – туда, где нет ни холодных ветров, ни мрачного прошлого; туда, где можно начать все сначала и жить по-другому.

Мечты гораздо прекраснее действительности.

– Чтобы отомстить мне, Эван убьет и мальчика, и Ричарда. А если я не прав… – Дэнни запнулся. – Хватит. Я набегался.

– Что же делать? – Во взгляде Карен читалось отчаяние. – Строить из себя Джона Уэйна?[27]

– Не знаю. – Устало вздохнув, Дэнни закрыл глаза.

В памяти возникла последняя встреча с Патриком в «Железной короне», меньше месяца назад. В зеркале над баром было видно, как Патрик вошел, огляделся, пофлиртовал с девушками в угловой кабинке. Вспомнилось, как он взвыл, запрокинув голову, когда Дэнни в шутку расстрелял его отражение в зеркале… Картер помотал головой, отгоняя навязчивый образ.

– Как ни беги, проблемы все равно догонят. – Дэнни открыл глаза. – Отец так говорил.

Карен молчала. Дэнни знал, что она пытается найти выход, оптимальное решение, ловкий ход.

– Я рассказывал, как погиб отец?

Напряженное лицо девушки смягчилось.

– Да, конечно. Авария.

Дэнни кивнул.

– Отказали тормоза старенького пикапа. В кузове всегда стоял огромный ящик с инструментами. – Он улыбнулся. – Мы с Шеймусом любили залезать в него, воображая, что попали на борт «Тысячелетнего сокола». До драк спорили, кто будет Хэном Соло, а кто – Люком Скайуокером. На новую машину денег не хватало, вот отец и заездил старый «форд» буквально до дыр: соль проела днище, дверцы заржавели… – Картер вздохнул. – Последний раз мы с отцом виделись, когда я сидел в тюрьме.

Карен нахмурилась.

– Он приехал в тюрьму на свидание. Если б ты знала, как ему было неловко! Отец всю жизнь трудился не покладая рук, считал, что только честный трудяга имеет право называться человеком, презирал преступников и всех тех, кто зарабатывает на жизнь нечестным путем, а его единственный сын попал в тюрьму!.. Но сыновей не выбирают, и он приехал ко мне. – Дэнни покачал головой. – Мы говорили о бейсболе.

– Он знал, что ты его любишь.

Шумно выдохнув, Дэнни уставился в потолок.

– Виделись мы в декабре, а еще через пару недель отец ехал на своей развалюхе по шоссе Эйзенхауэра. Шел сильный снег, дорога была скользкая, как зеркало. Воскресное утро, но отец выехал на работу. Тормоза отказали…

Обхватив Дэнни за плечи, Карен прижалась к нему.

– Милый, ты мне уже рассказывал. Незачем будоражить горькие воспоминания…

Дэнни все-таки продолжил:

– Я не говорил тебе, что коп, выехавший на место аварии, пришел на похороны. Меня это по-настоящему растрогало.

Он прекрасно помнил того полицейского: крепкое тело футболиста, типично коповские усики, железное рукопожатие и тихий, еле слышный голос.

– То, что он рассказал, поразило меня до глубины души.

Сраженный горем Дэнни не замечал крепких объятий Карен.

– Патрульный полицейский видел немало аварий, умел их «читать»: следы заноса, битое стекло, точки столкновения рассказывают обо всем. Обычные истории: люди засыпают за рулем, ведут машину в нетрезвом состоянии, не следят за дорогой. С отцом все произошло по-другому.

– В каком смысле? – прижавшись щекой к его щеке, спросила Карен.

– Коп восстановил события по следам шин.

На похоронах Картер понял, что отец не мог поступить иначе. Авария предстала перед ним в мельчайших подробностях: отец за рулем, в салоне негромко играет радио, пальцы сжимают сигарету, сквозь залатанные сиденья сочится холод. Внезапно он понимает: что-то не так. Отец лихорадочно жмет на тормоза, они не слушаются. За окнами валит снег, старенький «форд» окружен плотным потоком машин…

– Отец специально свернул к бетонным заграждениям, – выдохнул Дэнни.

– Самоубийство? – недоверчиво переспросила Карен.

Дэнни покачал головой:

– Нет. Просто тормоза отказали посреди шоссе, да еще в снегопад. Если бы он попробовал свернуть вправо, к обочине, его бы пропустили, но он боялся в кого-нибудь врезаться. В соседней машине могла быть целая семья. В общем, чтобы люди не пострадали… – Он взглянул на Карен. – Отец не стал рисковать чужими жизнями и свернул налево. Шоссе расширяли, вдоль трассы поставили бетонные заграждения. Папа ехал со скоростью около восьмидесяти километров в час и знал, что шансов нет.

Глаза Карен наполнились слезами.

– Я столько лет носил это в себе!.. На похороны меня привели под конвоем. Через три месяца я вышел из тюрьмы и тут же вернулся к старой жизни. Сделал вид, что исправился: устроился на работу в бар, снял новую квартиру, но в глубине души знал, что все это самообман. Вскоре мы с Эваном ограбили управляющего, когда тот шел сдавать вечернюю выручку. После нападения на ломбард я понял, что давно пора встать на верный путь, начать жить как полагается. По-отцовски.

Воспоминания терзали душу. Дэнни считал себя умным и рассудительным, но совершил слишком много ошибок. Эван вновь встал на его пути, и за хот-догами они обсуждали, что заставляет людей выбирать преступный путь. Макганн утверждал, что экономические причины и государство вынудили его взяться за пистолет; что надо бороться не на жизнь, а на смерть, когда обстоятельства складываются против тебя. Дэнни понимал, что это отчасти верно. Бедняки, как отец, вкалывают по семь дней в неделю, чтобы не умереть с голоду; богатеи, как Ричард, жируют на всем готовом. Эта примитивная точка зрения не отражает всю сложность и многообразие жизни. Право на выбор существует для всех, но Дэнни раз за разом предпочитал выбирать неверные решения, прекрасно сознавая свои ошибки и не желая их признавать.

– Этого больше не повторится, – сказал он, глядя на Карен.

Неожиданно он осознал, что на этот раз настроен серьезно. Не надо бояться последствий. Не надо совершать удобных ошибок и выискивать ловкие ходы.

Дэнни ясно понял, что нужно сделать.

Глава 36. На канате

В широких окнах виднелось холодное голубое небо, облепленное тяжелыми тучами. Солнечный свет казался нестерпимо ярким и начисто лишенным тепла. Дэнни всегда воспринимал Хэллоуин как первый день зимы, а в этом году – особенно.

– Я в кофейне. – После каждого слова в трубке раздавалось гулкое эхо. Сотовые телефоны становились все меньше, но качество звука никого не волновало. – Подожду еще пару минут, а потом уеду.

– Я приеду! Звонить можно откуда угодно! – предложила Карен.

– Нет.

– Дэнни!

– Мы уже сто раз все обсуждали, – мягко напомнил Картер.

– Я хочу помочь! Я на твоей стороне! – В голосе девушки звенело раздражение.

– Знаю. – Подавшись вперед, Картер выглянул в окно. Поток транспорта не интенсивнее обычного, усиленных отрядов полиции нет. Копов Дэнни не ждал, но они с Карен решили: рисковать больше нельзя.

– Карен, Дебби может испугаться, увидев тебя. Все должно пройти гладко!

– Ладно… – вздохнула девушка.

– Все получится, вот увидишь!

– Будь осторожен, хорошо?

– Обещаю. Номер у тебя под рукой?

Карен зачитала номер сотового Нолана.

– Отлично. Не отходи от телефона. Как закончу, сразу перезвоню. Милая… – Дэнни запнулся. – Прости, что втянул тебя в эту историю.

– Буду ждать. – Карен повесила трубку.

Глотнув кофе, Дэнни осмотрелся, чтобы развеять нервное напряжение. На кирпичных стенах – громадные картины-комиксы, за стойкой – бармен с проколотыми бровями и тяжелыми, оттягивающими мочку кольцами в ушах. Кофейня находилась в авангарде джентрификации,[28] присоединившись к небольшой группе заведений, которые воспользовались бумом на рынке недвижимости. Решение правильное, но слегка преждевременное. Украинских бабушек и мексиканских чернорабочих в районе по-прежнему намного больше, чем представителей золотой молодежи, готовых выложить пять долларов за чашку капуччино. Кофейня идеально подходила Дэнни: тихо, спокойно, в зале большие окна, выходящие на улицу. Чуть податься вперед – видны Пайк-стрит и строительная площадка, где Дебби сторожит мальчика.

Идея возникла вчера вечером. Дэнни решил сделать очень рискованный упреждающий ход, в отличие от предыдущих ответных действий.

Вчера он неожиданно отстранился от Карен и произнес:

– Томми!

– Похищенный мальчик? – удивленно переспросила девушка.

– Он – ключ ко всей операции! Если забрать Томми, у Эвана не останется козырей!

– А пистолет?

– Да, верно. – Дэнни спокойно встретил ее взгляд. – Но по крайней мере Эван не наведет его на безвинных людей.

Они составили план, продумали каждую мелочь, а потом, в спальне, впервые за несколько недель занялись любовью. Нежная прелюдия неожиданно переросла в необузданный секс, которого у них давно не было. Когда все закончилось, Карен уснула прямо на Дэнни, не выпуская его из себя. Картер лежал без сна, в очередной раз обдумывая план.

На первый взгляд – ничего сложного: дождаться, пока Эвана не будет поблизости; увезти Томми; уговорить Дебби, что ей лучше на время затаиться. Как только мальчик будет в безопасности, Карен позвонит Нолану из таксофона, расскажет об убийстве на парковке и сообщит, что убийца в ближайшие часы появится на Пайк-стрит. Если все пройдет удачно, Нолан устроит засаду и схватит Эвана. Макганн нарушил условия досрочного освобождения, на него повесят незаконное хранение оружия – достаточно оснований для содержания под стражей, пока соберут материалы для обвинения в убийстве.

Что случится дальше – трудно сказать, но Эван больше не причинит никому зла.

Дэнни встал, с хрустом потянулся и вышел из кофейни. Бармен даже не взглянул на него, с головой погрузившись в чтение. Утренний час пик уже прошел, и поток транспорта двигался быстро: потрепанные фургоны, дешевые автомобили, редкие такси. Открыв машину, Дэнни забрался в салон и поежился: сиденье остыло, в тонкой куртке было холодно.

Свернув на Пайк-стрит, он проехал мимо стройки, выискивая источники опасности. Объект плохо просматривался сквозь проемы ограды, но, похоже, все в порядке. Вдоль улицы стояло несколько пикапов, навороченный «шевроле-камаро» с тонированными стеклами. «Мустанга» не видно. Отлично! Самое трудное скоро останется позади.

Притормозив у ворот, Дэнни вышел из машины. Холодный ветер покусывал кожу, нес с собой запах зимы и шоколада с находящейся неподалеку кондитерской фабрики. Картер двигался спокойно, уверенно, не привлекая внимания. Никаких поводов для беспокойства: дверца трейлера закрыта, жалюзи опущены, за окнами темно. Неподалеку стоит «форд» Дебби. Хорошо, что Эван все-таки вызвал ее присматривать за мальчиком. Девушка наверняка согласится на его план – она до смерти напугана и с радостью ухватится за шанс выпутаться из грязной истории.

Дэнни отомкнул громыхнувшую цепь, распахнул ворота, сел в машину, въехал во двор и, ловко развернувшись, подогнал «эксплорер» к дверце трейлера.

Если повезет, после ареста Эван не станет болтать о похищении. Это уголовное преступление, за него прибавят срок. Впрочем, Макганну плевать. Он расскажет копам все, лишь бы побольнее задеть Дэнни. К тому времени Томми вернется к отцу, а Дэнни будет известно имя и адрес единственного свидетеля убийства на стоянке. Это дает определенные преимущества: прокурор штата примет во внимание помощь следствию в процессе над Эваном и снимет с Дэнни мелкие обвинения – разумеется, при условии, что с мальчиком все в порядке, а Дебби удастся уговорить.

А если нет?

Если нет – здравствуй, тюрьма!

Глубоко вздохнув, Картер открыл заднюю дверцу. Представление начинается! Не заглушая мотора, он выбрался из салона и направился к трейлеру: сейчас распахнется дверь. Дебби слышала, как он подъехал. Однако она не вышла, даже в окно не выглянула – неужели так напугана?

Взбежав по ступенькам, Картер открыл дверь и вошел. Свет не горит, жалюзи опущены. После яркого солнечного утра в трейлере было темно, как в пещере. Пахло подгоревшим кофе и мусорной гнилью. Почему Дебби сидит в темноте?

Дэнни хотел окликнуть ее, но передумал. Чем меньше услышит Томми, тем лучше. Где же Дебби? План составлен с расчетом на ее помощь! Есть ли смысл ждать? Вообще-то время терять не хотелось: Эван может вернуться в любую минуту.

Томми не произвел ни звука с того момента, как распахнулась дверь.

Вспомнился тихий всхлип мальчика и кривая ухмылка Эвана, приставившего пистолет ко лбу Томми. Воображение тут же нарисовало страшную картину: навсегда умолкнувший Томми неподвижно лежит на кушетке, руки и ноги обмотаны изолентой, во лбу – окровавленная дыра, как третий глаз. Дэнни бросился к кушетке, не разбирая дороги в темноте. Зацепил коленом тумбочку – в глазах замельтешило. Опустившись на корточки, он наклонился к кушетке.

Обивка, подушки… Дэнни лихорадочно ощупал кушетку: никого!

В панике Картер вскочил на ноги, щелкнул выключателем. В ярком свете лампочки – кушетка с грязной продавленной обивкой. На ножках и подлокотниках – неровно оторванные куски изоленты. В центре лежит крышка от упаковки гамбургера.

Дрожащими руками Дэнни перевернул картонку: записка. Черным маркером неровно выведено: «Планы изменились. Прости, партнер!»

Растерянно моргая, Картер переводил взгляд с кушетки на записку.

Томми исчез.

Дэнни попятился, наткнулся на шкаф и выронил картонку. Переворачиваясь на лету – яркую картинку на лицевой стороне упаковки сменял тусклый картон на обороте, – она медленно упала на пол.

Надо уходить. Надо перестроиться и составить новый план.

Как? Придумывать больше нечего.

Непостижимым образом Эван предугадал его действия. Как только Дэнни что-то удавалось, какая-то непреодолимая сила разрушала достигнутое, отбрасывала назад. Он снова оказался на канате, натянутом над бездонной пропастью: один неверный вздох – и сорвешься в бездну.

Время поджимало, ситуация превратилась в безвыходную. Надо хоть что-нибудь предпринять, прежде чем Эван свяжется с Ричардом. Каждая секунда – на вес золота. Дэнни подобрал записку, смял и швырнул в мусорное ведро, сорвал с кушетки изоленту. Не мешало бы уничтожить все следы, но с уборкой трейлера придется подождать. Выключив свет, Картер открыл дверь и вышел на залитую солнцем стройплощадку.

Внедорожник стоял на прежнем месте, однако на подъездной аллее появился голубой седан. У машины стоял незнакомый негр в мягкой фетровой шляпе, бдительно глядя на Дэнни.

– Нашелся наконец-то! – Из машины вышел Нолан, небрежно поглаживая кобуру. – Помнишь, я обещал с тебя глаз не спускать? Поворачивайся, руки за голову! Поедешь со мной.

Глава 37. Без опознавательных знаков

Салон «камаро» насквозь провонял какой-то дрянью. Почему мексиканцы так любят паршивые освежители воздуха?… Вид машины сразил Эвана наповал: соблазнительные изгибы, затемненные стекла. Он взломал дверь, снял замок зажигания, закоротил провода, и через минуту двигатель завелся. Макганн вышвырнул в окно ароматизированную елочку, но запах успел впитаться в чехлы и придавал неприятный вкус сигаретам. Дебби то молчала как рыба, то болтала без умолку.

– Я открою багажник, пусть хоть немного проветрится. – Она потянулась к кнопке.

– Руки убери!

Дебби, въедливая, как все бабы, никак не унималась:

– Он же задохнется.

– Ничего с ним не случится, – решительно отозвался Макганн. С Дебби нужно разговаривать, как с собакой, командами.

– Зачем мы из трейлера сорвались? Там ведь лучше.

Не ответив, Эван потушил сигарету. Он припарковался неподалеку от стройки, справа от домов-развалюх, в месте с хорошим круговым обзором. За час на улице появилась только толстая усталая негритянка. «Камаро» стоял задом к забору, стройплощадка просматривалась в зеркала обзора. Напряжение нарастало постепенно, как невидимый толстый кабель, виток за витком собирающийся в бухту. Тюрьма научила его использовать это напряжение. Время изматывает людей, лишает их физической энергии. Надо уметь накапливать напряжение и превращать его в силу: чем плотнее смотан кабель, тем с большим эффектом он разорвется. Сегодня Эван станет миллионером, а Дэнни придется разгребать дерьмо.

Стоило вспомнить бывшего приятеля, как в зеркале заднего обзора показался серебристый «эксплорер». На расстоянии выражения лица не разглядеть, но Макганн живо представил по-старушечьи наморщенный лоб и поджатые губы Картера.

– Он не в теме. – «Эксплорер» приближался на скорости километров на пять меньше минимальной. – Полтинник ставлю – мимо проедет.

Дебби с недоумением посмотрела в окно. Внедорожник медленно проехал мимо, в конец улицы.

– Это не Дэнни? Похоже на его тачку.

Мигнув левым поворотником, «эксплорер» свернул за угол.

Макганн усмехнулся, наслаждаясь замешательством девушки.

– С тебя полтинник!

Дебби растянула губы в улыбке, но в глазах промелькнул страх. Страх появился вчера днем, на стоянке. Утром Макганн заставил ее сделать ему минет и заметил, что она испугалась еще больше. Страх Дебби только возбуждал Эвана.

Самое забавное, что он бы отвалил ей деньжат, если бы дурища тайком не поехала к Дэнни плакаться. Вот пусть теперь у него и просит.

Эван смотрел в зеркало и ждал. Разумеется, «эксплорер» объехал квартал, приблизился к стройке и встал у забора. Дэнни вышел из салона, загнал внедорожник во двор и, выполнив мудреный поворот, развернул багажником к трейлеру. Как всегда, перестраховывается!

– Что это он делает? – Дебби удивленно смотрела, как Картер направился к трейлеру.

– С тыла заходит.

Она задумчиво оторвала взгляд от окна.

– Мы прячем Томми не от полиции, а от Дэнни!

Эван кивнул, пристально глядя на трейлер. Вот Дэнни входит в темную комнатушку, оглядывается по сторонам… По спине ползут мурашки – что-то не так.

«Что, партнер, чувствуешь вкус предательства?»

Эван испытывал странное, противоречивое чувство, похожее на угрызения совести. Человек в трейлере когда-то был ему почти братом.

Давно.

– А это кто?

Голос Дебби вернул его к действительности. В открытые ворота въезжал голубой «форд» без опознавательных знаков. В салоне двое в шляпах – копы в штатском.

Напряжение возросло. Дэнни, должно быть, связался с полицией. Принципиально это ничего не меняло, но кровь вскипела от злобы.

– Эван, что происходит? Копы?

В раскрытые настежь ворота Макганн видел почти все, что происходит во дворе. Голубой седан заблокировал выезд «эксплореру». Дверцы распахнулись, оба детектива вышли одновременно, опустив руки на кобуру. Они двигались с профессиональной легкостью и, безоговорочно полагаясь друг на друга, контролировали каждый свое направление. Негр в оранжевой рубашке и старомодной шляпе остановился у седана и посмотрел на «камаро».

– Боже, он нас увидит! Поехали! – пискнула Дебби, дергая Макганна за руку. – Скорее!

Кабель не лопнул, просто ослаб на пару витков. Получив затрещину, Дебби ударилась о приборную панель. Все произошло так быстро, что она даже охнуть не успела.

– Тихо! – сказал Макганн, заблокировал двери и взглянул на стройку. Дэнни стоял на ступеньках. Полицейские повернулись к нему, по-прежнему держа руки на кобуре, но доставать оружие не спешили. Эвану очень хотелось услышать, о чем они говорят.

Картер поднял руки за голову. Белый детектив снял с пояса наручники и надел на Дэнни.

Получается, Дэнни не обращался в полицию. Копы выследили его сами.

Дебби начала всхлипывать, но чуть слышно, чтобы не распалять гнев Эвана.

Белый коп усадил Картера на заднее сиденье, стал о чем-то спорить с напарником, указывая на трейлер. Негр покачал головой.

Эван задумчиво сощурился. Если копы заглянут в трейлер, то без труда догадаются, что там произошло. Сердце забилось быстрее: один из детективов поднялся по ступенькам к трейлеру, прикрыл входную дверь, спустился, сел в «эксплорер» Дэнни и поехал вслед за голубым седаном. Наверное, ордера на обыск не было. На выезде обе машины остановились. Белый коп вышел закрыть ворота.

Да это же Шон Нолан, из прихода! Мир тесен, мать его!

Нолан внимательно осмотрел улицу. Яркое солнце и тонированные стекла «камаро» надежно скрывали пассажиров от посторонних глаз, но Эвану показалось, что взгляд детектива задержался на красавице машине. Рука потянулась к зажиганию… Нолан сел в седан, автомобиль повернул налево, потом направо и скрылся из виду.

Что произошло?

Дебби, отодвинувшись к двери, смотрела на Эвана обвиняющим взглядом. Копы замели Дэнни. Это не случайность. Похоже, он как-то себя выдал.

Картер уже перечислил бы три причины как минимум, и даже в алфавитном порядке. Разницы никакой: Дэнни привезут в участок и прижмут. Крепко прижмут.

Вывод: пора сматывать удочки.

О похищении копы не знают. На разгон уличных драк в считанные минуты съезжалось по пятнадцать патрульных машин, так что на задержание двух детективов не пошлют. Все зависит от того, как поведет себя Дэнни, что расскажет.

Следующий шаг стал ясен. Макганн с улыбкой наклонил голову, разминая шею, и завел машину.

– Пристегнись, крошка!

– Куда ты меня везешь? – холодно и презрительно спросила Дебби. Эвана это позабавило.

На ее щеке алело крупное пятно.

– Страховку оформлять, – улыбнулся Макганн.

Глава 38. Кровавый шлейф

Квадратная предвариловка размером два на два метра больше всего напоминала чулан. От въевшегося в бетон запаха рвоты и поноса – многолетнего наследия наркоманов – не могли избавить никакие дезинфицирующие средства. Сквозь сколы в выщербленных стенах проглядывала арматура. Граффити покрывали каждый сантиметр камеры: стены, пол, тяжелую деревянную скамью, перекладину, к которой приковывали буйных. В кино всех задержанных сажают в одну общую камеру, но это не так. Дэнни пока не предъявили никаких обвинений: об этом Нолан заявил с предельной ясностью.

– В чем дело? – спросил Картер в машине, пытаясь понять, что известно полиции.

Нолан глянул в зеркало заднего обзора.

– Тебя найти нелегко.

– Я человек занятой.

– Карен так и сказала. Мы тебя на всех ваших объектах разыскивали. Удачно встретились! – Полицейский подмигнул. – На просьбы полиции надо реагировать. Знаешь, кто этого не делает?

Дэнни молчал, прекрасно понимая, куда клонит детектив.

– Те, кому есть что скрывать. А что тебе скрывать, Картер?

Дэнни покачал головой и отвернулся к окну. По дороге надо что-нибудь придумать. Он ведь не дурак.

Его привезли в первый участок на Пятьдесят первой улице, зарегистрировали, изъяли часы, бумажник и ключи, подняли на лифте на второй этаж и удивительно чистыми коридорами провели в предвариловку. Распахнув массивную деревянную дверь, надзиратель втолкнул его в камеру и посоветовал не нервничать. С тех пор прошло четыре или пять часов. Дэнни наматывал круги по крошечной каморке и лихорадочно соображал.

Разумного плана не появилось.

«Мыслим логически: что известно?»

Список получился коротким: обмен состоится сегодня. Полиция может задержать его без предъявления обвинений не дольше чем на двое суток. Время работает против него.

Неизвестного набралось гораздо больше. Где Эван прячет мальчика? Когда именно состоится обмен? Где он состоится? Юнион-стейшн отпадает. Дэнни не знал ни адреса Эвана, ни его телефона.

Все пошло наперекосяк. Макганн на свободе, с развязанными руками и козырным тузом за пазухой. Картер в тюрьме и абсолютно беспомощен.

Дэнни разочарованно упал на скамью и закрыл лицо руками. Почему так получилось?! Еще недавно он отдыхал на другой скамье, положив голову на колени Карен. Вечер в зоопарке, в теплых лучах солнца, казался волшебной сказкой. Они говорили о детях, Дэнни отважился представить себя отцом.

Как нелепо: за считанные дни жизнь изменилась до неузнаваемости.

Голая деревянная скамья оказалась на удивление удобной. Дэнни захотелось закрыть глаза, сдаться, прекратить бесполезное сопротивление. Больше никто не пострадает. Эван произведет обмен, исчезнет, и все закончится.

«Не надоело себя обманывать? Если Макганна не остановить, Томми с Ричардом погибнут».

Дэнни не мог поверить, что Эван на это пойдет.

Он вспомнил о Патрике, лежащем в холодной покойницкой, незнакомце со стоянки, убитом за то, что некстати захотел в туалет.

Эван вышел из тюрьмы месяц назад, и на нем уже два убийства. Он не остановится, зная, что ненужных свидетелей легко убрать парой выстрелов.

Во рту появился привкус желчи. Дэнни направился к двери, собираясь стучать и требовать немедленного освобождения, но в последний момент сдержался. Неправильное поведение обеспечит ему двое суток в камере, а тем временем Эван закончит операцию и избавится от свидетелей. Даже если копы не узнают о похищении, на совести Дэнни будет кровь еще двух невинных жертв.

Нужно вести себя осторожно. Если Нолан припас какие-то козыри, то скоро их выложит. Может быть, его задержали просто для выкачивания информации? В таком случае Дэнни еще успеет помешать Макганну.

Он снова принялся расхаживать по камере, стараясь сосредоточиться.

Через полчаса по спине побежали мурашки. Картер внимательно оглядел камеру: стены, дверь… Дверной глазок потемнел – кто-то за ним наблюдает. Дэнни шагнул к двери.

– Можно позвонить? – спросил он голосом добропорядочного обывателя.

Заскрипел тяжелый засов, и дверь распахнулась. На пороге невозмутимо стоял Нолан, рядом – второй детектив, успевший снять любимую шляпу.

– Адвокату?

– Любимой девушке! – улыбнулся Дэнни. – Карен дома ждет. Не хочу ее волновать.

– Да, конечно, – понимающе ответил Нолан. – Детектив Мэтьюз, пожалуйста, проводите мистера Картера к телефону.

Мэтьюз кивнул и вежливо, но решительно сжал плечо Дэнни.

– А затем отведите его в первую комнату для допросов. – Шон говорил так, будто приглашал Дэнни на кофе.

Детектив повел его по коридору мимо камер. Дэнни захотелось вырваться и сбежать, но он взял себя в руки: не время паниковать.

Мэтьюз усадил его за стол в обитой черным дерматином кабинке, пристегнул наручники к ручке кресла, подвинул телефон и отошел к соседней кабинке переброситься парой фраз с коллегой.

Дэнни методично нажимал на кнопки, приводя в порядок мысли. Сначала позвонить Карен. Длинный гудок. Потом как можно быстрее убедить Нолана, что ему ничего не известно. Длинный гудок. Если копам неизвестно о похищении, разговор пойдет только о Патрике. Длинный гудок…

Карен обещала ждать у телефона.

Сработал автоответчик, и Дэнни услышал собственный голос. Часто забилось сердце. Карен испугалась? Вряд ли. Он должен был перезвонить несколько часов назад. Карен могла отправиться на поиски, решить, что ему нужна помощь…

– Карен! Возьми трубку! – дождавшись сигнала автоответчика, позвал Дэнни. Раздался щелчок, и автоответчик отключился. – Наконец-то! Карен, слушай…

– Партнер!

Эван…

У Дэнни перехватило горло. Он сжал трубку так, что побелели пальцы.

– Извини, – продолжал Макганн, – Карен подойти не может… Сам понимаешь.

Сердце рвалось из груди, как дикий зверь из западни.

– Слушай…

– Заткнись, дебил! – Игривого панибратства в голосе Эвана как не бывало. – Карен в порядке. А ты подумай хорошенько, прежде чем откровенничать с приятелями!

Головоломка сложилась: Макганн узнал, что Дэнни замели, и решил подстраховаться.

Картер выдохнул:

– Понял.

– Молодец! До встречи!

В трубке послышались короткие гудки.

Немыслимая ситуация стала еще хуже. Дэнни не верил Макганну: он не отпустит Карен; он убьет Ричарда и Томми, хотя они для него не слишком опасны. Если не остановить Эвана, за ним потянется кровавый шлейф убийств.

Включая Карен.

Подошел Мэтьюз, испытующе глядя на Дэнни.

– Плохие новости?

Захотелось все рассказать и попросить о помощи. Картер неожиданно вспомнил, с какой молниеносной быстротой Эван прижал пистолет ко лбу Томми. Нет, риск слишком велик. От полиции толку не будет.

Дэнни – единственная надежда на спасение для Карен, Томми и Ричарда.

Он медленно выдохнул, поднял глаза и растянул губы в улыбке.

– Женские капризы! – Картер положил трубку, надеясь, что детектив не заметит, как сильно у него дрожат руки. – Вы меня ждете?

Глава 39. Демоны прошлого

Сквозь туман зеркального стекла Нолан не замечал признаков беспокойства на лице Дэнни. Наручники сняли, и Картер сидел за столом, оглядывая комнату с характерной для обывателя смесью любопытства и неловкости, убедительно изображая «порядочного».

– Как построим допрос? – поинтересовался Мэтьюз.

– Я начну один. – Нолан неловко поправил галстук. Каждое утро Мари-Луиз аккуратно завязывала полувиндзорский узел – это было частью ритуала, домашним колдовством, призванным хранить мужа весь день. К концу смены галстук превращался в бесформенную тряпку.

– Знаешь, парень держится на удивление хладнокровно. Думаешь, за ним что-то есть?

Нолан ухмыльнулся:

– Как обычно реагируют невиновные, когда на них надевают наручники?

– Пытаются доказать, что наручники не нужны.

– Вот именно! Наш Дэнни подставил руки без малейшего протеста. – Нолан в последний раз одернул галстук, поправил манжеты и вышел из смотровой в комнату для допросов.

Дэнни взглянул на него с кроткой улыбкой. Детектив с серьезным лицом неторопливо приблизился к столу, но садиться не спешил. Долгое молчание заставит Картера понервничать. Нолан выдвинул стул.

– Напоминаю, что ты имеешь право вызвать адвоката.

– А он мне нужен?

– Мы просто хотим тебя расспросить, – пожал плечами полицейский.

– Речь пойдет о Патрике? – Голос Дэнни дрогнул, искренняя грусть омрачила лицо.

– В основном.

– Поверить не могу, что его больше нет. Такое потрясение! Я готов помочь следствию.

Лицо Дэнни – непроницаемая маска.

– Где вы с ним познакомились?

– Мы вместе выросли. – Картер рассказал о Бриджпорте, о районе за скотобойнями, где прошло их детство. Они подружились в школе. Когда родители Патрика умерли, мальчик стал жить в семье Дэнни. Типичная ирландская история, хорошо известная Нолану в бесчисленных вариациях.

Шон не торопил Картера, задавал наводящие вопросы, не прерывая рассказа. При допросе главное – не спешить. Вот уже целый час детектив расспрашивал Дэнни о детстве, о дружбе с Патриком. Всякий раз, когда речь заходила о смерти Коннелли, Дэнни заметно грустнел. Раньше Нолану казалось, что Картеру придется долго искать старых приятелей, которых он мог бы привлечь к устранению Эвана. Похоже, полицейский ошибся.

– Вы дружили много лет. Ты знал, чем он занимается, – констатировал Нолан.

– Конечно, знал. В общих чертах. – Картер и не думал отпираться.

– Не противно водиться с преступником? – язвительно спросил Нолан. – С отребьем?

На виске у Дэнни запульсировала жилка, но голос даже не дрогнул.

– Шон, он был хорошим парнем.

– Да ну? – Нолан сменил тему, чтобы выбить Дэнни из колеи. – Где фингал заработал?

– Это? – Дэнни осторожно коснулся иссиня-багрового пятна на скуле. – По глупости. В подвале в запорный вентиль врезался.

– И руки тогда же исцарапал?

– Забыл, что строитель должен всегда работать в перчатках, – улыбнулся Дэнни.

Нолан не стал ему подыгрывать.

– Может, это из-за проблемы, которая тебя недавно беспокоила?

– Ты об Эване? – Картер покачал головой. – Нет, его уже пару недель не слышно.

Пятнадцать лет службы в полиции научили Нолана читать мимику. Дэнни – умелый лжец, но фальшь все равно чувствовалась.

– Взял и исчез?

– Понял, наверное, что с меня много не возьмешь. А может, погода ему надоела. – Дэнни пожал плечами. – В общем, не видел я его больше.

Детектив кивнул. Картер умеет держать оборону. Признавшись, что общался с Эваном, он дал бы полиции материал для дальнейшей работы. Картер лжет, они с Макганном что-то затеяли. Шон понял это и по лицу Карен, и по поведению Дэнни, однако к делу это не подошьешь.

Улик катастрофически не хватало. Раздобыть их полицейский мог только с помощью Дэнни. Надо давить на него, поймать врасплох. Шон с улыбкой перешел в наступление.

– Кто убил Патрика?

Неожиданная смена темы удивила Картера. Лежащие на столе руки дрогнули.

– Не знаю.

– А по-моему, знаешь. – Шон навис над столом, глядя на подозреваемого сверху вниз. – Ты его и убил.

– Что? – ошеломленно переспросил Дэнни.

– Ты нанял Патрика, чтобы убрать Эвана, но Макганн оказался проворнее. Так что фактически Коннелли убил ты.

Дэнни умолк, стараясь сохранить самообладание. Нолан понял, что удар попал в цель. Самое время пойти ва-банк.

– У нас есть запись разговора. Ты расстроенным голосом просишь Коннелли позвонить тебе по поводу какого-то дела – через пару дней после того, как Патрик должен был убрать Эвана. Похоже, ты волновался.

– Какая запись? – слегка пренебрежительно спросил Картер.

– Хватит отпираться! Ты испугался, предложил денег старому приятелю, чтобы тот помог тебе решить проблему, но Патрика убили, потому ты и скрывался от нас.

– Не понимаю…

Шон сменил тактику.

– Не забывай, Эван остался на свободе и знает, кто послал Патрика. Тебе нужна защита. – Нолан видел, как Картер что-то напряженно обдумывает. – Мы можем договориться. Перед судом придется ответить, но с твоей помощью Эван сядет за убийство. Ты вздохнешь свободно, перестанешь вздрагивать от каждого шороха.

Дэнни молча смотрел на полицейского.

– Помоги нам, и все станет на свои места.

Сейчас он не выдержит агрессивного напора, сломается. «Скажи хоть слово! Дай крошечную зацепку, и я тебя добью. Если нужно, до утра просижу!»

Картер улыбнулся.

– Инспектор, – спокойно сказал он, – не могу понять, о чем вы.

* * *

Нолан не мог успокоиться уже минут сорок. Перед глазами стояла уверенная улыбка Дэнни. По ту сторону зеркала инспектор Джексон получал от Картера все те же четкие, внятные ответы. Дэнни решил изображать «порядочного» до конца.

Однако Нолан был уверен: Картер в чем-то замешан. Как назло, единственным доказательством тому было сообщение на автоответчике. Строго говоря, уликой его не назовешь – ничего криминального в нем нет.

Мэтьюз вошел в комнату за зеркальной стеной.

– Теперь Вилли?

– Задает все те же вопросы. Посмотрим, что получится. Пока Картер гнет свою линию, – покачал головой Нолан и взглянул на Мэтьюза. – Знакомые в реабилитационной программе есть? – тихо спросил он напарника.

– Отец в «Анонимных алкоголиках» участвовал.

– Вот и мой тоже. Твой долго продержался?

– Прилично. Когда «Зенит электроникс» перевели производство в Мексику – ушел в трехдневный запой, в пьяной драке порезал какого-то парня, пустился в бега… – Мэтьюз тряхнул головой, отгоняя демонов прошлого, и взглянул на коллегу: – А твой?

– Мой выдержал. Прошел «Двенадцать шагов», дважды в неделю посещал собрания… – Нолан запнулся. – У отца получилось. В чем суть программы, знаешь? Ты даешь зарок сегодня не пить. Утром следующего дня делаешь то же самое, и так – всю жизнь. Недуг неизлечим.

– И что?

– Все дело в борьбе с соблазном. Горькая правда алкоголиков заключается в том, что предложи любому из них стакан – он рано или поздно дрогнет. – Нолан снова взглянул на Дэнни. – С Картером то же самое.

– Предложили выгодное дело?

– Да, и Картер дрогнул.

– Понятно, – кивнул Мэтьюз. – Что будешь делать?

– Отпущу, – пожал плечами Шон.

– Может, подержать его, допросить с пристрастием, поднять среди ночи и снова допросить – вдруг расколется?

– А не расколется – прокурор штата нас к нему больше не подпустит. – Шон посмотрел на часы. Почти пять. – Вилли закончит, и оформляйте освобождение. Ослаблю поводок и посмотрю, куда приведет меня Картер.

Глава 40. Все беды

Крик, который удавалось сдерживать несколько часов, раздирая горло, рвался на свободу. Дэнни, нацепив устало-вежливую маску, старательно изображал «порядочного», а седой коп медленно демонстрировал содержимое толстого конверта.

– Кожаный бумажник – один. Шнурки – одна пара. Ключи – одна связка.

Дэнни нервно постукивал носком ботинка. Взять себя в руки, немедленно! Свобода уже близко. Дальше – огонь, вода и медные трубы. Где-то там, за стенами участка, Эван сжимает в своих загрубевших руках самое дорогое в его жизни.

– И сотовый телефон – один. Пожалуйста, распишитесь.

Схватив ручку, Дэнни подписал формуляр.

– Где моя машина?

– Сэр?

– Где моя машина? Кто-то из детективов пригнал ее в участок.

– Сейчас выясню. – С черепашьей скоростью коп потянулся к телефону.

Сдерживая раздражение, Дэнни нагнулся, зашнуровал ботинки, застегнул ремешок часов, стараясь не смотреть на циферблат, но все-таки не удержался: половина шестого! В день, когда каждая секунда на вес золота, бездарно потрачены целых семь часов.

Все это время Карен провела с Эваном!

Задрожали руки, душу захлестнул кипящий гнев, крик едва не вырвался на свободу. Захотелось встряхнуть нерасторопного копа так, чтобы глаза из орбит вылетели.

Но Дэнни лишь глубоко вздохнул и растянул губы в улыбке.

Коп наконец-то повесил трубку.

– Сэр, ваша машина на стоянке перед зданием участка…

Не дослушав, Дэнни направился к выходу, запретив себе торопиться. Двигаться нужно быстро, но без лишней суеты. В фойе негр-патрульный за конторкой что-то объяснял бурно жестикулирующей мексиканке. На длинных скамьях перед выходом разместилась вечерняя партия бомжей и потерявшихся с тусклыми апатичными глазами.

С шоссе Дэна Райана доносился мерный гул машин. Свернув за угол, Дэнни помчался мимо разбитых пикапов и древних «кадиллаков», попадая в такт невидимому маятнику: тик-так, тик-так. Отыскав внедорожник, завел двигатель, с ревом рванул со стоянки, пересек две полосы и выехал на шоссе.

В участке Дэнни пытался сообразить, где искать Эвана: сотового у Макганна не было, свой адрес он тщательно скрывал. В первый раз, когда Дэнни решил с ним связаться, то позвонил в бар «У Мерфи» и оставил сообщение. Сейчас это вряд ли сработает.

Оставался единственный выход. Дэнни раскрыл сотовый, выбрал «Исходящие звонки».

Номер был набран всего три дня назад. Кажется, с тех пор прошла вечность. Нажав кнопку набора, Картер беззвучно прочел молитву и стал считать гудки. В трубке послышался треск – Дэнни въехал под мост и резко свернул к обочине, чтобы не терять времени в плотном потоке транспорта. Третий гудок прозвучал под аккомпанемент возмущенных сигналов.

– Дебби, возьми трубку!

Девушка ответила лишь на пятом гудке.

– Алло! – В напряженном голосе звенела паника.

– Слушай внимательно, времени нет. Эвану башню снесло. Он похитил мою девушку.

– Знаю… – отозвалась Дебби.

– Что? – В ушах зазвенело, и Дэнни перестал понимать смысл слов.

– Он заставил меня помогать. Ударил, пригрозил, что убьет, а еще… – Дебби сдавленно всхлипнула.

Перед глазами стояла картина: Эван нежно поглаживает пистолет, Дебби хочет сделать как лучше, но не решается бросить вызов.

– Все в порядке, – успокоил ее Картер. – Я скоро приеду. Ты где?

– В туалете, пописать пошла. Он ее просто связал, ничего плохого не сделал.

– В каком туалете? Вы где? – Выбираясь из пробки на шоссе, Дэнни при первой возможности свернул и, проехав на красный свет, с тревогой высматривал патрульные машины.

Дебби тяжело вздохнула.

– Ты обещал все уладить! – В голосе слышался упрек.

Обвинение задело за живое. Вспомнился вчерашний разговор на стоянке у «Саншайн-плазы». Он действительно обещал разобраться, заявил об этом с уверенностью и смелостью, которые сегодня казались обманчивыми, как предрассветные звезды.

– Вчера все было по-другому.

Повисла долгая пауза.

– Дэнни, я боюсь.

– Понимаю, – вздохнул Картер. Как ни странно, светофор за светофором давали ему зеленый. – Мне тоже страшно. Наверно, это нормально. Скажи мне, где вы.

– Нет! Не могу. Эван меня убьет, если ты появишься.

У него все внутри сжалось. Картер не мог представить, что Дебби откажется помогать и переметнется к Эвану.

– Конечно, страшно. – На Ласалль движения не было, «эксплорер» летел словно птица, мимо проносились кварталы. Дэнни рассудительно уговаривал Дебби. – Надеешься, что проблемы решатся сами собой? Должен тебя разочаровать: если ты мне не поможешь, Эван убьет и Карен, и Томми, и его отца.

– Не факт!

– Факт, – вздохнул Дэнни. – Я вначале надеялся, что, подыгрывая Эвану, сумею спасти положение. К сожалению, только его усугубил. Рано или поздно ты поймешь, что проблемы сами собой не решаются. Решать их должны мы.

Воцарилась тишина. Картер не отваживался ее прерывать, чтобы не спугнуть Дебби. Пять, десять, пятнадцать секунд… Дэнни представил, как она размышляет, тщательно взвешивает каждое слово. Хотелось прикрикнуть на нее, раскрыть ей глаза, напомнить о случившемся на парковке кафе, о трупе в багажнике машины на стоянке в аэропорту…

В трубке послышался громкий стук в дверь и приглушенный крик: «Дебора, ты что там застряла, мать твою?»

– Иду! – испуганно пискнула девушка.

Дождавшись, пока Эван отойдет от двери, она едва слышно прошептала:

– Мне пора!

– Постой! – крикнул Картер. Еще чуть-чуть, и он все узнает. – Пожалуйста, скажи, где вы!

Дебби всхлипнула, и Дэнни представил, как она сидит на крышке унитаза где-то в туалете, а за хлипкой дверью расхаживает самое опасное чудовище на свете. Тушь течет рекой, под глазом наливается синяк… У Дэнни разрывалось сердце, но он вовремя вспомнил, что Дебби не в самом опасном положении.

– Пожалуйста, – прошептал он, – ради Томми!

В трубке раздался судорожный вздох. Картер ждал ответа, готовый мчаться в любом направлении. Внезапность даст определенные козыри, ситуацию можно будет вернуть под контроль, главное – знать, куда ехать.

– Прости! – выпалила Дебби.

Связь прервалась.

Дэнни в оцепенении прижимал трубку к уху. Дебби его предала. Только она могла сказать, где Карен, только она могла спасти Томми – но она отсоединилась…

Черт возьми!

Гневный гудок вернул его к действительности. Дэнни резко свернул на заправку, едва не смяв бампер «вольво». На стоянке он достал сотовый. Перезванивать опасно: вдруг Эван занервничает и начнет сомневаться в верности подруги?

Ну и пусть!

Нажав повторный набор номера, Дэнни поднес трубку к уху.

После первого же гудка сработал автоответчик.

«Привет, это Дебби, оставьте свой номер, и я вам перезвоню».

Она отключила телефон!

Выхода не осталось…

Дэнни чуть не выбросил телефон в окно. Он швырнул трубку на сиденье, опустил голову на скрещенные руки, долго сидел, уставившись в никуда. Ни до чего путного не додумавшись, завел мотор и погнал по Кларк-стрит.

Нарушив все существующие правила дорожного движения, он доехал до дома за рекордно короткое время, но радости это не принесло. Дэнни не знал, где Эван, и совершенно не представлял, как его остановить. Оставались лишь опустевшая квартира, неумолимо тикающие часы и голова на плечах, полная бесполезных планов.

Картер припарковался, перегородив выезд, и пошел к дому. Обыденное окружение выбивало из колеи: украшенные к Хэллоуину подъезды и окна, веселые соседи, вкатывающие бочонок с пивом по ступенькам…

Дэнни взлетел по лестнице. Обещаниям Эвана верить нельзя – Карен в опасности. Можно лишь надеяться на то, что она не лежит на полу, истекая кровью.

Дверь в квартиру слегка приоткрыта – теплая, гладкая древесина под рукой. Этот миг способен навсегда разделить его жизнь на «до» и «после».

Решительно открыв дверь, Дэнни вошел в дом.

Его встретил хаос, и в панике не сразу вспомнилось, что беспорядок остался со вчерашнего вечера. Пол уставлен коробками, завален одеждой, повсюду разбросаны фотографии.

Нет, кое-что изменилось. Лампа повалена с тумбочки, стеклянная поверхность журнального столика покрыта трещинами.

Переступив через порог, Картер прошел по коридору. В спальне никого, в комнате для гостей пусто, на кухонном полу – разбитый стакан, на разделочном столе – прядь каштановых волос с темным пятном на конце, словно ее вырвали с мясом.

Тела нет.

Дэнни переполняли облегчение и гнев. Карен жива! Ее похитили, против воли, насильно увезли из дома! В душе проснулся дикий зверь: сердце лихорадочно забилось, в глазах потемнело. Схватившись за стол, Картер судорожно глотал воздух. Нельзя бесноваться, нужно взять эмоции под контроль, обуздать и обратить себе во благо.

Сделать своим оружием.

Закрыв глаза, он размеренно дышал, изгоняя из сознания образ Эвана, держащего пистолет у виска Карен. Время дорого. Ситуация требует стопроцентной мобилизации сил. Вдыхая, он представлял, как прохладный голубой воздух наполняет грудь, и с силой выдыхал, выгоняя его из легких.

«Думай!»

Дэнни прошел в спальню. Смятые простыни напомнили о прошлой ночи, о ночи любви, когда они заснули в объятиях друг друга. На подушке Карен даже ямка осталась… Тяжело опустившись на край кровати, Картер закрыл лицо ладонями.

«Думай!»

Где живет Эван – неизвестно.

Где он сейчас – тоже неизвестно.

Обмен состоится сегодня, но когда? Эван должен дождаться темноты. За окном уже сгущаются сумерки.

Дебби не поможет.

Патрик мертв. Убит.

Карен – заложница.

Вскочив, Дэнни раздраженно пнул кровать. Надо прекращать этот бег по кругу, обкатывать одни и те же соображения!

Пора взглянуть на ситуацию со стороны, подойти к ней стратегически.

Увидеть ее целиком.

Следует рассмотреть не проблему, а основное направление ее развития; не атаку, а уязвимые места, на которые она направлена. Иногда в черно-белых рисунках скрыты двойные образы, если фон и изображение не равноправны, а воплощают разные замыслы.

Нужно отрешиться от изображения и сосредоточиться на фоне…

Внезапно Дэнни осенило.

Еще один человек знает, где произойдет обмен.

Глава 41. Нет ничего проще

Дэнни заглушил мотор. Фары погасли, темнота со всех сторон обступила «эксплорер». В окне с пассажирской стороны виднелся хорошо знакомый дом: красный кирпич, остроконечная черепичная крыша. Картеру почудилось, что дом осуждающе следит за ним. Соседние особняки купались в ярком свете; дети в теплых куртках поверх маскарадных костюмов стайками перебегали от крыльца к крыльцу. Только у Ричарда было мрачно и темно.

В прошлый приезд Картер перешел зыбкую грань, отделяющую добропорядочного гражданина от преступника, – он вскрыл замок и проник в дом воровским путем, через заднюю дверь. Сейчас он войдет через парадный вход и во всем сознается.

Задача не из приятных. Перед встречей с Ричардом отчаянно вспотели ладони, и не потому, что отступать некуда – этот этап давно пройден. Придется посмотреть боссу в глаза, признаться в том, что он, Дэнни Картер, главный виновник происходящего, что именно он помог организовать похищение Томми.

После этого надо убедить Ричарда, что он пришел помочь.

Семь часов вечера. Медлить больше нельзя!

Дэнни вышел из машины, пошел по лужайке. Вдали раздавался беззаботный детский смех, казавшийся звуком из неведомого, чуждого мира: напоминание о прегрешениях. Главное, найти нужные слова, предугадать реакцию Ричарда… Кроссовки сминали мокрую от росы траву. Все мысли куда-то испарились.

Поднявшись на крыльцо, Дэнни нажал кнопку звонка. Увидев темные окна входа, он решил, что опоздал, что пропустил Ричарда. В доме стояла тишина.

Дэнни прижался лбом к стеклу. Серебристый отблеск уличных фонарей очерчивал контуры мебели, отражался от паркета. Ни в прихожей, ни в коридоре свет не горел. Впившись глазами в сумрак, Дэнни позвонил еще раз.

Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон!

Он готов был развернуться и уйти, когда в глубине коридора что-то мелькнуло. О’Доннелл выглянул из кухни, чтобы проверить входную дверь.

– Ричард! – выкрикнул Дэнни и заколотил в дверь. Дети, переходившие от дома к дому, стали оборачиваться, сопровождавший их мужчина настороженно взглянул на Картера. Ну и пусть! Он будет стучать до тех пор, пока охрана силой не стащит его с крыльца.

В коридоре возник неясный силуэт. На пороге появился Ричард: под глазами – темные круги, на щеках – трехдневная щетина.

– В другой раз! – буркнул он, пытаясь захлопнуть дверь.

– Нам нужно поговорить!

– Потом!

– Я знаю, почему ты не хочешь меня впускать. – Дэнни бесстрашно взглянул в глаза своему боссу. – Знаю, куда ты торопишься, но нам обязательно нужно поговорить.

Ричард удивленно посмотрел на него, взглянул на часы, выругался и распахнул дверь.

– Даю тебе минуту. – О’Доннелл отступил в прихожую.

Выглядел он ужасно, и в душе Картера зашевелился неприятный червячок вины.

– Знаешь, куда я тороплюсь? – медленно переспросил Ричард. – В каком смысле?

Дэнни нервно сглотнул.

– Я знаю про Томми… – Слова падали, как камни. – Мне известно, что его похитили.

– Откуда? – изумился О’Доннелл.

Дэнни вздохнул и посмотрел Ричарду в глаза.

– Я участвовал в похищении.

Угрожающая тишина накрыла прихожую. Время превратилось в тягучий сироп. Дэнни автоматически подмечал микроскопические детали: волоски в бороде Ричарда, липкую струйку пота на его шее.

Ричард бросился на Картера, дико молотя кулаками и рыча, как дикий зверь. Дэнни даже не пытался увернуться, позволяя О’Доннеллу теснить себя к двери.

– Прекрати!

Босс его не слышал. Следующий удар пришелся по ребрам, помятым в недавней потасовке с Эваном, и боль разлилась по телу.

– Я хочу помочь! – Споткнувшись о кромку ковра, Картер отлетел к стене, и Ричард тут же ухватил его за горло.

Нет ничего проще, чем сбросить захват дилетанта: можно изо всех сил наступить ему на ногу; можно ударить в горло и повалить на пол; можно чуть наклониться вперед и садануть коленом в промежность.

Неожиданные приступы тупой боли не давали дышать. Руки непроизвольно сжались в кулаки, но Картер разжал их усилием воли. Лицо Ричарда было совсем близко, от него исходил кислый запах гнева и кофе. Перед глазами закружились цветные точки, сумрак коридора пульсировал в такт с биением сердца. Дэнни смотрел в глаза О’Доннелла, пытаясь взглядом передать боль, страх и раскаяние. «Господи, он имеет полное право меня задушить, но пусть он отпустит меня, примет мою помощь…»

– Томми! – из последних сил прошептал Дэнни.

Захват немного ослаб.

– Я помогу тебе его спасти! – Каждое слово наждаком скребло трахею.

Ричард наклонился к Дэнни, в последний раз сжал его горло, завыл от ярости и отчаяния, но отпустил. Картер рухнул на колени, жадно ловя воздух ртом. Каждый удар сердца отдавался в висках невыносимой болью. Ричард нервно расхаживал по коридору, и шаги гулко звучали в тишине дома.

Дыхание пришло в норму. Дэнни осторожно поднялся.

– Где мой сын? – Глаза Ричарда пылали яростью в сумраке прихожей.

– Не знаю, – покачал головой Картер.

– С ним все в порядке?

– Да. – Дэнни запнулся и выдавил правду. – Вчера был в норме.

Ричард сжал кулаки.

– Что это значит?

Дэнни сглотнул.

– Времени у нас немного, поэтому я объясню главное.

И в общих чертах рассказал О’Доннеллу о своем прошлом, об Эване и его неожиданном возвращении. Ричард слушал разинув рот.

– Ты выкрал моего сына по просьбе этого чудовища?

– У меня не было выхода: Эван угрожал Карен, напал на нее в темном переулке… – Дэнни взглянул на Ричарда. – Эван безрассуден и непредсказуем, поэтому чрезвычайно опасен. Я знал, что он поступит по-своему. Откажись я помогать, Эван отыгрался бы на Карен. Я думал, что смогу защитить Томми.

О’Доннелл отвел глаза.

– Зачем ты пришел?

– Если ты пойдешь отдавать деньги самостоятельно, Эван убьет сначала тебя, потом Томми.

– Откуда ты знаешь?

– После выхода из тюрьмы он уже убил двоих. Один из убитых – мой лучший друг.

В глазах Ричарда появился разумный огонек. Слова Дэнни пробились сквозь гнев.

– А второй услышал, как Эван с тобой разговаривал… Макганн намерен провернуть операцию и случайностей не допускает.

Ричард отвернулся, сжал руками голову. Раздался сдавленный всхлип.

– Я хочу помочь! – шагнул к нему Картер.

О’Доннелл поднял горящие злобой глаза.

– Ты мне все время лгал?

– Да. – Картер не стал смягчать удара.

– Как я могу тебе поверить?

– Речь идет не только о Томми. – Голос Дэнни дрогнул. – Эван похитил Карен.

– Вот почему ты явился! – фыркнул О’Доннелл. – Дело вовсе не в Томми!

Правда ли это? Пошел ли бы он на такой риск, если бы на кону не стояла жизнь Карен?

Картер верил, что пошел бы.

– Я пришел, чтобы все исправить. – Дэнни нерешительно коснулся плеча Ричарда. – Чтобы вернуть твоего сына.

Во взгляде О’Доннелла – клубок эмоций: боль, гнев, ненависть… И надежда.

– Эван сегодня звонил?

Ричард кивнул:

– Час назад. Еще недавно я ненавидел только его голос. Теперь у самого ненавистного в мире человека появилось имя.

– Когда состоится обмен?

– Ты не в курсе?

Дэнни покачал головой:

– Вчера вечером Эван забрал Томми и исчез.

Судя по испытующему взгляду О’Доннелла, он что-то обдумывал. Наступил момент истины: либо Ричард доверится ему и примет помощь, либо все будет кончено.

– В девять часов на Пайк-стрит. На территории нашего объекта…

Разумеется! Эвану понравилась жестокая идея спрятать Томми в отцовском трейлере. Устроить обмен на отцовской территории – жестоко и зловеще вдвойне. Можно было догадаться!

– Твои действия?

– Въехать на территорию стройки, поставить машину лицом к воротам, мотор не глушить. – Ричард заговорил быстрее. – Войти в трейлер с сумкой. Он сказал, что возьмет деньги и машину, а Томми оставит со мной.

Дэнни покачал головой, растирая шею.

– Он пересчитает деньги, а потом тебя пристрелит.

– Нужно позвонить в полицию.

Картер резко обернулся:

– Ни в коем случае!

– Он убьет меня и Томми. Что делать?

– Поверь мне на слово: как только подключится полиция, Томми и Карен погибнут. Эван наверняка настороже. Свою жизнь ты спасешь, а сына потеряешь.

– А если задействовать особую группу захвата или что-нибудь подобное?

– Ничего хорошего не получится! – фыркнул Дэнни. – В ответ на твой звонок копы пришлют патрульных, в лучшем случае – парочку детективов. Они будут действовать не спеша, зато поднимут жуткий шум. А насчет особой группы захвата… Такое только в кино бывает.

Ричард хотел возразить, вздохнул и прислонился к стене.

– Только в кино…

Сердце Дэнни кольнула жалость. У Ричарда тоже выбили почву из-под ног. По большому счету Дэнни пришлось хуже: Эван вынудил его разработать операцию, наблюдать за ее развитием и переживать каждый этап. Но все-таки он был знаком с преступным миром и ориентировался в нем, а Ричард совершенно ни в чем не разбирался.

Знание ситуации не меняло сути. Эван действует с позиции силы. Чтобы остановить его, понадобится весомый контраргумент.

– У тебя есть оружие?

– Нет, конечно, – в доме ребенок…

Дэнни устало кивнул. Впервые в жизни ему хотелось услышать утвердительный ответ на этот вопрос.

– Понятно…

Он присел на корточки рядом с Ричардом. Повисла такая тишина, что было слышно, как в гостиной тикают старинные часы.

– Почему так вышло? – слабым голосом спросил О’Доннелл.

Картер с минуту подбирал нужные слова. Ответ он знал, интуитивно чувствовал с самого раннего детства. Горькая правда определила его жизненный выбор, руководила поступками, не давала покоя, даже когда Дэнни начал новую жизнь, преследовала в кошмарах, заставляла оглядываться по сторонам.

– Тебе есть что терять. Ты рожден в безбедной жизни и можешь достичь всего. Мы с Эваном росли иначе… – Дэнни пожал плечами. – Так вышло потому, что ты живешь лучше других. Некоторым людям других причин не нужно.

– Например, тебе, – безжизненно выдохнул Ричард.

– Когда-то было именно так, – вздохнул Дэнни и вспомнил зоопарк. Положив голову на колени Карен, он смотрел на ее счастливое лицо; они говорили о детях, Дэнни представлял себя отцом, и сердце сладко сжималось. – Сейчас мне хочется заработать право на счастье.

После долгого молчания Ричард измученно обернулся:

– Что будет?

«Не знаю. Честное слово, не знаю!» – подумал Дэнни, хотя вслух уверенно произнес:

– Мы вернем твоего сына.

– Как?

В самом деле, как? Ричард, разумеется, готов бороться за Томми, но в драке на него рассчитывать не стоит. Дэнни не исполнилось и десяти, а он уже побывал в десятке серьезных потасовок. Тем не менее против Эвана у него не было никаких шансов. Макганн – закаленный тюрьмой убийца, победитель «Золотых перчаток», озлобленный длительным пребыванием в тюрьме строгого режима.

Эван силен, быстр и безжалостен. Он вооружен. Он ждет.

Стоп!

Не совсем так…

Чуть усмехнувшись, Дэнни повернулся к боссу:

– Одно преимущество у нас все-таки есть.

– Какое?

– Эван не знает, что с тобой приду я.

Ричард неуверенно улыбнулся.

Глава 42. Опасное место

Ричард ушел переодеваться. В прихожей стояла обычная спортивная сумка: черный нейлон, серебристые молнии, мягкие ручки.

Дэнни взвесил сумку на руке: килограммов пятнадцать, не меньше. Прочная застежка-молния работала мягко, бесшумно – как и все вещи Ричарда, сумка была отличного качества. Картер открыл ее не из любопытства. Он испытывал странное отсутствие благоговейного трепета перед содержимым. В прошлом подобное зрелище могло свести его с ума: он бы лихорадочно строил планы, как скрыться с бесценным грузом, как им распорядиться.

Теперь аккуратно перевязанные пачки, все эти джексоны, гранты и франклины вызывали только легкую тошноту. Пачки зеленой бумаги! В этих пачках – источник всех споров, всех философских рассуждений. В них – ответ на вопрос Ричарда. От них зависят жизнь близких, благополучие подчиненных, действия врагов. Позаимствовав весы у Фемиды, Судьба налила на одну чашу кровь, на другую насыпала грязные бумажки.

Дэнни вспомнил Карен, ванильный запах ее кожи, блестящие глаза, изящный изгиб бедер… Он застегнул молнию и отступил от мрачной тяжести сумки.

На лестнице послышались шаги Ричарда, по совету Дэнни переодевшегося в свободную темную одежду – джинсы и старую толстовку.

– Черных кроссовок нет? – спросил Картер.

Светоотражающую галочку на белых «Найки» было видно даже в полумраке прихожей.

– Только эти, – покачал головой О’Доннелл.

– Ладно…

В дверь позвонили. «Жизнь или кошелек!» – раздались звонкие детские голоса. Дэнни и Ричард переглянулись. В дверь позвонили еще раз и двинулись дальше.

– Оружие брать? – Странно было слышать этот вопрос от Ричарда.

На кухонном столе красовался набор дорогих ножей. Дэнни вытащил поварской нож, взвесил на ладони. Немецкая сталь, тяжелый, идеально сбалансированный… Для разделки мяса в самый раз. Он представил, как вонзает нож в Эвана, горячая густая кровь заливает руки…

Картер решительно положил нож на место.

– Он будет только мешать.

Ричард хотел возразить, но передумал.

– Который час?

– Пора.

В гараже на Дэнни нахлынуло чувство вины – совсем недавно Эван принес сюда безжизненное тело Томми… Швырнув сумку с деньгами на заднее сиденье «рейнджровера», Ричард сел за руль. Картер устроился рядом, чувствуя, как к сердцу тянутся первые щупальца страха.

Надо успокоиться. Осталось еще сорок минут. Нет смысла приезжать на место операции, дрожа от избытка адреналина.

Окрестные улицы озаряли теплый свет окон и мечущиеся лучи карманных фонарей. Дети бегали от крыльца к крыльцу, их развевающиеся накидки и яркие пластиковые маски придавали осеннему вечеру оттенок нереальности. Нервно хрустя суставами, Дэнни сжимал и разжимал кулаки.

– Давай еще раз повторим план.

– Я высажу тебя за пару кварталов до стройки, – заученно начал О’Доннелл. – Где-нибудь пережду, а к девяти приеду на Пайк-стрит. Сделаю все, что скажет Эван. Ты проберешься на стройку, разыщешь Томми и Карен.

Дэнни кивнул.

– Ты только Карен не упоминай, иначе Эван догадается, что я где-то рядом.

– Понял. Ты освободишь их, отправишь подальше от стройки. Я потяну время, чтобы ты незаметно подкрался сзади.

– Приступаем.

Несмотря на риск, уязвимые места и недоработки, план давал шанс спасти невинных, и это было главным. На большее не оставалось времени, очевидных преимуществ не находилось, предугадать вероятное развитие событий никто не мог. Но все это, включая поимку Эвана, было совершенно не важно.

Эван действовал на незнакомой территории. Строительный объект ночью – опасное место. Дэнни семь лет на таких проработал и мог без страха пройти по самой узкой балке, вспомнить план любого этажа, отыскать место для укрытия – вот оно, первое преимущество.

– Смешно! – В свете встречных фар лицо О’Доннелла казалось мертвенно-бледным. – Мой сын такого от меня не ожидает.

– В смысле?

– Что я брошусь его спасать, – вздохнул Ричард. – Плохой из меня отец. Моего папы вечно не было дома: он создавал компанию, которая должна была перейти ко мне – гордился, что оставляет хорошее наследство, однако забыл, что ребенку нужен отец. Я поклялся не повторять его ошибок, уделять больше внимания сыну, но наступил на те же грабли…

Признание сильно удивило Дэнни. О’Доннелл держал подчиненных на расстоянии, никогда не проявляя никаких эмоций. Неужели он и с сыном себя так ведет? По словам Дебби, Томми жаловался, что «папа совершенно им не интересуется».

– Мой отец тоже много работал, – негромко сказал Картер. – Порой я за это его ненавидел.

– Его часто дома не бывало?

– Дело не в этом. – Дэнни вспомнил, как отец по утрам уходил на стройку: спина прямая, выправка почти военная, лицо гордое, несмотря на поношенную одежду и обшарпанный сундучок с обедом. – Я ненавидел нашу бедность, постоянную картошку на ужин, вечную экономию во всем, матчи «Уайт сокс», которые мы не смотрели, а слушали с ближайшей стоянки, потому что билеты были не по карману. Катаясь на надземке, я исподтишка наблюдал за детьми из Норт-Сайда – модная одежда, наушники, карманные деньги… Как же я завидовал: у них все есть, а у меня нет! Однажды я стянул плейер из портфеля одноклассника – предмет моих желаний! Гордясь собой, я прятал его под подушкой…

– Отец нашел?

Картер кивнул.

– Помню, у него было такое суровое, строгое лицо, что я перепугался: сейчас до полусмерти изобьет. Отец усадил меня за стол и объяснил, что я не прав, что нужно зарабатывать, а не красть, что главное в жизни – красивые поступки, а вовсе не красивые вещи. Я слушал его и думал о старшем брате Джои Моргана, который угонял машины, загребал по две штуки в неделю и каждый вечер куражился в барах. В сравнении с ним папа выглядел как дурак: всю жизнь горбатился на стройке и ничего не добился… – Дэнни осекся. – Лет через пятнадцать я понял, что отец был прав. К тому времени папа уже умер.

В машине воцарилась тишина. Над горизонтом встала полная луна. Оставив позади Лейкшор-драйв, они минут пять ехали по тихим ночным улочкам. Вокруг – редкие машины и ни одного пешехода. Через пару кварталов стройплощадка. Лучшего места, чтобы спрятать Томми, не придумаешь, поэтому Эван выбрал его для встречи с Ричардом: выстрелов никто не услышит.

Сердце пронзила ледяная игла страха, по спине поползли мурашки. Дэнни даже не пытался взять себя в руки, представляя Томми и Карен, связанных и перепуганных. Ближайшие полчаса подведут итог событиям последних недель.

Подведут итог его жизни.

– Давай сюда, к скверу…

Ричард свернул к детской площадке. На рыхлой почве – колея: Дэнни проехал здесь накануне. Стройка всего в двух кварталах. Темными улочками можно незаметно подойти к объекту.

Уже потянувшись к дверце, Картер обернулся. В слабом свете приборов на лице Ричарда читались твердая решимость и глубокая грусть. О’Доннелл понял, как дорог ему Томми, когда над сыном нависла смертельная опасность.

– Прости, что втянул вас с Томми в эту жуть…

– Такое не прощают, – ответил Ричард.

– Понял, – кивнул Дэнни.

– У тебя не было выбора, – устало добавил О’Доннелл. – Мне от этого чуть легче.

«Выбор был, – шепнул внутренний голос. – В самом начале. Можно было обратиться в полицию. За нападение на ломбард пришлось бы отвечать, но больше никто не пострадал бы. Выбор был, ты совершил ошибку».

Дэнни вздохнул, открыл дверцу и выскользнул из машины, окунувшись в шум вечернего города. Не дожидаясь, пока Ричард отъедет, он помчался к темному проулку, остановился у холодной кирпичной стены, огляделся и двинулся на запад – быстро и осторожно, от тени к тени.

Пора исправлять ошибки, чего бы это ни стоило.

Глава 43. В разгар операции

«Рейнджровер» – непрактичная игрушка: стоит две годовых зарплаты следователя, жрет горючее, парковать неудобно, зато следить за ним – одно удовольствие. Шон Нолан давно шел за Дэнни, держась на порядочном расстоянии даже тогда, когда они с Ричардом ехали по оживленной трассе. Сложнее всего было в Эванстоне, у дома О’Доннелла. Полицейский не сомневался, что Дэнни заметит машину, притормозившую у соседнего дома, но Картер настойчиво колотил в дверь, пока его не впустили. Нолан запросил имя владельца по рации. «Ричард О’Доннелл», – сообщил диспетчер. Это имя красовалось на всех строительных площадках компании, в которой работает Дэнни. Значит, и его босс как-то замешан!

Нолан не до конца разобрался в происходящем, но чувствовал, что разгадка рядом. Чем богаче опыт, чем больше раскрытых дел, тем сильнее у детектива шестое чувство. В определенный момент интуиция начинает подсказывать: замышляется что-то неладное.

Может, позвать на помощь Мэтьюза или Джексона? Вообще-то детективы часто действуют в одиночку, но прикрытие в разгар операции не помешает.

Мэтьюз и Джексон сегодня в первой зоне – в бандитском царстве Энглвуда. По какой-то причине уголовщина любит праздники. Преступность расцветает махровым цветом даже на Рождество: домашнее насилие, вооруженные грабежи, самоубийства. В Хэллоуин они словно с цепи срываются. Не хотелось отвлекать ребят от серьезного дела.

Лучше подождать развития событий.

«Рейнджровер» неожиданно остановился у сквера, и Нолану пришлось срочно укрыться на стоянке металлургической фабрики. Что происходит? Встреча? Дэнни теряет нюх: внедорожник в таком районе – машина приметная.

Из пассажирской дверцы выскользнул мужчина в черном, бегом пересек сквер, свернул в переулок. «Рейнджровер» покатил дальше.

На пассажирском месте сидел Дэнни!

Преследуемых у Нолана стало двое. Картера он мог нагнать мгновенно, но раскрываться не хотелось. Во-первых, до сих пор непонятно, что происходит. Во-вторых, незачем повторять сегодняшнее фиаско с задержанием и допросом – лучше не высовываться и разведать все до конца. Негромко выругавшись, Нолан завел машину и поехал за «рейнджровером», сохраняя стометровую дистанцию. Если понадобится, детектив последует за О’Доннеллом даже в ад.

Глава 44. Чернее ночи

Ночной воздух льдистой пилой разрезал грудь. Ухватившись за кабель, Дэнни подтянулся к крыше заброшенного супермаркета, уперся кроссовками в бетонный блок, зацепился за кромку, забросил ногу. Готово! Теперь перевести дух – и вперед по крыше!

Несмотря на полнолуние, ночь выдалась темной, галогенные фонари едва рассеивали мрак. Без четверти девять. На разведку остается минут семь-восемь. Картер снял с руки часы и положил в карман, чтобы не выдать себя случайным отблеском. Гравий на крыше впивался в тело, но Картер внимательно изучал противоположную сторону улицы.

Каркас пятиэтажного здания; на пятом этаже в небо обломками костей упирались стальные колонны. Фонарь на соседней улице подсвечивал остов комплекса: свет четко обрисовывал бетонную шахту пожарной лестницы. Пластиковая обшивка хлопала и шуршала на октябрьском ветру. И хорошо: под шум легче приблизиться незамеченным. Плохо только, что из-за обшивки объект плохо просматривался – непокрытым остался только верхний этаж. Дэнни начал осмотр с него, ощупывая глазами каждую балку, проверяя каждую тень. Любая мелочь может спасти жизнь или привести к смерти. Стойки, обвязочные балки – все в точности совпадало с поэтажным планом.

Стоп!

Наверху, у выхода на лестницу, темный контур, не вписывающийся в геометрию строительных форм. Очертания сместились, разделились на два.

Томми и Карен.

Логично: связать и спрятать там, откуда невозможно выбраться без посторонней помощи. На пятом этаже Эвана не видно. Спрятался? Вряд ли. Скорее невозмутимо ждет Ричарда где-то на нижних этажах.

Ветер хлопал раскрытой дверью трейлера. Может, Эван внутри? Дэнни провел бы обмен именно там: тихо, спокойно и сбежать легко. Макганн на это не пойдет, ему захочется чего-то поинтереснее.

На третьем этаже мелькнула вспышка желтого пламени. Зажигалка! Эван решил прикурить и выдал себя с головой.

Смешно, хотя вообще-то не до смеха. Позиция, занятая Эваном, усложнила ситуацию. По плану, Ричард отвлекает Эвана, а Дэнни освобождает Томми и Карен. Добраться до них можно только по лестнице, мимо Макганна, который готов ко всему. Дебби тоже отводилась какая-то роль в этой игре, и Дэнни зачислил ее во вражеский лагерь.

Вновь крушение планов! Никакого просвета… Почему ему так не везет? Дэнни перевернулся, и гравий впился в спину. В темно-синем небе – ни единой звезды, только луна, тяжелая и зловещая. Ничего у них не выйдет!

А если?…

Дэнни перевернулся на живот, посмотрел на здание. Нет, слишком рискованно. Все-таки тридцать два года – не шестнадцать. Такое и в шестнадцать лет опасно.

И все-таки…

«Чего бы это ни стоило…»

Дэнни ползком передвинулся к стороне, выходящей в переулок, спрыгнул с крыши и, прижимаясь спиной к стене, обошел бетонную коробку супермаркета. Притаившись в начале улочки, он взглянул на недостроенный комплекс: Эван ждет на третьем этаже и следит за воротами на юге, а не за переулком на востоке. Дэнни вытащил из кармана часы. Без пяти девять.

Выбора нет.

Крадучись, он перешел дорогу. Главное – не спешить: быстрое движение привлекает внимание, зато медленно движущуюся темную фигуру в ночи заметить трудно. Шум пластиковой обшивки стал громче, но не мог заглушить биения крови в висках. До забора – тридцать девять шагов, как в том фильме Хичкока. Страх рождал странные ассоциации. Дэнни заставил себя выбросить все из головы и сосредоточился на недостроенном здании, упакованном в пластик.

Ухватившись за сетку ограждения, Дэнни позволил себе одно приятное воспоминание. Золотой летний полдень, в небе ни облачка, Карен смеется, визжит и упирается, а он тащит ее в ледяную воду озера Мичиган…

«Я приду, детка, чего бы это ни стоило!»

Черные кроссовки уперлись в сетку забора, руки нащупали холодный металл перекладины. Дэнни подтянулся, бесшумно спрыгнул на землю и, внимательно глядя под ноги, направился к северо-восточной стене комплекса.

По углам будущего здания, на всю его высоту, из бетонного фундамента вырастали толстые стальные колонны. Вблизи такая колонна казалась чернее ночи. Дэнни провел по ней рукой, чувствуя грубые сварные швы, крепежные соединения, следы газовых резаков. Каждые четыре метра стропильные балки обозначали новый этаж. Между замерзшей землей и синим ночным небом высятся двадцать метров стали.

«У тебя получится! Ты видел, как это делается».

Да, видел, как спускаются вниз по колоннам молодые ребята-монтажники, мускулистые, будто герои с обложек дамских романов.

Дэнни вновь почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой, играющим в «Ссыкуна»: ладони потные, поджилки трясутся, страшно тянет повернуть обратно. На «американских горках» вот так же подмывает выпрыгнуть из вагончика и сойти по аварийной лестнице.

Упершись носком в холодную сталь двутавровой колонны, Дэнни обхватил ее руками, выгнул спину и полез.

Метра на два удалось подняться без особых проблем, но один неловкий наклон – и Картер потерял равновесие. Безуспешно пытаясь зацепиться за что-то ногами, он скатился вниз. Приземлился неудачно: ладони горели, колени тряслись. Захотелось громко выругаться.

Чистой воды безумие!

Дэнни посмотрел вверх, на покачивающийся каркас… Пятый этаж казался недосягаемым.

«Чего бы это ни стоило».

Глубоко вздохнув, Картер снова поставил ногу на колонну и пополз вверх.

«Отталкивайся подошвами, пальцы не разжимай. Главное – устойчивая поза. Осевой стержень проходит через пояс, это единственная подвижная часть тела. Позу держи жестко, иначе ноги соскользнут. Сцепления хватит: сталь шероховатая, как наждак. Телу страшно; не слушай его, внимай только голосу разума. Подними руку вверх.

Тянись.

Теперь ногу.

Оттолкнись.

Еще раз.

И еще раз».

Дэнни не заметил, как первый этаж остался позади. Он забыл обо всем, помнил лишь о руках, ногах и холодной стали. Подтянуться – оттолкнуться, раз за разом. С поверхности колонны ухмылялись клоунские маски злых духов. Колонна защищала от порывов ветра, нещадно треплющего брезент. Толстовка взмокла от пота. Мышцы живота онемели. Потянуться – оттолкнуться, все выше и выше.

Второй этаж.

Третий. «Вниз не смотреть!»

На четвертом этаже он все-таки посмотрел вниз. Горло перехватило, сердце подпрыгнуло, желудок свело. Мир поплыл перед глазами, захотелось разжать пальцы, отпустить холодную сталь и осенним листом упасть на землю. Истинная причина головокружения – желание полета, а не боязнь. Мышцы напряглись: земля вот-вот бросится навстречу, успокоит, согреет.

Дэнни до крови закусил нижнюю губу.

Боль очистила сознание, помогла сосредоточиться. Стальная опора хранила в себе все тайны бытия. Пальцы мелко дрожали. Дэнни с усилием вытянул правую руку, оттолкнулся обеими ногами, продвинулся чуть выше. «Медленно. Понемногу. Земли нет. Неба нет. Эвана нет. Тебя нет. Есть только движение.

Еще.

И еще раз.

Чего бы это ни стоило».

Правая ладонь обо что-то ударилась… Поперечная балка! Он добрался до верхнего этажа! Дэнни оттолкнулся еще пару раз, осторожно перенес руку с колонны на поперечину. От страха сводило кишки. Грудь оторвалась от холодной стали, и под ногами разверзлись пятнадцать метров пустоты. Жаркий ужас затопил сознание. Дэнни повис на одной руке. Плечо застонало, влажные от пота пальцы начали разжиматься.

Левой рукой Дэнни пытался нащупать горизонтальную распорку. Правая рука быстро слабела, неровности стали впились в пальцы. Одна рука лихорадочно ищет, за что бы ухватиться, а другая вот-вот соскользнет. Этой интересной проблемой тут же занялся какой-то дальний уголок сознания. Пальцы левой руки коснулись холодной распорки. Последним отчаянным усилием Картер подтянулся, лег на бетонную плиту, сдвинул ноги с края, перевернулся на бок. Грудь судорожно вздымалась, пальцы дрожали, ладони горели.

Получилось…

Раздался голос Эвана.

Глава 45. Тени в тусклом свете

– Стой! – скомандовал Макганн.

После мучительного восхождения тело горело и било мелкой дрожью. Усилием воли Дэнни заставил себя встать и, не обращая внимания на слабость, оглядеться: где же Эван? Крыши над пятым этажом не было – только верхние торцы колонн. Огни города, отражаясь от тяжелых облаков, озаряли стройку мягким серебристым сиянием. У лестницы темнели силуэты связанных Томми и Карен. Макганн должен был четко выделяться на фоне подсвеченного неба, однако Дэнни его не видел.

– Выйди на свет. Подними куртку и повернись ко мне спиной! – Голос Эвана звучал громко, но глухо. Откуда-то с нижних этажей Макганн давал указания Ричарду, который приехал, пока Картер взбирался по колонне.

Дэнни подкрался к краю перекрытия и посмотрел вниз. Неудивительно, что на такой высоте поджилки трясутся! За воротами стоял «рейнджровер», белое облачко змеилось из выхлопной трубы. Метрах в трех от машины, в свете фонаря, медленно поворачивался Ричард, держа в одной руке спортивную сумку, а другой рукой поднимая куртку.

Дэнни беззвучно выругался. На подъем ушло слишком много времени. Он надеялся передохнуть, на минуту расслабить гудящие мышцы, но надо было спешить. Привязанные к лестничному поручню Томми и Карен, увидев Дэнни, задергались в паутине изоленты.

– Ш-ш-ш! – Картер поднес палец к губам, нащупывая миниатюрный швейцарский нож на связке ключей. Он содрал ленту, залепившую рот Карен, перерезал путы. Девушка бросилась к нему на шею: ее колотила дрожь, по щекам текли слезы.

Давно ему не было так хорошо, однако время поджимало. Подняв на Карен улыбающиеся глаза, он неохотно разомкнул объятия и повернулся к мальчику:

– Томми, меня прислал отец. Мы тебя освободим, только не шуми, ладно?

Мальчик посмотрел на него огромными глазами, кивнул, и Дэнни перерезал путы.

Снизу донесся голос Макганна.

– Отлично, Дик! – Эван наслаждался ощущением власти. – Поднимайся!

Когда комплекс достроят, пожарные лестницы установят с обеих сторон здания. Сейчас на этажи можно было попасть только по центральной лестнице, рядом с пустой лифтовой шахтой. В каком месте здания находится Эван – неизвестно. Огонек зажигалки Дэнни заметил на третьем этаже, недалеко от лестничного пролета. Как еще можно отсюда выбраться? Картер судорожно огляделся. Карен в хорошей спортивной форме, сказываются регулярные занятия на тренажерах. Она могла бы спуститься вниз по колонне. Это проще, чем подниматься, особенно если контролировать скорость спуска. Вот найти бы трос или веревку для Томми!.. К сожалению, стройку законсервировали на зиму и все материалы отправили на склад.

– Значит, так: тихо, как мышки, спустимся по лестнице. Я пойду первым, а ты, Карен, проводишь Томми, – шепнул Картер, надеясь взглядом передать все то, о чем не решался сказать в присутствии мальчика. – Садитесь в машину Ричарда и уезжайте.

– А ты?

– Я останусь на третьем этаже.

– Зачем?

– Помочь Ричарду, – пристально глядя на девушку, ответил Дэнни.

– Это безумие! – покачала головой испуганная Карен.

– Другого выхода нет. Нас будет двое против одного, к тому же Эван меня не ждет.

– Нет!

– Карен! – улыбнулся Дэнни и показал взглядом на мальчика. Она должна понять! – Пожалуйста!

Девушка отвела полные слез глаза и медленно кивнула. Дэнни наклонился к ней и благодарно поцеловал.

«На посошок?»

Картер внезапно понял, что не рассчитывает остаться в живых.

Разве это важно?

Оторвавшись от губ Карен, он нежно коснулся ладонями ее щек, вспомнив о радостях спальни.

Разве это важно?

Куда важнее освободиться, покончить с ужасом последних недель. Если цена этому – жизнь, Дэнни заплатит без колебаний.

– Мне пора. – Он поднялся. – Сосчитайте до тридцати и спускайтесь следом.

Картер вышел на лестницу. Блоки стенового каркаса погрузили лестничный проем в чернильную тьму, разбавленную слабым светом с открытой площадки этажа. Перила еще не установили, и Дэнни, осторожно ступая, прижимался к стене. Каждый вздох звучал непростительно громко. Между этажами – по два лестничных пролета. На площадке четвертого этажа Дэнни услышал шорох сверху – начали спускаться Томми и Карен. Оставив позади еще один пролет, Картер замер, прислушиваясь к звукам с третьего этажа: ступени сбегали вниз под таким углом, что рассмотреть ничего не удавалось.

– Я принес деньги. – Голос Ричарда раздался совсем рядом, но гулкое эхо мешало определить откуда.

– Покажи, – спокойно потребовал Эван.

Замечательно! Если бы Макганн думал, что Ричард пришел не один, то был бы взвинчен и натянут, как струна. Может быть, Эван расслабится перед человеком, не представляющим для него опасности.

Дэнни спустился по ступеням и, не отходя от стены, скользнул в дверной проем третьего этажа. Неподалеку скрипнула молния: Ричард расстегнул сумку. Предположив, что сейчас все внимание Эвана сосредоточено на деньгах, Картер выглянул из-за угла.

Лицом к нему стоял Ричард с раскрытой сумкой. Напротив О’Доннелла – Эван с пистолетом в руке. Оба отлично просматривались на фоне обшивки, подсвеченной огнями города. В тусклом свете перегородки и груды стройматериалов выглядели рваными тенями.

Отличная возможность!

Моля Бога, чтобы Ричард не выдал его случайным взглядом, Дэнни шагнул за угол. Мягкие подошвы кроссовок беззвучно касались бетонных плит. В такт каждому движению зловеще шуршал брезент. До Эвана оставалось не больше пяти метров. Еще немного – и все закончится!

Неожиданно он увидел Дебби.

Девушка стояла метрах в трех от него, прижавшись спиной к несущей колонне. Зажатая в руке сигарета дрожала. Безжизненно свисали нечесаные патлы, синяки на скулах оттеняли мертвенную бледность кожи – королева красоты из фильма про зомби!

Испуганные глаза не отрывались от Дэнни.

Девушка открыла рот, и Картер замер. Один звук – и все пропало. Эван слишком далеко, обезвредить его не удастся. Даже если Дебби кашлянет, случится непоправимое.

– Вот, пересчитай, все деньги на месте, – предложил Ричард.

Дэнни смотрел на девушку, вложив во взгляд всю силу убеждения, безмолвно напоминая о слабостях и промахах, которые привели их на эту стройку. Через три метра мглы и кошмара он умолял Дебби не совершать последней, трагической ошибки.

Дебби перевела взгляд с Эвана на Дэнни. Их глаза встретились на секунду длиной в вечность.

Девушка поднесла сигарету к губам, затянулась. Огонек сигареты озарил бледное лицо ярко-оранжевым светом.

Дебби неторопливо повернулась лицом к пластиковой обшивке.

Дэнни вдохнул полной грудью. Девушка просто отвернулась. Казалось бы, совсем не героический поступок. Картер хорошо знал, как легко принять неверное решение, как трудно потом все исправить. Он был готов расцеловать Дебби!

Тем временем Эван, вытащив пачку денег из сумки, рассматривал купюры на свет. До него всего пять метров!

Легкой, неслышимой поступью Дэнни сделал четыре шага в сторону, к аккуратному штабелю строительных досок. Несколько стандартных трехметровых брусков были распилены на части. Дэнни выбрал кусок размером с бейсбольную биту и, не сводя глаз с Эвана, сжал его в руке. На пол упала щепка. Картер вздрогнул, но Макганн ничего не услышал.

Дэнни осторожно сделал шаг, второй, третий. Еще чуть-чуть – и можно бить.

Эван вдохнул запах купюр.

– Дик, я готов тебя расцеловать!

– Где мой сын? – с неожиданной настойчивостью спросил О’Доннелл.

– Ах да! – Макганн склонил голову к плечу, разминая шею. – Планы немного изменились.

Страх ледяной клешней сжал сердце Дэнни. Он шагнул вперед. Еще шаг…

С грацией танцора Макганн молниеносно поднял руку и направил на Ричарда пистолет.

– Папа! – раздался испуганный голос.

До Эвана осталось метра два. Дэнни ринулся вперед.

Не опуская пистолета, Макганн обернулся, машинально закрываясь левой рукой. Импровизированное нападение не удалось, кожаная куртка Макганна смягчила удар. Эван шагнул вперед, поддел плечом и бросил Дэнни через себя. Перед глазами все перевернулось – совсем как в комнате смеха! Перевернутый Томми бежал вниз по лестнице, следом – перевернутая Карен с испуганно приоткрытым ртом… Картер с размаху ударился спиной о бетонный пол, дыхание сбилось, в глазах сверкнули звезды, и брусок выпал из ослабевших рук.

– Дэнни Картер! Партнер! – Эван наступил Дэнни на горло, держа остальных под прицелом. – Я знал, что ты придешь!

Глава 46. Счет

– Иди сюда, малышка! – Эван наставил пистолет на Карен. Лицо девушки исказили страх и ненависть, но после секундного замешательства она встала рядом с Томми и Ричардом.

Внезапно дышать стало легче. Послышались удаляющиеся шаги Эвана. Перевернувшись на бок, Дэнни зашелся в кашле. Слезы застилали глаза, и Карен рванулась к нему, но он успел предостерегающе качнуть головой. Девушка застыла на месте.

– Молодец, Дебора, отлично караулишь! – Эван пронзил подругу уничтожающим взглядом. – Ты заснула? Или решила, что он тебя спасет?

– Я смотрела на улицу, – уверенно ответила Дебби. Похоже, она заранее подготовила ответ. – За машинами следила.

– Вставай, партнер! – буркнул Макганн, стоя рядом с Дебби в дверном проеме недостроенной комнаты, оставив остальных в удобном секторе обстрела.

Дэнни поднялся. Боль отдавалась в каждой клеточке тела, глаза судорожно метались по залу, ища пути к спасению. Третий этаж был наполовину готов: внешние стеновые блоки еще не установили, но каркасные перегородки уже разделяли внутреннее пространство, а несколько соседних помещений зашили гипсокартоном. Слева, ближе к улице, высились аккуратные полутораметровые ряды кирпичей, которыми весной обложат каркасные стены квартир. Справа и сзади – открытое пространство.

– Сделай одолжение, дружище, подай мне эту штуку! – Эван ткнул пистолетом в спортивную сумку.

Деньги Макганн получил, свидетели ему не нужны. Он запросто может всех перестрелять и исчезнуть. Надо потянуть время, дать ему позлорадствовать, насладиться властью… Притворно хромая, Дэнни медленно шагнул к сумке – пусть Эван думает, что «партнер» еле на ногах стоит.

Дэнни обостренно воспринимал окружающее: мягкость кроссовок, смолистый аромат досок, дешевая сладость духов Дебби. Согнувшись под тяжестью сумки, он приближался к Эвану, стараясь отвлечь его хотя бы на секунду…

– Медленнее! – Дуло пистолета немигающим черным глазом следило за Картером. Дебби стояла рядом с Эваном, закусив нижнюю губу. – Поставь на пол!

Дэнни послушался. До врага оставалось несколько шагов. Если броситься к нему, ничего хорошего не выйдет.

– Молодец! – Эван жестом указал в сторону остальных пленников, и Дэнни пришлось отступить. Обычно в строящемся здании импровизированного оружия хоть отбавляй – отвертки, разводные ключи, пневматические молотки. Сейчас все было упаковано и припрятано на зиму. Кирпичи перетянуты стальными обручами, оброненный брус валяется у ног Эвана. Дэнни шагнул к Карен, успокаивающе положил руку на плечо.

Шагнув вперед, Эван поднял пятнадцатикилограммовую сумку легко, словно газету. Черное дуло пистолета не сдвинулось с места.

– Ну, самое время сказать что-нибудь безжалостное, но слова всегда были по твоей части, Дэнни-бой. Ограничимся обычным «прощай».

Большой палец взвел курок.

От судорожного дыхания болело в груди. «Вот он, финал, – подумал Картер, глядя на пистолет в руке Макганна. – Сейчас увижу вспышку, и все кончится».

И вдруг случилось немыслимое.

Дебби бросилась на Эвана, толкнув вверх руку с оружием. Их сплетенные тела причудливой скульптурой на мгновение застыли среди теней. Струя пламени взлетела к потолку, и события стали развиваться с головокружительной быстротой.

Дэнни оттолкнул Карен к Ричарду и Томми, и вся троица беспорядочным клубком откатилась за штабель кирпичей.

Макганн нанес Дебби короткий режущий удар по горлу.

– Стоять! – прозвучал голос со стороны лестницы.

Шон Нолан вышел из полумрака лестничной площадки, наведя пистолет на Эвана.

Впервые в жизни Дэнни обрадовался появлению полиции. Макганн был наготове. Молниеносно выхватив пистолет, он оттолкнул Дебби навстречу приближающемуся детективу и отпрыгнул. Безвольной тряпичной куклой тело девушки на мгновение повисло между полицейским и Эваном.

Два выстрела глянули одновременно. В ослепительной вспышке огня на груди Дебби расцвел кровавый цветок.

Словно ангел, взывающий к милосердию, она раскинула руки.

С губ сорвался беззвучный стон.

Девушка упала.

Не в силах сдвинуться с места, Дэнни смотрел, как тело оседает на пол, как по бетонным плитам растекается кровь. Вспомнилось другое тело на другом полу, другое убийство, которое он не смог предотвратить, – еще одна жертва, которую не удалось спасти.

Сколько лет прошло, а ужас повторился…

Нолан, укрывшийся за досками, открыл огонь. Звук выстрелов вывел Дэнни из ступора. Эван с сумкой и пистолетом в руках рванулся в соседнее помещение, осыпаемый осколками гипсокартона. Картер бросил последний взгляд на Дебби. Ему хотелось подойти к девушке, но ей уже ничем нельзя было помочь и такой риск не имел смысла.

Стиснув зубы, Дэнни отвернулся от тела.

Бывшие заложники прятались за кирпичами. Карен жестами манила его к себе. Нолан застыл у досок в классической стрелковой позе, сосредоточив внимание на зале, где скрылся Эван.

За спиной детектива открывался свободный выход на лестницу.

Решив, что лучший момент вряд ли представится, Дэнни метнулся к кирпичам. Томми судорожно обхватил отца, Ричард крепко прижал его к себе. Карен сидела с расширенными от ужаса глазами.

– Сможешь бежать?

Девушка кивнула. Дэнни тронул О’Доннелла за плечо:

– Скорее на лестницу!

Не дожидаясь ответа, Картер бросился вперед: если Эван выстрелит, пусть лучше попадет в него. Кроссовки беззвучно скользили по бетону. Где-то раздался оглушительный выстрел, а за спиной тем временем послышались шаги Карен, Ричарда и Томми. Нолан беззвучно выругался и развернулся, чтобы их прикрыть; дважды выстрелил: в полумраке зала вспышки ярко освещали его лицо.

Картер пропустил своих спутников к лестнице: Карен тащила Томми за руку, сзади следовал Ричард. Дэнни двинулся за ними в полумрак лестничного пролета, но грянул очередной выстрел, отколов порядочный кусок от перегородки в месте, откуда только что отошел Картер. Недавние пленники сбегали вниз по ступенькам, однако Карен обернулась на звук выстрела. «Беги!» – махнул ей Дэнни.

Все четверо, перескакивая через ступени, неслись вниз по лестнице. Впереди по-прежнему Томми и Карен, за ними – Ричард и Дэнни.

До первого этажа остался один пролет, когда один за другим раздались три выстрела. Нолан вскрикнул.

Дэнни замер, Ричард застыл рядом с ним. В здании воцарилась полная тишина. Сердце бешено колотилось, легкие сжались от страха.

Лестница свободна, Эван их не догонит. «Рейнджровер» О’Доннелла стоит во дворе с работающим мотором и открытыми дверцами. Еще несколько секунд – и они спустятся во двор, сядут в машину и уедут.

Нолан остался один – ранен и брошен на милость монстра, которого создал Дэнни.

– Пошли! – Ричард дрожал от нетерпения.

Увидев умирающую Дебби, Картер снова пережил сцену в ломбарде: вошедший в раж Эван, кровь на полу… Тогда Дэнни просто ушел. Сейчас он стоит перед тем же выбором.

В поэтичности судьбе не откажешь.

Картер поморщился: хватит ошибок!

– Увози их отсюда.

Мужчины, познавшие истину в самом ее неприглядном виде, обменялись долгим взглядом. Между ними пробежала искра понимания. О’Доннелл кивнул и помчался вниз по ступенькам, мелькая в темноте галочками «Найки».

Дэнни стоял на лестнице, дрожа от избытка адреналина. Еще на крыше он понял, что не надеется выйти из этой ситуации живым, и дал себе зарок: если для спасения других придется пожертвовать собственной жизнью, то он не раздумывая отдаст ее.

Пора платить по счетам. Ради Патрика. Ради Дебби.

Ради себя самого.

Он решительно зашагал вверх по лестнице.

Глава 47. След крови

Странная легкость и спокойствие наполнили душу. Сердце по-прежнему стучало, но сейчас Дэнни ощущал себя властелином собственного тела. Бесшумно и быстро он спешил наверх, перешагивая через ступени, не сводя взгляда с дверного проема. Насколько тяжело ранен Нолан?

На площадке третьего этажа Дэнни прижался к стене. Хотелось подождать, выяснить, где именно находятся Эван и Шон, но для Нолана любая задержка может стать роковой.

Сдерживая дыхание, Картер выглянул из-за угла.

Детектива не было за штабелем досок, и заметить его удалось не сразу. Наконец Дэнни отыскал его взглядом и от неожиданности на мгновение растерялся.

Нолан опустился на колени метрах в двадцати от лестницы, на краю здания. По груди расползались черные пятна крови. Над ним возвышался Эван, уперев дуло пистолета в лоб полицейского. Черная сумка валялась неподалеку.

Не раздумывая, Дэнни, пригнувшись, быстро рванулся вперед, ожидая яркой вспышки выстрела и падения безжизненного тела.

Пять шагов – и он у груды досок. Пользы от такого укрытия никакой. Бесшумно к нападению не приготовиться. Перочинный нож не сладит с пистолетом, да и чем воспользоваться: штопором или складными ножницами? Незаметно подобраться к Макганну не получится: вокруг – открытое пространство.

Стоя на коленях на краю здания, Шон склонил голову на грудь, не реагируя на вопросы Эвана. Темное пятно расплывалось по рубашке, на полу собралась целая лужа крови. Беспомощно глядя на детектива, Дэнни увидел, что к луже тянется кровавый след. Похоже, Эван волоком подтащил Нолана к кромке. Развлечение устроил!.. Картер рассеянно взглянул на влажно поблескивающую темную полосу. Там, где она начиналась, лежал какой-то серебристый предмет.

Шон выронил пистолет, когда Макганн его подстрелил!

Дэнни взглянул на Эвана. На расстоянии слов не слышно, но интуиция подсказывала: вот-вот грянет выстрел.

Чтобы добраться до пистолета, надо выйти из укрытия. Если Эван его заметит, то убьет обоих.

Дэнни бесшумно выполз из-за развалившегося штабеля. Кровь громко стучала в висках, шумела в ушах. Он двигался медленно и осторожно – на цыпочках, как канатоходец. Каждый его нерв дрожал от напряжения, даже боль отступила. Холодный ночной воздух не освежал. Еще десять шагов… Все, что он знает об оружии, – это то, что его надо снять с предохранителя. Мягкий, аккуратный, осторожный шажок. Душа стонала от ужаса, но Дэнни не обращал внимания. В его руках не только собственная жизнь, но и жизнь Нолана. Еще пять шагов… Послышался голос Эвана. Слова звучали незнакомо, странно, замедленно, словно звуковые спецэффекты. Карен, Томми и Ричард, наверное, уже далеко. Дэнни ощущал каждый нерв тела, каждое дуновение воздуха.

Нагнувшись, он поднял пистолет – тяжелый, горячий и почему-то маслянистый. Хотелось открыть огонь на бегу, как полицейские в детективных сериалах семидесятых годов, но Картер сдержался. Нужно подойти ближе.

С вытянутой вперед рукой он устремился к Эвану, как стрелка компаса – на север. Каждый смертельно опасный шаг приближал его к Макганну. Дыхание стало поверхностным, словно он боялся набрать полные легкие воздуха, мышцы руки напряглись под весом пистолета. Прошло всего несколько секунд, а казалось – минула вечность. Вспомнилась Дебби, в смерти взывавшая к милосердию. Горло перехватило, по лицу стекали солоноватые капли пота. Еще немного… Взвести курок? Нет, Эван услышит… Пистолет все равно выстрелит. Наверняка курок взводят для того, чтобы стрелять быстрее и точнее. Вспомнился Патрик, смех которого навсегда оборвала пуля. Эван сбросил его труп в реку, как мусор.

Избитое тело отказывалось подчиняться. Дэнни чувствовал каждое мучительно медленное движение. На краю бетонной плиты Нолан что-то презрительно пробормотал. Эван холодно рассмеялся в ответ, явно чувствуя себя хозяином положения. Вот он знакомым движением склонил голову к плечу, разминая шею, и подался вперед, не отрывая пистолета от лба детектива.

Дэнни держал на мушке Эвана, бывшего друга детства; сощурившись, хладнокровно прицелился ему в грудь, в самое сердце. Нужно выбросить все из головы, на время забыть о Карен, Томми, Дебби и Патрике; убедить себя, что Эван – всего лишь мишень.

Дэнни нажал на спусковой крючок.

Щелчок гулким эхом раскатился по пустому помещению.

Эван развернулся и, инстинктивно отпрянув от Нолана, выбросил руку вперед. Бессильно глядя в лицо смерти, Дэнни замер в ожидании толчка в грудь. Интересно, услышит ли он выстрел, прежде чем почувствует пулю?

Макганн рассмеялся:

– Вместо того чтобы запрещать мне играть с оружием, лучше бы сам научился с ним обращаться!

В телевизионных сериалах копы перед выстрелом отводят назад затвор на верхней части пистолета. Дэнни проделал то же самое, снова нажал на спусковой крючок: пистолет щелкнул.

– Он пустой! – улыбнулся Макганн, не сводя с Картера наведенного ствола. – Наш Грязный Гарри[29] увлекся, а я дождался, пока он расстреляет все патроны и соберется обойму менять.

Дэнни выпустил оружие из обессиленной руки. Пистолет с грохотом упал рядом с сумкой. Бросаться на Эвана бесполезно. Вокруг – открытое пространство. Спрятаться негде.

Ходов не осталось.

– Забавно, – усмехнулся Макганн. – Друзья встречаются вновь: парни из ирландского квартала в сборе!

– Только Патрика нет… – устало заметил Дэнни. На гнев сил у него не осталось.

– Лес рубят – щепки летят, – пожал плечами Эван. – Ловко у нас вышло! Полный набор: коп, преступник и ты, Дэнни, – не пойми кто. Ты за кого?

– Я… – изображая замешательство, протянул Картер и сделал шаг вперед. – Я просто обычный парень.

«Хорошо бы подобраться поближе – вдруг сумею броситься на Макганна?»

– Я рассержусь, – улыбнулся Эван. – Ты опять стараешься меня обыграть. Не получится. Ты выиграл в прошлый раз – теперь моя очередь.

Дэнни остановился, развел руки в стороны.

– Успокойся!

– «Успокойся», мать твою! – Пошарив во внутреннем кармане, Эван достал пачку «Винстона», вытряхнул из нее сигарету, щелкнул «Зиппо», закурил. Дуло пистолета не шелохнулось. – Раз уж мы здесь собрались, давай разберемся. Дэнни-бой, ты на чьей стороне?

– В смысле?

– Строишь из себя «порядочного», но получается не очень. Всего за неделю – драка, взлом, угон, похищение, да чуть человека в спину не застрелил! Признайся, – Макганн выпустил струйку дыма, – тебе понравилось?

Какой смысл лгать?

– Да.

Эван улыбнулся и, отступив на шаг, повернулся к Нолану:

– Шон, готовь наручники!

Голос детектива прозвучал спокойно, даже безучастно:

– Заткнись, бандюга!

Улыбку сменил звериный оскал. Макганн ударил Шона пистолетом по лицу. Голова детектива дернулась в сторону, на щеке появился кровоподтек, однако он не издал ни звука.

– Немного уважения, козел!

Утомленный мозг Дэнни наотрез отказывался работать. От передозировки адреналина тело налилось тяжестью. По-прежнему никаких шансов…

– Эй! – легко и беззаботно окликнул его Эван. – Забыл спросить, на крышу ты как попал?

– По колонне влез.

– В натуре?

– В натуре.

– Здорово! Наверняка первый раз за десять лет живым себя почувствовал.

Дэнни пожал плечами и огляделся. У него появилась идея. Маловероятно, но другого выхода нет.

– Совсем как детстве, помнишь? «Ссыкун»…

– Помню, конечно.

– Вот чего не хватает, да?

– Да, – протянул Дэнни, перенося вес тела на левую ногу. – Иногда не хватает. Только знаешь, Эван, устал я от этого. Больше играть не хочу.

Макганн смотрел так, будто пытался заглянуть в душу. Улыбка померкла, и он негромко сказал:

– Ты что, не понял? Игра бесконечна!

Поразительно, но на долю секунды Дэнни показалось: перед ним не закоренелый убийца и виновник его несчастий, а двенадцатилетний мальчишка с каштановыми кудрями, веснушками и дерзкой улыбкой, парящей в воздухе над унизительной бедностью, отцовскими побоями и несправедливой системой, из-за которой он здесь оказался. Улыбка парила, потому что без нее – никак.

– Пора. – Эван приставил пистолет к виску Дэнни. – Не дрейфь, все будет быстро. За старые заслуги.

Сердце стучало о ребра, во рту пересохло, язык превратился в пережаренный бифштекс. Круглый глаз пистолета смотрел на Дэнни, готовый подмигнуть в последний раз.

– Погоди! – Картер сосредоточился не на черном дуле, а на Эване. Пальцы мелко подрагивали. – Последняя просьба.

– Дэнни-бой, кредит исчерпан, – покачал головой Макганн.

– За старые заслуги?

– Чего еще?

– Прикончи его первым! – Не делая резких движений, Дэнни кивком показал на Нолана.

– Зачем? – прищурился Макганн.

Дэнни нерешительно моргнул.

– Потому что… ну, как в игре. Мне будет проще, если кто-то покажет пример.

Эван испытующе посмотрел на него холодным, темным взглядом.

– Никогда бы не поверил… Трус!

Дэнни отвел взгляд.

– Ладно, – пожал плечами Эван. – За старые заслуги.

Сделав два шага к хлопающей пластиковой обшивке, он повернулся к Нолану.

– Спокойной ночи, Шон! – проговорил он, держа пистолет у лба детектива.

Дэнни дернулся, правой рукой подхватил нейлоновую ручку сумки, метнулся вперед. Уперев левую ногу в пол, Картер замахнулся сумкой, вложив в рывок остаток сил.

Пятнадцать килограммов ударили Макганна в грудь. Отчаянно хватаясь за воздух, он полетел назад. Грянул выстрел. Эван упал спиной на пластиковую обшивку, и какой-то безумный миг она выдерживала его вес.

Затем она оторвалась от стены, и Эван Макганн полетел в ночную мглу.

Повисла тишина, прерываемая лишь громыханием брезента и бешеным стуком сердца Дэнни. Дрожащие ноги подкосились, он рухнул на пол. Столько боли вытерпел, сколько лишений перенес, и сейчас больше всего хотелось закрыть глаза и отключиться от происходящего.

Почти больше всего.

Руки и ноги не слушались, но Дэнни подполз к оголившемуся выступу и бросил взгляд вниз.

Тремя этажами ниже Эван, как поломанная кукла со странно вывернутыми ногами, лежал на груде металлических балок, одной рукой обняв сумку. Нейлон лопнул, не выдержав удара, и банкноты разлетелись, кружа на осеннем ветру. Бледные и призрачные, словно сны, купюры путались в жухлой траве, падали в грязь.

Нолан вызвал подкрепление по рации. Патрульные машины оказались в соседнем квартале, так что сирены завыли через несколько секунд.

Дэнни отполз от выступа, закрыл глаза и провалился во мрак.

Глава 48. Окончательный расчет

– Знаешь, это совсем не обязательно, – хмуро проговорила Карен.

Девушка, напряженно выпрямившись, сидела за рулем. В последнее время она часто стояла у окна, устремив взгляд в пустоту, сминая в руках бумажную салфетку. Казалось, ее заворожили, и она не может очнуться. Дэнни обнимал ее за плечи, напоминая, что все в порядке, что опасности нет. Карен возвращалась к реальности, словно всплывая со дна океана.

Раны со временем затянутся, однако на их месте останутся шрамы. По-другому не бывает.

– Обязательно. Я… – Картер чуть не сказал «его должник». – Мне надо с этим закончить. Какое у тебя любимое выражение, ну, в той книжке, «Мужчины откуда-то там…»?

– «Подвести черту», – улыбнулась Карен.

– Вот именно, мне нужно подвести черту.

Девушка включила поворотник и свернула на объездную аллею. На лобовое стекло падали редкие снежинки. По радио передавали, что в ближайшие сутки ожидается до пяти сантиметров снега. Реклама напомнила, что до Дня святого Валентина осталась неделя и что о любви лучше всего расскажут шоколадные конфеты фирмы «Рассел Стовер». Дэнни выключил приемник.

Он действительно хочет подвести черту? В какой-то мере – да. Представилась возможность разобраться с прошлым и его последствиями, оценить настоящее и начать новую страницу в жизни, сосредоточившись на будущем.

Рассеянно глядя в окно, Дэнни думал о предстоящем разговоре. Братство и предательство сплелись в плотный клубок, который не получалось ни распутать, ни осмыслить. Слов не хватало.

Мимо с грохотом пролетел поезд «синей» ветки. Люди едут по своим делам. Интересно, им тоже жизнь кажется невыносимо сложной? Бывает, что события прошлого неуправляемым вихрем сметают настоящее? У кого-нибудь такое случается?

Или у всех?

Дэнни положил руку на живот Карен: под тонким свитером новая жизнь. Накрыв его ладонь своей, девушка улыбнулась, и в глазах загорелся огонек, появившийся после Рождества, когда три разных теста показали положительный результат.

Клиника округа Кук в полутора километрах к западу от Лупа выглядела как современный бизнес-центр. Больница переняла эстафету предшественницы, полтора века обслуживавшей всех, даже самых бедных, жителей Чикаго.

Выждав подходящий момент, Карен свернула на территорию клиники, и шины «эксплорера» мягко зашуршали по щебенке. Притормозив у крыльца, она повернулась к Дэнни и убрала за ухо выбившуюся прядь. Понятно: хочет что-то сказать, но не решается.

– Я не могу пойти с тобой, – выпалила она. – Прости.

– Ничего страшного, – покачал головой Дэнни. – Я справлюсь.

Девушка посмотрела в окно, перевела взгляд на Картера. Дэнни страшно хотелось сгрести ее в охапку, отнести домой, любовно закутать в одеяло и сказать, что ей больше никогда не встретятся чудовища. Вместо этого он поцеловал Карен в губы, жадно вдыхая ее запах. Каждая ласка, каждое прикосновение казалось даром небес. Над ними больше не висит проклятие.

Накинув куртку, Дэнни выбрался из машины. Автоматические двери здания раскрылись, впуская чье-то семейство. На востоке сквозь серую гряду облаков виднелись силуэты небоскребов. Пора.

– Дэнни!

– Что? – обернувшись, спросил он.

– Обещай мне… – Карен запнулась, будто не зная, что сказать. – Обещай вернуться!

Дэнни казалось, что сердце сейчас выпорхнет из груди.

– Могу предложить кое-что получше! Обещаю, что никогда от тебя не уйду! – Потянувшись через сиденье, он сжал ее руку.

– Надеюсь! – В глазах Карен плясали бесенята. – Иначе я уйду к самому красивому преподавателю метода Ламазе.[30]

Дэнни засмеялся, снова и снова припадая к ее губам.

В приемном покое объяснили, куда идти. Через несколько метров уютное фойе сменилось стерильными больничными коридорами. Яркий свет люминесцентных ламп отражался на застеленных линолеумом полах. Лифт поднял Дэнни на нужный этаж. У дверей палаты дежурил полицейский.

– Я Дэнни Картер, пришел с разрешения детектива Нолана.

Коп проверил документы, отыскал в списке фамилию «Картер», попросил расписаться.

– Если хотите, я войду с вами.

– Нет, спасибо.

– Тогда проходите.

Палата самая обычная: чистая, безликая, холодная, пахнущая нашатырем. По испаноязычному каналу шел футбольный матч: спортсмены носились по зеленому полю. В углу стояло инвалидное кресло.

Лежащий на кровати Эван поднял голову.

– Какого хрена тебе надо?

– Сам не знаю. – Картер аккуратно притворил дверь.

За последние три месяца Эван постарел лет на десять. Его массивное, одрябшее из-за вынужденного бездействия тело совершенно не сочеталось с больничной койкой. На щеках темнела трехдневная щетина.

– Позлорадствовать пришел или полюбоваться? – Макганн выключил телевизор, оперся руками о раму, подтянулся в сидячее положение, продемонстрировал бесполезные ноги, откинув простыню.

Картер придвинул стул и, устроившись напротив Эвана, покачал головой:

– Нет.

– В картишки перекинуться? – с горечью в голосе спросил Макганн. – Или подрочить?

– Да нет, должок за мной. – Дэнни не отводил глаз, пряча бурю эмоций. Он видел то сломленное чудовище, хищника, неожиданно превратившегося в жертву, то мальчишку с парящей в воздухе улыбкой.

Эван фыркнул.

– Должок… Ты мне столько должен, что не пересчитать.

– А вот здесь ты не прав.

– Я спас тебе жизнь в ломбарде. Семь лет за решеткой проторчал!

Картер покачал головой:

– Допустим, жизнь ты мне спас, а семь лет отсидки целиком на твоей совести, так же как Патрик и Дебби.

– Тоже мне, невинные младенцы! Оба прекрасно понимали, чем рискуют.

– А вот Джей Пиниански не понимал.

– Это еще кто?

– Парень, которого ты застрелил на стоянке у кафе. Он был «порядочным». – Дэнни подался вперед. – Никогда закон не нарушал!

– Ой, сейчас разрыдаюсь! Между прочим, студентишка этот, мой адвокат, говорит, что тело уже нашли, – свирепо глядя на Дэнни, прошипел Эван. – О том, что я пришил жирдяя, знали только мы с Дебби. Выходит, она растрепала тебе про поездку в О’Хара, а ты меня предал.

Дэнни вспомнил роковую ночь во всех ужасающих подробностях: шелест пластиковой обшивки на холодном ветру, дрожащие руки, леденящую боль в сердце. На плечо легла ладонь, и, открыв глаза, он увидел Нолана. На колени упали серебристые наручники. Дэнни поднял голову и, дождавшись чуть заметного кивка, застегнул их на своих запястьях.

Следующие несколько дней остались в памяти расплывчатым пятном. Камеры и допросы. Помощник прокурора, невысокий худощавый тип в коричневом костюме, нервно расхаживал взад-вперед. Детективы снова и снова просили «рассказать все по порядку». Адвокат Ричарда о чем-то говорил с копами, украдкой посматривая на Дэнни.

Позиция Дэнни была элементарно проста: он сразу заявил, что поможет в расследовании еще одного дела. Стоило упомянуть убийство на стоянке кафе в Эшленде, как у копов загорелись глаза. Он признался, что знает, где находятся тело и вещественные доказательства, которые выведут на убийцу. На остальные вопросы Картер отвечать отказался: пусть полиция и бюрократы сами разбираются.

Мысленно Дэнни поставил пять против двух, что его посадят, причем надолго. Однако он не учел двух джокеров в колоде.

Первым был Шон Нолан. Картер мог только гадать, какую именно историю выдал коллегам детектив: что Дэнни спас ему жизнь или что он и раньше обращался за помощью? Детектив Мэтьюз лишь сообщил, что с больничной койки Шон яростно боролся за его освобождение.

Вторым был Ричард О’Доннелл. Он отказался давать показания против Дэнни, отказался опознать его как соучастника похищения и прислал адвоката, чтобы объясниться с полицией.

Разумеется, Ричард уволил Дэнни, но особого значения это уже не имело.

Перед помощником прокурора штата встала дилемма. Можно предъявить Картеру неубедительное обвинение и проиграть; вдобавок убийство Пиниански останется нераскрытым. Два проваленных дела вряд ли украсят послужной список и предвыборную программу босса…

И можно договориться.

К концу недели Дэнни Картер стал свободным человеком. Детектив Мэтьюз назвал его «самым удачливым проходимцем на свете».

– Я рассказал, как все было, – ответил Дэнни. – Ты сам себя предал.

– Так и знал! – осклабился Эван. – Ты сделал очередной ловкий ход!

– Ничего, кроме правды, копы от меня не услышали.

– Победа снова за Дэнни Картером? – Макганн покачал головой. – Ты для этого пришел?

– Нет. – Дэнни шагнул к окну. Усилившийся снегопад превратил стоянку в призрачное царство, картинку из прошлого. – Наверное, я пришел сказать, что мне жаль. Жаль, что с тобой так вышло… – Он вздохнул. – С нами обоими. Когда-то мы были счастливыми и беззаботными! Жаль, что время вспять не повернешь.

Всю жизнь ему придется испытывать угнетающее чувство вины. Он повинен как в своих проступках, так и в том, что не смог предотвратить чужих преступлений. Боль и угрызения совести всегда поджидают в конце пути, которому следуешь безвольно и покорно.

Психотерапевт был бы прав и не прав одновременно, утверждая, что Дэнни не виноват.

– Так жаль, что в тюрьму меня засадил?

– Ты не понимаешь, – покачал головой Дэнни. – Мне жаль, что я вовремя не смог ничего изменить. Жаль моего лучшего друга – мальчишку из ирландского квартала. А тебя, такого… – Картер взглянул Эвану в глаза. – В тюрьме тебе самое место.

Во взгляде Макганна читалась вековая усталость.

– Убирайся, – без всякого выражения проговорил он.

Напряжение в палате сгустилось. Раньше Дэнни занервничал бы и стал искать пути к отступлению. Сейчас ему стало грустно. Он кивнул, придвинул стул к стене, взглянул на старого друга и недавнего врага и направился к выходу.

– Жаль, что ты меня не убил, – без угрозы, с затаенной болью сказал Эван.

Дэнни замер у двери. Нужные слова пришли не сразу.

– Мне тоже, – отозвался он и вышел из палаты.

В коридоре ждал Нолан. Правая рука – в серой полотняной повязке: две пули бронежилет остановил, третья раздробила ключицу.

– Как чувствовал, что тебя здесь перехвачу!.. Разобрался?

– Я и сам не знаю.

Шон кивнул.

– Как рука?

– Болит жутко, спать не дает. Выздороветь бы поскорее, а то Мари-Луиз забудет, что мы католики, и потребует развода, чтобы выспаться.

Дэнни рассмеялся, чувствуя симпатию и неловкость одновременно. Оба замолчали, не зная, что сказать, словно запутались при окончательном расчете в суете взаимных одолжений. Кто кому должен? С кого причитается?

Математическими выкладками такие расчеты не проверить.

– Спасибо, – решился Дэнни. – За то, что включил меня в список.

– Не за что.

К лифту медленно шла пожилая пара – супругам лет по восемьдесят. Старушка мило улыбалась, опираясь на руку неуверенно шаркающего кавалера. Трогательное зрелище.

– Мне пора! – Картер застегнул куртку. – Выздоравливай скорее.

Нолан кивнул.

За окном, на стоянке, «эксплорер» – островок цвета в волнующемся снежном море.

– Дэнни! – Нолан стоял в классической позе полицейского: суровое лицо, грудь колесом, только повязка мешала опустить руку на пистолет. Неожиданно он улыбнулся: – Не балуй!

Дэнни шутливо отсалютовал двумя пальцами и вышел на лестницу.

Духота больничных коридоров отступила перед свежим морозным воздухом. В салоне «эксплорера» Карен подпевала «Хитам восьмидесятых».

– Подвел черту? – улыбнулась она.

– Почти. Последний штрих остался.

На темном граните ярко белел свежий снег. У Дэнни перехватило дыхание, и Карен ободряюще сжала его руку.

– Все нормально, – отозвался он.

Грустно улыбнувшись, девушка нагнулась и смахнула снег с надгробия.

Обычный серый крест… Дэнни впервые заказывал надгробие и, листая каталог в присутствии сдержанно-официального владельца похоронного бюро, пребывал в полном замешательстве. Нужно подвести итог целой жизни, а какие слова свяжут воедино все разрозненные нити?

В конце концов решили остановиться на самом простом: «Патрик Коннелли. Друг».

Карен отступила от надгробия. Под сапогами скрипнула замерзшая трава. Сняв перчатку, девушка вложила теплую ладонь в руку Дэнни. Глядя на крест, оба думали об ушедших, вспоминали прошлое. Снег покрывал мир белой пеленой.

Дэнни достал из кармана медальон. Большую часть вещей Патрика отдали в благотворительный фонд, остальное выбросили. У Дэнни остались только фотографии, старая кожаная куртка и серебряный медальон на черном шнурке: сгорбленный нищий с клюкой несет на плечах сияющего младенца. На медальоне надпись: «Защити нас».

– Что это? – спросила Карен.

– Святой Христофор, покровитель путешественников. – Дэнни повесил медальон на надгробие.

– Патрик оценил бы…

Картер кивнул.

– Холодно. Я подожду в машине, – поежилась Карен.

– Конечно. Пойти с тобой? – улыбнулся Дэнни, взглянув на ее живот. Беременность пока не заметна, но они уже выбрали имена. Мальчик, разумеется, будет Патриком, а девочка – Дебби, как Дебби Харри.

– Нет, не спеши, – покачала головой Карен.

Дэнни поправил висящий на надгробии медальон. Камень холодный, земля под ногами твердая как сталь. Мысленно он спустился под землю, в могильную тьму, к названому брату. Там, в вечной тишине, слышались лишь шорох снежинок и негромкое эхо безвременья.

Слеза замерзла на щеке.

Надо бы что-то сказать, однако слов не находилось. Просить прощения? Попрощаться? Дать зарок?

Патрику ничего этого не нужно.

Кончиками пальцев Дэнни перенес поцелуй на медальон.

– Счастливого пути!

Февральский ветер качнул медальон, ударив его о гранит надгробия: серебряный звон – словно чей-то негромкий смех.

Снег повалил сильнее, снежинки хлопьями стирального порошка засыпали кладбищенскую аллею. За полчаса пейзаж изменился до неузнаваемости: серый горизонт, грязные дома, мертвая трава – все покрылось белоснежным покрывалом. Давящий на сердце груз стал чуть легче. Полностью он не исчезнет никогда, но, может быть, эта непосильная кладь – единственное, что держит нас на земле?

На стоянке ждал «эксплорер» с включенным двигателем. Клубы выхлопного газа повисли в морозном воздухе. За рулем, улыбаясь, сидела Карен.

Дэнни поглубже засунул руки в карманы куртки. Любимая женщина отвезет его домой.

От автора

Редкое произведение можно назвать детищем одного человека. Выражаю искреннюю благодарность моему чудесному агенту Скотту Миллеру, который поверил в книгу после первого же прочтения и объяснил, как сделать ее лучше. За наше плодотворное сотрудничество, дружище!

Великолепному редактору и просто отличному парню Бену Севиру, сделавшему из моего романа книгу. На его блестящие вопросы пришлось находить такие же блестящие ответы.

Замечательным сотрудникам издательства «Сент-Мартинз», в особенности Салли Ричардсон, Мэтью Ширу, Джорджу Витте, Мэтту Балдаччи, Кристине Харкар, Кэрри Нордлинг, Дори Вейнтрауб, Рейчел Экстром и Дженис Кроуфорд. Отдельное спасибо дизайнерам и оформителям, превратившим жалкую рукопись в красивое печатное издание.

Роман не был бы написан без помощи и поддержки Патриции Пиниански и Джо Конрата – самых великодушных представителей издательского бизнеса. Спасибо вам!

Любому писателю нужен эксперт. По вопросам судмедэкспертизы я консультировался с доктором Винсом Транчида, сотрудником Нью-Йоркского управления судебно-медицинской экспертизы, который помог мне описать насильственную смерть во всех ужасающих подробностях. Глубокая благодарность всем сотрудникам полицейского управления Чикаго – замечательным людям, несущим опасную и трудную службу. Заместитель директора Патрик Камден и детектив Кеннет Виггинз с бесконечным терпением отвечали на все глупые вопросы, за что им огромное спасибо. Все ошибки и неточности – на моей совести.

Книги растут, как люди. Спасибо друзьям, которые провели мой роман через тернии подросткового возраста. Я очень признателен за помощь Дженни Карни, Брэду Бойвину и Майклу Куку.

Спасибо коллегам по писательскому клубу за их высокопрофессиональные советы и поправки – ваши имена скоро появятся в списках бестселлеров.

Спасибо приятелям и знакомым, поддерживавшим меня шутками и пивом – вы знаете, кого я имею в виду.

Благодарю мою любящую и заботливую семью: маму, папу и Мэтью. Вы много раз читали рукопись и не раз мне помогали. Говорят, писателям частенько не везет с родственниками. Положа руку на сердце, заявляю: это не так.

И наконец, благодарю свою любимую жену. Знаю, ужиться с писателем очень непросто, но когда я бьюсь головой об стенку, ты всегда подкладываешь подушечку. Спасибо, милая!

Примечания

1

Рик Джеймс – известный исполнитель фанк-рока, автор композиции «Оружие любви». – Здесь и далее примеч. пер.

2

«Хоум дипо» – компания, владеющая сетью магазинов-складов по продаже строительных и отделочных материалов для дома.

3

Саут-Сайд (Южная сторона) – район Чикаго, населенный негритянской беднотой и эмигрантами.

4

«Маршалл Филдз» – знаменитый универмаг в Чикаго.

5

Бриджпорт – район Чикаго, населенный преимущественно ирландскими эмигрантами.

6

Норт-Сайд (Северная сторона) – престижный район Чикаго.

7

Вест-Луп (Западная петля) – фешенебельный район Чикаго.

8

Джольет – пригород Чикаго.

9

Юнион-стейшн – центральный железнодорожный вокзал Чикаго.

10

«Амтрэк» – Национальная корпорация железнодорожных пассажирских перевозок.

11

Луп («петля») – деловой район в центре Чикаго, назван по окружающему его кольцу железной дороги.

12

Расин – пригород Чикаго.

13

«Латинские короли» – банда, состоящая из молодых эмигрантов, выходцев из стран Латинской Америки.

14

друг, приятель (исп.).

15

Дебби Харри – вокалистка группы «Блонди».

16

«Бешеный пес» – коктейль из водки, фруктового ликера и острого соуса «Табаско».

17

Джонни Кэш – автор и исполнитель песен-баллад в стиле кантри и госпел.

18

Ричард Джозеф Дейли – мэр Чикаго с 1955 по 1976 г.

19

Ричард Майкл Дейли – мэр Чикаго с 1989 г.

20

«За ваше здоровье!» – комедийный сериал телекомпании Эн-би-си, шел с 1982 по 1993 год.

21

Телли Савалас – американский киноактер, исполнитель роли инспектора Коджака в одноименном остросюжетном сериале.

22

Имеются в виду Айк и Тина Тернер – известные американские рок-исполнители.

23

«Досье Рокфорда» – криминальный сериал телекомпании «Эн-би-си», шел с 1974 по 1980 г.

24

«Темптейшнз» – американская музыкальная группа, исполнявшая композиции в стиле ритм-энд-блюз.

25

«Серпико» – криминальная драма о нью-йоркском полицейском Фрэнке Серпико, основанная на реальных событиях.

26

«Гинденбург» – немецкий пассажирский дирижабль. 6 мая 1937 года, совершая трансатлантический рейс, потерпел катастрофу, в которой погибли 35 из 97 человек, находившихся на борту, и один член наземной команды.

27

Джон Уэйн – американский киноактер (1907–1979), воплощение мужественности, король вестерна.

28

Джентрификация – процесс возрождения центральных районов, реконструкция кварталов, интересных с исторической точки зрения.

29

Грязный Гарри – детектив, герой одноименного фильма Дона Сигела с Клинтом Иствудом в главной роли.

30

Метод Ламазе – система психологической подготовки к рождению ребенка, впервые описанная доктором Фердинандом Ламазе.

Content

Маркус Сэйки
По лезвию ножа

Глава 1. Упаси Боже так влипнуть!

Глава 2. Молодые львы

Глава 3. Без багажа

Глава 4. Человек разумный

Глава 5. Ячейки

Глава 6. В небесной синеве

Глава 7. Выгодное дельце

Глава 8. Из окна

Глава 9. Под дождем воспоминаний

Глава 10. Не отводя взгляда

Глава 11. На милость пламени

Глава 12. Долги

Глава 13. С ревом и свистом

Глава 14. Между мирами

Глава 15. Белые звезды

Глава 16. Далекие и безмолвные

Глава 17. Тонкий слой глянца

Глава 18. Беспокойство

Глава 19. В этом-то все и дело!

Глава 20. Другие планы

Глава 21. Горят и дрожат

Глава 22. Чудища вернутся

Глава 23. Вальс опавших листьев

Глава 24. Утопленник

Глава 25. Ось земли

Глава 26. Книга с конца

Глава 27. Обвал

Глава 28. Тяжелые времена

Глава 29. Тысячи невидимых иголок

Глава 30. Не оглядываясь

Глава 31. Что последует за правдой

Глава 32. Выхода нет

Глава 33. Монстры

Глава 34. В нашем доме

Глава 35. Право на выбор

Глава 36. На канате

Глава 37. Без опознавательных знаков

Глава 38. Кровавый шлейф

Глава 39. Демоны прошлого

Глава 40. Все беды

Глава 41. Нет ничего проще

Глава 42. Опасное место

Глава 43. В разгар операции

Глава 44. Чернее ночи

Глава 45. Тени в тусклом свете

Глава 46. Счет

Глава 47. След крови

Глава 48. Окончательный расчет

От автора

Примечания