Мельников-Печерский Павел Иванович

Автобиография

Павел Иванович Мельников родился 22 октября 1819 г. в Нижнем Новгороде.

Род Мельниковых возник при царе Михаиле Феодоровиче, в конце XVII столетия. Шестеро Мельниковых было в числе "ближних людей", владевших в конце XVII века населенными имениями. Отец П. И.-ча, капитан Иван Иванович, 11-ти лет от роду был унтер-офицером лейб-гвардии Семеновского полка, а в 1801 году, будучи 12 лет, уволен к статским делам с чином коллежского регистратора. В 1807 г. он вступил, по выбору Казанского дворянства, в земское войско (милицию) и, по роспуске его, остался в военной службе, был в походах во время борьбы с Наполеоном, в 1819 году вышел в отставку из военной службы и до смерти своей (1837) служил по выборам дворянства Нижегородской губернии. Мать, Анна Павловна, урожд. Сергеева (дочь Нижегородского помещика), умерла в 1835 году.

До 10-летнего возраста учился дома, с 10 до 15 лет в Нижегородской гимназии, где кончив курс в 1834 г. (тогда в гимназии было еще 4 класса), поступил в Казанский университет по словесному факультету, где и кончил курс в 1837 г. на 18-м году от рождения. При выпуске получил степень кандидата (в университете по старому уставу было 3, а не 4 курса). Первоначальным развитием своим обязан он своей матери, которая любила литературу и историю, сама много читала и сына своего приучила к чтению. Еще у десятилетнего ребенка были у него толстые тетради, в которых по линейкам переписывал он Пушкина, Дельвига, Баратынского и Жуковского. Двенадцати лет он знал наизусть всю «Полтаву», много отрывков из «Онегина» — многие из мелких стихотворений Пушкина он знал наизусть еще прежде. Будучи в гимназии, а потом и в университете, он посвятил себя изучению истории. В 1838 г. он поступил на службу старшим учителем истории и статистики в Пермскую гимназию. Один год, в продолжение которого собирал сведения о том крае, объехал некоторые заводы, обозревал Усольские солеварни. Это было первое знакомство П. И. Мельникова с русским народом, знакомство, на которое впоследствии он употребил много времени, чему способствовали и служебные его занятия. А изучал он народ так, как должно изучать его — "лежа у мужика на полатях, а не сидя в бархатных креслах в кабинете, да не разъезжая по почтовым дорогам по казенной надобности".[1]

Через год был переведен в Нижегородскую гимназию. Здесь на родине своей он начал заниматься преимущественно русской историей, изучая ее по изданиям Археографической Комиссии и другим источникам. В это время он сблизился с бывшим тогда директором Нижегородской ярмарки графом Д. Н. Толстым, бесспорно образованнейшим человеком из всех нижегородцев того времени: влиянию дружбы с графом Толстым П. И. Мельников многим обязан, он обратил его деятельность на изучение русской истории, древностей и русских расколов, которые он впоследствии изучил в такой подробности, что ныне признается специалистом по этой части. В начале 1841 года Мельников, будучи еще 21 года, обратил на себя внимание покойного министра народного просвещения графа С. С. Уварова, который, узнав об его занятиях, назначил его членом-корреспондентом Археографической Комиссии и поручил разобрать архивы присутственных мест и монастырей Нижегородской губернии. Разбором их занимался он и впоследствии, когда оставил ученую службу. В то время, когда он разбирал эти архивы, дано было ему в 1842 г. по именному высочайшему повелению поручение сделать разыскание, не осталось ли потомков Козьмы Минина. Это было по следующему случаю: в 1836 году блаженной памяти император Николай Павлович, быв. в Нижегородском Спасопреображенском соборе, подошел к гробнице Минина, поклонился пред нею до земли и спросил губернатора: остались ли потомки Минина. Губернатор не мог дать положительного на это ответа, и государь приказал ему разыскать, нет ли потомков или родственников бессмертного спасителя России. Такое разыскание губернатор поручил полицмейстеру, как лицу, на обязанности которого по закону лежит отыскание всякого рода неизвестных лиц в городе. Года четыре отыскивал полицмейстер потомков Минина и, наконец, огромная родословная отправлена была в Петербург. Явилось множество потомков, рассчитывавших на щедроты государя: тут были и купцы, и мещане, и солдаты, и кантонисты, но не доставало одного — доказательства действительности их происхождения от Минина. Родословная была возвращена, разбор ее и продолжение разысканий поручено было Мельникову, как занимающемуся разбором архивов. Составленный по этому случаю разбор П. И. Мельников из официального переделал в литературную статью и напечатал в "Отечественных записках" 1842 г. Потомков же Минина он не мог отыскать по простой причине: единственный сын Козьмы Минина, стряпчий Нефед Кузьмич, умер бездетным, и пожалованные Минину имения были взяты на государя. Но занимаясь этим делом, П. И. Мельников открыл несколько совершенно новых сведений о Минине и вообще об эпохе 1612 года и в одной купчей крепости отыскал, что Минина звали не Кузьма Минин, а Кузьма Захарыч Минин-Сухорук.[2]

В 1844 году новый Нижегородский губернатор кн. М. А. Урусов пригласил П. И. Мельникова принять на себя редакцию неофициальной части "Губернских ведомостей". Он принял это предложение и издавал их с 1845 до половины 1850 года. Это были единственные "Губернские ведомости", которые издавали не один раз в неделю, как обыкновенно, а по два раза. В них заключается множество исторических, статистических и этнографических сведений, большею частью составленных П. И. Мельниковым, хотя он, как редактор, и не подписывал под ними своей фамилии. Заметим между прочим, что псевдоним Печерский, под которым П. И. Мельников известен в литературе, употреблен им в первый раз в издаваемых им «Ведомостях», именно в 17 N 1850 года под статьею "Концерт в Нижегородском театре".

Оставив в 1846 году гимназию, через год П. И. Мельников поступил вновь на службу чиновником особых поручений при Нижегородском военном губернаторе. Здесь он начал изучать народ лицом к лицу, изучая его до тех пор лишь в кабинете по книгам и бумагам. Как велика была деятельность Мельникова в это время, довольно сказать, что не ограничиваясь одной служебной деятельностью, он в то же время издавал "Губернские ведомости", управлял статистическим комитетом, был распорядителем выставки сельских произведений, которую и описал,[3] разбирал архивы и печатал найденные в них древние акты (до 150 в "Губернских ведомостях" 1848 г.).

Не оставлял он и занятий Нижегородскими древностями, которые он изучил так подробно, что во время посещения Нижнего Новгорода высшими сановниками, учеными и путешественниками губернатор обыкновенно назначал П. И. Мельникова для указания местных достопримечательностей. Таким образом в 1850 году он удостоился высокой чести указывать нижегородские достопримечательности великим князьям Николаю и Михаилу Николаевичам.

В 1850 году он переведен на службу в министерство внутренних дел, где и до сих пор продолжает ее, состоя в чине статского советника и в должности чиновника особ. пор. V класса при министре. До 1852 года он не оставлял Нижег. губ., занимаясь ревизиею городских учреждений, причем имел возможность изучить быт купцов и мещан, с которым до того он был мало знаком. Повесть «Красильниковы», напечатанная в «Москвитянине» (1852 года N 8), была плодом этого изучения.

В 1852 году он был назначен начальствующим статистической экспедицией, которая отправлена была в Нижегородскую губернию. Работы этой экспедиции, находящиеся теперь в министерстве внутренних дел, состоят из тринадцати огромных томов, в которых описана самым подробным образом каждая населенная местность губернии. Только Нижегородская и еще Ярославская губернии до сего времени описаны с такой подробностью. С 1853 по 1857 год он был в постоянных разъездах по приволжским губерниям, имея такие поручения, которые требовали близких и непосредственных сношений с народом. Близкое знакомство с народом видно в его сочинениях. На вопросы, предложенные ему почитателями его таланта — где он так изучил народный язык, П. И. Мельников обыкновенно отвечает: на барках, в скитах, да на мужицких полатях.[4]

Литературную деятельность П. И. начал с 1839 года — первая статья его была напечатана в "Отечественных записках" 1839 г. N 11 под названием "Дорожные записки на пути из Тамбовской губернии в Сибирь", ряд статей, в которых преимущественно описывалась Пермская губерния, продолжались в "Отечественных записках" 1840 и 1841 года, кроме одной статьи ("Поездка в Кунгур"), напечатанной в «Москвитянине» (1841, N 5). По обстоятельствам, от него независимым, он должен был прекратить в 1841 году продолжение печатания этих дорожных записок, а в 1843 году и совершенно перестал печатать свои сочинения. В эти первые три года его деятельности напечатаны в "Отечественных записках", кроме "Дорожных записок", следующие статьи: "Исторические известия о Нижнем Новгороде", "Нижний Новгород и нижегородцы в смутное время", "Солнечные затмения, виденные в России до XVII столетия" и несколько других статей исторического содержания. В "Литературной газете" 1840 г. напечатал он "О персидских праздниках при Сассанидах", писанное еще в университете и обезображенное опечатками до высшей степени, особенно в персидских словах, кроме того, в той же газете помещал он статьи о Нижегородском театре (без подписи фамилии), и там же были помещены первые и притом неудачные опыты его в беллетристике, именно две главы из "Елпидифора Перфильевича" и стихотворение "Великий художник", подражание Мицкевичу. Чтобы видеть, как смотрел П. И. на эти сочинения, приводим несколько слов из письма его к брату его, убитому в 1843 г. на Кавказе: "Ты пишешь, что в Кубанской глуши добыл "Литературную газету" и восхищался «Елпидифором» и «Художником». Плохой же у тебя вкус, если только восхищение твое не произошло единственно от родственного чувства. Никогда не прощу себе, что я напечатал такую гадость, если бы можно было, я бы собрал все листки "Литературной газеты", не только на Кубани, но и по всей Великой, Малой и Белой России и все бы их в печку. Я еще мало знаю людей, чтобы писать повести, и даю тебе и себе честное слово не писать ни стихов, ни прозы до тех пор, пока не узнаю жизнь получше. История и статистика — особь статья. Покаюсь тебе, кстати, еще во грехе: написал я повесть, и повесть большущую, в 14 главах под названием "Звезда Троеславля", да этого еще мало — послал ее к Краевскому, но, слава богу, он возвратил мне ее для переделок, я ее и переделал на фидибусы — раскуривал трубку этими фидибусами чуть не полгода.

— Вот какова огромная звезда была".

С 1845 по 1850 г. П. И. всю свою деятельность ограничивал работами для издаваемой им газеты. Быть редактором "Губернских ведомостей" — дело трудное: надобно почти все самому писать. И действительно, первые 9 месяцев 1845 года от первого слова до последнего написано самим редактором, а в остальные затем годы по крайней мере две трети газеты были им писаны. Из больших статей, помещенных в "Губ. ведом.", упомянем о следующих:

1) Иван Петрович Кулибин (1845), писанная по запискам этого замечательного человека, доставшимся П. И. Мельникову; — статья, к сожалению, не кончена.

2) "Нижегородская ярмарка" (1846) — это тоже не конченая статья, была после кончена, дополнена и издана в свет особой книгой под названием "Нижегородская ярмарка", Нижний Новгород, 1846, in 8№, 292 стр. Эта книга обратила на себя внимание ученых,[5] и автор ее в том же 1846 г. был избран в члены императорских обществ: Русского Географического и Московского сельского хозяйства.[6]

3) "Нижегородские события с 1462 по 1700 год" (1846). 4) "История Нижнего Новгорода до 1350 г.". 5) "Нижегородское великое княжество" (1847 год). 6) "Духов монастырь" (в Нижнем Новгороде) — статья, после напечатанная отдельной книгой (1848). 7) "Описание города Княгинина" (1849). 8) "Балахна, уездный город Нижегородской губернии" (1849 и 1850) — в 1850 году напечатана отдельной книгой.

В 1850 году П. И. Мельников оставил занятия по редакции "Нижегородских ведомостей". В то время, когда он принимал в них участие, самые лестные отзывы слышались о "Нижегородских ведомостях" от ученых и журналистов.[7]

В 1847 году П. И. Мельников имел уже 19 сотрудников и в том числе известных литераторов графа В. А. Сологуба и М. В. Авдеева. Известный археолог наш архимандрит Макарий при содействии П. Ив. Мельникова начал заниматься русскими древностями, и первые его сочинения печатались в "Нижегородских ведомостях". Можно сказать положительно, что до 1845 года нижегородцы не знали истории своего края, но с тех пор познакомились с прошедшим их родины и в Нижег. губ. явилось много скромных, но полезных деятелей. До какой степени П. И. Мельников умел возбудить в нижегородцах сочувствие к истории края, можно видеть из того, что, когда во время великого поста 1847 года открыл в зале Александровского Дворянского института публичные чтения "о России и Нижнем Новогороде в начале XVII столетия", то на эти лекции в таком небольшом городе, как Нижний,[8] собирались по 350 слушателей,[9] не считая воспитанников дворянского института, гимназии и семинарии, а по окончании этих лекций губернский предводитель Н. В. Шереметьев письменно, от лица всего дворянства Нижегородской губернии, благодарил П. И. Мельникова, как дворянина Нижегородского, за эти чтения. О способности же П. И. Мельникова держать публичную речь и об умении его сильно действовать на слушателей засвидетельствуют все участники Казанского обеда, бывшею здесь в Петербурге в ноябре прошлого 1857 года.

С 1850 по 1852 год П. И. Мельников помещал статьи свои в «Москвитянине», из которых более других замечательны: "Павловская промышленность" (1851, N14). Вслед за тем он в том же «Москвитянине» (1852, N 8) напечатал первую повесть свою "Красильниковы".

Выше было сказано, что после неудачных опытов на поприще беллетристики П. И. Мельников дал себе слово не писать, пока не узнает народ — и двенадцать лет он ничего не писал в этом роде. Между тем в 1849 г. поселился в Нижнем Новгороде известный литератор В. И. Даль, с которым П. И. Мельников и прежде был знаком, теперь они сблизились еще более, и почти все свободное время П. И. Мельников проводил в семействе В. И. Даля. Этот первостепенный знаток русского быта и уговорил его приняться за литературу. Это было в 1851 году П. И. Мельников, по служебным занятиям изучавший быт купцов и мещан, написал «Красильниковых» и прочитал эту повесть в семейном кружке В. И. Даля. Одобрение такого писателя, как Даль, заставило П. Ив. Мельникова нарушить данное слово, и он послал «Красильниковых» в «Москвитянин», подписал псевдоним свой Печерский, который придумал он потому, что жил в Нижнем Новгороде на Печерской улице, рядом с удельной конторой, где жил Даль. Повесть «Красильниковы» посвящена Далю, как литератору, вызвавшему П. И. Мельникова на новое поприще литературной деятельности. «Москвитянин», о котором помещены «Красильниковы», мало расходился в публике, и потому повесть эта не могла обратить на себя особенною внимания публики, хотя «Современник» тотчас же указал на эту повесть как на замечательное явление в русской литературе (1852. N 5). "Давно мы не читали в русской литературе, — сказано было там, — ничего, что бы подействовало на нас так глубоко, что бы поразило нас такою простотою и верностью изображения, таким отсутствием всякой искусственности, как превосходная повесть под заглавием «Красильниковы», помещенная в 8 книжке «Москвитянина» и подписанная Андреем Печерским. Повесть эта обличает в авторе, имя которого мы встречаем в первый раз в печати (если только оно не псевдоним), тонкую и умную наблюдательность и при этом большое уменье владеть языком. Перед силою, сжатостью и безыскусственностью его рассказа, в котором нет ни одной слабой или неверной черты, ни одного неуместного, вычурного слова, где действительность является без прикрас, без подмалевок, без ухищрений фантазии, — бледнеют даже некоторые рассказы лучших и талантливейших современных писателей. По верности действительности, но меткости и по силе впечатления этот рассказ может быть поставлен наряду только с лучшими произведениями". "Отечественные записки" и другие журналы также дали одобрительный отзыв о «Красильниковых». Но после этого П. И. Мельников молчал еще пять лет. Не столько служебные занятия, сколько неуверенность в своих силах отклоняли его от печатания своих рассказов. Много было у него начатых работ, немало и конченых, но написав что-нибудь, он по обыкновению прятал написанное на полгода или и более и потом перечитывал; если ему не нравилась работа, он по обыкновению бросал ее в огонь, чтобы потом как-нибудь не попалась она в типографию, — такое всесожжение нередко повторяется у него и до сих пор. В 1857 году он напечатал в "Русском вестнике" «Пояркова», "Дедушку Поликарпа", а вслед за ним "Старые годы" — бесспорно, лучшее его произведение. "Старые годы" его — глубоко поэтическая панихида над нашими беспутными годами, по выражению критика "Библиотеки для чтения" (1857, N 8). Здесь П. И. Мельников обнаружил, по замечанию того же критика, такое изучение частного быта половины XVIII ст., какого мы не встречаем ни у одного из наших повествователей, кроме Пушкина и Гоголя. Выведенные в "Старых годах" личности не только этнографически, но и психологически верны: они думают, говорят, действуют, движутся как живые люди, а это несомненно обнаруживает в авторе поэтический талант. Есть места, где его исторический этюд переходит в драматические сцены, исполненные удивительно художественно"…

За "Старыми годами" следовал "Медвежий угол" — смело, резко и бойко сорвавший маску с мнимо порядочных людей и выставивший на всеобщий позор злоупотребления, о которых прежде не только не печатали, но и громко в обществе не говорили. Этот рассказ произвел чрезвычайно сильное впечатление, и замечательно то, что по появлении его везде заговорили, что под именем Линквиста описано действительное лицо, но одни утверждали, что это лицо находится в том, другие уверяли, что оно в другом городе, так что в редкой губернии не нашлось своего Линквиста. Сверх того, в "Русском вестнике" 1857 года помещен рассказ «Непременный», а в 1858 г. — "Именинный пирог". Теперь С.-Петербургский книгопродавец Давыдов издает сочинения П. И. под названием "Рассказы Андрея Петровича Печерского".

В 1859 году П. И. Мельников издает ежедневную политическую и литературную газету "Русский дневник".

В сочинениях П. И. Мельникова выражается твердая, глубокая вера в прогресс и в великое будущее Русской земли, в сочинениях его везде проявляется задушевная любовь к простому народу и горькая насмешка над людьми привилегированных сословий, исказившими себя ради подражания Западу. Но он вместе с тем и не славянофил, ибо от души говорит: "Нет, что бы ни говорили любители старины, как бы ни величали они времена мимошедшие, а как всмотришься поглубже в эту пресловутую старину, да как вглядишься попристальнее в жизнь наших предков — нелицемерно воздашь хвалу господу, что не судил он нам родиться полтораста лет тому назад, а сотворил русскими людьми XIX столетия. Прошли, миновались беспутные старые годы! Благодаря бога они и не воротятся… Прошла пора дикого самоуправства, тупого презрения к народу, безверия, смешанного с ханжеством и боязнью черта, надменного высокомерия, так легко и быстро переходившего в подлость и унижение. Слава богу!"

Но к простому народу и старым годам автор полон глубокой симпатии: "народ наш, — говорит он, — сметливый, добрый и умный народ, не был заражен этой безнравственностью. Вооружаясь терпением, чист, свеж, бодр и юн вышел он из горнила испытания…" ("Старые годы").

На современный народ так смотрит автор: много ли, много ли, кажется, нужно для того, чтобы народ любил, уважал человека? Слово приветливое, да участие в скорби и болезни, да уважение к исконным правам человечества, да зверем не гляди — вот и все. А главное дело — справедлив будь, человеком будь, да не верти мужика по-своему, и будет он весь твой и душой и телом по конец жизни своей. И умрешь, так он добром тебя помянет, не забудет он тебя в своей простой, бесхитростной, не лукавой молитве пред господом… Правды, правды побольше Русскому человеку — больше ничего ему не нужно… ("Непременный").

Выводя на свежую воду творимые в потемках злоупотребления, П. И. Мельников более всего нападал на казнокрадство: "всяко казенно дело, — говорит он в "Медвежьем углу", — от того казне дорого стоит, что всякий человек глядит на казну, как на свою мошну и лапу в нее запускает по-хозяйски. Всякому барину казной корыствоваться не в пример способнее, чем взятки брать, для того, что с кого взял, тот еще, пожалуй, караул закричит, а у матушки казны языка нет, за то и грабят ее, что без ответа".[10]

Примечания

1

"Поярков", в "Рус. вестнике" 1857 года.

2

"Москвитянин" 1850 г. N21 и 1852 г. N6.

3

журнал Мин. Госуд. Имущ. 1850 года

4

В 1847 году, когда в Астрахани появилась холера, последовало высочайшее повеление осматривать всех людей, плывущих вверх по Волге на Нижегородскую ярмарку, но с тем, чтобы цель этого осмотра сохранялась в тайне для того, чтобы не произвести опасений холеры на ярмарке, что могло бы повредить успешному ее окончанию. Этот "секретный карантин" находился под начальством П. И. Мельникова, который по этому случаю более месяца провел с бурлаками, переходя с барки на барку у Чечерской брандвахты. — П. М.

5

Об этой книге вот как отозвалось Императорское Географическое Общество: "автор имел благую цель изобразить состояние внутренней нашей торговли в минуту сильнейшего ее годового напряжения, на торжище, где три части света — Россия, Европа и Азия — меняют свои избытки. Представляя в книге своей официальные, непросвещающие цифры, г. Мельников должен был употребить много труда и усердия, но несколько беглых замечаний, подчеркнутых им из собственных разведок, касательно происхождения товаров, распродажи их ходебщиками, направления путей и способов сбыта и проч., гораздо более поучительны, нежели все эти мнимые числа (официальные), и нельзя не пожалеть, что шестилетние наблюдения автора составляют лишь малую часть его книги (записки Им. Рус. Геогр. Об. III — 152 и 153).

6

Кроме того, П. М. избран в члены Император. Археологического Общества и особым высочайшим повелением назначен членом Временной Нижегородской Археографической Комиссии.

7

См., например, статью «Москвитянина» 1846 года "Нижний Новгород и "Нижегородские Губернские ведомости" N 6.

8

Число жителей без войска 20 000 об. пола.

9

Записки Географ. Общ. IV — 302.

10

В Сборнике, т. IX, где она перепечатана, о ней сообщено следующее: "В 1859 г. в "Художественном листке" Тимма появилась биографическая заметка о П. И. Мельникове. В рукописном отделе Императорской публичной библиотеки хранится оригинал этой заметки. Он писан весь рукою П. И. Мельникова и представляет таким образом автобиографию" (Сборник, стр. 76). В настоящем издании автобиография печатается по Сборнику без воспроизведения черновых вариантов, вычеркнутых самим Мельниковым.

Content

Мельников-Печерский Павел Иванович Автобиография

Примечания