Сергей ЗВЕРЕВ

МЕНТ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

ГЛУХАРИНЫЙ РАЙ

Пулей выскочив на крыльцо, старлей Бабкин на секунду застыл в негодовании.

– Стой, мать твою! Стрелять буду! – во все горло заорал он, бросившись вслед отъезжающей машине.

«Уазик» затормозил настолько неожиданно, что Бабкин не успел среагировать.

Проскользив по льду метра три, он чуть не протаранил головой заднюю дверцу и, не удержавшись на ногах, словно мячик, отскочил назад, на разъезженную колею.

Тишину двора разорвал его протяжный стон, а потом посыпались ругательства.

– Ты че, совсем сдурел?! – прохрипел высунувшийся из окошка «уазика» майор Дорофеев и покрутил указательным пальцем у виска. – Машина только из ремонта…

Получилось смешно, хотя майор на такой эффект вовсе не рассчитывал.

– Да ладно тебе, Вань, – смущенно пробормотал Бабкин, поднимаясь и стряхивая с брюк ледяную крошку. – Черт! Мокрый, как скотина. Представляю, какие, будут глаза у Таньки…

– Ну, ты даешь! У меня труп, а он о бабах… – Дорофеев повернулся к водителю и хотел было поторопить его, но Бабкин уже вскочил в машину.

– Нам по пути, – невозмутимо проговорил он, потеснив на заднем сиденье эксперта и следователя.

Ловя на себе неодобрительные взгляды коллег, он нервно заерзал.

– Чего вылупились? – не выдержал он. – Конец света, что ли?..

Не найдя слов, чтобы Выразить свое возмущение, Дорофеев сплюнул под ноги и сердито ткнул локтем водителя.

– Гони, Славик. А то, не дай бог, ребятки из прокуратуры опередят нас.

Потом хлопот не оберешься.

Колеса «уазика», раз-другой провернувшись вхолостую, нащупали земную твердь, и машина рывком взяла с места. Минут пять ехали молча. Бабкин попытался замять неловкую ситуацию.

– Может, хватит дуться? Все равно за пару минут с вашим трупом ничего не случится.

Майор промолчал, показывая, что им не о чем говорить. Человек незлопамятный и отходчивый, минут через пять он сдался.

– По-моему, в прошлый раз тебя в Химки подбрасывали? – полюбопытствовал он.

– Так это ж в прошлый, – оживился Бабкин. – Не-ет, со Светкой у меня все.

– Значит, новая пассия?

– Йес, – подтвердил старлей и, уткнувшись носом в стекло, негромко спросил:

– А чего там, на Пырьева, стряслось?

– Да мужика в упор расстреляли. На лице Бабкина появилось сочувственное выражение.

– Снова глухарь?

– Похоже на то.

– А какой дом?

– Тебе-то что?

– Нет, я серьезно, – обиделся старлей.

– Девятый. Второй подъезд.

– Улица Пырьева, девять… – Бабкин на мгновение задумался. – Знакомый адрес… Кажется, в этом доме наш подполковник Сомов живет. Точно, живет.

– И как раз во втором подъезде, – встрял в разговор водитель. – Я часто за ним заезжал.

– И что? – Дорофеев непонимающе посмотрел на водилу, потом на Бабкина. – Что из этого следует?

– Ничего, – вынужден был признать Бабкин.

Подумав о возможной встрече с начальником утро, который наверняка станет совать свой нос и путаться под ногами, Дорофеев занервничал.

– Умеешь ты, Сашка, все испоганить… – зло бросил он Бабкину, выглянув в окошко. – Где тебя высадить? Мы приехали.

– Я с вами, – неожиданно решил старлей.

– А как же твоя Танька?

– Подождет.

У второго подъезда собралась небольшая группка людей: пара бабок и несколько подростков. Метрах в пяти от них на снегу, головой к лавочке, лежал грузный мужчина. Выскочив из машины и направляясь к зевакам, майор громко объявил:

– Всем разойтись. Остаются только свидетели.

Подростки и бабки отступили немного, но никто не ушел.

– Кто видел, как все было? – спросил Дорофеев, приблизившись к убитому, и вдруг, взглянув на него, обмер: на снегу лежал подполковник Сомов.

Две пули продырявили пальто в области груди, одна угодила в шею и еще одна, судя по всему, роковая, в висок.

– Мама мия… Это же Сомов! – Раздавшийся у самого уха голос Бабкина вывел майора из оцепенения.

– Вижу… – сквозь зубы процедил он.

– Они говорят, что все видели, – невесть откуда появившийся участковый подтолкнул к Дорофееву пацана и девчонку лет тринадцати-четырнадцати.

– Мы шли из школы… – подхватил пацан.

– Это что, свидетели? – перебил его Бабкин и недовольно покосился на участкового. – Ты бы еще из песочницы кого-нибудь вытащил.

– Других пока нету…

– Кажется, ты куда-то собирался? – напомнил Бабкину майор.

– А какой смысл? – пожал плечами старлей. – Все равно через час всех по тревоге поднимут и построят. Зачем лишний раз туда-сюда мотаться?

– Тогда не мешай. – Дорофеев повернулся к мальчугану. – Как тебя зовут?

– Макс.

– Кличка, что ли?

– Нет.

– Ладно, рассказывай дальше.

– Ну, идем мы, идем, – продолжил Макс. – Потом треск какой-то. Я повернул голову, смотрю, этот мужик упал. – Он указал пальцем на Сомова. – А потом машина как заревет и туда, за угол.

– Гм. – Дорофеев был озадачен столь эмоциональным изложением происшедшего.

– Очень хорошо. Макс, – пришел ему на выручку Бабкин. – А какого цвета была машина?

– Синяя такая тачка, – ответила за приятеля девочка.

– Да, точно, темно-синяя «Мазда», – подтвердил парень. – «Шестьсот двадцать шестая». Дизель.

Бабкин недоверчиво посмотрел на Макса.

– А может, это «шестисотый» был?

– Я что, слепой? – обиделся мальчишка. – Говорю, «Мазда», значит, «Мазда».

– Молодец. – Бабкин одобрительно похлопал его по плечу. – В тачках сечешь.

Может, и номер запомнил? Хотя бы пару цифр…

– Два, пять, четыре, Матвей, Тимофей, – гордо отчеканил Макс.

– Ну и поколение растет! – не сдержал восторга милиционер. – А сколько человек было в машине?

– Не знаю, стекла затемненные… Пока Бабкин уточнял детали, майор вел переговоры по рации.

– Убит подполковник Сомов. Да, чистой воды заказник. Стреляли из синей «Мазды». Номер два, пять, четыре, Матвей, Тимофей.

Спрятав рацию и поймав на себе вопросительный взгляд старлея, Дорофеев мрачно сообщил:

– Объявили перехват. Да что толку. Машину и оружие наверняка бросили где-нибудь в соседнем квартале. По почерку видно, что спецы поработали…

Бабкин еще раз посмотрел на лежавшего на снегу Сомова и медленно перевел взгляд на подошедшего эксперта.

– Есть особые соображения?

– Все и так ясно. После вскрытия получим пули. Вряд ли они прояснят ситуацию.

– Понятно, – многозначительно протянул Бабкин и, отведя Дорофеева в сторону, полюбопытствовал:

– Что думаешь?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Не знаю. Уж слишком круто его карьера пошла вверх. Пять лет бумаги марал, а тут вдруг из грязи да в князи. Не за красивый же почерк его собирались усадить в кресло зама округа. Тут дела покруче.

– То есть не нашего ума дело, – заключил Бабкин, но, поймав на себе хмурый взгляд майора, тут же поправился:

– Я хотел сказать, не нашего масштаба. Хотя отдуваться, как всегда, придется нам.

– Это точно, – вздохнул Дорофеев. – Еще неизвестно, кого пришлют вместо него. Может, такое дерьмо попадется, что Сомова вспоминать будем как праздник.

Бабкин, с недоверием отнесясь к словам майора, на всякий случай уточнил:

– Сам высчитал или так, с потолка?

– Насчет чего?

– Думаешь, новый обязательно будет дерьмом?

– Ну уж наверняка не ангелом…

Глава 2

«АНГЕЛ»

Он приехал в Москву налегке, из оружия прихватил лишь пистолет, с которым вот уже год почти не расставался. Это была двадцать третья модель внешне неказистого девятимиллиметрового австрийского «глока». Удобная рукоятка и вполне приличный, на чертову дюжину патронов, магазин. Однако не только этим был хорош «глок». Как показала жизнь, в ближнем бою, когда дело доходило чуть ли не до рукопашной, ему не было равных. Иногда доводилось переходить реку вброд, иногда часами валяться в грязи – «глок» ни разу не подвел. Ни одной осечки на протяжении года! Пистолет, снискавший расположение австрийского спецназа, обладал еще одним только ему присущим качеством. На военном аэродроме в Армении неожиданно попросили сдать личное оружие и пройти досмотр. Разве можно было вот так, запросто, расстаться с верным другом? Пришлось тайком в туалете разобрать «глок». Вся процедура, выполненная с помощью подобранной с полу шпильки, заняла не более минуты.

Технические характеристики – аргумент убедительный, однако не они заставили отдать предпочтение «глоку». Все решил случай.

Во время очередного привала он решил прогуляться вверх по склону, чтобы как следует осмотреться, и напоролся на засаду. Завязалась перестрелка. Судя по тому, что в ход не пошли гранаты, противник знал, с кем имеет дело, и хотел взять его живым. По закону подлости пресловутую «беретту» на второй обойме заклинило. Пришлось обратиться к холодному оружию. Это был жест отчаяния. Вряд ли нож защитил бы от десятка вооруженных турок. Сзади навалились двое. Один из нападавших сразу же выбыл из игры, утащив с собой нож, застрявший между ребер.

Второй оказался более удачливым и повалил его на землю. В горло вцепились толстые пальцы. Неподалеку из кустов вынырнули еще человек пять. И когда показалось, что битва проиграна, взгляд уперся в «глок», лежавший рядом с убитым. С трудом дотянувшись до него, выстрелил. Столкнув с себя истекающего кровью турка, откатился в сторону, а затем несколькими выстрелами заставил вспомнить об осторожности остальных. Он прекрасно понимал, что лишь на считанные мгновения продлил себе жизнь. Кольцо сжималось, а патроны были на исходе. Дело близилось к развязке. И тогда он приставил дуло к виску и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало, только гулкий щелчок курка. Обойма оказалась пустой. В следующее мгновение рядом застрекотали автоматы. Подоспели его ребята.

Кого же стоило благодарить за спасение? Трофейный «глок» дважды не дал ему умереть. Ну как после этого расстаться с таким оружием?

«Глок» стал его талисманом. Прежде он не был столь сентиментален, и это могло означать только одно: он уже не тот, что раньше. Он продолжал убивать, однако игры со смертью потеряли прежний смысл, пропал азарт. А без этого участие в этой чужой, гнусной и по-восточному жестокой войне казалось нелепым.

Что же привело его в залитые солнцем, а теперь и кровью горы? Жажда подвигов? Деньги? Карьера?.. Все это ему обещали. Но тогда, три года назад, пересекая на военном самолете границу Турции, ему хотелось другого – он искал смерти.

А еще чуть раньше, в девяносто пятом, он поймал себя на том, что наконец-то готов покончить с неспокойной военной жизнью. Надеялся, вернувшись в родную Москву, забыть о бесконечных ночных марш-бросках, стонах раненых товарищей и застревающем в горле сухом пайке. А главное, хоть немного времени уделить своей маленькой семье, жене и дочери.

Он был офицером морской пехоты. Несколько лет блуждал по «теплым» морям.

Где-то у берегов Саудовской Аравии получил телеграмму: у него родилась дочь.

Потом незаметно ступил на сушу, воевал в Анголе. И вот долгожданная Москва!

Однако радость возвращения оказалась недолгой. Две недели сладостного покоя, а потом звонок из милиции и страшное известие: жена и дочь погибли в автокатастрофе. Бессмысленная и жуткая смерть. Он даже не успел сказать им, как сильно их любит…

Только-только забрезжившая для него надежда на обретение счастья обернулась абсурдом. Прежде, когда смерть была рядом, жизнь казалась наивысшей ценностью.

Теперь же все то, о чем он мечтал, сидя в окопах под чужим небом, стало для него самым жестоким наказанием. Он вдруг понял, что не сможет жить в шумном, многолюдном городе среди всех этих салонов и брокерских контор, ночных баров и казино…

Тогда, в девяносто пятом, отправляясь в Курдистан, он уже знал, что интернациональный Долг, о котором твердили генералы, всего лишь красивая выдумка, рассчитанная на безусых юнцов. Деньги ему тоже были ни к чему. Еще бессмысленнее выглядела бы очередная звездочка на погонах…

Да, он жаждал смерти, хотя не всякую смерть считал приемлемой для себя. Он хотел погибнуть в бою, уступив место под солнцем более сильному, ловкому и везучему…

Задача, поставленная перед ним и такими, как он, формулировалась предельно просто: дестабилизация обстановки на западной границе Турции, то есть диверсионная работа. Глубинный же смысл ее заключался в устранении конкурентов в нефтедобывающей отрасли. Нестабильность в Курдистане должна была убедить западных инвесторов в преимуществе закупок нефти у России. Впрочем, официально это именовалось «оказанием братской помощи дружественному курдскому народу в его борьбе за независимость». Красиво и благородно!

Курдская рабочая партия, в интересах которой пришлось воевать, оказалась довольно-таки мощной, многочисленной и четко структурированной организацией.

Правда, с несколько восточным уклоном. Жесткая дисциплина и фанатичная вера в свои идеалы – вот что отличало курдских бойцов от тех, с кем прежде ему приходилось иметь дело. Впрочем, среди курдов было немало и таких, кто позарился на большие деньги, рекой текшие из России. Все бы ничего, но, увы, полуграмотные курдские командиры не имели не малейшего представления о том, что такое военная стратегия и тактика!

Он учил их убивать, а сам искал смерти. Шли дни, а более сильного, смелого и умного, того, кто мог бы стать его ангелом смерти, не встречалось. Все приехавшие с ним из России или погибли, или возвратились на родину. Оставшись в полном одиночестве, он готов был воевать и дальше. Но курды… Едва закончились «российские» доллары, патриотизм «освободителей» морально куда-то улетучился. К тому же пошли слухи, что турки платят больше. Освободительная армия стала разваливаться на глазах: часть его отряда переметнулась на сторону турецкой полиции и стала воевать против своих же собратьев, часть подалась в эмиграцию. А потом пошли сбои в снабжении. Боеприпасов стало поступать все меньше и меньше. А еще через полгода он получил приказ возвращаться: денег на эту войну у России больше не было…

И вновь Москва! Ступив на взлетную полосу подмосковного аэродрома, он даже слегка растерялся, не зная, радоваться возвращению или горевать. Здесь, в столице, он был таким же чужим, как и там, в Курдистане. Ни друзей, ни близких и вполне реальная перспектива оказаться не у дел.

* * *

– Фамилия, имя, отчество?

– Корнилов Андрей Петрович.

– Воинское звание?

– Майор.

– Прежнее место службы?

– Курдистан.

– Курдистан? И что же вы там делали?..

Так, слово в слово, начиналась каждая беседа с должностными лицами и в федеральной разведке, и в Министерстве обороны. Казалось, в столице уже никого не интересовала эта война. Более того, многие с трудом вспоминали, что таковая велась вообще. Ну а те, с кем приходилось общаться подолгу, как правило, с усердием клерков фиксировали его данные, а затем, упаковав исписанные листы в папку и пометив в верхнем правом углу «Архив», старались как можно скорее избавиться от свалившегося на их голову «курда».

Заключительным этапом «хождения по мукам» должна была стать встреча с неким полковником Петренко.

Вполуха выслушав доклад Корнилова, Петренко поинтересовался его материальным положением, наличием жилья, дальнейшими планами, а потом намекнул:

– Слышал, наверное, про семнадцатое августа?.. С тех пор вот так, в дерьме, и живем. По этому, сам понимаешь, многое из того, что тебе обещали, просто невыполнимо. Небось уже в курсе что генерал Ракитин, курировавший Курдистан, несколько месяцев назад отправлен в отставку? Он и его пост попали под сокращение. Вот так… А какой генерал был! Что уж говорить про нас грешных…

Я, например, вообще не вижу смысла в подобных операциях. Пустая трата денег.

Подобная тирада могла означать только одно:

Ракитин тебя посылал, вот к нему и обращайся, а я тут ни при чем.

Корнилова такой поворот дела не устраивал. Впрочем, это понимал и Петренко, однако делать шаг навстречу не спешил. Выдержав паузу и убедившись в том, что гость психологически подавлен и готов идти на любые уступки, он смягчил интонацию:

– Ты не паникуй, майор. Компенсацию получишь, хотя, сам понимаешь, более скромную, чем та, о которой шла речь в контракте. И не сразу. Извини, время сейчас такое. Беспощадное. Так что отдыхай, наслаждайся столичной жизнью.

– И как долго мне отдыхать? – растерялся Андрей. – Я ведь кадровый военный.

– Кадровый, говоришь… – недовольно хмыкнул полковник. – Между прочим, я тоже. Но даже я не знаю, что будет со мной завтра. – Он демонстративно покосился на настенные часы, потом перевел взгляд на Корнилова. – Не хотел говорить об этом сегодня, да коль ты такой настырный, придется. Так вот. В Москве и ближайших окрестностях вакансий нет. В округах идут сокращения. Ситуация критическая. Остается одно: взять бессрочный отпуск за свой счет и ждать…

– Месяц, год, два?

– Может, и год. Тем не менее падать духом не стоит.

– Не проще ли подать в отставку? Вопрос не застал полковника врасплох.

– Возможно, это наилучший вариант, – спокойно ответил он.

– Что же мне делать дальше?

– Искать работу.

– С моей-то специализацией? Полковник пожал плечами, мол, мне бы твои проблемы.

– Хорошие специалисты и на гражданке нужны.

– Может, в киллеры податься? Говорят, большой спрос.

На этот раз Петренко промолчал. Поняв, что наткнулся на каменную стену, Андрей резко встал:

– Разрешите идти?

– Иди. – Полковник потянулся к папке с документами, показывая, что разговор окончен.

Почувствовав, что перегнул палку, он оторвал взгляд от бумаг и уже более доверительно произнес:

– Повторяю, отчаиваться не стоит. Не исключено, что скоро что-нибудь подвернется. Ну там Югославия или Северный Кавказ…

* * *

Как жить дальше, Андрей не знал. Внимательно следя за телевизионными выпусками новостей и думая о Югославии и назревающих событиях на юге, он поймал себя на том, что ему совсем не хочется отправляться на Балканы и уж тем более под чеченские пули.

Он упрямо искал оправдания готовящейся бойне и своему участию в ней, но не находил. Все аргументы «за» сводились к одному и скорее напоминали средневековый клич «Наших бьют!», нежели здравые рассуждения людей конца двадцатого века. Как обычно, громче всех кричали политики и генералы, те, кто привык рассуждать о «своих» победах и поражениях, сладко потягивая коньячок на подмосковных дачах.

Андрей знал о войне не понаслышке и потому фальшивый патриотизм воспринимал с брезгливостью. Знал он и то, что многим из тех, кто поверил генералам, суждено вернуться в цинковых гробах или калеками. А уцелевших просто-напросто кинут.

Точно так же, как кинули его. И все они останутся без денег, без работы, с комплексом неполноценности …

В отличие от многих других ему еще повезло. Он вернулся живым, получил хоть какие-то деньги. Полгода худо-бедно на эту сумму можно было протянуть. А что потом? Убивать он устал. Неужели протирать штаны в конторе или сидеть полуголодным в тайге и сторожить ржавую технику? Ничего другого в министерстве предложить не могли. И все же, как это ни обидно, не предложили даже этого…

Глава 3

В ТИХОМ ОМУТЕ

Трагически погибшего подполковника Сомова в отделе не любили. Впрочем, выражение «не любили» не совсем соответствовало истинным чувствам оперативников 136-го отделения милиции. Своего бывшего начальника они терпеть не могли.

Считали, что тот слишком задирает нос, «дружит» только с теми, кто ему заведомо полезен, а остальных использует в личных интересах, как дармовую рабочую силу.

Тем не менее на девятый день после печального события помянуть Сомова собрались все. Почему? Да хрен его знает! Может, опохмелиться хотелось после вчерашнего, а может, в душах оперативников пробудилось сострадание.

Поминки было решено справлять прямо на рабочем месте, в бывшем кабинете того же Сомова. Теперь его занимал майор Дорофеев, временно исполняющий обязанности погибшего подполковника. Скинулись, кто сколько смог, и послали непьющего Гурвича в магазин за водкой. Ваня Дорофеев занялся нарезкой огурцов, капитан Саша Калина взял на себя стаканы и тарелки. Только Леха Бабкин остался не у дел. Впрочем, совесть его была чиста: он первым предложил выпить за упокой души бывшего начальника.

Воспользовавшись всеобщей занятостью и отсутствием интереса к его персоне, Леха незаметно переместился за компьютер и запустил свой любимый компакт-диск с «Вольфом». В компьютере что-то затрещало, захлопало, завыло. Калина и Дорофеев отнеслись к этому спокойно. Они готовы были вытерпеть все, лишь бы Бабкин не путался под ногами и не доставал всех дурацкими советами. Леха же разошелся не на шутку.

– Что, гестапо хреново?! – орал он. – Не нравится, когда мозги по трубе!..

Ну, кто еще? Ты? Ну, давай, фашистяра! Выкусил? Теперь будешь знать наших!

Подожди, подожди, сейчас и с псиной твоей разберемся… Ах ты сука! Да ты что себе позволяешь? – Бабкин схватил «мышь» и что было сил застучал ею по столу.

Бьющийся в истерике Бабкин, собачий лай, треск выстрелов и грохот принтера – это уже походило на конец света.

– Все, военно-полевые учения окончены! – не выдержал Дорофеев, подскочил к компьютеру и выключил его. В кабинете стало тихо. Только принтер продолжал грохотать. Недоумевающе переглянувшись, Дорофеев и Бабкин уставились на выползающий из него лист.

– Возможно, что-то интересное, – предположил Бабкин. – Только не по-нашему.

– Дождавшись, когда принтер закончит стучать, он взял лист и, пробежав глазами по строчкам, объявил:

– Это Сомову. Дальше непонятно, потом циферки, потом опять не по-нашему, потом «Берн» и дата… сегодняшняя.

– Спасибо, Леха, за перевод. – Дорофеев вырвал лист у Бабкина и сунул его под стекло на столе. – Пусть лежит.

– А может, выкинуть на фиг? – предложил Бабкин. – Сомову информация уже вряд ли понадобится, а мне тем более.

– Ребята, у нас вроде как поминки, – напомнил Калина и кивнул на входящего Гурвича. – Во, и Миша уже подоспел.

Обменявшись уничтожающими взглядами, Бабкин и Дорофеев молча сели за стол.

На правах старшего Ваня принялся разливать. Потом поднял свой стакан и оглядел коллег – вдруг кто-нибудь захочет высказаться. И тут же понял, что дальше мрачных физиономий дело не пойдет.

– Ну что, мужики, вздрогнем? – предложил он и опрокинул в рот свою порцию.

Капитан Саша Калина и старлей Леша Бабкин без промедления последовали его примеру. Миша Гурвич едва пригубил из своего стакана и тут же закашлялся под неодобрительными взглядами. Дружно захрустели солеными огурцами, принесенными, как водилось, Дорофеевым из дому, затем выпили еще по одной. Говорить о Сомове не хотелось, хотя все прекрасно понимали, что на поминках без воспоминаний о покойном не обойтись.

– Как ни крути, мужики, а Сомова жаль, мрачно произнес Дорофеев и вновь взялся за бутылку. – Получить пулю в башку в самом расцвете лет… Сколько ему было? Сорок два, кажется?

– Получить пулю в башку обидно в любом возрасте, – усмехнулся Бабкин, с интересом наблюдая за тем, как майор, не глядя, отмеряет всем поровну.

– Я вот только одного не пойму, – продолжил майор. – Какого хрена его застрелили? Занимался все больше писаниной, в крутые разборки не совался. Кому он дорогу перешел?

– Если никаких следов, ясно кому, – не задумываясь, выпалил Бабкин.

– На Лубянку намекаешь? – поддержал разговор Калина.

– А что? Запросто, – оживился Леха. – Во время военных маневров три процента убитых в плане прописаны. У фээсбэшников тоже такая нормочка имеется.

Один-два мертвых а на одну операцию в пределах допустимого. Вот они и палят без разбору, прикрываясь этим пунктиком.

– Совсем оборзели! – пробормотал Дорофеев и, прожевав огурец, уже серьезно добавил:

– Вряд ли это их работа. Нет серьезного мотива.

– А я о чем говорю! – рассердился Бабкин. – Одного-двух можно без мотива.

Дорофеев на мгновение задумался, потом покачал головой:

– Не верю.

– Если честно, я тоже, – подыграл ему Бабкин. – Сомик только и умел, что начальству задницу лизать. Не удивлюсь, если окажется, что его убили из спортивного интереса. Какой-нибудь молокосос в киллеры решил поиграть и очки себе набивает. А подстрелить начальника УГРО это же круто! Пару раз нажал на курок, вот тебе и готовая репутация… Жаль, что дело у нас Петровка забрала.

– Если кого-нибудь интересует мое мнение, – встрял в разговор Миша Гурвич, – Сомик никогда не казался мне безобидным. Он просто притворялся пофигистом. А на самом деле ему было не все равно, что делается в нашем районе. Он раскопал что-то, вот его и убили.

В глазах у майора промелькнула насмешка. Он недолюбливал Гурвича, как, впрочем, и все в отделе, и не считал нужным это скрывать.

– Самый умный, да? Сколько ты в уголовке работаешь? Без году неделя! А уже корчишь из себя этакого интеллектуала! Комиссар Мегрэ, мать твою!

Побледнев, Миша собирался достойно ответить «старшему товарищу», но тут зазвонил телефон. Вмиг позабыв о назревающей ссоре, оперативники настороженно переглянулись. У каждого в глазах читался вопрос: неужели срочный вызов?

Телефон трезвонил, не переставая, и Дорофеев, выругавшись, рывком снял трубку:

– Майор Дорофеев!

Несколько секунд он молча слушал .невидимого собеседника. Затем насмешливо фыркнул и, сдерживая раздражение, переспросил:

– Граната, говоришь? Ну и что?.. Ах, заложники!.. Да пошли ты этого Бородаенкова на хрен. Он что, первый раз такие фортели выкидывает? Пора бы привыкнуть… Как? Ты месяц назад участок принял? Извини, брат, не знал…

Короче, мой тебе совет: иди домой и отдыхай… Да, считай, что это приказ.

В случае чего беру ответственность на себя. Бывай! – Опустив трубку на рычаг, Дорофеев тяжело вздохнул:

– Забодало!

– Случилось чего? – живо поинтересовался Бабкин. – Кто звонил?

– Участковый с Мосфильмовской. Опять этот алкаш Бородаенков дом взорвать грозится. Взял жену в заложники, стоит в оконном проеме, гранатой размахивает.

Требует смены правительства… И без того меняют каждые два месяца!.. О чем это я? Ах да, о Бородаенкове! Короче, новенький у них участковый. Испугался, просит прислать спецназ… Я что, Бородаенкова не знаю? Поорет, поорет и успокоится.

Главное, не обращать внимания на его заскоки. Когда нет публики, этому психу становится скучно, он и перестает выпендриваться… Ладно, проехали!

Быстренько откупорив очередную бутылку, он прошелся почти без задержки над стаканами. Поднял свой, задумчиво посмотрел сквозь него на свет и вдруг предложил:

– Давайте, мужики, выпьем за нашего будущего начальника. Чтобы нормальный мужик попался. А то мне уже осточертело быть Ионычем.

Тост поддержали с энтузиазмом. Вторая бутылка разошлась быстрее, чем первая, хотя Миша Гурвич в ее реализации не участвовал. Третью (последнюю!) решили потянуть.

Разговор, как обычно, плавно перетек в русло производственных проблем.

Потом в ход пошли забавные случаи, старожил Дорофеев принялся вспоминать старых начальников. В конце концов вернулись к тому, с чего начали, к убийству Сомова.

– Неужели Сомик все-таки копал под кого-то? – не мог успокоиться Дорофеев.

– Только вот под кого?.. – Он пристально посмотрел на Гурвича. – Миша, ты у него на подхвате был. Должен знать.

– Ну, давай, Миша, колись. – Бабкин локтем ткнул младшего лейтенанта под ребро. – Не заставляй старших товарищей ждать. Видишь, тост застопорился.

Окинув коллег взглядом приговоренного к вышке, Миша тяжело вздохнул и негромко произнес:

– Да ничего особенного. Единственное, что не совсем укладывается… За неделю до смерти он просил навести справки о Полежаеве. Кто под ним ходит, с кем общается…

– Молодец Сомик! – восторженно проговорил Бабкин. – Круто взял!

– Где-то я слышал эту фамилию, – задумавшись, пробормотал Дорофеев. – Больно знакомая… В кино, что ли?

Покосившись на пребывающего в глубоком раздумье майора, Бабкин едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Потом, сжалившись, подсказал:

– Полежаев Сергей Федорович. Ну? Так и не вспомнив, Дорофеев с досадой потер лоб и бросил на старлея сердитый взгляд.

– Что у нас есть на Полежаева? Леха ответил смехом, а Гурвич почтительно произнес:

– Это второй зам нашего мэра.

– Все, ребята, я пас. – Калина поднял руки, показывая, что не намерен обсуждать возникшую версию. – Мне квартира от мэрии светит.

– Короче, мимо цели, – подвел итог Бабкин и поднял стакан. – А поскольку все вопросы снимаются, предлагаю тост.

Внезапно оживший телефон заставил его замолчать. Дорофееву опять пришлось снять трубку.

– Ионыч утро майор Дорофеев, – скороговоркой проговорил он и вдруг недовольно поморщился. – А-а-а, это опять ты, лейтенант. Ну, какие еще проблемы?

– Около минуты Ваня молча слушал, потом спросил:

– Тебя где так хохмить научили?

В школе милиции? Нет?.. Хочешь сказать, он в самом деле выбросился? Взял да и бултых вниз?.. И что?.. Не знаешь, что делать дальше? А дальше звонишь, но не мне, а в морг. Пусть вышлют машину. Потом берешь бумагу, двоих своих парней, то есть свидетелей происшествия, и оформляешь несчастный случай. Все понял или повторить? Ну а если понял, действуй. Все. – Дорофеев сердито швырнул трубку на рычаг и, поймав на себе вопросительные взгляды оперов, пояснил:

– Бородаенков выбросился-таки из окна.

– Ну и черт с ним, – равнодушно отозвался Бабкин. – Ты-то чего переживаешь?

Представляешь, сколько людей вздохнуло с облегчением. А у родни и вовсе праздник, такой насос отвалил.

Дорофеев сверкнул на Бабкина глазами, потом отчаянно махнул рукой и примирительно произнес:

– Ладно, пацаны, продолжаем…

Глава 4

ШАМПАНСКОЕ ОТ УПРАВДОМА

На телефонный звонок Андрей среагировал не сразу. Он настолько отвык от нормальной гражданской жизни, что в первое мгновение даже растерялся, не понимая, что произошло. Да и звонить вроде некому. Из прежних знакомых вряд ли кто мог знать, что он в Москве, а новых пока не завелось. Разве что чинуши из Министерства обороны о нем вспомнили…

«Наверняка подыскали место», – почему-то решил он и, сняв трубку, по-армейски отчеканил:

– Майор Корнилов у телефона.

– Еще одного нашего у синагоги тормознешь, считай, ты труп, – донеслось из трубки. – Понял, сионист хренов?

Андрей хотел было ответить в том же духе, но его опередили короткие гудки.

Едва трубка легла на рычаг, как телефон зазвонил вновь.

– Слушай, ты, недоносок… – в сердцах начал Корнилов и вдруг услышал раздраженный басок полковника Петренко.

– В чем дело, майор? Что вы себе позволяете?

– Извините, товарищ полковник. – Андрей почувствовал, что краснеет. – Я был уверен, что разговариваю с другим человеком.

– Что, не успел в Москве оглядеться, как обзавелся врагами?.. – хохотнул Петренко, и Андрей с облегчением понял, что тот не сердится. – Короче, так, майор, – продолжил полковник. —Даю на сборы ровно пятнадцать минут. В одиннадцать чтобы стоял на моем красном ковре при полном параде. Со всякими там характеристиками и наградными листами… Пропуск на тебя выписан. Подробности при встрече. Все понял?

– Так точно.

– Жду!

Андрей, осторожно опустив трубку, улыбнулся.

«Ну, слава богу, – подумал он. – Кажется, полоса невезения кончилась, и не позднее, чем через час, мне предложат настоящую мужскую работу…»

Однако через час в министерстве его никто не ждал. К большому разочарованию Андрея, секретарша объявила, что полковник Петренко на плановом совещании, но скоро будет. Полчаса, а то и больше пришлось листать старые газеты. Его терпение было вознаграждено. Из пяти офицеров, ожидавших полковника в приемной, появившийся Петренко подошел именно к нему.

– У меня для тебя хорошие новости, – объявил он и, дружелюбно похлопав Корнилова по плечу, кивком предложил пройти в кабинет.

Усадив Андрея в кресло и заняв место за своим рабочим столом, полковник на мгновение задумался, а потом торжественно произнес:

– Твое дело сдвинулось с мертвой точки.

– Значит, не нужно писать прошение об отставке? – обрадовался Андрей.

– Все не так просто, – стушевался Петренко – Но не так и плохо. По крайней мере могу с уверенностью сказать, что прятать погоны в тумбочку не придется. – Он сделал паузу, подчеркивая особый смысл сказанного. – Знакомых, сам понимаешь, у меня много. Вот я и попросил их подыскать место поприличнее, что-нибудь достойное боевого офицера. Героям метла в руках ни к чему. Я верно говорю?

– Верно, – согласился Андрей. Он был заинтригован, не понимая, куда гнет полковник.

– Работа в МВД тебя устроит? Вопрос застал Андрея врасплох.

– : В МВД? – машинально повторил он.

– А почему бы и нет? На днях появилась вакансия начальника уголовного розыска в одном из отделений Западного округа.

Андрей не знал, радоваться такому повороту событий или наотрез отказаться.

Ситуация была сродни той, как если бы на Новый год он получил от управдома шампанское вместо горячей воды.

– Я же боевой командир, – попробовал возразить он, – профессиональный взрывник… А там, насколько я знаю, все больше бумаги…

– Ерунда, – возразил Петренко. – Кстати, место освободилось потому, что парня застрелили. Ну, чем не боевая обстановка? Советую соглашаться. Сам понимаешь, свято место пусто не бывает.

– Я должен подумать, – уклонился от прямого ответа Андрей.

– А я должен дать ответ через… – полковник посмотрел на стенные часы, – через десять минут.

Андрей понимал, что обязан ответить немедленно, и все же колебался. Ему предлагали навсегда покинуть братию профессиональных террористов и встать на защиту законности. «А разве не об этом ты мечтал?» – спросил он себя.

Его молчание Петренко истолковал по-своему.

– Хорошо, давай начистоту, – голос полковника сделался жестким. – Твой бывший тесть Полежаев Сергей Федорович… не знаю, кем он. тебе сейчас приходится, помог нам выбить землю под застройку. Сам знаешь, как в Москве с этим туго. Впрочем, речь сейчас о другом. Он, как только узнал, что ты вернулся, попросил меня помочь тебе с работой… Мне кажется, мое предложение – неплохой вариант для старта. Если тебя не устраивает должность начальника уголовного розыска 136-го отделения милиции, можешь отказаться и поискать себе другую работу. Сейчас много таких, как ты, на должностях дворников, грузчиков. Может, повезет… – Краем глаза взглянув на часы, Петренко подвинул к себе телефон, снял трубку и принялся набирать номер. – Соедините меня с генерал-майором Протасовым, – командирским тоном проговорил он. – Петренко беспокоит. Из Министерства обороны. – С минуту полковник ждал. Вдруг на его губах заиграла улыбка, голос стал благодушным и приветливым:

– Привет, Семеныч.

Подумал вот, а не пора ли нам обновить твой финский спиннинг? Как насчет субботы?.. Отлично. Принято… Естественно. Все, как и положено, по полной программе… Да, еще. Тут у меня паренек сидит. Помнишь, я вчера говорил? Да-да, родственник Полежаева… Согласен ли он? – Петренко, посмотрев Андрею в глаза, с невозмутимым видом произнес:

– А кто же от такого предложения откажется?

Естественно, согласен. Да, и еще. Представляешь, вчера чуть столб не поцеловал.

Покрышки совсем облысели. Поможешь? За мной не заржавеет. Что? Подкину ребят, конечно, подкину…

Андрей уже не слушал полковника. Он пытался осмыслить свое положение. Самое неприятное во всей истории было то, что за него решали другие. А он сам нужен был лишь для того, чтобы сказать «да» и поставить свою подпись под документом. Так бывало и раньше, однако на сей раз такое отношение оскорбило Андрея. Ему ясно дали понять, кто он есть и чего стоит. Более того, Петренко намеренно поставил его в такое положение. И сделал это потому, что был уверен, он, Андрей, не решится плюнуть в лицо бывшему тестю и не станет подставлять своего благодетеля, то есть полковника Петренко.

Репутация полковника беспокоила Андрея меньше всего, а вот отеческая забота тестя несколько озадачила.

В последний раз они виделись три года назад, на похоронах. Сергей Федорович даже не заговорил с ним, виня Андрея в произошедшем. Впрочем, они и раньше не очень-то жаловали друг друга. Полежаев считал, что Корнилов не достоин его дочери, а Андрей искренне ненавидел «зажравшуюся номенклатуру», к которой причислял и отца своей жены. Тем не менее жил он со Светой, а потом какое-то время и с дочерью в квартире, которую помог получить тесть. Одна мысль об этом всякий раз выводила Андрея из себя. Отчасти поэтому он подолгу пропадал в далеких странах и брался за выполнение самых рискованных операций. А как еще он мог самоутвердиться и заработать на свою независимость?.. Теперь же, когда роднившие их люди уже несколько лет были мертвы, шаг к примирению, сделанный Полежаевым, казался полной нелепицей…

– Короче, так, – громкий голос полковника заставил Корнилова вздрогнуть, – идешь к секретарю и пишешь рапорт о переводе. Я распоряжусь, чтобы подготовили все документы. Завтра после обеда отнесешь их в ГУВД. Далее тебя отправят на курсы усовершенствования. Поучишься всего месяц. Затем приступишь к выполнению своих новых обязанностей. Вопросы есть?..

Если у Андрея и были вопросы, то не к Петренко, а к бывшему тестю, к Полежаеву, потому затягивать разговор он не стал. Поблагодарив полковника за участие и по-военному сухо распрощавшись, покинул кабинет. По дороге домой заглянул в магазин. Как-никак, новое назначение. Чем не повод?

Выпив граммов сто и вспомнив, как весело проходили в их доме дни рождения и новогодние торжества, когда жена и дочь были живы, отодвинул бутылку в сторону.

«Нет, так нельзя, – с горечью подумал он. —Разве это праздник, когда за меня даже некому порадоваться?..»

Включил телевизор, проскочил по каналам, однако на душе не стало легче.

Проснувшийся телефон отвлек его от мрачных мыслей. Андрей снял трубку и коротко, по-армейски, отозвался:

– Корнилов у телефона.

– Привет, Андрюша, – послышался как будто знакомый мужской голос. – Извини, если оторвал от застолья. Празднуешь, наверное?

Андрей хотел спросить, кто звонит, и тут вспомнил, кому принадлежит этот некогда раздражавший его баритон. Звонил Полежаев, отец Светланы. Его бывший тесть.

Впрочем, «бывший» не совсем соответствовало ситуации. В конце концов, у Андрея никогда не было другого тестя, и вполне возможно, что Сергей Федорович Полежаев так и останется его единственным, пусть и формальным, родственником.

– Ага, праздную, – насмешливо ответил он. – Гостей полон дом. Не протолкнуться.

Полежаев, не уловив в его словах иронии или просто не пожелав накалять ситуацию, бодро продолжил:

– Я оторву тебя буквально на минутку. Хотел поздравить с благополучным возвращением и пожелать успехов на новом поприще. Вот, в общем-то, и все.

– Неужели? – не поверил Андрей. – Ведь это вам я обязан своим новым назначением?

– Пустяки, – хмыкнул Полежаев. – Меня попросили порекомендовать надежного человека. Я сразу подумал о тебе.

– Какой-то опер… Это же не ваш масштаб.

– Зато мой подшефный район, и я заинтересован, чтобы в нем был порядок.

Думаю, ты хочешь того же. Ведь так?

– Так, – машинально подтвердил Андрей;

Происходящее не укладывалось у него в голове. Он знал Полежаева как человека жесткого, даже деспотичного, который всегда презирал зятя и делал все, чтобы разрушить его семью. И вот этот матерый волчище вдруг является в образе ангела-хранителя и поборника законности. Неужели смерть дочери и внучки, годы одиночества так изменили его?..

– Ну вот и отлично! – перебил его мысли тесть. – Уверен, в будущем мы будем полезны друг другу. А сейчас еще раз извини за беспокойство.

Судя по коротким гудкам, одной своей привычке Полежаев все-таки не смог изменить: с кем бы он ни вел разговор, последнее слово всегда оставалось за ним.

Глава 5

ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛИСТИКА

Дверь в кабинет .начальника 136-го отделения милиции полковника Бухвостова была приоткрыта, и Бабкин, проходивший мимо, не преминул воспользоваться ситуацией. Притормозил, воровато осмотрелся и, убедившись, что в коридоре никого нет, «слился со стенкой».

Бухвостов, видимо, разговаривал по телефону, иначе как было объяснить беспрерывный монолог, состоящий из одних «слушаюсь… вас понял… будет сделано». Затем послышался громкий стук брошенной трубки и трехэтажный мат.

Минуту спустя полковник вновь схватился за телефон. Волновался, и потому набрать нужный номер ему удалось лишь с третьей попытки. Как только на другом конце откликнулись, он заорал:

– Зиновий, ты? Бухвостов беспокоит… Слыхал?.. Да, хреновые новости разносятся быстро. В Главке что, совсем сбрендили?.. Да любой зеленый опер опытнее его!.. Он же ничего, кроме как стрелять на поражение, не умеет! Ты ничего сделать не можешь? – В этот момент голос начальника стал откровенно заискивающим. – Нет?.. Я понимаю, но ты меня тоже пойми. У нас в отделении самый низкий процент раскрываемости тяжких преступлений. Мне нужен волкодав! Да, матерый волкодав, а тут присылают какого-то…

– Леха, дай закурить! А то мои кончились! От неожиданности Бабкин вздрогнул и уронил на пол папку с делом. Дорофеев, неизвестно каким образом выросший на его пути, невинно захлопал бесцветными ресницами.

– Прости, брат, не хотел напугать…. Так у тебя есть сигареты?

Бабкин не успел ответить, он судорожно собирал рассыпавшиеся по всему коридору бумаги, когда дверь кабинета резко распахнулась и на пороге возник полковник Бухвостов, красный, как рак.

– А вы что тут делаете, други мои? – зло спросил он. – Кто сегодня принимает заявления от потерпевших?.. Разве не ты, Бабкин?

– Калина, – в один голос ответили опера, Делая вправо, в расчете покинуть опасную зону как можно скорее. Ни тот, ни другой не хотели попасть под горячую руку Бухвостову, который был неплохим мужиком, но в определенных ситуациях становился настоящим зверем. Однако далеко уйти они не успели.

– Стоять! – приказал Бухвостов и пальцем поманил их к себе. – Значит так, голуби мои, – уже спокойнее продолжил он, когда милиционеры, подталкивая друг друга, подошли ближе. – Через час к нам прибудет новый начальник уголовного розыска. Ваша задача принять его как полагается. Ясно?

– Ясно, – кивнул Бабкин и, не удержавшись, спросил:

– А откуда он?

– Откуда, откуда… Оттуда! – Бухвостов побагровел и рубанул сплеча:

– У вас что, работы мало?! Шагом марш по кабинетам. И чтобы без всяких там фокусов!

* * *

В кабинете, кроме добротного полированного стола, колченогой вешалки, нескольких стульев, стоящих в ряд у стенки, никакой мебели не было. Интерьер оживляли лишь одинокий кактус на подоконнике, стандартный сейф в углу, да персональный компьютер со всеми полагающимися ему «примочками» – монитором и принтером.

– Ну вот, это твои апартаменты. – Полковник Бухвостов протянул Андрею связку ключей. – Один от кабинета, два от сейфа. Давай осваивайся.

Открыв сейф, Корнилов обнаружил в нем стопу пухлых папок, при виде которых ему стало совсем тоскливо.

– Это что, дела? – упавшим голосом спросил он.

– Дела. Теперь уже твои, – с каким-то садистским удовлетворением подтвердил Бухвостов и снисходительно улыбнулся. – Да ты не волнуйся. Если что, ребята подстрахуют. И запомни, что главное в нашем деле – грамотные отчеты и своевременная их сдача. А то, что у тебя нет никакого опыта, не беда. Твоя задача умело организовать работу подчиненных. Ты же руководитель, вот и будешь руководить.

– Понятно… – отозвался Андрей из вежливости.

По большому счету он так ничего и не понял. До этого момента он все-таки представлял себе работу оперативников несколько иначе: стрельба, погони, хитроумные операции, ну и отчасти возня с документами. А тут, оказывается, писанины больше, чем в любой конторе!

– Ну что, ты тут осваивайся, – Бухвостов выразительно посмотрел на часы, – а мне пора. Через часок-другой пришлю тебе старшего лейтенанта Бабкина для консультаций. Он парень толковый, поможет разобраться, Когда дверь за Бухвостовым закрылась, Андрей вытащил из сейфа несколько папок и, сев за стол, принялся их изучать. Он был полон решимости разобраться со всем этим «наследством» максимум за час, но вскоре понял, что не уложится и в неделю. Его энтузиазм заметно поугас, а затем сменился полной апатией.

Голова шла кругом от справок о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях, от отдельных поручений следователей, от шестизначных цифр, которыми было пронумеровано каждое дело. Чтобы отвлечься, он, сдвинув папки на край стола, стал рассматривать листок, вставленный под стекло. Машинально пробежался глазами по строчкам, но, увы, кроме фамилии Сомов, ничего прочитать не смог – немецким Андрей не владел. Только и понял, что это факс, присланный из Швейцарии на имя его предшественника.

«Странно, что эту бумажку не приобщили к делу, – подумал Андрей. – Как странно и то, что я, боевой офицер, сижу здесь и, как идиот, пытаюсь понять, что значит „отказные материалы“ или „регистрационная дисциплина“. Ну ничего, сейчас придет этот самый Бабкин, глядишь, дело сдвинется с мертвой точки…»

– Разрешите? – Вопрос прозвучал одновременно с деликатным стуком в дверь, так что Андрею не пришлось ничего «разрешать». Он встал, полный решимости произвести на Бабкина самое лучшее впечатление: от первой встречи многое зависит.

Парень, переступивший порог кабинета, в один миг опроверг его представления о современном блюстителе порядка: косая сажень в плечах, спортивная фигура, мужественные черты лица… Какое там! Бабкин скорее напоминал стоящую у двери вешалку с небрежно наброшенным на нее плащом. Пижонский пиджак в крупную клетку, узкие брюки, красный галстук, маленькие бегающие глазки… Встреть его Андрей где-нибудь в другом месте, к примеру, в ресторане, наверняка принял бы за карточного шулера или, того хуже, за мелкого карманного воришку.

Вдобавок ко всему Бабкин не считал нужным скрывать скептическое отношение к новому начальнику.

– Просто Леша, – по-актерски склонив голову, представился он, небрежно сел на стул и, забросив ногу за ногу, с издевкой посмотрел Андрею в глаза. – Наверное, непривычно после армии, когда младший по званию вот так…

Манеры старлея Бабкина вызвали у Андрея глухое раздражение. Однако он сдержал эмоции и в тон ответил:

– Перетерплю.

– Ну, тогда, может, и сигарета найдется? окончательно расслабился Бабкин.

– Я забыл свои в кабинете. Не бежать же.

Закурив корниловский «ЛМ», старший лейтенант кольцом выпустил изо рта дым и снисходительно произнес:

– Ну так какие у нас проблемы, майор? – Он покосился на лежащую на столе папку и сочувственно причмокнул:

– А бумаг-то выше макушки…

– Это точно, – согласился Андрей и, закрыв .папку, отложил ее в сторону. – Давай-ка лучше о деле.

– Нет, почему же? – растерялся Бабкин. – ОПД вещь нужная и даже полезная. Я этого не отрицаю. Например, подполковник Сомов на таких делах не только собаку съел, но и карьеру сделал. Еще немного – и в министерстве сидел бы… – Заметив на лице у Корнилова недоумение, он пояснил:

– Сомов это твой предшественник.

Впрочем, не о нем сейчас речь… Черт! —Бабкин озадаченно нахмурился и почесал висок, да.. О чем это мы?.. Ах да, о бумагах.

– Да в них, кроме описания места происшествия и заключения экспертов, никакой полезной информации, – решился высказать свое мнение Андрей. – Это же отписки для идиотов.

– Вообще-то Сомов называл это искусством; возразил Бабкин. —И был по-своему прав. Это как минимум пятьдесят процентов нашей работы.

Корнилов недоверчиво посмотрел на старлея.

– Еще сигарету, – потребовал тот, не докурив предыдущую даже до половины.

– Бери, – кивнул Корнилов.

– А это, чтобы потом не просить, – без тени смущения пояснил Бабкин, спрятал сигарету в нагрудный карман и сделал глубокую затяжку.

Андрей мужественно выдержал и эту паузу.

– Ну хорошо, давай о деле, – нарушил тишину Бабкин. – Короче, всучили тебе «глухаря». Что будешь делать?

– Глухаря?..

Бабкин по-старушечьи всплеснул руками.

– Кажется, приехали…

«Ну, о чем нам говорить, если ты даже не знаешь, что такое „глухарь“?» – прочел Андрей на лице старлея и начал закипать всерьез.

В кабинете воцарилась напряженная тишина.

Ситуацию спас заглянувший в дверь невысокий черноволосый парень в джинсах, черной кожаной куртке и заляпанных грязью кроссовках. На вид ему было лет двадцать пять.

– О, Миша! – радостно воскликнул Бабкин, вскакивая со стула. – Отец родной!

Ты как всегда вовремя. Знакомься, – указал он на сидящего за столом Корнилова. – Твой новый начальник майор Андрей… Э-э-э… Черт! Отчество забыл…

– Не надо усложнять, – перебил его Андрей протянув вошедшему руку. – Майор Корнилов.

Миша ответил неожиданно крепким рукопожатием:

– Лейтенант Гурвич.

– Все, кажется, я больше не нужен, – торопливо проговорил Бабкин, перемещаясь поближе к выходу. – Главное я майору уже объяснил. Ну, а дальше справитесь без меня. Ты, Миша, человек знающий. Я тебе во всем доверяю.

– Да подожди ты! – обиделся Гурвич.

– Извини, срочные дела, – бросил Бабкин и захлопнул за собой дверь.

Недовольно покачав головой, Миша Гурвич вздохнул и опустился на стул.

– Вымотался, как черт, – устало признался он. – Мамаша одна нажаловалась заму нашего шефа. Они хорошие знакомые. Нашла у сына в кармане целлофановый пакетик с белым порошком. Отнесли на экспертизу – героин. Оказалось, пацанва во дворе уже вовсю балуется этой дрянью. Пришлось вести разъяснительную работу.

Молчат. Концов так и не нашел. Ну не заводить же дело на четырнадцатилетних…

Все их будущее наперекосяк…

– Согласен, – понимающе кивнул Корнилов. Доверительный тон Гурвича немного успокоил его. – И как ты думаешь выходить из ситуации?

– Пока не знаю. Ребят припугнул. Ну а тех, кто им подбрасывает эту дрянь, будем искать… Пара мыслей есть на этот счет, пока только наметки. – Гурвич перевел взгляд на стопку папки документов. – Наверное, диковато в этой макулатуре копаться?

– Если честно, да, – искренне признался Корнилов.

– Пока освоитесь, я могу взять на себя всю бумажную работу, – предложил Миша. Андрей благодарно кивнул.

– Спасибо. Однако кое-что ты мне все-таки объяснишь. Идет?

– В меру моей компетенции…

* * *

Они засиделись до одиннадцати вечера. Миша Гурвич в отличие от Бабкина вел себя как настоящий интеллигент: ни разу не выказал раздражения, когда Корнилов чего-то не понимал, старался объяснять все просто и доходчиво, с примерами из практики.

К концу беседы Андрей знал, что преступление, которое практически невозможно раскрыть, опера называют «глухарем», освоился с оформлением оперативно-поискового дела и кое-что почерпнул о стиле работы своих подчиненных.

По ходу дела Гурвич чаще всего обращался к практике трех оперов, которые считались лучшими в отделении. К немалому удивлению Андрея, одним из них оказался Алексей, он же Леха Бабкин. Старлей брал своим напором и нестандартным, творческим подходом к делу. Будучи натурой артистичной, часто превращал процесс изобличения преступника в настоящий спектакль. Из-за излишней импульсивности иногда прокалывался, но куда чаще добивался своего.

Майор Ваня Дорофеев считался в отделении ветераном, хотя ему было не так уж и много, тридцать шесть. В отличие от многих сослуживцев он был женат и растил двух дочерей. Как и большинство крупногабаритных мужчин, опер Ваня слыл простодушным добряком, хотя все знали, что, если как следует его разозлить, запросто уложит троих, а то и пятерых. Поэтому всякий раз, когда ситуация требовала силового решения, вспоминали именно о Дорофееве. Его могли поднять с постели посреди ночи, даже если он был не вполне трезв. А выпить Ваня любил, как всякий нормальный русский мужик. Особенно почитал водку и пиво. Мог выпить много, тем не менее кулак его всегда оставался увесистым.

Капитан Саша Калина, два года назад приехавший из Минска, слыл мастером раскрутки на чистосердечное признание. Никто из его коллег не мог припомнить случая, когда попавшему в руки Калине преступнику удавалось бы отмазаться.

Иногда Калина раскручивал подозреваемого в один присест, иногда процесс затягивался на месяц. Частенько на лицах допрашиваемых отмечались синяки, но кто из оперов не грешил этим? Однако стопроцентного результата добивался только Саша. Как ему это удавалось, никто не знал. Сам же Калина не раскрывал секретов, отшучивался, утверждая, что все дело в «белорусской школе ведения допроса…».

Распрощавшись с Мишей ровно в одиннадцать, Корнилов задержался в кабинете еще на несколько минут. Ему не хотелось, чтобы лейтенант видел, как он будет засовывать в карман «Уголовный кодекс», до сего времени остававшийся для него книгой за семью печатями.

Глава 6

НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ…

Правильно говорят: если уж не везет, не везет во всем. А если подфартило, то фартит даже в мелочах. Второй рабочий день Андрея Корнилова начался, увы, не лучшим образом, его машина заглохла в квартале от отделения. Слава богу еще, что он, сокращая путь, свернул с оживленной улицы в тихий дворик.

Чертыхаясь и проклиная все на свете, Андрей снова и снова пытался завести мотор. Старенький «жигуленок» и раньше отмачивал номера, но обычно в последний момент сменял гнев на милость. Однако из всех правил бывают исключения.

«Рано или поздно это должно было случиться», – подумал Андрей, выбираясь из тачки. Посмотрел на часы и недовольно поморщился: до начала рабочего дня оставались считанные минуты. В одном ему повезло – до отделения было рукой подать. Если поторопится, запросто успеет. А старая развалина, чтобы ей пусто было, никуда с этого двора не денется. Если кто и польстится на эту рухлядь, потом пожалеет. Не успел Андрей включить сигнализацию, как услышал полоснувший по нервам треск, словно кто-то водил палкой по металлической ограде.

«Автоматная очередь», – сообразил Андрей и непроизвольно пригнулся. Затем осторожно огляделся: кому это с утра пораньше взбрело в голову практиковаться в стрельбе? Оказалось, палили из вишневого «БМВ», который медленно двигался вдоль домов навстречу Андрею. А мишенью, по всей видимости, был рыхлый, лысоватый блондин, который, помахивая кейсом, только что вышел из подъезда. Еще до того, как очередь оборвалась, мужчина грузно рухнул на асфальт лицом вниз, так и не выпустив из рук кейса. Вокруг его головы расплылась лужица крови. «БМВ» же, поравнявшись с лежащим, чуть притормозил. Дверца распахнулась, из салона выпрыгнул парень в бейсбольной кепке. Метнулся к скребущему пальцами асфальт блондину, приставил к его голове пистолет с навинченным на ствол глушителем.

Звука Андрей не услышал, но по тому, как дернулось тело жертвы, понял, что проведен контрольный выстрел.

Все это произошло так быстро, что Андрей на какое-то время опешил. Вначале ему даже показалось, что он стал невольным свидетелем киносъемки и вот-вот в его поле зрения появится оператор с камерой. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: у него на глазах совершено заказное убийство.

Едва эта мысль пришла в голову, на смену замешательству пришел трезвый расчет. Как ни крути, а теперь он, Андрей Корнилов, представитель закона. И негоже ему прятаться за корпусом собственной тачки. Надо действовать. А вот как?

Вытаскивать из кармана новенькие, пахнущие типографской краской корочки и размахивать ими под носом у бандитов со словами:

«Стоять, мать вашу! Милиция!» Красиво, но глупо. С этими ребятами надо разговаривать на их языке.

Решение пришло само собой и было продиктовано скорее интуицией. Выхватив из кобуры «глок», Андрей щелкнул предохранителем и прицелился. Как только «БМВ» поравнялся с его «жигуленком», нажал на спусковой крючок.

Первая же пуля попала в цель, вторая тоже, оба передних колеса на глазах сплющились. Машина, крутнувшись на месте, врезалась в дерево. Андрей тут же пригнулся: две-три пули пропели у него прямо над головой.

«Среагировали мгновенно», – с досадой констатировал он и сделал еще пару выстрелов, целясь на этот раз в окна «БМВ». Звонко лопнуло стекло, на асфальт посыпались осколки. Воспользовавшись замешательством в рядах противника, Андрей сменил укрытие, рывком преодолев расстояние до стоявшего недалеко бронированного «Мерседеса». Вставил новую обойму и занял оборонительную позицию, с которой покореженный «БМВ» был виден как на ладони.

– Выходите по одному с поднятыми руками! – прокричал он. – Оружие на землю!

Сидевшие в машине никак не отреагировали на этот приказ. Точнее, они ответили автоматной очередью. Андрей сделал несколько одиночных выстрелов, один из которых, как ему показалось, попал в цель. Он был уверен, что с минуты на минуту к нему прибудет подкрепление, отделение-то рядом, да и жильцы близлежащих домов, надо полагать, не такие олухи, чтобы беспристрастно наблюдать за происходящим. А до приезда группы задача Андрея сводилась к одному не дать бандитам уйти. Это не требовало особых усилий: просто держи ушки на макушке, постреливай и себя в обиду не давай. А там, глядишь, и ребята подвалят…

Минуты текли, а долгожданного подкрепления все не было. За годы партизанской войны в горах Андрей приобщился к иной тактике ведения боя. Там все было просто: молниеносная внезапная атака и такой же внезапный отход. Благодаря слаженным действиям бойцов бой обычно заканчивался в их пользу. Только здесь не горы, здесь все иначе.

С трудом сдерживая раздражение, Андрей выстрелом помешал бандиту выбраться из «БМВ». Пуля прошила металлическую дверцу, не причинив вреда смельчаку. В этот миг послышался вой милицейской сирены, и Андрей вздохнул с облегчением! Однако произошло непредвиденное: как только милицейский «уазик» въехал во двор, автоматная очередь из «БМВ» вдребезги раскрошила его ветровое стекло. Водитель и сержант, сидевший рядом, получили приличную порцию свинца. Остальные же милиционеры, которые, судя по всему, особенно не пострадали, поспешно выскочили из автомобиля. Такая предусмотрительность была вполне оправдана, спустя несколько секунд бензобак «уазика», в который тоже попала пуля, жарко полыхнул.

От взрыва весь первый этаж дома лишился стекол, а бандиты, воспользовавшись ситуацией, бросились врассыпную.

Слуги закона были изрядно деморализованы. Пожалуй, только Андрей Корнилов сумел сохранить хладнокровие. Однако что он мог сделать один? Да, он стрелял, но делал это почти вслепую, густой дым заслонил от него убегавших преступников.

Снисходительно посмеиваясь над беспомощностью своих коллег, Андрей выскочил из укрытия и, на ходу перезаряжая пистолет, бросился в погоню. Несколько раз спустил курок, с удовлетворением отметив, что один из бандитов, споткнувшись, распластался на асфальте. Второго он свалил следующим метким выстрелом. Только парень в бейсбольной кепке оказался на удивление живуч. Словно был заколдован от пуль. Бежал он быстро, как заяц, расстояние между ними упрямо не хотело сокращаться.

«Я тебя все равно достану», – мысленно твердил Андрей, мчась вслед за бандитом. В азарте погони он и не заметил, как оказался на многолюдной улице.

Только крики прохожих немного отрезвили его. Теперь стрелять было опасно, шальная пуля могла зацепить случайных людей. Андрей в растерянности притормозил.

Киллер же, мгновенно сориентировавшись в ситуации, рванул к стоянке такси.

Подбежал к первой попавшейся машине, нагнулся к окошку водителя. – Стой, подонок! – крикнул Андрей. – Буду стрелять!

Тот обернулся, на миг их глаза встретились, и Андрей вдруг увидел во взгляде противника презрение. Гаденыш был уверен, что "поганый " не посмеет выстрелить, когда рядом столько людей. И тут Андрея охватила бешеная ярость. Не сознавая, что делает, не думая о случайных жертвах, он вскинул «глок» и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок. Сделав по инерции несколько шагов, бандит рухнул на тротуар, прямо под колеса такси.

Андрей бросился к нему, холодея от дурных предчувствий: неужели выстрел оказался смертельным? Осмотрев парня, пощупав пульс, успокоился, пуля попала в бедро и, не задев кости, прошла навылет. А неподвижность объяснялась просто – от боли и страха киллер был в обмороке.

Несколько секунд Андрей всматривался в его бледное лицо. Затем, вспомнив служебную инструкцию, тщательно обыскал парня. И тут его ожидал еще один, пожалуй, самый неприятный сюрприз – у бандита не оказалось никакого оружия…

Глава 7

СТРЕКОЗА

– Чует мое сердце, этот фрукт долго у нас не задержится! – не отрываясь от протокола, с глубокомысленным видом изрек Бабкин. И хотя он не удосужился уточнить, кого имеет в виду, коллеги сразу догадались, что речь идет об их новом начальнике, Андрее Корнилове, который за неделю работы в отделении успел здорово «отличиться». Одно дело о задержании целой банды киллеров чего стоило: взрыв, погоня, стрельба на поражение и море крови. Не хуже, чем в детективных романах Данила Корецкого.

Кстати, на того парнишку, который, по утверждению Корнилова, был чуть ли не главным исполнителем, так и не завели уголовного дела. Оружия при нем не оказалось, да и свидетелей того, что он участвовал в «заказнике», тоже не было.

Один из раненных Корниловым бандитов еще не вышел из шока, а второй упорно открещивался: знать не знает никакого юнца в бейсболке. Сам же киллер с пеной у рта доказывал, что на месте преступления оказался совершенно случайно. А убегал потому, что испугался, увидев, как прямо на него прет мужик с пистолетом.

Подозреваемого пришлось отпустить. А тот еще грозился подать на Корнилова в суд за превышение служебных полномочий и необоснованное применение огнестрельного оружия…

Возможно, инцидент удалось бы замять, если бы задержание преступников Корнилов исполнил более профессионально. А так он чудом не задел прохожих, которых угораздило оказаться на его пути.

Киллера отпустили, несмотря на бурные протесты Корнилова. После этого случая Главк неделю на ушах стоял. Посыпались бесконечные проверки, и теперь начальник отделения Бухвостов начинал рабочий день с корвалола. А всеведущие журналисты, разузнав о стрельбе на улице Столетова, окрестили Корнилова «крутым Уокером». Не далее как вчера в одной из газет даже появилась ироническая статья по поводу происшедшего, где Андрей Корнилов был представлен этаким тупоголовым солдафоном, которому дай только повод пострелять.

Правда, Корнилов оказался парнем необидчивым. И, несмотря на очевидность фактов, твердо держался своей позиции. Ни в какую не хотел признаваться в том, что ошибся, приняв честного гражданина за бандита. Твердил, что своими глазами видел, как тот стрелял в жертву… Короче, упрямо стоял на своем, чем и заслужил «расположение» со стороны Бухвостова в виде выговора.

Поэтому предположение, высказанное Бабкиным, никого не удивило. Только Миша Гурвич, успевший проникнуться к Корнилову симпатией, сухо уточнил:

– Это почему же не задержится?

– А потому, дурья башка, что он среди нас, как белая ворона. А белых ворон, как известно, не любят. Где это видано, чтобы простой , пусть даже начальник оперативно-сыскной бригады, – отстаивал свою точку зрения. Ему же Бухало русским языком сказал: «Андрей, ты не прав! Задержал не того, кого надо. За находчивость и мужество объявляем тебе благодарность, но того парня надо отпустить!» И после такого явного намека он еще пытается доказать, что белое это белое, когда начальство твердит, что оно черное.

После этого страстного монолога Гурвич задумался, а затем спросил:

– Значит, ты допускаешь, что тот малый, которого отпустили, участвовал в деле?

– Я не то что допускаю, – рассмеялся Бабкин, оторвавшись от бумаг, – я уверен в этом на все сто… нет, на сто десять процентов. Просто его работодатели, честь им и слава, сработали оперативно, наняли толкового адвоката, дали на лапу кому следует, подняли свои связи. Наш Бухало и не заметил, как попался на крючок. В результате убийца на свободе, а Корнилов по уши в дерьме. А меньше бы ерепенился, никакого выговора бы не было.

– Мне кажется, ему наплевать, что о нем думают и говорят, – высказался Калина. Бабкин энергично закивал.

– Вот-вот, я же говорю, белая ворона. Думает, что ему под силу переделать мир. Для этого нужно не только кулаками махать да из пушки постреливать, но и головой думать. Окажись я в его положении, пристрелил бы мерзавца на месте.

Теперь ходил бы героем, а не шутом гороховым. А так этого козла малолетнего рано или поздно все равно пришьют. Свои же. Чтобы не болтал лишнего. Зато репутации Корнилова конец! Уже ничем не отмоешь!

– Ну какая же ты сволочь. Бабкин, – не выдержал Дорофеев, до сих пор хранивший молчание. – Лично мне Корнилов нравится. Нормальный, свойский мужик.

Выпить может, да и по матушке загнуть. Не корчит из себя интеллигента. И к нам, между прочим, относится нормально. Советуется, не то что долбаный Сомов. Так что, Леха, Корнилова не трожь!

– Опять я оказался крайним! – возмутился Бабкин, замечание Дорофеева задело его за живое. – Да я ничего не имею против этого героя образца Великой Отечественной. И все же попомните мое слово: он у нас долго не продержится. Не гибкий он, не умеет подлаживаться под ситуацию. И опыта в оперативной работе у него маловато.

– Ну, опыт – дело наживное, – многозначительно заметил Дорофеев. – Вспомни, какой ты был зеленый, когда пришел. Если бы не я, век бы тебе, Леха, не осилить даже азов оперативной премудрости. А что до всего остального, то тебя просто-напросто заело. До этого в нашем отделе самым крутым парнем считался ты.

А после того, как пришел Андрюха Корнилов, твой номер стал вторым… А ведь лихо, мужики, он один троих киллеров уделал? Не всякий спецназовец управился бы!

Бабкин пожал плечами и уткнулся в бумаги, демонстрируя свое несогласие с майором, хотя его поза, выражение лица красноречиво свидетельствовали о том, что в словах Дорофеева имеется зерно истины. В глубине души Леха и впрямь испытывал белую зависть к новому начальнику. Однако в этом он не хотел признаваться даже самому себе…

* * *

Девушка, сидевшая напротив Корнилова, была хорошенькой и совсем юной. На вид лет шестнадцать, не больше. Этакая длинноногая стрекоза с большущими глазами и чувственными алыми губками. Даже огромный кровоподтек на правой щеке и глубокие царапины, умело замаскированные тональным кремом, ничуть не портили ее ангелоподобную внешность. Казалось, все, что девушка рассказывает охрипшим от слез голосочком, она только что выдумала, чтобы вызвать к себе жалость и сочувствие. А может, была и какая-нибудь другая Причина.

Андрей поверил ей не сразу, уж слишком не правдоподобной выглядела ее история, просто фантастической! Впрочем, синяки на руках и разукрашенная физиономия были достаточно убедительны.

Девушку звали Леной Стрельцовой. Год назад она окончила школу, в институт не поступила, не повезло. Устроиться на приличную работу не смогла, а убирать подъезды и мести улицы наотрез отказалась. Все это время перебивалась одноразовыми заработками на рынке, разносила напитки и сигареты. Неделю назад наткнулась на объявление в газете. Довольно заманчивое объявление…

– Там было сказано, – дрожащим от слез голосом рассказывала девушка, – что некой коммерческой фирме требуются девушки до двадцати пяти лет с хорошими внешними данными. Работа серьезная, без интима. Высшее образование необязательно. Ну я и решила позвонить… Ответил мне вполне интеллигентный мужчина. Представился Павлом Андреевичем. Мы с ним побеседовали минуты три, он выяснил мои паспортные данные, расспросил о родителях, о предыдущих местах работы. И сразу пригласил на собеседование, пообещав, что, если я им подойду, мне станут платить в месяц двести пятьдесят долларов…

Лена, конечно же, согласилась и в тот же вечер поехала по указанному адресу. Открыл ей толстый хромой мужчина лет пятидесяти. Он был мало похож на солидного работодателя. Во-первых, одет небрежно. Во-вторых, не стрижен. Да и квартира, куда Лена после недолгих колебаний вошла, ничем не напоминала офис.

Обыкновенная хрущевка с низкими потолками и давно не мытыми полами. Толстяк тут же захлопнул за нею дверь, проводил в гостиную и предложил кофе. Пока Лена судорожно раздумывала, как ей поскорее ретироваться, стал рассказывать небылицы про свою фирму. Они, мол, занимаются рекламой, и им нужны симпатичные молоденькие девушки с длинными ногами. Распинался около получаса, а затем началось самое страшное: Павел Андреевич, несколько минут назад сама любезность, вдруг повалил Лену на диван и стал стаскивать с нее колготки. Она пыталась закричать, однако, увидев в руках у толстяка пистолет, растерялась.

– Молчи, сука, а то пристрелю, – пригрозил тот, расстегивая на себе брюки.

Лена была в таком шоке, что даже не сопротивлялась. Павел Андреевич ее не только изнасиловал, но и основательно избил. А потом заставил голышом позировать перед видеокамерой. После всего этого предложил ей стать девушкой по вызову и работать под его «крышей». Аргументировал тем, что в ее положении зарабатывать деньги проституцией наилучший вариант. А ситуация у Лены в самом деле было хуже некуда: мать-алкоголичка, младший брат-инвалид, никакого образования, кроме десяти классов… И еще эта проклятая кассета, которой Павел Андреевич собирался ее шантажировать. Тем не менее она наотрез отказалась. Насильник не удивился.

Лишь сказал, как бы, мол, ей не пришлось пожалеть. Короче, из проклятой квартиры Лена выбралась только в шесть утра. Вместо прощания толстяк пригрозил, что если она кому-нибудь расскажет о своем «маленьком приключении», ее убьют.

Через несколько дней насильник позвонил и напомнил о своем предложении.

Лена, с трудом оправившаяся от произошедшего, едва не свихнулась от ужаса. Было ясно, что новый знакомый так просто не отступится от своей идеи сделать ее проституткой. Девушка решила, что единственный выход пойти в милицию.

Андрей отправил ее в соседний кабинет писать заявление, а сам вызвал к себе Бабкина и Калину. Коротко изложил суть происшедшего, подкрепляя известные ему факты эмоциональными восклицаниями. Он был уверен, что коллеги разделят его энтузиазм и бросятся на поиски хромого сутенера. Однако Андрей ошибался.

Бабкин, скептически выслушав начальника, усмехнулся и пробормотал непристойность, а Калина вообще уткнулся носом в газету недельной давности.

Андрей удивился, он ожидал хотя бы сочувствия к судьбе Леночки Стрельцовой.

– Я что-то не понял, мужики, – озадаченно проговорил он. – Чего вы такие кислые? Девчонке-то надо помочь. Или я опять не туда поехал?

Бабкин, криво усмехнувшись, поправил узел яркого галстука и с видом умудренного старца произнес:

– Андрей, девчонке помочь невозможно.

– Почему?

– Для возбуждения уголовного дела улик маловато. Ты у нас без году неделя, многих нюансов не просекаешь. Вот ты отправил девчонку писать заявление…

– А что, не надо было?

– Нет, по закону все верно, но… – Последовала глубокомысленная пауза, после которой Бабкин с нажимом продолжил:

– Ну, напишет девчонка заявление, и что? Нам все равно не удастся доказать сам факт изнасилования.

Андрей, обалдевший от такого поворота, тупо спросил:

– Почему?

– Во-первых, свидетелей не было. Во-вторых, все это случилось неделю назад.

То есть медицинская экспертиза пролетает… Дело заглохнет, не успев раскрутиться. Если насильник не дурак, он давно избавился от улик, а кассету спрятал. А насчет изнасилования он может запросто заявить, что половой акт с потерпевшей был совершен с ее согласия. Сама к нему приехала, сама прыгнула в койку, сама изъявила желание сняться на видео. А что ее потом избили, к этому он отношения не имеет. По крайней мере, из его квартиры она выходила целой и невредимой… А уж предложение стать девушкой по вызову и секс под пистолетом полнейшая чушь… Хуже всего то, что хромой может и в самом деле ее проучить, узнав о заявлении в милицию. А коль он держит бордель, значит, при деньгах.

Стало быть, может подмазать следователя, и тот сочтет, что в действиях подозреваемого нет состава преступления…

– Подмазать следователя?

– А ты думаешь у нас работают одни ангелы с крылышками? Зарплату, между прочим, периодически задерживают, а следователи тоже люди. Питаться воздухом пока не научились… К тому же лично я не уверен, что твоя Леночка Стрельцова не водит нас за нос. А вдруг у нее свои счеты с этим хромым?

Бабкин был столь убедителен, что Андрей засомневался, а не поторопился ли он, пообещав Стрекозе поддержку и помощь. Кто его знает, может, поддавшись сентиментальным чувствам, он упустил что-то важное. Вдруг Леночка Стрельцова в самом деле нагло врет? Все-таки Бабкин и Калина в таких делах фальшь за версту чуют. И тут же мысленно возразил себе: «Да нет, не могла она мне соврать. У нее были такие глаза…»

В этот момент в кабинет, робко постучавшись, заглянула сама потерпевшая:

– Можно?

– Входи, – кивнул Андрей.

Лена переступила порог, кокетливо сощурилась, но, увидев в кабинете Бабкина и Калину, попятилась.

– Проходи, не стесняйся, – приободрил Андрей. – Это мои коллеги, старший лейтенант Бабкин и капитан Калина. Они скорее всего и будут заниматься твоим делом.

Старлей недовольно поморщился, но на сей раз обошелся без своих шуточек-подколочек.

– Если не трудно, Леночка, повторите еще раз то, что вы мне только что рассказывали, – вежливо, но твердо попросил Андрей.

Пока Лена, сбиваясь и краснея, повторяла свою историю, оперативники многозначительно переглядывались. Андрей не понимал, что означает этот странный обмен взглядами. Лишь интуитивно чувствовал: парни задумали что-то нехорошее. И как бы в подтверждение его мыслям Бабкин, перебив девушку на полуслове, вдруг спросил:

– Лена, а почему вы не обратились к нам сразу? Зачем было ждать целую неделю?

– Вы мне не верите? – вспыхнула та. – Думаете, засадить хочу этого козла?

Да на кой он мне сдался?

– Вы не ответили на мой вопрос! – В голосе старлея послышались суровые нотки.

– Почему не пришла сразу?.. – Лена посмотрела на Бабкина. – Испугалась. Да, мне было страшно. Страшно и стыдно. Я ведь считала себя неглупой девчонкой, а тут так вляпаться. Даже матери не сказала, что со мной произошло! Соврала, что избили какие-то малолетки.

– И она поверила?

– Да.

– Странно, – подал голос Калина, – что она не потащила вас в милицию…

Если бы моя дочь явилась домой в синяках, то… Впрочем, я могу ее понять. Если мне не изменяет память, года два назад вы уже обращались к нам с подобным заявлением?

Лена резко повернулась в его сторону.

– На что вы намекаете?

– А намекает он на то, уважаемая Елена Петровна, – невозмутимо подхватил Бабкин, – что тогда ваше заявление было липовым. Никто вас не насиловал, а обратились вы в милицию для того, чтобы сорвать побольше бабок с родителей вашего одноклассника, которого вы бездумно обвинили в столь тяжком преступлении.

Лена порывисто встала. Несколько секунд глядя в сторону, молча покусывала губы, затем обратилась к Андрею:

– Я лучше пойду. Извините, что оторвала вас от работы. Я знала, что после того заявления мне никто не поверит… – Горько усмехнулась и с каким-то надрывом добавила:

– Самое обидное то, что на этот раз я ничего не придумала!

Старый, хромой козел в самом деле взял меня силой! И в самом деле предлагал мне стать одной из его девочек…

Не договорив, Лена порвала заявление и, зажав в кулаке обрывки, бросилась к выходу. Опешивший Андрей пытался остановить ее, но было уже поздно, Стрекоза хлопнула дверью, даже не попрощавшись. Из коридора донесся цокот ее каблучков.

Когда он затих, в кабинете воцарилась гнетущая тишина, которую нарушил Бабкин:

– Огонь, а не девка! Ей бы не в комке торговать, а в театралку поступать.

Такой талантище пропадает! Сама Раневская позавидовала бы!

– А не пошел бы ты… сам знаешь куда! – в сердцах выругался Андрей. Что бы там ни говорили Бабкин с Калиной, Лене он верил. Может, два года назад ее и впрямь черт попутал, но нельзя же судить о человеке по однажды сложившемуся стереотипу.

Чтобы успокоиться, он принялся перекладывать на столе папки с документацией.

Ему вдруг страшно захотелось написать заявление об уходе и сегодня же сунуть его под нос Бухвостову. Работа в уголовном розыске не приносила ему ни малейшего удовлетворения. Здесь царили свои нравы, и он чувствовал себя лишним в этом муравейнике.

– Ты, начальник, не обижайся, – подал голос Калина, – эта девчонка не простая штучка. Мозги у нее в самом деле работают на пятерку с плюсом. Знаешь, что она учудила два года назад?

– Не знаю и знать не хочу! – отрезал Андрей. – Идите работать.

– Нет, ты послушай, – стоял на своем Калина. – Мать у нее алкоголичка, денег вечно не хватало, а девчонке хотелось выглядеть не хуже других. Вот она и придумала аферу с вымогательством. Дала своему однокласснику, а потом разорвала на себе платье, наделала ссадин и синяков и к нам. Орет: «Меня изнасиловали!», в глазах слезы, губки трясутся… ну прямо как сейчас. Я был молодой, необстрелянный, попался на удочку. Как говорится, проникся ее бедой. Завел дело, послал Стрельцову на медэкспертизу.

А через пару дней Леночка пришла и забрала свое заявление. Как оказалось, родители пацана заплатили ей кругленькую сумму, чтобы все замять. Под парня-то Леночка легла по собственной инициативе, но против заключения экспертизы ведь не попрешь. Вот родители и испугались. Я только потом просек, что меня за нос водят, а тогда, дурак, полдня уговаривал ее не забирать заявление… Так что, товарищ начальник, нет никакой гарантии, что она опять все это не сочинила!

Поразмыслив немного, Андрей возразил упрямо:

– Гарантий, конечно, никаких. Однако я привык доверять своей интуиции. И до сегодняшнего дня она меня ни разу не подводила.

– Все когда-то случается в первый раз, – изрек Бабкин, затягиваясь сигаретой. – Первый поцелуй, первая любовь, первая неудача, первая затрещина, первый выстрел на поражение…

Прекрасно понимая, на что намекает старлей, Андрей тем не менее промолчал.

Ему не хотелось ссориться с подчиненными. Он чувствовал, что они по-своему неплохие ребята, а уж по части оперативно-сыскной работы он пацан зеленый против них. Между тем парни медленно, но верно выживали его из отдела, открытым текстом давая понять, что он здесь чужак. Это был плохой признак. Что он мог противопоставить их многолетнему опыту, оперативной смекалке и устоявшимся милицейским традициям? Бесстрашие? Желание работать с полной отдачей? Так никто в отделе не бил баклуши, все работали на износ… Вот только за дело Лены Стрельцовой никто почему-то не хотел браться…

Глава 8

ВНЕПЛАНОВЫЙ СУИЦИД

Жизнь Лены Стрельцовой оборвалась на рассвете. Перед тем как встать на узкий подоконник своей кухни и шагнуть вниз, она выпила чашку кофе, выкурила три сигареты и написала предсмертную записку, которую впоследствии нашли на кухонном столе. Записка была самой обыкновенной: "В моей смерти прошу никого не винить.

Ухожу из жизни добровольно. Прощайте". Четкий, совсем еще детский почерк. Почти каллиграфический. Буквы ровные, ни малейшего намека на то, что человек, писавший эти страшные слова, хоть капельку волновался…

О самоубийстве в 136-е отделение милиции сообщила дворничиха. Она расчищала от снега детскую площадку перед соседним домом, как вдруг услышала странный шлепок. Словно с верхнего этажа сбросили тяжеленный мешок с картошкой. Район был не из благополучных, поэтому дворничиха ничуть не удивилась и, возмутившись чьей-то наглостью, продолжила свою монотонную работу. В какой-то момент у нее возникло дурное предчувствие, и, бросив лопату, дворничиха помчалась к месту падения злополучного мешка.

Увидев окровавленный труп, она, как ни странно, не стала плакать и кричать, а осторожно подошла к лежащей на снегу девушке. Узнав Лену, оцепенела и, по ее словам, долго простояла над трупом. Затем, оправившись от шока, медленно вошла в подъезд, позвонила в первую попавшуюся квартиру и попросила вызвать «Скорую» и милицию. «Скорая», к сожалению, не понадобилась. Усталый после бессонной ночи врач констатировал мгновенную смерть…

Пытаясь представить себе, о чем думала длинноногая Стрекоза в последние минуты, Андрей Корнилов не мог избавиться от ощущения, что именно он виноват в том, что произошло. О, если б он мог повернуть время вспять! Если бы мог, сделал бы все возможное, чтобы помочь несчастной девчонке, утратившей веру в доброту и бескорыстие людей…

Пока эксперты занимались своим делом, следователь заполнял бланк, а Дорофеев и Гурвич опрашивали свидетелей, Андрей стоял рядом со Славиком Семаго, водителем милицейской машины, куря одну сигарету за другой. В голове вертелась одна мысль: он во что бы то ни стало должен найти главного виновника самоубийства Лены Стрельцовой. Он не сомневался, что тот существует.

Это хромой насильник, представившийся девушке Павлом Андреевичем…

– Ну что, командир, кажись, сто пятой статьей УК тут и не пахнет. – Излишне бодрый голос майора Дорофеева заставил Андрея вздрогнуть и резко повернуться в его сторону.

Подойдя вплотную, майор деловито достал из кармана пачку «Дирола», забросил в рот сразу несколько подушечек и принялся перемалывать их с глубокомысленным видом. Андрей невольно поморщился, здоровяк Дорофеев вызывал у него тягостные ассоциации. Опухший после вчерашней попойки, он мало походил на бывалого сотрудника уголовного розыска. Скорее на работягу, получившего накануне долгожданную зарплату…

Если Дорофеев и заметил недовольство начальника, то никак не отреагировал на это. Дохнув на Андрея густым перегаром, он продолжал как ни в чем не бывало:

– Слава богу, не криминал. Самоубийство. Девчонка сама влезла на подоконник, сама открыла окно, сама прыгнула. И записка в наличии имеется…

Осталось отработать версию по сто десятой. Сомневаюсь, чтобы ее довели до самоубийства. Нынешний молодняк чего только не вытворяет из-за несчастной любви…

– Погоди, Ваня, – Андрей вновь поморщился, – не тараторь. Ты в курсе, что вчера эта девочка приходила к нам в отделение?

На лице Дорофеева отразилась сложная гамма чувств.

– Не понял…

– Стрельцова хотела оставить заявление. Ее изнасиловал один подонок-сутенер. Хотел, чтобы она работала у него.

– Да ну?.. Чего ж заяву-то не приняли? Кто дежурил?

– Два года назад у девчонки были неприятности с законом, и теперь ей никто не поверил, —. терпеливо пояснил Андрей. – В том числе и я. Заявление она порвала, а сегодня… вот… – Он многозначительно посмотрел туда, где еще полчаса назад лежал труп Лены.

Некоторое время Дорофеев молча переваривал услышанное. Затем, нахмурившись, посмотрел Андрею в глаза.

– Сутенер, говоришь?.. Это меняет дело. Выяснили, кто такой?

– Мне известно только его имя: Павел Андреевич. Инвалид. На вид лет сорок – сорок пять. Стрельцова утверждала, что во время полового акта и после он снимал ее на видеокамеру, чтобы впоследствии шантажировать этой пленкой…

Черт, надо было никого не слушать и принять у Стрельцовой заявление.

Глядишь, девчонка была бы жива.

В этот момент к ним подошел Миша Гурвич. Услышав конец фразы, вопросительно уставился на Андрея. Тому пришлось повторить все, на этот раз со всеми подробностями.

Внимательно выслушав Андрея, Миша высказал свое мнение:

– Бабкин виноват. Он тебе мозги запудрил.

– Старлей ни при чем. Он хотел, как лучше…

– Вообще-то я знаю одного инвалида, которого зовут Павлом Андреевичем, – заявил вдруг Миша.

– Шутишь? – не поверил Андрей.

– По-моему, не до шуток, когда речь идет о таком гнусном преступлении. Он живет как раз на моей территории, на Мосфильмовской, в сорок третьем доме.

Ветеран афганской войны, между прочим.

– «Афганец»?.. Что-то не вяжется, как «афганец» может опуститься до такого?

Миша с горечью усмехнулся:

– Думаешь, воевал, так и не может быть сутенером?.. Да нет, похоже, все верно: по данным моей агентуры, у него приличный бордель. Приличный по штату, девчонок двадцать. Работает он не один, а под «крышей» у «папановцев».

Подступиться будет ой как непросто.

Андрей, охваченный жаждой мщения, пропустил слова о «крыше» мимо ушей. Уж очень ему хотелось двинуть на Мосфильмовскую и разобраться с ветераном по-афгански.

– Короче так, ребята, – деловито заключил он, окидывая подчиненных оценивающим взглядом, – едем к нему. Надо расставить все точки над "и". Надеюсь, никто не забыл табельное оружие? Гурвич с Дорофеевым переглянулись.

– Андрей, боюсь, ты меня не понял, – с нажимом повторил Миша. – У Павла Андреевича слишком крутая «крыша». «Папановцы» – хорошо организованная бандитская группировка из бывших спортсменов и военных. Ты хоть представляешь, какая это сила? Чтобы вывести их клиента на чистую воду, нужны неопровержимые доказательства.

– Я не допрашивать его собираюсь, – спокойно возразил Андрей. – Начистить мерзавцу рожу и заставить добровольно признаться в совершенных гнусностях. Пусть это будет явка с повинной, хотя не он, а мы сами к нему явимся.

– Это я уже понял, – усмехнулся Миша. – Но мы, если ты еще помнишь, не бандиты, а блюстители закона. И действовать должны в соответствии с ним.

– Закон, закон… О каком законе может идти речь, если девчонка мертва, а человек, толкнувший ее на самоубийство, на свободе!

– Рано или поздно мы его возьмем, – пообещал Миша. – Можно поиграть в его же игры: под видом безработной подослать к нему нашу сотрудницу. Как следует прижмем, он и расколется.

Андрей головой.

– Нет времени. Если он узнает о самоубийстве Стрельцовой, заляжет на дно.

Надо действовать немедленно.

– А если он нам не откроет? – усомнился Дорофеев.

Почуяв в майоре союзника, Андрей повернулся к нему:

– Взломаем дверь.

– На каком основании? – продолжал гнуть свое Гурвич. – У тебя есть что-нибудь на него? То-то и оно, что нет. Вот если бы Стрельцова оставила заявление…

– Теперь это не имеет никакого значения, – зло отчеканил Андрей. – Так вы едете со мной или как?

Гурвич посмотрел на него, как на тяжело больного.

– Ты хоть понимаешь, во что собираешься ввязаться? Мало тебе одного выговора? Хочешь вообще остаться без работы? Или, того хуже, сесть на скамью подсудимых за превышение служебных полномочий?

– Знаешь, мне глубоко наплевать, выгонят не выгонят. Если я начищу рожу этому негодяю буду вполне удовлетворен. А если получу еще один выговор или меня выкинут из органов. Что ж, значит, так тому и быть.

– Нет, тут ты, Миша, перегнул, – встрял разговор Дорофеев. – Из органов Андрюху могут выкинуть только за одну провинность: если он застрелит Бухало. И так людей не хватает. А за то, что он собирается вытворить, впаяют неполное служебное. На фига это надо?.. Давай, если уж душа горит, поймаем сутенера в темном переулке и вломим ему по пятое число, а?

Андрей криво усмехнулся.

– А это разве законно?

– Зато безопасно.

– Не хочу исподтишка, тут нужна гласность. А то эти сволочи совсем распоясались. Грабят, убивают, насилуют, и все им сходит с рук. Или я не прав? – Он обвел подчиненных изучающим взглядом.

И хотя Гурвич своим видом выражал несогласие, что-то подсказывало Андрею: он на его стороне. Что касается Дорофеева, тут все было просто: по приказу начальства он готов пересчитать зубы хоть дьяволу. Только вот имеет ли Андрей право отдать подобный приказ?..

– Понимаю, не хотите зря рисковать, – медленно, взвешивая каждое слово, начал он. – Это нормально. На Мосфильмовскую я поеду один. Если Бухвостов будет меня спрашивать, придумайте что-нибудь.

– Э-э нет, командир! – вдруг запротестовал Дорофеев. – Один ты с этим козлом умаешься. Так что, Миша, перед Бухалой отдуваться тебе.

– Вы что, сдурели? – растерялся Гурвич. – Хотите на меня одного все свалить?.. Знаете же, что врать не люблю, да и не умею. Он меня в два счета расколет!

– Тогда давай с нами! – предложил майор. – Здесь-то уже все вроде бы закончено… Осталось протокол подписать, это подождет…

– Ладно, уговорили… – тяжело вздохнул Миша. – Только что мы скажем Бухвостову?

– Вернемся и будем думать.

Глава 9

ПОГРОМ НА МОСФИЛЬМОВСКОЙ

В дверь трезвонили не переставая, и Павел Андреевич, решивший было не открывать, в конце концов сдался. А вставать совсем не хотелось. После вчерашнего сабантуя раскалывалась голова, тело ломило так, словно ночь напролет он разгружал вагоны с цементом. Постанывая, он встал с постели и, припадая на правую ногу, побрел в прихожую. В свое время он потратил кучу бабок на то, чтобы сделать свою квартиру неприступной крепостью. Железная дверь, ригельные замки, видеокамеры, способные заглянуть в самые темные уголки лестничной площадки, – эти меры предосторожности были приняты не случайно. То, чем занимался Павел Андреевич Хотулев, в прошлом бравый майор спецназа, а ныне ветеран афганской войны и инвалид, подпадало под статью Уголовного кодекса. Впрочем, ради тех бабок, что прошли через него за последние годы, стоило рисковать…

На экране монитора, установленного в прихожей, Павел Андреевич увидел молоденькую Эффектную блондиночку в короткой курточке из кожзаменителя и в узких джинсах, туго обтягивающих ее стройные ножки. Выглядела вполне невинно, тем не менее Павел Андреевич проверил, не прячется ли у нее за спиной парочка вооруженных головорезов. Убедившись, что девушка пришла одна, спросил:

– Вы к кому?

– По объявлению, – прощебетала блондинка и, видимо, от волнения потерла свой хорошенький носик рукавом куртки.

Этот детский целомудренный жест заставил Павла Андреевича похотливо улыбнуться. Он почувствовал, как в нем нарастает дикое, животное желание, и принялся открывать многочисленные замки.

– Проходите, проходите, – елейным голосом говорил он, отступая назад. – Это с вами мы договаривалась на одиннадцать утра?.. Катя Семенова, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – кивнула девушка, настороженно оглядываясь.

– Да вы не стесняйтесь. Будьте как дома, – продолжал ворковать хозяин. – Кофе? Чай? А может, что-нибудь покрепче?

– Спасибо. Только кофе. – Она нагнулась, чтобы расстегнуть сапоги, и Павел Андреевич едва сдержался, чтобы не наброситься на нее прямо в прихожей.

«Спокойно, спокойно, – мысленно приказал он себе. – Еще не время».

Пока девушка, сидя в гостиной, просматривала «Плейбой», Павел Андреевич успел переодеться и сварить кофе. Перед тем как войти в гостиную, он включил видеокамеру и сунул в карман спортивных брюк пистолет. Естественно, незаряженный, для того, чтобы напугать малышку до смерти, достаточно, по его мнению, одного вида оружия.

– Ну, красавица, вижу, вы понемногу освоились, – весело начал он, появляясь на пороге с подносом, на котором стояли две чашечки с горячим кофе.

Девушка робко пожала плечами.

– Как вам сказать? Не совсем.

– А вы расслабьтесь. Сядьте поудобнее… вот так. Выпейте горячего кофейку… Знаете, я сам еще не завтракал, поэтому с удовольствием присоединюсь к вам. – Стараясь придать голосу мягкие, отеческие интонации, Павел Андреевич исподтишка рассматривал очередную кандидатку на вакантное место в его «фирме».

Он видел, что девчонка держится несколько скованно, и настороженно быстрые, угловатые движения и легкий румянец на щеках выдавали ее неподдельное волнение.

От этого девушка показалась ему еще более соблазнительной.

– Катя, если вы нам подойдете, будете получать в месяц двести – двести пятьдесят долларов, – интимно понизив голос, повел атаку Павел Андреевич. – Разумеется, это не предел. Если зарекомендуете себя с хорошей стороны, вознаграждение возрастет раза в два.

При упоминании о деньгах глаза у девчонки заблестели, и Павел Андреевич понял, что работать с нею будет одно удовольствие. Возможно, ее и ломать не придется, уж очень она оживилась, услышав о поистине королевской зарплате.

Однако отступать от сценария не стоило, и Павел Андреевич поспешил приступить к делу. Нащупав в кармане рукоятку пистолета, он пересел на диван и заглянул Кате в глаза. Почувствовав, как та напряглась, тихо спросил:

– Ты что, боишься меня, крошка?

– Нет… – чуть помедлив, ответила девушка. – А какую работу вы хотите мне предложить? По телефону вы что-то говорили о рекламном агентстве…

– Ну, это не совсем рекламное агентство… – Павел Андреевич как бы случайно положил ладонь ей на коленку. – Хотя кое-что тебе придется рекламировать…

Девушка осторожно отодвинулась. В ее огромных глазах плескался испуг.

– Что вы имеете в виду?.. – Прошептала она, облизнув пересохшие губы.

– Ничего, крошка. – Хозяин достал пистолет. Поиграл им перед носом опешившей гости, буднично предложил:

– Раздевайся.

– Вы что, хотите со мной… – дрожащим голосом начала та.

– Да, крошка, очень хочу. Только не надо песен, что ты еще невинна, как первый снег. Все равно не поверю. А будешь орать, пристрелю.

Он столько раз проигрывал подобные сцены не в мыслях, а наяву, что произносил свои реплики автоматически. Знал, что ответит ему девушка. Все они, в сущности, говорили одно и то же. Ему сделалось противно и скучно. Возбуждение стало медленно спадать, в какой-то момент .Павел Андреевич вдруг испугался, что не сможет осуществить задуманное. Схватив девушку за волосы, он рывком опрокинул ее на диван. От боли та вскрикнула и забилась, как подстреленная птица. Хозяин удовлетворенно улыбнулся, сопротивление жертвы всегда было для него хорошим стимулом.

– Раздевайся, сука! – прикрикнул он, поиграв для устрашения пистолетом.

Девушка механически стала расстегивать «молнию» джинсов. Отрепетированным движением Павел Андреевич стащил с себя спортивные брюки и, явив напоказ свое мужское достоинство, властно произнес:

– Вообрази, что я Клинтон, а ты Моника Левински, и за работу! И чтобы без фокусов!

Размазывая по лицу слезы, Катя опустилась на колени. В этот момент в дверь позвонили…

* * *

Дверь Павла Андреевича Хотулева заметно отличалась от остальных дверей на лестничной площадке. Во-первых, она была железной. Во-вторых, явно защищалась (о чем говорил жгут разноцветных проводов) суперсовременной сигнализацией.

В-третьих, вместо одного ригельного замка запиралась на четыре. И если минуту назад Андрей еще сомневался, не поспешил ли он, столь красноречивое зрелище рассеяло всякие сомнения.

Станет ли честный человек, который из дому-то почти не выходит, превращать свою квартиру в неприступную крепость? Какого хрена он тратит бешеные бабки на весьма сомнительную безопасность? Боится воров? Да если толком прикинуть, воры в первую очередь лезут туда, где видят массивную металлическую дверь. Зачем, спрашивается, подвергать себя лишнему риску?

К тому же, если судить по доходам Павла Андреевича (официальным, разумеется), красть в его квартире было нечего.

Андрей видел, что и коллеги его сражены наповал. Особенно Дорофеев. Добрую минуту он оторопело рассматривал темный глазок камеры, выступающий над верхним косяком, а затем выдал с присущей ему откровенностью:

– Твою мать, инвалид недоделанный! Интересно, откуда у него такие бабки?

Миша Гурвич пожал плечами и, малость поколебавшись, нажал на кнопку звонка.

С той стороны ни мелодичного звука. Вывод напрашивался сам собой: дверь, кроме прочих прибамбасов, была еще и звуконепроницаемой.

У Андрея возникло предчувствие, что сегодня им вряд ли суждено познакомиться с Павлом Андреевичем Хотулевым. Если «афганец» не полный идиот, он им не откроет. А на то, чтобы ломать замки, у них нет оснований.

Миша утопил кнопку еще дважды и выразительно развел руками.

– Облом.

– Облом, – согласился Андрей, с досадой подумав, что его подчиненный был прав, без серьезной подготовки соваться в эту хату не следовало. Выходит, своими непродуманными действиями они спугнули сутенера. И теперь он наверняка затаится.

На всякий пожарный Андрей позвонил еще раз. Приложил ухо к двери, прислушался. Ему показалось, что из глубины квартиры доносится сдавленный женский плач. Все еще сомневаясь, Андрей жестом предложил послушать подчиненным.

По изменившемуся лицу Гурвича он понял, что плач не был плодом его воображения. Для того чтобы прикинуть, как действовать дальше, Андрею понадобилось всего несколько секунд.

– Звони соседям! – велел он Дорофееву. Тот без лишних вопросов бросился выполнять приказание.

Соседка Хотулева, крашеная блондинка лет сорока, оказалась весьма недоверчивой особой. Дверь она, конечно, отперла, но перед тем, как впустить оперативников за порог, тщательно изучила их удостоверения. Затем, поджав и без того тонкие губы, сухо заявила:

– Подождите, пожалуйста. Я позвоню в отделение, уточню, знают ли вас там.

Сейчас каждый второй покажет нужные корочки…

В другой ситуации Андрей только приветствовал бы такую предусмотрительность. Однако сейчас всякая задержка бесила его. Через пару минут блондинка наконец-то нарисовалась на пороге. Тревоги в ее взгляде стало поменьше. Сняв цепочку, она широко распахнула дверь и отступила на шаг.

– У вас с Хотулевым смежные лоджии? – деловито поинтересовался Андрей, входя в прихожую.

– Да. А что?

– Ничего. Мне нужно попасть к нему в квартиру.

Женщина испуганно всплеснула руками.

– А что случилось?

– Пока ничего… Миша, позвони участковому. И найди еще одного понятого…

Дорофеев, за мной!

Пока Гурвич улаживал формальности и успокаивал трясущуюся блондинку, Андрей решительным шагом направился в гостиную. Рванул на себя дверь, ведущую в лоджию, выскочил на морозный воздух. Огляделся и озадаченно вздохнул.

Перебраться к Хотулеву было проблематично: предусмотрительный Павел Андреевич отгородился от соседей фигурной решеткой. Протиснуться сквозь нее мог разве что пятилетний малыш, да и то очень худенький. Осмотрев крепления решетки, Андрей обернулся к плечистому Дорофееву:

– Справишься?..

– Только со сварочным аппаратом, – виновато ответил тот и, чуть поколебавшись, добавил:

– Могу попробовать, но ничего не гарантирую…

Майор Дорофеев явно недооценил свои силы.

Когда он, вооружившись металлическим совком (который подобрал тут же, на балконе), просунул его между прутьями, уперся корпусом в бетонную стенку и налег на «орудие взлома», прутья на глазах прогнулись, образовав вполне приличную щель. Прикинув, что при подстраховке он сможет протиснуться в нее, Андрей быстро снял куртку. Опираясь на руку Дорофеева, ступил на скользкие перила, просунул ногу между прутьями и, держась за обжигающий холодом металл, стал сползать вниз.

Дорофеев помогал ему, громко сопя и чертыхаясь. Наконец Андрею удалось приземлиться на чужой территории. Отдышавшись, он быстро осмотрел запоры и с сожалением подумал, что попасть в квартиру цивилизованным способом ему не удастся. Придется выдавливать стекло…

* * *

Павел Андреевич был настолько поглощен манипуляциями вошедшей во вкус цыпочки, что упорно не обращал внимания на звуки, доносившиеся извне. В своей квартире он чувствовал себя в полной безопасности. Подумаешь, какой-то кретин трезвонит! Если ему нечего делать, пусть жмет на кнопку до посинения. Все равно никто ему не откроет.

Однако, услышав звон разбитого стекла, Павел Андреевич насторожился.

Желание, только что обуревавшее его, как рукой сняло. Грубо отшвырнув недоумевающую цыпочку, он торопливо влез в спортивные брюки и, прихрамывая, двинулся в спальню. Похоже, стекло посыпалось именно там.

Стоило Павлу Андреевичу переступить порог спальни, как мысли о разбитом стекле отступили на второй план. Посреди комнаты стоял высокий небритый мужчина.

В руке он держал пистолет. И хотя незнакомец был в сером свитере и потертых джинсах, Хотулев задницей почуял, что перед ним военный. Бывший или настоящий – не столь важно. Главное, человек умел обращаться с оружием.

«Киллер… Ей-богу, киллер! „Папановцы“ заслали, твою мать!.. Узнали, что я им отстегиваю меньше положенного, и заслали…» – пронеслось в голове. От этой догадки Хотулев похолодел, но вовремя вспомнил, что он тоже бывший военный. И решил умирать с гордо поднятой головой.

Одно дело принять решение и совсем другое неукоснительно ему следовать.

Хотулев не мог примириться с мыслью, что через минуту-другую его не станет.

Небритый незнакомец останется, соплюшка, что ждет его в соседней комнате, тоже, «папановцы» по-прежнему будут трахать его девок, а он… Руки сделались ледяными, сердце застучало в бешеном темпе. Облизнув пересохшие губы, с трудом ворочая языком, он пролепетал:

– Нет… Не надо, прошу вас… Сколько вам заплатили?.. Я дам в два раза больше…

Незнакомец покачал головой, затем медленно опустил правую руку в карман джинсов. От страха Хотулев зажмурился. Он был уверен, что это конец. Однако ожидаемого выстрела не последовало, и он открыл глаза. Экспозиция почти не изменилась: незнакомец по-прежнему стоял у окна, а в руках у него вместо пистолета было удостоверение работника МВД.

– Майор Корнилов, – холодно представился он. – Начальник уголовного розыска сто тридцать шестого отделения милиции.

«Слава богу, всего лишь …» – приободрился Павел Андреевич.

– Какого черта?! Вы что, совсем сбрендили, врываетесь через балкон? – с угрозой в голосе начал он, намереваясь отыграться на майоре за свое унижение. И все из-за этого небритого фараона. С неба он, что ли, свалился?

Тем временем майор спрятал удостоверение в карман и сухо уточнил:

– Павел Андреевич Хотулев?

– Он самый. У вас есть ордер на обыск?

– Нет. Ордера у меня нет.

В этот момент дверь, ведущая в спальню, распахнулась и на пороге возникла зареванная девчонка. Павел Андреевич мысленно чертыхнулся, он совсем забыл про малолетнюю шлюшку. А она, тварь неблагодарная, всхлипывая и размазывая по лицу тушь, со всех ног бросилась к нему. Облапила его обеими руками, словно родного брата, и давай плести какую-то чушь про изнасилование. Павел Андреевич возмутился:

– Что ты мелешь, мерзавка? – И тут же осекся, встретив взгляд а, полный ненависти.

Тем не менее хозяин нисколько не испугался. Пусть только Фараон, чтоб ему пусто было, посмеет что-нибудь предпринять. А вякнет, завтра же со свистом слетит с должности. Это в лучшем случае…

– Лицом к стене! Руки за голову!

От возмущения Хотулев едва не задохнулся. Сморчок зеленый! Усилием воли он подавил ярость. Нет, на глотку этого парня не возьмешь. К нему нужен другой подход.

– Послушай, майор, сколько ты хочешь? – ничтоже сумняшеся спросил Павел Андреевич, глядя майору в глаза. – Не знаю, как вам в милиции платят. Сотен пять могу отстегнуть прямо сейчас, остальные потом. И давай разойдемся по-хорошему, а? – Он перевел взгляд на продолжавшую реветь соплюшку. – А тебе, Катенька, между прочим, давно пора домой. Так что иди, детка, иди, а то мама заругает…

Однако майор его огорчил. То ли не понял намека, что ему предлагают, то ли пятисот баксов ему было мало. Он пренебрег возможностью в одночасье разбогатеть и повторил свой идиотский приказ:

– Я что, неясно выразился? Лицом к стене, сволочь!

Секунду поразмыслив, бандит решил подчиниться.

– Рискуешь, парень, – процедил он сквозь зубы, поднимая руки., – Не говори потом, что я тебя не предупреждал!..

В тот момент, когда Хотулев поворачивался лицом к стенке, он вдруг ощутил резкий толчок в плечо. Последовавший за этим удар по мошонке заставил его скорчиться и застонать, еще один удар в пах свалил Хотулева на пол. В запястья больно впились наручники, а в правый висок уперлось что-то твердое и холодное.

– Молчи, мразь! – фараон говорил холодно и спокойно. – А то пристрелю. За попытку к бегству!

Сутенер предположить не мог, что когда-нибудь подвергнется такому унижению.

Он лежал на ковре лицом вниз, извивался от боли в паху и ничего не мог поделать.

И, что самое постыдное, вслух молил о пощаде, обещая уголовному розыску пожизненное сотрудничество. В этот момент он готов был рассказать о своих дружках все, что знал, сдать «папановцев» с потрохами…

Проклятый фараон никак не реагировал на благие намерения хозяина.

Пристегнув его наручниками к батарее, он вышел и немного погодя вернулся с двумя дружками, тощим евреем и красноносым бугаем. Бугай заржал, как лошадь, и, подхватив Катеньку, увел ее в соседнюю комнату снимать показания. А еврейчик с умным видом принялся копаться в видеокамере, установленной в спальне. На Хотулева эти двое не обращали никакого внимания. Словно его в комнате вообще не было. Павлу Андреевичу казалось, что это сон. Кошмарный сон. И как он мог так глупо попасться?..

Между тем у фараонов развязались языки, и Хотулев навострил уши.

– У тебя хорошая интуиция. – Еврейчик, копаясь в аппаратуре, повернулся к небритому. – Видеозапись на месте, оружие с отпечатками плюс показания девушки.

Может, и вправду что) получится?..

– Получится! – торжествующе усмехнулся) тот. – Я что-то понятых не вижу.

– Ждут в коридоре участкового, чтобы вместе войти. – Еврейчик понизил голос, и Павлу Андреевичу пришлось напрячь слух. – Помяни мое слово, у тебя еще будут неприятности. Он в деле не один. – А, – беспечно отмахнулся небритый. – Главное, я выполнил то, что посчитал нужным. Моя совесть чиста.

«Чтобы тебя разорвало, совестник хренов, – со злостью подумал сутенер. – Ты еще не знаешь, в какое дерьмо влез. Мне, может, и придется отмотать срок. Через восемь лет я выйду, а вот ты, сволочь, вряд ли доживешь до завтрашнего утра. А доживешь, значит, тебе здорово повезло!..»

Глава 10

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Неприятности, которые сулил Миша Гурвич, не заставили себя ждать. Хотулев сидел в КПЗ каких-то восемь часов, а Корнилов уже почувствовал, насколько крутые «друзья» у хромого сутенера. Часиков в девять, когда он, усталый, как собака, возвращался после работы домой, возле подъезда его встретили здоровенные бугаи с непроницаемыми физиономиями.

– Корнилов? – негромко спросил один из них, подходя вплотную.

– Он самый, – спокойно ответил Андрей, стараясь не думать о плохом.

Интуиция подсказывала, что встреча добром не кончится. Ясно было одно – убивать его они не собирались, иначе не стали бы светиться, шмальнули бы из-за угла и дело с концом.

– Что ж ты, падла, суешь свои нос куда не следует? – вступил в разговор второй. Он стоял у Андрея за спиной и, видимо, рассчитывал, что тот обернется на его голос. Корнилов, не поддавшись на примитивную провокацию, внутренне напрягся.

– Вы это о чем, ребята? – уточнил он, с удовлетворением отметив, что его голос даже не дрогнул.

– Сам знаешь… Тебе что, жить надоело, фараон хренов? Будешь выпендриваться, сыграешь в ящик… А замнешь дело, получишь свою долю.

Корнилову вдруг сделалось чертовски обидно, причем не только за самого себя, а за всю российскую милицию. До чего же они докатились, если какая-то мразь спокойно диктует начальнику УГРО свои условия!

Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, Андрей резко повернулся и со всего маху врезал в пах амбалу, все это время дышавшему ему в затылок. Тот, охнув, переломился пополам, Корнилов же, быстро сунув правую руку за отворот его дубленки, выудил из расстегнутой кобуры пистолет. Молниеносно развернувшись, направил оружие на второго противника. Тот среагировал быстро, успел вытащить нож и, поигрывая им, двинулся на Андрея.

– Бросай финку! – приказал Корнилов. В этот момент он уловил движение справа от себя и, не оборачиваясь, выбросил ногу навстречу нападавшему. То, что удар пришелся в цель, подтвердил характерный хруст коленной чашечки и пронзительный вопль. Так, одного из бугаев, кажется, удалось вырубить надолго. Теперь предстояло вплотную заняться вторым.

«Раз вытащил нож, значит, пушки у него нет», – здраво рассудил Андрей и, щелкнув предохранителем, пообещал:

– Подстрелю, если не бросишь финку! Однако противник оказался на редкость тупоголовым. Он ринулся с ножом на Корнилова, и тому пришлось исполнить свою угрозу. Правда, целился он поверх головы, посему пуля, выпущенная из конфискованного пистолета, не причинила бугаю никакого вреда. Зато острое лезвие ножа пропороло Корнилову куртку на плече. От этого он еще больше разъярился и, применив хитрый бросок, уложил бандита на землю. А чтобы тот не рыпался, легонько тюкнул по затылку рукояткой пистолета. Видимо, не рассчитал: бугай вдруг обмяк, походя теперь на большую безжизненную куклу. Защелкнув браслеты у него на запястьях, Андрей переключил внимание на второго, который мало-помалу приходил в себя. Уложив его рядом с дружком, Корнилов снял брючный ремень и связал ему руки. Затем, вытащив из кармана платок, обернул им нож и сунул его в карман бандиту. То же проделал с пистолетом, только перед этим стер с него свои отпечатки.

Теперь можно было чуток расслабиться. Андрей не сомневался, что кто-нибудь из жильцов уже вызвал милицию. Оставалось только ожидать приезда дежурной бригады. Присев на лавочку у подъезда, он вытряхнул из пачки сигарету, закурил…

Милицейская машина прибыла через тридцать семь минут. Лейтенант из соседнего отделения, узнав Корнилова, почтительно поздоровался и, окинув взглядом бандитов, лежавших на земле, спросил:

– Что случилось, товарищ майор?.. Нам сказали, что здесь перестрелка.

– Вооруженное нападение. Я возвращался домой, а эти двое напали на меня, угрожая оружием. Судя по некоторым высказываниям, они знали, кто я такой.

– Вооруженное нападение на работника правоохранительных органов, – понимающе кивнул лейтенант.

– Я готов дать показания в любое удобное для вас время. – Широко улыбнувшись, Андрей похлопал лейтенанта по плечу. – А вы, ребята, не теряйте времени даром. Срочно найдите понятых и изымите у подозреваемых оружие. Опросите свидетелей… И запротоколируйте все, как полагается. А то потом эти сволочи будут утверждать, что у них при себе, кроме пачки сигарет, ничего не было.

– Слушаюсь, – кивнул лейтенант, хотя в его глазах отчетливо читался вопрос:

«Ну какого хрена ты суешься не в свое дело? Командовал бы на своем участке, а здесь я сам знаю, что делать».

* * *

Дорофеев ворвался в кабинет Корнилова так бурно, словно за ним гналась свора бешеных псов. Впрочем, он сам здорово смахивал на собаку неизвестной породы: глаза выпученные, лицо красное, дыхание с присвистом.

– Привет, командир! – с порога проорал он, с размаху плюхнувшись на ближайший стул. Тот красноречиво заскрипел, покачнулся, но все-таки выдержал.

– Мебель, между прочим, казенная, – заметил Андрей, не отрываясь от бумаг.

– А, черт с ней! – махнул рукой Дорофеев, вытащив из кармана пачку «Беломора». Щелкнув зажигалкой, принялся пускать в потолок сизые кольца дыма.

Минут пять он молчал, многозначительно поглядывая на Корнилова, а затем не выдержал:

– С тебя, командир, бутылка… Нет, две, одна мне, другая Лехе. – И без того широкая физиономия Дорофеева расплылась в сияющей улыбке. – Бабкин-таки уговорил ту блондинку сыграть на нашей стороне… Вот жук! Умеет он с бабами, гад. Знает к ним подход.

Андрей с недоумением посмотрел на подчиненного.

– Погоди! Какая блондинка?

– Ну та, что живет в сороковой. Она согласилась подтвердить, что мы приехали по ее вызову. Усек?

– Честно говоря, нет.

Негромко выругавшись, Дорофеев вытряхнул из пачки еще одну «беломорину» и сунул ее в рот. С видом заправского морского волка зажал фильтр зубами и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. Его суетливые движения сопровождались подмигиванием и изощренной бранью. В конце концов Андрею это надоело:

– Может, хватит корчить из себя комиссара Мегрэ? Выкладывай, почему я должен ставить.

– А потому, что мы спасли тебя от служебного расследования. Соседка Хотулева, ну помнишь, крупная блондинка… ну, мы еще через ее балкон лазили… согласилась подтвердить, что мы приехали по ее вызову. Соответствующая запись в журнале регистрации звонков уже имеется: в девять тридцать две дежурный принял звонок от гражданки Ивановой Ф. П. Так что документация в полном ажуре, не подкопаешься. – Дорофеев с победным видом взглянул на Андрея.

Корнилов понимал, что ребята его здорово выручили, подделав запись, однако эта, казалось бы, отличнейшая новость не принесла желаемого облегчения. Он чувствовал себя полным дураком. Нет, скорее марионеткой в чьих-то умелых руках…

Вчера они с ребятами задержали гражданина Хотулева. Сутенера, извращенца, убийцу в конце концов. Из-за него погибла Лена Стрельцова, он испортил жизнь как минимум двадцати девчонкам, заставив их встать на стезю проституции, 240-я статья УК. Казалось бы, честь и хвала оперативникам 136-го отделения милиции, которые сумели вывести на чистую воду еще одного негодяя. Тем не менее что-то никто не торопился с поздравлениями, никто не спешил выносить благодарность за смелость и оперативность. Еще раз подтвердилось, что всякая инициатива наказуема, а его величество закон несовершенен. Даже работник УГРО не имеет права вламываться в чужую квартиру без ордера. И если уж вломился, докажи, что на то были формальные основания. А иначе так затаскают по кабинетам, что сам подашь заявление об уходе…

Телефонный звонок заставил Андрея на время отвлечься от невеселых мыслей. И то слава богу, а то он совсем закис.

– Начальник уголовного розыска, – как обычно представился Андрей.

В трубке послышался голос Бухвостова:

– Корнилов? Зайди ко мне. Немедленно.

– Есть, – четко, в своей манере ответил Андрей.

Дорофеев, который все еще торчал в кабинете, между делом разгадывая кроссворд, соизволил оторваться от газеты:

– Бухало?

– Он самый. – Андрей, не вставая из-за стола, сунул папку в сейф и запер его. – Вызывает. Судя по голосу, опять чем-то недоволен.

Дорофеев пожал плечами.

– Ему трудно угодить. Даже Сомик, на что был карьерист, и то получал от Бухалы по первое число… Кстати, ты врубился, что это за писулька у тебя под стеклом лежит? А то мы с ребятами переводили-переводили…

– Ты о факсе?.. Нет. Надо бы отнести знатокам немецкого, да все некогда.

Сам знаешь, сколько работы. – Андрей встал, машинально посмотрев на лист под стеклом. – Хотя эти идиотские цифры, семьсот пятьдесят девять сто двадцать три, я уже выучил наизусть. По ночам снятся… Ладно, Ваня, мне пора. Бухало… тьфу, заразили… Бухвостов ждать не любит.

Дорофеев громко захохотал:

– Ну, командир, если уж ты, интеллигент, начал называть его Бухалой, значит, кликуха точно в масть…

Не успел Андрей переступить порог начальственного кабинета, как еще одна свеженькая новость свалилась на его голову.

– Тебе выговор! – не утруждая себя приветствием, сообщил Бухвостов.

Андрей был готов ко всему и воспринял эту информацию с олимпийским спокойствием.

– За что? – только и спросил он, присаживаясь к столу.

– За то, что совсем распустил своих подчиненных. Даже протоколы оформляют через пень-колоду. Министерская проверка выявила много недочетов. И обрати особое внимание на дисциплину!

– Слушаюсь. – Андрей встал. – Я могу идти?

– Сядь. – В голосе Бухвостова послышались недовольные нотки. – Хочу с тобой серьезно поговорить… Что вчера произошло на Матвеевской? Кажется, ты там живешь?

Андрей пожал плечами. Ему было неприятно вспоминать этот инцидент.

– Ничего особенного. Когда я возвращался домой, ко мне пристали двое. Я мог, конечно, стоять сложа руки и ждать, пока они расквасят мне физиономию, но чисто автоматически дал им отпор. Кто-то из жильцов вызвал милицию, которая приехала между прочим через полчаса. У нападавших при себе оказалось оружие, пистолет и нож. Милиция сочла нужным их задержать. Я тут совершенно ни при чем!

– Ты не хохми! – разозлился Бухвостов. – Я же о тебе, дурак, забочусь. Ты в курсе, что их почти сразу выпустили?.. Удивлен? Значит, не в курсе…

– Почему выпустили? – растерялся Андрей.

– Почему-почему… Потому! Следователь не усмотрел в их действиях никакого криминала, под стражу брать не стал, отпустил под подписку о невыезде. У одного из задержанных было разрешение на хранение огнестрельного оружия, а второй за ношение холодного отделался штрафом.

– Ни хрена себе! – вспыхнул Корнилов. – Водителя, который послал гаишника, посадили на год за оскорбление. Пьянице, укравшему бутылку в магазине, вкатили по полной программе. А тут налицо вооруженное нападение на работника милиции…

Нет, я ничего не понимаю!

– И не поймешь, – жестко отрезал Бухвостов. – А теперь иди, работай. И следи за дисциплиной, а то совсем распустились твои орлы! Пьют на рабочем месте как сапожники!

Андрей медленно побрел к выходу. Полученная информация подействовала на него как ушат ледяной воды.

– Корнилов, где у тебя личное оружие? – вдруг окликнул его Бухвостов.

Андрей резко развернулся.

– В сейфе.

– Мой тебе совет: держи его при себе постоянно. И со спущенным предохранителем.

Предостережение было столь неожиданным, что Андрею вдруг захотелось немедленно найти Дорофеева, послать его за водкой и напиться. От этого опрометчивого шага удержало только одно: возле своего кабинета он заметил тощую фигуру чинуши из Министерства внутренних дел, одного из тех проверяющих, которые всю последнюю неделю копали под их отделение, причем особо жаловали оперативников.

«Не дождетесь!» – злорадно ухмыльнувшись, Андрей мысленно послал Главк, МВД и прокуратуру к чертовой матери и свернул к запасному выходу.

Глава 11

КРЫЛАТАЯ БОГИНЯ

Утром неожиданно позвонил бывший тесть.

– Ну, как дела? Как служба? – после обычного обмена приветствиями спросил тот, в его голосе слышалась искренняя заинтересованность. Чувствовалось, что Полежаева в самом деле интересовало, как складывается жизнь у непутевого зятя.

Андрей, польщенный таким вниманием, решил ничего не скрывать.

– Наша служба и опасна и трудна, – со смехом ответил он и, чуть подумав, добавил:

– А вообще-то, Сергей Федорович, дела не очень.

– Что так?

– Начальство спуску не дает. Личную инициативу глушит, ставит палки в колеса по любому поводу. Уже два строгача схлопотал. И за что? За то, что поступил так, как посчитал нужным.

– Гм-м… А я слышал, что ты себя очень хорошо зарекомендовал. Бухвостов, а ему нелегко угодить, прямо не нарадуется… Впрочем, я звоню тебе не для того, чтобы говорить комплименты. Хочу подкинуть информацию для размышления.

– В каком смысле? – не сразу сообразил Андрей.

– В известном. – В голосе тестя прозвучали металлические нотки. – Информация она и есть информация. Выражаясь языком оперативников, хочу дать серьезную наводку. На территории твоего района, в Раменках, давно и прочно осели абхазцы. Занимаются рэкетом, автомобильным кражами, водкой приторговывают.

Только не говори, что ты об этом в первый раз слышишь!

– Я и вправду не знал. – Андрею хотелось спросить, откуда тестю известны такие подробности теневой жизни района, и все же он решил не торопить события.

Надо, сам расскажет.

– Я понимаю, у тебя полно работы, и все ж потрясти это осиное гнездо стоит.

Когда у вас по графику ближайший рейд?

– Завтра в ночь.

– Прекрасно. Знаешь автобазу на Мичуринском? Там они и обитают. Чтобы взять их с поличным, лучше наведаться ночью. С обычной проверкой, разумеется… Да, вот еще что, – после небольшой паузы добавил он, – эти парни вооружены, смотри осторожнее… И никому не проболтайся, кто дал тебе наводку. Ясно?

– Ясно, – торопливо откликнулся Андрей и, поняв, что никаких объяснений не последует, решил до конца отыграть роль заботливого родственника. – А как вы поживаете? Как работа, здоровье?

– Нормально. На здоровье пока не жалуюсь. Хотя в последнее время сердце стало пошаливать… Кстати, как там твоя тачка? Кажется, с ней были кое-какие проблемы? Может, подкинуть малость на новую?

– Нет-нет, спасибо, – категорично отказался Андрей, чрезмерная доброта тестя его откровенно пугала. И чтобы не затягивать паузу, добавил:

– Сегодня в семь собираюсь забрать ее из ремонта. Петрович обещал, что будет бегать, как новая.

– Ну, если Петрович обещал, значит, и вправду будет. Ладно, бывай. Если что – звони.

Попрощавшись, Андрей задумался. Почему тесть, который его в грош не ставил, вдруг позвонил и предложил помощь? Мало того, что снабдил ценной информацией, так еще попытался всучить деньги на новую машину…

"Ладно, хватит ерундой голову забивать! – оборвал себя Андрей. – Позвонил, ну и черт с ним! Как ни крути, а я его единственный близкий родственник.

Все-таки нас многое связывало, я любил его дочь и внучку, и он не может об этом не знать. А что, если за давностью лет все плохое забылось и он решил пойти на примирение?"

Несмотря на столь логичные рассуждения, на душе было тревожно. Тесть никогда ничего не делал просто так. Если, конечно, за эти годы кардинально не изменил свои принципы. Однако известно, что люди с устоявшимися взглядами меняются крайне редко. Особенно такие, как Полежаев…

* * *

В автосервисе, куда Андрей заехал после работы, чтобы забрать свою старушку, его ждал еще один сюрприз. Едва он переступил порог мастерской, как увидел прекрасную незнакомку. Она стояла возле своей машины, темно-вишневого «Сааба», и, нервно затягиваясь сигаретой, внимательно слушала, что заливал ей Петрович.

Андрей остановился как вкопанный. Сердце екнуло, во рту пересохло, в голове пронесся целый рой мыслей. А затем он почувствовал опустошенность… Вначале он даже не сообразил, что произошло. Почему он вдруг потерял способность здраво мыслить? А когда понял, испугался. Девушка, стоящая рядом с Петровичем, как две капли воды была похожа на его погибшую жену Свету…

Нельзя сказать, чтобы после смерти жены Андрей вел монашеский образ жизни, и все же ни одна из его подруг не вызывала в душе столь бурной реакции. На вид девушке можно было дать не больше двадцати пяти. Темноволосая, худощавая, чуть-чуть сутулая, тонкие кисти рук, мелкие черты лица. Она не была красавицей в общепринятом смысле слова, однако в ту минуту она показалась Андрею самой прекрасной девушкой в мире. Он отметил, что незнакомка и одета так же, как любила одеваться Света: укороченное пальто, длинный клетчатый шарф, остроносые сапожки в стиле 20-х годов.

Он смотрел на нее так долго, что девушка, словно почувствовав что-то, обернулась. Андрей испытал горькое разочарование: от сходства со Светой почти ничего не осталось. Да, у них было много общего: цвет волос, глаз, прическа, но в лице незнакомки явственно ощущались властность, самоуверенность, а его Света брала мягкостью, какой-то лучащейся добротой. Один тип внешности, но совершенно разные характеры.

Однако острое ощущение, которое испытал Андрей, разглядывая ее тонкий профиль, никуда не делось. И он, отбросив сомнения, шагнул вперед.

– Привет! – весело поздоровался он с Петровичем и, переведя взгляд на девушку, едва заметно кивнул. Та равнодушно пожала плечами и, достав из сумочки сотовый телефон, отошла в сторону, демонстрируя полное отсутствие интереса к незнакомцу.

Обменявшись с Петровичем рукопожатием, Андрей спросил:

– Ну как там моя развалюха?

– Будет бегать еще лет пять, – уверенно заявил мастер. – Если, конечно, опять не попадет в историю…

Андрей взглядом показал на вишневый «Сааб» и как можно безразличнее поинтересовался:

– – А какие проблемы у этой леди? Мастер многозначительно подмигнул.

– Ничего куколка?

К собственному удивлению, Андрей смутился и не сразу нашелся, что ответить.

Петрович же, хитро улыбнувшись, продолжал как ни в чем не бывало:

– Куколка высший класс. Правда, с норовом, хотя лично мне такие нравятся.

Обламывать их одно удовольствие. Будь я лет на двадцать моложе, не задумываясь, занялся бы ею всерьез, Андрей уже был не рад, что затронул эту тему. Однако отступать было поздно, Петрович, человек опытный, сразу просек, что хозяйка «Сааба», его заинтересовала. И со свойственным ему энтузиазмом принялся расхваливать девушку, как обычно хвалился плодами своего труда:

– Погляди, какая у нее походка, от бедра. Не идет, а плывет по воздуху. А фасад какой, высший пилотаж.

– Ладно, проехали, – не выдержал Андрей. – Сколько я вам должен за ремонт?

Петрович, широко улыбнувшись, развел руками.

– Нисколько.

– Не понял.

– Все услуги за счет заведения, – усмехнулся мастер. По его виду трудно было понять, шутит он или говорит всерьез.

– Нет, так не пойдет, – не согласился Андрей. – Я заплачу, сколько нужно. А если будете артачиться, инкриминирую вам дачу взятки должностному лицу.

– Ишь ты, – покачал головой мастер, – каких слов в уголовке набрался: инкриминирую, должностное лицо… Да я тебе, если хочешь знать, до конца жизни обязан! Если бы не ты, «папановцы» из меня давно бы все кишки вытрясли! Полгода подгребали: "Плати, Петрович, нам. Мы тебе будем «крышей». А с какой стати я стану им платить? У меня что, завелись лишние бабки? А вот как только они узнали, что Фараон мой клиент, сразу хвосты поджали. Уже неделю за данью не приходят.

– Фараон? – машинально переспросил Андрей, краем глаза отметив, что девушка, так похожая на его Свету, с интересом прислушивается к их разговору. – Это кто же такой?

– Да ты, Корнилов, ты. С чьей-то легкой руки наша местная шушера тебя теперь так величает. А что, это лучше, чем какой-нибудь Суслик или… Так что денег за ремонт не возьму. И не проси. Да и ремонту там было всего ничего. Свечи заменил да капот подправил.

Поняв, что спорить с мастером бесполезно, Андрей пошел на попятную. Он был знаком с Петровичем уже много лет, знал его почти уникальное упрямство: если мастер что-нибудь вобьет себе в голову, спорить с ним бесполезно.

– Ладно, Петрович, уговорил. Давай ключи. А если твои «папановцы» еще раз пожалуют с предложением, звони. Телефон мой знаешь.

Протягивая ему связку ключей, мастер весело подмигнул:

– Теперь уже не осмелятся. Они трусливые, как зайцы… А девчонку я тебе советую не упускать. Да у нее на лице большими буквами написано, что она не прочь с тобой познакомиться.

Андрей испуганно обернулся. Он догадывался, что девушка слышала все, о чем говорил Петрович, и ожидал самой непредсказуемой реакции. Однако незнакомка, встретившись с ним взглядом, насмешливо фыркнула и широко улыбнулась. Улыбка у нее была просто замечательная, во все тридцать два зуба. Причем не дежурная, не рекламная, а дружеская и в то же время призывная, дескать, что, парень, ты так и собираешься стоять в стороне?

И в то же мгновение Андрей понял, что жизнь в очередной раз подбрасывает ему счастливый билетик и, если он не воспользуется этим шансом, потом будет долго корить себя.

* * *

Девушку звали Вероника. «Можно Ника», – сказала она. Крылатая Ника, древнегреческая богиня победы. Имя, насколько Андрей успел понять, вполне соответствовало характеру девушки – все или ничего, победа или смерть. Поэтому информация о том, что новая знакомая занимается бизнесом, его вовсе не удивила.

– Генеральный директор фармацевтической компании «Сандора»? – переспросил он, размышляя, в какую сторону повернуть разговор, чтобы не показаться Нике неинтересным. В бизнесе, а уж тем более в фармацевтике он разбирался поверхностно.

Пока все шло как нельзя лучше: когда Андрей любезно предложил Веронике подвезти ее домой, девушка согласилась. Спросил, как ее зовут, назвал себя.

Сказал, что работает в милиции. Она, кажется, готова была услышать нечто подобное. На этом разговор иссяк.

Андрей чувствовал, что пауза затягивается. В сравнении с теми языкастыми мальчиками, которые, по-видимому, крутятся вокруг Ники, он явно проигрывает, выглядит этаким тупоголовым увальнем. Но в голове было пусто, на языке вертелись банальные фразы, которыми никак не поразишь девушку.

– Давайте не будем говорить о моей работе, – вдруг остановила Вероника, и Андрей подавил вздох облегчения. – Расскажите лучше о своей. Это, наверное, так интересно – уголовный розыск!

– А что тут интересного? Бандиты, насильники, воры, убийцы – вот контингент, с которым я обычно общаюсь. А еще сексоты, потерпевшие, начальство из Главка. То, что вам подсовывают в телесериалах про оперов, совсем не соответствует действительности. У нас в отделении все зауряднее и не так романтично, как у Ларина и его бравых коллег.

Вероника тяжело вздохнула.

– К сожалению, у меня совсем не остается времени смотреть телевизор. Я так устаю на работе, что дома валюсь с ног.

– Значит, если я приглашу вас поужинать, вы мне откажете? – спросил Андрей, удивляясь собственной наглости. Он был уверен, что Вероника его красиво отошьет.

Сошлется на занятость, усталость или попросту скажет «нет». Каково же было его удивление, когда девушка со смехом произнесла совсем другое:

– Сегодняшний вечер у меня, к сожалению, занят. Школьная подруга обещала зайти… Я человек обязательный, если обещала, держу слово. А завтра охотно с вами встречусь.

– А завтра я не могу, – с сожалением признался Андрей.

– Надо навестить больную тетю? Или дядю?

– Нет. Завтра я… дежурю в отделении. Всю ночь.

– О, как интересно! – оживилась Вероника. – А мне можно с вами подежурить?

Она спрашивала это вполне серьезно, и Андрей немного растерялся, отказывать вроде бы неудобно, может обидеться. А с другой стороны, как посмотрят на него подчиненные, если он притащит в отделение эту красотку? На такое мог решиться разве что Бабкин, да и то после принятия дозы.

Объяснять ничего не пришлось, Вероника оказалась догадливой.

– Извините, я, кажется, задала глупый вопрос… Давайте сделаем так: я оставлю вам свой телефон, а вы мне позвоните, как только отдохнете и отоспитесь.

– Звонить можно в любое время?

– В любое. – Девушка протянула ему визитную карточку, на которой от руки было дописано несколько цифр. – Это номер моего сотового, – пояснила она. – Звоните, не стесняйтесь.

Тут уж Андрей совсем осмелел.

– Можно еще один вопрос? Деликатный…

– Можно.

– В каком ресторане вы обычно ужинаете?

Вероника снисходительно улыбнулась:

– Предпочитаю ужинать дома. Покупаю ножки Буша в супермаркете, забрасываю их в микроволновку. Пока готовится курица, режу салат: зелень, овощи, чесночка побольше. Потом звоню в один симпатичненький магазинчик на Кропоткинской, салон французских вин, заказываю там бутылочку белого. Вино привозят как раз к тому моменту, когда окорочка полностью дойдут. Накрываю стол и пьянствую в гордом одиночестве.

«Надо пригласить ее в шикарный ресторан, где есть отдельные кабинеты, – подумал Андрей и тут же вспомнил, что в кармане у него каких-то двадцать долларов. – Ладно, – успокоил он себя. – Завтра стрельну у ребят. У того же Калины. У него всегда есть заначка…»

– Между прочим, мы почти приехали, – вдруг проговорила Вероника. – Сверните, пожалуйста, вон в ту арку…

Высадив Веронику у подъезда многоэтажного дома, Андрей направился в свой район. Он был так взволнован внезапной переменой в своей личной жизни, что забыл обо всем на свете: о звонке тестя, о том, что как раз сегодня вечером собирался съездить на кладбище. Ему виделись синие глаза Вероники, ее тонкий профиль, ослепительная улыбка. И хотя особенных причин для ликования не было, Андрей пребывал на вершине блаженства. Неужели ему наконец-то повезло?..

Неудивительно, что темно-зеленый джип, следовавший за ним буквально по пятам, он обнаружил не сразу. А когда заметил, вспомнил, что сегодня вроде сталкивался с этой или похожей машиной. Но когда и где?..

«Когда я выехал из мастерской Петровича, кажется, эта тачка стояла на повороте… – вспоминал Андрей. – Я был так занят Вероникой, что не обратил на нее внимания…»

Конечно, это могло быть простым совпадением, однако интуиция подсказывала Андрею, что все не так просто. На всякий случай решил проверить – свернул направо, не указав поворота. Дальше произошло то, что он и ожидал: зеленый джип в последнюю секунду тоже свернул. Итак, за ним следили, причем открыто.

Андрей ничуть не удивился. Он прекрасно сознавал, что за месяц работы в уголовном розыске нажил немало врагов. Что ж, номер джипа он запомнил, завтра же сможет выяснить, кому принадлежит эта шикарная тачка. А сегодня хотелось только одного – спать.

Глава 12

ОПЕРАЦИЯ «КРИСТАЛЛ»

К исходу первого месяца Андрей пришел к выводу, что в работе уголовного розыска есть приятные моменты, к которым можно смело отнести ночные рейды.

Рейдами официально именовались ночные прогулки, во время которых опера колесили по своему району, задерживая, если выпадет случай, автоугонщиков, хулиганов и прочих нарушителей спокойствия. Эти рейды не только поднимали процент раскрываемости но и придавали работе оперативников изрядную долю романтики.

В рейд на пару к Корнилову напросился Калина, и Андрей, в общем-то, не возражал. Конечно, он предпочел бы взять Мишу Гурвича, если бы не одно «но».

Если вдруг информация про абхазцев, прочно засевших на автобазе, подтвердится, от Гурвича не будет никакого толку.

По традиции патрулировать отправились при полном параде: рация, бронежилеты, автоматы Калашникова, по паре запасных магазинов и неизменная бутылка водки – для поднятия тонуса. Плюс сержант Осокин в виде бесплатного приложения да водитель Славик Семаго, который в отличие от Осокина имел вполне конкретное задание: возить их туда-сюда по району и в случае непредвиденных обстоятельств подстраховывать.

Как только они сели в машину, Андрей повернулся к Калине и тихо спросил:

– Знаешь автобазу на Мичуринском?

– Знаю.

– Хочу проверить одну наводку. Говорят, в последнее время там развелось много абхазцев.

Если Калина и удивился, то не подал виду. Молча пожал плечами, дескать, ты начальник, тебе и решать. А с меня в случае чего спрос маленький.

– Славик, сверни-ка вон в тот проезд между домами… Не доезжая до проходной автобазы метров пятьдесят, остановишься. Стань где-нибудь в тени, чтоб нас не видели, – попросил Андрей и, когда водитель выполнил все указания, обернулся к Калине. – Ну что, готов?

– Вы куда? – встрепенулся Осокин, успевший задремать в дороге.

– Жди нас в машине. И не высовывайся ни при каких обстоятельствах, – приказал Андрей и первым покинул салон «уазика».

С собой он прихватил рацию и табельное оружие. Бронежилет решил не надевать, в нем он чувствовал себя скованно и всякий раз думал, каково это черепахе таскать на горбу панцирь.

Перебрасываясь словами, они с Калиной двинулись к проходной, освещенной тусклым фонарем. Тем не менее было видно, что ворота открыты и во дворе царит необычное для ночного времени оживление: на территорию автобазы одна за другой въезжали груженые фуры. Двое мужчин курили поодаль, мрачно наблюдая за происходящим.

«Охранники», – догадался Андрей и, притормозив, достал из кармана пачку «ЛМ». Предложив сигарету Калине, негромко поделился своими соображениями:

– Не нравится мне эта возня. Если им надо разгрузить тачки, почему не подождать до утра? Как думаешь, что это значит?

– Сейчас выясним, – просто отреагировал Калина и, прикончив «бычок» торопливыми затяжками, уверенно двинулся к воротам. Андрей, на всякий случай расстегнув кобуру, подался за ним.

Последний грузовик как раз въехал на территорию автобазы, и охранники тут же покинули свой пост, скрывшись за воротами. Калина прибавил шагу, металлические створки медленно поползли навстречу друг другу. Оперативники едва успели проскочить внутрь и тут же нарвались на небритого краснолицего мужичка лет сорока в наброшенном на плечи ватнике.

– А ну валите отсюда, козлы! – с угрозой в голосе начал было тот и вдруг осекся. Вглядевшись в Корнилова, неуверенно спросил:

– Вы что, из милиции?

– Не-а, из ФБР, – в тон ответил Калина и сунул ему под нос свое удостоверение. Затем крепко ухватил мужичка повыше локтя. – А теперь давай говори, что тут у вас за разгрузочка? Нормальные люди давно спят, а вы все работаете. Работнички хреновы…

– Я… сторож… я ничего не знаю… – заюлил мужичок и огляделся, надеясь на поддержку своих.

Во дворе никого не было, охранники и водители, судя по всему, засели в гараже.

– Сторож, говоришь? – Калина смачно сплюнул. – Да на тебе пахать можно, а ты в сторожа записался… А может, никуда больше не берут? Судимости есть?

Помявшись, сторож признался:

– Есть… Молодой был, дурной…

– Ты и сейчас не старый. Так что давай, колись, а то получишь по полной программе за сопротивление работникам милиции.

Мужик шмыгнул носом и упавшим голосом произнес:

– Сказали, что прибудет партия товара, я должен открыть ворота.

– Какого товара? – вступил в разговор Андрей. – Откуда?

– Не знаю, мое дело следить за порядком, – ответил сторож, дрожащий голос и бегающие глазки явно указывали на то, что он врет. – Вы у Семена Петровича поспрошайте. Он тут вроде бы за главного. Товар принимает.

– Кто такой Семен Петрович? Начальник автобазы?

– Нет. Они тут гаражи снимают… Кажись, его фамилия Сидоров.

Калина, криво усмехнувшись, отпустил локоть сторожа. Вполне дружелюбно хлопнув его по плечу, мрачно приказал:

– Ладно. Веди нас к Семену Петровичу Сидорову. Поговорим.

Пока они втроем, сторож посередине, пересекали двор автобазы, Андрей пытался разобраться в ситуации. Они стали свидетелями какой-то незаконной операции, это ясно. Однако абхазской мафией, разрекламированной тестем, здесь и не пахло, одни славяне.

«Интересно, в какое дерьмо меня ткнули носом на этот раз?» – думал Корнилов, не забывая при этом поглядывать по сторонам.

Проходя мимо гаража, ворота которого стояли настежь, Андрей внутренне напрягся. Никто из находившихся там мужчин не проявил к ним особого интереса, водители курили, грузчики готовили снаряжение для разгрузки фур. Несколько рослых парней с автоматами, прохаживавшихся вдоль машин, также не удостоили взгляда троицу. Видимо, сопровождающий милиционеров сторож служил своеобразным пропуском на запретную территорию.

Стоило им переступить порог одноэтажного здания, в простонародье именуемого конторой, как идиллия закончилась. В прихожей они столкнулись с невысоким мужчиной лет сорока пяти. Он был одет если не с иголочки, то гораздо приличнее, чем сами оперативники: ондатровая шапка, удлиненная дубленка, отглаженные брюки и начищенные до блеска ботинки. При виде этого пижона Андрею стало не по себе.

Он хмуро посмотрел на свои старенькие кроссовки, давно потерявшие первоначальный цвет, и почему-то подумал о Веронике.

– Толян, за что я тебе зарплату отстегиваю? – недовольно пробурчал пижон. – Я же сто раз просил, когда идет разгрузка, не водить сюда корешей!

Растерянный сторож открыл было рот, но, получив от Калины тычок под ребро, счел за благо промолчать.

– Гражданин Сидоров, если не ошибаюсь? – нахально уточнил Калина.

Обращение «гражданин» не осталось незамеченным, выражение лица пижона мгновенно изменилось, вместо брезгливого недовольства на нем отразилось откровенное замешательство. Тем не менее ему удалось быстро взять себя в руки.

– А в чем дело, господа? Вы как сюда попали? Это помещение, между прочим, является частной собственностью фирмы «Гипиус». Вход сюда запрещен.

– Ну-ну, – закивал Калина, – только не для уголовного розыска, козел.

– Уголовный розыск? – Пижон был так озадачен, что пропустил мимо ушей явное оскорбление в свой адрес. – А при чем здесь уголовный розыск? Он ведь, кажется, занимается убийствами?

– И кражами, самоубийствами, разбойными нападениями, мошенническими операциями… Ладно, гражданин Сидоров, давай сюда накладные!

– Накладные?.. Какие накладные? – Пижон лихорадочно прикидывал, как поступить.

Калина не дал ему на раздумье ни секунды. Оставив в покое горе-сторожа Толяна, он вразвалочку подошел к пижону и врезал ему коленкой в пах. Тот ойкнул и, схватившись руками за пострадавшее место, стал медленно оседать на отнюдь не стерильный пол.

Калина действовал слишком уж напористо, Андрей хотел было урезонить его, но не успел. В этот момент Толян, оставленный без присмотра, рванул к выходу.

Оказавшись во дворе, заорал как резаный что-то вроде: «Атас, менты!» Реакция на его идиотский возглас не заставила себя ждать, со двора донеслись автоматные очереди, одна из которых прошла над самой головой у Андрея. Тот упал на пол, выхватывая из кобуры пистолет. Калина последовал его примеру.

В проеме двери показалась высокая фигура охранника. Калина, прицелившись, выстрелил. Охранник, схватившись за плечо, упал. Второго парня, который решил повторить подвиг товарища, постигла примерно та же участь. Только на этот раз стрелял Корнилов и, как ему показалось, ранил нападавшего в ногу.

Воспользовавшись временным затишьем, оперативники вскочили в одну из комнат и захлопнули за собой дверь. Стонавший пижон так и остался лежать в прихожей.

Комната, где они нашли прибежище, представляла собой квадратное помещение четыре на четыре, обставленное крайне скудно: стол у окна, два стула и в углу гора картонных ящиков.

Андрей был вне себя от ярости, он не ожидал от спокойного и уравновешенного Калины такой прыти.

– Ну, даешь! – прошипел он. – Ты что, совсем с катушек съехал? На фиг ты устроил эту перестрелку?

– Я устроил? – возмутился тот. – Это ты, по-моему, затащил меня сюда. А раз так, действуй. Для начала свяжись по рации с Осокиным.

Пусть ОМОН вызывает.

– ОМОН? – Андрей решил, что ослышался.

– А ты что думал? Теперь им терять нечего, они нас живыми не выпустят. А в фурах у них либо наркота, либо пулеметы! Иначе какого хрена они устроили черт-те что!

Предположение Калины, пока ничем не подкрепленное, повергло Андрея в уныние. И что это в последнее время ему так не везет, каждый день нехорошая история. Если раньше он относился к своей жизни, мягко говоря, философски, то теперь, после знакомства с Никой, ему совсем не хотелось умирать.

В этот момент запищала рация. Видимо, стрельба разбудила сержанта Осокина. А может, Славик Семаго решил, что возникли те самые непредвиденные обстоятельства?

В любом случае, ребята вышли на связь.

– Прием, прием! – совсем не сонным голосом орал Осокин. – Шестой, ответьте, что там у вас?

– Что-что! Вызывай ОМОН, – приказал Андрей.

– Уже вызвал! – радостно взвизгнул сержант. – И в дежурку позвонил. Слава богу, вы живы!

Последние слова Корнилов разобрал с трудом, автоматная очередь вдребезги разнесла оконное стекло. Оперативники как по команде бросились на пол. За первой очередью прозвучала вторая, потом третья. Несколько пуль пропороли один из картонных ящиков, послышался звон разбитого стекла, в комнате запахло чем-то знакомым. Андрей облизнул пересохшие губы и принюхался.

– Спиртяга? – предположил Калина и, не обращая внимания на пули, вжикающие над головой, пополз в сторону ящиков. Он так энергично работал локтями, что оказался в углу за считанные секунды. Пальцами разорвал уже порядком попорченный картон и выудил на свет целехонькую бутылку «Столичной». Физиономия Калины светилась от счастья, что никак не соответствовало ситуации.

– Водка… Ну и дела! Интересно, что за фирма? Ага, ОАО «Кристалл». И тут Андрея осенило.

– Кажется, я знаю, что за товар был в фурах, – возбужденным шепотом сообщил он. – Водка-то небось без акцизных марок?

Осмотрев бутылку, Калина кивнул:

– В точку!

Внезапно оба заметили, что выстрелы вроде бы стали гуще, причем бой явно переместился на территорию двора. Оперативники переглянулись, и Калина неуверенно проговорил:

– ОМОН, что ли, подкатил? Что-то уж очень быстро…

Искаженный мегафоном голос все расставил по своим местам. Слов было не разобрать, но даже дурак сообразил бы, что операция «Кристалл» вступает в завершающую стадию. Андрей вскочил на ноги и метнулся к выходу, но у самой двери его остановил отчаянный возглас Калины:

– Ты куда? Захотел схлопотать шальную пулю?.. Там без нас разберутся!

Андрей в растерянности притормозил. По большому счету Калина был прав, зачем соваться в самое пекло, они и так сделали все, что могли. Если его догадки верны и фирма «Гипиус» занимается сбытом левой водки, это дело входит в компетенцию подразделения по борьбе с экономическими преступлениями… Но тесть-то каков! Не мог сказать прямо, какие дела творятся на территории автобазы! Абхазскую мафию выдумал…

Его внимание отвлекли странные булькающие звуки. Андрей обернулся и не смог сдержать улыбки – пока он философствовал. Калина даром времени не терял.

Откупорив бутылку «Столичной», он спокойно замачивал удачный старт ночного рейда. Поймав взгляд Корнилова, протянул бутылку ему:

– Будешь?

– Пожалуй, нет. Вдруг какая-нибудь отрава?

– Так уж и отрава! – хмыкнул Калина. – Никакого сравнения с конфискованным самогоном, что мы пили позавчера!

– Вы пили тот самогон? Это же вещдок! – возмутился было Андрей и тут же понял, что не время и не место устраивать разборки. В конце концов ребята работают в уголовном розыске не один год, у них свои, устоявшиеся традиции, и он попросту не имеет права указывать им, что и как делать.

– Ладно, давай, – со вздохом сдался он и принял из рук Калины бутылку.

Отпив большой глоток, ощутил, как водка мягко проскользнула внутрь и разлилась по всему телу приятным теплом. На душе сразу стало легче, напряжение спало, жизнь уже не казалась ему такой паршивой…

– Что, хорошо пошло? – рассмеялся Калина.

– Хорошо! – вынужден был признать Андрей.

– Ей-богу, Корнилов, ты свой парень. Свой в доску, только вот… – Калина забрал у него «Столичную» и приложился к горлышку. После двух глотков крякнул, занюхал рукавом и энергично продолжил:

– Только вот тебе не очень-то повезло.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что парень ты хороший, но ни хрена не смыслишь в оперативных делах… Я это к тому, что многого не замечаешь: в отделе-то у нас стукачок завелся. Только вот кто?

– Ты уверен?

– Еще как уверен… Сколько раз было, что информация, которая не должна уплывать, уплывала.

– К кому? – Андрей машинально отхлебнул из горлышка.

– Какая разница, к кому? Уплывала, и все… Я грешным делом думал на Сомова, да вот его давно нет в живых, а утечки не прекратились. Ладно, не забивай себе голову всякой туфтой. Я сам вычислю этого иуду. А вычислю, ты первым узнаешь. Слово офицера!.. Ну, давай еще по глотку, что ли?..

– Давай!

В этот момент дверь распахнулась, в комнату с автоматом наперевес ворвался омоновец.

– Всем лечь на пол! Руки за голову!

– Да свои мы, свои, – заплетающимся языком решил внести ясность Калина, силясь достать из кармана удостоверение. – Мы вас сюда и вызвали, между прочим…

– Не двигаться! – заорал боец, не поверив, что пьяный мужик в старой кожаной куртке может иметь отношение к органам. – Бросай оружие! Сюда, быстро!

– Как же мы можем бросить оружие, если ты приказал нам не двигаться? – попытался сострить Андрей и тут же прикусил язык: омоновец взял его на прицел. – Ладно, – пошел он на попятную, положив пистолет перед собой. – Но мы и вправду из милиции… Я майор Корнилов. Начальник уголовного розыска 136-го отделения…

– Я что. Фараона не знаю? – искренне возмутился омоновец, забирая оружие. – И как у тебя, пьянь подзаборная, язык повернулся сказать, что ты Фараон?

Глава 13

«ХВОСТАТАЯ» ЛЮБОВЬ

– Тебе звонила какая-то Вероника. Уже два раза. Просила срочно с ней связаться. – Бабкин выложил эту информацию с таким трагическим выражением лица, что Андрей, не выдержав, рассмеялся.

– Ты чего? – обиделся Бабкин. – Шляешься неизвестно где, а я тут отдуваюсь, на звонки отвечаю! Я тебе, между прочим, не секретарь! У меня своей работы по горло!

– Ну и не отвечал бы, – парировал Андрей, открывая свой кабинет. Захлопнув дверь перед самым Лехиным носом, он прошел на середину комнаты, поставил на стол свою сумку и осторожно извлек из нее букет роз. Убедившись, что цветы не помялись, аккуратно водворил их на прежнее место. Затем нетерпеливо посмотрел на часы – всего половина шестого. Сегодня стрелки часов тащились до отчаяния медленно.

«Интересно, зачем она мне звонила? – подумал Андрей, снимая куртку. – Может, хотела отменить свидание или перенести его на более позднее время? Вдруг у нее что-то поменялось…» – Он подвинул к себе телефон, снял трубку, но, поразмыслив, решил не перезванивать Нике.

Андрей отнюдь не считал себя знатоком женской психологии, и все же почему-то был уверен, что девушка искала его для того, чтобы отменить свидание.

Утром, когда он позвонил ей в офис и назвал это время – семь вечера, она просто не решилась послать его подальше. Судя по односложным ответам, в кабинете Ника была не одна.

«Ну зачем шикарной бизнес-леди, у которой небось поклонников пруд пруди, какой-то паршивый ? – думал он, нервно затягиваясь сигаретой. – Ладно, был бы неотразимым красавцем, по которому бабы с ума сходят, или умницей, каких свет не видел. А то ведь ничего особенного. Внешность самая обыкновенная, в голове не сказать, чтобы пусто, но гениальных идей, способных поставить мир на уши, в ближайшем будущем не предвидится…»

А что касается финансовых возможностей, Андрей был уверен, что Вероника Круглова зарабатывает раз в десять больше его. Так что шансы завоевать сердце красавицы у него были нулевыми. Оставалось надеяться на удачу, случай. А вдруг Вероника Круглова решит разбавить коллекцию своих блистательных ухажеров постным оперативником из 136-го отделения милиции…

В этот миг звонил телефон. Подождав, когда звонки прекратятся, Андрей подскочил к стене и стукнул по ней кулаком три раза. Через минуту в кабинет влетел взволнованный Ваня Дорофеев.

– Что такое, командир? У нас пожар?

– Хуже… Проходи.

Дорофеев прошел на середину комнаты и уставился на Андрея. Тот замялся, не зная, с чего начать.

– Тут мне девушка одна должна звонить… – наконец решился он. – Если тебе не трудно, подними трубку. И ответь ей, что меня нет и сегодня уже не будет.

Дорофеев, дымя «Беломором», сочувственно ухмыльнулся.

– А че так? Достала?

– Не в этом дело… Только это между нами, ладно?.. Понимаешь, я назначил ей свидание. На семь вечера… Она мне все время звонит, и я боюсь, что она хочет отменить встречу.

– Ну и хрен с ней! – простодушно отозвался Дорофеев.

– А я этого не хочу! Понимаешь, Вероника человек слова. Она очень обязательная. И если ей не удастся переговорить со мной до семи, значит, на свидание она придет.

Дорофеев выглядел озадаченным.

– Что-то я не врубаюсь… Ты от нее прячешься или как?

– Прячусь. Но не потому, что она мне не нравится!

Телефон вновь напомнил о себе, и Дорофеев, сделав успокаивающий жест ладонью, дескать, все будет в ажуре, снял трубку.

– Уголовный розыск! – басом рявкнул он и тут же смягчил интонацию:

– Его нет. И уже не будет!.. Точно не будет, я знаю… Он на вызове – неопознанный труп. Потом в морг, наверное, поедет… Да, все передам, если увижу!

У Андрея было такое ощущение, что каждой своей фразой Дорофеев заколачивает очередной гвоздь в крышку гроба, где покоится его личная жизнь. Едва Ваня положил трубку, Корнилов накинулся на него коршуном:

– Ну ты, брат, удружил! Представляешь, какими глазами она на меня посмотрит, когда я приду к ней на свидание?! Неопознанный труп!

Морг! Да она меня к себе и за километр не подпустит! Не говоря уже о большем!

– А что я должен был сказать? – оправдывался тот, потихоньку отступая к выходу. – Что ты на очке сидишь?..

Андрей громко простонал и чуть не запустил в Дорофеева своей сумкой, однако вспомнил, что там лежат розы.

* * *

Вопреки опасениям Вероника на свидание пришла. И даже (что было самым неожиданным!) не опоздала.

Когда она, грациозно выбравшись из такси, игнорируя взгляды мужчин, направилась прямо к нему, Андрей едва не задохнулся от волнения. Чтобы скрыть нахлынувшие чувства, неловко сунул ей букет, уже успевший подвять на морозе, и нарочито грубо спросил:

– Ну что, идем ужинать?

Вероника, не спуская с него глаз, покачала головой.

– Знаешь, мне что-то не хочется торчать весь вечер в этой забегаловке.

Здесь хотя и кормят прилично, но публика… как бы это помягче выразиться… далеко не интеллигентная… Предлагаю завалиться в какой-нибудь бар, выпить по коктейлю, а потом двинуть в кино. – И ни слова о своих звонках.

– В КИНО?..

– А почему бы и нет? В ресторанах я ужинаю почти каждый вечер. А в кино была сто лет назад.

– И какой фильм ты хотела бы посмотреть?

– Все равно. Мне хочется просто посидеть в темном, тихом зале. Пожевать поп-корна, отдохнуть от суеты… Мое предложение принимается? Или у тебя другие планы?

Планы, конечно, были другие, но Андрей решил ими поступиться. В конце концов, желание женщины для него всегда было законом. К тому же сам он давно не был в кино.

«А почему бы и нет?» – решил Андрей и улыбнулся.

* * *

Как ни странно, но даже в темном и полупустом зале кинотеатра он не смог толком расслабиться. Все полтора часа, пока Андрей смотрел на огромный мерцающий экран, его не покидало ощущение дискомфорта. Он чувствовал на себе чей-то внимательный взгляд и не мог сообразить, мерещится ему это или за ними и впрямь кто-то наблюдает.

Он попытался сосредоточиться на фильме, популярной голливудской комедии, и вскоре понял, что совсем не понимает американского юмора. Хотя Вероника, сидевшая рядом, хохотала до слез. Андрей же вздохнул с огромным облегчением, когда на экране возникло долгожданное: «Конец».

Держа Веронику за руку и решительно работая локтями, Андрей оказался у выхода одним из первых. Он почему-то был уверен, что глоток свежего воздуха рассеет все сомнения. Его прогнозы оправдались наполовину, на улице стало полегче, хотя ощущение того, что за ними следят, не пропало. Направляясь к стоянке такси, Андрей незаметно огляделся. И едва не выругался вслух: неподалеку от кинотеатра стоял знакомый джип. Стоял почти на самом виду, нарочито демонстрируя свою наглость и безнаказанность.

От такого поворота событий Андрею стало не по себе. Вчера он так замотался, что забыл проверить, кому принадлежит эта тачка. Будь он один, можно бы рискнуть разобраться с наглецами на месте, либо поиграть с ними в кошки-мышки, попетлять по Москве до полного прояснения обстоятельств. Но рядом была Вероника, поэтому Андрей не стал ввязываться в авантюру. Мало ли как все может обернуться? А вдруг парни из джипа будут настроены агрессивно и невинную просьбу показать документы воспримут неадекватно? Или, оказавшись в темном переулке, достанут свои автоматики и продемонстрируют умение стрелять по движущимся целям.

Нужно немедленно отправить Веронику домой, чтобы самому заняться назойливым хвостом.

Приняв решение, Андрей шагнул к такси. Приоткрыв дверцу, пропустил в салон Веронику и назвал ее адрес. Заметив, что сам он садиться не собирается, та удивленно вскинула брови:

– Ты что, не едешь?

– Нет. Я позвоню. Сегодня же вечером.

В глазах Вероники он заметил непонимание и обиду. В душе зашевелился червячок сомнения. Разве парни из джипа не могли бы подождать? Однако давать задний ход было поздно, Вероника с силой захлопнула дверцу, и машина рванула с места, обдав Андрея фонтаном брызг.

Проводив такси тоскливым взглядом, он обернулся в сторону злополучного джипа и не обнаружил его. Стало неуютно, в груди разлился неприятный холодок.

«А вдруг хозяева джипа интересуются не мною, а Никой? – подумал он, судорожно оглядываясь. – Она генеральный директор компании… Вполне возможно, что „хвост“ не по мою душу… Это еще больше все усложняет!»

Оседлав свою старушку, он постарался выжать из нее все возможное. И в результате домчался до Северного округа за каких-нибудь полчаса. Припарковавшись за квартал от дома Вероники, вышел, включил сигнализацию. На всякий случай переложив пистолет в карман куртки, двинулся к ближайшему таксофону. Набрал номер своего отделения и приготовился ждать. После трех длинных гудков трубку снял дежуривший в ту ночь Гурвич.

– Привет, Миша, – поздоровался Андрей. – Мне нужно срочно узнать номер квартиры гражданки Вероники Кругловой, проживающей по адресу: Песчаный переулок, четырнадцать, корпус семь. Это во-первых. Во-вторых, поищи по компьютеру в картотеке ГИБДД, на кого записан джип «Мицубиси» 684 МГ. Я перезвоню минут через пятнадцать.

Пока Гурвич добывал информацию, Андрей решил мало-мальски осмотреться, а заодно сократить расстояние до нужного дома. В чужом для себя районе он ориентировался скверно, но не стоять же, как истукану, на месте! Держась поближе к домам, двинулся вперед. Наверное, со стороны он напоминал подвыпившего гуляку, ищущего приключений. Впрочем, такой образ Андрея вполне устраивал.

Наконец впереди показался знакомый дом. На площадке для парковки машин темно-зеленого джипа не было. Андрей осмотрел и соседнюю площадку, и все темные места во дворе, где можно было укрыть тачку. Осмотр его удовлетворил, хотя посеял в душе некоторые сомнения: а вдруг он имеет дело с профессионалами, которые умеют хитро прятаться. Оставалось одно – рискнуть, и Андрей рискнул. Но прежде связался с Мишей.

– Ну что? – спросил он с надеждой, когда тот снял трубку.

– Итак, номер квартиры Кругловой Вероники Анатольевны, семьдесят первого года рождения, сорок третья… – начал педантичный Миша. – Теперь насчет джипа.

В картотеке ГИБДД таковой не значится.

– Как это не значится? – удивился Андрей. – Я час назад своими глазами видел эту тачку!

– Номера могут быть краденые… Или еще не успели внести в картотеку, что в принципе маловероятно… Вообще-то я смотрел по маркам. Так быстрее. Если хочешь, попробую выяснить, есть ли в Москве такой номер вообще и кому он принадлежит. Это займет… около часа.

– Будь добр. Я перезвоню попозже. Повесив трубку, Андрей вышел из будки таксофона и посмотрел на девятиэтажку, пытаясь отыскать окна Вероники. Теперь, когда он знал номер, сделать это оказалось несложно, второй этаж, два окна в самом центре дома. В одном из них горел свет, следовательно, Вероника еще не спала.

«Наверное, надо подогнать сюда свою „старушку“, – подумал он. – А то, глядишь, умыкнут, езди тогда на службу на автобусе».

Минут через пятнадцать «Жигули» Корнилова стояли под самыми окнами Вероники, а сам Андрей, поигрывая ключами, входил в подъезд..

Когда он поднимался по ступенькам, сердце стучало гулко-гулко. Сейчас он увидит Нику свою крылатую богиню, которая сумела пробудить в нем такие чувства, каких он в себе и не подозревал. Ему хотелось защитить ее, оградить от бед, крепко обнять и прижать к груди.

У двери сорок третьей квартиры энтузиазм Андрея куда-то улетучился. Он не знал, как Ника воспримет его неожиданный визит. Если удивится, это еще полбеды.

Он в конце концов может объяснить, почему ему пришлось приехать так поздно.

Расскажет о джипе, о своих опасениях, а заодно попытается выяснить, что Ника думает на этот счет.

«Звони!» – мысленно приказал себе Андрей и дрожащим пальцем нажал на кнопку звонка. Одновременно со звонкой трелью из соседней квартиры донесся металлический звук отпираемых замков. На площадку вышла упитанная старушенция с мусорным ведром в руке. Осмотрев Андрея с ног до головы цепким взглядом, затрусила к мусоропроводу.

– Кто там? – послышался из-за двери знакомый голос.

– Это я, Андрей. Впустишь?

– Конечно! – Вероника, словно между ними не было никакой размолвки, распахнула дверь и широко улыбнулась. – Откуда ты узнал, где я живу?.. – и тут же, посмотрев за спину Корнилова, вежливо поздоровалась:

– Добрый вечер, Марья Ивановна!

– Добрый вечер, детка. – Старушенция удивительно юрко для ее комплекции прошмыгнула в свою квартиру.

Дождавшись, когда старушка захлопнет за собой дверь, Андрей переступил порог прихожей.

– Что, местная мисс Марпл? – улыбнулся он.

– Что-то вроде того. Но следит она почему-то только за моей нравственностью. Стоит кому-нибудь из мужчин ко мне прийти, Марья Ивановна тут как тут. А потом с подругами взахлеб обсуждает моих кавалеров, какой лучше.

Андрей ощутил укол ревности, хотя прекрасно понимал, что на подобные чувства не имеет права. И все же мысль о том, что у нее есть поклонники, была ему неприятна.

– Раздевайся, проходи. – Вероника распахнула дверь в гостиную. – Я не ждала тебя, поэтому в доме полный бардак… Что будешь, чай или кофе? А может, что-нибудь покрепче?

– Можно и покрепче.

– Тогда подожди пару минут. Я мигом. Полистай пока журналы… – Снова улыбнувшись, она скрылась в кухне.

Андрей переступил порог гостиной и остолбенел. Он, конечно, предполагал, что заработки у Вероники гораздо больше, чем у него, но не до такой же степени… Шутка ли купить такой огромный телевизор со встроенным видеомагнитофоном и проигрыватель-лазерник! А мягкая мебель в авангардном стиле, явно сделанная на заказ, стоила, судя по всему, не одну тысячу.

А пушистый ковер с длинным ворсом, а сервант из мореного дуба…

Насчет бардака Вероника перестраховалась, в квартире Андрея даже после генеральной уборки порядка было гораздо меньше. Преодолев робость, он прошел на середину комнаты и утонул в мягком кресле. От нечего делать взял со столика журнал, просмотрел содержание и, не найдя в нем ничего интересного, положил на место. Взял второй, из которого выпал исписанный листок, вырванный из блокнота.

Андрей подобрал его и, прежде чем вложить между страницами пробежался глазами по строчкам. Три пары цифр: 75-91-23 показались ему подозрительно знакомыми.

«Чей-то телефон, что ли?» – подумал Андрей, и тут в гостиную вошла Вероника с подносом, на котором красовалась бутылка белого вина, два бокала и огромная тарелка с фруктами.

– Ты не голоден? – спросила она. – Правда, у меня ничего, кроме салями, нет, но можно по телефону заказать горячую пиццу.

– Я не хочу есть, – соврал Андрей и, кивнув на бутылку, уточнил:

– Это из магазина французских вин?

– Ага… – Вероника ловко откупорила бутылку и наполнила бокалы. Забравшись с ногами на диван, подняла свой и торжественно провозгласила:

– За нас!

Андрей молча выпил. Вино показалось ему кисловатым и совсем без крепости.

Чтобы заглушить его вкус, взял с тарелки очищенный мандарин и забросил в рот несколько долек. Поморщился, мандарин тоже оказался кислым, и тут же покраснел, поймав на себе насмешливый взгляд Вероники.

– Между прочим, ты так и не признался, откуда тебе известен номер моей квартиры, – заметила она.

– Ты забыла, где я работаю. Кстати, извини, что я бросил тебя у кинотеатра… Нехорошо получилось. Обстоятельства складывались так, что по-другому я поступить не мог.

– Извиню, но с одним условием: если расскажешь, что это за обстоятельства!

Небось встретил опасного преступника, которого долго и упорно разыскивает милиция?

– Нет, не преступника. Хотя… – Андрей призадумался, а затем, взвешивая каждое слово, продолжил:

– Я тебе все расскажу, но вначале ответь мне на один вопрос: в последнее время ты не замечала ничего странного?

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Вероника.

– За тобой никто не следил?

– За мной? – Она нахмурилась и, как показалось Андрею, побледнела. – Нет, не замечала.

– Темно-зеленый джип «Мицубиси».

– Я не разбираюсь в марках машин.

– Я заметил его в тот день, когда мы с тобой познакомились. Вначале решил, что это по мою душу. Но потом, сопоставив факты, понял, что ошибся, следили, скорее всего за тобой… Тебе не угрожали?

Чуть помедлив. Вероника покачала головой.

– Нет.

– Возможно, я перестраховываюсь, и все же тебе следует нанять телохранителя. Если хочешь, я спрошу своих, они посоветуют, в какую фирму лучше обратиться. А сегодня я переночую здесь. Мало ли что… Завтра у меня выходной, так что и завтрашний день мы проведем вместе… – Он вдруг осекся и виновато спросил:

– Надеюсь, ты не против?

– Нет, я не против. – Вероника поставила фужер и поднялась с дивана.

Медленно подошла к креслу, на котором сидел Андрей, присела на подлокотник. От нее пахло горьким миндалем, совсем немножечко спиртным, от смешения этих запахов у Андрея вдруг закружилась голова.

Не в силах справиться с нарастающим возбуждением, он обнял Веронику. Она, ободряюще улыбаясь, положила тонкие руки ему на плечи. Он бережно поцеловал ее и нежно провел рукой по волосам. Она прижалась щекой к его ладони, словно котенок, и, казалось, вот-вот замурлычет.

– Ты удивительная… – Поцелуй, как глоток хорошего вина, развязал Андрею язык. Теперь он не боялся высказать вслух свои чувства, осознав, что испытывает к Веронике нечто большее, чем сексуальное влечение. – И мне очень повезло, что я встретил тебя… Я думал, что уже умер, и никогда не смогу полюбить… Но, увидев тебя… там, у Петровича… понял, это судьба. Я хочу заботиться о тебе… хочу оберегать тебя… хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро…

– Молчи… – Губы Вероники нашли его жаркий рот. – Молчи…

После долгого поцелуя она опустилась на ковер. Неуловимым движением поправив волосы, принялась медленно расстегивать рубашку.

– Иди ко мне, милый… – прошептала она еле слышно, и Андрей внял ее нежному зову…

Глава 14

ПАРАДОКСАЛЬНЫЕ ИСТИНЫ

Они лежали на широкой кровати и влюбленно смотрели друг на друга. Часы показывали четыре утра, но Веронике и Андрею не хотелось спать. После первой вспышки страсти, которая застигла их на ковре, они, перебрались в спальню, где занялись любовью уже неспешно, со вкусом. Андрей, который раньше не позволял себе такого даже в мыслях, после часа пылкой любви совершенно раскрепостился. Он видел, что Нике с ним хорошо, и от этого испытывал необыкновенный прилив сил.

Ближе к рассвету оба решили поумерить аппетит. Завтра не конец света, они люди свободные от семейных обязательств и вполне могут провести завтрашний день вместе.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они откатились каждый на свою половину кровати. Андрей, тщетно пытаясь уснуть, принялся прокручивать в голове все, что произошло с ним сегодня. Это занятие настолько его увлекло, что он и впрямь задремал. В какой-то момент, уже проваливаясь в глубокий сон, вдруг почувствовал внутренний толчок. Открыл глаза и с удивлением обнаружил, что Вероника не спит.

Опершись на локоть, она разглядывала Андрея, как некое животное в вольере, отчего тот ощутил себя подопытным кроликом.

Заметив, что он открыл глаза, спросила:

– Бандитская пуля?

– Ты о чем?

– О шраме на плече.

– А-а-а, – усмехнулся Андрей. – Нет, шрам не от пули. Это турецкий клинок отпечатался.

– Коллекционера брали?

– Что-то вроде этого… – На мгновение Андрей замялся, раздумывая, рассказывать ли Веронике о себе, а потом признался:

– Я, сама понимаешь, воевал.

Ответ слегка озадачил Веронику.

– Афган? Абхазия? Чечня? Югославия? – настороженно спросила она.

– Турция.

– Ого. Я, кажется, что-то слышала об этих грязных делах… – Вероника, слегка отстранившись, внимательно посмотрела Андрею в глаза. – На наших олигархов пахал? Наверное, хорошо заплатили, если в милицию подался?

«Оказывается, она может быть и колючей», подумал Андрей и предложил:

– Давай не будем о грустном…

– Тогда о веселом. – В голосе у Вероники появились иронические нотки. – Ну, и как тебе восточные женщины? Говорят, они очень чувственны. Андрей не ответил, уловив в интонации девушки отчужденность.

– Чего молчишь, герой? – требовательно произнесла Вероника. – Или хочешь сказать, что тебе никогда не приходилось зачищать отбитые у противника селения.

А там наверняка были женщины…

– Если ты хочешь узнать, насиловал ли я их, так и спрашивай, – с легким раздражением ответил Андрей. – Отвечаю честно: нет. Я просто воевал. – Он потянулся за сигаретой.

Каждое такое, пусть даже мысленное возвращение назад, в Курдистан, всегда отдавалось болью в висках. Он старался избегать воспоминаний и не копаться в своем боевом прошлом. Что было, то было, теперь у него другая жизнь. А грязными сапогами на чистый ковер… Нет, он этого не хотел.

– А как же неписаные законы войны? – не почувствовав его настроения, с издевкой продолжала Вероника.

Чтобы не сорваться, Андрей жадно затянулся сигаретой.

– Ты права, мне приходилось убивать. На то она и война, если не ты, то тебя. Хотя, если честно, я никогда особенно не трясся за свою жизнь.

Вероника виновато улыбнулась. Она вновь стала прежней, мягкой и ласковой кошечкой.

– Извини. Я не хотела тебя обидеть. Просто пытаюсь понять, что ты за человек… Знаешь, я давно уже не встречала таких мужчин. Разве что в далекой юности…

– Опять издеваешься?

– Больше не буду. Честное слово, – шутливо проговорила Вероника и в подтверждение своих слов сменила тему:

– Давно ты в Москве?

– Уже месяца два.

– Совсем немного для того, – чтобы как следует во всем разобраться… – Она расслабленно опустила голову на подушку. – Теперь я понимаю, почему ты не похож на наших ментов.

– Я что-то делаю не так? – обиделся Андрей.

– Все.

– То есть?

– Уже то, что ты сейчас со мной, не по правилам. – Вероника ласково провела рукой по его волосам. – И это самое грустное.

– Неужели ты не чувствуешь себя спокойнее со мной?

Вероника с досадой мотнула головой.

– Нет, ты опять меня не понимаешь. Мне с тобой хорошо. По-настоящему хорошо. Но дело не в этом. Дело совершенно в другом.

– В чем же?

В руке у Вероники откуда ни возьмись оказалась сигарета.

– Пожалуйста, если тебе не трудно, принеси еще вина, – неожиданно попросила она. – В холодильнике должен быть кагор. Возьми бутылочку. Что-то крепленого захотелось.

Видя, что Вероника нервничает, Андрей не стал спорить и, сунув ноги в шлепанцы, поплелся на кухню. Возвращаясь с бутылкой, на мгновение задержался на пороге. Вероника сидела, свесив с кровати ноги, и курила. Стряхивала пепел резкими, нервными, движениями, в лице была напряженность.

«Надо успокоить ее», – подумал Андрей и, подойдя к девушке, с деланной легкостью проговорил:

– По-моему, человеку, которому прислуживает начальник угрозыска, есть все основания смотреть в будущее с оптимизмом. Или я не прав?

Потушив сигарету, Вероника подняла на него глаза и улыбнулась. Улыбка далась ей с огромным трудом.

– Пожалуй, ты прав. – Кивнула на бокалы. – Наливай. Сегодня я напьюсь!.. Я так благодарна тебе за этот вечер. Обычно приходится сдерживать себя, контролировать эмоции. Бизнес не терпит слабых. А порой так хочется быть слабой…

– Тогда за слабых женщин! – предложил Андрей.

После выпитого бокала, потом еще одного и еще Андрею показалось, что ему удалось отвлечь Веронику от ее забот. Однако когда он, разделив остатки вина, отставил в сторону пустую бутылку, та грустно произнесла:

– Сейчас я скажу тебе одну важную вещь и хочу, чтобы ты меня не перебивал и отнесся к моим словам со всей серьезностью. – Она сделала паузу и, прочитав в глазах Андрея молчаливое согласие, продолжила:

– Мне с тобой хорошо, и все же я считаю, что мы должны расстаться.

– Почему? – не сдержался он, ошарашенный таким поворотом.

– Так будет лучше.

– Для кого?

– Для тебя… и для меня.

– Ну уж никак не для меня, – возразил Андрей.

– Хорошо, считай, что это важно для меня. Я не хочу чувствовать угрызений совести за то, что подставила тебя. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– За меня прошу не беспокоиться.

– Не говори так. Ты даже не знаешь, в каком дерьме можешь оказаться, если наше знакомство продолжится. Ты честный, в чем-то наивный и потому слабый.

– Не понимаю тебя. Ты все время твердишь об опасности. Это я тебя накрутил с тем джипом, или тебе все-таки угрожают?

В ответ Вероника расхохоталась. Андрей истолковал ее смех по-своему.

– По-моему, ты прекрасно знаешь, кто твои враги и чего от них можно ждать, – мрачно заключил он. – Знаешь и молчишь. Почему?.. Я мог бы помочь. Если ты считаешь, что моих полномочий недостаточно, подключим прокуратуру.

– А ты уверен, что главный прокурор лучше бывшего министра юстиции? А если он парится в баньке с паханами, что ты будешь делать в таком случае?

Удар был ниже пояса, Андрей сразу и не нашелся что ответить.

– Понимаешь, все дело в том, – продолжала Вероника, – что если ты выпал из системы, то выпал из жизни. Противостоять этому бессмысленно.

– Противостоять чему?

– Системе.

– ???

– Все предельно просто. Жизненная мудрость такова: человек либо включен в систему, либо его просто нет. Вот ты, например, считаешь, что борешься с теми, кто нарушает закон и мешает жить добропорядочным гражданам. Ведь так?

– Очень общо, но верно, – согласился Андрей. – И что в этом плохого?

– Ничего. Тем более что ты и работаешь на систему, хотя нужен ей лишь для того, чтобы ловить беспризорных воришек, усмирять алкоголиков и прочую мелочь.

Убийства? Боже упаси! Только те, что происходят на бытовой почве и не затрагивают интересов системы. Другие – не твоя компетенция, ибо совершаются они с ведома тех, кто стоит на самом верху этой системы. И называются не преступлениями, а саморегулированием системы. Ты нужен лишь в тех случаях, когда происходит что-то, что вносит сумятицу в этот порядок. Нужен для того, чтобы небожители были уверены, что заведенному ими порядку ничто не угрожает снизу. А с заказными убийствами и прочими крупными преступлениями они разберутся сами. И разбираются. Гораздо проще, когда вышедших из-под контроля Маневича или Старовойтову убивает киллер, которого потом ищи-свищи, чем если бы, например, поступила информация, что они замучены в застенках НКВД. Кто же из цивилизованных иностранцев после этого даст нам деньги? И дело тут не в законе, не в честности и, уж конечно, не в уплате налогов. Милиция, которая борется с мафией, правительство, ратующее за искоренение коррупции, все это полная ахинея.

Все они одно целое и заинтересованы в существовании друг друга. А если точнее, они уже не могут друг без друга. Кстати, ты в курсе, за что убрали твоего предшественника?

Вопрос застал Андрея врасплох:

– Ты знаешь даже это?

– Не могла же я вот так раскрыться неизвестно перед кем? А вдруг ты работаешь на конкурентов или, хуже того…

– Постой, постой, – вконец растерялся Андрей. – Ты хочешь сказать, что наводила обо мне справки?

– Не волнуйся, об этом никто не узнает. Я старалась делать это аккуратно.

– Каким же образом? Ты даже не знаешь моей фамилии.

– Секрет. А если честно, номера твоей машины оказалось достаточно.

– Неплохо… И как же прикажешь реагировать на это признание? – вспылил Андрей. – Уйти? – Он хотел было так и сделать, но вдруг спохватился:

– Опять пытаешься манипулировать мной? Ты сказала все это для того, чтобы я ушел… Ведь так?

Вероника опустила глаза.

– Да.

– Но ты же не хочешь этого?

– Не хочу.

– Тогда прекратим пьяные базары и поговорим обо всем завтра. Подумаем как следует и решим, что делать дальше. Спокойно, серьезно, по-деловому. Ты же деловая женщина? А сейчас лучшее, что мы можем сделать, это лечь спать. – Андрей выключил торшер и обнял Веронику. – Спокойной ночи, милая.

Вероника молча прижалась к нему. «О чем она сейчас думает?» – мелькнуло в голове у сонного Андрея.

Глава 15

ХОЛОДНОЕ ДЫХАНИЕ СМЕРТИ

Андрей проснулся от каких-то коротких звонков: так иногда напоминает о себе телефон. Слегка болела голова, просыпаться не хотелось. Он заставил себя открыть глаза и прислушался – в комнате царила тишина.

«Показалось…» – решил он и, вспомнив о ночном разговоре, огляделся.

Вероники в постели уже не было. Лениво потянувшись, Андрей негромко позвал:

– Ника!

Дверь открылась, и она впорхнула в спальню, радостная, аккуратно подкрашенная, тщательно причесанная, на лице никаких следов бурной ночи. И, конечно, полностью одетая для выхода на работу: строгий деловой костюм, кремовая блузка, в тон ей кожаная сумочка.

– Доброе утро, милый! Как спалось?

– Могла бы и разбудить, – пробурчал Андрей, подставляя щеку для поцелуя.

– Извини, – на секунду прильнула к нему Ника. – Я подумала, что у тебя не так часто выпадают выходные… Я ухожу и скоро вернусь. Загляну в офис, дам Наташе «цементу» и сразу назад. Если захочешь поесть, поройся в холодильнике. Думаю, что-нибудь найдешь.

«Неплохо бы за шампанским сбегать. Вчера, наверное, потребили весь винный запас…» – подумал Андрей и полюбопытствовал:

– Когда все же тебя ждать?

– Максимум часа через три. Я тоже не хочу упускать возможности побыть с тобой целый день. – Ника достала из сумочки сотовый телефон. – Вызову такси.

Черт, все время забываю, что моя тачка в ремонте!

– Если хочешь, могу отвезти тебя на своем «жигуленке», – вызвался Андрей.

– Только этого не хватало! К тому же, пока ты умоешься, позавтракаешь, приведешь себя в божеский вид…

– Ну, тогда возьми ключи от моей машины.

– У меня нет доверенности.

– Вряд ли кто-нибудь рискнет тормознуть моего «жигуленка». Как-никак машина Фараона. А фараоны, как известно, народ непредсказуемый, могут и рассердиться.

Да и ГИБДД мою машину знает. Не остановят, даже если нарушишь.

Поколебавшись, Вероника кивнула:

– Ладно, уговорил. За рулем твоей тачки я буду чувствовать себя гораздо свободнее, чем в салоне такси.

– Вот и отлично, – поддержал Андрей. – Ключи в правом кармане куртки.

– Нашла, – послышалось из прихожей. – Ну все, целую. Жди меня. Я скоро. И не обижайся. Вчера я слегка перебрала и наговорила невесть чего. Раскаиваюсь…

Хлопнула дверь, и Андрей, убедившись, что остался один, расслабленно откинулся на подушку.

«Трудно все-таки переубедить женщину, если она что-то вобьет себе в голову», – подумал он и, поняв, что уже не сможет заснуть, посмотрел на часы.

Стрелки показывали без четверти девять.

Приняв душ, Андрей отправился в гастроном, работавший круглосуточно. Чтобы не оплошать, взял самое дорогое шампанское, а для себя бутылку пива. С ее помощью он надеялся окончательно прийти в себя. Голова все еще болела, аутотренинг не действовал. В запасе оставался лишь один старый дедовский метод.

К немалому удивлению Андрея, пиво сотворило настоящее чудо, он почувствовал себя бодрее, сознание прояснилось. Захотелось сделать что-нибудь приятное и для Ники.

«Сварганю-ка я обед», – решил он и, отыскав поваренную книгу, углубился в теорию.

Когда дело дошло до практики, выяснилось, что в этом доме данное пособие вещь бесполезная. Кроме концентратов, нескольких баночек рыбных консервов и замороженных фруктов, в холодильнике ничего не оказалось. Пришлось довольствоваться тем, что имелось под рукой.

Худо-бедно к двенадцати ему удалось сотворить некое подобие праздничного стола. Не зная, чем себя занять, решил позвонить в отделение.

– У меня и Бабкина, как всегда, гора бумаг, – отозвался Дорофеев. – А вот Калине, кажется, крупно не повезло.

– Что-то серьезное?

– Похоже, подарочек потянет на «глухаря». Машина рванула на его участке.

– Какая машина? – Андрей невольно бросил взгляд на часы и с тревогой подумал о том, что пора бы уже Нике вернуться…

Дорофеев ответил не сразу, было слышно, как он расспрашивает о деталях происшествия.

– Вроде, «жигуль» шестой модели, – наконец сообщил Дорофеев. – Ну, короче, тачка вроде твоей. Не самая крутая.

– Искра в бензобак попала? – предположил Андрей.

– Точно не знаю. Говорят, тротил! Рядом в домах все стекла повылетали. Я, правда, не видел. Может, и врут.

Корнилов, сам не понимая почему, вновь подумал о Нике и почувствовал, как внутри у него все оборвалось – Где это произошло?

– А чего это тебя так интересует? – удивился Дорофеев. – Не волнуйся, не на твоем участке. Возле магазина французских вин. Машина не министерская, может, пронесет.

На душе немного полегчало. Салон французских вин, хотя и входил в число любимых Никиных магазинов, был далеко от ее офиса.

– Если надо, – подал голос Дорофеев, – могу звякнуть, когда ребята приедут, и рассказать, что да как.

– Лучше завтра, – отказался Андрей, подумав. – Утром приду и все узнаю сам.

Он положил трубку и, посмотрев на часы (они показывали половину первого), понял, что вряд ли сможет успокоиться, пока не увидит Веронику целой и невредимой. Терпения хватило ненадолго. Набрав Мосгорсправку, он уточнил телефон офиса Вероники.

– Добрый день, – послышался мягкий голос секретарши. – Фирма «Сандора».

– Майор Корнилов беспокоит, из округа, – торопливо проговорил Андрей. – Будь добра, соедини меня с Вероникой.

– Вероники Анатольевны сейчас нет, – невозмутимо произнесла секретарша. – Позвоните попозже.

Серьезных встреч Вероника на этот день не планировала, и Андрей едва не взвыл от ярости.

– Послушай, милая! – сорвался он на крик. – Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Лапшу на уши вешай своим клиентам. А сейчас говори прямо, она приезжала сегодня?

– Нет.

– Звонила?

– Нет.

Бросив трубку, Андрей нервно заходил по комнате.

– Ты должен что-то предпринять… нужно-. что-то делать… – бубнил он себе под нос. – Что, будешь вот так, как лох, сидеть сложа руки и ждать?

Когда часы пробили трижды, Корнилов еще раз поговорил с секретаршей Вероники и, услышав холодное «еще не появлялась», перезвонил Дорофееву. Тот, не признав Андрея, зло огрызнулся:

– Ты какой номер набираешь, козел?

– Да Корнилов это звонит, чучело! – рассердился Андрей, однако тут же взял себя в руки и, чтобы не выдать своего волнения, шутя добавил:

– А за козла ответишь.

После паузы Дорофеев вдруг заговорил не своим голосом:

– Послушай, Андрюха, тут такие дела творятся! Начальство на ушах стоит.

Тебя ищут. Ты должен срочно приехать.

– Это как-то связано со взрывом? – уточнил Андрей.

– Приезжай, – перешел на шепот Дорофеев. – Не могу сейчас говорить…

И хотя Дорофеев толком ничего не сказал, Андрей понял – случилось самое страшное.

* * *

Приехав в отделение и поднявшись на второй этаж, Андрей увидел в конце коридора Дорофеева и Калину. Они о чем-то спорили. При виде Корнилова Дорофеев оборвал разговор и, развернувшись на сто восемьдесят, двинулся ему навстречу.

– Все нормально, ты только не волнуйся, – успокаивающе проговорил он и, положив руку Андрею на плечо, потащил его в свой кабинет.

– Мне нужно поговорить с Калиной, – запротестовал Андрей и попытался высвободиться из крепких объятий Дорофеева.

– Успеешь, – пробормотал тот. – Он знает не больше моего.

Втолкнув Андрея в кабинет, Дорофеев плотно закрыл дверь и, подойдя к столу, грузно опустился на него.

– Если честно, дела хреновые… – без предисловий начал он. – В твоей тачке нашли обгоревший труп. Сначала подумали, что ты. Я грешным делом решил, что сам свихнулся. Помню, ты звонил уже после того, как Сашка выехал. А может, думаю, я тебя с кем-то спутал, связь ни к черту, в трубке трещит. Потом приехал эксперт, за рулем была женщина. Вот тут-то я все и понял. Это та, к которой ты вчера на свиданку бегал? Вероника?

Андрею показалось, что он летит в бездонную яму. С трудом ворочая языком, произнес:

– Она хотела на часок слетать в офис… Ее машина в ремонте… Я дал ключи от своей. – Андрей обхватил голову руками и простонал:

– Господи, она погибла из-за моей козлиной самоуверенности! Надо было поехать с нею.

– И тогда Сашка Калина получил бы два трупа. – Дорофеев выразительно постучал кулаком себе по лбу. – Думай, что говоришь.

– Да, наверное, ты прав. – Андрей нервным движением достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Знаешь, чья работа? – после паузы поинтересовался Дорофеев.

– Если бы знал, пришел бы не сюда. Есть, правда, кое-какие зацепки, хотя, думаю, эти парни успели залечь на дно…

Все равно я их найду.

– Понимаю, – сочувственно протянул Дорофеев, опустив голову. – Только что с Калиной разговаривал. – Он подождал, ожидая реакции Корнилова, но тот промолчал.

– Не завидую я сейчас Сашке… Начальство его к стене приперло… Одна надежда, что дело о взрыве заберет к себе ФСБ. Они любят терактами заниматься.

Зазвонил телефон. Дорофеев снял трубку.

– Да, – сухо проговорил он. – У меня… Понял. Передам.

– Меня? – догадался Андрей.

– Да. – Дорофеев положил трубку. – Бухало. Кажется, вне себя от ярости…

Хотя это его нормальное состояние.

Андрей грустно усмехнулся.

– Ну ладно, я пошел.

– Давай, Андрюха, – кивнул Дорофеев и, провожая его взглядом, бросил вслед:

– Знай, если что, я на твоей стороне. На меня всегда можешь рассчитывать.

* * *

– Заходи, орел. – Голос полковника и вправду не предвещал ничего хорошего.

Подождав, когда Андрей закроет за собой дверь, Бухвостов кивнул на стул.

– Садись! Будем беседовать… – Внезапно он перешел на крик:

– Я же тебя предупреждал, твою мать! – Закашлявшись, Бухвостов схватил графин с водой и принялся жадно пить прямо из горлышка. Затем с грохотом поставил графин на стол.

– Садись, я сказал! Разговор будет длинным… Ну давай выкладывай, что тебе известно, – уже более спокойно проговорил он. – Или, по-твоему, я должен перед тобой отчитываться?

– Я знаю не больше, чем вы.

– Что?! – Бухвостов задохнулся от возмущения.

Опасаясь, что вот-вот начнется «буря в пустыне», Андрей спросил:

– А что конкретно вас интересует? Как за рулем моей машины оказалась Вероника Круглова?.. Я дал ей ключи. Мы провели ночь вместе, утром ей надо было спешить на работу. Все.

– Все? – с ехидцей спросил Бухвостов. – Так она ночевала у тебя?

– Нет, я был у нее.

– Давно?

– Со вчерашнего вечера.

– Я не об этом. Ты давно с нею знаком?

– Три дня.

– Ну и нравы! – буркнул себе под нос Бухвостов, встав из-за стола, принялся медленно расхаживать по кабинету. – Ты у меня, Корнилов, доиграешься. Ей-богу, доиграешься! Таких дел наворотил, что теперь не знаю, как расхлебывать!.. Я же тебя предупреждал, не лезь на рожон! А ты меня не послушался, и вот результат, из-за твоих дурацких принципов погибла ни в чем не повинная девушка!.. Это же надо, знакомы три дня, а уже проводят ночь вместе! – Полковник на мгновение задумался, потом неожиданно спросил:

–'А где Круглова работала?

– Генеральным директором фармацевтической компании «Сандора».

Андрею показалось, что в глазах полковника промелькнула искорка надежды.

– Это хорошо… – совсем не к месту проговорил он и, заметив на лице Корнилова недоумение, пояснил:

– Хорошо, что она имела дело с лекарствами. Где лекарства, там и наркотики! Может, ФСБ этим заинтересуется? – и деловито уточнил:

– Ей угрожали?

Сам не зная почему, Андрей решил не говорить полковнику о джипе и своих подозрениях.

– Когда мужчина и женщина проводят ночь вместе, они разговаривают не о делах, – сухо отчеканил он. – Тем более что мы с Вероникой были знакомы всего три дня. Не тот срок, чтобы выворачивать друг дружке душу.

– А ключи от ее квартиры остались у тебя?

– Нет, – покачал головой Андрей. – Дверь я захлопнул Там замок-автомат.

Он опять соврал, ключи лежали у него в правом кармане куртки, он хотел осмотреть квартиру прежде, чем это сделают другие. Поискать записную книжку, просмотреть дневники, документы, отчеты. Где-то непременно должна быть хоть строчка, которая указывала бы на людей, причастных к убийству.

– Ладно, в прокуратуру за санкцией на обыск отправлю Калину, – недовольно проворчал Бухвостов и занял место за рабочим столом.

Он посидел молча, как бы раздумывая, стоит ли продолжать разговор. Потом, чертыхнувшись, сухо проговорил:

– Будем надеяться, что дело удастся замять. Но от служебного расследования, Корнилов, тебе не отвертеться. Завтра ноги в руки и со всей документацией в Управление собственной безопасности. К девяти часам. Приготовься к тому, что тебя будут шмонать во все дырки… Если только тесть за тебя не вступится.

– Не понимаю, при чем здесь я? Неужели в Управлении соббеза думают, что это я подложил взрывчатку в собственную машину?

– Никто так не думает. Их задача проверить все возможные и невозможные версии… На них прокуратура, между прочим, давит. – Бухвостов удрученно вздохнул. – Лично я уверен, что покушение готовилось на тебя. Попробуй докажи этим болванам из прокуратуры, что это так… Вот если бы ты погиб, все бы встало на свои места. Тут тебе не повезло, вместо тебя пострадал посторонний человек. А если ты, зная о взрывчатке, специально усадил эту Круглову в свою машину?.. Не обижайся, но примерно такие же вопросы тебе будет задавать следователь. А то и похлеще. Считай, что мы с тобой репетируем… А теперь иди. Ты свободен. От дел я тебя не отстраняю, и без того работать некому; пару дней возьмешь за свой счет. Все равно тебя будут гонять по инстанциям, как школьника…

* * *

В отличие от полковника Бухвостова Андрей не очень-то верил, что охота велась именно на него, а Вероника погибла случайно. Слишком странно она вела себя прошлой ночью. Словно предчувствовала что-то, в чем боялась признаться даже самой себе. А тот факт, что взрывчатку подложили в его машину, объяснялся просто: убийцы хотели убить Веронику, знали, что ее «Сааб» в ремонте. Им было известно и то, что он, майор Андрей Корнилов, по уши влюблен в свою новую знакомую. Значит, рано или поздно эти двое обязательно окажутся в «жигуленке»…

Выйдя из отделения, Андрей по привычке повернул направо, к стоянке, но, сделав несколько шагов, спохватился.

«Увы, отныне тебе придется пользоваться общественным транспортом», – с досадой подумал он, направляясь в сторону автобусной остановки.

После неудачной попытки сесть в битком набитый «Икарус» нервно потянулся к портмоне. Денег вполне хватало на такси. Тормознув частника, он назвал адрес Вероники и принялся, обдумывать план дальнейших действий.

Первым делом следовало хорошенько пошарить в квартире, потом выяснить, когда и кем была заложена бомба. Если ее сунули под капот прямо на стоянке перед домом, где всю ночь простояла машина, должен найтись хоть один человек, который видел, как возле «жигуленка» кто-то крутился. Не давал покоя Корнилову и еще один вопрос: почему Вероника вдруг изменила свой обычный маршрут? Не связано ли это с утренним звонком?

«А может, она ехала не в офис?»

Чтобы не светиться возле квартиры Вероники (мало ли как это истолкует следствие), Андрей около получаса проторчал неподалеку от дома. Пришлось ждать, пока разойдутся подростки, облюбовавшие лавочки у первого подъезда. Когда последняя парочка наконец покинула свой «пост», уже начинало смеркаться. На этот раз темнота была его союзником. В подъезд Андрею удалось войти незамеченным. По крайней мере, так ему показалось. Однако на этом везение и кончилось.

Распахнувшиеся на первом этаже дверцы лифта явили его взору соседку Вероники – пенсионерку Марью Ивановну, местную мисс Марпл. Смерив Андрея настороженным взглядом, старушка сделал вид, что копается в почтовом ящике. Андрей быстро поднялся на второй этаж и, уверенный, что Марья Ивановна еще стоит внизу и прислушивается, стал звонить в дверь Вероники. Только услышав, как хлопнула дверь подъезда, решился отпустить кнопку звонка.

Достав ключ, сунул его в замочную скважину, но не смог сделать даже полуоборота.

Что за черт? Был же нормальный замок… Он взялся за ручку, дверь неожиданно распахнулась.

«Я точно помню, что запирал ее, – растерялся Андрей. – Неужели кто-то опередил меня?..»

Переступив порог, он понял, что так оно и есть. Самые худшие предположения меркли перед тем, что он увидел. Утром казавшаяся ему такой милой квартира теперь больше напоминала место, испытавшее на себе разрушительную мощь североамериканского торнадо. Мебель была перевернута, обивка вспорота, на полу в беспорядке валялись вещи Вероники, бумаги. На кухне был выпотрошен даже холодильник. Все это мало походило на заурядное ограбление. Визитеры не проявили никакого интереса к ценностям, которых в квартире было в достатке. Почему? Не потому ли, что искали что-то конкретное? И, судя по всему, нашли. В этом Андрей уже не сомневался. Он был уверен и в том, что разгром учинили не его коллеги и даже не сотрудники органов безопасности. Не тот почерк. От этих догадок легче не стало.

«Кажется, меня опять подставили, – в отчаянии подумал Андрей. – Уж кто-кто, а Марья Ивановна первая тыкнет в меня пальцем…»

План рушился на глазах. Единственное, что ему оставалось делать в сложившейся ситуации, это поскорее уйти. С минуту на минуту могла приехать следственная бригада. Пришлось бы объясняться. А что он мог сказать?

«Черт! – мысленно выругался он, направляясь к выходу. – Похоже, придется бежать! Да-да, бежать! А как еще это можно назвать?»

Плотно прикрыв за собой дверь, Андрей вдруг вспомнил кое-что. Полчаса назад, когда он, как идиот, маячил возле Вероникиного дома, из соседнего подъезда вышли трое дюжих молодцов в кожаных куртках. Андрей обратил на них внимание потому, что у одного из парней в руках была черная кожаная папка, не вязавшаяся с его внешним обликом. Они сели в ожидавшую их у подъезда темно-синюю «бээмвуху» и укатили в сторону проспекта.

Понимая, что цепляется за соломинку, Андрей тем не менее решил проверить внезапно родившуюся версию. Сев в лифт, он поднялся на последний этаж, потом своим ходом переместился на технический. Дверь, ведущая на крышу, оказалась незапертой. Толкнул ее, поддалась без особых усилий. Через чердак попасть в соседний подъезд оказалось проще простого. Спустившись на технический этаж соседнего подъезда, Андрей заметил на полу у лестницы следы.

«Значит, я не ошибся, – констатировал он. – Именно эти ребята были в квартире у Ники. И что с того? Я даже не запомнил номер их машины!»

* * *

Ниточка, в конце которой брезжила истина вновь завела в тупик.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

ГИБЛОЕ ДЕЛО

В Управлении собственной безопасности МВД всегда работали профи по части «утопления» дел, возбуждаемых гражданами и организациями против сотрудников милиции. И хотя изначально организация создавалась для борьбы со злоупотреблениями внутри системы, пострадавший от произвола милиции обычно покидал это заведение, твердо убежденный, что сам во всем виноват. Если же заявитель оказывался настырным и традиционные методы убеждения на него не действовали, в ход шли иные средства. К примеру, ретроспективные изыскания.

Ознакомившись со списком своих прежних грехов, возмутитель спокойствия не только забирал заявление, но и напрочь избавлялся от желания катить бочку на милицию.

На особом счету были случаи, когда коллеги отправляли на тот свет ни в чем не повинных людей или когда кто-то нечаянно нарывался на сынка какой-нибудь шишки. В таких ситуациях требовался отчет по полной форме. Но и тут сотрудники управления умудрялись оказаться на высоте, замяв дело или подменив законные восемь лет отсидки банальным выговором. Высшей мерой наказания было увольнение, однако для этого виновный должен совершить нечто из ряда вон выходящее или показать себя полным козлом. К сожалению, попадались и такие.

Отправляясь в Управление собственной безопасности, Андрей знал, куда идет и с кем ему предстоит иметь дело. А потому он был спокоен и воспринимал визит как неизбежную формальность. Его вызывали потому, что требуются какие-то бумаги. И только. В конце концов это ведь не прокуратура. Это там сидят люди, охочие покопаться в грязном белье МВД. И делают это отнюдь не потому, что их интересует истина. Просто министр Иван Иванович не в ладах с министром Иваном Никифоровичем, и оба из кожи готовы вылезть, чтобы заполучить компромат друг на друга. Ибо компромат – это гарантия собственной безопасности и вполне достойный предмет торга. В этом соль. Только в этом и ни в чем другом.

Майор Цыплаков и его помощник капитан Колюжный, с которыми Андрею довелось беседовать, оказались людьми незлыми и вполне предсказуемыми. Вначале они пытались слегка поднажать на Андрея, но, разобравшись, что он не способен на поступки, которые ему шьют, смягчили напор, а потом и вовсе перешли на отвлеченные темы. Немного о Югославии, о курсе доллара, о последних кадровых перестановках в министерстве… Наконец майор Цыплаков протянул Андрею бумагу и ткнул пальцем в нижний угол:

– Прочитай и распишись вот здесь. «Слава богу, все это закончилось», – с облегчением подумал Андрей, читая свои показания, расписался и, отдав майору листок, уточнил:

– Я свободен?

– Неужели я похож на человека, которому хочется засадить тебя в тюрьму? – Цыплаков спрятал листок в папку. – Конечно, свободен. – Удовлетворенно потерев ладони, он встал из-за стола. – Теперь можно и перекурить. Составишь компанию?

Андрей кивнул и первым вышел из кабинета. Оказавшись на лестничной площадке, он достал пачку «ЛМ» и протянул Цыплакову:

– Угощайся.

Майор демонстративно похлопал себя по карманам.

– Черт, забыл свои на столе.

Возвращаться в кабинет он, разумеется, не стал. Взяв из пачки сигарету глубоко затянулся. Корнилов понимал, что майор вышел его проводить, чтобы поговорить без свидетелей. Андрей выбрал выжидательную позицию. Выпустив изо рта длиннющую струйку дыма, Цыплаков перевел взгляд с носков своих ботинок на окно и глубокомысленно изрек:

– Честно говоря, ты изрядно вляпался. Андрей недоуменно посмотрел на майора.

– Да-да, – кивнул тот. – Во-первых, ты слишком хорошо думаешь о своей подруге, она не так уж невинна, а во-вторых, кто-то там наверху очень недоволен тобой. Будь поосторожнее. Не делай лишних движений. По крайней мере до тех пор, пока все не утрясется.

– То есть ты предлагаешь мне на все закрыть глаза?

Прочитав на лице Андрея возмущение, майор неодобрительно покачал головой.

– Кажется, ты не понимаешь, о чем я говорю…

– Тогда поясни.

Цыплаков вновь глубоко затянулся, выпустив дым на этот раз кольцом. Потом негромко заговорил:

– На Веронику Круглову имелась разработка в отделе по экономическим преступлениям. Это раз. Дальше. Мне не нравится, что прокуратура так рьяно взялась за это дело. Два. И третье. Естественно, мы сделаем все, чтобы представить этот случай как неудачное покушение на тебя. Хотя, сам понимаешь, следствие имеет свойство тянуться. Ситуация банальная: ты оправдан, но дело не закрыто. То есть в любой момент можно все переиграть.

– Кому-то хочется, чтобы я не сорвался с крючка?

– Молодец, соображаешь. – Майор дружески похлопал Андрея по плечу.

– Но зачем? Я ведь миллионами не ворочаю, во власть не рвусь.

– Да я и сам вижу, что ты не фазан, – усмехнулся майор и, небрежно бросив сигарету в угол, затушил ее носком ботинка. – А вот кому это нужно? – Он сделал паузу. – Хороший вопрос.

Андрей пристально посмотрел на майора.

– Ты не назовешь имен? Цыплаков покачал головой.

– Извини, я и так сказал тебе больше, чем следовало. – Он посмотрел на часы и, недовольно покачав головой, протянул руку. – Ну, все. Мне пора. А ты не переживай, ни в чем себя не вини. Девушку, конечно, жаль. Слава богу, сам живой.

А коль оставили в живых, не все потеряно.

– Спасибо за подаренную надежду. – Андрей натянуто улыбнулся.

– Надейся, но думай. – Пожав ему руку, майор неспешно направился в свой кабинет.

Озадаченный столь редкой в присутственных местах откровенностью, Андрей настолько погрузился в свои мысли, что позабыл о сигарете, которая вдруг обожгла пальцы, «Черт бы вас всех побрал! – в сердцах выругался он и, зло воткнув окурок в консервную банку на подоконнике, двинулся вниз по лестнице. – Этому майору не здесь, а в дипкорпусе работать. Намеки, намеки… и ни одного факта! Зато ясно дал понять, что в нем самом союзника искать не стоит. Браво, майор!»

Как ни злился Андрей на себя и Цыплакова, он не мог не признать: майор дал ему понять, что в данном случае речь идет не о банальной криминалке. Понимал он и другое: театр начинается с вешалки, а расследование с места преступления.

* * *

Эксперты еще продолжали работать над определением типа взрывного устройства, хотя предварительные результаты были уже известны. Баллисты сошлись на том, что бомба скорее всего была самоделкой, содержала примерно двести граммов тротила и с помощью магнита была прикреплена к днищу «Жигулей» под водительским сиденьем. Однако они так и не сумели установить, было ли взрывное устройство радиоуправляемым или имело часовой механизм. Андрея же интересовало именно это; зная тип взрывателя, он, профессиональный взрывник, без труда определил бы, где находился исполнитель в момент взрыва. Надежда на то, что окончательные результаты прояснят ситуацию, была слабой, и Андрей решил положиться на собственный опыт и самому осмотреть место взрыва.

Добравшись до Кропоткинской на такси, он попросил притормозить у магазина французских вин. Расплатился с водилой и, выбравшись на тротуар, внимательно осмотрелся.

«Несколько окон с растрескавшимися стеклами в доме напротив, черный след на асфальте, неглубокая воронка и слегка поврежденный бордюр. Дорога и тротуар аккуратно подметены», – с досадой констатировал Андрей, переведя взгляд на четырехэтажный кирпичный дом, в котором размещался магазин французских вин.

Он занимал центральную часть первого этажа. Справа и слева от него тянулись глухие стены. Над входом неоновая реклама. Несколько букв в слове «французских» отсутствовало. Видимо, их зацепило взрывной волной. Витрины пустовали, хотя стекла в них успели обновить.

Отсчитав от воронки до входа одиннадцать шагов, Андрей остановился перед стеклянной дверью. Табличка с надписью «closed» ничуть не смутила его. Он сделал еще шаг и потянул ручку на себя. Как и следовало ожидать, дверь оказалась запертой. На стук никто не отозвался, спустя какое-то время за дверью возник молодой человек лет двадцати. Окинув некстати появившегося покупателя оценивающим взглядом, он выразительно развел руками: извини, друг, сегодня никак. Однако Андрея такой ответ не устраивал.

– Милиция! – прокричал он и приставил к стеклу удостоверение.

– Такую корочку и я могу показать, – лениво начал парень, приоткрывая дверь. – На базаре полтинник стоит. Чем докажешь, что настоящая?

– А я и доказывать не буду, – в тон ему ответил Андрей. – Раздолбаю вашу новенькую витрину и дело с концом. А потом вызову дежурную бригаду и попрошу их оформить тебя на десять суток. За сопротивление милиции, то есть мне. Усек?

Андрей брал парня на понт, потому что, находясь в двухдневном отпуске, не имел права осуществлять задержание. Его собеседник об этом не догадывался, поэтому угроза подействовала.

Чуть-чуть поразмыслив, парень распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская гостя:

– Ладно, проходите.

Андрей хотел было задать ему пару-другую вопросов, но не успел, увидев спешащего невысокого мужчину в строгом сером костюме. На вид ему было лет сорок пять. Его голову венчала поблескивающая вспотевшая лысина, в глазах читалось легкое беспокойство, а губы вопреки всему изображали подобие улыбки.

– Иван Иосифович Ройтман, – мягко проговорил мужчина, протягивая руку для приветствия. – Директор магазина.

– Майор Корнилов, начальник уголовного розыска сто тридцать шестого отделения милиции, – представился Андрей и пробежал взглядом по пустым прилавкам и сваленным в кучу запакованным ящикам.

Его взгляд не укрылся от зорких глаз директора.

– Слава богу, машина взорвалась не у самых дверей, – вздохнул он и испытующе посмотрел Андрею в глаза. – А вы к нам по какому вопросу? Насколько я знаю, сто тридцать шестое отделение милиции этим делом уже не занимается.

Андрей кивнул. Он сразу понял, что Ройтман мужик битый и взять его в оборот будет непросто. И все же Андрей решил рискнуть. Подойдя к Ройтману вплотную, процедил:

– Слушай сюда, директор. В машине, что взлетела на воздух, находилась моя девушка. Я очень хочу найти подонков, которые ее убили. Понимаешь?

Ройтман, затравленно кивнув, опустил глаза. Андрей усилил напор:

– Перестань трястись, как осиновый лист, и рассказывай, что знаешь. Если выложишь все как на духу, так и быть, замолвлю при случае за тебя словечко в налоговой. А если нет…

– Но я ничего не знаю!

– Тихо, не ори! – Андрей крепко сжал локоть испуганного директора. Указав на камеру слежения под потолком, уточнил:

– Работает?

– Работает, – подтвердил тот.

– Подаришь мне кассету на память. А теперь рассказывай все, что знаешь.

Ройтман судорожно закивал и, сглотнув слюну, пошел тараторить, как по писаному. Видимо, повторял все то, что недавно рассказывал ведущим дело оперативникам.

– Вероника Круглова наш постоянный клиент. Уже года два. Приятная, милая девушка. Никаких проблем у нас не возникало… Короче, ничего плохого сказать про нее не могу.

Андрей удивленно вскинул брови.

– Ты ее знал?

– Знал, правда, не сказать, чтобы очень хорошо. Она изредка заходила к нам, а чаще делала заказ по телефону, и мы доставляли вино прямо на дом или в офис.

– Кто занимался доставкой?

– Володя Адамчиков. Ваши коллеги из ФСБ с ним уже беседовали. Вчера я сам присутствовал при этом. Ничего интересного.

– Я хотел бы с ним поговорить.

– Видите ли… – Ройтман замялся. – К сожалению, сейчас его нет. Он давно в отпуск просился. Вот я и отпустил его на недельку. Все равно неизвестно, когда откроемся.

– Где он живет?

– В Перово. На Полимерной. Номеров дома и квартиры точно не помню, адрес знает Паша. Он бывал там. – Ройтман оглянулся и громко позвал:

– Паша, Иди сюда!

– Затем вновь повернулся к Андрею. – Кстати, это он вчера обслуживал посетителей. А я приехал уже после того, как все произошло.

Из темного проема двери, ведущей в подсобку, сутулясь, вышел Паша. Это был тот самый парень, который впустил Андрея в магазин.

– Ты вчера работал?

– Да.

Андрей достал из куртки фотографию Вероники.

– Помнишь ее?

– Да. Она зашла где-то без четверти одиннадцать. Взяла две бутылки шампанского. Самого дорогого. Расплатилась и сделала ручкой.

– Не гони так, – остановил парня Андрей. – Во сколько, говоришь, зашла?

– Около одиннадцати.

Названное Пашей время озадачивало. От дома до магазина было тридцать, максимум сорок минут езды. Но никак не два часа.

«Где она пропадала до этого? – недоумевал Андрей. – Водила за нос преследователей или с кем-то встречалась? Если встречалась, то встреча была незапланированной. Вероника обещала вернуться через три часа. В офисе у нее были дела. А ради этой, важной для нее встречи она пожертвовала всем…»

Почувствовав, что пауза затягивается, Андрей продолжил:

– Как она себя вела? Паша пожал плечами.

– Обыкновенно. Как все. Мне показалось, она торопилась куда-то.

– Почему ты так решил?

– Ей восемь долларов сдачи полагалось. В кассе мелких не было. Думал у Сашки-грузчика занять. А он как раз слинял куда-то. Она не захотела ждать.

– В магазине были покупатели?

– Нет.

– Где она оставила машину?

– Напротив входа.

– Но взрыв произошел чуть дальше…

– Она взяла шампанское и пошла к машине. Положила бутылки на заднее сиденье. Села за руль. Проехала метров десять, а потом как шандарахнет…

– Рядом с ее машиной стояли другие?

– Нет. Здесь стоянка запрещена.

– Кто-нибудь крутился перед магазином, подходил к машине?

– Вроде бы нет.

– Точно?

Паша виновато опустил глаза.

– Не помню…

– Еще бы! – вмешался в разговор осмелевший Ройтман. – Вероника была девушка красивая. Какие уж тут машины… – Он по-отечески похлопал Пашу по плечу и снисходительно добавил:

– Ничего-ничего, Паша. Дело житейское. В жизни еще и не такие передряги бывают.

Уточнив адрес Адамчикова, Андрей отпустил Пашу и вслух подытожил:

– У меня все.

Видя, что майор собирается уходить, Ройтман не стал его задерживать.

Проводил до двери и, прощаясь, протянул ему пакет.

– Что это? – удивился Андрей.

– То, что вы просили, – заикаясь, ответил директор и уточнил:

– Видеозапись нашего с вами разговора и… две бутылочки самого лучшего вина.

Андрей слегка опешил от такой наглости, а потом вдруг подумал, что сам вынудил Ройтмана повести себя так. Разговор про налоговую директор воспринял вполне определенно: раз к нему пришел , надо предложить взятку. Возьмет вино, можно попробовать всучить бабки. Не возьмет, значит, с бабок надо было начинать.

Усмехнувшись, Андрей взял пакет. Заметив, что Ройтман вздохнул с облегчением, он жестом фокусника извлек неразменные пятьдесят баксов, которые держал на всякий пожарный, и демонстративно сунул директору в карман пиджака.

– Спасибо за образцовое обслуживание! Если вино понравится, глядишь, стану вашим постоянным клиентом… Впрочем, нет. Вашим постоянным клиентам не везет. А я собираюсь жить долго.

Выйдя на улицу, Андрей постоял немного там, где стояла машина Вероники.

Потом, насчитав пятнадцать шагов, подошел к оставленной взрывом воронке.

Почему взрыв произошел именно здесь, он не знал. Интуиция подсказывала, что место выбрано не случайно. Немного поразмыслив, пришел к выводу, что эта точка исключает возможность случайных жертв. Справа тротуар и глухая стена. По другую сторону дороги двухметровый забор. За ним стройка, точнее, реконструкция первого этажа под магазины. Улица немноголюдна…

«Неужели убийцы просчитывали все это?» недоумевал он.

Вывод напрашивался один – работали профи. Бомба наверняка была радиоуправляемой.

Следовательно, в момент взрыва неподалеку стояла и машина.

«Скорее всего, бандиты расположились бы для наблюдения в начале поворота, метров триста отсюда. Иначе обзор закроют дома. А если они следовали за Вероникой…» – Андрей резко развернулся.

С этой стороны улица уходила вдаль по прямой, но за вторым домом был поворот налево.

«Если поставить машину перед поворотом, – прикинул он, – потом можно дать деру как раз по этой улочке…»

Для начала Андрей решил исследовать более короткое плечо. На этом отрезке Кропоткинской почти не было жилых домов. Потенциальных свидетелей можно отыскать лишь в экспресс-баре, что обосновался метрах в двухстах от злополучного магазина. В одиннадцать в баре наверняка были люди. Вряд ли они стали бы отсиживаться там, услышав взрыв.

Войдя в бар, Андрей был несколько разочарован. Он предполагал, что заведение окажется более респектабельным. На самом же деле это был небольшой зальчик, перегороженный стойкой. Андрей обнаружил там всего одну живую душу, миловидную блондинку неопределенного возраста. Для приличия Андрей заказал кофе по-восточному, расплатился и, наблюдая за манипуляциями барменши, полюбопытствовал:

– У вас всегда так пусто?

– Только в это время, – не спуская глаз с турки, ответила блондинка. – Вечером здесь не протолкнуться. Просто ужас какой-то. Накурят так, что до утра не выветрить.

– А днем?

– Ближе к часу забегают. Кофе, горячие бутерброды. А вот вечером публика покруче. Иногда даже анашой попахивает. Такой, знаете, сладковатый запах. Фу!

«Кажется, ее не понадобится раскручивать на показания. Чтобы удержать слушателя, готова выложить все», – решил он и сочувственно спросил:

– Наверное, много неприятностей от этих наркоманов?

– Нагадят, как свиньи. Это точно, – воодушевилась барменша. – Хотя серьезных неприятностей пока еще не было. Вчера, правда, чуть ли не полрайона сбежалось. Всем хотелось поглазеть на взорванную машину. Слышали, наверное?

– Кажется, что-то слышал… – уклончиво ответил Андрей.

– Да вы что! – искренне изумилась барменша. – Такой грохот был, в домах стекла повылетали. Говорят, какую-то крутую бизнесменшу на куски разорвало.

Чего-то не поделила со своими. Вот ее и убрали. Зрелище, скажу я вам…

– Так вы, значит, все видели?

– Нет, – блондинка выставила чашку дымящегося кофе на стойку перед Андреем, – я выбежала позже. Шофер мне все рассказал. Он как раз продукты привез и разгружал. Даже ящик с вином уронил, когда бабахнуло. Слава богу, разбилась только одна бутылка. Повезло.

– Это точно, – подыграл Андрей, отпив глоток кофе. – А ведь могло и осколком зацепить. Кому-то небось досталось…

– А тут только его машина и была. «В таком случае, – подумал Андрей, – остается второй вариант: бандиты вели ее. Притормозили перед поворотом. Потом подождали, когда выйдет. И… сделав свое дело, рванули влево. Все предельно просто…»

Его мысли прервал гул мотора, потом сдвоенный сигнал.

– Кажется, это Сашка, наш водитель, – обрадовалась блондинка и поторопила:

– Я сейчас закрываюсь. Нужно принять товар. Заходите попозже.

– Спасибо за кофе, – поблагодарил Андрей. На ступеньках он столкнулся с водителем. В руках у того был огромный ящик, и потому Андрей решил, что поговорит с ним попозже, а тем временем осмотрит стоящий у самого крыльца грузовой «Форд». Ему удалось обнаружить пару мелких вмятин на капоте и только.

Тут его и застал вышедший из бара парень.

– Какие-то проблемы? – спросил он, подходя ближе.

На этот раз Андрей не стал играть в кошки-мышки и, показав удостоверение, сразу приступил к расспросам. Вероятно, он был уже не первым, кто интересовался происшедшим. Увидев удостоверение, паренек облегченно вздохнул, вначале он принял Андрея за рэкетира.

– Я снял с кузова ящик, – без предисловия начал он свой рассказ. – Потом грохот и резкий толчок, словно кто-то пнул ящик ногой. Я малость растерялся.

Думаю, что за дела? А потом увидел развороченный «жигуленок».

– На улице были еще машины?

– Нет. Только моя. Я так и сказал вашим.

– А дальше, перед поворотом? На мгновение парень задумался.

– Когда я приехал, кажется, стояла какая-то с затененными стеклами. А может, и ехала. Наверное, все-таки ехала. Потому что потом я ее не видел.

– Какой марки машина?

– Черт ее знает. Похожа на «бээмвуху», а может, и «Опель». Точно не скажу.

– Но не джип?

– Нет. Я что, джип от «бээмвухи» не отличу?

– Номера не разглядел?

Парень покачал головой.

– Какой номер?! Если честно, я и «жигуленка» – то номер сейчас не вспомню.

Поняв, что большего выжать из парня не удастся, Андрей решил поискать других свидетелей. Ими могли оказаться жильцы домов, мимо которых проследовала загадочная машина.

«И чего я цепляюсь за темно-зеленый джип? —. усомнился Андрей. – Вполне вероятно, что парни из джипа, заметив мое внимание, сменили машину… Дальше все происходило по заранее спланированному сценарию: когда я поднялся к Нике, они подождали часок-другой, послушали наши разговоры, охи-вздохи, признания… В квартире наверняка есть „жучки“… А когда мы легли спать, спокойно вышли из тачки и сунули бомбочку под брюхо моей „старушке“. Утром Ника отправилась на работу, а они подсели ей на хвост. Проводили до магазина и, выполнив заказ, убрались. Потом заглянули к ней домой и слегка подчистили квартиру, изъяли „жучки“ и необходимые документы… Наверное, Бухвостов все же прав, тут замешаны наркотики. Значит, надо искать конкурентов. Тех, кому смерть Ники принесла наибольшую выгоду».

Пора подключать к расследованию своих ребят. Отыскав работающий таксофон, Андрей позвонил Гурвичу, как ему казалось, самому надежному из оперативников.

Миша стал было выражать свои соболезнования, но Андрей решительно пресек эти попытки:

– Миша, к завтрашнему утру мне нужна информация о предприятиях Вероники Кругловой. Полная. Выпуском каких лекарств они занимались, не были ли замешаны в делах с наркотиками, с какими зарубежными фирмами поддерживали контакты. Если не трудно, раздобудь в налоговой финансовый отчет «Сандоры»… И еще. Узнай, к кому после смерти Ники перешло ее предприятие. А также имена возможных конкурентов «Сандоры».

– И все это к завтрашнему утру? – В голосе Миши послышалась озадаченность.

– Это очень важно… Да, кстати, тебе удалось выяснить, кому принадлежат те номера?

– Удалось. Их сняли со старой «Волги». Когда конкретно, хозяин сказать не может, на зиму он поставил ее в крытый гараж… Если бы я не поднял шумиху, заметил бы только весной.

Андрей вздохнул. Похоже, исполнители заказа все предусмотрели. Шансы взять их по горячим следам улетучивались с каждой минутой. В загашнике оставался только один свидетель, некий Адамчиков, который мог что-то видеть или знать.

Иначе какого черта он так спешно ушел в отпуск? Похоже, что парень залег на дно… Что могло связывать генерального директора «Сандоры» и продавца из магазина французских вин Крутую бизнесменшу и мальчика на побегушках?

Глава 2

ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ НА КЛАДБИЩЕ

Итак, вновь придется брать такси, которое за этот день успел возненавидеть.

Андрей горько пожалел о своей «старушке». Но что было делать? А таксисты, словно сговорившись, напрочь игнорировали его. В результате полчаса ушло впустую. Еще столько же заняла дорога.

Дом, где снимал квартиру посыльный, Анд рей нашел без труда. Безликая панельная девятиэтажка, каких тысячи по Москве. Домофон на дверях подъезда вывернут с потрохами. Лифт на мертвом приколе.

Дверь квартиры Адамчикова на шестом этаже красноречиво свидетельствовала о том, что это за жилье коммунального типа: пять разных замков были врезаны один над другим. Звонок, правда был один, и, как ни странно, работал. Нажав на кнопку, Андрей прислушался – никакой реакции, гробовая тишина. Он уже собрался уходить как вдруг услышал приглушенный стук и громкие стоны.

Не раздумывая ни секунды, отступил на несколько шагов и со всего размаху саданул по двери ногой. Изрезанная замками, та с грохотом рухнула на пол, опрокинув вешалку в прихожей. Андрей ворвался в прихожую, на ходу вытаскивая пистолет, крутанулся на месте и, увидев дверь, толкнул ее.

В комнате было темно. На всякий случай Андрей щелкнул предохранителем и, не переступая порога, громко позвал:

– Адамчиков!

Откуда-то из глубины раздался возмущенный мужской голос:

– Ты как сюда вошел, козел?

Это обращение, как ни странно, все расставило по своим местам. Андрей понял, что в квартире Адамчикова ничего страшного не происходит; никого не убивают, не пытают и не насилуют. Чтобы проверить свои предположения, щелкнул включателем. Лампочка осветила скудный интерьер: две кровати, платяной трехстворчатый шкаф, журнальный столик, уставленный бутылками из-под пива, обшарпанный стул. На одной из кроватей возлежали двое. Судя по всему, пару минут назад они предавались любви, смятые простыни, разгоряченные, потные лица.

– Володя? – уточнил Андрей, обращаясь к парню.

– А твое какое дело? – зло бросил тот. – Не видишь, люди отдыхают. Вали отсюда, а то ментов вызову.

У Андрея уже не было сил вдаваться в объяснения.

– Быстро встал! – приказал он, помахивая пистолетом. – Я из уголовного розыска.

– Хорошо-хорошо, – растерялся парень и указал на стул. – Вы садитесь. – Затем, отбросив одеяло, встал.

Увидев обнаженную натуру, Андрей покачал головой.

– Прикрой свою подругу, а сам натяни хотя бы трусы.

Молодой человек машинально выполнил пожелание.

– Вообще-то я не Адамчиков. – Он потянулся к куртке, висевшей на вбитом в стену гвозде. – Мы с ним хату на двоих снимаем. Если не верите, могу показать паспорт. – Он принялся суетливо рыться по карманам. – А, вот, нашел! – и протянул паспорт Андрею.

Убедившись, что парень не врет, тот вернул доку.

– А что Володька натворил? – подала голос девушка.

– Молчи! – цыкнул на нее партнер. Окинув взглядом уставленный бутылками стол, Андрей посмотрел парню в глаза.

– Где Адамчиков?

– Вообще-то он уехал.

– Куда?

– Сказал, к бабке на Украину.

– Адрес оставил?

– Нет.

– Давно уехал? – Часа два назад.

– Когда собирался вернуться?

– Не знаю. Я пришел, смотрю, рюкзак собирает. Говорю, мол, давай перед дорожкой заправимся, он отказался.

– Ты уверен, что он уехал из Москвы?

– Никакой бабки у него нет, – вмешалась в разговор девушка. – Это я знаю точно. Его родители в детдоме выросли.

– Зато. билет был настоящий, – оборвал ее парень. – На какой поезд?

– Не знаю.

– Кончай ломаться, – рассердился Андрей. – Подозреваю, твоему Володьке жить осталось без году неделя. А может, и меньше. Давай, парень, колись.

– Хоть Володька мне и друг, но я, правда, не знаю. Он помахал перед носом билетом и спрятал. Дерганый такой был. Сказал, что влип в дерьмовую историю и собирается на время слинять из Москвы. Я спросил, что за история. А он ни в какую, потом, мол, расскажет.

– Что еще говорил?

– Больше ничего.

– У него есть девушка, у которой он мог бы перекантоваться пару дней?

– Не знаю. Есть, наверное. В последнее время он частенько не ночевал.

– А сюда девушек приводил?

– Раньше да, а в последние два месяца никого не было.

«Глухо, как в танке», – констатировал Андрей, доставая из кармана визитку.

Чиркнув на ней свой домашний телефон, протянул ее парню.

– Если объявится Володька, пусть позвонит мне. В любое время дня и ночи.

– Хорошо. – Парень спрятал визитку в свой паспорт.

– И еще. У тебя есть фото Адамчикова?

– Кажется, есть, – неуверенно ответил тот и, вытащив из-под кровати детектив в яркой обложке, стал перелистывать страницы. На пол упала фотография, сделанная «Полароидом». Парень нагнулся, поднял ее и протянул Андрею.

На снимке были изображены двое, Володя Адамчиков и его друг, с которым Андрей только что познакомился. У Адамчикова была незапоминающаяся внешность: светлые ресницы, бледно-голубые глаза, слишком правильный нос. Таких в Москве пруд пруди. А вот бицепсы будь здоров. Любой культурист позавидовал бы. Вряд ли такие мускулы налились в результате перетаскивания с места на место ящиков с вином…

Пряча фотографию в карман, Андрей предупредил:

– О нашем разговоре и том, что я был здесь, никому ни слова. Так будет лучше для Адамчикова. Вы поняли?

* * *

Сбросив ботинки и забравшись на верхнюю полку, Адамчиков откупорил бутылку купленной в буфете на вокзале пепси-колы и, отпив глоток, расслабленно потянулся.

«В эти вонючие плацкартные вагоны больше ни ногой. Теперь только СВ», – мечтательно подумал он и постарался вообразить, что под головой у него не жесткий рюкзак, а мягкая подушка в чистой, до скрипа накрахмаленной наволочке. От таких мыслей сразу потянуло в сон. Однако едкий запах носков соседа и храп снизу в мгновение ока вернули его к реальности.

"Все правильно, – приободрил себя Адамчиков. – Еще не время расслабляться.

Сначала нужно как следует все просчитать, получить бабки, а уж потом думать, как их тратить".

Он сделал еще несколько глотков колы, закрыл глаза и приказал себе заснуть.

И все же сон не шел.

"Первым делом устроюсь в Питере, – продолжал он размышлять. – Как следует осмотрюсь. А уж потом позвоню ему и скажу, что в курсе насчет убийства Кругловой. Пусть раскошеливается. Вряд ли он захочет, чтобы я пошел в ментовку и выложил им все, что знаю. Нет, лучше в прокуратуру. Так и скажу ему, что пойду в прокуратуру… Намекну, что на всякий пожарный оставил конвертик для ФСБ.

Убедительнее будет. А еще лучше два конвертика: для ФСБ и какой-нибудь телекомпании, которая с мэрией не в ладах. Он хоть и крутой, а тут испугается.

Вряд ли его посадят, но спокойно работать не дадут. Неприятности с партнерами начнутся, бабки на отмазку потекут… И какие-то там двадцать-тридцать штук, которые я прошу. Да и что ему тридцать штук? Мизер. Даже не заметит. Я же не деру с него три шкуры. Все по-честному. Хотя пятьдесят штук было бы, конечно, лучше. Купил бы домик где-нибудь в Амстердаме… Нет, лучше, в Праге. Прага хоть и не совсем Европа, но, говорят, мафии нашей там поменьше…"

При мысли о том, что «золотой мешок» может обратиться за помощью к уголовке, на душе у Адамчикова сделалось неспокойно. Он затаил дыхание и прислушался. Стук колес, храп снизу и убийственный запах заношенных носков…

"А чего это я вдруг сдрейфил? – спохватился он. – Никто даже и не подозревает, что я в курсе. Да и про Питер всего лишь один человек знает.

Бояться пока нечего. Он зашевелится только после моего звонка. Интересно, сразу пойдет на мировую, будет время тянуть или вначале зашлет кого-нибудь в Питер разобраться со мной? А почему бы и нет? Куда проще забашлять штуки две за мое убийство какому-нибудь отморозку, чем выкладывать тридцать… Тут нужна полная страховка и соблюдение правил игры: не болтать по телефону больше минуты, не называть имена знакомых, звонить из разных районов. Неплохо бы обзавестись пушкой. Настоящей, не газовой. Пусть знают, что не с лохом имеют дело".

Подумав о том, как много ему еще предстоит, Адамчиков почувствовал себя таким уставшим, словно только что разгрузил вагон с цементом.

«Это в боевиках все просто, – тяжело вздохнул он. – Раз-два, десяток трупов – и мешок с „зелеными“ у тебя в кармане. А тут семь потов сойдет, прежде чем увидишь эти бабки. А мозги-то как греются!»

После пепси-колы Адамчикова потянуло в туалет, иначе вряд ли сможет заснуть. Усилием воли заставил себя спуститься вниз, сунул ноги в ботинки и, не завязывая шнурков, двинулся на свет, маячивший в конце коридора…

* * *

Умирать от удушья в пропахшем потом вагоне да еще под завывания грудного ребенка было не в кайф. Витек Тасканов и его друг Серый решили переместиться в вагон-ресторан. Там оказалось спокойнее, да и воздух почище. Взяв по паре пива на рыло, они обосновались за пустующим столиком. Не успели опорожнить и по первой бутылке, как к ним нацелилась подсесть изрядно выпившая дама. Серый взял ее на себя, предложив прогуляться. Из тамбура вернулся минуты через три уже один.

– Так быстро? – ухмылкой встретил друга Витек. – А телку куда дел?

– Шеф-повару передал, по цепочке! – в тон ему ответил Серый и, усевшись за столик, запрокинул бутылку.

Они проторчали в ресторане около часа, до тех пор, пока не опустели все столики. Посмотрев на часы, Серый перевел взгляд на друга.

– Ну что, Витек, пора за дело? Приятель, принявший на грудь грамм двести белой еще до отправления поезда, кивнул.

– Все, сваливаем, – заплетающимся языком проговорил он.

Миновав третий вагон, они притормозили в тамбуре и закурили.

– Заточку не забыл? – поинтересовался Витек.

– Все на месте, – похлопал себя по нагрудному карману Серый.

– На месте оприходуем или как?

– Подождем. Там видно будет.

Докурив, возвратились в вагон и, заняв пустовавшие боковые места у окна, стали ждать. Витек, которого порядком развезло, начал клевать носом. Серый хотел было отвести его в туалет и сунуть головой под кран, но не успел. Тот, кого они ждали, вдруг сполз со своей полки и, сунув ноги в ботинки, поплелся в туалет.

«На ловца и зверь бежит», – подумал Серый и, дождавшись, когда парень закроет за собой дверь, встал.

Бросил взгляд на Витька и, смекнув, что тот уже ни на что не способен, решительно двинулся к туалету. Его, кстати, и самого поджимало. Прошло минут десять. И если вначале Серый думал о том, как получше все провернуть, потом в голове осталась лишь одна мысль: поскорее закончить и слинять. Нет, была и другая забота.

«Если он проторчит там еще минут пять, мочевой пузырь точно лопнет…»

Он нервно подергал ручку.

– У тебя там что, понос?

– Сейчас-сейчас, – послышалось изнутри. «Ну, давай, родной! Давай!» – мысленно поторопил Серый, переминаясь.

Наконец щелкнул замок, в проеме двери показался светловолосый парень.

– Вовка? – на всякий случай уточнил Серый.

– Ага… – пробормотал парень. – А что? Серый не ответил. Все совершилось быстро и легко, он даже не почувствовал, как заточка вошла между ребер по самую рукоятку. Оттолкнув жертву в сторону, Серый протиснулся в туалет и защелкнул дверь.

Освободившись, рванул вниз оконную раму и, дохнув морозным воздухом, почувствовал, что трезвеет. Наклонился над трупом, поднял его и стал проталкивать в окно. Потом, смыв с ладоней кровь, осмотрелся и, убедившись, что не оставил никаких следов, закрыл окно. Вышел в тамбур. В проходе по-прежнему было пусто. Добравшись до спящего Витька, легонько встряхнул его.

– Да пошел ты! – не открывая глаз, пробормотал тот и хотел было снова вырубиться. Серый не дал ему этого сделать.

– Пошли в свой вагон, – схватив друга за грудки, он потащил его за собой.

– А этот, как его!.. – сонно щурясь, пролепетал Витек.

– Потом, – отмахнулся Серый.

Когда они наконец-то добрались до своего вагона. Серый уложил Витька на полку и, заботливо укрыв одеялом, самодовольно улыбнулся.

– Все. Теперь можешь дрыхнуть хоть до самого Питера, киллер хренов…

Глава 3

ПУСТЫШКА

В эту ночь Андрей заснул, лишь закачав в себя полбутылки водки. Временное забытье наутро обернулось головной болью. Внезапно блеснувшие из-за заснеженных крыш лучи солнца стали приятной неожиданностью. В последние две недели ясные солнечные дни были большой редкостью, а сейчас ослепительно белый снег посверкивал всеми цветами радуги.

«Несмотря ни на что, жизнь продолжается…» – подумал Андрей, надеясь, что и в его жизни вскоре тучи разойдутся и начнется светлая полоса.

Однако телефонный звонок и раздраженный голос полковника Бухвостова в мгновение ока вернули его на далекую от совершенства землю.

– Есть разговор. Жду через час, – объявила полковник.

Он не сказал ничего плохого, и все же настроение резко упало.

«Мало того, что сегодня похороны Вероники, – подумал Андрей, – так еще с Бухалой разговаривай!»

До чего же ему не хотелось встречаться с полковником! Тем не менее послать начальника отделения подальше или тихо проигнорировать его распоряжение он не мог. Обсуждать приказы старших по званию было не в его правилах, да и конфликт с начальством вряд ли способствовал бы продвижению служебного расследования.

Пришлось тащиться в отделение.

Увидев Корнилова, полковник вопреки обыкновению не стал размахивать руками и материться. Однако его мрачная физиономия, отекшие щеки и темные круги под глазами убедительнее самого отборного мата свидетельствовали о том, что он пережил далеко не самую спокойную ночь в своей жизни. Окинув Андрея тяжелым взглядом, кивнул на стул:

– Садись.

Последовав приглашению, Андрей вопросительно посмотрел на начальника.

– Ну, как отдыхается? – с издевкой спросил тот.

– Никогда не думал, что отдых так утомляет, – пошутил Андрей.

– Все остришь? – Бухвостов стал мрачнее тучи. – А мне вот не до смеха.

Вчера вечером меня из постели вытащили и вкачали так, словно я не начальник отделения, а стажер. И знаешь почему?

– Даже не догадываюсь, – искренне признался Андрей.

– Потому, что мои ребята суют нос не в свои. дела и мешают серьезным людям работать. Догадываешься, о ком речь?

Андрей понял, на что намекает Бухвостов. Однако раскаиваться было не в чем.

– А какие, собственно говоря, проблемы? – невинно спросил он.

– А проблемы, собственно говоря, в том, – язвительно передразнил его Бухвостов, – что, если ты и дальше собираешься действовать таким образом, в самое ближайшее время не только у тебя, но и у меня будут большие неприятности.

Если ты готов к этому, то я нет. А поскольку начальник все-таки я, подчиниться придется тебе. А теперь по существу вопроса. – Он взял графин и, налив себе воды, залпом осушил стакан. Поморщившись, словно залил в себя не воду, а кубинский ром, резким движением отставил стакан в сторону и пристально посмотрел на Андрея. – Ты вчера был в магазине французских вин?

– Был, – признался Андрей.

– А в экспресс-баре, что на Кропоткинской?

– Тоже был.

– Еще где?

– Больше нигде.

– Впрочем, и этого достаточно. – Бухвостов вновь налил стакан и хотел было выпить, но передумал. Он вдруг стал лиловым, как спелая слива, и, грохнув стаканом по столу с такой силой, что вода выплеснулась на лежавшие папки, прохрипел:

– Какого хрена, спрашивается?!

– Я действовал в рамках закона, – невозмутимо проговорил Андрей, наблюдая за тем, как Бухвостов спасает промокшие бумаги.

– Если бы ты, к примеру, устроил перестрелку со спецназом, твою мать, парился бы сейчас в другом месте, – огрызнулся полковник, словно наводнение устроил Корнилов. – А ты ведь мог и пострелять. Ведь мог? Мог. Я тебя знаю…

Черт! Все перепечатывать придется. – Разложив папки на батарее, Бухвостов вновь повернулся к Корнилову. – Мне приказали либо остановить тебя, либо написать рапорт. Что будем делать?

– Я постараюсь вести себя аккуратнее, – пообещал Андрей. Ему было и вправду жаль полковника, хотя в разведку с ним он точно не пошел бы.

– Ладно, – уже спокойнее проговорил тот. – Думаю, мораль нашего разговора ты усек. На похороны, конечно, можешь сходить. Они, кажется, сегодня?

– Да.

– Давай договоримся, что после этого ты завязываешь со всем этим и начинаешь работать над другими делами.

Андрей покачал головой.

– Не могу этого обещать.

– Тогда мне придется посадить тебя в камеру, – пригрозил полковник. – А ключ от камеры я оставлю у себя.

– То есть вы собираетесь меня арестовать?

– Да.

– Если не секрет, на каком основании?

– Основание найдем. По крайней мере, я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если ты окажешься под присмотром. А то, дай тебе волю, таких дров наломаешь. Только не думай, что я зуб на тебя точу. Все делается для твоей же пользы. Ты хороший офицер, и я хочу, чтобы ты продолжал работать. Делом Кругловой занимаются специалисты классом повыше нашего. Они не любят, когда им мешают. А если их будет интересовать твое мнение или понадобится помощь, тебя об этом попросят. Ты все понял?

– Не совсем. Вы же сами говорили, что мое дело ловить преступников. Почему же теперь…

– Потому, что это преступление, – не дал договорить ему полковник, – вне нашей компетенции! Там, наверху, знают, что делают. А яйцо не вправе учить курицу.

Корнилов был шокирован столь откровенным признанием.

– Значит, если кому-то так нужно, преступление останется нераскрытым? – уточнил он.

– Наконец-то ты начинаешь соображать… – обрадовался Бухвостов. – Это дело как айсберг. Вроде мелочь, а подойди поближе, накроет с потрохами. Не зря ведь дело забрало ФСБ и на него наложен гриф секретности.

Андрей грустно усмехнулся:

– Тогда у меня вопросов больше нет. А что он мог еще сказать? С пеной у рта доказывать свою правоту? Да и кому доказывать! Всех устраивает существующее положение вещей. Еще раз убедившись в этом, Андрей пришел к нелегкому решению: кроме него, некому остановить разгуливающих на свободе убийц.

* * *

После душевной беседы с Бухалой, Андрей прямым ходом направился в кабинет к Гурвичу. Он был уверен, что дотошному Мише удалось разузнать, какие подводные течения раздирали фармацевтический бизнес и принимала ли в этом участие компания с загадочным названием «Сандора». Сведения оказались неутешительными.

Андрей, по-моему, ты тянешь пустышку, – поздоровавшись, заявил Гурвич и тут же пояснил:

– «Сандора» никогда не занималась чем-либо противозаконным… По крайней мере, сбыт …..белье, правда, французское, бешеные бабки стоит! – Он еще раз взглянул на фото, а затем продолжил уже увереннее:

– А что, такой может!

Глава 4

ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО ДЛЯ ЗНАКОМСТВ

В последний раз он был на кладбище четыре года назад, перед выездом в Курдистан. Но все вокруг: и металлический забор с выломанными прутьями, и накренившаяся арка ворот, и нестройные ряды надмогильных плит – настолько врезалось в память, что в первый момент даже показалось, что видел это вчера.

Так уж распорядилась судьба: Веронику Круглову должны были похоронить на том же кладбище, где уже четыре года покоились близкие ему люди, жена и дочь.

Их могилы он нашел сразу, ноги сами привели к ограде.

«Светлана Сергеевна Полежаева, 3 июня 1973 – 15 августа 1995». – Он перевел взгляд на вторую плиту, совсем маленькую. «Даша Корнилова, 24 марта 1991 – 15 августа 1995».

Строгий взгляд Светланы и игривое личико дочки на портретах – это все, что осталось от прежней жизни. Андрей почувствовал, как у него защемило сердце. А в душе вновь поселилось чувство вины.

«Почему я не сел тогда в машину? Почему вы, а не я?..» Этот вопрос мучил его всякий раз, когда он стоял у ограды.

Почему все случилось именно так, он не мог понять ни тогда, ни сейчас. В тот злополучный день Андрей должен был заскочить на дачу, где его ждал тесть, Сергей Федорович Полежаев. Намечался серьезный разговор. Андрей задержался у друга, и тот пообещал подбросить его до дачи на своей машине. Когда Андрей был уже в пути, Полежаев вдруг решил вернуться в город. Он сообщил об этом Светлане.

Та, не долго думая, собрала дочку и отправилась вслед за Андреем на его машине.

Она надеялась, что эти несколько дней они проведут за городом. На двадцатом километре поперек дороги застрял лесовоз, а у нее почему-то отказали тормоза…

По крайней мере, такова была официальная версия. Трагическое стечение обстоятельств. Тогда, да и теперь Андрей думал: не задержись он у друга, жена и дочка остались бы живы…

«Какая-то дьявольская шутка во всем этом! – пронеслось в голове. – Трагедия в девяносто пятом и случившееся три дня назад словно по одному сценарию поставлено. С той лишь разницей, что тогда это была случайность, а теперь…»

Внезапно Андрея осенило: «А что, если люди, убившие Веронику, специально подвели события под такой финал?» – от этой догадки ему сделалось не по себе.

Мысленно извинившись перед женой и дочерью, он бросил прощальный взгляд на каменные плиты. Затем резко, по-армейски, развернулся и поспешил туда, где вот-вот начнутся похороны Вероники. Увидев в правом секторе кладбища небольшую группу людей, понял, что в какой-то момент потерял счет времени. Церемония прощания уже началась. Он подошел поближе. Закрытый гроб стоял на двух табуретах рядом со свежевырытой могилой. Двое красноносых рабочих с длинными веревками в руках молча рассматривали публику. Андрея удивило присутствие попа. Держа в одной руке потрепанную книжицу, а в другой кадило, он невнятно бубнил себе под нос. Остальные приглашенные, а их было немного, человек двенадцать, расположились полукругом. Каждый из них в меру своего таланта изображал скорбь.

Некоторые перешептывались. И лишь один человек плакал. Это была миниатюрная белокурая девушка в короткой коричневой дубленке. На вид ей было не больше семнадцати.

Еще раз окинув присутствующих взглядом, Андрей вновь повернулся к белокурой.

«Девчонка либо близкая подруга Вероники, либо работала вместе с ней», – предположил он и на всякий случай переместился поближе к девушке. Прежде чем заговорить, решил немного понаблюдать за остальными. Не исключено, что среди них мог находиться если не сам убийца, то, по крайней мере, человек, имевший отношение к убийству.

Подобный затасканный ход книжных детективов вызывал у Андрея скептическую усмешку. Однако на этот раз пренебрегать подсказкой он не стал. Начал со старушек. Сгрудившись в кучку, они сокрушенно обсуждали происходящее. В одной из них Андрей узнал соседку Вероники Марью Ивановну и удивился: каким образом она попала сюда? Старушек можно было, не задумываясь, исключить из числа подозреваемых. Недалеко от них стояли женщины помоложе. Они честно отрабатывали роль плакальщиц, хотя в душе с нетерпением ожидали, когда же все это кончится. В самом изголовье гроба по-хозяйски топтался плотный мужчина в дорогом кашемировом пальто.

«Преуспевающий бизнесмен, – заключил Андрей. – Наверное, Олег Румянцев, Вероникин партнер».

Несколько в стороне ото всех стоял молодой человек, куривший одну сигарету за одной. Скорее всего шофер бизнесмена.

Еще четверо мужчин, похоже, понадобились только для того, чтобы на своих дюжих плечах доставить гроб к месту погребения. Впрочем, они вполне сошли бы за рядовых сотрудников фирмы. Имеет ли кто-нибудь из них отношение к убийству?..

Мгновение поколебавшись, Андрей пришел к неутешительному выводу: конкурировать с книжными детективами ему не под силу.

Закончив ритуал, поп уступил место перед гробом рабочим. Те, ловко пропустив под гроб веревки, подняли его и начали медленно опускать в яму.

Белокурая девушка, стоявшая рядом с Андреем, вернее, он с нею, закрыв лицо ладонями, зарыдала и тут же испуганно умолкла, когда все разом оглянулись на нее. Выждав несколько минут, Андрей решился заговорить.

– Вы работали с Вероникой? – негромко спросил он.

Девушка ответила не сразу. Поняв, что обращаются именно к ней, подняла на Андрея заплаканные зеленые глаза.

– Работала… А вы, простите, кто?

– Андрей Корнилов, – представился он и, сообразив, что его имя девушке ничего не говорит, пояснил:

– Я друг Вероники. Тот день мы собирались провести вместе. Но я так и не дождался ее…

Такая откровенность заставила девушку взглянуть на Андрея иначе. В ее глазах уже не было прежнего недоверия.

– Я тоже ждала ее в офисе, – призналась она виновато. – Меня Наташей зовут. Я была ее секретарем…

– Так это вы та самая секретарша! Вероника рассказывала о вас много хорошего. – Андрей соврал, чтобы расположить девушку к себе.

Наташа, польщенная, болезненно улыбнулась:

– Теперь я что-то припоминаю. Кажется, я слышала, как Вероника Анатольевна разговаривала с вами по телефону…

Тем временем над невысоким холмиком встал временный деревянный крест. Когда же присутствующие небольшими группками потянулись к главным воротам, Андрей поинтересовался:

– Вы на такси приехали?

– Да.

– Не против, если я вас провожу? До стоянки. Только после этого вопроса Наташа обратила внимание, что у могилы, кроме них, никого не осталось.

Растерявшись, она осторожно взяла Андрея под руку и негромко сказала:

– Пойдемте. Как-то жутковато здесь. Шли молча, не решаясь заговорить.

– Даже думать боюсь о том, что меня ждет, – сдавленно начала Наташа. – Как теперь жить? – Всхлипнув, украдкой вытерла слезы. – Вероника Анатольевна очень многое для меня сделала. Собиралась отправить учиться в Швейцарию…

– Не думаю, что все так безнадежно, – попытался приободрить девушку Андрей.

– Фирма ведь остается.

– В этом я очень сомневаюсь.

– Почему?

– Вчера к нам в офис ввалились человек десять с автоматами.

Андрей постарался удивиться как можно естественнее.

– Неужели кто-то решился еще и ограбить вас? – изумленно воскликнул он.

Видимо, переиграл, поскольку Наташа замахала руками и поспешила успокоить его:

– Нет, вы не о том подумали. Это были люди из органов. Налоговая инспекция.

– Через два дня после смерти главы фирмы?

– Сказали, банальная проверка. Никто из наших не поверил. – Наташа перешла на шепот:

– Они даже не заглянули в бухгалтерские счета.

– А что же тогда они искали?

– Какие-то акции. Я об этом случайно услышала, когда их старший перед своим начальством по сотовому отчитывался. Думаю, это для отвода глаз. Просто они хотят закрыть нашу фирму.

– А чем же вы так провинились?

– Не знаю. Я такое впервые в жизни видела. Они вели себя так, словно все мы отпетые мошенники. Хамили.

– Ну и как, нашли, что искали?

– Конечно, нет. Зато в кабинете Вероники Анатольевны сейчас такое творится!

А убирать-то мне.

– Неужели никто не поможет?

– А кому это надо? Сейчас все заняты поисками новой работы. Я там одна, как дура, торчу. Незаметно добрались до стоянки такси.

– Кажется, пора прощаться… – грустно улыбнулся Андрей.

Похоже, Наташа не ожидала, что их разговор закончится так скоро. В глазах у нее мелькнуло разочарование.

– Спасибо за компанию. Дальше провожать не надо, – довольно холодно проговорила она, решительно шагнув к машине. Сев на переднее сиденье, оглянулась, посмотрела Андрею в глаза и уже гораздо мягче произнесла:

– Если будет время, заходите в офис. Заодно убраться поможете. Я буду там с десяти до семи. Пока.

Она захлопнула дверцу, кокетливо помахала ручкой. Проводив такси взглядом, Андрей сел в, другую машину и скомандовал:

– Давай на Матвеевскую, только сначала заскочим в гастроном.

Откинувшись на спинку, подумал, что кладбище идеальное место для знакомств.

Если бы он не встретил здесь Наташу, никогда бы не узнал об обыске в офисе «Сандоры».

«Вполне возможно, что Веронику убили из-за этих злополучных акций», – решил он и воспрянул духом: дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки.

Глава 5

ПОКОЙНИЦА ПРЕПОДНОСИТ СЮРПРИЗЫ

Открыв дверь и увидев на пороге Дорофеева с трехлитровой банкой огурцов и прячущегося у него за спиной Бабкина, Андрей невольно улыбнулся.

– Рабочий день закончился, вот мы и решили… – извиняющимся тоном проговорил Бабкин. – Подумали, что одному тебе будет как-то не в кайф.

– Наши искренние соболезнования. – Дорофеев, схватив руку Андрея, принялся сильно ее жать, при этом незаметно оттесняя хозяина с прохода. – Мы ж все понимаем. Не чужие все-таки.

– Ну, подумай, Андрей, разве мог Ваня для чужого расщедриться на целый трехлитровик, – вставил свои пять копеек Бабкин и, войдя в прихожую, закрыл за собой дверь.

– А где остальные?

– Миша не пьет. А Калина дежурит, – хором ответили опера.

– Посидим в комнате. – Андрей кивнул в сторону гостиной.

Дорофеев поморщился:

– Лучше на кухне. Привычнее как-то. И убирать потом проще.

– Как скажете, – уступил Андрей. Вспомнив, что уже почти два дня не покупал продуктов и в запасе у него всего полбутылки водки, стушевался.

– Вообще-то в холодильнике у меня шаром покати, – честно признался он.

– Не волнуйся. Все продумано до мелочей! – Бабкин вытащил из-под куртки бутылку «Пшеничной», затем еще одну и протянул их Андрею. Потом прошел на кухню и, переглянувшись с Дорофеевым, сказал:

– А теперь все остальное.

На глазах у Андрея началось опустошение карманов. На кухонный столик перекочевало несколько банок консервов, баночка солянки и с полкило охотничьей колбасы. В довершение ко всему Дорофеев извлек из-за пазухи буханку «Бородинского» хлеба.

– Просто, но со вкусом, – произнес он, любовно, по-хозяйски оглядывая стол.

– А где у тебя нож, разделочная доска, стопарики в конце концов? Я понимаю, повод не праздничный, а все же надо как-то по-человечески проводить…

– Стопарики?.. – Андрей задумался. Видя, что всерьез озадачил коллегу, Дорофеев поспешил исправить положение.

– Ты не суетись. Скажи, где все искать, остальное я сделаю сам. – Не дожидаясь ответа, он открыл стенной шкаф и радостно воскликнул:

– Отлично!

Тарелки есть. Ножи-вилки, если я правильно понял, в другом отделении?

– Да, – подтвердил Андрей. – Рюмки там же.

– Рюмки можешь для баб оставить, – отозвался Дорофеев и, сгрузив в умывальник тарелки, решительно потянулся к стоявшим на полке стаканам. – Интеллигентов нашел. Знаешь, что меня больше всего бесит? Приходишь в компанию, а хозяин выставляет на стол что-то вроде наперстков, грамм на двадцать. Пока бутылку добьешь, десять раз зевнуть успеешь. Разве это выпивка?. Вот у нас, артиллеристов, законы другие: зарядил по полной программе и…

– Первый раз слышу, что ты в артиллерии служил, – не удержался от комментария Бабкин, с завистью наблюдая, как лихо его сослуживец вспарывает консервные банки.

– Ну, это я так, для образа, – поправился Дорофеев и, еще раз внимательно осмотрев заставленный закусками стол, приглашающе кивнул:

– Ну, что, по коням?

– Да уж, пожалуй, – поддержал Бабкин и первым опустился на табурет.

Андрей, до этого молча куривший у окна, потушил сигарету и присоединился к ребятам. Дорофеев тем временем разлил по сотке и, сжимая в огромной ладони стакан, встал. Понимая важность момента, его примеру последовал Бабкин. Андрею тоже пришлось встать.

– Так вот, – Дорофеев со значением кашлянул, – я видел Веронику всего один раз… – Поймав удивленный взгляд Андрея, он тут же уточнил:

– Случайно и издали. Короче, женщина что надо. Думаю, Андрей и не стал бы связываться с кем попало.

– Точно, – поддакнул Бабкин.

– Ну, что тут можно сказать… – продолжил Дорофеев. – Голова на месте, незамужняя, ноги до пупа, ну, все при ней. Ей бы жить да радоваться, пацанов рожать. Ну да что там! Тяжело, когда кто-то умирает. А когда от рук каких-то козлов погибают такие девочки, самому жить не хочется… – Лицо Дорофеева побагровело, а голос сделался жестким. – Ну, попадись мне этот гаденыш, что бомбу подложил, я его своими руками задушу!

– Короче, давайте за Веронику, – перебил его Бабкин. – Без лишних слов. И пусть земля ей будет пухом.

На кухне воцарилась мертвая тишина. Выпили.

– Пожалуй, одной маловато будет по такому поводу, – заспешил Дорофеев. – Обидится ведь.

Он налил еще по сто. Повторили, однако легче на душе не стало. Разговор не клеился. Лишь после третьей позволили себе немного расслабиться. Дорофеев и Корнилов закурили, а Бабкин потянулся к тарелке.

– Мировая закусь, – заметил он, хрустя огурцом. – Не знаю, какой ты, Вань, милиционер, а вот по части солений настоящий мастер. Талант, да и только.

– Ладно, не хохми, – оборвал его Дорофеев? вспомнив о своих обязанностях, принялся разливать. Налив себе, с огорчением обнаружил, что бутылка пуста.

Вторая.

– Черт! А ведь только сели, – не сдержался он.

– Может, на два раза? – предложил Бабкин. Дорофеев покачал головой:

– Нет. Предлагаю выпить за мужскую дружбу. Мы. ведь друзья. Нам бросили вызов, и мы должны на него ответить.

– По всей строгости закона, – с издевкой подхватил Бабкин и поднял стакан.

– Хороший тост. Знать бы только, кому морду бить. Может, ты и подскажешь, Вань?

– Найдем, – невозмутимо ответил Дорофеев. – Я всю эту шушеру на уши поставлю, а найду.

– Ладно, ребята. Давайте не будем об этом, – негромко, но твердо остановил Андрей. – С этим делом я сам разберусь. И уж если пить, так давайте за то, чтобы пореже собираться по таким грустным поводам.

– Принято, – поддержал Бабкин и первым осушил стакан.

Подождав, когда остальные повторят его подвиг, он обиженно покосился на Андрея.

– Зря ты, командир, обижаешь нас. Мы ведь и вправду беспокоимся…

Подключил к делу одного Гурвича, а мы вроде бы и ни при чем.

– Леха прав, – согласился Дорофеев. – Ты, Андрей, нормальный мужик. Крутой.

И все же в одиночку тут ничего не добьешься. Так что давай начистоту.

– Значит, хотите начистоту? – после небольшой паузы с вызовом спросил Андрей. Дорофеев и Бабкин молча кивнули.

– Хорошо… Пока вы правы в одном. Я на полных нулях… Обошел всех, кого только мог, никакой информации. Ни одного факта, который указывал бы на исполнителя или заказчика. Ни одного, понимаете?.. И не надо делать из меня монстра.

– Кажись, пошел нормальный базар, – поделился своими мыслями Бабкин. – Пора бежать за водкой.

– Ну так сбегай, – поддержал Дорофеев. – Ты у нас младший по званию. Сам бог велел. А мы тут с Андрюхой побазарим.

– Э, нет, – запротестовал старлей. – Никаких злоупотреблений. Мы не в конторе. Лучше пальцы выкинем.

– Хрен с тобой, – недовольно пробурчал Дорофеев и начал отсчет:

– Раз, два, три.

Как по команде они распрямили по несколько пальцев. Мысленно прикинув результат, Бабкин начал считать:

– Один, два, три четыре, пять. Не повезло тебе, Ваня. Сочувствую.

– Давай еще раз, – с азартом завзятого игрока проговорил Дорофеев. – Я выбросил четыре, но ты же знаешь, у меня один палец не гнется.

– Давай, – благодушно согласился старлей. Повторили. Выпало четыре. Бабкин самодовольно улыбнулся.

– Тебе опять не повезло.

– Это почему же?

– Потому что теперь тебе считать. Поняв что его, как и в первый раз, просто-напросто надули, Дорофеев с возмущением спросил:

– А почему мне?

– Ты же предложил переиграть, – не моргнув глазом, ответил Бабкин.

– Ну, и крутель же ты, Леха, – обиделся капитан. – Ладно, схожу.

Когда за Дорофеевым закрылась дверь, Бабкин закурил и украдкой посмотрел на Андрея. А потом как бы между прочим заметил:

– Мне кажется, что этих ребят ты все-таки найдешь. – Он глубоко затянулся, кольцом выпустил дым. – А не выходит потому, что слишком правильно все делаешь.

Не твой стиль.

Корнилов нахмурился.

– Хочешь сказать что-то, чего не знаю я?

– Я просто рассуждаю, – ушел от прямого ответа Бабкин. – Знаешь, есть теория случайных чисел. Вот, например, самоубийство на Винницкой. Мужик один повесился на струне от пианино, которого у него не было. Ну, не музыкант он.

Есть над чем подумать? А Бухвостов приказал, и оформили как самоубийство. На фиг нам глухарь? Ну да ладно. Черт с ним, с глухарем. Предсмертная записка была, значит, все в норме. Мужик оказался нотариусом. Пошел я в его контору. Сам знаешь, формальности прежде всего. А тут сюрприз. Оказывается, накануне кто-то ломанул в конторе дверь, залез в сейф того самого нотариуса. Правда, оттуда ничего не пропало. Нотариус, прежде чем умереть, подтвердил это. А потому шум поднимать не стали. На фиг терять клиентов? Я полистал журнал убитого. Как думаешь, что в нем обнаружил?

Андрей недоумевающе пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Одну любопытную строку. Точнее фамилию.

– Знаешь, Бабкин, – разочарованно проговорил Андрей, – твоя история имела бы какой-то смысл, если бы фамилия оказалась Круглова.

– Прямо в яблочко! – радостно воскликнул Бабкин.

– Стоп! – скомандовал Андрей и пристально посмотрел на старлея. – Повтори, пожалуйста, все, что ты только что сказал.

– Вероника Круглова была у этого нотариуса ровно за час до того, как погибнуть. Причем заезжала не просто так, а для того, чтобы оформить завещание.

Об этом я прочел в журнале. Попросил показать документ. Его в конторе не оказалось. Я спросил, мог ли нотариус хранить бумагу в другом месте. Сказали, что не практикуют такого.

– Ну, а если он знал, что оставлять такую бумагу в конторе небезопасно?

– Если знал, скорее всего перепрятал. Или взял с собой. Поэтому после взлома из сейфа ничего не пропало. Нечему было пропадать! Искали именно этот документ. Дальше ребятки отправились к нотариусу домой… Следовательно, причиной смерти Вероники и нотариуса было это завещание!

Бабкин замолчал, ожидая от Андрея одобрения, но тот отнесся к его сообщению внешне спокойно.

– Есть что-нибудь, за что можно зацепиться? – спросил он.

– Никаких следов. Все заподлицо. Со струной, конечно, перестарались, но с нее отпечатков не снимешь.

– Значит, опять поработали профи?

– Похоже.

– И ты считаешь, что причина гибели Вероники подписанное завещание?

– Да.

На мгновение Андрей задумался, а затем покачал головой.

– По поводу мотива ты, пожалуй, ошибаешься.

– Это почему же? – обиделся Бабкин.

– Потому что бомба была заложена раньше. Когда Вероника вышла из нотариальной конторы, у них не было возможности сделать это.

– Об этом визите они могли узнать заранее, – не сдавался Бабкин.

– Не могли. Она не собиралась в этот день к нотариусу.

– На фиг она туда поперлась?!

– Не знаю. Завещать ей вроде было нечего. «Сандора» автоматически переходит к ее партнеру. Проценты от прибыли не так уж и велики. Квартиру и машину?..

Смешно. За такое не убивают… Разве что те самые акции…

– Акции? – оживился Бабкин. – Что за акции?

– Не знаю. Секретарша Вероники проговорилась, что пару дней назад к ним в офис наведались люди в форме. С обыском. Перевернули все вверх дном, искали какие-то акции. Секретарша была так перепугана, что могла чего-то и не понять. – Андрей задумался и через минуту сделал вывод:

– Мне кажется, завещание, о котором ты говоришь, не такая уж безобидная вещь. Не ради же забавы пришили нотариуса. Эх, знать бы, что в этом завещании! Стоит прозондировать почву на предмет прямых наследников. Не хочешь помочь мне?

– Конечно, помогу, – не раздумывая, согласился Бабкин. – Если не получится, Мишу попрошу. Он из компьютера любую информацию выудить может. Правда, это большой секрет.

– Никогда бы не подумал, что Миша так здорово в компьютерах рубит…

– Не-то чтобы он сам… – замялся Бабкин. – Миша полгода назад двух хакеров от тюряги отмазал. Суперкомпьютер из академки вытащить собирались. Парни молодые, безусые, первый раз на такое пошли, раскаялись… Миша их пожалел. Не это главное. Воры они оказались никудышные, зато кое в чем разбираются дай бог.

Если надо, из Пентагона любую информацию добудут. Думаю, они помогут. Особенно, если их попросит Миша…

Услышав, как в прихожей хлопнула дверь, Бабкин замолчал. Андрей понял, что он не хочет говорить о деле при Дорофееве, и потому не стал настаивать. А старлей вновь поспешил надеть маску шута.

– Нюхом чую, Ваня пришел! – радостно воскликнул он, едва на пороге кухни появился Дорофеев.

– Все, Бабкин! – заявил он, вытащив из-под полы еще две бутылки водки и ставя их на стол. – В следующий раз побежишь ты. С этого дня никаким азартных игр. Все по жесткому графику.

– Да ладно тебе, – невинно улыбнулся Бабкин. – Я разве отказываюсь?

Не успели они с Андреем глазом моргнуть, как Дорофеев открыл бутылку и налил.

– В горле совсем пересохло, – оправдывался он, подняв свой стакан. – Ну что, вздрогнем?

И они вздрогнули. Потом еще и еще раз. Постепенно поминки переросли в настоящую попойку. Дорофеев, как обычно, начал делиться рецептами соления огурцов, а Бабкин без умолку травил анекдоты. Чем меньше водки оставалось, тем реже они вспоминали, по какому поводу собрались…

Глава 6

ХМУРОЕ УТРО

Проснувшись, Андрей долго не мог понять, почему так скверно себя чувствует.

Ага, вчера у него гостили Дорофеев и Бабкин. Но чем все кончилось, как ни напрягался, припомнить не смог. Убедившись, что ни того, ни другого в доме нет, облегченно вздохнул.

«Значит, когда я завалился спать, они ушли, – заключил он, потирая виски. – Молодцы ребята. Организованные…»

С удивлением обнаружив, что лежит одетый, Андрей еще раз попытался восстановить в памяти события минувшего дня.

«Дорофеев и Бабкин пришли после работы. Мы выпили за добрую память Вероники пару бутылок. Потом решили добавить. Дорофеев принес еще две. Посидели. Потом речь зашла о машинах. Под шумок добили мою бутылку. Что же было дальше? – Андрей задумался. – Ах, да! Бабкин предложил мне восстановить „Москвич“ Дорофеева, который уже пять лет ржавеет в гараже. Это я еще помню. А дальше?.. Наверное, я вырубился».

Полежав еще минут десять, Андрей вспомнил о самоубийстве нотариуса.

– Черт! – зло выругался он, досадуя на себя. – Как же я мог позабыть!

Заставив себя встать, он решительно двинулся в ванную комнату. Сбросил одежду и, забравшись под душ, включил холодную воду. Стало немного легче. Жадно глотая струйки ледяной воды, Андрей поймал себя на том, что не может утолить жажду.

«Сколько раз зарекался пить с подчиненными, – упрекнул он себя. – А надрался, как свинья…»

Мучимый укорами совести, Андрей выбрался из ванной и, накинув халат, отправился на кухню. К своему удивлению, обнаружил, что вся посуда вымыта, на столе порядок, а пять пустых бутылок аккуратно составлены в углу у плиты.

«Наверное, Дорофеев подсуетился, – предположил он. – Не зря про Ваньку говорят, что только цистерна водки может свалить его…»

Закурил и, едва затянувшись, закашлялся. Почувствовав приступ тошноты, торопливо погасил сигарету о край пепельницы и в отчаянии простонал:

– Господи, что же это делается! Даже покурить, как человек, не могу! А еще эти дурацкие гудки за окном!

Эти непрекращающиеся гудки окончательно вывели его из себя.

– Что за козел давит на сигнал? – буркнул Андрей и, подойдя к окну, дернул занавеску.

Прямо под окном стоял новенький джип «Ниссан». За стеклом окошка виднелась смуглое лицо урюка. Встретившись взглядом, Андрей погрозил ему кулаком. Как ни странно, предупреждение подействовало, урюк перестал сигналить, помахав в ответ рукой.

«Ну да, как же! Все мы братья! – с раздражением подумал Андрей. – Эх, убил бы гада».

Почувствовав садистское удовлетворение от своей угрозы, он вернулся в комнату и снова лег. Минут через пять в дверь позвонили.

«Я никого не жду, – мысленно ответил незваному гостю Андрей и, закрыв глаза, попытался расслабиться. – Все нормально. Ты абсолютно спокоен. Абсолютно спокоен…»

Гость, вопреки ожиданиям, оказался наглецом и, судя по всему, уходить не собирался. Насчитав пять коротких звонков и два затяжных, Андрей почувствовал, что его терпению пришел конец. Вскочив, он решительно двинулся в прихожую. Зло щелкнул замками, резко рванул на себя дверь. Увидев на пороге все того же кавказца, хотел было разразиться матом, но улыбка на лице парня остановила его.

– Здравствуйте. Вам привет от Петровича, – еще шире улыбнулся тот, протянув Андрею прозрачную светло-зеленую папку.

Парень говорил без малейшего акцента, и сей факт так озадачил Андрея, что он машинально взял папку.

– Ключи тоже ваши. – Незнакомец сунул ему в руку брелок с ключами и, сделав прощальный жест, быстро протопал по ступенькам.

Несколько секунд Андрей тупо рассматривал папку, прежде чем решился заглянуть внутрь. Там оказались технический паспорт на машину марки джип «Ниссан», 289 МК и доверенность на его, Андрея Корнилова, имя.

– Ну дела! – присвистнул он и поспешил сунуть документы назад в папку.

Уверенный, что это очередная ловушка, Андрей прямо в халате и тапочках выскочил на балкон. Он хотел было окликнуть таинственного урюка, попросить подняться и забрать эти проклятые бумаги. Однако того уже и след простыл, зато крутая тачка стояла на прежнем месте. Прямо под окнами.

Не в состоянии дать какое-то объяснение происшедшему, Андрей опустился на стул и достал из пачки сигарету. Затянулся. Взгляд упал на лежавшие на столе ключи.

«И чем я так провинился перед богом? с ужасом подумал он. – Меня что, кто-то хочет подставить… или купить? К чему этот подарок? Штук на пятьдесят, наверное, потянет. Да и что я скажу ребятам? Ведь никто не поверит… Стыдоба, да и только. А может, я с ума сошел? Хотя документы не липа!»

Андрею захотелось еще раз выглянуть в окно, и только усилием воли он удержал себя на месте.

«Ванька Дорофеев – никогда не пьянеет и наверняка должен что-то помнить», – решил он, быстро оделся и вышел из дому с твердым намерением прояснить все, что касается вчерашнего вечера.

Оказавшись на улице, подошел к джипу и осторожно заглянул через окошко на приборный щиток.

«Машина круть!» – с восхищением подумал он, однако сесть за руль не решился, отдав предпочтение уже привычному такси.

Минут через двадцать Андрей переступал порог отделения. К счастью, Дорофеев оказался у себя, беседовал со скрюченной старушкой. Увидев Андрея, радостно взмахнул рукой:

– Здравствуй, командир. Как настроение?

– Лучше некуда, – сдержанно отозвался тот и, не входя в кабинет, попросил:

– На минутку, Надо поговорить.

– Хорошо, – прокричав в ухо старушке:

«Ждите меня здесь!», Ваня вышел в коридор. Настороженно спросил:

– Случилось чего? Вид у тебя какой-то…

– Нормальный вид, – отмахнулся Андрей. – Ты мне лучше скажи, чем у нас вчера кончилось?

– Да ты не волнуйся, – успокаивающе протянул Дорофеев. – Все прошло как полагается. Посидели, выпили за покойницу. По-моему, все было прилично.

– А потом?

– Потом разошлись.

– А поточнее.

– Поточнее? – Дорофеев задумался, потом вопросительно посмотрел на Андрея.

– А ты что, совсем ничего не помнишь?

– Нет, только главного, – с раздражением процедил тот.

Почувствовав, что еще чуть-чуть, и командир взорвется, Дорофеев осторожно уточнил:

– С какого момента начать?

– С любого!

– Ну, помнишь, как Бабкин тебе мой «Москвич» сватал?

– Дальше, – потребовал Андрей.

– Нет, ты не подумай, что я жмот. Эта колымага и вправду уже пять лет в гараже стоит. Рессоры полетели, все днище ржа съела.

– Я не думаю, что ты жмот, – остановил Дорофеева Андрей. – Лучше скажи, что было дальше.

– Дальше мы выпили. Бабкина потянуло на очко. Слабак.

– А что в это время делал я?

– Мы еще выпили. Поболтали, не помню уже о чем. Кажется, о тачках. Потом кто-то позвонил. Ты вскочил, схватил телефон и за дверь.

– А кто звонил, не помнишь?

– Вроде какой-то Петрович. – Голос Дорофеева звучал неуверенно. – А может, и нет. Пока тебя не было, я добил бутылку. Потом появился Бабкин. Совсем никакой. Позвали тебя. Ты молчишь. Мало ли что, думаю. Зашел в комнату. Вижу, спишь, а рядом телефон, и трубка валяется. Решил не будить, а телефон поставил на тумбочку. Потом слегка прибрал в кухне, и мы ушли. – Вдруг лицо Дорофеева осунулось, а на щеках выступили пятна. – Неужели я не захлопнул дверь?

– Захлопнул, – уже более спокойно произнес Андрей и попросил:

– Вань, мне нужно сделать конфиденциальный звонок. Ты не мог бы поговорить с твоей бабулькой где-нибудь в другом месте?

– О чем речь, командир? Да я с ней уже закончил!.. А звонить кому собираешься?

– Я же сказал, конфиденциальный. Дорофеев обиженно пожал плечами и, бурча себе под нос, без церемоний выдворил из кабинета свидетельницу, а сам пошел ее проводить.

Номер автомастерской Андрей помнил наизусть. Быстро набрал его и принялся считать длинные гудки.

– Алло?

– Привет, Петрович, – поздоровался Андрей и собрался задать собеседнику парочку наводящих вопросов, чтобы не выглядеть полным идиотом, но Петрович перехватил инициативу.

– А, привет, Фараон, – послышалось в трубке. – Только не надо меня благодарить, не надо!.. А как тебе скакун? На таком не стыдно ездить лучшему оперативнику столицы, а?

«Сумасшествие продолжается…» – подумал Андрей и невнятно промычал, что, мол, машина великолепная, но слишком уж крутая…

– А ты что думал! – невозмутимо ответил Петрович. – Что я тебе, туфту подсуну? Как бы не так. Когда ты вчера заикнулся насчет машины, я сразу просек, что тебе надо.

– Я заикнулся? – изумился Андрей, вспоминая, что последний раз он видел Петровича примерно неделю назад. Да, они разговаривали о машине. Не об этом прекрасном джипе, а о «жигуленке», в котором нашла свою смерть Ника. Петрович тем временем продолжал:

– А этот красавец мне почти даром достался. Всего за штуку. Один нувориш в аварию попал, тачка всмятку. Он был уверен, что восстановить не удастся, взял да и загнал мне эту кучу металлолома. Я над ней провозился шесть месяцев. Зато теперь есть на что посмотреть. Пользуйся, пока на новую не соберешь. Документы вроде бы в порядке?

– Я не смогу компенсировать…

– О чем ты говоришь! – обиделся Петрович. – Да если бы не ты, я бы по сей день отстегивал «крыше» бешеные проценты. Это не ты, а я твой должник.

Нельзя сказать, что подобные речи очень обрадовали Андрея, тем не менее кое-что в его сознании прояснялось.

Поблагодарив Петровича, Андрей опустил трубку и облегченно вздохнул.

Кажется, все встало на свои места. Теперь он знает, происхождение быстроходного красавца. Немного беспокоили лишь провалы в памяти, коих раньше не наблюдалось, Андрей решил, что это издержки профессии. И чтобы от них избавиться, надо воздержаться от спиртного хотя бы неделю.

В кабинет заглянул Дорофеев:

– Уже можно?

– Входи.

– Слышь, командир, может, по паре бокалов пива организуем?..

В этот момент Андрей вдруг вспомнил, что сегодня собирался заглянуть к секретарше Вероники, белокурой Наташе, и поподробнее расспросить ее об акциях.

– Извини, мне надо бежать, – заторопился он, направляясь к выходу.

– Так пять минут туда, пять сюда… – начал было Дорофеев.

– Уже опаздываю, – перебил его Андрей и быстро зашагал к дежурке.

– Звони, если что. Не пропадай, – бросил ему вслед Дорофеев и, пожав плечами, повернул в свой кабинет.

Глава 7

ПОЕДИНОК

Свершилось! Наконец-то Андрей сел за руль джипа и, как ни странно, сразу почувствовал себя его хозяином. А ведь еще вчера даже мечтать было страшно о такой тачке.

«Кажется, я начинаю понимать, почему настроение и уверенность женщины в себе так зависят от ее одежды», – с иронией в собственный адрес подумал Андрей, почувствовав, как вдруг изменилось его мироощущение, стоило ему оказаться за рулем «Ниссана».

Прежде, когда шел дождь или мокрый снег, Андрей вынужден был сбрасывать скорость, теперь же в этом не было необходимости. Машина шла легко, стрелка дрожала у отметки семьдесят, и это не было пределом.

«Пожалуй, на трассе у бандитов никаких шансов», – не без гордости за себя подумал он, подъезжая к зданию, в котором располагалась фирма «Сандора».

У парадного притормозил, но потом вновь нажал на газ, решив, оставить машину в более укромном месте. Свернув за угол, проехал метров сто и лишь после этого остановился. Вышел, включил сигнализацию и, посвистывая, направился к зданию.

Андрей помедлил перед массивной дубовой дверью, рядом с которой узрел литую металлическую табличку с объемными серебряными буквами.

– Мос-гидро-строй-монтаж, – по слогам прочитал он, силясь уловить скрытый в этом магическом слове смысл. Сообразив, что теряет время, с силой рванул дверь на себя. Просторный вестибюль выглядел более чем скромно: старые деревянные кресла, пальмы с обглоданными и увядшими листьями, кабинка проходной, как две капли воды похожая на ораторскую кафедру, и восседающий тут же классический пенсионер-вахтер с нахмуренными густыми бровями.

"Для полноты ощущения не хватает бюста Ленина и плаката «Болтун – находка для шпиона», – подумал Андрей, взяв курс на единственного в этом гулком просторе человека.

– Мне нужна фирма «Сандора», – сообщил он вахтеру…

Окинув посетителя уничижительным взглядом, тот недовольно протянул:

– Не припомню такой.

– Раскрой журнал и посмотри, – рассердился Андрей. – Или я должен обойти все здание?

– Ладно, не ори, – огрызнулся старик и, достав из-под стола конторскую книгу с замасленной обложкой, неторопливо принялся ее листать.

– Поживее, дед!

Тот и усом не повел. И тогда терпению Андрея пришел конец. Выхватив из кармана удостоверение, он развернул его под самым носом у вахтера и пригрозил:

– За саботаж я ведь могу и арестовать! Старик долго сличал фотографию с оригиналом, а потом, как и следовало ожидать, сразу все вспомнил.

– Мне послышалось «Аморе», – извинился он. – А «Сандору» знаю. На втором этаже, левый отсек. Двести десятая, одиннадцатая и двенадцатая комнаты…

Несмотря на полумрак – горела лишь одна лампочка, да и то в дальнем конце коридора, Андрей без труда отыскал нужную ему фирму. В приемной никого не оказалось, а дверь с табличкой «Генеральный директор» была приоткрыта. Заглянув, Андрей увидел Наташу. Она была одна, сидя на диване, комкала в руках носовой платок и смотрела в потолок отсутствующим взглядом. Чтобы не испугать девушку, Андрей постучал костяшками пальцев о косяк и негромко поздоровался.

Вздрогнув, Наташа повернулась к нему. В глазах у нее стояли слезы.

– Извини, может, я не вовремя? – на всякий случай спросил он.

В ответ Наташа натянуто улыбнулась и встала, одернув юбку.

– Андрей Корнилов, кажется?

– Совершенно верно. Пришел, как было обещано. Не выгоните?

– Нет.

– А кофе напоите?

– Кофе?.. Да, сейчас. Проходите, пожалуйста, садитесь. – Голос Наташи едва заметно дрожал.

Андрей удивился, хотя не подал виду. Ему показалось, что ему, мягко говоря, здесь не рады. Однако послать незваного гостя подальше у Наташи не хватило духу.

– Я всю ночь не спала, – призналась она, включая кофеварку. – Думала о Веронике Анатольевне. И немножко о себе.

– И поэтому слезы?

– Нет, не поэтому. – Наташа порывисто вздохнула и едва слышно призналась:

– Мне страшно…

– Ну а тебе-то чего бояться?

– Ведь ее убили – А я была у нее секретаршей…

«Наверняка ей что-то известно», – подумал Андрей и, посмотрев девушке в глаза, спросил:

– Тебе угрожали?

– Кажется, кофе уже готов, – вдруг засуетилась Наташа и, выключив кофеварку, принялась разливать кофе по чашкам. – Вероника Анатольевна жить не могла без кофе. Весь день кофеварка не остывала… – Внезапно ее рука дрогнула и горячий, ароматный кофе пролился на стол. – Ну, растяпа… – прошептала она, без сил опустилась на стул и, закрыв лицо, зарыдала.

– Послушай, Наташа. – Андрей произнес имя девушки как можно ласковее. – Я понимаю, у тебя несчастье. Уверен, ты искренне скорбишь по Веронике Анатольевне.

И все же мне кажется, что сейчас ты плачешь не из-за этого…

Сквозь слезы Наташа что-то невнятно пробормотала, а потом зарыдала еще громче. Почувствовав, что девушка на грани истерики, Андрей присел на корточки и постарался поймать ее взгляд.

– Скажи, чего ты боишься? – негромко спросил он. – Я вижу, ты чего-то боишься. Ведь я прав?

В подтверждение Наташа едва заметно кивнула.

– А теперь постарайся успокоиться. И давай поговорим о том, что тебя беспокоит. Поверь, как только ты выскажешься, тебе сразу станет легче.

– Они обещали, что убьют меня, – всхлипывая, прошептала Наташа.

– Кто они?

– Не знаю. Пришли в офис сегодня утром… Двое в кожаных куртках. Молодые, наглые… Один высокий, второй чуть пониже… Сказали, что, если я стану болтать, они придут к нам домой и убьют брата, маму, а потом… Потом набросят мне удавку на шею и… – Наташа судорожно затрясла головой и, размазывая по щекам тушь, опять заревела.

Поняв, что, пока она в таком состоянии, вряд ли услышит путное, Андрей решил сменить тактику.

– Все, хватит! – скомандовал он. – Сейчас возьмешь себя в руки, вытрешь слезы и все мне спокойно расскажешь.

Как ни странно, это подействовало, Наташа перестала плакать и, отпив несколько глотков воды из протянутого Андреем стакана, заговорила:

– Я возилась с папками, убирала после вчерашнего, и тут ворвались они. Я никогда раньше их не видела. Спросила, что им нужно. А они:

«Заткнись, сучка. Или прямо здесь распечатаем». Я сказала, что вызову милицию. Они рассмеялись. Один схватил меня за горло и бросил на стол. Я испугалась, начала задыхаться, а он жал все сильнее. А второй…

Наташа закрыла лицо ладонями и вновь зарыдала. О том, что произошло дальше, догадаться было нетрудно. Андрей почувствовал приступ холодной ярости и лишь усилием воли заставил себя успокоиться.

– Они изнасиловали тебя? – жестко спросил он.

Наташа едва заметно кивнула, отведя глаза.

– Ты звонила в милицию?

– Нет.

– Почему?

– Они сказали, что у них вся милиция куплена и что, если я заявлю, будет еще хуже. Еще называли какого-то Фараона. Мол, если я ему накапаю, они убьют Сашку, это мой братишка, и мать… А я не знаю никакого Фараона!

У Андрея что-то оборвалось внутри. Поколебавшись, он с трудом выдавил из себя:

– Фараон это я.

– Ты?.. Почему Фараон? Ты бандит?

– Нет. Я работаю в милиции. Извини, если можешь, что не признался в этом раньше.

– Какая теперь разница, – бесцветным голосом произнесла Наташа. – Все равно уже ничего не изменишь.

– А вот тут ты ошибаешься! – запротестовал Андрей. – Да, я не смог уберечь тебя сегодня утром. Но обещаю, что с этой минуты никто пальцем не тронет ни тебя, ни твоих близких. А эти ребята свое получат сполна. Слово Фараона!

Наташа лишь грустно усмехнулась, и Андрей, видя, что девушка ему не верит, вернулся к серьезному тону:

– Только от тебя понадобится заявление. Где ты живешь?

– На Ломоносовском… Тридцать один, корпус два.

– Ну да? – обрадовался Андрей. – Это же моя территория. Собирайся, отвезу тебя в отделение. Там и бумагу напишешь.

– Я не поеду.

– Почему?

– Они убьют меня.

– Нечего бояться. Я в состоянии защитить тебя.

– Тогда убьют и вас.

«Здорово же они ее запугали», – думал Андрей, подбирая слова и доводы, которые могли бы убедить девушку выполнить необходимую формальность.

– Выслушай меня внимательно, – чуть ли не с мольбой заговорил он. – Мне приходилось иметь дело с преступниками. Поверь, если эти подонки почувствуют, что ты дала слабину, они наверняка вернутся. И это будет повторяться до тех пор, пока ты не сломаешься окончательно, не сделаешься их рабыней. Ты этого хочешь?

– А что я могу? – с отчаянием в голосе проговорила Наташа. – Это они убили Веронику Анатольевну. А ведь она такая сильная была.

– Ты уверена, что они?

– А кто же еще?

– Именно это я и должен выяснить. И ты мне поможешь.

На этот раз Наташа помогала, и Андрей расценил это как свою, маленькую победу.

– А сейчас, – твердо сказал он, – едем к нам, и ты напишет заявление. Потом тебе придется показаться медикам. Процедура не очень приятная, но необходимая…

Собирайся, поехали.

– Я не могу, – неожиданно снова заупрямилась Наташа. – Я останусь здесь.

Андрей вдруг поймал себя на мысли, что забыл об элементарной безопасности и слишком уж разоткровенничался. Если квартира Ники была напичкана «жучками», где гарантия, что их нет в офисе?

Опыта отыскания хитрых приспособлений у него почти не было, но, вспомнив уроки Бабкина, он подошел к окну, присел на корточки. И почти не удивился, увидев снизу подоконника пластиковую коробочку.

«Вот черт! – нахмурился озадаченно. – Наш разговор уже стал достоянием широких кругов общественности… И эта общественность пасется где-то поблизости… Оставлять Наташу здесь нельзя. А если она упрется?»

Его сумбурные мысли вдруг оформились в некий конкретный план. Он очень походил на авантюру, но ничего другого в голову не приходило.

– Что там такое? – насторожилась Наташа, не сводившая с Андрея встревоженных глаз.

– Ничего… Так мы едем в отделение или ты остаешься здесь?

– Я одна не останусь.

– Тогда поехали.

– Не могу.

– Опять двадцать пять! – разозлился Андрей и неожиданно для Наташи отступил:

– Хорошо. Есть компромиссное решение. Сейчас я посажу тебя в такси и ты поедешь домой. Как следует подумаешь над моими словами. А утром придешь в отделение. Такой вариант тебя устраивает?

Наташа обреченно кивнула.

– Пошли, – едва слышно произнесла она, накинув на плечи дубленку.

Все, что должны были узнать сидевшие на подслушке, они услышали. Остальное Андрей намеревался рассказать Наташе по дороге.

Расчет был прост. Узнав, что секретарша Кругловой собирается обратиться в отделение, ребятки вряд ли станут спокойно наблюдать за ходом событий. Времени у них в обрез, решать придется в спешке, а коли так, недолго и подставиться.

В коридоре Андрей остановил Наташу.

– А теперь внимание. Похоже, нас подслушивали. Сейчас я действительно посажу тебя в такси. Ты поедешь домой. Не выходи из машины до тех пор, пока не окажешься у своего подъезда. Ни под каким предлогом. Когда машина привезет тебя к дому, иди прямо к себе. Если вдруг почувствуешь опасность, не паникуй. Я буду рядом.

Лицо Наташи перекосилось от страха.

– Значит, они опять объявятся?

– По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– Что?! Как ты можешь?.. – выдохнула Наташа и вдруг заявила:

– Я никуда не поеду!

– Ты поедешь и сделаешь все, как я сказал. – Андрей, схватив девушку за рукав, потащил ее к выходу. – У нас нет другого способа заставить их раскрыться.

Главное, перестань дрожать. Я поеду за тобой на своей машине и все время буду рядом. Я же, в конце концов, начальник уголовного розыска! И у меня пистолет!

Андрей рисковал, но у него не было другого выхода. Наташа, все еще в шоке, с трудом воспринимала его слова. Однако напоминание о том, что он вооружен, заметно приободрило ее.

– Хорошо, я сделаю все, как ты сказал, – неожиданно твердо проговорила она и первой двинулась вниз по лестнице.

* * *

Минут десять Андрей охотился за такси, особенно не усердствуя. Хотел как следует осмотреться. В радиусе двухсот-трехсот метров он не увидел ни одной припаркованной машины.

«Неужели я ошибся?» – занервничал он и все же менять свой план не спешил.

Посадив Наташу в притормозившее такси, захлопнул дверцу и, соблюдая правила игры, на прощание помахал рукой. Потом, еще раз оглядевшись, поспешил с своему джипу. Прежде чем он оказался за рулем, прошло минут пять. Вроде бы немного, хотя вполне достаточно, чтобы поставить под угрозу весь план. Надо было как можно скорее нагнать такси и сесть ему на хвост. Проделать это на джипе оказалось не так сложно. Держа дистанцию в триста метров, Андрей внимательно всматривался в зеркало заднего вида, надеясь, что его обгонит и пристроится в хвост такси машина с бандитами. Джип обошел белый «Ауди», за рулем которого сидела женщина. Промелькнул микроавтобус, битком набитый людьми. Следом за ним – синяя «бээмвуха» с двумя пассажирами: один большой и грузный, другой помельче.

Судя по описанию Наташи, они вполне могли оказаться теми самыми навильниками.

Андрей взял эту машину на заметку. Продержавшись за такси несколько кварталов, «бээмвуха» неожиданно резко свернула. «Не они», – разочаровался Андрей. Он все еще ждал, но, когда такси нырнуло в арку и остановилось у девятиэтажного дома, вдруг ""понял, что ждать больше некого. Оставалось признать, что его план рушится на глазах. Что делать дальше, он не знал.

Как и было договорено, Наташа не стала задерживаться на улице и поспешила в подъезд. Андрей решил немного выждать. Прошла минута, другая, а предполагаемые преступники так и не. появились.

Громкий сигнал, нарушивший тишину, заставил Андрея оглянуться. Позади стоял грузовик. Водитель, высунувшись из окошка, жестом показал, что машина Андрея загородила ему дорогу. Андрей принял вправо, продолжая наблюдать за подъездом, проехал еще немного и, повернув у торца Наташиного дома, остановился. Хотел было потушить фары, и тут вдруг увидел перед собой ту самую «бээмвуху», которая несколько кварталов сидела на хвосте у такси. Пассажиров в ней не было, только водитель.

«Ну, конечно же, они выиграли время, пробравшись дворами, и ждали Наташу в подъезде!» – с ужасом догадался Андрей.

Первой его мыслью было броситься к «бээмвухе», вытащить водилу и вытрясти из него, куда подались его попутчики. Впрочем, ответ на этот вопрос Андрей уже знал, а потому не стал тратить драгоценные секунды. Выскочив из джипа, он бросился к подъезду.

Взбежал на первый этаж, остановился. Прислушался – никаких подозрительных звуков. И вдруг припомнил, что дверь в подвал, мимо которой он промчался, была прикрыта. Метнувшись назад, рванул дверь и бросился в полумраке вниз по ступенькам. Спустившись, замер, не зная, куда бежать дальше. Услышав негромкий женский крик, повернул на голос и прибавил шагу.

«Только бы не опоздать.'» – пульсировало в голове.

Неожиданно на пути у него встал невысокий худощавый парень. Обманным движением Андрей заставил его отклониться и успел проскочить вдоль стены. Далее подвальный коридор резко уходил влево.

«Она там!» Андрей был в этом уверен, хотя никаких звуков борьбы или криков из темноты не доносилось.

Свернув, вначале разглядел лишь странный сдвоенный силуэт, а чуть позже понял, что происходит: бандит-верзила затягивал на шее у Наташи удавку. Заметив Андрея, оттолкнул свою жертву и шагнул ему навстречу.

Андрей знал, что иногда время способно замедлять свой бег. В его жизни бывали моменты, когда он физически ощущал это. Нечто подобное произошло и на этот раз, при виде того, как безвольно сползает тело Наташи на пол. В уголках рта пена. Взлетают вверх концы обмотанной вокруг шеи удавки. Их движения повторяют безжизненно свисающие тонкие руки. Вот тело касается пола… Неужели она мертва? А верзила, даже не оглянувшись, приближается. Его правая рука тянется в карман, из которого показывается рукоятка ножа. Андрей уже в прыжке.

Его правая нога медленно распрямляется. Край подошвы касается губ верзилы, вдавливая их между зубами. Ботинок мягко погружается в челюсть, словно та из ваты. Брызги крови… Противник заваливается назад, судорожно загребая ладонями.

Взгляд испуганно-удивленный. Край выступающего из стены сколотого кирпича…

Голова словно искала его. И вновь брызги крови…

Андрей не видел, что стало с его противником, но был уверен на все сто, что тот поднимется не скоро. Сам же он оказался лежащим рядом с Наташей. Лицом к лицу. Ему показалось, что она не дышит. Точно определить не успел, потому что в коридоре мелькнула тень.

Увидев напарника распростертым на полу, второй бандит остановился.

– Витек, ты что? – растерянно выговорил он. Воспользовавшись его замешательством, Андрей вскочил на ноги. Однако это внезапное воскрешение ничуть не удивило противника. Его лицо исказила гримаса гнева.

– Ах ты, сука! – брызнул он слюной и решительно шагнул вперед. – Я ж тебе все кишки наизнанку выверну!

Парень при небольшом росте был крепок и настолько уверен в своих силах, что не удосужился достать оружие, которое у него наверняка было. Такого подарка от противника Андрей не ожидал и не преминул им воспользоваться. Поймав парня на замахе и встречном движении, с разворота нанес удар в солнечное сплетение. Его сбивающие дыхание удары не каждый выдерживал, а парень не только устоял, но и слегка подцепил ногу Андрея. Лишь благодаря стене, сослужившей опорой, он удержал равновесие. Однако оказался спиной к противнику и в следующее мгновение получил мощный удар под лопатку. И тут же еще один, сваливший его на груду кирпича. Теперь следовало ждать разящего пинка в голову. Противник же, посчитав исход поединка решенным, позволил себе минутное упоение победой.

– Ну что. Фараон, – процедил он сквозь зубы. – Так дойдешь или хочешь, чтобы я испытал на крепость твою черепушку?

Это было его ошибкой, он не заметил, как рука Андрея нащупала половинку кирпича. Теперь тот был вооружен, а ярость утроила его силы. В считанные секунды обстановка переменилась: кирпич завершил свой полет, припечатавшись к виску нападавшего. Кровь залила ему глаза… И вот Андрей уже на ногах. Однако прошло немало времени, прежде чем его противник отключился под градом ударов. Обнаружив у него под курткой пистолет, Андрей переложил его в свой карман и поспешил к Наташе.

– Это я, Корнилов.

Девушка не шелохнулась. Взял ее руку, попытался нащупать пульс – тщетно.

Приложил ухо к груди – тишина. Подтащив Наташу к свету, осмотрел ее неестественно землистое лицо. Осторожно приподнял веки: зрачки расширены и неподвижны. Явные признаки непоправимой беды.

– Только не умирай… прошу тебя, – умоляюще проговорил Андрей. – Ну, соберись. Все будет хорошо… Давай, дыши… дыши…

«Не то делаешь, не то, – пронеслось вдруг у него в голове. – Будь реалистом. Сколько времени прошло, с тех пор как она перестала дышать? Две минуты, три или десять?.. Нет, не десять… Не больше четырех-пяти. Значит, шанс еще есть. Надо попробовать искусственное дыхание!»

Андрей цеплялся за соломинку, но признать, что девушка мертва, было выше его сил. Резким движением расстегнув дубленку, он попытался ослабить давление бюстгальтера. Сделать это оказалось нетрудно, застежка была спереди. Судорожно вспоминая, как поступают в таких случаях, набрал в легкие побольше воздуха, слегка приоткрыл Наташе рот и, припав к нему губами, сделал выдох.

«Три-пять вдохов, потом проверить пульс на шее… Потом два вдоха и четыре надавливания на грудь в районе третьей пуговицы блузки…»

Проделав все это, Андрей с надеждой посмотрел Наташе в лицо. Оно оставалось таким же землистым.

«Теперь непрямой массаж сердца… – не сдавался Андрей. – Не волнуйся. У тебя все получится».

Внезапно пол ушел у него из-под ног. Прошло несколько секунд, прежде чем Андрей осознал, что получил мощный удар под ребро в области печени. Отброшенный к стене, увидев в метре от себя окровавленное лицо амбала, Андрей почувствовал жгучую ненависть. А нападавший подлил масла в огонь.

– Ну что, кранты тебе. – Губы амбала расплылись в надменной усмешке.

Это были его последние слова. В следующее мгновение Андрей вскочил, последовал удар, второй, третий. Даже когда амбал мешком повалился на пол, Андрей не уставал бить в челюсть, в пах, по ребрам…

«Остановись! – пронеслось где-то в сознании. – Так нельзя! Убьешь его. Не будь зверем!»

– Нет! Не могу! – простонал он в ответ, продолжая чинить расправу.

Удар, еще удар, еще… Перед ним лежал уже не человек, а нечто окровавленное, бесформенное. Внезапно Андрей осознал, что, даже если убьет бандита, это вряд ли принесет ему удовлетворение и уж тем более не воскресит Наташу. Ненависть уступила место омерзению. Андрей осел на пол, уперся спиной о стену и обхватил голову руками.

– Вот и все, – негромко проговорил он, переведя взгляд на лежавшую неподалеку Наташу, словно адресуя эти слова ей.

Она не ответила, и Андрей знал почему. Глядя на Наташу, он уже не пытался убеждать себя в том, что все будет нормально. Он просто старался запомнить ее детское личико. С тех пор как остановилось дыхание, ничего в его чертах не изменилось. Впрочем…

«Нет, что-то не так…» – подумал Андрей. Но что именно? Голова слегка откинута назад, руки разведены в стороны, грудь недвижима, лицо… Изменился цвет лица!

«Ты принимаешь желаемое за действительное. Не больше».

Достал сигарету, нащупал зажигалку и закурил. Не выдержав, вновь перевел взгляд на Наташу.

«Или у нее действительно порозовели губы, или я схожу с ума», – заключил Андрей и, отшвырнув сигарету, придвинулся к девушке.

Лицо ее уже не казалось мертвенно-пепельным. В душу закралось сомнение. На лекциях в училище Андрей слышал, что иногда для оживления бывает достаточно первой фазы искусственного дыхания. Хотя ни одного факта, когда бы это сработало, он не помнил. Да и сами медики относили такие случаи к разряду чудес.

Набравшись смелости, Андрей прикоснулся пальцем к шее девушки и, уловив легкое биение, как сумасшедший заорал:

– Черт возьми! Молодец, Наташка! Бережно подхватив ее на руки, поспешил к выходу из подвала. Взлетел по ступенькам, пнул ногой дверь, выскочил из подъезда, и застыл в нерешительности. Он не знал, как поступить: вызвать «Скорую» и заняться бандитами или плюнуть на все и самому отвезти Наташу в больницу. Внезапно он встретился взглядом с парнем, сидевшим за рулем «бээмвухи». Мгновение – и машина словно бешеная сорвалась с места и исчезла за поворотом. Андрея уже не интересовало, что будет с теми козлами, которые остались в подвале. Он думал только о Наташе. Чем скорее она окажется в больнице, тем больше у нее шансов выкарабкаться.

Подбежав к джипу, Андрей уложил Наташу на заднее сиденье, а сам сел за руль.

«И все-таки этих подонков так оставлять нельзя. Уйдут ведь», – шептал ему разум, однако желание спасти девушку оказалось сильнее. Силясь вспомнить, где находится ближайшая клиника, Андрей развернул машину и направил ее вдоль дома по посыпанной песком дорожке. Перед самым выездом на магистраль путь ему преградил новенький «четырехсотый» «Мерседес». Судя по тому, как неуклюже была развернута машина, за рулем сидел дилетант. Вместо того чтобы среагировать на сигнал, водила «мерса» продолжал болтать по телефону.

– Черт бы тебя побрал! – не выдержал Андрей и, выскочив из машины, решительно зашагал к «четырехсотому». Постучав кулаком по оконному стеклу, потребовал:

– Эй парень, убери свою тачку с дороги!

Одетый с иголочки нувориш, сидевший за рулем, даже бровью не повел.

Продолжая слюнявить трубку, он лишь небрежно махнул рукой, мол, пошел ты…

– Ну, как знаешь! – процедил сквозь зубы Андрей и резко рванул дверцу на себя. В следующее мгновение водитель «мерса» оказался распростертым на снегу в трех метрах от своей дорогой тачки. Скорее с удивлением, нежели со страхом наблюдая, как незнакомец устраивается за рулем его машины, он собрался дать волю возмущению, но захлебнулся слюной и закашлялся.

Проехав метров пять и зарулив на тротуар, Андрей выбрался из салона и поспешил к джипу.

– Ты хоть знаешь, кого зацепил? – пронзительно взвизгнул нувориш, к которому вернулся дар речи. Заметив кровь на куртке и джинсах Корнилова, брезгливо сморщился. – Да ты мне всю машину загадил… – Он вдруг осекся, увидев, как Андрей, резко повернувшись, двинулся на него.

Мрачным его предположениям не суждено было сбыться: Андрея интересовал лишь мобильный телефон, который оставался в руке хозяина «мерса»…

Глава 8

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

Андрей пробыл в больнице часа два и ушел после того, как дежурный врач заверил, что жизнь Наташи вне опасности. Обещал, что уже завтра Андрей сможет поговорить с нею. Звонок в отделение милиции тоже был своевременным, опергруппа оказалась на месте раньше, чем напавшие на Наташу парни успели прийти в себя.

Оставалось лишь вытрясти из них информацию. Решив не откладывать эту процедуру в долгий ящик, Андрей ударил по газам. До чего же ему не терпелось поговорить «по душам» с недавними противниками.

Новенький джип, на котором Корнилов зарулил во двор отделения, заставил его сослуживцев вмиг позабыть обо всех текущих делах. Любопытнее других оказался Бабкин, он даже выбежал на улицу.

– Что, трофейный? – спросил, заглядывая на приборный щиток.

Заметив в его глазах нездоровый блеск, Андрей иронично покачал головой.

Бабкин никак на это не отреагировал.

– Дай порулить, – неожиданно попросил он. – Я только по двору. Все равно сегодня же изымут.

– Это моя машина, – удивил его Андрей. —Успеешь.

– Брось прикалываться! – не поверил Бабкин и, только сейчас заметив на куртке майора кровь, настороженно спросил:

– Ты ранен?

Андрей мотнул головой.

– Ну, слава богу! – облегченно выдохнул Бабкин и еще раз окинул его внимательным взглядом. – А то Калина говорит…

– Значит, Калина выезжал? – перебил Андрей и решительно двинулся к главному входу.

– Да. – Бабкин едва поспевал за ним. – Говорит, кровищи там было…

– Где они?

– Кто?

– Арестованные.

– А где им быть?.. Один в реанимации, другой… тоже в больнице. Говорят, дня через четыре оклемается. – Бабкин на мгновение замялся. – Если не секрет, за что ты их так разукрасил? А то никто не врубается, что там случилось…

– Изнасилование и попытка убийства, – неохотно ответил Андрей.

– Значит, поделом, – поддержал Бабкин, не отставая от него ни на шаг.

Первым делом Андрей собирался заглянуть в свой кабинет, но передумал, решив, что вначале должен поговорить с Калиной.

– Где Сашка? – спросил он, обернувшись.

– У себя. – Бабкин взглядом указал на дверь, напротив которой они остановились, и, сообразив, что будет третьим лишним, решил ретироваться. – Вообще-то меня в кабинете клиент ждет…

– Вот и занимайся делом. – Андрей толкнул Дверь и, переступив порог, захлопнул ее перед самым носом у Бабкина.

Калина сидел за столом, пожевывая папиросу. – Чего такой хмурый? – полюбопытствовал Андрей, пожимая капитану руку. Опустился и тоже закурил. – Что-нибудь не так?

Калина в отчаянии закатил глаза:

– Да пошло оно все к черту! Надоело. Была бы квартира, уволился бы, не задумываясь.

– Начальство достало?

– Как-то хреново все выходит… – пробормотал себе под нос Калина, испытующе глядя на Андрея. – Вначале твою машину на меня спихнули, теперь эта девушка… Она хоть жива?

Андрей кивнул.

– Ей уже лучше.

– Изнасилование или покушение на убийство?

– И то, и другое.

– Наркотики?

– Нет.

– Понятно, – протянул Калина и нервно погасил сигарету. – Она напишет заявление?

– Когда придет в сознание, напишет. А пока оформи как сопротивление при аресте.

– Понятно, – заунывно повторил Калина и потянулся к графину с водой. – Что-то мне совсем муторно. Такое ощущение, будто кто-то объявил вендетту тебе, а из меня козла отпущения хочет сделать.

– Ерунда, – усмехнулся Андрей. – Да, я ведь не сказал тебе о главном.

Хочешь, окончательно испорчу настроение?

Предчувствуя недоброе, Калина болезненно поморщился:

– Неужели полковник Бухвостов приехал?

– Не угадал. Так вот. Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, секретарша Вероники Кругловой.

Немая сцена длилась около минуты.

– Она что-то знает? – наконец выдавил из себя Калина.

– Возможно. – Андрею стало искренне жаль капитана, и он попытался его успокоить:

– Да не нервничай ты так. Секретаршу я беру на себя. Лучше скажи, что с козлами недоделанными? Удалось установить, кто они?

– У одного удостоверение доверенного лица депутата от ЛДПР и паспорт на имя Тасканова Виктора Геннадиевича. Будем надеяться, что мандат липа. Иначе всем нам хана. Выгонят на фиг…

– А второй?

– У второго только водительские права на имя Скригана Сергея Михайловича. С ним скоро можно будет побеседовать. В палате сержант Купцов остался. На всякий случай, вдруг дружки объявятся.

– Это все?

– Пока все.

– Негусто.

Калина театрально развел руками:

– А что поделаешь. Сам виноват. Надо было помягче.

– Не вышло помягче.

– Бывает, – улыбнулся Калина. – Главное не убил. А из живого вытянем все, что надо. Врач пообещал, дня через три Скригана можно будет забрать. Тогда и поговорим. Жаль парня. Что поделаешь, сам напросился.

– Хорошо, подождем. Андрей встал. – Если будет что-нибудь новое, звони. А я домой. Устал, как черт. В порядок привести себя надо. Не позорить же родную милицию в порванной куртке…

На выходе из отделения Андрей нос к носу столкнулся с Мишей Гурвичем.

Говорить с ним не было никакого желания, но у Миши был такой жалкий вид, что Андрей посчитал нужным перекинуться с ним парой слов.

– Ты что, заболел?

– Да. Кажется, грипп подцепил. – Шмыгнув носом, Миша захлопал слезящимися глазами и судорожно закашлялся.

– Где это ты успел?

– В частной клинике… Пришлось пилить туда к потерпевшему. С заявлением разбираться. Придурок, скажу я тебе, твой Грибанов. Как этому дебилу удалось сколотить себе капитал?..

Из страстного Мишиного монолога Андрей выхватил слово «твой». Фамилия Грибанов ему ни о чем не говорила. На всякий случай решил уточнить:

– А почему он мой?

– А потому, что хотел на тебя бумагу накатать. Вооруженное нападение, плюс кража личного имущества, автомобиля и сотового телефона.

Только сейчас Андрей догадался, что Грибанов и есть тот самый нахальный нувориш из «мерса», телефоном которого ему пришлось воспользоваться.

– Он в больнице?.. Странно… Я его пальцем не тронул!

– Да у него, слава богу, нет телесных повреждений. Иначе не отделались бы одними извинениями.

– Какого хрена он там торчит? Нервное потрясение?

– Всего лишь грипп. Уверяет, что простудился по твоей милости, долго на снегу лежал.

– Твою мать! – не сдержался Андрей. – Да он лежал-то минут пять всего! И, между прочим, – не голый. – Он с сожалением осмотрел свою порванную куртку. – Хотя, наверное, надо было его раздеть.

– Что ты! – замахал руками Миша. – И так едва уговорил! Пришлось потрясти ребят из ГИБДД, чтоб дали компромат на Грибанова. Иначе не миновать тебе выговора.

– Одним больше, одним меньше, – махнул рукой Андрей. – Тебя вот только жалко.

– Грипп не огнестрельное ранение, философски изрек Миша. – Переживу.

* * *

Возвратившись домой, Андрей слегка взбодрился холодным душем и собрался заняться курткой, но, взглянув на нее, передумал. Разумнее было выкинуть это окровавленное тряпье в мусоропровод, чем пытаться вернуть ему приличный вид.

Распрощавшись с любимой вещью он вдруг осознал, что уже не в состоянии приготовить себе ужин. Сил хватало лишь на то, чтобы добраться до кровати.

Рухнув на пружинистый мягкий матрац, расслабленно потянулся. Не давала покоя мысль, что за бесконечными погонями, мордобоями, схватками он упустил нечто важное. Какие-то странные цифры все время вертелись у него в голове, а он не мог понять, какое отношение они имеют к гибели Ники…

«Все, хватит жечь мозги, – мысленно приказал себе. – Надо выспаться, завтра трудный день!»

Заснул он лишь после того, как позвонил в клинику и справился о здоровье Наташи. Врач сказал, что Наталья Виноградова чувствует себя неплохо и завтра можно ее навестить. Это была последняя и самая лучшая новость минувшего дня. А следующий Андрей планировал начать именно с визита к Наташе. Ему хотелось приободрить девушку и помочь ей сделать решительный шаг. От того, как она себя поведет, во многом зависел дальнейший ход расследования.

Глава 9

ШАГ ВПЕРЕД, ТРИ ШАГА НАЗАД

Увидев на пороге палаты Андрея, Наташа натянуто улыбнулась. А когда он подошел к ее постели, негромко прошептала:

– Я хочу уехать в Питер.

Андрей не был готов к такому заявлению и потому немного растерялся. Хотел узнать, как Наташа себя чувствует, а спросил совсем другое:

– Почему в Питер?

– Там у меня двоюродная сестра.

– А как же брат, мать?

– Вы ведь их не оставите?

– Да, конечно. – Андрей присел на стул и взял руку девушки. – Мы их защитим, а бандитов накажем. А вот уезжать тебе рано. Мне нужна твоя помощь.

– Поэтому вы пришли?

Андрей крепче сжал Наташе руку и улыбнулся.

– Конечно же, нет. И все же мне действительно нужна твоя помощь.

– А что я могу?

– Многое. И в первую очередь ты должна написать заявление.

– Опять вы про это заявление! – нахмурилась Наташа.

– Ты должна это сделать. Иначе у меня будут вязаны руки. А эти подонки будут спокойно убивать и насиловать других девушек. Так не должно быть.

– Хорошо, – неожиданно легко сдалась Наташа. – Я напишу все, что вы скажете. – Она вдруг замялась, а потом пристально посмотрела на Андрея. – А правда, что те двое в этой же клинике?

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Андрей.

– Правда или нет? – требовательно повторила Наташа.

Поняв, что не сможет соврать, он кивнул. Тасканов и Скриган действительно находились здесь же. Одного из них поместили в реанимацию двумя этажами ниже, а второму определили место на последнем, восьмом этаже. Увидев в глазах у девушки страх, Андрей поспешил успокоить ее:

– Тебе не надо их бояться. Один в реанимации, второго охраняют наши люди.

Через три дня посадим его в камеру. А потом их ждет суд и тюрьма, из которой они выйдут не скоро.

– А их не оправдают?

– Нет.

Наташа опустила глаза, раздумывая о чем-то своем. Андрей не стал ей мешать.

– А знаете что… – начала Наташа и осеклась. Ее щеки залил румянец.

– Ну, говори, – подбодрил Андрей.

– Я хотела спросить… – начала она и снова замолчала.

– Говори же.

Еще чуть-чуть поколебавшись, Наташа наконец-то решилась задать мучивший ее вопрос:

– Если бы с девушкой, которую вы любите, случилось то же самое, что со мной… Вы бы женились на ней?

– По крайней мере, я не стал бы любить ее меньше, – не задумываясь, ответил Андрей. Наташа с недоверием глянула на него.

– Почему?

– Потому, что так быстро разлюбить невозможно. Если речь идет о настоящей любви. Мне было бы больно, но чтобы расстаться… Нет. Расстаются по другим причинам.

Наташа на мгновение задумалась, а потом облегченно улыбнулась.

– Врете ведь. Ну да ладно, давайте бумагу и ручку.

«Вот и отлично, – подумал Андрей. – Сегодня заведем дело, а завтра Скриган прямо с больничной койки отправится в камеру. Через недельку-другую его дружок Тасканов пойдет следом. Если, конечно, выживет».

* * *

Прошедший вечер, ночь и пару часов наступившего утра Миша Гурвич провел в компании хакеров, устроивших посиделки на квартире у одного из своих. Его родители на месяц укатили в загранку, а друзья, проведав об этом, тут же переселились к нему. Им было по шестнадцать-семнадцать, Миша среди них смотрелся белой вороной. Лексикон ребят и монотонное стучание по клавишам навевали скуку.

Миша, борясь со сном, держался со спартанским упорством. По крайней мере часов до трех.

«Знал бы Бабкин, о чем просит!» – поминал он старлея всякий раз, когда компьютер зависал и все приходилось начинать сначала.

К полуночи удалось пробиться к нужным серверам МВД, однако через пару часов те отключились. Видя, как мучается их благодетель, ребята предложили Мише поспать, пообещав разбудить, как только прорвутся к нужной информации.

Миша сказал «нет» и тут же заснул. Растолкали его часов в семь утра. С трудом разлепив веки, он уткнулся в монитор, пытаясь разобрать расплывающиеся перед глазами буквы.

– Может, на дискету скатаем? – спросил он, опасаясь, что может упустить самое важное.

– «Тиф» с компрессией подойдет? – деловито поинтересовался самый крутой из хакеров.

– Я по-собачьему не понимаю, – рассердился Гурвич. – Ты что, по-человечески спросить не можешь?

На мгновение парень задумался, а потом выдал:

– Снимем экранную копию. Ну, это как снимок. Нажмешь на него мышкой, и компьютер сам все покажет.

– Хорошо, – наконец сообразил Миша. Через пару минут, протянув ему несколько дискет, крутой пояснил:

– Досье на Круглову есть у вас в МВД, но это всего лишь сокращенная копия того, что собрали на нее в ФСБ. Мы скачали фээсбэшную. Правильно?

Миша, спрятав дискеты в «дипломат», напомнил:

– Меня здесь не было. Вы ничего не знаете. Все поняли?

Дождавшись утвердительного ответа, накинул куртку и вышел. Тут он вспомнил, что совсем упустил из виду этот чертов препарат, тригидрат кальцегония, о котором ровным счетом ничего не знал. Миша и не рассчитывал выкачать из Интернета важные сведения о препарате, и все же, будучи человеком педантичным, решил прояснить все до конца.

Пришлось возвращаться.

– Мне нужен тригидрат кальцегония, – с порога заявил он вышедшему на звонок светловолосому очкарику. – Так что, по коням, ребята.

– Это что, драгмет? – уточнил очкарик, заняв пустовавшее место за компьютером.

– Медтрах… Тьфу ты! Минздрав. – Посмотрев на часы, Миша поторопил:

– Только в темпе. Мне еще на работу пилить. А там начальник – зверюга. Убьет, если опоздаю. Очкарик застучал по клавишам.

– На поисковом сервере кое-что есть, – отчитался он минут через пять. – Сейчас проверим. Итак, здесь проспект одного заводика в Иллинойсе, – уткнувшись носом в экран, бормотал очкарик. – Он этот тригидрат производит. Вначале реклама товара. Сообщают, что эта штуковина останавливает рост раковых клеток. И вообще супер-супер-супер…

– Ну-ка, дальше, – заинтересовался Миша.

– Дальше про завод. Пишут, что он единственный в мире. Работает с восемьдесят третьего. Строительство обошлось в шестьсот миллионов долларов.

Сверхсложное производство. Десять граммов обходятся в триста тысяч, а рыночная цена десяти – пятьсот тысяч долларов… – Очкарик озадаченно почесал затылок. – Это же сколько компов купить можно!

– Понятно, я пошел, – грустно протянул Миша и поднялся с кресла.

– Может, еще поищем? – предложил очкарик. – Мы же только один сайт просмотрели.

– Шестьсот миллионов долларов… – бубнил себе под нос Гурвич. – Пятьсот тысяч… Боже, какие деньги! – Вспомнив о предложении очкарика отрицательно покачал головой. – Нет, спасибо. С меня достаточно…

Взяв такси, Миша погнал в родное отделение милиции. Всю дорогу он лелеял мысль о том, что, если уж с тригидратом не повезло (Никин ученый оказался и вправду сумасшедшим), то дискета просто обязана навести на какой-нибудь след.

Оказавшись на своем рабочем месте, он первым делом включил компьютер и принялся внимательно изучать досье. После первого прочтения настроение испортилось окончательно. Подозревая, что после бессонной ночи наверняка что-то прохлопал, стал все перечитывать. За этим занятием его и застал Бабкин.

– Плохо выглядишь, – заметил он, поздоровавшись.

– Издеваешься? – обиделся Миша, оторвавшись от монитора. – Сам же послал меня на эти-пытки. Всю ночь вместо того, чтобы спать, скачивал досье Кругловой у фээсбэшников.

– Достал! – обрадовался старлей. – Молодец. И как обстоят дела с наследниками?

– Неважно.

– Неужели никого?

– Почти никого. В Новосибирске живет восьмидесятилетняя бабка. Очень больная. Бывшая Учительница начальных классов.

– И все?

– Остальные вымерли.

Бабкин озадаченно почесав затылок, опустился на стул.

– Одна бабка… Хреново!

– Почему? – машинально спросил Миша.

– Да потому что все летит в тартарары, – вскипел коллега. – Версия с родственниками отпадает. На черта Кругловой оформлять завещание на старушку, которая и без завещания все унаследует?

– Значит, завещание было на кого-то другого, – заключил Миша.

– Выходит, что так, – согласился Бабкин.

– А если завещания нет, все получит старушка, – продолжил свои рассуждения Гурвич. – Неужели это она все затеяла?

– Вряд ли. А вот тот, кто убил Веронику и нотариуса, хотел, чтобы все вышло именно так.

– Тогда кто убил?

– Дед Пихто! – зло сплюнув, Бабкин собрался уйти, как тут в распахнувшейся двери показался Калина.

– Кто запрос на Адамчикова давал? – поинтересовался он.

– Я, – оживился Миша Гурвич. – Неужели нашли?

– Нашли, – мрачно подтвердил Калина. – В кустах возле железки с заточкой в груди в десяти километрах от Окуловки. Пару дней назад парень сел в поезд Москва-Питер. По какому он у тебя проходил делу? Кажется, квартирная кража?

– Это не у меня, – вынужден был признаться Миша. – Фараон просил объявить его в розыск.

Калина нахмурился и, взяв свободный стул, подсел к коллегам.

– Черт! А я-то думаю, рожа у этого паренька знакомая. Адамчиков – парень из винного магазина! Я с ним беседовал, когда на взрыв выезжал.

– Марафон продолжается, – мрачно подытожил Бабкин. – Четыре трупа уже есть.

Ждем пятого. Надеюсь, пятым будет не Фараон.

– У тебя есть конкретные предложения? – оборвал его рассуждения Калина.

– Что я предлагаю? – повторил Бабкин и, на мгновение задумавшись, хитро усмехнулся. – Предлагаю делать ставки. Вот, к примеру, ты, Сашка, на кого ставишь? На Фараона или на черную лошадку?

– Пошел ты к черту со своими шуточками! – обиделся Калина, с грохотом встал и хлопнул дверью.

– Зря ты с ним так, – после непродолжительного молчания выдал Гурвич.

– А что я? – пожал плечами Бабкин. – Я всего лишь хотел сказать, что пора бы уже Фараону определиться. С нами он или как.

Гурвич укоризненно покачал головой.

– Умеешь ты, Леха, все перевернуть с ног на голову…

– А' это потому, что талант, – согласился Бабкин. – Если бы не это дурацкое время, срывал бы аншлаги в Большом и плевал на все с высоченной колокольни… – Гордо подняв голову он направился к выходу. На пороге задержался. – Да, вот еще, – задумчиво протянул. – Сегодня у меня много дел. Может, и не увижу Фараона.

Расскажи ему обо всем сам.

Дверь захлопнулась раньше, чем Миша успел возразить.

«Ну вот, как всегда, крайним оказался я, – расстроился он. – Три важные новости, и одна хуже другой. Фараон меня точно убьет!»

Глава 10

УДАР НИЖЕ ПОЯСА

– Скригана Сергея Михайловича сегодня выписали. – Ответ лечащего врача прозвучал словно гром среди ясного неба.

Решив, что эскулап что-то перепутал или не расслышал, о ком идет речь, Андрей повторил свой вопрос:

– Я хочу узнать, можно ли сегодня допросить находящегося под арестом Скригана?

– Я же вам русским языком говорю: его выписали. – Судя по голосу, доносившемуся из трубки, на этот раз рассердился врач.

«Или я дурак, – пронеслось в голове у Андрея или земля в другую сторону вертеться начала! Что он несет?»

– Скриган под арестом. Его не могли отпустить, – все еще не веря своим ушам, пояснил Андрей, а потом потребовал:

– Позовите к телефону сержанта!

– Сержант ушел часа два назад, – ответил врач. – Сказал, что больше никого охранять не надо.

– Как это «не надо»?

– Ну, это уже ваши заботы. Сами и разбирайтесь. Мое дело людей лечить.

Андрей швырнул трубку на рычаг.

Мгновение поразмыслив, он вдруг вскочил с кушетки, метнулся в прихожую, сунул ноги в ботинки, накинул куртку и, хлопнув дверью, помчался к своей машине.

«Идиотизм какой-то! – думал, проносясь П0 московским улицам. – Кому это взбрело в голову снять охрану? Все знают, что на Скригане висят не какие-нибудь мелочи. Причем вина его практически доказана. И что теперь? Бандит заляжет на дно, а то и вовсе умотает из столицы. Он хоть и туп, но не дурак. Пожизненное ему ни к чему».

Остановив джип у милиции, Андрей взбежал на крыльцо и, распахнув дверь, рявкнул:

– Кто дежурил в клинике?! Все, кто был в вестибюле, с недоумением оглянулись на него.

– Осокин, – высунувшись в окошко, пробормотал дежурный.

– Где он?

Дежурный оглянулся и в тон Андрею скомандовал:

– Осокин, на выход. Четвертовать будут. Сержант Осокин с маленьким брюшком осторожно выглянул из-за стеклянной двери дежурки. Физиономия у него была, как всегда, заспанной.

– Ко мне! – гневно приказал Андрей. Нервно моргая, Осокин короткими шажками приблизился к майору. Вид начальства не сулил ничего хорошего.

– Почему не в клинике?

– Мне сказали, что пост снимается.

– Сказали?!

– Точнее, приказали, – уточнил Осокин, на всякий случай вытянувшись в струнку.

– Кто?

– Бухало.

– Кто? – Андрею показалось, что он ослышался.

– Полковник Бухвостов, – поправился Осокин. – Позвонил и приказал возвращаться в отделение. Это его приказ.

– Какого черта?! – вспылил Андрей. Сообразив, что срывать злость на сержанте по меньшей мере несправедливо, махнул рукой и решительно двинулся к лестничной клетке.

На одном дыхании взлетев на третий этаж, кинулся к кабинету Бухвостова. Без стука распахнул дверь.

– Это вы приказали снять пост в больнице? – спросил с порога.

Сидевший за столом полковник не ожидал такой молниеносной атаки и при первых словах Корнилова вздрогнул.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул трижды и сверкнул глазами на Андрея. – Ты что, уже генеральские погоны получил? Что за обращение к старшему по званию!

– Неужели вы не понимаете, что отпустили махрового преступника?! Теперь его днем с огнем не сыщешь.

– Ах ты об этом, – успокоился Бухвостов и кивнул на стул. – Садись, поговорим. Хочу предупредить: еще одно такое явление Христа народу, и получишь взыскание. Скажем, выговор в личное дело. Два заочных у тебя, кажется, есть.

Андрей сел.

– Я понимаю, что вы старший по званию, но…

– Никаких «но»! – оборвал полковник. – Сам виноват. Нужно с умом подбирать свидетелей.

– То есть? – вспылил Андрей.

– Обвинение строится на заявлении Виноградовой. Верно?

– Да. И что? :

– Не чтокай, а лучше послушай, что я скажу.

Твоя Виноградова была сегодня у меня и забрала свое заявление.

– Как забрала? – растерялся Андрей. – Этого не может быть!

– Повторять не буду, – рассердился Бухвостов. – Я битых полчаса уговаривал ее не делать этого. Но она так захотела. А коли нет заявления, не имеем права держать под стражей Скригана. Вопросы есть?

– Она не могла так поступить, – не сдавался Андрей. – Даже если она забрала заявление об изнасиловании, остается обвинение в попытке убийства! Я сам видел, как Скриган душил ее!

– А еще двадцать человек видели, что я мочусь на клумбу перед Белым домом… Короче, выход там. – Бухвостов кивнул на дверь. – А будешь доставать, упеку на трое суток. Все ясно?

Поняв, что спорить с полковником бессмысленно, Андрей решил не нарываться.

В глубине души он надеялся, что произошла чудовищная ошибка. Заглянув в свой кабинет, решил все перепроверить. Позвонил домой Наташе. Выслушав несколько очередей длинных гудков, повторил набор. Лишь после третьей попытки подняли трубку.

– Алло, – послышался слабый женский голос.

– Могу я поговорить с Наташей? – попросил Андрей.

– А кто звонит?

– Майор Корнилов из сто тридцать шестого отделения.

– И что вам нужно? – недружелюбно отозвалась женщина.

– Поговорить с Наташей.

– Насколько я знаю, вы уже поговорили с ней сегодня. Пришла вся зареванная.

Незаслуженные упреки разозлили Андрея. "

– Вы можете позвать ее к телефону? – потребовал он.

– Нет, – категорично ответила женщина. – Наташа не хочет с вами говорить. И очень вас прошу, оставьте мою девочку в покое. Ей и так досталось не приведи господь.

– Я не желаю ей зла… – начал Андрей. Его прервали короткие гудки.

Он попытался перезвонить, никто не поднял трубку.

«Откуда такая ненависть? – недоумевал он. – Что-то произошло. Может, знает кто-нибудь из наших».

Он набрал номер Дорофеева.

– Срочно собери ребят. Есть разговор. Через пять минут в кабинет ввалились Дорофеев, Калина и Гурвич. Еще минут пять ждали Бабкина. Едва тот опустился на стул, Андрей объявил:

– У нас ЧП. Наташа Виноградова забрала свое заявление. Скригана отпустили.

Опера недоуменно переглянулись. Они были не в курсе. Это смутило Андрея.

– Как это «забрала»? – как всегда первым среагировал Бабкин. – Почему?

– Именно это я и хочу выяснить. – Андрей обвел взглядом своих подчиненных.

– Наташа была в отделении утром. Кто ее видел?

В кабинете воцарилось молчание.

– Ну, сидела какая-то девушка напротив твоего кабинета, – нерешительно начал Бабкин.

– Она обращалась к кому-нибудь из вас? – Не получив ответа, Андрей уточнил свой вопрос:

– С ней кто-нибудь разговаривал?

– Леха. – Калина кивнул на старшего лейтенанта и, поймав его гневный взгляд, пояснил:

– Я выходил покурить.

Оказавшись прижатым к стенке, Бабкин заерзал на стуле. Пришлось колоться.

– Перекинулся с ней парой слов и пошел по своим делам, – признался он.

– Точнее, – потребовал Андрей.

– Спросил, к кому пришла. Отпустил парочку комплиментов. Симпатичная ведь девушка. И все.

– И все?

Бабкин покраснел.

– Ну, хорошо. Я сказал, что временно замещаю начальника отделения, пообещал вне очереди решить ее вопросы и пригласил на чай.

– Ну ты и наглец, Леха! – не удержался Дорофеев.

– Успокойся, – обиделся Бабкин. – Она отказалась. Сказала, что пришла к Корнилову и больше ни с кем разговаривать не будет. Вот и все. Я пошел дальше.

Минут через десять, когда возвращался, ее уже не было.

– Она была чем-то расстроена? – уточнил Андрей.

Бабкин неопределенно пожал плечами.

– Да ничего такого. Сказала, что подождет, и книжку достала.

– Я ничего не понимаю, – вслух стал рассуждать Андрей. – Наташа пришла повидаться со мной. Сидит, ждет. И вдруг ни с того ни с сего срывается, бежит к Бухвостову, забирает заявление, а потом, зареванная, возвращается домой и отказывается говорить со мной. Что произошло?

– А может, Бухало?.. – Бабкин поднял глаза к потолку.

– Ты же сам сказал, что она ни с кем, кроме Корнилова, говорить не собиралась, – возразил Гурвич.

– Тоже верно, – согласился Бабкин. – В таком случае и я ничего не понимаю.

Андрей обвел оперов испытующим взглядом.

– Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

– Может, задержать Скригана на пятнадцать суток за мелкое хулиганство и крутануть как следует? – предложил Дорофеев.

– Интересная мысль, – усмехнулся Бабкин. – Задержи, Ваня. Боюсь, в Москве ты его уже не найдешь.

– А второй?

– Второй в реанимации, – подсказал Калина. – Он еще не в форме.

– Хреново, – разочарованно протянул Дорофеев, бессильно разведя руками. – Ну, тогда я не знаю, что еще можно сделать.

«А Ваня прав, – пронеслось в голове у Андрея. – Тасканов еще в больнице…»

– Летучка закончилась, – заторопился он. – А теперь все по рабочим местам.

Глава 11

ИГРА БЕЗ ПРАВИЛ

До клиники Андрей домчался быстро, однако попасть на третий этаж оказалось не так-то просто. Не помогло даже удостоверение работника УГРО. Дежурная наотрез отказалась его пропускать, ссылаясь на строгие правила. Внезапное осложнение немного охладило пыл Андрея. Не тратя больше времени на бессмысленную перепалку со зловредной сестрой, он позвонил заведующему отделением. К счастью, тот оказался на месте. Наведя справки о состоянии больного, врач пытался уговорить Андрея заглянуть денька через два-три, когда больному станет получше. Но майор потребовал немедленной встречи с Таскановым. В конце концов завотделением сдался и, оторвав свою задницу от кресла, спустился в вестибюль.

Чтобы проникнуть в святая святых, Андрей, облачившийся в белый халат, пообещал не злоупотреблять оказанным ему доверием. Прежде чем впустить его в пятую палату, врач в очередной раз предупредил:

– Ваш Тасканов все еще в критическом состоянии, под капельницей, часто теряет сознание, бредит. С ним нужно помягче. Любые перегрузки опасны и могут закончиться для него летальным исходом. Постарайтесь уложиться в десять минут, еще лучше в пять. Не подставляйте меня. Я и так позволяю вам слишком много, хотя с точки зрения профессиональной этики не должен бы этого делать.

– Я не задержусь, – успокоил его Андрей, проходя в дверь. Врач хотел было последовать за ним, но майор остановил его:

– Это конфиденциальный разговор.

– Только недолго, – повторил заведующий. – И очень вас прошу – обращайтесь с ним как можно мягче.

Закрыв дверь, Андрей решительно направился к лежавшему на единственной койке мужчине. Вид у того был плачевный: впалые щеки, круги под глазами, неподвижные зрачки, взгляд, направленный в потолок…

Нет, Андрею совершенно не жаль было Тасканова. Мерзавец получил по заслугам. Главное, чтобы Тасканов оказался в сознании и не отключился прежде, чем расколется. В том, что он выложит все, Андрей был уверен.

Подойдя к изголовью, он слегка нагнулся, чтобы попасть в поле зрения Тасканова. Несколько секунд взгляд больного был неподвижен, потом глаза его ожили, зрачки расширились, и в них отразился неподдельный ужас. Бандит дернулся, словно собирался броситься на Андрея, затем бессильно упал на подушку и громко застонал.

«Узнал, – констатировал Андрей. – Это упрощает мою задачу».

– Урод долбаный… – выдавил из себя Тасканов, сверкнув глазами. – Поднимусь, урою. Эта тирада ничуть не смутила Андрея.

– Боюсь, не поднимешься, – возразил он, кивнув на трубку, что шла от аппарата, поддерживающего уровень кислорода в крови. – Видишь эту штуковину?

Отлично. Она работает. А говорят, иногда даже она не помогает… – Андрей двумя пальцами пережал трубку. – Согласен со мной?

Глаза Тасканова наполнились страхом. Он попытался приподняться на локтях и вновь уронил голову на подушку. Андрей отпустил трубку.

– Видишь, как все просто? Сейчас ты есть, а через минуту тебя уже нет… И самое обидное, никто не сможет тебе помочь… – Андрей присел на край постели. – Короче, надеюсь, ты понял, что я не шучу. Выкладывай, на кого работаешь.

– Ни на кого…

Корнилов неодобрительно покачал головой:

– Мне повторить?

– Они убьют меня, – едва слышно прошептал Тасканов.

– А ты хочешь, чтобы это сделал я?

– Нет.

– Тогда начнем сначала. Твое имя?

– Виктор.

– Фамилия?

– Тасканов.

– Кто послал тебя в «Сандору»?

– Марк.

– Полное имя.

– Иван Марков.

– Кто он?

– Он держит район.

«Иван Марков…Марков…» – мысленно повторил Андрей и вдруг понял, что слышит это имя не в первый раз.

– У него были отсидки? – уточнил он.

– Да, не то две, не то три.

– Он приказал убить Наташу?

– Пугнуть…

– Но вы ее чуть не убили, сволочи!

– Марк приказал.

– Зачем?

– Не знаю.

– Кто был с тобой?

– Серый… Серега Скриган.

– Вы изнасиловали Виноградову?

Вместо ответа Тасканов застонал.

Андрей повторил вопрос, зло сверкнув глазами.

– Да. В офисе.

– Вы убили генерального директора «Сандоры»?

Тасканов, выпучив глаза, судорожно замотал головой.

– Вы? – В пальцах Андрея вновь оказалась трубка.

Угроза на этот раз не подействовала.

– Нет… – пробормотал Тасканов. – Не знаю кто…

– Врешь!

– Не мы.

– А нотариуса кто из вас вздернул?

– Не знаю…

– Кто? – Не сдержавшись, Андрей пережал трубку.

– Не знаю… не знаю… не знаю… – задыхаясь, залепетал Тасканов. Через минуту его слова стали неразборчивыми и походили на мычание.

Андрей, отпустив трубку, слегка встряхнул Тасканова, надеясь привести того в чувство. Не помогло, Тасканов был без сознания.

– Ну и черт с тобой! – махнул рукой Андрей и встал. – Главное ты сказал.

Остальное расскажет Марк.

Открыв дверь, он столкнулся с заведующим. Взглянув на Тасканова, тот перевел взгляд на Андрея. В его глазах был упрек.

– Ну я же просил вас! – с досадой проговорил он и поспешил к больному, на ходу бросив:

– Позовите медсестру! Срочно! Кажется, ему совсем плохо.

Состояние Тасканова интересовало Андрея меньше всего, однако просьбу врача он выполнил.

* * *

Собираться второй раз в кабинете Корнилова было не с руки, у каждого свои дела, и все же открыто возражать никто не стал. Слишком уж категоричным был приказ. По какому поводу объявлен внеочередной сбор, никто не знал. Ко всеобщему облегчению, майор не стал затягивать паузу.

– Слушаем, – объявил он, достав из кармана диктофон.

Все замерли как завороженные: что за сюрприз на этот раз приготовил им Фараон. Признание Тасканова и впрямь прозвучало сюрпризом. Когда Андрей выключил диктофон, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Первым ее нарушил Бабкин.

– Ну, это же совсем другое дело! – вставая, проговорил он. – По-моему, тут все ясно. Надо брать этого Марка, и дело с концом. Кликуха знакомая. Где-то должен быть и адресок.

– Кажется, у меня в компьютере есть на него досье, – вызвался Гурвич. – Марк проходил по многим делам. Правда, только два из них были доведены до суда.

Скользкий, как уж, и при этом не дурак.

Осведомленность Гурвича повергла Бабкина в изумление.

– У тебя есть его досье! А почему я об этом не знал?

– По просьбе Сомова завел, – почему-то стал оправдываться Миша. – Когда его убили, хотел выбросить, а потом подумал-подумал и решил оставить. Так, на всякий случай.

– Отлично! – подхватил Андрей. – Всем десять минут на сборы. А мы с Мишей посмотрим досье. Вопросы?

– А как же Бухало? – растерянно спросил Калина. – Его будем вводить в курс дела?

– А его нет, – возразил Дорофеев. – Вот придет, тогда и введем. Тут все черным по белому писано. Преступление, как говорится, налицо.

– Но мы обязаны! – запротестовал Калина.

– Короче, через десять минут внизу, – оборвал спор Андрей. – Всю ответственность беру на себя. А теперь быстренько разбежались.

Он спрятал диктофон в ящик стола и, набрав дежурку, приказал подогнать машину, а потом кивнул Мише на дверь.

– Пошли, посмотрим твое досье.

Эта процедура заняла немного времени. Миша, словно пианист, пару раз пробежался по клавишам и после небольшой паузы объявил:

– Вот оно, родное.

Из левого верхнего угла экрана на Андрея смотрел полный мужчина с широкой челюстью и такой же широкой шеей. Короткая прическа, светлые волосы, узкие губы и маленькие глазки. На вид ему было лет сорок. Впрочем, гадать не пришлось, рядом со снимком стояла дата его рождения: 30 августа 1960 года.

– Две отсидки, и так хорошо сохранился, – не удержался от комментария Андрей. – Даже не верится.

– Давно на зоне не был, – усмехнулся Миша. – Успел разжиреть за это время.

– Наверное, хорошо идут дела.

Андрей перевел взгляд на сопровождавший фотографию текст.

"Марков Иван Михайлович, родился 30 августа 1960 года. Коренной москвич.

Образование незаконченное высшее, 3 курса экономического факультета МГУ. Разведен.

В 1986 г. привод в милицию. За нанесение побоев ректору наказан штрафом.

Исключен из МГУ.

В январе 1988 года осужден на 7 лет с конфискацией имущества за участие в вооруженной группе, вымогательство и незаконное хранение оружия. Ст. 163, 167, 209, 222".

– Банальный рэкет на Мытищинском рынке, – пояснил Гурвич. – Вкатали, как лоху, – за всех.

«В сентябре 1992 г. амнистирован. В 1994 г. арестован за лжепредпринимательство, изготовление и сбыт поддельных документов. Ст. 171, 173, 179. Осужден на 3 года условно».

– Условно? – удивился Андрей.

– Обложил налогом подпольные водочные заводики.

– Кажется, в те времена за такие дела отправляли на зону лет этак на пять-десять.

– Значит, жизнь чему-то научила, – усмехнулся Гурвич. – Скорее всего откупился. Читай дальше. Будет еще интереснее.

"В мае 1995 г. задержан за принуждение к совершению сделки на основании заявления директора российско-германского предприятия «Крофт». 3 месяца в СИЗО.

Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.

В сентябре 1996 г. регистрирует на свое имя спортивный клуб «Шанхай».

В декабре 1996 г. задержан по подозрению в организации вооруженного нападения на директора частного банка «Дукат». Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.

В 1997 г. привлекается за организацию незаконного вооруженного формирования и совершение ряда разбойных нападений на сеть ювелирных магазинов фирмы «Лео».

Отпущен за недоказанностью состава преступления".

– Смотри, какой крутой, – усмехнулся Андрей. – А начинал с обыкновенного разбоя…

– Карьерист, – согласился Гурвич.

– Ну ничего. Теперь он точно не отвертится.

– Хотелось бы верить… – Миша изъял из ящика стола пистолет и передернул затвор. – Ну что, по коням, командир?

Однако Андрей не поддержал его энтузиазма.

– Извини. Тебе придется остаться.

– Почему? – обиделся Гурвич.

– Должен же кто-то все объяснить Бухвостову.

– Почему я?

– Это приказ.

Миша с досадой швырнул пистолет назад в ящик и, с грохотом задвинув его, взял под козырек.

– Есть, господин Фараон.

* * *

Обычно полковник Бухвостов обедал в небольшом кафе недалеко от вверенного ему отделения. Это кафе чем-то напоминало полковнику старую добрую совдеповскую столовку и потому пробуждало в нем ностальгические чувства. Никаких официантов, давно забытая всеми табличка «убери посуду сам» над окошком, запашок подгоревших котлет, и, главное, более чем скромные цены – короче, все, как много лет назад.

Да и папарацци сюда ни ногой. Рай земной, да и только. О победной поступи прогресса напоминал разве что от звонка до звонка работающий телевизор, чего в прежние времена в подобных заведениях и в помине не было. Именно он, телевизор, и стал причиной всех бед. Едва полковник допил свою колу, как диктор ОРТ объявил: вся кола отравлена, западные страны приступили к изъятию напитка со складов и немедленному уничтожению. Внимательно отслеживая мировые события, Бухвостов уже три недели не ел курятины. И вот на тебе, все-таки прокололся.

"Хоть бы эту дурацкую улыбочку спрятал! – разозлился на диктора Бухвостов.

– Своих-то небось еще вчера предупредил! А теперь лыбу давишь, мол, кто не спрятался, я не виноват".

Покосившись на пустую бутылку, полковник с замиранием прислушался к своему организму.

Внутри что-то заурчало. Побелев, Бухвостов вдруг ощутил дурноту.

«Все, началось!» – с ужасом подумал он. Вскочив со стула, Бухвостов поймал себя на том, что не знает, куда бежать: за минералкой, на очко или сразу в клинику МВД. Думал-думал и решил, если уж умирать, то на боевом посту. Взял двухлитровую бутылку минеральной воды и поплелся в отделение.

Добравшись до родных пенатов, он с удивлением отметил, что все еще жив. Ну, а коль жив, надо работать. Заглянул к дежурному. За время его отсутствия в районе ничего серьезного не произошло. Успокоившись, Бухвостов, по-отечески похлопав лейтенанта по плечу, предупредил:

– Не пей, сынок, колы.

Лейтенант недоуменно пожал плечами, но, чтобы не обидеть начальника, отрапортовал:

– Так точно. Ни грамма.

– Молодец. – Удовлетворенный полковник вышел из дежурки и едва не был сбит с ног выскочившими Бабкиным и Дорофеевым.

На плече у майора висел автомат, а Бабкин на ходу пытался перезарядить магазин.

– Извините, – пробормотал старший лейтенант, зацепив плечом начальника, и понесся к выходу.

– Извиняю, – растерянно ответил Бухвостов, но вдруг спохватился и заорал:

– Всем стоять!

– Вот черт! – выругался Бабкин, притормаживая.

Бухвостов пальцем поманил офицеров к себе и, покосившись на автомат Дорофеева, поинтересовался:

– Куда собрались?

– Как куда? – отозвался Бабкин. – На задержание.

– Какое еще задержание? В вестибюле появился Корнилов, и полковник переключил внимание на него.

– Что за дела, майор? Опять?! А ну-ка давай поворачивай назад.

– Я вам потом все объясню, – торопливо проговорил Андрей. – Поверьте, на этот раз законность будет соблюдена.

– И это говоришь мне ты? – возмутился Бухвостов и повернулся к парням. – Отменяю все приказы Корнилова до прояснения ситуации.

Опера застыли в нерешительности, бросая короткие взгляды то на Корнилова, то на полковника. Андрею не оставалось ничего другого, как вступить в объяснения.

– Тасканов во всем признался, назвал заказчика, мы едем его брать, – выпалил он. – Теперь все? – Он сделал шаг к выходу.

– Я сказал – все поворачивают назад! – заорал полковник.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, – уступил Андрей. – Только вот время не ждет…

– Если надо, подождет. – Бухвостов решительно двинулся к лестничной клетке, жестом приказывая всем следовать за ним. – Сначала заглянем к тебе, во всем разберемся, а потом посмотрим, что надо делать.

Оказавшись в своем кабинете, Андрей подошел к столу и выдвинул верхний ящик.

– Черт! – с досадой пробормотал он и вдруг начал выбрасывать на стол лежавшие в ящике тетради и папки.

Парни, встревоженно наблюдали за ним.

– Сейчас, сейчас, – успокаивающе проговорил Андрей, вытащил ящик и поставил его на стол, потом принялся выдвигать остальные ящики.

– В чем дело, Андрюха? – всполошился Дорофеев. Он никогда еще не видел начальника таким расстроенным. – Что случилось?

– Ну, – поторопил Бухвостов, – я жду. Где твои обоснования?

Перестав ворошить папки, Андрей побледнел, опустился на стул, обхватил голову руками и прошептал:

– Ничего не понимаю…

– Объясни, – не выдержал Дорофеев.

– Диктофона нет…

– Как нет? – не поверил Дорофеев. – Может, ты его в другое место положил?

Андрей покачал головой.

– Я оставил его в верхнем ящике.

– Ты хочешь сказать, что его кто-то стибрил? – подал голос Бабкин.

Андрей не ответил. Опера поняли, о чем он думает: диктофон с кассетой пропал по милости кого-то из своих.

– Без этой записи все летит к черту… – мрачно проговорил Калина, выразив то, что вертелось у всех на языке.

– Значит, доказательств нет, – раздраженно проговорил Бухвостов. – Слава богу, что я вас вовремя остановил.

– Андрей говорит правду, – вступился за Корнилова Дорофеев. – Мы все слышали, как Тасканов заложил своего дружка и назвал заказчика.

– Я этого не слышал, – возразил Бухвостов, – и, судя по вашим постным рожам, сегодня уже не услышу. А посему приказываю всем разоружиться, разойтись по рабочим местам и заняться делом. Вопросы есть?

Опустив головы, опера один за другим молча покинули кабинет.

«Видно, не зря меня бог в живых оставил, – подумал Бухвостов, мысленно перекрестившись. – А ведь загнись я от этой колы, такое бы началось!»

Он хотел было отчитать Корнилова, но, увидев, какой у того жалкий вид, не решился.

«Что толку от этих разговоров, – подумал Бухвостов. – Все равно до него ничего не доходит. Одним днем живет человек. А ведь парень-то неплохой…»

Укоризненно посмотрев на Корнилова, он неодобрительно покачал головой и, так и не сказав ни слова, вышел из кабинета.

* * *

Целых десять минут опера усиленно трудились на своих рабочих местах, а потом всем пришла в голову одна и та же мысль: а не пора ли перекурить? Не более чем через минуту в конце коридора по зову стоявшей на подоконнике пол-литровой банки, доверху набитой окурками, собрался весь оперсостав. Не было только Корнилова. Опера молча достали сигареты, а некурящий Гурвич развернул газетку и уткнулся в нее;

Щелкнули зажигалками. Напряженная тишина длилась около минуты.

– Ну что, мужики, – не выдержал Бабкин, – так и будем делать вид, что ничего не произошло?

Его никто не поддержал. Еще пара затяжек.

– Бабкин прав, – мрачно проговорил Дорофеев. – Мы в конце концов мужики. А если так, тот, кто взял кассету, пусть без дураков вернет ее. Очень уж хреновая шутка получилась.

– Между прочим уже вторая за сегодняшний день, – заметил Бабкин.

– А почему на подозрении кто-то из нас? – Калина обвел коллег взглядом, ища поддержки. – Зайти в кабинет мог кто угодно.

Дорофеев покачал головой.

– Не мог.

– Почему? – возразил Бабкин.

– Я звонил дежурному. Он сказал, что по лестнице никто из чужих не поднимался.

– А как насчет третьего этажа? – Бабкин поднял глаза к потолку.

Этот вопрос всерьез озадачил Дорофеева, однако ничуть не смутил Гурвича. У него на этот счет имелось свое мнение:

– Корнилов был у меня не больше пяти минут, вы вернулись через две. В итоге – семь минут. В его кабинете ничего не изменилось. На столе все было точно так, как оставил Андрей, уходя. А что это значит? Тот, кто стянул диктофон, знал, где он лежит. Только мы видели, куда положил его Корнилов. А ведь мог сунуть в карман или спрятать в сейф, что было бы логичнее.

– Ты хочешь сказать, что это сделал я, Дорофеев или Калина?! – Бабкин бросил на Гурвича взгляд, полный негодования. – А сам-то ты где был, когда мы на лестнице базар или с Бухвостовым?

У себя, – не моргнув глазом, ответил Гурвич.

– А кто это может доказать?

На щеках у Гурвича появился румянец.

– А кто может доказать, что не ты был в кабинете, когда Корнилов сидел у меня? – с вызовом спросил он у Бабкина.

Неизвестно, чем закончилась бы эта перепалка, если бы не вмешался Калина.

– Кончай базарить, – резко оборвал он. – Если и дальше так пойдет, мы друг другу глотки перегрызем.

– Сашка прав, – поддержал капитана Дорофеев. – Так нельзя.

– А как? – огрызнулся Бабкин. – После таких заявлений остается одно: вывернуть всем карманы и обыскать кабинеты. А еще лучше поставить всех к стенке и расстрелять.

– Интересная мысль, – с издевкой заметил Гурвич. – И главное, в этом есть рациональное зерно.

– Кто за обыск? – тут же подхватил идею Дорофеев и поднял руку.

Однако никто не последовал его примеру. Заметив, что лица парней стали еще мрачнее, Дорофеев вынужден был признать, что слегка поспешил с голосованием.

– Ладно, не будем позориться. – Незаметно опустив руку, он обвел коллег взглядом и тяжело вздохнул. – Я так понимаю, чистосердечного признания не будет?

Неожиданно дверь кабинета Корнилова распахнулась. Все замерли, ожидая, что произойдет дальше. Ничего необычного не произошло. Корнилов вышел из кабинета и, даже не посмотрев в их сторону, широким шагом двинулся к лестнице.

– Андрей! – окликнул его Дорофеев. Тот Даже не оглянулся.

– Куда это он? – растерянно пробормотал Бабкин. – Как бы чего не наворотил в таком состоянии…

На что Дорофеев отчаянно махнул рукой.

– Вот что я скажу вам, братцы: козлы вы все! – Он презрительно сплюнул и пошел к своему кабинету.

– Между прочим, – обиженно огрызнулся Бабкин, – если Корнилова уберут, на его место наверняка поставят тебя, Дорофеев. Еще неизвестно, кому из нас эта кассета нужнее…

Дорофеев, собиравшийся уже переступить порог, замер. Зная характер и мощь его кулаков, Калина и Гурвич посмотрели на старшего лейтенанта, как на покойника.

– Башку скручу за такие слова! – прошипел Дорофеев, шагнул в кабинет и с грохотом захлопнул дверь.

Смахнув выступившую на лбу испарину, Бабкин театрально поправил воротничок, выпятил грудь и деловито заметил:

– Видели, как я его? Шанхайская система. Один взгляд – и противнику кранты.

За этой репликой должен был бы последовать дружный смех, но на сей раз никто даже не улыбнулся.

* * *

"Калина прав, у нас в отделении завелся стукач. – Андрей обогнал раздражавший его «Опель» и чуть снизил скорость. – А я, дурак, тогда не придал значения его пьяным бредням. Время все расставило по местам, из-за своей дурацкой веры в мужскую дружбу я оказался в дураках… Да, кассету из ящика стола мог взять только свой… Бабкин? Дорофеев? Или Гурвич?.. Кто из них?

Кто?.." – Поглощенный своими мыслями, он не сразу среагировал на зеленый сигнал светофора. Лишь услышав позади себя нетерпеливые гудки, нажал на педаль газа.

Будь у Андрея на руках кассета, раскрутить Марка не составило бы труда.

Теперь же на повторный допрос Тасканова вряд ли можно рассчитывать, и визит к Маркову уже не имел смысла;

А Марк, судя по досье, был человеком хотя и молодым, но битым и наверняка обставил свои делишки так, что комар носа не подточит. Один только факт, что у него был осведомитель в отделении, уже говорил о многом. Вопреки логике Андрей чувствовал, что если не раскрутит Маркова сейчас, то уже никогда не сможет этого сделать. На что он ставил, пускаясь в эту авантюру? На внезапность, напор и немного на везение…

Металлическая дверь, на которой значился номер квартиры Марка, открылась не сразу. Однако традиционного «кто там?» Андрей не услышал. Хозяин был уверен в своей безопасности. Когда дверь отворилась, Андрей понял, что перед ним сам Марков. Выглядел он так, словно снимок для досье сделан вчера. Те же глаза с прищуром, выразительные скулы и слегка оттопыренные уши. Даже прическа та же.

– А вы, собственно… – начал было Марк. Андрей не дал ему договорить.

Толкнув хозяина внутрь," он переступил порог и захлопнул за собой дверь. Едва уловимый шум на кухне и приближающиеся шаги означали только одно:

Марк в квартире не один. Чтобы перестраховаться, Андрей выхватил «глок». И, как оказалось, своевременно. В следующее мгновение из коридора вынырнул молодой парень. Резко развернувшись, он застыл с пистолетом в руке.

– Брось пушку, – негромко, но твердо проговорил он. – Мозги высажу.

– Если успеешь, – усмехнулся Андрей, взяв на прицел голову парня.

– Э-э-э нет, ребята. Так не пойдет, – вмешался в мужской разговор Марк. – Я только-только квартиру купил, а вы собираетесь все тут изгадить. – Он окинул Андрея изучающим взглядом и с издевкой спросил:

– Ты че, в тир пришел или побазарить?

– Я из УГРО, – представился Андрей, не опуская пистолета.

– Неужели? – ухмыльнулся Марк. – А я-то подумал, киллер по мою душу пожаловал. Даже испугался. – Жестом он приказал телохранителю опустить пистолет.

– Все нормально. Я его знаю. Это, между прочим, самый принципиальный мент столицы. Он же Фараон. Кажется, такая у тебя кликуха? – Марков посмотрел на Андрея, потом покосился на «глок». – Если у тебя ордер на арест, покажи. А если нет, говори, зачем пришел. И не тычь мне в грудь своим стволом. Меня это раздражает.

– Пусть он выйдет. – Андрей указал на телохранителя.

Марк недоуменно пожал плечами.

– Не вижу в этом смысла, уж если ты так хочешь… – Он повернулся к парню.

– Дима, выйди на пару минут. Видишь, Фараон хочет говорить с глазу на глаз.

Телохранитель, спрятав пистолет под куртку, молча вышел.

– Ну, что дальше? – холодно спросил Марк. – Будем торчать тут или обсудим все в гостиной?

Не дожидаясь ответа, он повернулся и направился в комнату. Андрей, опустив пистолет, двинулся следом. Оказавшись в гостиной, Марк опустился в кресло и кивнул на соседнее.

– Садись. Я так понял, разговор намечается долгий.

Андрей был слегка разочарован. Вопреки ожиданиям его появление не было для хозяина особым сюрпризом. Сев в кресло, он положил пистолет перед собой на журнальный столик и предупредил:

– Если понадобится, дотянусь до него гораздо раньше, чем ты или твой охранник до своего.

– Верю, – с прежней иронией произнес Марк и вдруг стал серьезен. – В чем дело?

– Дело в том, что придется тебе мотать еще один срок.

– Любопытно… – На лице у Марка отразилось искреннее удивление. – Если не секрет, за что?

– За организацию убийства.

– А что, кого-то убили?

Андрей не успел ответить – зазвонил телефон.

– Минутку. – Марк потянулся к трубке. «А ведь это может звонить тот, кто стянул кассету… – пронеслось у Андрея в голове. – И если Марк еще не в курсе, на этом можно сыграть…»

– Не трогай! – приказал он.

Марк недоуменно посмотрел на Андрея. Его губы расплылись в ироничной усмешке.

– Ты прав. Телефонные звонки только отвлекают. – Он откинулся на спинку кресла и напомнил:

– Кажется, ты намекал на какое-то убийство. Честно говоря, я ничего не понял.

– А Тасканов утверждает, что это ты приказал ему убить секретаршу Кругловой Наташу Виноградову.

– Тасканов?.. Кто такой этот Тасканов?

– Не строй из себя идиота!

– А я и не строю. Мало ли что сказал какой-то Тасканов. Всякая шушера знает, кто такой Марк, и сваливает все на меня. Кого-то прирежут, Марк приказал.

Кого-то задушат, тоже моих рук дело. Репутация хуже, чем у Аль Капоне…

– На сей раз это не голословная болтовня и не слухи. Показания Тасканова записаны на пленку, и он готов к очной ставке.

Андрей блефовал, а что ему оставалось делать? Ход оказался точным. Марк задумчиво потер ладонью висок, а потом неожиданно спросил:

– Предлагаешь сделку?

– Нет. Предлагаю написать чистосердечное признание.

– Силен, – усмехнулся Марк. – Боюсь, ничем не смогу тебе помочь. Во-первых, я приказал припугнуть ее. Только припугнуть. А то, что произошло дальше, личная инициатива парней. Я обещаю, они ответят за самоуправство и, поверь, наказание будет суровым.

– Чем тебе так не угодила эта девушка?

– Да мне она вообще по фигу. У меня своих дел невпроворот.

– Халтурка, значит?

– В каком-то смысле. Отрабатываю «крышу».

– «Крышу»?

– Да. Мы все на подсосе у одного хозяина. Ты работаешь на округ, я тоже. Ты добровольно, а меня заставляют. Но делаем мы одно дело. И главное в нем – не задавать лишних вопросов. Я не задаю. Что и тебе советую делать.

– Кто приказал тебе убить Веронику Круглову и ее нотариуса? . Марк досадливо хмыкнул.

– Это тебе Тасканов наплел?.. Ну жук! Если он, не верь. Никакой Кругловой я в глаза не видел.

Марк говорил это весьма убедительно, однако Андрей понял: врет. Возможно, он и не имеет к смерти Ники прямого отношения, но наверняка знает имена заказчика и исполнителя.

Чтобы развязать Марку язык, Андрей взял со стола пистолет и взвел курок.

– Ты меня знаешь, – с угрозой в голосе предупредил он. – Я ведь могу и выстрелить. Хорошенько подумай, стоит ли рисковать.

– Хочешь запугать?.. Не выйдет… Если ты меня убьешь, никогда не узнаешь правды. – Марк с хрустом потянулся и как бы между прочим заметил:

– И что это все начальники УГРО такие нервные? Чуть что, хватаются за пушку. Вот и твой предшественник вел себя примерно так же. И что получил в результате? Пулю в башку!

– Убийство Сомова твоя работа?

– Боже упаси! – замахал руками Марк. – Я в такие дела стараюсь не лезть…

Устранение ментов не в моей компетенции. Хотя, если предлагают хорошие бабки, могу и подумать… Впрочем, что это мы все о грустном да о грустном? Не пора бы вернуться к делу? Если я правильно понял, у тебя есть показания Тасканова?

– Да.

– Махнемся не глядя: ты закрываешь дело о покушении на Виноградову, а я выкладываю имя того, кто кокнул твою Круглову.

Предложение было заманчивым, но Андрей медлил. Что-то в поведении Марка казалось ему странным. Его откровенность ничем не оправдывалась. Если только…

"А вдруг Марк решил использовать меня в своих интересах? – подумал Андрей.

– Вполне возможно, что он чего-то не поделил с заказчиками убийства Вероники и теперь решил расправиться с ними моими руками".

– А ты уверен, что я тебя не нагрею? – негромко спросил он, еще не решив, соглашаться ли на эту сделку.

– Не нагреешь. Всем в районе известно, что твое слово закон. Ты честный мент. В отличие от Сомова. Ушлый мужик был, но жадность фраера сгубила…

Андрею показалось, что Марк смотрит мимо него. Он машинально оглянулся и тут же почувствовал острую боль в затылке: В следующее мгновение все покрыл мрак…

Глава 12

КРИВАЯ УСМЕШКА ФОРТУНЫ

Весь день Дорофеев пребывал в дурном расположении духа, что случалось с ним крайне редко. На то была серьезная причина. Кто-то из его друзей, которых он считал лучшими операми в столице, сдал Фараона. Если бы кто-либо из них случайно подстрелил пару-тройку мирных горожан, Дорофеев, наверное, смог бы это простить, но только не предательство своего товарища. Просидев до позднего вечера в кабинете, Дорофеев уверился, что он единственный и самый верный друг Фараона, а потому не имеет права оставлять Корнилова в беде. С восьми часов он начал через равные промежутки набирать домашний номер телефона Андрея. Услышав длинные гудки и в одиннадцать, всерьез заволновался. Позвонил патрульной бригаде. По его просьбе те зарулили к дому Корнилова, но джипа на стоянке не обнаружили.

"Что-то не так… – насторожился Дорофеев и стал перебирать в памяти места, куда мог бы отправиться Андрей, и в конце концов заключил:

– С тем настроением, которое у него было днем, он не стал бы надираться и уж точно не пошел бы к бабе".

Еще чуток поразмыслив, Дорофеев пришел к выводу, что днем Корнилов все-таки навестил Марка. О чем они говорили и чем все кончилось, Дорофеев знать не мог.

Интуиция подсказывала, что бандит имеет какое-то отношение к исчезновению Андрея. А где искать этого Марка? Его адрес знали лишь двое: Корнилов и Гурвич.

Дорофеев потянулся к телефону. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что Миша все еще сидит в своем кабинете.

– Дай-ка мне телефончик Маркова, – попросил Дорофеев. – Лучше мобильный, хотя можно и домашний.

– Что-нибудь с Андреем? – насторожился Миша.

Этот вопрос вывел Дорофеева из себя.

– Давай и не спрашивай, – грубо прервал он. – Это приказ старшего по званию.

Миша сухо назвал домашний телефон, сказав, что номера мобильного не знает.

Даже не поблагодарив, Дорофеев повесил трубку. Затем набрал продиктованный Гурвичем номер.

После пяти протяжных гудков на другом конце трубки наконец-то прозвучало классическое «алло».

– Марка срочно на провод.

– Я слушаю. – В голосе послышалась легкая растерянность.

– Где Фараон?

В трубке повисло молчание.

– Где Фараон, я тебя спрашиваю?!

– Кто звонит? – наконец отозвался Марк.

– Главный костолом России Дорофеев.

– Это что, шутка? – расслабился Марк. – Не знаю я ни Фараона, ни Дорофеева.

– Скоро узнаешь. Так вот, если завтра утром я не увижу майора Корнилова в добром здравии, заказывай себе гроб и катафалк. Все остальное я тебе обеспечу.

– Да не знаю я никакого Корнилова, – продолжил гнуть свою линию Марк. – При чем здесь я?

– Послушай, Mapкуша, третьей отсидки не будет, – разозлился Дорофеев. – Если завтра я не увижу своего друга, ты вне очереди отправишься прямо в могилу.

– Вы что все, с ума посходили? При чем здесь я?

– А при том! – Дорофеев швырнул трубку на рычаг и задумался.

"А что, если Марк и впрямь не в курсе? – засомневался он и тут же поспешил себя успокоить:

– Все в порядке, Ваня. Профилактика правонарушений еще никогда не вредила…"

Закравшаяся в душу тревога слегка притупилась, но окончательно избавиться от нее Дорофееву так и не удалось. Сунув в зубы «беломорину», он встал из-за стола и, грузно переваливаясь, вышел из кабинета.

В коридоре у двери кабинета начальника УГРО он увидел старлея Бабкина. Леха возился с замком, пытаясь не то открыть, не то закрыть его. Воровато оглянувшись, он заметил Дорофеева и, отпрянув от двери, натянуто улыбнулся.

– А-а, это ты. А я уж подумал, что кто-то к нам забрался.

От возмущения Дорофеев едва не задохнулся. Мало того, что Леха попался с поличным, так еще и врал прямо в глаза.

– Ты мне зубы не заговаривай! – пригрозил он. – Лучше скажи, какого черта колупался в замке Фараона?

– Да не колупался я, – возразил Бабкин. – Просто посмотрел, вернулся Андрей или нет.

Легкомысленный тон Лехи окончательно вывел Дорофеева из себя. Схватив старлея за ворот, он гневно простонал: стрелка, показывающая уровень горючего, стояла на нуле.

«Следовательно, в планы холуев Марка не входило, чтобы я замерз и окочурился здесь, – подумал Андрей. – А связали для страховки. Видимо, хотели, чтобы я подольше проторчал в этом чертовом лесу».

Несколько минут он сидел, тупо уставившись в лобовое стекло и силясь определить время суток, немного погодя понял – на дворе раннее утро.

«Выходит, я провел здесь целую ночь», – заключил Андрей и сделал попытку освободиться от веревок. Прежде, лет пять назад, ему без особого труда удавалось проделать это за три минуты, теперь же ушло не меньше часа.

Почувствовав, что наконец-то в состоянии пошевелить руками, Андрей расслабленно откинулся на спинку сиденья.

– Ну, и что дальше? – вслух подумал он, глядя на себя в зеркальце, и вдруг хватился своего боевого талисмана.

Ни в кобуре, ни за поясом «глока» не оказалось. На душе стало неспокойно.

«Плохой знак» – решил он.

Вспомнив об аккумуляторе, судорожно выключил обогреватель и повернул ключ зажигания. Вряд ли эта мера предосторожности могла спасти ситуацию, аккумулятор наверняка уже вышел из строя. Вскоре выяснилось, что Андрей ошибался. Часы, радио все еще работали. А это означало, что проблема лишь в бензине. Только вот где его раздобыть?

Открыв дверцу, ступил на снег и понял, что переоценил свои силы. Земля резко ушла из-под ног, и он ткнулся лицом в снег. Однако тут же заставил себя подняться.

"Где-то недалеко должно быть шоссе, – подумал Андрей. – На поляне только след от колес джипа. Видимо, парни не рискнули ехать сюда на своей тачке.

Боялись завязнуть и оставили ее где-нибудь на обочине".

Затаив дыхание, он прислушался. Сквозь завывание ветра прорывалось протяжное карканье ворон, слышался треск надломившихся веток и ни малейшего намека на шум с трассы!

Решив положиться на судьбу, Андрей вытащил из-под сиденья канистру и, пошатываясь, зашагал по следу, оставленному его машиной. Рано или поздно он должен был вывести к дороге.

Цепляясь за деревья, падая, он шел и шел, пока не достиг намеченной цели: лес расступился и впереди показалось шоссе.

Остановить машину удалось не сразу, затормозила десятая или двенадцатая. Да и та оказалась грузовиком с семьдесят шестым бензином. Водила согласился уступить пяток литров с условием: сначала деньги, потом бензин. К счастью, портмоне было на месте, во внутреннем кармане. Заметив, как нетвердо держится на ногах покупатель, шофер грузовика решил, что Андрей пьян. Посочувствовал и за отдельную плату предложил взять на буксир его тачку, но Андрей наотрез отказался. Он решил проделать этот путь на своем джипе. А до городской черты, как выяснилось, было не так уж и далеко, всего двадцать четыре километра. Правда, Андрею предстояло возвратиться назад, к оставленному в лесу джипу, причем не налегке, а с полной канистрой.

С горем пополам он добрался до своей машины. Взглянув на часы, удивился – путь к шоссе и обратно занял около двух часов. Хотя теперь это было не столь важно.

С полуоборота запустив мотор, с досадой хлопнул ладонями по рулю, вспомнив, что в бардачке лежит аптечка. Анальгин под носом, а он, как полный идиот, все это время маялся с головной болью!

Открыл крышку бардачка и потянулся за аптечкой. Вместо нее пальцы нащупали холодную рукоятку пистолета. Вытащив его, просиял – это был родной «глок».

Правда, весил он чуть полегче, обойма оказалась пустой.

«А вот за пистолет спасибо, – мысленно поблагодарил он Марка. – Хотя тебя это вряд ли спасет…»

* * *

Еще час назад Андрей думал, что, оказавшись в Москве, первым делом заедет домой, выпьет горячего чаю или водки и как следует отлежится. Когда же он пересек Кольцевую, планы изменились. Андрей понял, что вряд ли сможет расслабиться, если перед этим не повидается с Марком.

Дверь ему не открыли. Андрей не решился ее ломать, железная все-таки. К тому же полное отсутствие каких-либо звуков указывало на то, что в квартире никого нет. Это подтвердила и соседка Марка, сказав, что тот хлопнул дверью часов в шесть утра и до сих пор не возвращался. Ждать его на лестничной площадке было бессмысленно, и Андрей отправился в спортзал, который арендовал Марк.

Спортзал размещался на территории домостроительного комбината. Увидев перед воротами джип и узнав, что приехавший интересуется Марком, сторож открыл ворота и указал на один из корпусов.

Пристроив джип между двумя малолитражками, Андрей решительно двинулся к зданию.

– Куда, молодой человек? – попытался остановить его сидевший у двери вахтер.

Усвоив, что имя бандита служит своеобразным паролем, Андрей небрежно бросил:

– К Марку.

Сработало. Повернув в узкий коридор, источавший запах пота, Андрей понял, что находится на верном пути. На двери, преградившей ему путь, не было никаких табличек, но он был уверен, что за ней и есть тот самый зал. Открыв ее, Андрей увидел с десяток парней: кто-то возился со штангой, кто-то с боксерской грушей, несколько человек курили у окна. Не обнаружив среди них Марка, Андрей громко спросил:

– Кто здесь главный?

– Ну я, а что? – отозвался один из куривших, накачанный мужик лет тридцати.

Его огромные бицепсы отливали бронзой.

– Нужно побазарить.

Потушив сигарету, качок направился к Андрею.

– Что, заблудился? – криво усмехнулся он. Андрей жестом предложил выйти в коридор. Качок последовал за ним.

– Ну, какие проблемы? – с вызовом спросил он.

– Мне нужен Марк.

Качок вновь усмехнулся, обнажив широкие желтые зубы.

– Он всем нужен. Или ты круче всех?

– Где Марк? – едва сдерживаясь, чтобы не сорваться, повторил Андрей.

– А может, тебе лучше свалить отсюда?• —Этого Андрей снести не мог. Удар коленкой пришелся точно в пах, еще один, в солнечное сплетение, свалил обидчика на пол.

– Ну ты, сука! – простонал тот.

– Предупреждаю, вы меня уже достали. – Андрей каблуком ботинка надавил на шею. – Выбирай: или ты отвечаешь на мои вопросы, или я ломаю тебе шею. Вопрос первый. Где Марк?

– Он сегодня не приходил.

– Где его искать?

– Не знаю. Он не отчитывается передо мной.

– Кажется, ты меня не понял… – рассердился Андрей.

Сообразив, что еще чуть-чуть, и незнакомец осуществит свою угрозу, качок сдавленно простонал:

– Он сказал, что летит на Кипр… отдыхать. Вернется через месяц.

– Когда рейс?

– Сегодня.

– Точнее.

– Рано утром.

– Значит, в Москве его уже нет?

– Нет.

– Хорошо. Вопрос второй. Где Дима, его охранник?

– Он слинял куда-то. Еще вчера. Никто из наших не может его найти.

– Ладно, договорим в отделении. – Андрей отступил, повернулся и пошел прочь по коридору.

– А мне до черта, что ты мусор, – донеслось ему вслед. – Убью гада.

– Об этом мы тоже поговорим, – не оборачиваясь, отозвался Андрей. – Но не сейчас.

Итак Марк улизнул. Искать его не имело смысла.

Почему он так поступил, Андрей мог только догадываться. До Марка, видимо, дошло, что его песенка спета. Если им всерьез заинтересовались органы правопорядка, рано или поздно он может оказаться за решеткой. А потому решил переждать неспокойное время на солнечном Кипре. Оглядеться, прикинуть расстановку сил, отдохнуть в конце концов…

"А может, он сделал ноги вовсе не из-за меня? – вдруг подумал Андрей. – Может, его хозяин узнал, что парни Марка сработали нечисто. А меня не тронул не потому, что испугался расплаты… Он просто-напросто поставил на меня. Как на фаворита. Понял, что я не отступлюсь и выведу его хозяина на чистую воду…

Почему же он не назвал мне его имени?"

От напряженных размышлений у Андрея опять разболелась голова. Самое лучшее, что он мог сделать теперь, это поехать домой и хорошенько выспаться. Так он и решил поступить…

Оставив машину у подъезда, поднялся на пятый этаж и отпер дверь. Прошел в прихожую, нагнулся, чтобы развязать ботинки. В следующее мгновение произошло нечто такое, чего он никак не ожидал: входная дверь распахнулось, и несколько человек, набросившись сзади, повалили его на пол. На помощь им пришел еще один, выскочивший из комнаты. Мгновение – и запястья Андрея окольцевали наручники.

– Поднимите его, – послышалось откуда-то сверху.

Андрей почувствовал, как чьи-то крепкие руки оторвали его от пола и поставили на ноги. Он увидел перед собой невысокого, ладно скроенного мужичка в строгом сером костюме. Тот смотрел на Андрея по-отечески грустно, в его бесцветных глазах читался немой вопрос: «Как же ты, дорогой товарищ, докатился до такой жизни?»

– Совсем спятили?! – возмутился Андрей. – Я вам что, бандит с большой дороги?

– Не напрягайся, – произнес крепыш. – Ребята знали, что ты вооружен.

Сработали, как могли… – Он вздохнул и, сунув под нос Андрею какую-то бумажку, перешел на официальный тон:

– Гражданин Корнилов Андрей Петрович, вы обвиняетесь в убийстве Тасканова Виктора Геннадиевича. Вот ордер на ваш арест…

– В убийстве? – растерялся Андрей. – Что вы несете?

– Сегодня ночью он был задушен подушкой в своей палате.

– Ночью?! Да этой ночью я был в двадцати километрах от Москвы!

– У меня другие сведения. Кроме того, всплыли неизвестные ранее факты, которые указывают на то, что вы причастны к гибели Вероники Кругловой.

Андрей не поверил своим ушам. Его обвиняют в смерти Ники! Вот это номер!

– Да вы что, с ума все посходили? – с болью вырвалось у него.

Крепыш счел излишним вступать в дискуссию. Кивнув на дверь, он приказал своим парням:

– Уведите.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

ДОЖИТЬ ДО РАССВЕТА

Кто были люди, устроившие засаду в его квартире, Андрей понял, лишь выбравшись из машины: прямо перед ним находилось легендарное здание под номером тридцать восемь.

"Петровка не ФСБ, – с облегчением подумал он. – Как-никак свои.

Разберемся…"

Однако последовавший прямо с колес допрос показал, что Андрей зря надеялся на скорое разрешение его проблем. Уже то, что первым беседовал с ним следователь Астраханский, не предвещало ничего хорошего. Да-да, тот самый Астраханский, кабинет которого еще лет двадцать назад подозреваемые окрестили «Хатынью».

Перспектива оказаться там наводила ужас даже на видавших виды зеков. Это был дурной знак. Что-то вроде черной метки. Прежде Андрей слышал немало историй о крутом норове Астраханского. Чему-то верил, чему-то нет. И уж никак не мог предположить, что когда-нибудь ему самому придется переступить порог «Хатыни», да еще в роли подозреваемого.

Андрея усадили на стоявший в центре кабинета стул, пристегнув наручниками к спинке. Астраханского, который сидел за столом, он не видел, глаза слепила яркая лампа. Судя по всему, шестидесятилетнему хозяину кабинета нравилась подобная игра в кошки-мышки. При таком освещении от его глаз не могло укрыться ни одно движение жертвы. А вот допрашиваемый созерцал лишь размытые очертания следователя…

Добрую минуту Астраханский молчал, внимательно рассматривая арестованного.

– Все ясно! – неожиданно бодрым голосом проговорил он, достав из лежавшей на столе папки несколько листков. – Ну что, прямо сейчас будешь писать признание или предпочтешь пройти девять кругов ада? Признаюсь честно, за мою многолетнюю практику до последнего, девятого, еще никто не дотягивал. Самый упрямый сломался на седьмом. Кажется, лет десять назад это было…

Его заявление Андрей воспринял как личную обиду.

– Может, сначала объясните, почему я здесь? – потребовал он.

– Значит, признаваться не хочешь, – протянул Астраханский. – Вообще-то на другой ответ я и не рассчитывал. Ты хоть и бывший, но милиционер. Кухню знаешь. Хочу сразу предупредить, к милиционерам, преступившим закон и отказывающимся от сотрудничества, у нас особое отношение. А потому не советую упорствовать.

«Не зря Астраханского все, кто здесь бывал, считают скотиной, – с досадой подумал Андрей. – Похоже, ему совсем не нужны мои объяснения, да и сам он объяснять ничего не собирается. Заинтересован лишь в том, чтобы доказать мою вину».

Оставалось ждать и надеяться на то, что в ходе допроса все прояснится.

– Задавайте вопросы, – попросил Андрей. Истолковав его просьбу как капитуляцию, Астраханский вальяжно откинулся на спинку мягкого кресла.

– Вот так-то лучше, – самодовольно произнес он и взял со стола один из листков. – Что ж, начнем с самого начала. Первым пунктиком у меня помечено убийство Вероники Кругловой. – Астраханский сделал паузу, ожидая реакции арестованного, но, прочитав на его лице полное безразличие, с едва уловимым разочарованием продолжил:

– Ну хорошо. Я немного помогу тебе. Чтобы проще было начинать… Идет?

Андрей кивнул.

– Так вот. Если раньше тебе многое сходило с рук потому, что отсутствовали личные мотивы, теперь все стало на свои места. По завещанию, которое Круглова написала под твою диктовку, главный пакет акций фармацевтического завода переходит тебе.

– Это шутка? – не поверил Андрей. – О каком завещании идет речь? Я был знаком с Никой всего пару дней и толком не знал, чем она занималась.

– Вранье! – прикрикнул на него Астраханский. – Только не говори, что ты не знал о существовании этой бумаги. – Он показал листок. – Это копия завещания. Мы получили ее вчера.

– И там написано, что все переходит ко мне? Астраханский жестом подозвал к себе охранника и передал тому листок.

– Покажи ему.

Охранник, подойдя к Андрею, развернул листок.

– Ерунда какая-то, – пробормотал тот, бросив короткий взгляд на документ.

Однако Астраханский не врал. Документ походил на настоящий. Подписи Ники и нотариуса, печати и дата указывали на то, что это и есть пропавшее завещание. И что самое удивительное: акции фармацевтического завода «Химмед-препараты», расположенного в Подмосковье, и в самом деле были оформлены на его имя.

– Так что зря ты убрал нотариуса, – с ехидцей продолжил следователь.

Андрей с недоумением посмотрел на него.

– Зачем мне вообще кого-то убивать? Неужели вы думаете, что из-за каких-то паршивых акций я способен прикончить свою девушку? Самое интересное, что я ничего не смыслю в этом бизнесе. Аспирин от панадола не отличу! Зачем?

– Вопросы здесь задаю я! – грубо оборвал его Астраханский. – На тебе висят Вероника Круглова и нотариус. Запомнил? Идем дальше. А дальше у нас по списку свидетели твоего преступления, которых вначале ты пытаешься запугать, а потом, когда угрозы перестают действовать, убираешь. Тасканов и Адамчиков тоже на твоем счету. Вот так. Как видишь, тут не дураки сидят.

Андрей едва не задохнулся.

– Тасканов жертва?! Он преступник!

– Ложь! – возразил Астраханский. – Сегодня я беседовал с твоей изнасилованной. Она призналась, что заявление липовое, и сказала, что ты вынудил ее написать эту бумагу. К счастью, она вовремя во всем разобралась.

– Вы помогли? – не сдержался Андрей. Астраханский грохнул кулаком по столу.

– Заткнись! У тебя нет алиби на момент совершения убийства. Врач слышал, как ты угрожал Тасканову. Добавь сюда признание Виноградовой. Три серьезных аргумента! Все против тебя! Лучше вспомни все прямо сейчас и подпиши протокол.

Андрей покачал головой.

– Неужели вы не понимаете, что меня отправил сюда тот, кто отвлекает от настоящего убийцы. А что касается меня, мне не в чем признаваться.

– Твои проблемы. – Астраханский кивнул охраннику. – Отвезите его в сизо.

Пусть дозревает там, если по-хорошему не доходит.

Двое парней сноровисто подхватили Андрея под руки и подтолкнули к двери.

Андрей не стал возражать. Что бы он ни сказал, Астраханскому было до фонаря.

* * *

"Одного пристрелили, второго инопланетяне уволокли. Отличная выдалась зима.

Просто блеск! – Бухвостов бросил отзывающуюся длинными гудками трубку и нервно посмотрел на часы. – Уже четыре, а Корнилов так и не появился. Где его черти носят?"

И хотя Бухвостов уже привык к подобным выходкам своего нового начальника УГРО, на этот раз он забеспокоился всерьез. Прежде Корнилов не позволял себе такого. Он хотя бы заглядывал в отделение и предупреждал об отлучке. А сегодня не заглянул. Более того, никто из оперов не мог ответить, где сейчас Корнилов.

Они лишь пожимали плечами. Дорофеев, правда, вызвался поискать его, но через час возвратился с еще более постной рожей. Пришлось обременить Гурвича телефоном. И теперь вместо того, чтобы заниматься оперативной работой, он каждые пятнадцать минут звонит Корнилову домой.

«Неужели придется объявлять в розыск?» – со страхом подумал Бухвостов и, схватив стоявший на столе графин, плеснул в стакан воды. Залпом осушил его, а потом твердо сказал себе:

«Никаких лишних телодвижений. Самое разумное сейчас ждать. Корнилов не тот человек, который кому-либо позволит скрутить себя в бараний рог. Он сам кого хочешь скрутит, а то и угрохает. И беспокоиться нечего. В конце концов, он мне не брат и не сват. Выкрутится. А вот от третьего выговора на этот раз не отвертится. Вкачу по седьмое число. На всю жизнь запомнит. Я ему не моджахед».

Сеанс самовнушения подействовал, на душе у Бухвостова отлегло. Вспомнив, что уже с неделю не поливал свою любимицу, белую герань, он сокрушенно покачал головой.

– С этим Фараоном все на свете позабудешь! – пробурчал он себе под нос и, взяв графин, направился к окну.

Плеснув в горшок раз, второй, полковник поймал себя на том, что не получает от этого ни малейшего удовлетворения. Зло сплюнув, одним движением вылил остатки воды и вернулся за стол.

И что дальше? Он посмотрел на телефонный аппарат, словно тот был его заклятым врагом.

Не выдержав пытки, телефон залился таким пронзительным звоном, что нормальный человек, не раздумывая, швырнул бы его в мусоропровод и побежал в магазин за другим. Бухвостов же вопреки логике, наоборот, обрадовался этому звонку. Схватил трубку и скороговоркой выпалил:

– Полковник Бухвостов слушает.

– Привет, Сема, – послышался знакомый голос. К немалому разочарованию Бухвостова, голос принадлежал не Корнилову, а старому дружку с Петровки, майору Пичугину из отдела снабжения.

– Привет, Сашок, – мрачно отозвался Бухвостов и по привычке спросил:

– Как у тебя дела?

– Нормально. А у тебя, судя по голосу, не очень?

– Как обычно. Если бы не было проблем, кому мы были бы нужны?

– Это верно, – согласился Пичугин. – Вот хочу подкинуть тебе еще одну.

Снова подумав о пропавшем Корнилове, полковник покосился на часы и поторопил:

– Ну, выкладывай.

– Тут одного твоего парня загребли. Бухвостов затаил дыхание:

– Неужели Корнилова?

– Точно.

– И что он натворил?

– Если честно, не в курсе. Слышал, что его дело передали Астраханскому. Ну а ты знаешь, что это за птица. Вот я и подумал, что неплохо бы тебе просигналить. Мало ли что. А теперь, извини, спешу. Пока.

– Пока, – машинально повторил Бухвостов и положил трубку.

«И как я сразу не сообразил? – с досадой подумал он. – Ну кто еще мог его загрести? Только свои. Бандитам он спуску не даст, а со своими вечно душа нараспашку. Главное, жив. Это хорошая новость. А вот то, что под арестом и дело поручили Астраханскому, дурная. Треть его подследственных покончила самоубийством… Вряд ли следователь станет во всем разбираться. А с Фараоном так нельзя… Что же могу сделать я?»

Бухвостов принялся перебирать в памяти имена и чины знакомых, к кому можно обратиться за помощью.

«Только Колька Щукин», – заключил он и с ужасом подумал о том, что в последний раз общался с Щукиным лет десять назад, когда тот был: еще майором и служил в соседнем отделении. Теперь Колька носил погоны генерал-майора.

Тяжело вздохнув, Бухвостов достал из стола справочник МВД и принялся нервно листать его. Отыскав наконец нужную фамилию, придвинул телефон к себе.

«Захочет ли Колька вступаться за какого-то майора Корнилова? – усомнился он. – Не дай бог, Щукин откажет, пиши пропало. Тогда я уже ничего не смогу. Даже если так, моя совесть будет чиста: сделал все, что мог».

Набрав номер приемной, он на одном дыхании произнес:

– Генерала Щукина, пожалуйста.

– Генерал в Швейцарии. Возвратится не раньше чем через неделю…

За окном злобно завыл ветер. Бухвостов вздрогнул. Ему показалось, что это не свист ветра, а звук падающего на шею Корнилова ножа гильотины.

* * *

После яркого прожектора «Хатыни» камера, в которую его втолкнули, показалась Андрею погруженной в непроглядный мрак. Он на ощупь добрался до шконки и опустился на матрац. Пружины пронзительно заскрипели.

– Ну что, баллон, вафлю отсосешь или сразу на флейте сыграем? – послышался из темноты сиплый голос.

Андрей на мгновение растерялся. Он был уверен, что в камере, кроме него, никого не будет. «Астраханский куда большая паскуда, чем я предполагал», – зло подумал он, повернувшись на голос.

У окна на первом ярусе шконки, заложив руки за голову, лежал грузный мужчина. Выражение его одутловатого лица не располагало к душевной беседе.

Маленькие поросячьи глазки злобно сверкали, а тонкие губы расплылись в подобии ироничной усмешки.

– Ну чего зенки вылупил, гнида? – Он презрительно сплюнул на пол. – Иди верзоху подмой. Сегодня у тебя первая брачная ночь.

– Что? – не понял Андрей, заметив еще две тени в дальнем углу камеры. – Хрен на что! – донесся оттуда визгливый голос. – Шоколадный цех открылся, вот что. Слышал небось про армянскую королеву? Так это про тебя. – Раздался дружный смех. – Ой, удружил. Барать ментяру это ж такой кайф. А будешь выпендриваться, белики потушим и вмиг всю бубну выбьем.

– Не, сначала пусть танец живота забацает, – пробасил второй. – А то у меня болт не встанет.

– Хорош бухтеть, – оборвал дружков лежавший у окна и вновь обратился к Андрею:

– Мы за тебя забашляли… твоим дружкам. Понял? Так что подмоги не жди.

И не зли меня. Теперь будет так: я сказал, ты сделал. А сейчас мигом к умывальнику и в позу! Пока я добрый. Потом гордиться будешь, что тебя распечатал сам Сагалай.

– Это ты, что ли, Сагалай? – Андрей заставил себя усмехнуться, хотя подобный поворот событий его совсем не радовал. Он слышал байки о том, как в тюрьме опускают новичков, но чтобы так, да с ним!

– Ты что, глухой? – с угрозой проговорил Сагалай. – Слышь, братишки, прочистите этому мильтону уши, чтоб знал свое место и впредь братву уважал.

Братишки живо соскочили со шконок и решительно двинулись к Андрею. Один из них был маленьким, беззубым, сморщенным, как печеное яблоко. Второй выглядел более внушительно – накачанные бицепсы и грудь пестрели татуировками. Андрей про себя окрестил его Расписным.

– Ну, ментяра, забуцаем по полной программе, – взвизгнул тщедушный тип. – А за щеку все равно возьмешь. Летать тебе сегодня самолетиком до самого утра.

Андрей почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Мышцы напряглись. Он был готов разорвать подонков за одни только оскорбительные речи.

Сверкавший оголенным торсом узник угрожающе сжимал в руках скрученную рубаху. Судя по всему, он собирался использовать ее как удавку. Второй, блаженно улыбаясь, поигрывал извлеченным из расстегнутой ширинки членом.

«Нет, это не противник», – заключил Андрей, смерив беззубого презрительным взглядом.

– Может, подсобить? – подал голос Сагалай.

– Все путем, пахан, без тебя целку ломать не будем, – отозвался беззубый и подмигнул Андрею. – Ну что, бареха, готов?

Андрей не успел ему ответить, потому что в следующий момент удавка взлетела над его головой. Сделав кувырок назад, он ловко увернулся и оказался на ногах.

– Ты куда, зайка? – рассмеялся Расписной, поворачивая вслед за Андреем. – Из этой берлоги без пистона в дупле тебе не выбраться.

Беззубый попытался подкрасться к нему сзади. Дождавшись, когда оба окажутся на досягаемом расстоянии, Андрей сделал обманное движение влево. Туда же подался и заходивший сзади беззубый. Андрей на встречном движении нанес ему мощный удар пяткой прямо в пах. Этот маневр оказался для нападавших полной неожиданностью.

Беззубый приглушенно ойкнул и повалился на пол. Его дружок был сноровистее.

Воспользовавшись тем, что Андрей на секунду потерял равновесие, он снова попытался набросить удавку. И хотя та соскочила, ему удалось-таки повалить Андрея. Издав дикий воинственный клич, Расписной пнул его ногой под ребра и хотел было навалиться сверху. Собрав силы, Андрей резко крутанулся вправо, и Расписной, словно жаба, распластался на бетонном полу.

– Ну ты и сука! – простонал он, вставая на четвереньки.

Одно мгновение – и рубашка-удавка оказалась в руках у Андрея. Обхватив за горло противника и не давая ему подняться, он резко потянул его за собой к нарам. Просунув концы удавки между металлическими прутьями, изо всей силы потянул их на себя. Расписной судорожно задергался, пытаясь освободиться. Не вышло. Несколько ударов пяткой в солнечное сплетение вмиг остудили его.

Больше всего Андрей опасался, что в бой вступит Сагалай. С троими справиться было бы уже непросто. Но Сагалай даже не пошевелился. Как и прежде, лежал на своем ложе, закинув руки за голову, и спокойно наблюдал за происходящим.

Прижатый к нарам Расписной начал подавать признаки жизни. Андрей сжал удавку посильнее. Вдруг он почувствовал, как сзади, словно клещ, в него вцепился беззубый. Андрей не ожидал, что тот так быстро оклемается, и в первое мгновение опешил. Потом попытался сбросить нападавшего с себя. Чтобы зря не расходовать силы, слегка наклонился вперед и, резко распрямившись, головой нанес удар в челюсть. Клешни разжались, и, перелетев через нары, беззубый рухнул на пол. Но тут же вскочил на ноги. В руке у него что-то блеснуло.

«Финка», – догадался Андрей.

Положение стало критическим. Отразить нападение он мог, лишь отпустив удавку. А где гарантия, что Расписной не встанет на ноги? Иметь такого противника за спиной гиблое дело.

– Ну все, теперь ты труп, – размахивая финкой, взвизгнул беззубый и двинулся на Андрея.

Тот сосредоточил все внимание на посверкивающем лезвии… И тут произошло неожиданное. Глухой звук удара – нападавший, выронив финку, отлетел метра на три, а перед Андреем выросла могучая фигура Сагалая.

– Я же сказал, без поножовщины! – раздраженно проговорил тот и презрительно сплюнул на пол.

Андрей приготовился к схватке, однако Сагалай повернулся к нему спиной и не спеша пошел к своей шконке. Лег, заложил руки под голову и, кивнув Андрею на соседнюю шконку, предложил:

– Сядь. Побазарим.

Андрей вдруг понял, что с этой минуты ему ничто не угрожает. Однако строить из себя Геракла и поигрывать мускулами над поверженным драконом он не собирался.

История ведь только началась. Он отпустил удавку. Получивший свободу Расписной закашлялся, чуть погодя его вырвало.

– Дуй на парашу, мразь! – зло приказал ему Сагалай. – А потом дерьмо свое уберешь.

Зажав рот ладонью, покачиваясь и с трудом сдерживая позывы, Расписной покорно мотнул головой и нетвердой походкой поплелся к унитазу.

Андрей, без лишней спешки подойдя к Сагалаю, опустился на соседнюю койку-шконку. Молча достал сигарету и закурил. Сагалай внимательно наблюдал за ним, а когда Андрей шумно выпустил дым, спросил:

– Где так махаться надрочился?

– В морпехе.

– Понятно, – протянул Сагалай. – Матросом, значит. А я уж подумал, кинули нас. Обещали мента, а тут…

– А что, не похож? – усмехнулся Андрей. Сагалай покачал головой и тут же усомнился:

– Хотя чем черт не шутит. Еще пофартило, что к этим лохам попал. – Он кивнул на зализывающих раны сокамерников. – Обычно таких, как ты, или опускают по-черному, или в расход. Больше месяца менты на зоне не живут. Опустить тебя, может, и не опустят, а вот брюхо вспорют, это я гарантирую.

– Не слишком ли мрачно?

– А что поделаешь, если ваша не пляшет. Ты лучше скажи, чем ко двору не пришелся? За просто так в один аквариум с блатными не сунут.

Андрей пожал плечами.

– Не знаю. Взяли и списали на меня четыре убийства.

– Четыре? – не поверил Сагалай. – Ну, это ты дурочку гонишь…

– Да не убивал я никого, – возразил Андрей. – Дело в другом.

– А-а-а, кажется, я врубился, – облегченно вздохнул Сагалай. – Короче, ты начал рыть и закопался. Точнее, тебя закопали. Знакомая байка. Все верно. Нечего совать рыло в чужую грядку. Если ты еще не понял, кто тебя так, могу сказать прямо: твои хозяева тебя и закопали.

– Не думаю, – возразил Андрей. – Тут скорее Марк подсуетился. Знаешь такого? Он в этом районе спортзал арендует…

Сагалай не ответил. Обведя Андрея внимательным взглядом, он неожиданно спросил:

– Слышь, а ты часом не Фараон? Что-то рожа больно знакомая… – Уловив на лице Андрея легкое смущение, уточнил:

– Ну, букварь из сто тридцать шестого…

Верно?

– Оттуда, – подтвердил Андрей.

– Ну и пофартило же мне! – обрадовался Сагалай. – Я, когда услышал, как ты богадельню на Мосфильмовской тряхнул и Хромого на восемь лет упрятал, десять кусков поставил на спор, что в ментовке ты долго не протянешь. Значит, сорвал кон.

– Только лет пять подождать придется, – язвительно заметил беззубый.

– Закрой поддувало, вахлак! – оборвал сокамерника Сагалай. – Завтра я буду гулять в «Будапеште», а менты мне задницу лизать будут. – Он вновь переключил свое внимание на Андрея. – Значит, Марк, говоришь, подставил? Знаю я этого ужа.

Лет пять назад он меня так прокатил, что до сих пор в себя прийти не могу. А тебя на чем взял?

– Парнишку одного заточкой пырнул, нотариуса на струне подвесил, дружка своего подушкой накрыл. Ну а начал с радиоуправляемой бомбы.

– Это ты про тачку возле французских вин? – деловито уточнил Сагалай.

Получив утвердительный ответ, на мгновение задумался. – Ну, с заточкой, подушкой и струной… это похоже на Марка. Он любит, когда его пацаны вот так, с придурью, кого-нибудь… А бомба… Нет, с бомбой ты загнул. Слишком круто для него. И вообще зря ты на Марка гонишь. Он – обычная «шестерка». Ему сказали, он сделал, получил бабки и отвалил.

Достав из кармана пачку «Мальборо», Сагалай выбил из нее сигарету, ловко подхватил ее зубами и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянулся, а потом, выпустив дым кольцом, убежденно изрек:

– Извини, но насчет Марка ты не прав. А бросаешься на него потому, что не можешь укусить того, под кем он ходит…

– И под кем же?

Посмотрев на Андрея недобрым взглядом, Сагалай презрительно сплюнул:

– Знаешь что, не становись на рога. Я никогда не шестерю. Заруби это раз и навсегда! – Он зло швырнул сигарету на пол и закрыл глаза. – А теперь иди покемарь… Вдруг завтра кинут в другую торбу, и братишки там окажутся менее сговорчивыми. Да и мало ли что… А теперь вали. – Сагалай вяло махнул рукой, показывая, что аудиенция закончена.

Через пять минут тишину камеры нарушил его громкий храп. Андрею тоже хотелось спать, однако подремать он не рискнул, в дальнем углу все еще копошились Расписной и беззубый, которые наверняка жаждали реванша.

Глава 2

ПОД АРЕСТОМ

В зарешеченном окне брезжил рассвет. «Дней десять в таких условиях, и меня можно брать голыми руками…» – подумал Андрей, в который раз окидывая камеру взглядом.

Утром она уже не казалось такой мрачной. Сагалай и его подручные мирно спали. «Братишки» отрубились в середине ночи. Сделав робкие попытки приблизиться к Фараону и убедившись, что обидчик бодрствует, они, видимо, решили, что не горит, и расползлись по своим норам. Тем не менее Андрей так и не сомкнул глаз до рассвета. Впрочем, немного вздремнуть ему все-таки удалось. В общей сложности минут тридцать. Спать с открытыми глазами он научился в Курдистане. Такой сон был единственным гарантом жизни в тех ситуациях, когда турецкая полиция, прочно сев на хвост, неделями преследовала его отряд. Один переход сменялся другим.

Привал, десять минут на отдых и вперед. Не расслышал хруста сломанной ветки, крадущихся шагов в ночи, слегка расслабился – и ты мертвец. Тот, кто засыпал по-настоящему, как правило, становился легкой добычей охотников. В таком ритме удавалось продержаться неделю. На девятый-десятый день даже самые стойкие валились с ног. А потом наступал жесточайший кризис. Подобная перспектива не прельщала Андрея. Что же было на другой чаше весов? Сдаться и всю оставшуюся жизнь презирать себя?

«Буду стоять до конца!» – решил он и грустно улыбнулся: более дурацкого финала и не придумать.

Звук проворачивающегося в замке ключа в мгновение ока разогнал мрачные мысли.

«Что это? Завтрак или утренняя прогулка?» Дверь распахнулась, однако порога никто не переступил. Вместо этого послышался громкий окрик:

– Корнилов, на выход!

Андрей встал и не спеша направился к двери.

– Руки за спину! – вновь напомнил о себе охранник.

Пришлось выполнить и этот приказ.

– Три шага вперед и лицом к стене! Теперь Андрей уже видел плечистого светловолосого парня.

– Налево, прямо по коридору! – скомандовал тот, заперев дверь.

Андрей повернул влево и. пошел вперед. Опять же по команде спустился этажом ниже. Затем последовал еще один коридор, двери, потом опять коридор, поворот направо, коридор, двери… Неприглядная серая стена сменилась аккуратной желтой побелкой. А это скорее всего означало, что его привели в административный корпус.

– Стоять! – скомандовал охранник и, толкнув дверь, доложил:

– Андрей Корнилов!

– Пусть войдет, – донеслось из глубины комнаты.

«Голос не Астраханского, – констатировал Андрей. – Уже неплохо…»

– Три шага вперед!

Андрей послушно ступил за порог и застыл в изумлении, увидев перед собой полковника Бухвостова. Тот стоял у зарешеченного окна, а в центре кабинета за столом сидел начальник сизо Коновалов.

– Я сказал три шага! – грозно повторил охранник.

– Все нормально, – успокоил его Коновалов. – Подожди за дверью.

Охранник вышел. А в кабинете повисла гробовая тишина.

– Ну вот, а вы, Андреич, боялись, – произнес Коновалов, продолжая прерванный разговор. – Здоровый и невредимый. Ни одной царапинки. Недоспал немного, да кому на новом месте спится хорошо?

Бухвостов нервно кивнул.

«Уж он-то наверняка понимает, чего мне это стоило», – подумал Андрей, слегка задетый шутливым тоном начальника сизо.

– Досадное недоразумение. – На этот раз начальник обращался уже к нему. – Я бы такого не допустил. Да вот меня вчера не было. А зам из кожи вон лезет, чтобы подсидеть. Он и постарался.

В его искренность верилось с трудом, но спорить Андрей не стал.

– Ну что, майор, – благожелательно продолжал Коновалов, – сейчас поедешь домой, выспишься как следует, водочки выпьешь…

Андрей недоуменно посмотрел на Бухвостова.

– Значит, подозрения с меня сняты?

– Поговорим об этом после, – холодно ответил тот.

– Ты переведен под домашний арест, – пояснил вместо него Коновалов. – И знаешь почему? Потому, что у тебя отличный командир. Если бы не Семен Андреевич… – Он махнул рукой. – Ну да ладно. Тебе, наверное, осточертели эти стены и хочется поскорее вырваться отсюда?

– Хочется, – подтвердил Андрей.

– Перехочется, – буркнул Бухвостов, указав на дверь. – Пошли.

Андрей вышел, а полковник, задержавшись на минутку, принялся жать руку Коновалова, повторяя слезное «спасибо».

Во дворе их ждал знакомый «уазик», за рулем которого сидел Славик. Увидев Корнилова, он радостно заулыбался и бросился навстречу. Бухвостов жестом остановил его.

– Быстро на место!

Славик недоуменно пожал плечами и, подмигнув Андрею, мол, все о'кей, попятился к машине.

– Я могу идти? – вытянулся сопровождавший их охранник.

– Свободен, – небрежно бросил полковник.

Видя, что они остались вдвоем, Андрей решился задать Бухвостову вопрос, который мучил его с того самого момента, как он увидел полковника в кабинете начальника сизо.

– Как вам это удалось?

– Что удалось? – не понял тот.

– Вытащить меня отсюда. Я отпущен под залог?

– В каком-то смысле да, – мрачно подтвердил полковник. – Пришлось заложить свои погоны. – Он открыл заднюю дверцу «уазика». – Залазь. У меня и без тебя масса дел.

В машине Андрея ждали двое парней в форме. Одного из них он узнал сразу, это был прапорщик Ануприенко из родного сто тридцать шестого отделения. Второго видел впервые.

– Знакомься, – представил незнакомца Бухвостов. – Лейтенант Коростылев с Петровки. Отныне твой личный телохранитель. Шаг в сторону – стреляет… Понимаю, неприятно. Таковы условия договора.

Несмотря на улыбку, которую Коростылев пытался изобразить, тупой бы понял, что порученное задание ему совсем не по душе…

Перехватив взгляд лейтенанта, Андрей усмехнулся:

– Неужели выстрелишь?

– Выстрелит, не сомневайся, – ответил Бухвостов за лейтенанта и втолкнул Андрея в машину.

* * *

Андрей нисколько не удивился, оказавшись перед дверью собственной квартиры, – это и есть домашний арест, зато был немало смущен, увидев, как лейтенант Коростылев достал из кармана ключ и сунул его в замочную скважину. Попробовав провернуть ключ, лейтенант занервничал.

– Еще у кого-нибудь есть ключ? – настороженно спросил он.

– До того, как я попал к вам, не было, – ответил Андрей.

Вытащив из кобуры пистолет, Коростылев легонько толкнул дверь. Она отворилась. Лейтенант, сделав несколько шагов, затаил дыхание. Андрей держался за ним. В нос ударил запах жареного мяса, а чуть погодя на кухне прогрохотала упавшая кастрюля. Только теперь Андрей начал догадываться.

– Оружие на пол, руки за голову и ко мне по одному! – проорал Коростылев, принимая боевую позу. Сняв пистолет с предохранителя, направил дуло на дверь, ведущую в кухню.

В ответ оттуда донесся отборный мат в исполнении Дорофеева. Андрей и вошедший вслед за ним прапорщик Ануприенко понимающе переглянулись, а потом, переведя взгляды на застывшего в боевой позе лейтенанта, залились смехом.

Коростылев растерянно обернулся. В этот момент дверь распахнулась и на пороге кухни показался Дорофеев. На нем был клетчатый фартук, а в руках сковородка с яичницей. Ванино лицо светилось от радости, глаза блестели, словно маслины. Он здорово напоминал персонажа с обложки книги о вкусной и здоровой пище.

При виде пышущего здоровьем крепыша со сковородкой Коростылев стушевался еще больше.

– Слышь ты, стрелок латышский, хорош тыкать мне в лоб своим ржавым болтом, – возмущенно проговорил Дорофеев. – Или вот эта стерлядь, – он кивнул на сковородку, – сейчас окажется у тебя на голове.

– Это майор Дорофеев, – разрядил ситуацию прапорщик.

– Предупреждать надо, – сконфуженно пробормотал лейтенант, сунув пистолет в кобуру. Поняв, что оказался в дураках, он попытался восстановить пошатнувшийся авторитет и строго вопросил:

– Почему в доме посторонние?

Бросив короткий взгляд на Андрея, Дорофеев сочувственно покачал головой.

– Ну и барбоса тебе подкинули. – Он перевел взгляд на лейтенанта. – Родной, тебе что приказали? Следить за тем, чтобы майор не слинял за границу, а если ему вдруг приспичит отметиться под деревом во дворе, составить компанию. Верно?

Коростылев обиженно насупился.

– Кресло и телевизор в той комнате. – Дорофеев кивнул на дверь, ведущую в гостиную. – Отдыхай, родной. Когда между собой общается высший офицерский состав, лейтенанту в этой компании делать нечего. А ты, – он ткнул пальцем в грудь прапорщику, – мигом в магазин. За водочкой. Деньги с зарплаты отдам.

Понял?

Прапорщик пулей вылетел за дверь. Коростылев, немного помявшись, ушел в гостиную.

– Теперь порядок, – удовлетворенно улыбнулся Дорофеев. – Можно и побазарить. Сейчас закончу свои дела…

Когда прапорщик возвратился, стол был сервирован по высшему разряду.

Выставив бутылку «Пшеничной» на самое почетное место, по центру стола, Дорофеев виновато развел руками.

– Извини, фирменных огурцов не будет. Не успел домой заскочить. Как узнал обо всем, сразу сюда. Ну да черт с ними, с огурцами. Главное, выцарапали тебя из лап Астраханского. – Он сорвал с бутылки пробку и налил на двоих. – Давай шахнем. Сейчас тебе это просто необходимо.

Андрей не стал возражать. Поставив пустой стакан на стол, заглянул в глаза Дорофееву.

– Только не говори, что пришел сюда накормить меня до отвала.

– Ну почему? – обиделся Дорофеев. – Тебя выпустили. Разве это не повод?

– Не ври.

Дорофеев, задумчиво почесав мясистый нос, налил по второй.

– Ты прав. Есть еще кое-что. Только сначала давай дернем за Бухалу.

Ей-богу, старик это заслужил. Разведка донесла, вчера он ходил на поклон к Кричевскому. Представляешь? Ради тебя на поклон к своему лютому врагу! А ведь они с Кричевским уже невесть сколько не здороваются. Раньше друзьями были, но Кричевский в свое время круто Бухалу подставил. И все ради того, чтобы скакнуть в министерское кресло. Вчера старик так испереживался, что даже сердце забарахлило. «Скорая» весь вечер торчала под окнами отделения.

Андрей недовольно покосился на Дорофеева.

– Думаешь, меня это остановит?

– Нет. И все же мне кажется, что со стариком надо бы поаккуратнее. Не такой уж он и зануда, как мы думали. :

– Хорошо, давай за Бухалу, – уступил Андрей и первым осушил свой стакан.

Подождав, когда Дорофеев повторит его подвиг, спросил:

– Что еще?

– Еще? – Собеседник опустил глаза и, заикаясь, проговорил:

– П-прямо не знаю, как сказать. Ну, ты п-пока п-подготовься… Хотя, в общем-то, не так все плохо, как может показаться…

– Не тяни, – подстегнул его Андрей.

– Короче, твоя Виноградова… ну, эта секретуля… мертва. Пару часов назад нашли неподалеку от ее дома.

Если бы не вторая стопка, выпитая минуту назад, Андрей воспринял бы эту новость гораздо эмоциональнее. А так лишь растерянно пробормотал:

– Марка ведь в Москве нет! Дорофеев бессильно развел руками.

– Как ни странно, в данном случае сработал киллер. Пуля в висок, и прощай, девочка Наташа!

– Этого не может быть! Какой, к черту, киллер? Наташа глупая, наивная девчонка. Я уверен, она ничего толком и не знала!

– А вот тут ты попал пальцем в небо, – возразил Дорофеев, делая вид, будто выдавливает из бутылки последние капли «Пшеничной». – Не стоит ее идеализировать. Мы провели обыск в ее квартире и нашли там парочку интересных вещей. Во-первых, несколько любопытных снимков. А любопытно то, что снялась она вместе с Адамчиковым. Ну, тем пареньком, который работал в винном магазине и которого потом кокнули в поезде.

Андрей с досадой хлопнул себя по лбу:

– И как я сразу не догадался, что они были знакомы! Она – секретарша, он часто заглядывал в «Сандору», разносил заказы. Ну, конечно, знакомы!

– Близко знакомы, – уточнил Дорофеев. – Уже полгода Адамчиков заглядывал к ней домой на правах жениха.

– Почему она не рассказала мне об этом?

– Потому, что эта сладкая парочка вела свою игру. В столе Виноградовой к днищу одного из ящиков изолентой был прилеплен конвертик. На нем почерком твоей усопшей пассии написано: «Н. В.», то есть Наташе Виноградовой. Внутри конверта, естественно, ничего не оказалось. А позавчера питерские опера обнаружили на почтамте письмо до востребования, адресованное Адамчикову Владимиру Вячеславовичу. Скорее всего, он сам его туда и послал.

– Неужели завещание? – догадался Андрей.

– Вот именно!

– Выходит, в магазине Ника не только купила шампанское, но и успела передать Адамчикову конверт. После ее гибели ребятки, конечно же, вскрыли сие послание. Чего им бояться? Кроме них и самой Кругловой, о конверте никто не знал. А потом, ознакомившись с содержимым, решили, что на этом можно неплохо заработать. Они наверняка знали, кого может заинтересовать оный документ.

– Попытались шантажировать это лицо, но не рассчитали свои силы, – закончил Дорофеев.

– Н-да-а-а, поучительная история, – мрачно заключил Андрей и потянулся к своему стакану. Опрокинул его и, пустой, припечатал к столу. – А ведь я поверил ей…

– Да ругнись ты, как нормальный мужик, – посочувствовал Дорофеев. – Вот увидишь, легче станет.

– Не станет.

– Ну, тогда слушай дальше, – неожиданно продолжил Дорофеев. – Завещание они пустили в дело, а вот одну бумагу притормозили. У меня есть ее копия.

Какой-то счет. Я толком не разобрал. Не по-нашему писано… Ты в английском рубишь?

Андрей удивленно вскинул брови:

– Ну-ка покажи.

Дорофеев достал из кармана брюк мятую бумажку и протянул Корнилову.

Расправив ее, Андрей пробежался глазами по строчкам. Это было уведомление из швейцарского банка на имя Кругловой о переводе денег с одного счета на другой.

Номер первого счета был ему незнаком. А вот второго, 759123, Андрей знал наизусть. Эти шесть цифр целый месяц мозолили ему глаза. Они фигурировали в факсе из Швейцарии, пришедшем на имя Сомова!

«Точно такие же цифры были на листке, который лежал в Никином журнале!» – вспомнил Андрей и почувствовал, что бледнеет. Судя по документу, который он держал в руках, Ника сбрасывала двести штук со своего счета в той же Швейцарии на этот. Подобная операция имела смысл лишь в том случае, если счет этот принадлежал не ей, а другому лицу. Именно на него скорее всего и вышел в свое время полковник Сомов.

«Вот тебе и объяснение его внезапного взлета по служебной лестнице!» – заключил Андрей.

– Есть какие-нибудь мысли? – поинтересовался Дорофеев. Андрей кивнул.

– Пока могу сказать только одно. Дела об убийстве Сомова и гибели Ники должны находиться в одной папке.

– Цифирки подсказали? – проявив чудеса интеллекта, догадался Дорофеев.

– Да. Это банковский счет в Швейцарии. Из-за него и погиб Сомов.

– Хочешь сказать, что достаточно выяснить, чей это счет, и мы получим заказчика?

– Верно, – подтвердил Андрей, с удивлением взглянув на Дорофеева. Сегодня Ваня схватывал все на лету.

– Так какого черта мы тут базары разводим? – оживился тот и громко крикнул:

– Ануприенко, телефон Фараону! Срочно!

Прапорщик незамедлительно выполнил приказ. А за особое рвение в нагрузку получил еще один – сгонять за второй бутылкой. Когда Ануприенко вышел, Андрей снял трубку, однако звонить не стал.

– Кажется, с банком мы пролетаем, – вслух подумал он. – Швейцарский банк на том и стоит, что любая исходящая информация закрыта.

– Неужели все так безнадежно? – расстроился Дорофеев.

– Увы, я не Генеральный прокурор. Банкиры не пойдут мне навстречу.

– Ну Сомову же пошли, – возразил Дорофеев.

– Молодец, Ваня! – просиял Андрей. – Попробуем воспользоваться его каналом.

Дорофеев сокрушенно причмокнул.

– Жаль только, что факс у тебя в кабинете под стеклом лежит.

– Я его. наизусть помню, – успокоил его Андрей и позвонил в швейцарское отделение Интерпола.

Пока он на ломаном английском втолковывал швейцарцам, кто он, кого позвать и зачем звонит, Дорофеев нервно курил, внимательно наблюдая за его мимикой. На третьей минуте разговора Андрей вдруг как-то обмяк, и майор понял, что дело дрянь, Дождавшись, когда тот положит трубку, нетерпеливо спросил:

– Неужели послали?

– Хуже, – вздохнул Андрей. – Инспектор, с которым имел дело Сомов, погиб неделю назад в автомобильной катастрофе…

Глава 3

БОЛЬШОЙ ПРИВЕТ ИЗ ИЕРУСАЛИМА

Сменщик Коростылева оказался человеком более непосредственным и практичным, чем его коллега. Заявившись поздно вечером с разбухшим от видеокассет и бутылок пакетом, он в мгновение ока превратил журнальный столик в некое подобие экспресс-бара, сунул кассету в видеомагнитофон и утонул в кресле. И хотя обремененный порядочным брюшком капитан с подходящей фамилией Груша особенно не донимал Андрея (спросил только, где взять стакан и тарелку для селедки), грохот выстрелов и скрип тормозов, доносившиеся из соседней комнаты, так его достали, что он готов был убить своего охранника. Останавливала лишь мысль о том, что прапорщику Ануприенко, вынужденному оставаться до утра, еще хуже. Когда головная боль стала нестерпимой, Андрей встал с кушетки и отправился на кухню поискать в холодильнике что-нибудь болеутоляющее.

Каково же было его удивление, когда, проходя мимо гостиной, он увидел Ануприенко и капитана Грушу играющими в карты, причем на деньги. Судя по раскрасневшимся лицам и матерщине, игра была в самом разгаре и, кажется, велась по-крупному. Они были настолько заняты картами, что даже не замечали, как надрывается стоявший на окне телефон. Кроме Андрея, трубку поднять было некому, и он поспешил к аппарату.

Заметив его. Груша дружелюбно полюбопытствовал:

– Что, не спится?

– Я возьму телефон, – ушел от ответа Андрей.

– Хорошо, только из квартиры не выходи. А то мне потом ввалят, – попросил Груша и вновь переключился на веер карт в своей руке.

Пробравшись сквозь клубы дыма к телефону, Андрей поднял трубку.

– Алло, – громко произнес он, стараясь перекричать доносившийся из телевизора грохот выстрелов.

– Фараон? – послышалось в трубке.

– Майор Корнилов, – уточнил Андрей. – Кто звонит?

– Не узнаешь?

– Только не надо играть со мной в кошки-мышки, – раздраженно буркнул Андрей и собирался было бросить трубку, но следующая небрежно оброненная фраза остановила его.

– Это Марк звонит. Брожу вот по Иерусалиму. Одиноко мне, тоска заела. Дай, думаю, позвоню Фараону. Родной все-таки. А то как-то нехорошо расстались.

Обижаешься, наверное…

– Подожди минутку, – перебил его Андрей и, подхватив телефон, вышел из гостиной.

– У тебя кто-то есть? – насторожился Марк.

– Подруга. Не хочу ее впутывать в свои дела, – соврал Андрей.

– Это правильно, – поддержал Марк. Пройдя на кухню и плотно закрыв за собой дверь, Андрей уже совершенно другим тоном проговорил:

– Послушай, Марк, ты ведь звонишь совсем не для того, чтобы рассказать, какая сейчас погода в Израиле.

– Молоток, соображаешь.

– Тогда не темни. Теперь паузу взял Марк.

– Пару дней назад мне голову чуть не снесли из дробовика, – наконец проговорил он. – Так что, сам понимаешь, за мной числится должок.

– Хочешь кого-то сдать? – догадался Андрей.

– Ну зачем ты так? – обиделся Марк. – Просто хочу помочь. Или тебя уже не интересует, кто всех заказал?

– Интересует. А где гарантии, что ты назовешь именно того человека?

– Извини, на суде выступать не собираюсь, – насмешливо ответил Марк. – У меня идея получше. Запоминай. Москомбанк. Третий корпус, пятый отсек.

– Что там?

– Все, что тебе нужно. Не знаю, обрадуешься ты или нет, когда получишь, но качество гарантирую.

– Это все?

– Да.

– Ты за кого меня принимаешь? – вспылил Андрей. – Прекрасно знаешь: без ключа я не смогу вскрыть ячейку.

– Верно. Как и без номера этой самой ячейки, – согласился Марк. – Ключ я оставил на березке. Для тебя специально. С развилкой такая березка. Ну, ты знаешь, отдыхал там пару ночей назад. А номер на ключе. Теперь, кажется, все.

Осталось только удачи пожелать.

Услышав в трубке едва уловимый гул и шум голосов, Андрей уточнил:

– Слушай, а ты часом не из аэропорта звонишь?

– Вообще-то да, – растерялся Марк. – А ты как догадался?

– Посадка на твой самолет уже объявлена?

– Возможно. А что?

Почувствовав, что Марк слегка струхнул, Андрей злорадно усмехнулся:

– Да так. Все гадаю, с чего бы это ты первым делом в Иерусалим подался…

Внезапно шнур от телефона натянулся струной. Андрей едва удержал аппарат в руках. Так же неожиданно провод вновь лег на пол. А вслед за этим из-за двери послышалась матерщина в исполнении Груши.

– Алло, Марк?! – прокричал Андрей, приложив трубку к уху, но в ответ не услышал даже привычного для российских линий шипения и потрескивания.

И тут же на пороге кухни появился капитан Груша с оборванным проводом в руке.

– Извини, я нечаянно. Не заметил, – виновато пробормотал он. – Не волнуйся, сейчас все починю.

Андрей едва сдержался, чтобы сию же секунду не привести в исполнение смертный приговор, уже давно вынесенный капитану. Впрочем, Марка все равно было не вернуть. В то, что он перезвонит, верилось с трудом. Он сказал все, что хотел. Вырвав из рук у Груши провод, Андрей достал из шкафа ящик с инструментами и направился в прихожую, где находилась злополучная розетка. Груша, дыша в спину пивным перегаром, неуклюже поплелся за ним.

Отвинтив крышку и наткнувшись на микросхему, Андрей перевел взгляд на Грушу, ожидая объяснений. Тот тоже заметил микросхему и недоуменно покачал головой.

– Ну и крутой же у тебя аппарат. Первый раз такой вижу.

«Под дурака косит», – с раздражением подумал Андрей и, отсоединив схему, продемонстрировал ее капитану.

– Ваша работа?

– Что? – Груша тупо уставился на микросхему.

– Этот «жучок».

– Точно, «жучок», – вдруг прозрел капитан. – Как это я сразу не догадался!

– Ваши поставили? – повторил свой вопрос хозяин квартиры.

В ответ Груша пожал плечами и растерянно пробормотал:

– Черт его знает…

Он не врал, слишком уж тупая физиономия была у него при виде микросхемы.

Андрей сунул «жучок» в карман и собрался подсоединить телефонные провода, как вдруг Груша спохватился:

– Слушай, майор, верни эту штуковину на место. А вдруг наш? Потом как ввалят.

– Он уже не работает, – предупредил Андрей.

– Тем лучше. Главное, чтобы на месте был.

И никому ничего не говори.

– Ладно. – Недоуменно пожав плечами, Андрей подсоединил провода и, сунув «жучок» в крышку, привинтил ее. Обернулся к капитану:

– Ну что, теперь доволен?

– Спасибо, друг, – удовлетворенно кивнул Груша и попятился в гостиную. – Ну, ты отдыхай, а я пивка глотну. Что-то в горле пересохло. Может, и тебе налить?

– С меня на сегодня хватит, – отказался Андрей. Собрав инструменты, отнес их в кухню и, прихватив телефон, вернулся в спальню.

«Странно все это, – подумал он, залезая под одеяло. – Если Груша приставлен, чтобы сторожить меня, то он должен следить и за тем, с кем и о чем я говорю по телефону. Нет никакого смысла ставить „жучок“. Выходит, его поставила не Петровка. Кто?.. Впрочем, сейчас важнее другое, кто бы это ни был, он уже в курсе моего разговора с Марком. Следовательно, ему известно и о ячейке в Москомбанке. Правда, найти и вскрыть ее он не сможет. Сделать это могу лишь я… и Марк. Нам двоим известно местонахождение ключа. С Марком все ясно, он вне игры. А вот меня, похоже, ждут сюрпризы, только не сейчас, а после вскрытия ячейки…»

Глава 4

ПОБЕГ

Задача, которую поставил перед собой Андрей, формулировалась предельно просто: любой ценой вырваться из-под домашнего ареста, добраться до рощи, найти ключ, а потом изъять из хранилища банка то, о чем упоминал Марк. Как, не прибегая к насилию, заставить капитана Грушу выпустить его за дверь и часок-другой помолчать? Допустим, это удалось, Андрей, оказался на улице. А позволят ему те, кто установил «жучок», беспрепятственно перемещаться по Москве?

Марк однозначно провоцировал его. Но для того ли, чтобы подставить? Вряд ли. Если бы он действительно желал Андрею смерти, – запросто мог приказать своим ребятам убить его еще там, в лесу. Чего уж проще. А подставлять сейчас, когда он и так в безвыходном положении… Разве это не абсурд? А если так, то информация Марка выглядела вполне достоверно. Нужно действовать. Перспектива оказаться в дураках ничуть не смущала Андрея. Зато в случае выигрыша ему светило сорвать весь банк. Ради этого стоило рискнуть…

Изъять содержимое ячейки он мог лишь после того, как Москомбанк откроет свои двери для посетителей. То есть в девять ноль-ноль. Чтобы сгонять в рощу и вернуться, требовалось примерно полтора часа. Значит, покинуть квартиру он должен в половине восьмого утра, а если учесть стопроцентный «хвост», то и в семь.

План, придуманный Андреем за ночь, в деталях выглядел так. Вначале он пожалуется капитану на плохое самочувствие, попросит, чтобы его не беспокоили, и закроется в спальне. Потом через окно спустится этажом ниже. Живущие там соседи обычно уходили на работу без четверти семь. Форточку всегда оставляли открытой.

Дальше еще проще. Джип, хоть и опечатанный, стоит во дворе. Капитан, проведший всю ночь за картами, вряд ли обратит внимание на шум его мотора за окном. Будет дрыхнуть как минимум до обеда. Возможно, Андрей вернется даже раньше, чем тот проснется…

Андрей продумал все до мелочей, да слишком уж хорош был этот план для того, чтобы осуществиться. В половине седьмого в дверь кто-то позвонил и, судя по отборной матерщине, раздавшейся в соседней комнате, разбудил капитана.

Послышались шаркающие шаги, потом щелкнул замок.

– А где Фараон? – послышался бодрый голос.

Андрею он показался знакомым. Точно, это был капитан Калина.

– Вот решил составить тебе компанию на часок-другой. Ануприенко надо отпустить, а замены пока не подыскали.

– Значит, я свободен? – обрадовался тот.

– Можешь двигать домой, – подтвердил Калина.

Прапорщик поспешил выскочить за дверь. А капитан Груша уже вовсю пыхтел в ванной.

– Как дела? – поинтересовался Калина, присев на кровать.

«Только тебя здесь и не хватало!» – с раздражением подумал Андрей. Он был по-настоящему зол на Калину: благодаря его «дружеской» заботе весь план летел в тартарары. Сдержав эмоции, Андрей спокойно ответил:

– Уже получше.

– Я слышал, тебя кинули в камеру к уркам?

– К счастью, ребята оказались не из ретивых, – усмехнулся Андрей, продолжая искать выход из положения.

Часы показывали семь. Решение нужно было принимать сейчас же.

– Говорят, паханы как узнали, что ты едва не опустил братишек, пришли в бешенство.

– Ничего, переживут. – Андрей наконец решился. – Послушай, Сашок. Я знаю, где найти документы, которые прямо указывают на заказчика убийств.

– Хочешь, чтобы я добыл их тебе? Давай! – неожиданно предложил Калина.

– Нет. Я должен взять их сам.

– Хорошо, – кивнул Калина. – Можешь рассчитывать на мою помощь.

– Вот и помоги мне выйти отсюда. А дальше я уж как-нибудь сам.

– Когда это нужно?

– Прямо сейчас.

– Какие проблемы? – пожал плечами Калина и громко позвал:

– Эй, капитан, загляни сюда на минутку.

В комнату вошел Груша с полотенцем в руках. Он был в майке, трико и домашних тапочках.

– Ну? – спросил он, вытирая полотенцем лицо.

– Ты не нукай, – осерчал Калина. – Лучше послушай. А дело такое. Фараону нужно на часок-другой отлучиться. Под мою ответственность. Понял?

– Не было такого приказа, – заспанным голосом отозвался страж.

– Какой тебе нужен приказ?! Мы же свои люди…

– Нельзя, – повторил капитан и собрался выйти, однако Калина остановил его.

– Иди сюда, – позвал он. – Хочу пару слов тебе на ушко шепнуть.

Недоверчиво покосившись на Калину, капитан все-таки подошел. Андрей не слышал, что ему сказал коллега, но в ответ Груша категорично мотнул головой.

– Не положено! – отрезал он, собираясь уйти.

Дальнейшее стало для Андрея полной неожиданностью. У Калины в руке оказался пистолет. Подавшись вслед за капитаном, он ударил его рукояткой по затылку.

Покачнувшись, тот упал.

– Ты что наделал? – растерялся Андрей.

– Ну ты же сказал, что тебе нужно выйти, – не моргнув глазом, ответил коллега. – Сам же видел, я пытался с ним договориться. – Подхватив Грушу под мышки, он поволок его в соседнюю комнату.

Андрей поспешил за ним.

– Ты его не убил? – с тревогой наблюдал он, как Калина усаживает обмякшего капитана, на стул.

– Нет. Найди лучше веревку, – попросил тот, придерживая капитана за плечо.

– Мы его свяжем, чтобы не поднял тревогу раньше времени. А потом, когда вернемся, все ему объясним.

– Все же зря ты так с ним, – сокрушенно покачал головой Андрей. В глубине души он осуждал Калину, хотя отступать было поздно. Достал из шкафа веревку и помог связать своего стража.

– Вот и все, – удовлетворенно проговорил Калина, огляделся. – Где у него ключ от входной двери?

– В кармане пиджака, – подсказал Андрей. Через пару минут они уже сидели в джипе. Температура в салоне была минусовой, кожа на сиденьях завердела, вдобавок ключ никак не хотел лезть в заиндевевший замок зажигания. Лишь с третьей попытки удалось завести мотор. Сразу стало теплее.

– А теперь маленький фокус, – улыбнулся Андрей. Достав из бардачка пружинку и несколько винтов, он извлек из-под сиденья изогнутую железку и парочку металлических деталей. Еще парочку вытряхнул из аптечки.

Лишь когда на коленях у майора появилась патронная обойма, Калина начал догадываться, в чем смысл фокуса. Вооружившись отверткой, Андрей сказал:

– А теперь включай свой секундомер. Калина хотел было возразить, и так мало времени, и все же не решился: на глазах у него рождался боевой пистолет.

– Фантастика! – с восхищением пробормотал он, когда Андрей закончил сборку.

– Восемьдесят секунд. Невероятно!

Андрей воспринял названную цифру без энтузиазма. Сунул пистолет под куртку и недовольно покачал головой.

– Совсем потерял форму. Раньше мне удавалось проделать это ровно за минуту.

Несмотря на шутливый тон, на душе у него было неспокойно. Больше всего Андрей опасался, что вот-вот откуда-нибудь выскочат вооруженные до зубов ребята в камуфляже. Однако спидометр отсчитал сто, двести, триста метров, а погони не было. Едва они свернули на Ананьевское шоссе, как за джипом увязалась пронырливая ярко-синяя «Нива», слегка косившая под «Формулу-1». Две пары противотуманных фар и наваренные над бампером толстые защитные дуги придавали ей грозный вид. На капоте в белом кругу красовалась цифра «13», на щитке, расположенном чуть повыше кабины, надпись: «Париж – Дакар».

Заядлый автомобилист, Андрей не удержался от соблазна взглянуть на водителя этого чуда механики. Но увидел только затемненное лобовое стекло.

Выехав на Можайское шоссе и направившись в сторону Кольцевой, Андрей удивился: «Нива» совершила тот же самый маневр.

– У него что, комплекс неполноценности или амбиции взыграли? – недовольно проворчал он, прибавив газу. – Не люблю, когда мне дышат в затылок…

Цветастая «Нива» начала потихоньку отставать, а у самой развязки вновь нагнала их.

– Нет, это мне уже не нравится! – занервничал Андрей. – Неужели нам сели-таки на хвост?

– Может, ахнуть по ним в два ствола? – предложил Калина. – На всякий случай…

Это предложение можно было расценить как шутку, однако после «разборки» с Грушей Андрей отнесся к нему серьезно.

– Ты уже ахнул по капитану. Хватит! – хмуро проговорил он. – Теперь решения буду принимать я. А сели они нам на хвост или нет, сейчас проверим! – Промчавшись под мостом, он резко свернул влево. Сделав несколько холостых кругов по мосту и под ним, вновь вырулил на Можайское.

– Кажется, оторвались, – оглянувшись, облегченно вздохнул Калина. – А то я уже запаниковал.

Миновав пост ГИБДД, Андрей наполовину утопил педаль газа. Когда стрелка спидометра плясала у отметки «сто двадцать», в зеркальце заднего вида вновь показалась «Нива».

«Ее нельзя вести за собой», – подумал Андрей.

Пока он прикидывал, как избавиться от преследователей, слева промелькнул долгожданный поворот на проселочную дорогу. Дальше тянуть было нельзя. Пологий откос справа как нельзя лучше располагал к осуществлению пришедшего ему в голову плана. Подпустив преследователей поближе, Андрей включил правый поворот и сместился к середине полосы. На правом крыле «Нивы» тоже вспыхнул красный маячок. Когда расстояние между машинами сократилось метров до тридцати, Андрей резко нажал на педаль тормоза и тут же отпустил ее. Водитель «Нивы» среагировал адекватно: нажал на тормоз и, чтобы избежать столкновения, по инерции крутанул руль вправо. Соскочив с дороги и пролетев метра три над землей, «Нива» зарылась носом в снег.

– Здорово! – воскликнул Калина и демонстративно помахал рукой преследователям. Потом обернулся к Андрею:

– Далеко еще?

– Километра два по шоссе и примерно пять по проселочной. – Сбавив скорость, Андрей развернулся и погнал в направлении Москвы.

Через пару минут замаячил знакомый поворот. Притормозив, Андрей повернул направо. Он опасался, что не узнает место, где его бросили люди Марка, и все же годами тренированная память сработала четко. Вырулив на поляну, он сделал подобие круга почета и остановил машину на том самом месте, где обнаружил ее в то промозглое утро. Это далось ему без труда: снег вокруг хоть и подтаял, но знакомый след, оставленный несколько дней назад, читался отчетливо.

– Все, приехали, – объявил Андрей, поставив машину на ручной тормоз.

Калина растерянно огляделся по сторонам:

– Ну и где же люди, которые обещали тебе документы? Не вижу ни единой живой души. Выходит, тебя накололи?

– Сейчас проверим. – Андрей распахнул дверцу, собираясь выбраться из машины.

– Подожди минутку, – остановил его Калина. – Чтобы мне, как дураку, не сидеть здесь, дашь взглянуть на твою пушку? Очень уж она мне понравилась.

Андрей достал «глок» и бросил его Калине.

– На, побачь. Так, кажется, по-вашему?

– Почти, – улыбнулся Калина, примеряясь к «глоку», и восхищенно протянул:

– Да-а-а, это тебе не макарон…

– Я долго не задержусь. – Андрей соскочил на снег и неторопливо направился к приметной, о двух стволах, березе. Остановившись метрах в трех, пробежался пристальным взглядом по одному стволу, потом по другому.

«Неужто и впрямь наколол Марк?» – подумал с досадой, ни за что не зацепившись глазами.

Подошел поближе, провел ладонью по стволам – ничего. Только после этого всерьез забеспокоился. Смириться с мыслью, что Марк толкнул дурочку, очень уж не хотелось. Двинулся в обход дерева.

«Есть! – едва не вскрикнул Андрей, разглядев висевший на обломанном сучке ключ: многолетняя патина отлично маскировала его на фоне грубой коры. – Не подвел, Марк! И правильно сделал, что повесил с этой стороны. Иначе любой, кто бы ни оказался на поляне, мог увидеть его».

– Ну что там? – Андрей увидел направлявшегося к нему Калину.

– Все о'кей! – поднял он ключ над головой. – Документы наши.

Подойдя ближе. Калина попросил:

– Ну-ка дай взглянуть, ради чего мы столько дров наломали.

Андрей протянул ему ключ:

– Видишь выгравированные цифры? Если верить одному не очень порядочному человеку – а у меня есть основания ему верить, – это номер ячейки, в которой спрятаны моя свобода и честное имя. А главное, мы наконец узнаем заказчика убийства Ники, и не только,.. Возможно, на поверхность всплывут преступления, которые давно уже числятся в «глухарях»… Например, убийство того же Сомова.

Представляешь?

– Бухало, наверное, медаль получит, – с иронией заметил Калина, вертя ключ в руке. – А может, и не получит. – Он сунул ключ в карман и широким шагом направился к машине.

– Ключ должен быть у меня, – насторожился Андрей. – Верни, пожалуйста.

Отойдя шагов на двадцать, Калина вдруг резко обернулся. В руке у него был пистолет. Если бы рядом упал метеорит, Андрей удивился бы этому гораздо меньше.

Происходящее не укладывалось в голове: товарищ, не раз проверенный в деле, так вот запросто взял его на прицел…

– Если это шутка, то плохая. – Андрей, натянуто усмехнувшись, двинулся к Калине.

– Стоять! – истерично заорал тот, отступив. «Похоже, Сашок в самом деле собирается нажать на спуск». – Андрей, решив не дразнить зверя, остановился.

– Может, для начала что-нибудь объяснишь? – потребовал он. – Обидно умирать, не зная, за что. А ведь ты, насколько я понял, всерьез собрался стрелять. Или я ошибаюсь?

– Мне приказали. – Калина отступил еще на шаг. – Ты все равно смертник.

Если не я, это сделает другой.

– И поэтому ты решил подсуетиться? Чтобы бабки не уплыли в чужой карман…

– Пусть так. Тебе легко говорить. Да и умирать проще, чем убивать.

– Так, может, не стоит? Совесть ведь замучит.

– Тогда убьют меня. А у меня жена, ребенок. Я не могу их бросить на произвол судьбы. Тебе проще, ты один.

– Неужели за мою голову пообещали квартиру в Москве? – Андрей пытался перехватить взгляд Калины. – Если так, зря стараешься. А выстрелишь, точно не увидишь ее. Никогда. Квартирой тебя взяли на крючок. Выстрелишь, крючок вопьется еще глубже. Шутка ли, убийство начальника УГРО. Ты сам хоть понимаешь это?

Как выйти из ситуации, он пока не знал и потому тянул время, судорожно перебирая в голове возможные варианты.

– Стоять! – вновь крикнул Калина, хотя Андрей даже не шелохнулся.

«А парень меня здорово боится, – заметил он на лбу у капитана испарину. – Боится живого… И потому выстрелит».

– Значит, это ты уговорил Наташу забрать заявление и стащил диктофон? – продолжил он.

– Значит, я.

– А зачем пустил дезу, что в отделении у нас стукач?..

– Надо было.

– Интересно, для кого ты так старался? Коснувшись спиной надбуферных дуг джипа, Калина вздрогнул.

– Кто этот человек? – Андрей сделал шаг вперед. – Или ты даже имя его боишься произнести?

– Я скажу, – выдавил из себя Калина, – и тогда ты поймешь, почему я это делаю. Но потом ты умрешь. Извини. – Он сделал паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. – Это… это…

– Всем на землю, не двигаться! – громом прокатилось по лесу.

Нервы Калины не выдержали, он оцепенел, а палец сам нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Андрей среагировал чуть раньше и как подкошенный рухнул лицом в снег.

«Убил или нет? – пронеслось в голове. Почувствовав жжение в плече, он облегченно вздохнул. – Слава богу, всего лишь зацепило…»

– Бросай пистолет! – вновь прогремел тот же голос.

– Я уж точно не промахнусь, – поддержал его второй, который явно принадлежал Лехе Бабкину. Теперь и в громоподобном басе Андрей различил знакомые интонации. Дорофеев?

. «Мои ребята? – удивился он. – Откуда они взялись?»

Оторвав голову от земли, Андрей увидел, как Калина вскакивает в джип. Хотел кинуться за ним, однако чья-то рука придержала его, рядом опустился на колени Бабкин.

– Ты жив? – спросил он с тревогой.

– Кажется, да, – усмехнулся Андрей.

– Ну, тогда держись! С этим гадом я сам разберусь. – Бабкин бросился к джипу.

Как ни старался Калина, ему так и не удалось завести мотор. Откуда ему было знать, что прежде, чем повернуть ключ, требовалось нажать всего лишь одну кнопку, скрытую под приборным щитком. Петрович придумал эту штуковину и числил ее не иначе, как самым крутым противоугонным средством. Андрея же изобретение Петровича только раздражало, поскольку он сам частенько забывал про эту кнопку.

И все же, если ружье висит на стене, оно должно когда-то выстрелить. И оно выстрелило!

Поняв, что сбежать не удастся, Калина открыл дверцу и выбросил пистолет на снег.

– Ну, довольны? – с вызовом произнес он. Дорофеев и Бабкин, стоявшие по разные стороны от кабины и державшие капитана под прицелом, опустили оружие.

Леха, подняв брошенный пистолет, приказал:

– А теперь выходи!

Калина выбрался из салона. Как ни странно, держался он более уверенно, чем минуту назад.

– И что дальше? – усмехнулся и нагло добавил:

– А ведь вы меня не убьете.

– Это почему же? – поинтересовался Бабкин.

– Прежде захотите узнать то, что известно мне: кто убил Круглову и Сомова.

– Ты сам сейчас скажешь, – заявил Леха. Калина покачал головой:

– Не скажу.

– Почему?

– В этой информации гарантия моей безопасности.

Не стерпев такого откровенного хамства, Дорофеев припечатал свой мощный кулак к скуле , Калины. Отлетев на несколько метров, тот приподнялся на локте, кровью сплюнул на снег и состроил подобие усмешки:

– Ты, Ваня, всегда был слишком прямолинейным, в этом твоя беда.

– Я тебя сейчас задушу! – вне себя от ярости простонал Дорофеев и ринулся на предателя. Андрей удержал его за плечо.

– С этим мы еще успеем. Сейчас важнее другое. – Он подошел к Калине и, достав у него из кармана ключ, продемонстрировал его парням. – Вот он, наш золотой ключик…

Глава 5

ТЕСТ НА ПОРЯДОЧНОСТЬ

Несмотря на то что рана оказалась несерьезной, пуля прошла навылет, Дорофеев не дал Андрею вести машину и сел за руль. Бабкин, вызвавшийся охранять предателя, устроился позади. Сам же Калина обретался там, куда его бросили, – на полу между сиденьями. Если он позволял себе проявить неудовольствие, страж каблуком наступал ему на горло. Настроение у всех, кроме Калины, было приподнятое, хотя никто не знал, что ждет их впереди. Об этом старались не говорить. Попеняли на погоду, обсудили достоинства пролетевших мимо машин.

Бабкин рассказал анекдот, причем тупейший. Тем не менее все рассмеялись.

Пошел мокрый снег, и Дорофееву пришлось сбавить скорость. Стрелки часов показывали без четверти десять. Андрей занервничал, хотя и понимал, что не в силах что-либо изменить.

– Ладно, ребята, хорош водить меня за нос, – оборвал он дружный смех. – Расскажите лучше, каким макаром вы в лесу очутились.

– Ой, Андрюха, не сыпь мне соль на раны, – вздохнул Дорофеев. – Честное слово, вспоминать не хочется.

– И все же? – настаивал Андрей. Дорофеев большим пальцем указал назад.

– Все этот артист. Его благодари. Андрей, обернувшись, впился взглядом в Бабкина:

– Ну, Леха, выкладывай.

Поняв, что ему не отвертеться, старший лейтенант удрученно закатил глаза.

– Прямо не знаю, с чего начать…

– У тебя пять минут, – поторопил его Андрей.

– О том, что у нас завелась подсадная утка, знали все, – начал Бабкин. – Кто именно стучит, не знал никто. Даже я.

– Ближе к телу, – не выдержал Дорофеев. – Тут не Малый театр, а ты не Андронников. Старлей поднял руки:

– Тезисно. Когда пропал диктофон, я подумал, что может пропасть и лежащий под стеклом факс. Зашел в кабинет и снял с него копию. Я оказался прав. На следующий день, когда Ваня проводил летучку, факса уже не было. Фараон вторые сутки отсутствовал. Значит, его взял кто-то другой. И тогда я положил ксерокопию на то же самое место и тихо вышел.

– Ну, не так уж и тихо, – усмехнулся Дорофеев, – раз я тебя застукал.

– Ты же не знал, что я там делал, – возразил Бабкин. – А это главное! Вчера Ваня вновь собрал всех. И опять на факс никто не обратил внимания. Кроме одного человека. Сами понимаете, о ком я. Он был бледен, как полотно. Ясное дело. А вдруг свои подставили?! Неважно. С этого момента я взял Калину под контроль.

Нынче в ночь он дежурил. Ну а я, ясное дело, сплю, как нормальный человек, и вдруг в пять часов звонок. Поднимаю трубку – Калина. Выручай, мол, жену надо встречать, приезжает в семь. Ну, думаю, ладно, выручу. Короче, заступаю на пост, а Калина такси берет. Что за черт, думаю, человек жену встречает, а табельное оружие не сдал. Я насторожился. Он за дверь, а я в справку ЖД. В ближайшие несколько часов никаких поездов из Минска. Звоню Фараону. Кто-то поднял трубку и послал меня, сказав, что пришел-де капитан из сто тридцать шестого. Ну, думаю, все, назревает очередной «глухарь». Звоню Дорофееву, а он, скотина этакая, тоже посылает меня.

– Я был уверен, что все это твои хохмочи, – обиделся Дорофеев. – Тем не менее машину достал.

– Только водишь хреново. Короче, вызвонил Гурвича, в дежурке оставил сержанта и тормознул мотор. Мчусь на Матвеевскую. Приезжаю, джипа нет и Дорофеева тоже. Пацанва говорит, что только-только двое укатили на джипе в сторону Ананьевского шоссе. А тут Ванька подгребает на крутой "такой тачке «Париж – Дакар».

– Черт, так это вы были на «Ниве»! – подосадовал Андрей. – Я даже предположить не мог…

– Мы, мы, – недовольно пробурчал Дорофеев. – Вчера вечером ко мне племянничек из Серпухова завалился и заночевал. Поругался с молодой женой. И что я ему теперь скажу? Это же его тачка.

– Придумаем что-нибудь, – перебил его Бабкин. – Ну, до того момента, как мы спикировали в сугроб, думаю, рассказывать не надо. Слава богу, на горке все произошло. Оттуда дорога километров на пять просматривается. Естественно, пометили себе место, где ты, Андрей, свернул. Потом тормознули одного лоха.

Проехав по лесу километра три, он прочно засел. Дальше пришлось накручивать на своих двоих.

– Представляешь, Андрей, – вмешался в разговор Дорофеев, – я ведь не верил Лехе до того самого момента, пока не увидел в руке у Калины пистолет. Ну, не в том смысле, что он с какой-нибудь мафией связался… Думал, все шутки шутит. У него же клинический случай: ради красного словца не пожалеет ни мать, ни отца.

– Мне всегда было жаль людей, у которых напрочь отсутствует интуиция, – с издевкой заметил старлей.

Дорофеев зло посмотрел на него через зеркальце заднего вида.

– Зато из тебя она прет, как из бочки!.. Эге, а я в свое время уложился. – Он ткнул пальцем в лобовое стекло. – Вон, смотрите, Москомбанк.

Свернул на стоянку и посмотрел на Корнилова, ожидая дальнейших указаний.

– Ждите меня здесь. – Андрей открыл дверцу.

– Постой, – задержал его Бабкин. – В таком виде тебе нельзя. Зачем усугублять ситуацию?

– Леха прав, – поддержал коллегу Дорофеев. – Вся куртка в крови. Что там, в банке, подумают? Наверняка поставят в известность органы и уж точно сделают это раньше, чем ты доберешься до ячейки. Пусть сгоняет Бабкин. Он почти чистый. Да и актер вроде неплохой.

Андрей провел по куртке рукой и, отняв ладонь, увидел на ней кровь.

– Черт бы побрал этого Калину! – выругался, достал ключ и протянул его коллеге. – На, только не оплошай.

– И чтобы без всякой стрельбы! – напомнил Дорофеев.

– Точно, – поддержал Андрей. – И еще. Там, конечно, металлоискатели. Оружие оставь.

Бабкин со вздохом выложил пистолет и вышел из машины.

– Ну, Леха, с богом, – бросил ему вслед Дорофеев.

– К черту, – отмахнулся старший лейтенант и поспешил к главному входу.

* * *

В ожидании Бухвостова, который должен был появиться с минуты на минуту, Миша Гурвич нервничал и в душе на чем свет поносил болтуна Леху:

«Сам-то слинял! А мне, как всегда, отдуваться. Легко сказать заболтай, задури голову, любым способом задержи. Сам бы попробовал задурить голову Бухале!»

Гурвич пытался убедить себя, что у него все получится, и все же не находил слов и доводов, которые задержали бы начальника отделения. Отчаявшись, даже обратился к богу с просьбой, чтобы тот послал полковнику какую-нибудь легкую болезнь суставов. Бухвостов же ступил на порог отделения, как всегда, ровно в девять и первым делом заглянул в дежурку. Миша попробовал сработать на опережение:

– Товарищ полковник, ночь прошла без серьезных происшествий! – отчеканил он. Бухвостов сразу заподозрил неладное.

– Постой-постой, – вдруг нахмурился он. – А ты что здесь делаешь?

– Как что? – Гурвич с деланным недоумением посмотрел на полковника. – Несу дежурство.

– Сегодня же не твоя очередь.

– Бабкин попросил подменить, – как можно беззаботнее выпалил Миша. – Его дед чуть не окочурился. Сердечный приступ. Вот он и обратился ко мне…

– Сердечный приступ, говоришь? – Бухвостов строго посмотрел лейтенанту в глаза. – Может, хватит врать?

– Истинная правда!

– Ну хорошо. Тогда объясни мне еще одну вещь. Что здесь делал Бабкин, если сегодня очередь Калины?

– Калины? – искренне удивился Миша.

– Именно.

– Наверное, у него тоже какие-то личные проблемы…

– С тещей?

Гурвич вынужден был признаться:

– Не знаю. Разве что Бабкин в курсе.

– Но его нет, – догадался Бухвостов и рассердился еще больше, заорав на весь вестибюль:

– Кто-нибудь из оперов на своем рабочем месте есть?

– Я, – смущенно пробормотал Гурвич. Полковник хотел было разразиться гневной тирадой, как вдруг тяжело задышал, и, схватившись за сердце, опустился на стул. Гурвич, вспомнив, как призывал на помощь бога, не на шутку испугался.

Подскочив к столу, плеснул в стакан воды и протянул его полковнику:

– Выпейте водички. Может, полегчает.

– Где все? – просипел Бухвостов, рывком взял стакан и отпил несколько глотков. – У Корнилова? Он опять что-то задумал?

Миша пожал плечами.

– Телефон! – потребовал полковник. Решив больше не брать грех на душу, Гурвич подал аппарат. Сняв трубку, полковник набрал номер Корнилова. Около минуты слушал длинные гудки. Потом набрал еще раз – никакого ответа. Бросив трубку, скомандовал:

– Передай пост сержанту и со мной к Корнилову!

Гурвичу ничего не оставалось, как подчиниться.

До дома Корнилова они добрались на «шестерке» полковника. Гурвич сразу обратил внимание на то, что джипа во дворе нет, однако промолчал. На лифте они поднялись на пятый этаж. Приблизившись к двери, Бухвостов нажал на кнопку звонка и прислушался.

– Похоже, там никого нет, – протянул озадаченно. – Что же делать?..

– Ломать, – предложил Миша в надежде, что эта операция займет не меньше получаса.

Разбежавшись, он дал двери доброго пинка и тут же, схватившись за ногу, жалобно застонал.

– А все из-за того, что башка не варит, – назидательно проговорил полковник и, достав из кармана обыкновенную воровскую отмычку, сунул ее в замочную скважину. На глазах у изумленного Гурвича повертел ею так и этак, затем, повернув ручку, потянул дверь на себя.

Та преспокойно открылась.

– Прошу! – Бухвостов предложил Мише войти первым.

– Думаю, вы правы: никого нет, – поделился тот своим мнением, переступая порог прихожей.

В этот момент из гостиной донесся сдавленный стон. Миша, выхватив пистолет, ногой распахнул дверь. Посреди комнаты на полу вместе со стулом, к которому был привязан, лежал мужчина. Как водится в таких случаях, рот его был заклеен скотчем. Больше всего Мишу удивило то, что незнакомец был в майке и босиком.

– Черт! – простонал увидевший ту же картину Бухвостов. – Это же офицер с Петровки. Я его там встречал. Кажется, капитан.

Бросившись к лежащему, он судорожно принялся развязывать веревку, бормоча что-то вроде извинений.

«Если его развязать, он позвонит на Петровку, – прикинул Миша. – Объявят розыск. Раз Фараон его связал, значит, так было нужно для дела. Ради пустяка он на такое не пойдет…»

– Помоги! – прикрикнул на Мишу начальник, пытаясь отклеить скотч. Сделать это удалось лишь со второй попытки.

– Телефон, – простонал полуголый человек. Проигнорировав просьбу, Гурвич с Бухвостовым перенесли его на кушетку. Мужчина хватал ртом воздух и силился что-то сказать. Миша, робея при виде побагровевшей физиономии жертвы, спросил полковника:

– С ним все нормально? «Скорую» вызывать не надо?

– Обойдется, наверное, – успокоил Бухвостов и, склонившись к мужчине, уточнил:

– Что здесь произошло?

– Сзади ударил, сволочь… – простонал тот.

– Кто?

– Не видел…

– Корнилов, наверное?

– Да. – Глаза офицера закатились, и он обмяк.

– Что такое? – встрепенулся Гурвич.

– Обморок, – хладнокровно пояснил начальник и с досадой добавил:

– Как чувствовал, что все хреново кончится! – Сунув руку в карман пиджака, он вытащил таблетки. Перехватив недоуменный взгляд Миши, пояснил:

– Валидол…

– Сердце?

– Да, что-то прихватило. – Бухвостов сунул таблетку под язык и поделился с подчиненным своими проблемами:

– От сюрпризов Корнилова я уже спать не могу.

Вчера, прежде чем уснуть, три таблетки димедрола выпил.

– А не много? – полюбопытствовал Гурвич, ухватившись за случайную подсказку.

– Как видишь, живой, – поддался на провокацию полковник. – Зато вырубился моментально. Толку-то?

В этот момент человек начал подавать признаки жизни. Вначале разлепил один глаз, затем второй и жалобно застонал.

– Я сбегаю за водой. – Гурвич метнулся на кухню.

Открыв кран почти что до упора, он сунулся в холодильник, достал аптечку и, выпотрошив ее, нашел упаковку димедрола. Взгляд остановился на бутылке водки, опорожненной только наполовину. Гурвич вылил часть ее содержимого в стакан, размял ложкой две таблетки и, мысленно перекрестившись, высыпал порошок в водку.

Возвратившись в гостиную, с невинным видом протянул потерпевшему стакан.

Первый глоток тот сделал, что называется, от всего сердца. Поморщился и вдруг – кто мог этого ожидать? – выпил оставшееся залпом.

– Позвоните на Петровку. Пусть объявят розыск… – Это были его последние слова, которые плавно перетекли в громкий храп.

– Он что, уснул? – растерялся Бухвостов и с недоумением посмотрел на Гурвича:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Миша неопределенно пожал плечами. Бухвостов на всякий случай пощупал у спящего пульс, затем приподнял веко и лишь после этого (старая школа сыска!) додумался понюхать стакан.

Лицо полковника побагровело. В первое мгновение он даже не нашелся, что сказать. Затем заорал так, что в серванте задребезжали стекла:

– Это что, вода?

– Вода, – упавшим голосом подтвердил Миша.

– У Корнилова из крана такая течет?

– Нет. Я брал из чайника. Думал, кипяченая лучше… – Глядя на Бухвостова честными глазами, Миша тоже понюхал стакан. Потом придав лицу растерянное выражение, возмутился:

– Ничего себе! Это же водка!

– Так… – Полковник нервно достал сигарету и закурил. – Сразу видно, что здесь побывал Дорофеев.

Он принялся мерить шагами гостиную, что-то бормоча себе под нос и вовсе не собираясь никуда звонить. Гурвич мог торжествовать, его план удался и, что самое странное, ему даже удалось выйти сухим из воды. Наблюдая за передвижениями начальника, Миша почувствовал угрызения совести. Возможно, потому, что полковник выглядел неважно, как раздавленный горем человек, который только что похоронил своих близких.

– Семен Андреевич, – нарушил Гурвич затянувшуюся паузу. – Корнилов вернется… Я вам это гарантирую.

– Я знаю, Миша. Мы все равно обязаны сообщить о его побеге. Прямо сейчас.

Пойми, невозможно сохранить честь, защищая ее грязными методами.

Гурвич готов был сквозь землю провалиться. Как бы он ни относился к полковнику, на этот раз вынужден был признать, что Бухвостов прав на все сто.

Когда полковник снял трубку, Миша не только не стал его отговаривать, но даже почувствовал некоторое облегчение…

Глава 6

МАГАЗИН НАПРОКАТ

Этого момента сидящие в джипе напряженно ждали. И вот огромная дубовая дверь банка наконец открылась, и на пороге появился не очередной джентльмен в кашемировом пальто, а нормальный русский мужик Леха Бабкин. Напряжение как рукой сняло.

– Ровно пятнадцать минут, – облегченно выдохнул Дорофеев. – Кажется, обошлось без приключений.

Очутившись в машине, старлей подтвердил:

– Все о'кей! – Он достал из-под куртки толстый конверт и, протянув его Андрею, уточнил:

– На ощупь похоже на видеокассету.

– А на бомбу не похоже? – пошутил Дорофеев.

– Я бы передал пакет не Фараону, а тебе, – ядовито отозвался Бабкин и спросил:

– Я так понимаю, нам нужен кинозал?

Разорвав пакет и обнаружив в нем кассету, Андрей с минуту вертел ее в руках, а потом заявил:

– Нужно отсмотреть.

– У меня на примете есть одно крутое заведеньице, – вызвался Бабкин. – В квартале отсюда.

Поскольку других предложений не было, Андрей поддержал инициативу старлея.

Через десять минут они свернули в узкий переулок и по указанию Бабкина остановились.

– «Срочный ремонт обуви», – прочитал надпись на вывеске Дорофеев и недоуменно покосился на Леху. – Ты ничего не напутал, Сусанин?

– Это место уже весь район знает, – оскорбился тот. – Не веришь, зайди и посмотри.

– Ты остаешься, – остановил его Андрей. – А мы с Ваней заглянем.

Леха состроил кислую мину, но спорить не стал.

Протиснувшись вслед за Андреем в дверь, Дорофеев был удивлен: в небольшом, человек на двадцать зале помещалось несколько стендов с дорогой видеоаппаратурой. Картину дополняла стена, вымощенная видеокассетами в цветастых обложках. Людей было раз-два и обчелся.

– Что вас интересует? – подсел им на хвост молодой человек из обслуживающего персонала.

– Нас интересует все, – буркнул Дорофеев и ткнул милицейской коркой парню в нос. – Налоговая полиция. Через минуту здесь никого не должно быть. Понял?

– Начальства нет, – сообщил тот. Дорофеев неодобрительно покачал головой и, взяв парня за грудки, притянул к себе.

– У тебя что, со слухом проблемы? Время пошло.

Пока майор и его молодой помощник очищали помещение от людей, Андрей пробрался к одному из включенных видеомагнитофонов и сунул в него кассету.

Увидев на экране гей-парочку, занимающуюся любовью, он со злостью сплюнул.

«На кой мне это сдалось? Если так и дальше пойдет, я этого Марка из-под земли достану и собственноручно переломаю ему позвонки!» – решил Андрей.

К счастью, через пару минут изображение пропало. Раздражение сменилось напряженным ожиданием. Еще минута, и экран стал серым. В правом нижнем углу высветились дата и часы с мелькающими секундами: На экране возникли очертания комнаты, затем силуэт мужчины. Находясь спиной к камере, он прошел в глубь комнаты и, развернувшись, сел в кресло. Камера сфокусировалась на его лице. Это был Калина.

– Коньяк или водку? – прозвучал женский голос, показавшийся Андрею знакомым.

– Лучше водку, – произнес Калина и улыбнулся. – Привычнее.

На столе появились бутылка финской водки, две рюмки и скромная, но экзотическая по нынешним временам закуска: бутерброды с черной икрой, маслины и нарезанная щедрыми ломтиками салями. Калина набросился на закуску с такой жадностью, словно его неделю держали на голодном пайке. Впрочем, это было неудивительно, вряд ли на милицейскую зарплату он мог позволить себе такие деликатесы.

– Ну, с чем пожаловал, капитан? – насмешливо спросила невидимая собеседница. – Кого на этот раз надо подставить?

– Погоди, дай выпить! – Калина собственноручно налил себе полную рюмку и со словами «За Тебя, красотуля!» опрокинул содержимое в рот.

– Хватит фамильярничать! – отрезала женщина. – Ближе к делу!

Смутное подозрение, зародившееся у Андрея минуту назад, перерастало в уверенность: женщина, с которой беседовал Калина, Вероника Круглова. И хотя камера была вмонтирована так хитро, что Вероника умудрилась ни разу не попасть в кадр, уверенность росла с каждой секундой. Модуляции голоса, выражения, присущие только ей, манера держаться – безусловно, это была Ника!

– Значит так, крошка, – продолжал тем временем Калина, – хозяин приказал тебе взять в оборот одного парня. – Он протянул ей конверт и пояснил:

– Здесь бабки, пять штук, и фото этого козла.

– Как его зовут?

– На обороте написано… Вообще-то зовут его Андрюхой, кликуха Фараон, он мой непосредственный начальник… Сегодня после шести будет в автосервисе «Иномотор», что на Беговой. Смотри не опоздай.

Андрей почувствовал, что ему не хватает воздуха. Выходит, его романтическое знакомство было подстроено! И кем – предателем Калиной и Никой Кругловой, женщиной, пробудившей в нем давно забытые чувства, ради которой он ввязался в это дерьмо!

Усилием воли Андрей заставил себя вновь взглянуть на экран. Теперь все сомнения исчезли, Ника наконец появилась перед камерой. Как всегда красивая, чуть-чуть взволнованная и, несмотря ни на что, желанная. Она рассматривала фотографию' (его фотографию!) с ироничной улыбкой на тонких губах, затем бросила ее в пепельницу и щелкнула зажигалкой. Пока снимок горел, налила себе водки и, держа рюмку в ладонях, спросила:

– Этот Корнилов мент? Как и ты?

– Мент. А что, с ментами ты не спишь? Проигнорировав откровенно хамский вопрос, Ника задумчиво произнесла:

– Симпатичный парень…

– У нас все симпатичные, – хохотнул Калина. – Других не держим.

– А если окажется, что я не в его вкусе?

– Не мне тебя учить. А насчет вкуса… Это ты перед хозяином будешь оправдываться… По идее, должен клюнуть. Ты похожа на его жену как две капли воды.

Ника удивленно вскинула брови.

– Он женат?

– Был когда-то. Теперь вдовец… Ладно, это к делу не относится. Твоя задача закадрить этого козла. Да так, чтобы он с тобой в постели не только о сексе базарил, а еще и делился своими планами на будущее. Более четкие инструкции получишь потом.

Ника выпила свою водку и с вызовом посмотрела на Калину.

– Ты мне осточертел, капитан. Быстрее пей, закусывай и сваливай. А то при виде твоей рожи у меня настроение портится. А мне еще, между прочим, работать.

– Ладно тебе! Работница… Да если бы не хозяин, кем бы ты сейчас была?

Прыгала бы из койки в койку, а может, и бомжевала…

– Хватит! – звенящим от злости голосом оборвала его Ника. – Уйди, очень тебя прошу. Иначе… – Она с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции. – Если не перестанешь меня доставать, самому придется прыгать в койку к Корнилову.

– Что-то ты, детка, совсем нюх потеряла. А может, решила вести собственную игру?.. – Калина вдруг стал серьезным. – Хозяину это может не понравиться. Да и мне тоже. Ей-богу, если что, ты же меня знаешь. Пристрелю собственноручно…

Хотя нет, на тебя, курву этакую, даже пулю тратить жалко. Забросить в тачку грамм двести тротильчику и…

– Уйди, иуда!..

На этом видеозапись обрывалась. Андрей, стараясь не смотреть на Дорофеева, который подошел на половине записи, промотал пленку до конца и, не обнаружив больше ничего существенного (игры гомиков были не в счет), выключил видик.

– Ну и сука же этот Калина, – в сердцах ругнулся Дорофеев и вытащил из пачки сигарету. Предложив закурить Андрею, мрачно добавил:

– Я, правда, не с самого начала смотрел, но… И как у него рука поднялась угробить такую классную девку?

– Она сама себя угробила, – вынужден был поправить Андрей.

– Сама, не сама… Теперь-то какая разница? Ну кто думал, что она такая?..

На вид вполне приличная телка, – почувствовав, что перегнул, Дорофеев быстро перестроился на деловой тон:

– Кстати, ты понял, кто такой хозяин? Я пока бегал, многое пропустил…

– Они не называли его по имени. Только это не Марк.

– А че нам голову зазря ломать? – ухмыльнулся Дорофеев. – Нашего козла в погонах тряхнем как следует, вмиг расколется.

– Веди его сюда, – поддержал Андрей. – Думаю, ему стоит посмотреть это кино.

Через минуту коллеги втащили в зал Калину.

Андрей включил запись. После первых же кадров предатель побледнел.

– Сашок, а Сашок, – насмешливо подъехал к нему Бабкин. – Может, стульчик подать? А то, не ровен час, сердечко взбрыкнет. Мы же тогда останемся без главного свидетеля. Калина не реагировал на эти подколки, глядя остекленевшими глазами на экран. Создавалось впечатление, что он ничего не видит.

– Ну, теперь ты понимаешь, что молчать тебе бессмысленно и опасно? – пытался расшевелить его Андрей.

Калина вздрогнул.

– Я не хочу в тюрьму…

– Хм, размечтался, – встрял Бабкин. – Не переживай, до тюрьмы ты не доживешь. Максимум пару дней в сизо посидишь. Там тебя и найдут. Холодного и спокойного.

– Я не хочу в тюрьму, – бесцветным голосом повторил Калина.

– А ведь придется, – не уставал язвить Бабкин. – Торг, как говорится, неуместен. А будешь брыкаться, по морде схлопочешь. Лично от меня.

Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я тебе навешаю.

Калина поднял голову и, обращаясь к Андрею, заявил:

– Я не убивал Веронику.

– Вот те раз! – не сдержался Бабкин и кивнул на экран. – А как же это? Или на кассете не ты, а твой двойник, брат-близнец! Или человек, похожий на…

– Скажи Лехе, пусть заткнется, – сквозь зубы процедил Калина. – И без него тошно.

Бабкин хотел разразиться площадной бранью, однако Андрей жестом остановил его. Интуиция подсказывала, что Калина не врет.

– Пусть говорит. – Он и обратился к капитану:

– Допустим, я тебе верю, ты не убивал. Ты знаешь ведь, кто это сделал?

Калина с видимым усилием продолжил:

– Вышло недоразумение… Я передавал некоторые материалы следствия, это правда, но никого не убивал. А Вероника… Она не должна была взорваться.

– А кто должен был? – уточнил Андрей. – Я?

– Нет. Никто, – замотал головой Калина. – Мне сказали, что рванет, когда в машине никого не будет. Ночью.

– Какой в этом смысл?

– Хотели припугнуть тебя, поставить на место, предостеречь, чтобы не лез в чужие дела. По крайней мере мне так сказали. Я виноват лишь в том, что установил устройство. Я не знал, что все так кончится… Так не должно было быть.

– Установил, когда машина стояла во дворе отделения?

– Да. Мне обещали…

– Кто обещал? – перебил Андрей, посчитав, что капитан уже созрел для того, чтобы назвать имя главного действующего лица.

Калина на мгновение замялся, а потом выпалил:

– Полежаев. Это ему я передавал документы. Через посредников…

– Полежаев?.. Мой бывший тесть? – удивился Андрей.

Реакция Бабкина была не столь сдержанной. От возмущения он даже подскочил и, брызнув слюной, выпалил:

– Да ты что, Андрюха, не видишь, что этот козел нам голову морочит?

Полежаева приплел…

– Подожди, подожди. – Андрей поднял руку. – Я хочу узнать еще кое-что. – Он пристально посмотрел Калине в глаза. – Ты хочешь сказать, что Веронику убрали по его приказу?

Тот молча кивнул.

– Зачем?

– Не знаю. Мне кажется, у них было какое-то общее дело. Слишком уж они тесно общались в последние полгода. А потом вдруг разошлись. И не просто разошлись, а стали люто ненавидеть друг друга. Видимо, что-то не поделили. Я не знаю что.

– Она была посредником?

– Да.

– Потом Марк?

– Я не хотел с ним иметь дело. После того как погибла Вероника, пришлось…

Я подумал, если уж такой человек, как Полежаев, не брезгует с ним общаться, то и с меня корона не упадет.

– Остальные убийства тоже заказал Полежаев?

– Он был в курсе.

– И ты тоже… – встрял Бабкин. – Подонок! А я-то тебя в друзьях числил.

Опустив замечание старшего лейтенанта, Андрей продолжил допрос:

– Убрать меня он приказал?

– Да. Устранить и забрать из банка документы.

– Значит, это его люди поставили «жучок»?

– Наверное. Он позвонил поздно вечером прямо в дежурку. Сказал, чтобы я заглянул к тебе рано утречком. Намекнул, что, если не справлюсь, будет плохо. А что он имел в виду, кому, как не мне, знать.

– И ради спасения своей шкуры ты готов был убить Фараона? – не выдержал молчавший все это время Дорофеев.

Калина, опустив глаза, признался:

– Будь это легко, и убил бы. Двадцать метров не расстояние. Как я стреляю, вы знаете, не раз вместе выезжали на операции. А там, в роще, я понял, что не смогу нажать на курок… И, наверное, не нажал бы, если бы кто-то из вас не заорал над самым ухом.

– Ну, сейчас ты можешь плести что угодно, – не поверил Бабкин. – Тебе ведь надо спасать шкуру.

– Подожди, – оборвал его Андрей и надолго задумался. За множеством ненужных, грязных подробностей он опасался упустить важное. То, что могло сработать именно сейчас и дать стопроцентный результат.

– Говоришь, Полежаеву нужна была кассета? – повторил он.

– Да, – подтвердил Калина.

– Ну хорошо, допустим, убил ты меня, получил кассету… И что дальше?

– Я должен был позвонить ему.

– Какого черта мы тут сидим?! – Андрей с досадой поморщился. – Тащите сюда телефон. Если все, что ты сказал, подтвердится и Полежаев расколется, – он обращался к Калине, – обещаю первым же рейсом отправить тебя в родной Минск.

Чтобы это произошло, ты тоже должен помочь мне.

Калина хотел кивнуть и вдруг спохватился.

– А кассета? – спросил он осторожно.

– Ее не будет. А Полежаев не станет указывать на тебя. Ему это невыгодно.

– Да ты что, Андрей?! – возмутился Бабкин. – Хочешь отпустить этого гада?

– Зачем рубить сук, на котором сидим? – холодно отозвался тот, сообразив, что ответил словами Бухало, окажись тот на его месте. От этой мысли Андрею стало не по себе.

Тем временем Дорофеев раздобыл телефонный аппарат и протянул его Калине.

Тот покачал головой.

– Сначала руки.

Дорофеев только сейчас заметил, что капитан все еще в наручниках. Когда недоразумение было улажено, он вручил Калине телефон и приказал:

– Давай, звони своему Полежаеву, Дрожащим пальцем тот набрал номер и приложил трубку к уху. Секунд двадцать спустя проговорил:

– Соедините меня, пожалуйста, с Сергеем Федоровичем.

Около минуты опера провели в напряженном ожидании. Не выдержав, Бабкин даже припал к трубке ухом, объяснив свое нетерпение тем, что «лишний контроль никогда не помешает». Наконец на другом конце провода кто-то подал голос, что и засвидетельствовал Бабкин, подняв над головой указательный палец.

– Да-да, все в порядке, – негромко проговорил Калина. – Кассета? – Он посмотрел на Андрея и, поймав его взгляд, кивнул. – Да, она у меня, и мы можем встретиться. – Внезапно голос его дрогнул. – Не можете? Сейчас на дачу?.. Ага, понятно… Подъедет секретарь? На серебристом «Опеле». Понял. – Калина вдруг замялся, а потом извиняющимся тоном пробормотал:

– Нет-нет, я один. А повторяю, чтобы лучше запомнить… Да, буду на месте. – Он положил трубку и, тяжело вздохнув, пояснил:

– Через час на Краснопольской у аптеки меня будет ждать его секретарь. Ему я должен отдать видеокассету. Все.

– Неужели? – хитро прищурился глаза Бабкин. – А мне показалось, что Полежаев обещал кое-что взамен.

– Да, ты прав, – не стал темнить Калина. – Обычно, когда я передавал ему документы, взамен получал небольшой сверток или конверт с деньгами.

– Так будет и на этот раз? – уточнил Андрей.

– Похоже на то.

– Значит, мы сможем взять секретаря с поличным, – заключил старший лейтенант и задумался. – Что это даст?

– Это поможет мне прижать Полежаева, – расставил все на свои места Андрей.

– А поступим так. Вы берете такси и едете на Краснопольскую, а я отправляюсь на дачу к Полежаеву… на правах родственника. Ну что? – Он окинул своих коллег испытующим взглядом. – По коням? Встретимся в отделении…

– Подожди, – спохватился Бабкин. Затем с ловкостью обезьяны подбежал к витрине, снял с нее диктофон, вставил в него кассету и на глазах у оторопевших продавцов швырнул диктофон Андрею. – Возьми, пригодится. – Он обернулся к продавцам. – Все нормально. Через пару часов вы получите свою технику назад. Это вам обещает самый крутой мент Москвы Алексей Юрьевич Бабкин. А насчет всего остального… Ну, сами понимаете, вы ничего не видели и не слышали. Вопросы есть?

Ответом была тишина.

– Спасибо. – Леха по-театральному раскланялся и, гордо задрав подбородок, вышел из магазина, небрежно бросив:

– За мной, ребята…

Первым уехал Андрей. Потом на такси к магазину подкатил Бабкин. За тачкой ему пришлось бежать на соседнюю улицу. Втолкнув Калину на заднее сиденье, Леха собрался занять место рядом с ним, как вдруг притормозил и, отчаянно хлопнув себя ладонью по голове, воскликнул:

– Ну и дурилка же я! – Поймав на себе недоуменный взгляд Дорофеева, пояснил:

– В магазине камера слежения. Представляешь что будет, если они покажут кому-нибудь из округа, как я нагло реквизировал диктофон и кассету, а ты тряс продавцов за грудки?..

Глава 7

MAT В ТРИ ХОДА

Когда такси подрулило на Краснопольскую, до встречи оставалось около получаса. За окном накрапывал мелкий дождь, и потому решили отработать план дальнейших действий прямо в машине. С недоверием покосившись на молодого лопоухого водителя, Дорофеев предложил спровадить его погулять. Бабкин решительно запротестовал.

– Нам нужны понятые, – пояснил он и подмигнул таксисту. – Справишься?

– А че надо? – поинтересовался тот.

– Смотреть и запоминать. Вот этот кент, – старлей указал на Калину, – передаст кассету. А взамен получит конвертик с баксами. – Достав кассету из-под куртки, он показал ее водиле. – Запомнил обложку?

Таксист кивнул.

– Смотри только ничего не перепутай. – Для острастки погрозив парню пальцем, Бабкин швырнул видеокассету Калине и огляделся по боронам. – Один свидетель есть. А второй… – Он улыбнулся и ткнул пальцем в сторону газетного киоска. – Видишь, Вань, внутри девушка. Ее я беру на себя.

– А не лучше ли зайти в аптеку? – предложил Дорофеев. – Вход всего в трех шагах от киоска…

– Этот вариант исключен. – Бабкин нетерпеливо глянул на часы. – У нас двадцать пять минут. Через пять выхожу я. Калину выпускаем через десять. Ну, а ты, Ваня, как старший по званию, остаешься и ждешь в такси. Как только Калина передаст кассету и получит конверт, вы перегораживаете им дорогу, ну, а я налетаю сзади. Короче, ставим мат в три хода. – Леха посмотрел на Дорофеева, ожидая похвалы. – Вань, я правильно излагаю?

– А разве есть другой вариант? – удивился тот.

Старлей от возмущения даже поперхнулся. Еще бы! Он, Бабкин, все придумал, разложил по полочкам, и вот оказывается, что туповатый Дорофеев уже давно держал этот план в голове.

«Пророк хренов!» – в сердцах выругался Леха, хотя отстаивать свое право на интеллектуальную собственность не стал. Слишком мало оставалось времени.

– Ну все, договорились. – Он выбрался из машины и, подняв воротник, направился к газетному киоску.

Проводив Леху взглядом, Дорофеев откинулся на спинку кресла и злорадно усмехнулся, надеясь, что наконец-то станет свидетелем того, как кобель Бабкин прилюдно получит от ворот поворот. Каково же было его разочарование, когда киоскерша вместо того, чтобы продинамить зарвавшегося старлея, открыла ему дверь. Причем продалась-то всего за одну широкую, улыбку да два-три пошлых комплимента.

«Ну и вкусы у теперешних баб! Совсем себя не ценят», – с досадой подумал Дорофеев, презрительно сплюнув в окошко, и скомандовал:

– Калина, на выход. И чтоб без коников. Действуешь, как договорились.

Понял?

Прежде он никогда не звал капитана по фамилии, теперь же назвать его Сашком язык не повернулся…

Калина молча открыл дверцу и вышел из такси. Вразвалочку зашагал к аптеке.

До приезда доверенного лица Полежаева оставалось чуть меньше пятнадцати минут, однако он вполне мог появиться и раньше. А мог и вообще не появиться, если Полежаев учуял, что его собираются подставить.

Минут пять помявшись у витрины, Калина подошел к краю тротуара, повернул голову вправо, затем влево. Обернулся к такси и развел руками, мол, никого не видно. Пригрозив ему кулаком, чтобы не делал лишних телодвижений, Дорофеев покосился на киоск и, обнаружив, что Бабкин и киоскерша беззастенчиво обнимаются, нервно закурил.

«Только бы этот бабник не зашел слишком далеко в своих амурах, а то ведь упустим», – с раздражением подумал он.

В конце улицы показалась темно-синяя «Мазда»'. Она приближалась.

– Ни хрена себе, – покачал головой водила. – Здесь же одностороннее движение. Куда этот козел прет? – Он хитро прищурился на сидящего рядом майора.

– Может, задержим, начальник? Нарушает ведь.

– Мы не ГИБДД, – равнодушно отозвался Дорофеев, и, оглянувшись на разгуливающего по тротуару Калину, добавил:

– Меня интересует серебристый «Опель», а остальные пусть хоть по крышам ездят.

Пронесшись мимо, «Мазда» обдала такси грязным снегом.

– Мать твою! – выругался водитель, потянувшийся за лежавшей между сиденьями тряпкой.

Услышав визг тормозов, Дорофеев резко оглянулся и придержал таксиста за руку.

– Подожди минутку.

А дальше произошло то, чего не могли предвидеть ни Дорофеев, ни автор блестящего тактического плана Бабкин. Взяв влево, к тротуару, «Мазда» затормозила как раз напротив Калины. Откуда ни возьмись рядом с капитаном оказался высокий мужчина в черном плаще, который минуты две назад вышел из аптеки. Задняя дверца «Мазды» распахнулась. Мужчина резким движением втолкнул растерявшегося Калину в салон и, вскочив вслед за ним, хлопнул дверцей. Когда из киоска выскочил Бабкин, «Мазда» словно бешеная сорвалась с места.

– Разворачивайся и за ними! – приказал таксисту Дорофеев, хотя еще не совсем понял, что произошло. Такого поворота событий они и не учли.

Водитель развернул такси и, слегка притормозив, чтобы подхватить Бабкина, нажал на педаль газа. «Мазда» успела оторваться от них метров на пятьсот, и пока расстояние между ними только увеличивалось.

– Как со светофорами и ограничением скорости? – на всякий случай спросил водила.

– Гони что есть силы, – тяжело выдохнул Бабкин. – Всю ответственность беру на себя.

– Застревать на полпути нам тоже ни к чему, – возразил майор. – Не переусердствуй. – Он повернулся к расположившемуся на заднем сиденье Бабкину:

– Ну что, Леха, скажешь?

– Нас обвели вокруг пальца, – мрачно заключил тот. – Если догоним, еще будет шанс отыграться. – Он достал из-под куртки пистолет, щелкнул затвором и поинтересовался:

– Вань, ты не помнишь, у них было оружие? Мне показалось, что было…

– Нет, – уверенно проговорил Дорофеев и неодобрительно покосился на пистолет. – Собираешься воспользоваться?

– Все идет к тому, – вздохнул Бабкин и, переключив внимание на маячившую впереди темно-синюю «Мазду», прикрикнул на водителя:

– Слушай, ты, рулевой, мы не на светский вечер собрались. Прибавь-ка газу.

– И так делаю все, что могу, – сдавленным голосом отозвался тот. – Дорога скользкая.

– А мне плевать, какая дорога. Мне нужно, чтобы ты приблизился на расстояние выстрела. Понял? – с угрозой проговорил Леха и прицелился в «Мазду», словно и в самом деле собирался пальнуть.

Как ни странно, это предупреждение и демонстрация оружия возымели действие: водитель повел такси смелее, расстояние между машинами начало мало-помалу сокращаться. Вскоре прямая, по которой они неслись, уперлась в проспект. «Мазда» свернула налево. Водитель такси, хоть и на желтый свет, тоже успел проскочить.

На забитом машинами в три полосы проспекте задача неимоверно усложнилась. Они обогнали несколько машин, но дальше этого дело не пошло.

– Похоже, нам неслабо придется покататься, – заметил Бабкин.

– Главное, достать их, – подхватил Дорофеев и решительно добавил:

– Если они свернут на немноголюдную улицу, пускаем в ход оружие. Как-никак, это захват работника милиции.

– Ну, слава богу, решился, – удовлетворенно кивнул Бабкин, нетерпеливо потирая ладонью ствол пистолета.

Неожиданно на перекрестке «Мазда» резко свернула налево, а они не успели, – загорелся красный сигнал светофора, и поток машин занял встречную полосу.

Пытаясь пробиться, таксист снова и снова жал на сигнал, однако уступать им дорогу никто не собирался. Когда они наконец вырулили на улицу, по которой уходила" – «Мазда», той уже и след простыл.

Водитель слегка притормозил и вопросительно посмотрел на майора, потом на Бабкина.

– Двигаем прямо?

– Нет, они не могли так быстро уйти по прямой, – предположил Бабкин. – Наверняка где-то повернули. Район старый, дома стенка к стенке. Во двориках, как правило, тупики. – Он вдруг просиял и перевел взгляд на шофера. – Здесь есть сквозные улицы?

Тот на мгновение задумался, а потом выдал:

– Две. Одна метров через пятьсот и вторая в самом конце улицы. Почти километр отсюда.

– Выбираем первую, – решил Бабкин. – Все равно терять нечего.

Проехав с полкилометра, таксист свернул в арку и повел машину, петляя между пятиэтажками. Внезапно дорогу им перегородил дом. Предстояло миновать еще одну арку.

– Это не она? – Водитель ткнул пальцем в лобовое стекло.

Заметив под аркой знакомую «Мазду», приунывший было Дорофеев оживился.

– Точно! – подтвердил он, достал пистолет и скомандовал водителю:

– Не доезжая метров сто, резко тормозишь. Мы десантируемся. Если будет стрельба, пригнись.

Бабкин же, наоборот, упал духом, увидев, что машина стоит без движения.

– Твари, они бросили ее, – в сердцах выругался он, тем не менее, когда Дорофеев выскочил из такси, последовал за ним.

Они зашли с разных сторон, держа пистолеты наготове. Переглянувшись, одновременно нырнули в полумрак арочного проема.

– Из машины по одному! Оружие на снег! – заорал Бабкин, приближаясь к задней правой дверце, и на полпути застыл, опустив пистолет. В машине никого не было. По крайней мере в первое мгновение так показалось. Зато Дорофеев провел захват по полной программе. Подбежав к «Мазде», он так рванул дверцу на себя, что та едва не отвалилась. И вдруг…

– Мать твою! – простонал он.

Бабкин среагировал моментально. Подскочив к дверце, осторожно заглянул в салон через стекло. На заднем сиденье лежал Калина. На виске у него зияла темная дыра, из которой сочилась кровь. Рядом с ним лежал пистолет. В том, что Калина мертв и что его убили из этого оружия, не могло быть сомнений.

Дорофеев похлопал по куртке убитого, надеясь нащупать кассету, и бессильно развел руками. Сработали профессионалы. Даже контрольного выстрела не потребовалось.

– Здесь их ждала вторая машина, – констатировал Бабкин, обойдя «Мазду». – На снегу свежие следы.

Тем временем майор, осмотрев место водителя, снял машину с ручного тормоза и попробовал толкнуть ее, та как вкопанная, не сдвинулась ни на дюйм.

– Мы даже проехать не сможем, – с горечью вздохнул он. – Все, как ты говорил: мат в три хода.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Бабкин. – И так на душе кошки скребут.

Придется вызывать местную бригаду. Пусть разбираются. Мы свой шанс упустили.

Вернувшись в такси, они не стали ничего объяснять сгорающему от любопытства водителю, приказав:

– На Столетова.

В местное отделение милиции Дорофеев позвонил из первого же автомата, сообщив об убийстве и пообещав рассказать все подробности чуть позже. Увы, теперь ни от него, ни от Бабкина уже ничего не зависело. Отныне лишь сам Корнилов мог решить свою судьбу.

От одной только мысли, что по приезде в отделение надо будет объясняться с Бухалой, оперов знобило. По иронии судьбы возвращаться пришлось той же дорогой.

Милиционеры молчали, стараясь не смотреть друг на друга.

Свернули на Краснопольскую, оставили позади аптеку и газетный киоск.

– Стой! – вдруг заорал Бабкин. Водитель резко затормозил, Дорофеев едва не вышиб головой лобовое стекло.

– Ты что, совсем сдурел? – рассердился он на Бабкина.

– Посмотри туда. – Леха указал большим пальцем себе за спину.

– Ну, посмотрел, – недоумевающе пожал плечами Дорофеев. – И что?

– Посмотри еще раз! – потребовал Бабкин.

– Киоск, аптека, – констатировал Дорофеев.

– А машины не видишь?

– Ну «Опель» стоит. И что?

– Какой «Опель»?

– Серебристый. И что?

– И ты еще спрашиваешь «что»? – возмутился Леха.

Только теперь до Дорофеева дошло, что тот имел в виду.

– Черт возьми! Да это же та самая машина, о которой говорил Полежаев! – На его лице отразилась растерянность. – А кто же тогда приезжал на «Мазде»?

– Не знаю; уверен, что это были не люди Полежаева.

– Тогда кто?

– Видимо, в этой игре замешан кто-то еще. Большой и широкоплечий. Сдается мне, покруче Полежаева, если читает его планы наперед. Наверняка он знает и то, куда сейчас поехал Фараон. Что из этого следует? – В отчаянье Бабкин пару раз стукнул кулаком себя по лбу:

– Ну думай, Леха, думай. Ты же гений. Ну скажи, что из этого следует?.. – Взгляд его вдруг прояснился. – А не то ли, что этот третий сам захотел, чтобы они встретились? Захотел потому, что задумал…

– Давай-ка то же самое, только русским языком, – потребовал Дорофеев.

– Некогда, – отмахнулся Бабкин и обратился к водителю:

– А теперь, родной, поворачивай на Можайское шоссе. В отделение мы поедем позже…

Глава 8

СЕМЕЙНЫЕ РАЗБОРКИ

Подъехав вплотную к сомкнутым металлическим створкам ворот, Андрей несколько раз просигналил и немного подождал. Хотя никто и не подумал пропускать его на территорию дачи, он был уверен, что хозяин сейчас там. Да и свежая колея от «шестисотого» «мерса» указывала на это. Как, впрочем, и сам «мере», стоявший посреди двора. Кто еще, как не Полежаев, мог приехать на «шестисотом»?

Подав метров на десять назад, Андрей до упора отжал педаль газа.

«Бог свидетель, я этого не хотел», – мысленно бросил он в адрес наблюдавшим за ним из-за забора и отпустил педаль сцепления.

Машина, словно бешеный зверь, рванулась на преграду. Удар – и одна из сворок отлетела в сторону, а вторая, вогнувшись внутрь, повисла на одной петле.

Если бы Андрей вовремя не среагировал и не нажал на педаль тормоза, наверняка врезался бы в ничем не повинный «Мерседес». А так всего лишь легонько толкнул его в бампер. Мотор джипа заглох. Подняв глаза на трехэтажное здание дачи, Андрей увидел у крыльца двух плечистых парней. Застыв в боевой изготовке, они нацелили дула своих пистолетов прямо на него. Рука машинально опустилась на рукоятку «глока». Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы на мансарде не показался сам Полежаев.

– Отбой, ребята! – крикнул он охране. – Это мой бывший зятек. Ничего страшного. Просто он по-другому входить не умеет. Забыл вас предупредить.

Охранники, спрятав оружие, воззрились на хозяина.

– Ворота поставьте на место, – скомандовал им Полежаев. – Андрея, – кивнул на Корнилова, – пропустите ко мне. А если кто-нибудь еще приедет, пусть подождет в гостиной. Семья прежде всего.

– Все поняли, – отозвался один из охранников, указав Андрею на дверь. – Проходи. Только скажешь потом, когда тебя в следующий раз ждать. А то эти хреновы ворота… – Не договорив, он махнул рукой и направился к лежащей на земле металлической створке.

Его напарник, недовольно покосившись на Корнилова, поспешил на помощь товарищу.

Андрей на секунду замешкался. Такого подарка от Полежаева он не ждал. Что удивляло больше всего, это его абсолютное спокойствие. Тесть вел себя так, словно бывший зять и в самом деле приехал распивать с ним чаи. А ведь он не мог не догадываться об истинных причинах этого визита.

– Проходи, Андрюша. Я тебя жду, – поторопил Полежаев, исчезая с мансарды.

Андрей толкнул дверь и, переступив порог, оказался в просторном холле.

Навстречу ему вышла пожилая женщина, видимо, горничная.

– Добрый день, – улыбнулась она и, достав из шкафа тапочки, положила их под ноги Андрею. – Сергей Федорович просил проводить вас к нему. – Женщина протянула руку, чтобы принять куртку.

Андрей не стал раздеваться и даже не взглянул на тапочки, а сразу направился к резной деревянной лестнице, ведущей на верхние этажи.

– Не надо провожать, – бросил он на ходу. – Я хорошо знаю этот дом.

Горничная, обиженно пожав плечами, не решилась выговаривать ему.

Поднявшись на третий этаж, Андрей обнаружил в коридоре еще одного охранника. Он сидел на стуле и читал газету. На появление гостя почти не среагировал. Лишь на мгновение оторвался от газеты и, удовлетворив свое любопытство, продолжил чтение.

«Видимо, Полежаев уже проинструктировал его», – предположил Андрей и, подойдя к массивной двери, потянул ручку на себя.

Дверь отворилась, даже не скрипнув. Ступив в просторную, обставленную итальянской мебелью комнату, в которую прежде имели доступ только близкие друзья, Андрей застал Полежаева перед баром. В одной руке тот держал бутылку коньяка, в другой две рюмки. Оглянувшись и увидев Андрея в куртке и мокрых ботинках, недовольно покачал головой.

– А наследил-то как. Впрочем, ты никогда не отличался аккуратностью. Время не лечит. Ну да ладно. – Он кивнул на кресло. – Присаживайся, поговорим, раз уж явился.

– С тобой пить не собираюсь, – оборвал его Андрей, остановившись в самом центре комнаты.

– Ну, как знаешь, – иронично пожал плечами Полежаев, поставив коньяк и рюмки на письменный стол у окна. – А я вот выпью. А то когда еще доведется? – Он сел в кресло и, взглянув на Андрея, усмехнулся одними глазами. – Ты ведь меня арестовывать приехал? Верно?

Андрей не сразу нашелся, что ответить. Отправляясь к Полежаеву, он думал, что тот начнет юлить, и рассчитывал прижать его к стенке фактами. Выбранная тестем тактика полностью его обезоружила. Он не мог понять, что на уме у этого старого лиса. А ведь он наверняка что-то задумал. Неспроста же весь этот цирк!

Полежаев налил в рюмку коньяк и, подняв ее, провозгласил:

– За встречу. Если честно, даже не помню, когда последний раз ты здесь был.

Лет пять назад? Или шесть? Ну неважно, главное, вернулся.

Он осушил рюмку одним глотком и невольно поморщился. – Зря, между прочим, отказываешься. Коньяк отменный. Армянский. Из старых запасов. Не то пойло, что в магазинах выбрасывали. А из тех погребков, что специально для ЦК закладывались. Эх, какое время было! – Он поставил рюмку на стол, вновь наполнил ее и глубокомысленно изрек:

– А сейчас одни волки вокруг.

Тоска. Вот и ты пришел, чтобы сожрать меня. Верно?

Андрей молчал, ждал продолжения.

– Знаю, что прав, – вместо него ответил Полежаев. – Все такой же честный, значит? Правда, я это называю коротким умом. Все равно молодец. Только давай без дураков. Диктофончик в кармане – это некрасиво.

На мгновение Андрей задумался, стоит ли поддаваться на эту провокацию. В кармане у него действительно лежал диктофон, только откуда Полежаев мог об этом узнать? Словно прочитав его мысли, тесть самодовольно усмехнулся:

– Я ведь уже не первый год в большой политике. Все уловки знаю. Ну так как насчет диктофона? Тебе же не предлагают сдать пистолет охраннику…

Андрей выложил диктофон на журнальный столик.

– А теперь поговорим. – Полежаев осушил еще одну чарку. – Короче, ты хочешь привлечь меня за убийство твоей подружки?

– И вашей тоже, – поправил Андрей.

– Ты и это уже знаешь. Молодец. Честное слово, у меня с ней ничего не было.

Я предпочитаю проституток. Не тех, правда, которые на Тверской ошиваются.

– Дальше в списке нотариус, – перебил его Андрей. – Потом секретарша Ники.

Наташа Виноградова и ее дружок Адамчиков. За компанию и своего на тот свет отправили, Тасканова… Не слишком ли много трупов для того, чтобы все сошло с рук?

Эту информацию Полежаев воспринял на удивление равнодушно.

– Еще один человек не попал в этот мартиролог, – насмешливо заметил он.

– Там был и я? Полежаев кивнул.

– В этом списке и ты. Теперь, кажется, всех сосчитали. Если ты думаешь, что кругом виноват я, ошибаешься. Все из-за этой стервочки Кругловой. Она нарушила правила игры. Из-за нее одной столько трупов.

– Она не отдавала приказы! Полежаев устало вздохнул.

– Эх, Андрюша, жаль мне тебя. Ты так ничему в жизни и не научился. А я-то надеялся, что мы сработаемся. Не получилось… – Он обвел кабинет грустным взглядом, потом резко повернулся к Андрею. – Неужели ты и впрямь собрался перевернуть этот мир? Ты, с тремя рублями в кармане? Да что далеко ходить! Ты ведь сейчас под арестом. Можно сказать, одной ногой в Магадане. А ведь всего лишь краешек льдинки зацепил. Если подумать, вовсе и не льдинка это, а айсберг, реальных размеров которого ты даже представить себе не можешь. Прежде чем наезжать на него, сначала самому надо стать айсбергом. Мне для этого понадобилось двадцать лет. Зато теперь я хозяин своей судьбы. Да и не только своей. А вот ты, извини, как и прежде, никто. Ты даже свою судьбу устроить не можешь, а пытаешься кого-то учить, как жить. Нет, я не против твоих принципов.

Наверное, в чем-то ты прав и все вокруг дерьмо. Только для того, чтобы что-то изменить не в голове, а на деле, во-первых, нужно иметь много денег. А во-вторых, обладать реальной властью. Получить это невозможно, не извалявшись в дерьме. Хотя по большому счету не дерьмом все это называется, а глубокой жизненной философией. Тебе этого не понять. Ты же у нас пионер-герой, разрушитель или… Черт, забыл, как там тебя кличут. Фараон, что ли?

– Сейчас речь не обо мне, – оборвал тестя Андрей. – Да и времени у нас не так уж и много.

– Хорошо, – кивнул Полежаев. – Теперь по сути вопроса. Лет пять назад за помощью ко мне обратилась молоденькая бизнесменша. Зажали ее налоговики, да и группировки не прочь были прибрать к рукам ее фирму. Ситуация классическая – или в гроб, или в тюрьму. Некоторые, правда, умудряются призанять нужную сумму, а потом всю жизнь расплачиваются. У Кругловой такой возможности не было. Мне стало жаль ее. Совсем еще юная… Короче, вытащил я эту Веронику Круглову из петли.

Отбили мы и налоговую, и бандитов. Потом помог ей подняться.

– Не слишком ли романтично? – не удержался Андрей. – Вы же никогда не были филантропом.

– Естественно, не за просто так, – ничуть не смутившись, продолжал Полежаев. – Это бизнес, и нарушать законы никому не позволено. Иначе получим хаос. О чем это я? – Он на мгновение задумался. – Ах, да! Одним словом, создал ей все условия для успешной работы. При этом ее фирма стала составной частью выстроенной мною пирамиды. В вопросы макроэкономики я углубляться не буду. Ты ведь не экономист… А история, которая тебя интересует, началась полгода назад.

Прибежала ко мне Вероника и говорит, что раскопала жутко умного мужика, который озолотит нас. Я сразу не понял. Если он умный, зачем ему кого-то озолачивать?

Оказалось, она имела в виду другое. Мужичок этот, простой такой, уже лет десять работал в Академии наук над созданием тригидрата кальцегония. Десять граммов этого песочка идет на Западе за пол-"лимона". Слишком уж дорого производство.

Так вот, вроде бы у него что-то получилось. А тут его проект академия закрыла из-за отсутствия средств, хотя до окончания работы оставалось всего несколько месяцев. Ну а он, как все Кулибины, человек одержимый. Таким хлеба не надо, работу давай! На вид идиот, но, думаю, мало ли? В конце концов, тридцать штук не деньги. Выделили ему домик из тех, что под снос, закупили аппаратуру. И вот в один прекрасный день оказывается, что он и в самом деле гений! Более того, Кругловой удалось спихнуть первые десять граммов за четверть миллиона!

Продешевила, конечно, да что с нее возьмешь? Не ее масштаба это дело. Тут нужен был опытный человек, и я взял все вопросы на себя.

– Естественно, – усмехнулся Андрей. – Выкупить фармацевтический заводик и тихо запустить еще одну линию… Неплохая идея.

– Хоть тут ты меня понимаешь, – с азартом подхватил Полежаев. – Да, вот подумай. Этому Кулибину для производства десяти граммов в кустарных условиях понадобилось три месяца. А какой можно получить эффект, если вложить в дело не тридцать, а триста тысяч и поставить производство на поток?

– И продавать на Запад, как аспирин, – уточнил Андрей. – Наверное, для этого и нужна была Ника с ее «Сандорой»?

– Ей я предложил десять процентов от каждой сделки.

– Всего?

– Это хорошие условия, просто царские. Ей же показалось мало. Просчитав мой план, она тайком начала скупать акции «Химмедпрепарата». В итоге из-за каких-то двадцати шести процентов акций, которые перекочевали в ее карман, я не смог получить полный контроль над заводом. И это при том, что уже вложил в него двести пятьдесят тысяч! А представь, чего мне стоило вполне приличное предприятие в предельно короткие сроки перевести в разряд банкротов и тем самым наполовину сбить цену на его акции. И что она мне заявила? Миллион в швейцарском банке и двадцать пять процентов от сделки! Какая наглость! В противном случае пообещала найти другого партнера. И заметь, не в милицию собиралась обратиться.

– И вы решили убрать Нику. После ее смерти акции переходили к бабке, которая наверняка продала бы их за цветной телевизор и была бы безмерно счастлива. И вдруг осечка, всплыло завещание. Из-за него погибли четыре человека: нотариус, Тасканов… Вашего бандита мне не жаль, а вот зачем было убивать Наташу и ее паренька? Они же были еще дети.

– А вот тут ты ошибаешься! – возразил Полежаев. – Это не дети, а настоящие исчадия ада. Они набрались наглости шантажировать меня. Как видишь, во всей истории нет ни одного порядочного человека. Порядочного с твоей точки зрения. А по мне, так все нормальные. Только игроки плохие. – Он расслабленно откинулся на спинку стула и с любопытством посмотрел на Андрея. – Теперь ты знаешь все.

Неужели еще не раздумал арестовывать меня?

– Нет. И не раздумаю. Твое положение не дает тебе права отнимать жизнь у других. За это ты должен понести наказание. – Андрей даже не заметил, как перешел на «ты».

– А у меня есть идея получше, – усмехнулся Полежаев. – Если' бы ты умел читать между строк, давно бы уже все понял. – Он наполовину выдвинул из стола ящик, достал какой-то документ и, на расстоянии показав его Андрею, пояснил:

– Это черновик контракта. Нашего контракта. Ты передаешь мне свои акции, а я в свою очередь" назначаю тебя директором фармацевтического завода. Ну, как тебе эта идейка?

– Любопытно… – с издевкой бросил тот. Однако его насмешливый тон ничуть не смутил Полежаева.

– Более того, – спокойно продолжал тесть, – ты получаешь долю Кругловой. То есть десять процентов от каждой сделки по тригидрату кальцегония. Даю слово, через год все твое начальство к тебе на поклон ходить будет. А еще лет этак через пять ты сможешь переписать устав МВД как тебе заблагорассудится. Если, конечно, захочешь. И никто даже слова сказать не посмеет.

– То есть ты предлагаешь мне взятку?

– Я предлагаю сделку, – поправил Полежаев. – И совсем не потому, что боюсь правосудия. Вспомни хотя бы одного человека из элиты, который отправился бы в тюрьму. Таких нет. Хотя у всех рыльце в пушку. Тут дело в другом. Ты обладаешь информацией, которая стоит именно столько, сколько предлагаю я.

– И если я соглашусь, меня тут же отпустят из-под ареста? – не поверил Андрей.

– Достаточно одного моего звонка, – подтвердил тесть. – Хотя предупреждаю, набивать Цену бессмысленно. Это не пройдет.

– А если я откажусь?

Полежаев, видимо, был готов к этому вопросу, ответив без промедления:

– Речь идет о сумме в несколько сотен миллионов. За такие деньги все ваше министерство можно с потрохами купить. Считай, тебя уже продали.

– Ну и дерьмо же ты, Полежаев. – Андрей наконец решил высказать все, о чем думал на протяжении разговора. – Оттого, что ты считаешь всех людей скотом, они им не станут. Я понимаю, ты получаешь удовлетворение, когда видишь, что есть кто-то похуже тебя. Только тогда ты чувствуешь себя апостолом. Не надейся, я тебе такого удовольствия не доставлю.

Андрей вытащил из-за пояса пистолет и положил его на журнальный столик.

– Собирайся, мы едем в отделение. Калина тебя сдал. Секретарь арестован с поличным при передаче пленки. Есть и еще кое-что, более убедительное, чем вся твоя философия.

В первый раз за время их разговора Полежаев не сдержался:

– Скотина! – Отшвырнув листок в сторону, он заорал:

– В Павлика Морозова решил поиграть?! Так вот знай: единственное, что ты можешь сделать, это убить меня. Взять и убить. Точно так же, как когда-то поступил с моей Светой. Ты же профессиональный убийца. И нечего из себя святошу корчить.

Андрей и прежде слышал подобные обвинения от тестя, но на этот раз по-настоящему растерялся.

– Подожди, подожди! – попытался он остановить Полежаева. – Ты хочешь сказать, что я виновен в смерти своей жены и дочери?

– А кто еще подсунул им эту машину? Ведь это ты должен был тогда погибнуть, а не она.

– Должен был?

– Лесовоз ждал тебя!

Андрей испытал настоящее потрясение. В то, что авария была подстроена, верилось с трудом, в то же время подобная версия вполне логично объясняла сходство обеих катастроф, а точнее, убийств. Мучившая его загадка вдруг разрешилась. Конечно, Полежаев приказал убить Нику не потому, что хотел досадить ему. Но именно по этой причине пожелал убить ее таким способом.

– А знаешь, чего я боялся больше всего? – Полежаев с ненавистью посмотрел Андрею в глаза. – Я боялся, что ты согласишься.

В его руке неизвестно откуда появился маленький пистолет. Скорее всего он лежал в ящике стола. Заряженный и снятый с предохранителя.

– Будем считать это напа… – Он не договорил, покачнулся, а потом выронил оружие из рук.

На оконном стекле появилась снежинка из расползшихся в разные стороны, трещин. Андрей на мгновение растерялся, не понимая, что произошло. А стекло тут же разлетелось вдребезги. Содрогнувшись всем телом, Полежаев повалился на стол.

«Неужели снайпер? – промелькнуло у Андрея в голове. – Откуда?.. Кто?!»

Схватив свой пистолет, он бросился было к Полежаеву, чтобы помочь ему встать, и тут во дворе гулко простучала автоматная очередь. Потом еще одна.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел охранник с пистолетом в руке. Глянув на Андрея, он метнулся к лежавшему на столе хозяину. Окинув его беглым взглядом, констатировал:

– Черт, убит! – Держа пистолет на изготовку, он сделал шаг в сторону мансарды и тут же отлетел назад, повалившись на спину. Сквозь небольшую дырочку в комбинезоне сочилась кровь.

Полежаев медленно сполз со стола и тоже оказался на полу. У него был прострелен затылок. Еще одна пуля угодила в спину на уровне сердца. Поскольку из живых в этой комнате остался он один и прицел снайпера теперь перемещается вслед за ним, Андрей отскочил в сторону, намереваясь укрыться за шкафом. Маневр оказался весьма своевременным: пуля просвистела у самого уха. И хотя «глок» был у него в руке, стрелять в пустоту было глупо.

Автоматные очереди во дворе не утихали. И если вначале одиночными палили из нескольких стволов, то через пару минут стало ясно, что теперь отстреливается только один из охранников. А налетчиков, если судить по автоматным очередям, было не меньше четырех, целая команда. Причем команда профессионалов. Одного взгляда на распростершихся на полу Полежаева и его охранника было достаточно, чтобы оценить мастерство снайпера.

Внезапно во дворе стало тихо.

«Значит, последний охранник тоже убит», – констатировал Андрей.

– Давай в дом, там еще один, – послышался чей-то приказ, и в холле загрохотали тяжелые шаги.

Оставаться в укрытии было нельзя, иначе нападавшие в упор расстреляли бы его. Андрей рванулся к двери, едва не поймав выпущенную снайпером пулю. Выскочив в коридор, он бросился к лестнице, чтобы опередить боевиков и занять удобную для ведения огня позицию. И ему удалось это сделать. Вначале выстрелил наугад, просто для того, чтобы остановить поднимавшихся по лестнице боевиков. В ответ полоснуло несколько автоматных очередей. Положение оставалось критическим. Для того чтобы выстрелить прицельно и хотя бы ранить противника, нужно было высунуться, то есть подставить себя под шквальный огонь. Да, одиночными выстрелами Андрей мог удерживать противников на лестнице до тех пор, пока они не откроют «второй фронт». Позади мансарда, для того чтобы десантироваться туда, большого ума не надо. Однако нападавшие поступили иначе. Решив просто-напросто выкурить Андрея с третьего этажа, они через мансарду подкинули в кабинет Полежаева «черемушку». Едкий газ начал медленно заполнять коридор. Путь назад был отрезан. Выбор, предоставленный Андрею, оказался невелик: либо продолжать отстреливаться и в скором времени отключиться, либо пойти в атаку. То есть или газовая камера, или подвиг Александра Матросова. Ни тот, ни другой варианты Андрея не устраивали. Глаза резал газ, а немного погодя он почувствовал первый приступ тошноты.

Прямо перед ним, вырывая щепки, пол продырявила автоматная очередь. Как показалось Андрею, она грохотала бесконечно долго. И вдруг ее словно обрубили.

Пол, мерно раскачиваясь, стал накреняться вправо. А бандиты ни с того ни сего заговорили знакомыми голосами…

«Неужели это все? – пронеслось в воспаленном мозгу Андрея. – Неужели я теряю сознание?..»

Решив стоять до конца, он еще успел сменить обойму, но на большее уже не хватило сил…

Глава 9

СЕМЕЙНЫЕ РАЗБОРКИ-2

Влетев в дом вслед за двумя рослыми парнями из окружного ОМОНа и прижавшись к стене, Бабкин затаил дыхание. В нос ударил едкий противный запах.

– Похоже на «черемушку», – поведя носом, предположил один из омоновцев, занявший оборонительную позицию за выступом шкафа.

Второй, удерживая палец на спусковом крючке автомата, застыл у двери гостиной. Его напарник перебрался ближе и отсчитал:

– Раз, два, три!

Парни дружно ломанулись в комнату, а Бабкин тем временем шмыгнул к двери, ведущей в кухню. Заметив в ней два пулевых отверстия, распахнуть не решился.

– Никого, – донеслось из гостиной.

– Ну, что здесь? – дохнул в затылок Лехе Дорофеев и брезгливо поморщился. – Ну и вонища!

– Короче, на три! – предупредил Леха и начал отсчет:

– Раз и…

Дорофеев со всего маху саданул в дверь ногой. Слетев с петель, она с грохотом повалилась на пол.

– Ну вот, все испортил. – Старший лейтенант неодобрительно покачал головой. – Я даже до двух не досчитал!

– Смотри! – оборвал его Дорофеев, ткнув пистолетом в правый угол.

У кухонного шкафа в луже крови лежала женщина.

– Кровь не успела свернуться, – озадаченно заметил Бабкин. – Те двое во дворе тоже еще тепленькие. Не могли же они сквозь землю провалиться!

– Меня сейчас волнует только судьба Фараона, – жестко отозвался Дорофеев.

– Газ идет сверху, – прервал их спор голос омоновца.

Не раздумывая. Бабкин с Дорофеевым бросились назад в холл.

– За мной! – приказал майор и первым побежал вверх по лестнице.

За ним последовали омоновцы, а потом и Бабкин. На втором этаже притормозили.

– В доме никого нет, – предположил Бабкин. – На втором этаже точно. А на третьем… – Он повел головой вверх. – Газ идет оттуда. Вряд ли они там. Только идиоты станут травить сами себя.

– Прочешите второй, – приказал омоновцам Дорофеев, а сам ринулся на третий этаж, на ходу бросив:

– Леха, прикрывай!

– Если ты думаешь, что за твоей спиной что-нибудь можно разглядеть… – бурчал Леха, взбегая вслед за майором.

Добравшись до конца лестницы, Дорофеев наткнулся на своего командира.

Корнилов сидел на полу, привалившись спиной к стенке. Его голова была низко опущена, рука крепко сжимала пистолет. Вначале Дорофееву показалось, что фараон мертв.

– Андрей! – в ужасе вскричал он. Тот даже не пошевелился. Сунув пистолет за пояс, Дорофеев прикрыл нос воротником рубашки и бросился к Андрею. Опустившись на колени, слегка встряхнул его и позвал:

– Андрей! Ты меня слышишь? Очнись, это я, Ваня.

Подбежавший Бабкин окинул Андрея тревожным взглядом, нащупал пульс и просиял.

– Все нормально, – объявил он. – Дышит. Нужно поскорее вытащить его из этой душегубки. Не то в сводках на три трупа больше окажется.

Взвалив Андрея на плечо, Дорофеев поспешил вниз. Выбравшись на свежий воздух, опустил свою ношу на крыльцо и тяжело выдохнул. Выскочивший вслед за ним Бабкин хотел что-то сказать, но натужно закашлялся.

Оглядевшись, Дорофеев заметил командира ОМОНа и пальцем поманил его к себе.

– В доме пять трупов, – объявил тот, подойдя, и окинул Андрея оценивающим взглядом. Парень в рубашке родился. При таких налетах обычно в живых никого не оставляют. Как он? Я смотрю, ранен в плечо…

– Ерунда, – встрял в разговор Бабкин, однако из-за душившего его кашля, махнул рукой и отошел.

– Ранение пустяковое, – пояснил Дорофеев. – А вот отравился всерьез.

Ничего, в больнице откачают. Думаю, оклемается. А как с налетчиками?

Командир ОМОНа пожал плечами:

– Никаких следов.

– Да ты что?! – возмутился Бабкин, нервно кашлянув в кулак. – Особняк в решето превратили, а ты – никаких следов! Лес прочесать надо. Они не могли далеко уйти.

Омоновец покачал головой.

– Не могу. Только что получил приказ дождаться спецназовцев и сваливать.

ФСБ займется этим делом. Их спецы уже выехали. – Он замолчал, заметив, что Андрей слегка приподнял веки.

Все мгновенно переключили свое внимание на него. Посмотрев сначала на Дорофеева, потом на Бабкина, он расслабленно улыбнулся и прошептал:

– Будем жить, ребята…

– Еще бы! – радостно воскликнул старлей. – Тебе как минимум медаль светит от мэра за героическую оборону особняка его второго зама. – Он на мгновение задумался. – Нет, за мертвого мэр медаль не даст. А вот руку пожмет точно.

– Кончай трепаться, – оборвал его Дорофеев. – Давай лучше перенесем его в джип и отвезем в больницу.

– Я уже вызвал «Скорую», – напомнил о себе командир ОМОНа и, козырнув, направился к своим ребятам, сгрудившимся у выезда со двора.

На этот раз «Скорая помощь» оправдала свое название: не прошло и минуты, как машина с красным крестом въехала во двор. Выскочившие из нее санитары бросились было к лежавшим у стены дома охранникам, но начальник ОМОНа остановил их, указав на Андрея. Развернувшись на девяносто градусов, санитары бросились к крыльцу. Врач, бегло осмотрев Андрея, заключил:

– Нужна срочная очистка легких. И дай бог, чтобы в рану не попала какая-нибудь дрянь, иначе заражения не избежать. – Он перевел взгляд на санитаров и приказал:

– В машину его и в первую клиническую.

Немного погодя и сам он занял место рядом с водителем. На выезде со двора путь «Скорой» преградил черный комфортабельный «Опель». Из него выскочили два автоматчика, а вслед ними еще двое в кожаных куртках, – Вот и службы пожаловали, – усмехнулся Бабкин. – Как всегда, вовремя.

Один из прибывших щуплый, невысокого роста мужчина с большими залысинами, подошел к «Скорой» и обменялся с врачом парой скупых фраз. Потом кивком подозвал к себе автоматчиков и, бурно жестикулируя, что-то приказал им. Парни метнулись к задней дверце «Скорой».

Тем временем позади «Опеля» остановилась еще одна машина с кунгом, окна которого были зарешечены. Из нее выскочили еще человек семь в пятнистых бронежилетах.

Увидев, что носилки с Андреем уже наполовину вытащили из «Скорой», Дорофеев налился кровью и двинулся наводить порядок.

– Что эти козлы собираются делать? – растерянно пробормотал Бабкин, едва поспевая за ним.

– Не знаю, что они собираются, – проскрежетал зубами Дорофеев, – зато точно знаю, что сейчас врежу кому-то по морде.

Подскочив к одному из спецназовцев, схватил его за руку:

– Майору нужно в больницу! Парень недоуменно посмотрел на него, потом перевел взгляд на лысого в кожаной куртке.

– Не мешайте работать! – гаркнул тот, обращаясь к Дорофееву, и приказал спецназовцам:

– Давайте поживее, ребята. В нашу машину.

– Ни хрена! – Дорофеев так вцепился в руку спецназовца, что тот не мог пошевелить ею. – Я сказал, он едет в больницу.

Лысый недовольно покачал головой, жестом подозвал еще нескольких парней и, указав на милиционеров, скомандовал:

– Уберите их!

Парни сорвались с места и, сделав пару шагов, остановились, поскольку Бабкин выхватил пистолет и взял их на прицел.

– Я психованный! – заорал он. – Могу и выстрелить!

Спецназовцы тоже схватились за оружие. Видя, что ситуация накаляется, Дорофеев вырвал из-за пояса свой «ТТ». Добрую минуту милиционеры и парни из ФСБ стояли друг против друга в ожидании, когда лысый примет решение. А тот не спешил. Достав из внутреннего кармана пальто сотовый телефон, отошел в сторону.

О чем он там говорил, никто не слышал. Наконец лысый спрятал телефон и, подойдя ближе, негромко произнес:

– Пусть едут. Двое в сопровождение. Опера вскочили в «Скорую», и та тронулась с места. Вслед за ними выехал «Опель».

– Ну и что ты наделал? – упрекнул Леху Дорофеев. – Какого черта было хвататься за пистолет? Не знаешь эту публику? Еще чуть-чуть, и от нас бы мокрого места не осталось. Вот бы удружили Фараону.

– Извини, так уж получилось, – виновато отозвался Леха, украдкой посмотрев на Андрея. Тот по-прежнему был без сознания.

– Ну и что дальше? – Дорофеев обхватил голову руками. – Только мы за дверь, и Андрюха в полной их власти.

– Да и нам ввалят по полной программе, – согласился Бабкин. – Хорошо еще, что я пленку из магазина прихватил, а то инкриминировали бы вооруженный налет и ограбление.

– Эх, если бы Полежаев не погиб… – вздохнул Дорофеев и вновь помрачнел. – А теперь на Андрея повесят еще и побег из-под ареста.

– Черт! – Леха хватил себя кулаком по голове. – Ну и баран же я!

– Америку открыл! – хмыкнул коллега. – Не знаю, как другие, а я понял это сразу, едва ты переступил порог нашей конторы.

– Да я не об этом, – махнул рукой Бабкин. – Я о кассете.

– И что? – Дорофеев тупо уставился на него.

– Вот она, родная. – Леха, вытащив из-под куртки видеокассету, нежно погладил ее и повернулся к Дорофееву. – А теперь объясняю для особо тупых. Здесь записаны показания Калины против Полежаева. Верно?

– Верно, – кивнул майор.

– Ну, а раз верно, завтра мы идем на прием к мэру.

Дорофеев ожидал продолжения, но, так и не дождавшись, недоуменно покосился на старшего лейтенанта.

– И что?

– А то, что мараться перед выборами ему совсем ни к чему.

Глава 10

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

– Паспорт, удостоверение работника УГРО, кожаный ремень… – Астраханский выложил названные вещи на стол и вопросительно посмотрел на Корнилова. – Все верно? Или что-нибудь забыл? – Он на мгновение задумался, потом воскликнул:

– Ах, да! Кое-что еще. – Достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, отсчитал пять стодолларовых бумажек и положил их рядом с паспортом. – Это компенсация, – пояснил, улыбнувшись. – За моральный ущерб, так сказать.

Андрей взял документы, ремень, даже не взглянув на лежащие на столе деньги.

– Смелее! – Следователь кивнул на банкноты. – Они твои. Выпали из паспорта при аресте.

– Это не мои деньги, – холодно произнес Андрей.

То, что Астраханский вдруг решил опуститься до взятки, вначале его несколько озадачило. С чего бы это? На что он рассчитывает? С другой стороны, схвати его сейчас Андрей за руку, в списке обвинений прибавилась бы всего одна статья. К трем, по которым запросто можно было возбуждать дело. Причем этих трех было вполне достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь следователь провел на нарах.

Скорее всего Астраханский это понимал и старался любой ценой разжалобить Андрея.

– Ну хорошо, – тяжело вздохнул он. – Если ты считаешь, что я должен извиниться, извиняюсь. Признаю, был не прав. Слава богу, все обошлось. Я очень рад этому. – Заглянув Корнилову в глаза и не прочитав в них прощения, Астраханский занервничал. – Уж кому, как не тебе понять меня. Сам в органах работаешь. Наверняка и тебе приходилось ошибаться. По-моему главное – найти в себе мужество и признать свои ошибки. Если возможно, исправить их.

– Таким образом? – Андрей кивнул на доллары. – Не слишком ли просто?

– Если они тебя смущают, я их спрячу.

Дрожащей рукой Астраханский взял доллары и, смяв их, сунул в брючный карман.

– Ну что, мир? – Не дождавшись ответа, он бросил на Корнилова ненавидящий взгляд. – Или ты решил все же накатать донос в прокуратуру? – Взывающий к состраданию ягненок на глазах вновь превратился в матерого волка. – Я не так слаб, как ты думаешь, – пересел он на нового конька. – Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?

Уж чего-чего, но услышать угрозу в свой адрес, да еще от Астраханского, Андрей не рассчитывал. Ну что ж… Почти без размаха он сунул крепко сжатый кулак прямо в лицо следователю. Тот даже ойкнуть не успел. Выскочившая изо рта вставная челюсть полетела в одну сторону, а сам он, перевалившись через свой рабочий стол, в другую. Зацепив кресло, шмякнулся на пол.

– Будем считать, если не компенсацию, то сатисфакцию я получил, – сухо проговорил Андрей. – Или есть какие-то претензии?

– Все нормально, – простонал из-под стола Астраханский. – Все нормально…

– Тогда нам больше не о чем говорить. – Андрей направился к выходу.

Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью теплый, пахнущий сырой землей воздух.

В метре от него разбилась в пыль сорвавшаяся с крыши сосулька.

«Черт, а ведь уже весна…» – подумал Андрей и вдруг услышал давно забытое журчание бесчисленных ручейков.

Подойдя к гранитному бордюру, он собрался тормознуть частника, и тут поймал себя на мысли, что еще не решил, куда поедет. Вот и хорошо, вот и ладненько…

Вернулся на тротуар и неспешно зашагал, куда глаза глядели.

«Как давно я не гулял просто так… – вздыхал Андрей, ловя на себе игривые взгляды идущих навстречу девушек. – Все дела, дела… А может, послать к черту все дела, подать рапорт и… оттянуться на полную катушку? Столько лет в голове одни боевики да бандиты. Ну погиб Полежаев. И что? Разве от этого хоть кому-нибудь стало легче? А какой смысл тащить в опорный пункт орущего песни алкоголика, если поет он от души, а пьет потому, что вначале его прокатил какой-нибудь банк, потом фиктивное агентство недвижимости лишило квартиры, а директор завода, на котором он работает, платит такой мизер, за который можно разве что напиться? Благо хоть пьет, а ведь мог взять в руки оружие… Так с кем бороться? С ним или с теми, кто обобрал его до нитки и не устает это делать, преступая все законы?»

Впереди, метрах в двухстах, из-за угла выскочил не по сезону одетый парень.

Резко затормозил, проскользив по льду, оглянулся, потом опрометью бросился навстречу Андрею.

«Похоже, спасается бегством», – подумал тот и, как вскоре выяснилось, не ошибся.

Через секунду-другую из-за угла того же дома показался молодой милиционер.

Так же, как и беглец, пролетев несколько метров по льду и едва не упав, он во все горло заорал:

– Стоять, я сказал!

Беглец и не подумал подчиниться. Наоборот, побежал еще быстрее. Переведя дыхание, милиционер бросился за ним.

На вид убегавшему было лет семнадцать. Старые потертые джинсы, вышедшая из моды дутая сиреневая курточка, на ногах кроссовки…

«Небось, жрать нечего, вот и стянул что-то», – предположил Андрей.

Он еще не знал, как поступит, но сработал инстинкт. Схватив пробегавшего мимо парня за рукав, Андрей толкнул его к стене и приказал:

– Стоять смирно!

Беглец пытался вырваться, да не тут то было. Наконец подбежал и милиционер, худой сержант с болезненным румянцем на щеках, лет двадцати трех.

– Думал, уйдет, – выдохнул он, суетливо отцепляя от ремня наручники и защелкивая их на запястьях парня. Только после этого повернулся к Андрею:

– Спасибо. Без вас мне бы его не взять.

– А что он натворил? – поинтересовался Андрей.

Сержант вытащил из кармана джинсов стоящего к ним спиной арестованного потертый кошелек.

– В гастрономе у бабки стянул. Хорошо, заметила и завыла, как сирена. А этот, – он кивнул на парня, – сразу бежать.

– Кошелек ты мне сам подсунул. – Не оборачиваясь, парень брезгливо сплюнул на землю.

– Хорошо-хорошо, – кивнул сержант. – Сейчас пойдем в участок, и ты подробно расскажешь, как я это проделал. – Взяв парня за воротник куртки, он толкнул его вперед. – Кажется, ты уже в курсе, к какую сторону пилить?

Воришка, ничего не ответив, вразвалочку двинулся в сторону дома, из-за которого появился пару минут назад. Сделав несколько шагов, вдруг резко обернулся и с ненавистью посмотрел на Андрея.

– А с тобой мы еще поговорим. Не волнуйся, найду.

Сержант толкнул его в спину:

– Вперед, родной. Лучше не зли меня…

Андрей провожал их взглядом, пока оба не скрылись за поворотом.

«Не знаю, как закон, а вот справедливость понятие не пустое, – подумалось ему. – Она не возносит, зато карает наверняка. Рано или поздно. – Поймав себя на том, что рассуждает, как истинный фараон, невольно улыбнулся. – Интересно, как там ребята без меня? Наверное, ждут не дождутся. А я тут философствую о торжестве справедливости. Да не будь их рядом…»

Теперь он уже знал, куда направит стопы. Как назло, машин на стоянке такси не оказалось. Пришлось ждать. Прохаживаясь взад-вперед, вдруг почувствовал на себе чей-то холодный и колючий взгляд. Повернув голову, увидел, что с разворота газеты, выставленной в витрине киоска, на него пялится сам Полежаев. Чуть повыше интригующий заголовок: «Русская рулетка» и помельче: «Журналистское расследование гибели без пяти минут олигарха».

«Ну, это уж слишком, не могут ребятки без красивостей», – подумал Андрей, однако не удержался от соблазна купить газету. Как раз и тачка подкатила.

– На Столетова! – сказал он водителю и углубился в чтение.

Очерк породил легкое разочарование. Журналист упорно намекал на то, что знает гораздо больше, чем написано. При этом почему-то посчитал нужным привести только общеизвестные факты из биографии Полежаева. Для затравки вспомнил пяток криминальных историй и шумных банкротств, которые помогли бывшему партийному функционеру сколотить капитал в несколько миллионов долларов. Поведал о его счетах в Швейцарии, недавней покупке фармацевтического завода под Москвой и объявленном гласно намерении прибрать к рукам «Севернефть». Как бы между прочим упомянул о недавнем конфликте с мэром, об угрозах Полежаева переметнуться в другую партию и создать антимэровскую коалицию. И хотя все жареные фактики были поданы довольно-таки размыто, вывод напрашивался один: Полежаева убрал сам мэр, опасаясь утечки стратегически важной информации и развала собственной партии накануне вы боров.

– Неужели мэр? – вслух подумал Андрей. Таксист с любопытством покосился на газету и, прочитав заголовок, усмехнулся.

– А что они еще могут написать, если газету финансирует администрация президента? В мэровской газете все наоборот. По их версии, Полежаева убрали спецслужбы. Короче, забоялись в Кремле популярности мэра в широких массах и начали потихоньку отстреливать его людей.

Андрей удивился еще больше и полюбопытствовал:

– И откуда такие познания?

– А я по образованию политолог, – не моргнув глазом, ответил таксист. – Слышал, наверное, про «Демвыбор России»? Отличная партия, без маразматиков. Вот они и отправили меня в командировку: пообщаться с народом, объяснить ему, что к чему. – Бросив взгляд на Андрея, водитель усмехнулся. – Да шучу я, шучу. Просто надоело это дерьмо. Хочу жить спокойно. Вот и все.

Он довез Андрея до самого крыльца сто тридцать шестого отделения. Выйдя из машины, тот с удовлетворением отметил, что в кабинете Дорофеева горит свет.

«Черт, опять пить придется…» – Эта мысль немного поубавила у него желание поскорее показаться на глаза Дорофееву.

– Товарищ майор! – радостно проорал выбежавший из дежурки сержант.

– Тихо! – Андрей приложил палец к губам. – Не хочу, чтобы знали, что я здесь.

– Все понял! – Сержант заговорщицки кивнул и возвратился в дежурку, а Корнилов поднялся на второй этаж.

Дверь в кабинет Дорофеева оказалась приоткрытой. И хотя это было не в правилах Андрея, он на какое-то время задержался.

– …и тогда он закрыл командира своей грудью… – послышался голос Бабкина.

– Нет, не пойдет, – возразил майор. – А то станут во всем винить Фараона.

Он обижаться будет.

– Хорошо, тогда вернемся к истории с заложниками, – уступил старлей. – Пиши, Миша.

«Смотри-ка, вся компания в сборе!» – обрадовался Андрей и толкнул дверь.

Однако сгрудившиеся над столом опера были настолько увлечены своим занятием, что не сразу заметили его появление.

– Вы что, решили подзаработать на криминальных романах? – громко спросил Андрей. – Или лавры Кивинова покоя не дают?

Опера подняли головы, в кабинете стало непривычно тихо. Как и следовало ожидать, первым оценил ситуацию Бабкин.

– Миша, мигом в магазин, – скомандовал он. – Командир вернулся.

На лицах парней заиграли улыбки, пошли дружеские рукопожатия.

– А это… – Дорофеев кивнул на исписанный мелким почерком лист. – У Калины пацан остался. Папашка, конечно, мерзавец порядочный, но парнишка-то в чем виноват? Пусть думает, что его отец погиб как герой. Вот мы и решили написать пацану письмо. Или ты против?

Все уставились на начальника, ожидая его решения.

«Все-таки классные ребята мне достались», – подумал тот, улыбнувшись.

– Нет, я не против.

Кабинет снова наполнил гул голосов. Перебивая друг друга, оперативники принялись рассказывать Андрею о том, что произошло за время его отсутствия.

– Кстати, Кулибин-то наш исчез, – невольно выхватил Андрей голос Бабкина.

– Как исчез? – переспросил он.

– Да вот так. Испарился. В тот же день, когда убили Полежаева. – Старлей с жадным любопытством посмотрел на Андрея. – А он что, в самом деле изобрел что-то такое?

– Изобрел-то изобрел, да не тому продал, – сказал Андрей. Леха задумался.

– А я-то решил, что убрали мужика. Или слинял за границу…

– Вряд ли его выпустят за границу. Скорее всего объявится через годик-другой где-нибудь в Новосибирске или Калуге. В зависимости от того, в чьи руки попал.

– Наверное, ты прав, – не стал спорить Леха и, переведя взгляд на Гурвича, недовольно нахмурился. – Как, ты еще здесь?

Миша стал что-то бормотать в свое оправдание. Тут Бабкин неожиданно для всех вдруг сменил гнев на милость.

– Ладно, по такому поводу я и сам могу сбегать. – Он обвел оперов вопрошающим взглядом. – Ну так сколько все-таки брать, три, как обычно, или четыре?

Content

Сергей ЗВЕРЕВ
МЕНТ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 ГЛУХАРИНЫЙ РАЙ

Глава 2 «АНГЕЛ»

Глава 3 В ТИХОМ ОМУТЕ

Глава 4 ШАМПАНСКОЕ ОТ УПРАВДОМА

Глава 5 ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛИСТИКА

Глава 6 НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ…

Глава 7 СТРЕКОЗА

Глава 8 ВНЕПЛАНОВЫЙ СУИЦИД

Глава 9 ПОГРОМ НА МОСФИЛЬМОВСКОЙ

Глава 10 РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Глава 11 КРЫЛАТАЯ БОГИНЯ

Глава 12 ОПЕРАЦИЯ «КРИСТАЛЛ»

Глава 13 «ХВОСТАТАЯ» ЛЮБОВЬ

Глава 14 ПАРАДОКСАЛЬНЫЕ ИСТИНЫ

Глава 15 ХОЛОДНОЕ ДЫХАНИЕ СМЕРТИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1 ГИБЛОЕ ДЕЛО

Глава 2 ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ НА КЛАДБИЩЕ

Глава 3 ПУСТЫШКА

Глава 4 ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО ДЛЯ ЗНАКОМСТВ

Глава 5 ПОКОЙНИЦА ПРЕПОДНОСИТ СЮРПРИЗЫ

Глава 6 ХМУРОЕ УТРО

Глава 7 ПОЕДИНОК

Глава 8 ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

Глава 9 ШАГ ВПЕРЕД, ТРИ ШАГА НАЗАД

Глава 10 УДАР НИЖЕ ПОЯСА

Глава 11 ИГРА БЕЗ ПРАВИЛ

Глава 12 КРИВАЯ УСМЕШКА ФОРТУНЫ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1 ДОЖИТЬ ДО РАССВЕТА

Глава 2 ПОД АРЕСТОМ

Глава 3 БОЛЬШОЙ ПРИВЕТ ИЗ ИЕРУСАЛИМА

Глава 4 ПОБЕГ

Глава 5 ТЕСТ НА ПОРЯДОЧНОСТЬ

Глава 6 МАГАЗИН НАПРОКАТ

Глава 7 MAT В ТРИ ХОДА

Глава 8 СЕМЕЙНЫЕ РАЗБОРКИ

Глава 9 СЕМЕЙНЫЕ РАЗБОРКИ-2

Глава 10 ВМЕСТО ЭПИЛОГА