Сергей Зверев

Крылатая разведка

Все события и персонажи, а также некоторые географические названия – не более чем плоды авторского воображения. Любое совпадение – чистая случайность.

Главное на войне, как и в любом деле, – догадаться, что происходит «по ту сторону холма».

Герцог Веллингтон

Горят дома, горят дома —

такая выдалась зима.

Но мы дошли, но мы дошли,

но мы пришли!

России-матушки приказ

достойно выполнил спецназ

В который раз,

в который раз,

в который раз!

Из песни армейского барда В. Петряева

Пролог

Сегодня утром перед зеркалом я впервые за последние пятнадцать лет надела ковбойскую шляпу. Я купила ее в Берлине просто так, потому что приглянулась. Никогда не была поклонницей вестернов, всех этих кинострелялок, тем не менее шляпу эту надевать любила. Когда оставалась одна. И казалась я себе тогда шикарной такой раскрасавицей, не ведающей страха, готовой в любой момент выхватить из набедренной кобуры кольт и с его помощью восстановить попранную справедливость. Пятнадцать лет назад я была глупенькой девочкой, любившей наряжаться. С тех пор у меня появилась настоящая кобура, не ковбойская, а для тайного ношения, несколько раз в жизни мне приходилось стрелять из боевого оружия. И попадать… Когда это произошло в первый раз, я позабыла про свою шляпу раз и навсегда, девушкой-ковбоем больше себя не воображала. Шляпа лежала в шкафу, и я вспомнила о ней только сегодня. И вновь почувствовала себя девчонкой, которая верит, что с помощью дурацкой шляпы можно, как в кино, установить справедливость. Мне нужно было во что-то верить… Со вчерашнего вечера за мной по пятам следуют Неукротимые. Неспящие. Они же «Николаи Николаевичи», по-служебному они же коротко и ясно НН (эн-эн). Иными словами, служба Наружного Наблюдения. За мной установлена круглосуточная слежка – «николаевичи» и в самом деле неспящие и неукротимые. Самое мерзкое – это, находясь в ванне или в туалете, ощущать на своем теле их недремлющее око. Слежку я заметила следующим образом. Вчера вечером, отужинав в кафе, я зашла в туалет. А когда выходила из кабинки, то у зеркала увидела девушку, подчеркнуто стоящую ко мне спиной и делающую вид, что подкрашивает ресницы. Девушка молоденькая совсем, опыта еще мало, актерских данных тоже не очень много, ресницы красила неумело и как-то вяло, а в зеркальном отражении отнюдь не на саму себя пялилась. Одним словом, я ее вычислила. А у выхода из кафе болтался спортивного вида парень лет тридцати. Что ж, мне брошен вызов. Отступать некуда, меня решили уничтожить. И теперь мне предстоит выяснить, кому это понадобилось. Иначе моя жизнь будет оборвана, а мне бы этого не хотелось.

А часы между тем показывали четырнадцать ноль-ноль. Я перешла на третью скорость, и моя машина оторвалась от сопровождающих меня желтого бьюика и черного внедорожника. Оторвавшись, я поняла, что эти машины были моими случайными попутчиками. В зеркале заднего вида появилась-таки машина «николаевичей». Обычная подержанная на вид иномарка, однако двигатель у нее такой же, как у правительственных лимузинов. Я резко сбавила скорость, «хвост» сделал то же самое. Интересно, поняли они там или нет, что я уже давно знаю об их существовании? Мне, по большому счету, плевать, моя задача оторваться от них, им же предстоит выговор от начальства. Я чуть прибавляю скорость, совсем чуть-чуть, не желая дразнить «николаевичей». Впереди железнодорожный переезд. Я еще чуть-чуть сбрасываю скорость, замечая опустившийся шлагбаум. Подъехав к нему, я и вовсе останавливаюсь. Преследователи делают то же самое. Помимо нас, у железнодорожного полотна замерли еще одна иномарка, микроавтобус-«газель» и мотоциклист. Справа на горизонте появляется железнодорожный состав, кажется товарный. И тут я, чуть ли не снеся шлагбаум, срываюсь с места и пролетаю буквально в нескольких метрах перед мчащимся на полной скорости локомотивом. Представляю, как сейчас матерятся «николаевичи». Они попались на элементарный трюк, подобный способ ухода от автослежки описан во всех хрестоматиях по контрразведке и наружному наблюдению. Тем не менее применяется столь же часто и всегда успешно. Рвануть за мной у «николаевичей» нет ни малейшей возможности. Товарный состав длиннющий, в зеркало заднего обзора я не вижу его конца, поэтому у меня есть время окончательно оторваться от наблюдателей.

Проехав еще километров двадцать по шоссе, я останавливаюсь. Потому что заметила наконец речку, мостик через нее и небольшой двухэтажный домик на берегу. От «николаевичей» я ушла, тем не менее машину на видном месте лучше не оставлять. Возле домика небольшой ангар, именно к нему я и отгоняю автомобиль. Худощавый дедушка, выросший точно из-под земли, не говоря ни слова, распахивает ворота ангара, в который я тут же загоняю машину.

– Вы Назарова? – этот вопрос я слышу, как только покидаю автомобиль, не успев еще выйти из ангара.

– Назарова Инга Валентиновна, – отвечаю я, разглядев вышедшего из темноты парня.

Он среднего роста, с мощной грудной клеткой и тяжелыми борцовскими руками. Лицо приятное, мастью темен, лицом загорел и потому похож на молдаванина.

– Вы при оружии, Инга Валентиновна? – спрашивает он.

– Нет, как и было условлено, – отвечаю я.

– Да хоть бы и при оружии, – усмехается парень.

Сейчас он видит перед собой ненакрашенную блондинку средних внешних данных, одетую в брюки и такую же джинсовую куртку, как и на нем самом. Серьезное оружие под джинсой не спрячешь, прочим же оружием может быть даже дамская заколка для волос. Парня-молдаванина блондинками не испугаешь.

– Мы будем разговаривать здесь? – уточняю я.

– Пройдемте в дом, – чуть помедлив, произносит парень.

Мы вдвоем проходим в двухэтажный домик, на котором висит вывеска: «Спасательная станция». Худощавый дедушка остается караулить ангар.

– Ну вот, теперь поговорим. – Молдаванин сопровождает меня в комнату на первом этаже.

Точнее, в по-фирменному обставленный кабинет, где нас ждет человек, с которым я накануне разговаривала по телефону.

Я узнаю его слегка заикающийся голос.

– Мы – частное охранное предприятие, в свободное время занимаемся спасением на водах. Чем можем быть полезны вам, Инга Валентиновна? – произносит хозяин кабинета.

У него обгорелое лицо, перебитый нос и большие выразительные глаза. Волосы длинные и собраны на затылке в хвост, точно у рок-музыканта. Возрастом он не старше молдаванина.

– Я уже сказала, если вас интересует человек по фамилии Канторов, то нам есть смысл поговорить, – начинаю я.

– Канторов погиб, это мы знаем, – кивает хозяин кабинета. – Вот только где его могила, мы не знаем. Вы хотите нам об этом сообщить?

– Да, – отвечаю я. – И еще, мне кажется, вам будут интересны подробности гибели вашего бывшего командира.

Обгорелое лицо дернулось, большие глаза странным образом потеплели.

– А вы кто? – переглянувшись с молдаванином, задал следующий вопрос хозяин кабинета.

– Майор Службы внешней разведки, спецподразделение «Заслон». – С этими словами я протянула служебное удостоверение, которое у меня пока еще не изъяли.

– В самом деле, – усмехнулся молдаванин, подойдя к обгорелому глазастому патрону и изучив мою бордовую книжицу.

– Кстати говоря, я не знаю, как вас называть, – сообщаю в свою очередь я.

– Я Рам, – произносит темноволосый.

– А я – Радж, – добавляет обгорелый.

Надо же – Рам и Радж. Два брата-акробата, как в индийском кино. Оба одержимы желанием найти и уничтожить злодея, какого-нибудь Габар-сингха. Хотя внешне очень спокойны и выдержанны. Как индийские кобры.

– На самом деле я – Валера, – тут же уточняет Рам.

– А меня зовут Саша, – вносит свое уточнение Радж. – Рам и Радж наши боевые радиопозывные.

– Очень приятно, – киваю я. – Так вот, насколько мне известно, в тяжелых ситуациях полковник Канторов всегда обращался к вам. Теперь Канторова нет. Мы были с ним в одной спецгруппе, потом произошел небольшой инцидент, полковник погиб, а меня теперь обвиняют в его гибели. Готовы ли вы мне помочь как частное детективно-охранное предприятие?

Рам и Радж молчат. Даже друг на друга не смотрят, только на меня. И не моргают, точно и в самом деле не люди, а кобры.

– Насчет оплаты можете не сомневаться. – Я тут же называю многозначную цифру.

От покойной бабушки у меня осталась трехкомнатная квартира в центре Москвы, вполне хватит, чтобы расплатиться.

– Ты знаешь, что это такое? – спрашивает Валера, он же Рам, и я вижу в его руках универсальный самозарядный пистолет «Хеклер и Кох».

– Знаю.

– Ну и?..

– В свое время этот УСП решил спор между сторонниками калибров 45 и 9 мм. Пистолет выпускается в модификациях под патрон калибра 45, 40 и 9 мм. У тебя 9? – наугад интересуюсь я, обращаясь к Раму-Валере на ты.

– Пятнадцать патронов[1], – кивает Валера.

УСП – прекрасное оружие. Особенно с лазерным прицельным устройством, высвечивающим на мишени маленькую красную точку. Это очень облегчает стрельбу навскидку и позволяет вести прицельный огонь от бедра.

– Глушитель есть? – интересуюсь я.

Валера молча достает глушитель и присоединяет его к стволу.

– Ну вот, теперь можно вести огонь в темноте, – киваю я.

При глушителе гасится пламя, которое вырывается из дула в момент выстрела и может выдать местонахождение стрелка в темное время суток. Между тем Саша-Радж достает из своего рабочего стола пистолет-пулемет «узи». М-да, для частного охранного предприятия арсенал, пожалуй, чересчур.

– Откуда у вас все это? – спросила я, не удержавшись.

– С последней войны прихватили. Так, на всякий случай.

Хранение оружия – вещь абсолютно незаконная. Эти «частные детективы» не дебилы и не знать этого не могут. Однако в том, что нам с ними предстоит, подобные штучки могут очень пригодиться. Ситуация знакомая, многие военнослужащие, побывавшие в Чечне, привозили оттуда незарегистрированные стволы. Как сувениры, наверное, или для самообороны. За такое можно схлопотать судимость, но наличие боевого оружия иной раз спасает служивому человеку жизнь.

– А вот это что? – В руках Валеры появились ножны из прочного кожзаменителя. Оттуда торчала рукоятка из специальной резины, не гниющая в жарком сыром климате и не ломающаяся при самом лютом холоде.

– Боевой нож компании «Онтарио», США, – делаю предположение и попадаю в точку.

– Скажи, Инга Валентиновна, тебе к горлу такую штуку никогда не приставляли? – вежливо улыбнулся Валера и молниеносным движением выхватил боевой нож из чехла.

В следующую секунду лезвие ножа должно было оказаться около моей шеи, но я опередила Валеру-Рама – отпрыгнула назад и ударила его ребром ладони аккурат по запястью руки, держащей нож. Даже не очень сильный, но при этом точный удар заставляет любого крутого профи тут же разжать пальцы. Валера выронил нож, но я тут же подхватила его и метнула в деревянную поверхность стола, за которым сидел обгорелый большеглазый Саша-Радж.

– Неплохо, – замечает Саша. – Кое-что умеешь, майор. Но в дальнейшем будем без званий.

Без званий так без званий. На офицера этот Саша с его прической и тонкими музыкальными пальцами не очень-то и похож. Я, впрочем, тоже. И сейчас мне попросту повезло. Спортсменка из меня всегда была никудышная, фигура не шибко гибкая, руки ненакачанные, да и задница, если говорить откровенно, у меня толстовата. По счастью, мне в свое время попался толковый инструктор по спецподготовке, который не стал мучить меня тренировками, а попросту отработал со мной три простейших боевых приема. Но отработал их до автоматизма. И дал комплекс элементарных, но при этом ежедневных физических упражнений. Когда Валера выхватил нож, во мне сработала чистая автоматика.

– Прямо-таки «Техасская резня бензопилой-6», – произносит Валера, потирая травмированную кисть руки.

– Что? – не понял Саша-Радж.

– Я к тому, что все относительно. Сейчас Инга Валентиновна бодра и спортивна, а вот в реальных боевых условиях…

Валера-Рам по-своему прав. Хотя в боевых условиях ни он меня, ни я его пока что не видели.

– А при чем тут «резня бензопилой»? – поинтересовалась я.

– Ну, анекдот такой есть: жена с мужем перед телевизором сидят, щелкают пультом. Потом муж говорит:

– Давай лучше на ДВД посмотрим что-нибудь доброе, светлое, чистое.

– Давай, милый, – отвечает жена. – А что будем смотреть?

– Ну, давай «Техасскую резню бензопилой-6».

– И это тебе кажется добрым и чистым?

– Видишь ли, после «Дома-2» и сериала «Похождения пьяных мусоров» «Техасская резня бензопилой» кажется светлой, доброй, чистой.

Этот похожий на молдаванина Валера-Рам недоверчив и любит, чтобы за ним оставалось последнее слово. Так и хочет сказать: «Посмотрим, девушка, чего ты стоишь в деле». А анекдот, по большому счету, не смешной. Потому как чересчур реалистичен.

– Ну, рассказывай про Канторова, – перешел к делу Саша.

Во мне уже отбушевали противоречия, но сейчас было трудно собраться с духом и рассказать свою историю. Дело касалось государственной тайны, мне приходилось посвятить в нее этих Рама и Раджа. Правда, они бывшие военнослужащие, армейские разведчики-диверсанты, с тем же погибшим Канторовым участвовали во многих спецоперациях, должны понимать, что услышанное от меня не подлежит разглашению третьим лицам…

Ко всему прочему, у меня не было иного выхода. Других более надежных союзников мне не найти.

– Полковник Канторов был включен в нашу группу в самый последний момент, – начала я, решив-таки идти до конца. – Всего полгода назад он перевелся в Службу внешней разведки из спецуправления воздушно-десантных войск…

Часть I

Гибель специальной группы

1

Полковник СВР Канторов Алексей Алексеевич и в самом деле был включен в нашу спецгруппу в самый последний момент. Командир группы Игорь и я увидели Канторова в генеральском кабинете, где он был представлен нам как заместитель командира. Это несколько задело мое самолюбие. Хоть официально я и не являлась замкомгруппы, но у Игоря всегда была чем-то вроде «правой руки». И не только потому, что в совершенстве владела несколькими языками, просто за годы службы сдружились-сработались. Хотя тесная дружба (тем более между офицерами разного пола) в нашем ведомстве не слишком приветствовалась. Канторов – немолодой дяденька с худым длинным лицом и умными глазами волка – вожака стаи. Взгляд тяжелый, пронизывающий. В прошлом служил в армейской разведке ВДВ, знает специфику и, главное, практику специальных разведывательных мероприятий. Наше ведомство периодически заимствовало армейских людей, имеющих хорошую боевую подготовку. Аналитиков-очкариков-программистов у нас пруд пруди, проблема была с людьми, умеющими в считаные секунды свернуть шею вооруженному громиле, одним броском ножа уложить нежелательного человека с приличного расстояния и, главное, подставить свою голову и грудь под пули и осколки. Меня обучали этим премудростям, но, по-моему, лишь «даром преподаватели время со мною тратили». В спецгруппе у меня были иные функции. Группа подполковника Игоря Климова работала по целому ряду стран – Англии, Дании, Польше, Германии, и у меня была весьма подходящая внешность – статная голубоглазая блондинка со спокойным флегматичным выражением нежного личика. Как правило, мы ничего не взрывали и никого не трогали, просто негласными методами обеспечивали безопасность работы наших разведчиков, их агентов, а также дипломатов и членов их семей. Ну и, разумеется, если выше перечисленным гражданам угрожала серьезная опасность, мы должны были действовать жестко и решительно. При этом, повторяю, оставаясь на нелегальном положении, по документам прикрытия мы были независимыми журналистами, фирмачами или еще какими гуманитарными миссионерами.

– Итак, Алексей Алексеевич, командир группы ознакомит вас с поставленной задачей, – кивнул Игорю и его новому заместителю генерал Лазарев.

Лазарева зовут Николай Арнольдович, у него совсем не генеральская внешность, его трудно представить при погонах и орденах. Похож на старшего научного работника, скромного и достаточно субтильного телосложения. Он немногословен и сейчас умолкает, давая слово командиру группы подполковнику Климову. На включенном экране-мониторе демонстрационного компьютера быстро забегали кадры. Что-то взрывалось, лихие спецназовцы крутили кому-то руки, вот следственная группа изучает чьи-то остывающие тела, наконец Игорь остановил кадр, и все мы увидели лысоватого крепкого мужчину с властным взглядом и шрамом над левой бровью.

– Перед вами Герман Вишняк, – пояснил Игорь. – Трижды судимый уголовник по статьям «вымогательство», «разбойные нападения», «бандитизм». Ему на сегодняшний день уже за пятьдесят, тем не менее прекрасно тренирован, имеет «черный пояс» по карате-до. Подозревался в организации целого ряда заказных убийств. Еще в середине восьмидесятых организовывал подпольные секции контактного карате и участвовал в боях без правил.

– Заурядный бандит, – пожал своими мощными плечищами Канторов. – Такими занимается милиция, при чем здесь спецуправление СВР?

– Сейчас объясню. – Игорь как ни в чем не бывало среагировал на вопрос своего заместителя. – Помните конец 90-х, захват заложников в детском санатории «Радужный»?

Вопрос был явно риторическим. Эта история вошла в один ряд с захватом больницы в Буденновске, взрывами домов в Москве и «Норд-остом». У меня, как сейчас, перед глазами встали те, уже ставшие далекими, события.

– В наших руках 800 заложников! Из них больше половины дети! Если наши требования не будут выполнены, все они будут уничтожены!

Я сидела тогда в штабной машине и слышала этот звериный рык в переговорном устройстве, которое держал в руках генерал спецслужб, руководивший операцией по освобождению заложников. Мы с Игорем представляли в штабе внешнюю разведку, так как операция была совместной.

– Послушай, – стараясь сохранять спокойствие, отвечал генерал главарю террористов, – мы не можем немедленно выполнить ваше требование и за один час предоставить независимость твоей республике. На это нужно время, ты ведь умный мужик…

– На зоне твои «мужики», генерал, меня называй полковник Умар! – прорычала в ответ рация.

– Хорошо, полковник Умар. Но, повторяю, для выполнения твоих требований нужно время…

Ненадолго Умар примолк. И мы быстро обменялись мнениями.

– Он явно сидел, причем по уголовным статьям. И не раз… Вон как на «мужика» обиделся, видимо, был в авторитете, – сообщил командир штурмовой группы, знаток подобной публики.

– По линии внешней разведки никакого Умара мы не знаем, – произнес Игорь.

– Да и вообще нету такого полевого командира, – продолжил командир штурмовой группы, имеющий за плечами не одну и не две командировки в «жаркие регионы».

– Каковы возможные потери среди заложников в случае штурма? – спросил генерал командира.

– Достаточно высокие. Я и мои подчиненные сделаем все возможное и невозможное, но террористы заминировали все подходы к зданию санатория. Снайперы, ведущие наблюдение, докладывают, что они отлично подготовлены и вооружены. Это не заурядные уголовники… И в их руках дети.

– Значит, штурм отменяется! – рубанул рукой воздух генерал. – Если, конечно, эти мерзавцы не начнут убивать заложников…

– Мы готовы к такому развитию событий, – кивнул спецназовский командир.

И в следующую секунду из рации вновь послышалось уже знакомое до отвращения рычание:

– Эй, генералы! Я передумал! Независимость мы завоюем сами, от вас ее ждать времени нет! И желания тоже, падлы сраные! Вы дадите нам деньги, ясно?

– Ясно, – отозвался генерал. – Но лишь при условии…

– Никаких твоих е…ных условий! Я сам все решил, ты тащишь мне деньги, я выпускаю детей. Все!

У нас у всех несколько отлегло от сердца. Дети это дети, а деньги – это бумажки. Слава Всевышнему, что этот Умар отказался-таки от идеи независимости.

– Какую именно сумму? – уточнил генерал.

После ответа мы все аж присвистнули. На сумму, названную Умаром, можно было снарядить и обучить не очень большую, но добротную армию. И с ней завоевать независимость. Этот полковник Умар далеко не дурак!

– И еще золотые слитки, в количестве… – продолжал тем временем Умар.

Мы с обескураженным видом переглянулись друг с другом. Аппетиты этого «полковника» были, мягко сказать, слишком велики.

– Послушай, Умар… – начал было генерал.

– Полковник Умар! – поправил и перебил его главарь. – И не вздумай мне предлагать половину названного мною! Ни на копейку, слышишь, ни на цент меньше, чем я сказал. Иначе мы будем расстреливать детей! Разве дети стоят денег, генерал?

– Ладно, Умар… Полковник Умар! Я дам ответ…

– Через пятнадцать минут! – уже в который раз перебил генерала террорист. – Россия – богатое государство, генерал. Не будем скупыми и мелочными…

– А ведь он умышленно говорит с чеченским акцентом, – заметил командир спецназа, как только Умар отключился.

– Какая сейчас разница?! Национальность этого зверья не имеет значения! Он сможет убить детей, это вне всяких сомнений и акцентов. – Генерал покачал всей своей массивной фигурой. – Россия – богатое государство, – повторил он слова террориста и тут же попросил офицера связи соединиться с высшим российским руководством.

– Президент не отвечает, судя по всему, опять в ЦКБ[2], – переговорив с верховной властью, сообщил нам генерал.

Тогда, в конце девяностых, во времена правления Бориса Николаевича, такие вещи не были редкостью. Со здоровьем у первого российского президента оставались серьезные проблемы.

– Тем не менее нам дано добро, – довольно-таки недоуменно закончил генерал.

– Добро на что? – тут же переспросил командир спецназа.

– На выполнение требований террористов. Деньги и золото в обмен на детей.

«У нас и в самом деле богатое государство!» – подумала я. Впрочем, детские жизни не стоят и всего золотого запаса мира. Просто как-то уж очень быстро нашлась требуемая сумма! Спустя три часа деньги и в самом деле были доставлены. Деньги в мешках, золотые слитки в специальных ящиках.

– Загрузите все в грузовик с открытым кузовом и подъезжайте к главному входу в санаторий! Мины мы снимем! И еще мое условие – водитель должен быть один и пусть это будет баба!

– Что?! – переспросил полковника Умара генерал.

– За рулем будет баба! Одна! Ну?!

Хриплый истеричный голос Умара исключал любые возражения.

– Хорошо, – произнес вслух и при этом кивнул генерал.

Все молча уставились на меня. В антитеррористическом центре были еще женщины, но – медики, связистки, психологи-аналитики. Спецподготовка и небольшой опыт подобных переделок имелись только у меня.

– С вас коньяк, – совсем не по субординации говорю я генералу.

– Дагестанский, пять звезд, – кивает он.

Спустя десять минут я загоняю грузовик с набитым деньгами и золотом кузовом в ворота санатория. Интересно, в каких купюрах там деньги, что-то уж очень многовато получается. И останавливаюсь около главного входа. Мне навстречу выбегают несколько мужчин, судя по их взмыленному и нервному виду, это заложники, родственники захваченных ребятишек, и сейчас их решили использовать в качестве грузчиков. Так оно и оказалось: подбежав к кузову, они стали поспешно разгружать его, унося мешки и ящики в здание.

– Эй, слышишь, как там тебя?! Девушка! Зайди сюда! – слышится мерзкий голос из здания.

Придется зайти.

– Ты кто такая? – задал вопрос здоровенный бандюга с замотанной черной тканью рожей.

– Водитель, деньги развожу, – как ни в чем не бывало отвечаю я.

Он оглядывает мою более чем стройную в те годы фигурку, одетую в синие брючки и розовую безрукавку. От бронежилета я отказалась.

– Хорошая девушка, и водитель тоже хороший! – слышу я знакомый голос-рык.

Передо мной вырастает полковник Умар. Ничего особенного, заурядный бородач, шрам над бровью, злые, глубоко посаженные глаза.

– Мы сейчас с помощью специального прибора проверим купюры, – говорит мне Умар. – Если найдем фальшивую, тебя убьем.

– Все проверять будете? – спрашиваю я. – Дней пять у вас уйдет, если шустро двигаться будете.

– Двух часов хватит, – кивает Умар. – Поставь ее у окна! – дает он распоряжение своему громиле. – Пусть видят, с ней все в порядке, но пока мы не проверим деньги, она будет здесь.

Меня подводят к окнам. Двое звероподобного вида громил дышат мне в затылок и молчат. Я рассматриваю подстриженные санаторские газоны, и вдруг стекло перед моим лицом разлетается вдребезги. Я падаю на пол. А рядышком валятся мои стражи, и я вижу, что у каждого в голове по аккуратной дымящейся дырке. Сработали снайперы, причем одновременно. Но зачем?! Выходит, кто-то отдал приказ о штурме?! Гремит взрыв, и у меня закладывает уши…

Спустя какое-то время меня откапывают из-под обломков, и врач изумленно говорит, что у меня всего лишь легкая контузия.

– Приказа о штурме никто не отдавал, – произнес Игорь после очередного вопроса Алексея Алексеевича. – Сработали два снайпера, стрелки очень высокого класса. Они сумели замаскироваться в горах, напротив санатория, причем на приличной высоте. Их выстрелы спровоцировали взрывы и стрельбу в здании, спецназ вынужден был пойти на штурм.

– Вот как? Ни о каких снайперах в открытых источниках не сообщалось, – произнес полковник Канторов.

– Никто не знает, что это за снайперы, но они спровоцировали откровенную бойню, – продолжает Игорь. – Среди заложников – восемнадцать погибших, более восьмидесяти раненых. Спецназ сработал как умел – основное количество детей удалось спасти. Среди офицеров «Альфы» – восемь погибших, более двадцати раненых. Все террористы, включая полковника Умара, – уничтожены.

– Это мне известно, – произнес Канторов.

– Но вам вряд ли известно, что полковник Умар и бандит-рецидивист Герман Вишняк – одно и то же лицо, – подводит итог Игорь.

Я ловлю на себе взгляд Алексея Алексеевича и молча киваю. Я видела Умара меньше минуты, но шрам и властный злой взгляд запомнила глазом профессионального разведчика.

– Кого же убили при штурме? – спросил Канторов.

– Это, как и многие другие вопросы, мы выясним у него, – кивнул Игорь в сторону изображения Вишняка-Умара.

– Самое интересное не это, – замечаю я. – Самое интересное, что деньги и слитки исчезли подчистую.

– Вот как? – переспросил бывший десантник. – Ну и как вы это теперь можете объяснить?

– Кому-то понадобились деньги, – ответил Игорь. – Не просто большая сумма, а очень-очень большая. И этот кто-то сидел в те годы во властных структурах. Так запросто взять эту сумму из бюджета он не мог, поэтому привлек уголовника Вишняка. Была разработана акция с захватом заложников и главное – способ ухода Вишняка вместе с деньгами.

– И кто же такой этот КТО-ТО из властных структур? – задал свой следующий вопрос Алексей Алексеевич.

Игорь, переглянувшись с генералом и со мной, продолжил:

– В то время сидел в правительственных структурах некий «черный канцлер». От него зависели многие государственные решения. Должность имел скромную – некоего секретаря совета по вопросам сотрудничества в области культуры стран бывшего СССР.

– Помню такого, – кивнул полковник. – Заславский, кажется.

– Засланский, – иронично скаламбурил Игорь.

– Этот «Засланский-засранский» наладил бизнес по торговле людьми во время первой чеченской, – напомнил те давние годы Канторов. – Бандиты похищали близких родственников состоятельных граждан, вывозили в Чечню, которая тогда была под властью полевых командиров, и требовали выкуп. Разумеется, со многими нулями. Заславский выступал в качестве посредника.

– И имел свои «комиссионные», – согласился с полковником Игорь.

– Разведка ВДВ имела сведения о том, где прячут заложников, похищенных в Москве. Мы готовили операцию по их освобождению, но в последний момент из столицы прибыл Заславский с двумя чемоданами денег и операция была отменена.

После этих слов Канторова некоторое время все молчали. Все верно. Мы люди служивые – есть приказ, будем выполнять. Нет – сидим сложа руки. Это в боевиках только главный герой на свой страх и риск, по велению души крошит в мелкую лапшу международных террористов и громит их базы. В жизни все по-другому. Помните Черного Шамиля? Изверга-«гинеколога», террориста, столь любившего захватывать больницы, роддома, взрывать вокзалы и самолеты? Так вот, до определенного момента приказа о его ликвидации ни «Альфа», ни «Вымпел», ни ГРУ, ни наше ведомство не получали. Вот приказ об установлении его местонахождения был, и его все успешно выполняли. На самый верх шли донесения о том, где Черный Шамиль был сегодня, куда отправится завтра, где его можно ждать через неделю… Разведданные были точные и проверенные, тем не менее приказа провести операцию по уничтожению «гинеколога» никто не отдавал. Поэтому он спокойно разъезжал по всему Северному Кавказу. Но вот закончились девяностые и с самого верха пришел наконец долгожданный приказ. Видимо, покровители «гинеколога» вынуждены были покинуть высшие эшелоны власти. Ну а после того, как приказ был получен, Черный Шамиль недолго гулял по кавказской земле, всего полгода. Был выслежен и разорван в клочья взрывным устройством, о чем в свое время писали все средства массовой информации. Так же и с Вишняком. Его группировка ранее была кому-то очень выгодна.

– Деньги и слитки террористам выдали не только из государственных закромов, – наконец нарушил паузу Игорь. – Большую часть дали крупнейшие на тот период российские предприниматели. Девять человек…

– Надо полагать, сугубо из альтруистических соображений? – скорее не спросил, а утвердительно произнес Канторов.

– Ну, их вызвали во властные кабинеты…

Договаривать дальше Игорь не стал, полковник лишь понимающе кивнул.

– Понимаю, что задаю дурацкий вопрос, но вы уж извините за десантную тупость, – сыронизировал над собой Алексей Алексеевич. – Зачем ему столько денег? Он ведь и так был очень небеден.

– На эти деньги он собирался создать некое параллельное государство, со своей армией и полицией, параллельной культурой и масс-медиа. Организовав все это, через короткое время он взял бы власть над страной… По крайней мере, он очень на это надеялся.

– Но ведь он плохо кончил? Кажется, автокатастрофа? – Алексей Алексеевич впервые усмехнулся.

– Да. В начале 2000 года власть сменилась, Заславского вытурили из властных структур и завели на него уголовное дело. Но он сумел бежать за границу, где некоторое время изображал политического беженца, сам же вовсю готовился к возвращению и создал целую организацию, в задачу которой входила дестабилизация обстановки в России. Деньги и золото Заславский сумел вывезти с собой. Но полтора года назад он погиб в автокатастрофе.

Алексей Алексеевич понимающе посмотрел сперва на Игоря, потом на меня. Дескать, молодцы ребята, не дали врагу Родине навредить. Уточняющих вопросов полковник задавать не стал.

– Случилось не то, о чем вы сейчас подумали, – произнес Игорь. – Заславского ликвидировал начальник его собственной службы безопасности…

– Герман Вишняк? – уточнил Канторов.

– Да. И теперь организация, щедро профинансированная Заславским, в руках Вишняка. Как и все деньги, состоящие на счету организации. Этот Вишняк отнюдь не из заурядных уголовников. Очень хитрый, волевой, жестокий бандит. Ко всему прочему неплохо образован, знает языки, литературу, живопись…

– Наверное, на рояле еще музицирует?

– Насчет этого данных нет. Начинал как обычный рэкетир и вымогатель, но потом попал в услужение к Заславскому, вначале был его телохранителем… Закончил, как видите, могильщиком.

– По линии Интерпола и МВД мы собирали данные о том самом полковнике Умаре, но ничего не находили, – вставила свое слово и я. – И вдруг случайно нам попалась ориентировка на Вишняка, который разыскивался милицией и предположительно скрывался за границей. По этой ориентировке я узнала его. Это Умар. Что подтвердили и некоторое выжившие при штурме заложники.

Таким образом, я пояснила полковнику, откуда столь точная информация о «воскресшем Умаре» в образе бывшего тренера по карате Вишняка.

– А деньги и золото, что же, так и не пытались найти? – задал последний вопрос десантный полковник.

– Пытались, но… Никаких следов. Тогда никаких, – посмотрев на генерала, многозначительно добавил Игорь.

– Понимаю, – произнес полковник.

– Недавно нашим людям за границей удалось кое-что выяснить, – продолжил Игорь. – И наше задание, Алексей Алексеевич, будет заключаться в следующем. Вишняк имеет прямой выход на банки, в которых хранится «золотой запас» покойного Заславского. Более того, в его руках созданная бывшим шефом целая разведывательно-подрывная организация. Однако Вишняк очень и хитер и осторожен. Сейчас он решил продать и организацию и часть счетов.

– Продать? – переспросил Канторов.

– Ну да. То есть сдать с рук на руки. В буквальном смысле. Передать руководство, но за вознаграждение и, безусловно, некие гарантии будущего… Надо сказать, Вишняк очень быстро нашел покупателей.

– Кто же покупатели и какова цена?

– Именно это и предстоит выяснить спецгруппе, в которой вы с сегодняшнего дня являетесь заместителем командира, – подытожил почти все время молчавший генерал Лазарев, начальник управления специальных операций. – И, как сами понимаете, вы будете действовать на автономном нелегальном положении.

Последняя фраза означала, что мы ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должны раскрыть себя как офицеров внешней разведки. В случае провала будет считаться, что группа действовала по собственной частной инициативе. На помощь дипломатов, прочих официальных структур нам рассчитывать не придется. Это основной закон нелегальной разведки.

– Все мои подчиненные имеют псевдонимы – сообщил своему заму Игорь. – Вам присвоено имя Парашютист. Не возражаете?

Возражений не последовало. Канторов и в самом деле в свое время совершил более сотни прыжков с парашютом. Это я запомнила из его личного дела.

2

Утром следующего дня Игорь собрал на спортивной базе управления всех сотрудников спецгруппы:

– Вишняк понимает, что руководить столь мощной организацией, вести подрывную деятельность против России ему не по зубам. Он опасается, что мы сможем достать его, если диверсии зайдут слишком далеко, да вообще, судя по всему, решил обеспечить свою уже не столь далекую старость. Поэтому он решил передать руководство организацией и ее банковские счета некоему господину. Это Ричард Лимм, коммерсант из Лондона. Личность, на которую мы ничего не смогли найти, из чего вытекает вывод, что это имя, фамилия и род занятий вымышленные. При этом неплохо говорит по-русски, достаточно спортивен, явно имеет специальную подготовку. Но мы до сих пор не знаем наверняка, кого может представлять этот Лимм.

– Английскую или американскую разведку? – не удержался от вопроса молодой офицер спецгруппы по имени Дима.

– Возможно, – кивнул Игорь. – Но не исключены еще два варианта – исламская террористическая структура, имеющая интересы в РФ, или же родная российская мафия, некая глубоко законспирированная группировка, желающая прийти к власти. Посмотрите на Лимма.

С этими словами Игорь раздал всем цветное фотоизображение худого, гладко выбритого мужчины лет сорока пяти, довольно смуглого, с густыми черными бровями и орлиным носом. Пожалуй, его можно было назвать мужественно-красивым.

– На англичанина не похож, – произнес Алексей Алексеевич. – Скорее на араба.

– Одним словом, южанин, пусть даже английского происхождения, – подытожила я.

– Сведения о сделке между Вишняком и Лиммом мы получили от надежного источника, – продолжил Игорь. – Сбор информации осуществлял Корсар, думаю, лишних вопросов ни у кого не возникнет.

Вопросов не возникло, даже мысленных. Офицер-нелегал по имени Корсар провел с нашей спецгруппой восемь удачных акций. У нас был отличный опыт и своя тактика – Корсар собирает информацию, делает первичную разработку, потом связывается с Игорем. Тот доводит план операции до ума, учитывая тончайшие детали, и после, на подготовленную Корсаром почву, спускаемся мы – подразделение специальных операций. На сей раз Корсару удалось вытащить информацию из ближнего окружения Вишняка, наверняка сумел вскружить голову какой-нибудь его любовнице или секретарше, с ее помощью установил хитроумную прослушку… Впрочем, это только мое предположение, своими разведывательными ноу-хау Корсар делится редко, лишь в крайних случаях. Вишняк, как и его покойный патрон, сумел укрыться в Лондоне, получить статус политического беженца и теперь возглавлял какой-то благотворительный фонд, который, разумеется, был лишь ширмой.

– Итак, встреча Лимма и Вишняка состоится в европейской столице. – Игорь назвал город, в котором по роду службы я была дважды. – В гольф-клубе «Белая лошадь».

Клуб истинных джентльменов. Эдакие стилизации под староанглийские традиции. В подобных гольф-клубах занимаются самыми разными вещами: пьют кофе и виски, знакомятся, обмениваются деловой информацией, заключают сделки, фотографируются с женами, семьями и любовницами… Ну и иногда берутся за клюшку и гоняют мячик, то есть играют в сам гольф. Место встречи очень удобное, правда, иногда довольно-таки многолюдное. Иногда.

– Вишняк намерен передать Лимму часть банковских кодов. Наша задача – взять их обоих с поличным и выяснить, кто стоит за Лиммом.

– А что будет с Вишняком? – задала вопрос хорошенькая девушка, капитан Нина Севергина.

– А с Вишняком будет теплая и дружественная беседа. Корсар сумел добыть доказательства его причастности к смерти Заславского. Если они будут представлены правительству Великобритании, Вишняка либо выдадут нам, либо дадут пожизненное заключение в Англии. Ни то ни другое его не устроит. Поэтому мы выдвинем следующие условия: он помогает вернуть в Россию золото и деньги, награбленные его бывшим патроном, распускает созданную им организацию, ну а мы… Даем ему некоторое время, а потом официально требуем у Англии его выдачи.

– Значит, даем мерзавцу возможность скрыться? – уточнил высокий, длиннорукий майор по имени Денис.

– Увы, мы не можем наказать и захватить всех сразу, – ответил Игорь, хотя мог бы просто осадить подчиненного за неуместный вопрос. – Больше всего нас интересует Лимм, точнее, те, кого он представляет. Нам важно, чтобы ценности и огромные капиталы Заславского вернулись на родину. Нам важно, чтобы враждебная России организация прекратила свое существование. Ради этого придется пойти на сделку с Вишняком, а уж за свою жизнь этот мерзавец продаст кого угодно.

– Что мы можем сделать с Вишняком и Лиммом, если возникнет нештатная ситуация и все пойдет не так, как предполагалось? – спросил сотрудник по прозвищу Дракон.

До прихода в наше подразделение он занимался вопросами физподготовки оперативников СВР, был инструктором рукопашного боя.

– Нештатной ситуации быть не должно! – осадил Дракона-рукопашника Игорь. – Более того, напоминаю: совершать убийства граждан, кем бы они ни были, мы не имеем права. Наша группа создана для проведения бескровных акций. Повторяю: наша задача лишь захватить Лимма и Вишняка. И задать им несколько вопросов.

– С применением «эликсира честности»? – уточнил парень по прозвищу Ординатор, не так давно окончивший Военно-медицинскую академию.

– Возможно, – произнес Игорь. – Но «эликсир» не принесет их здоровью серьезного вреда.

«Эликсир честности» – он же «Сыворотка правды». Ординатор прихватит с собой пару маленьких ампул с этой жидкостью, и, если с помощью шприца ее вколют Лимму и Вишняку, те расскажут много интересного, сознаются и покаются во многом…

Даже в том, что в первом классе выбили стекла в пионерской комнате и намазали клеем сиденье учительского стула.

– Если больше ни у кого нет вопросов, то мы расстаемся. Билеты и документы, как всегда, нужно будет получить в комнате 14. Теперь до встречи в Европе.

Такими словами Игорь закрыл наш последний сбор перед вылетом на задание. Я в свою очередь проводила полковника Канторова до комнаты 14. Данная «комната» – это спецобъект СВР. Ничем не примечательное с виду строение. Набираешь на железной двери код, проходишь внутрь, в пустой коридор. Доходишь до закрытого, встроенного в стену окошка с микрофоном. Произносишь в него условную фразу, и окошко немного приоткроется. Нужно сунуть в эту щель специальный жетон и получить взамен документы и билеты. Мы не видим и не знаем тех, кто нам их выдает, те в свою очередь не знают нас. А за всем этим (и за нами, и за «билетерами») ведут наблюдение сотрудники управления внутренней безопасности. Но те лишь видят нас, но не наши билеты и документы. Режим секретности, ничего не попишешь. Алексей Алексеевич стал по документам российским ученым-историком, собирающим информацию о европейских государствах середины какого-то там века, я же – легкомысленная польская туристка. Все мы летим в разное время, разными рейсами и даже самолетами разных авиакомпаний.

Прибыв следующим вечером в европейскую столицу, я около двух часов прокаталась на местном общественном транспорте, выявляя таким образом возможную слежку. Убедившись, что «наружников» за польской туристкой никто не пустил, я поймала такси и добралась до центра города, где в маленьком уютном кафе, стилизованном под библиотеку с читальным залом, меня ждали Игорь и Корсар. Это средних лет мужчина, немного похожий на актера Владимира Конкина, такого посолидневшего, набравшегося европейского лоска Володю Шарапова.

– Билеты в гольф-клуб я достал. – Корсар всегда переходит к делу без лишних предисловий.

– Сколько? – уточнил Игорь.

– Четыре штуки. На завтрашний вечер. – Корсар неторопливым, со стороны незаметным движением передал Игорю билеты. – Беседа ведь будет проходить не в стенах клуба?

– Разумеется, нет, – улыбнулся Игорь.

Корсар иногда позволяет себе чуть подколоть командира спецгруппы, давая понять, что «мозг предприятия» – это он. Ситуация же предельно ясна – двое должны захватить Вишняка (вместе с его «черным поясом»), двое берут Лимма, о котором нам вообще ничего не известно.

– В клуб пойду я, Дракон, Ординатор и… наша очаровательная польская гостья, – кивнул мне Игорь.

В самом деле, в гольф-клубе без дамы группа мужчин будет выглядеть подозрительно. Мы с Игорем супружеская пара, Дракон и Ординатор – одинокие симпатичные господа, жаждущие интересных знакомств.

– Ну а снаружи нас будут ждать Парашютист (полковник Канторов), Дэниэл (Денис), а также мотогонщик (Дима) со своей девушкой (Нина Севергина).

Корсар кивает, молча оглядывает меня и Игоря. Напоминать о том, что на связь с ним можно выходить в самом крайнем случае, Корсар считает лишним. Он сделал свое дело, мы идем в гольф-клуб, а он пойдет в какой-нибудь ресторанчик. В силовых акциях Корсар не участвует, хотя соответствующую подготовку имеет. Его задача все подготовить и рассчитать. Он обменивается с Игорем парой реплик относительно предстоящего вечера, и мы расстаемся.

– Хорошо выглядишь, – замечает он мне, прежде чем окончательно откланяться.

– Ты тоже, – отвечаю ему я.

С Корсаром мы на «ты». Причем с давних времен. Вместе проходили спецподготовку на базе под Балашихой.

– Ну, до вечера! Завтрашнего, – в свою очередь откланивается Игорь.

Мы остановились в разных отелях, Игорь и Денис – на съемных квартирах, адреса которых мне, разумеется, неизвестны. И сейчас мне ничего другого не остается, как немного прогуляться по столице, провериться на предмет слежки и идти отсыпаться в свою гостиницу.

Не прошло и двадцати минут прогулки, как мне сильно не понравился один парень. Он то приближался ко мне, то перебегал на другую сторону улицы, при этом неотступно следовал за мной. На вид местный, европеец, одет средненько, очень худой, чуть выше среднего роста, но не гигант. Периодически разговаривает с кем-то по мобильнику. Так, вот опять посмотрел на меня. Дернулся всей фигурой, отвернулся и быстро зашагал вперед. На профессионала не похож. Хотя кто знает, какие методы у местной контрразведки. Может, как раз так вот ненавязчиво давят на психику объекту разработки, заставляют суетиться. Парень дошагал до угла и остановился у витрины магазина, делая вид, что разглядывает за стеклом рекламируемый товар. На самом деле в витринном отражении он прекрасно видит, куда двигаюсь я. Парень вновь берется за мобильник. Теперь мне ни в коем случае нельзя выдать себя, показать, что давно просекла его интерес к своей скромной персоне. Я быстренько сворачиваю в первый попавшийся переулок, выбираю укромное темное местечко и затаиваюсь в нем. Сейчас парнишка должен рвануть за мной. Или же меня прискачут искать сюда его коллеги, вызванные по мобильнику. Вот, кстати, и они! Я слышу быстрые шаги, и в следующее мгновение передо мной вырастают сразу трое парнишек, похожих на первого одеждой, но при этом значительно плотнее. Они очень быстро находят меня, укрывшуюся в небольшой нише рядом с аркой и проходом, ведущим из переулка на улицу. Самый волосатый и небритый из них не говоря ни слова бьет меня ногой в живот и хватает своей обезьяньей лапой мою сумочку.

3

Удар у небритого вышел не сильным, я успела подставить бедро. Отдавать свою сумочку мне никак нельзя, она дорога мне не только как память, там есть предметы, совсем не предназначенные для подобных человекообразных. Левой рукой мне удается ударить небритого под локтевой сустав, тот вскрикивает, а я вырываю у него сумочку обратно. И тут же бью уже куда более отработанным движением небритого под колено. Он вскрикивает уже куда громче и теряет равновесие. Около минуты он не опасен, силу своего удара я знаю, а колени у всех одинаковые, не из чугуна отлитые. Ребята выкрикивают страшные бранные слова на родном языке и пытаются в свою очередь сбить меня с ног. Я уклоняюсь от удара в голову, но пропускаю сильный толчок в грудь. Один из «мальчишек» по-бабски вцепляется мне в волосы и дергает вниз. Я оказываюсь коленями на асфальте и тут же замечаю лезвие в пальцах правой руки второго. А также вижу прискочившего к приятелям на помощь четвертого, того самого, что вел меня, начиная с улицы. Он с разбега бьет меня ногой в голову, я ловлю его ступню, но провести прием мне не удается. Сильный удар впечатывает меня в асфальт всем телом. Мои «мальчики» дружно завизжали, и, как думалось мне поначалу, от восторга. Но как только я не получила следующего ожидаемого удара и отняла руки от головы, то увидела, что парнишки разлетаются в разные стороны, точно городки. Кто-то мощный и неразговорчивый всего несколькими ударами расшвырял в разные стороны всех троих и добавил попытавшемуся встать на ноги небритому-волосатому. Не прошло и пяти секунд, как парнишек точно ветром сдуло. Несмотря на полученные травмы, они предпочли с чемпионской скоростью покинуть переулок. А я поднялась на ноги и увидела того, кто меня спас.

– Как вы здесь оказались? – с трудом скрыла я удивление, увидев худое длинное лицо полковника Канторова и его умные глаза.

Сейчас они были добрыми, совсем не как у волка-вожака.

– Я вас случайно увидел, – ответил Алексей Алексеевич. – Ну, по городу гулял, смотрю – вы. Такая красивая, нарядная. Вдруг остановились, занервничали, в переулок свернули. Я почему-то тоже заволновался, пошел за вами, а тут… Кажется, не зря нарушил правила.

Да, сотрудник спецгруппы не имеет права входить в контакт с другим коллегой без разрешения командира. А его Игорь не давал. Тем не менее мы с Канторовым стояли в злосчастном переулке и как ни в чем не бывало разговарвали.

– Поверьте, чистая случайность, – добавляет Парашютист и улыбается.

Я впервые вижу его улыбку. Совсем другое лицо у полковника, ну просто-таки совсем. Интересно, у него ведь должны быть дети, помню из личного дела, но вот забыла: две девочки или два мальчика?

– Кто эти ублюдки? – спрашиваю я, киваю в сторону, где скрылись мои преследователи.

– Ублюдки и есть, – отвечает Канторов. – Шпана, бандиты. Сумочку у вас хотели отнять, телефон. А срисовали вас заранее, я обратил внимание, на вас парень доходяжного вида минут пятнадцать пялился и плелся за вами, иногда вперед забегал.

Мне двойка. Нет – кол! Ну да, слежку я заметила, но почему сразу не сообразила, что это обыкновенная шпана, желающая ограбить хорошо одетую дамочку-туристку. И никакая не контрразведка. Вот что значит профессиональная деформация – сотрудников наружного наблюдения опасаюсь сильней, чем убийц и бандитов. Но то, что Канторов заметил меня (а заодно и моего соглядатая) куда раньше, чем я его, неприятно задело чувство профессионального достоинства. С другой стороны, приятно, что в нашей спецгруппе теперь такой сотрудник.

– Это шпана, обыкновенная шпана, – повторил Канторов. – А я действительно заметил вас чисто случайно, подходить близко не хотел… Не ломайте себе голову. Сейчас я поймаю такси, и вы поедете в гостиницу. Надеюсь, больше сегодня не встретимся.

Я лишь улыбаюсь в ответ, и мы идем ловить такси.

Утром следующего дня я встречаюсь с Игорем и рассказываю ему о происшедшем накануне. Поначалу он мрачнеет, потом усмехается.

– Это и в самом деле шпана, – произносит Игорь, чуть поразмыслив. – А ты тоже хороша, сама в ловушку отправилась, в темный переулок с освещенной улицы.

– Еще не стемнело, – уточняю я.

– У нас порой некоторые думают: тут, на Западе, – рай земной. А здесь, по большому счету, все такое же. И подонки такие же, и переулки заплеванные, без фонарей… Как твое самочувствие? – спрашивает командир.

– На мне как на собаке, ты же знаешь. Да и наш Парашютист вовремя подоспел.

– Хотя и нарушил служебную инструкцию, – кивает Игорь. – По-моему, он неплохой мужик.

– Наверное, – улыбаюсь я.

– Ну-ка еще раз повтори порядок своих действий в гольф-клубе! – переходит к основной части командир.

Я повторяю, и Игорь удовлетворенно кивает. Ему далеко за сорок, но он моложав, строен, с густой прической и при этом в отличной боевой форме. Начинал в Афганистане военным переводчиком, затем попал в спецназ КГБ, а в середине бардачных девяностых перевелся к нам, в управление спецопераций Службы внешней разведки.

Гольф-клуб «Белая лошадь» – замечательное место. В том смысле, что для пребывания в нем совсем не обязательно надевать вечернее платье. Сойдет и скромный, но элегантный спортивный костюм. У меня костюмчик обтягивающий, при этом какого-то игривого зеленоватого цвета, да еще и с узором. На меня обращают внимание, и это не есть хорошо. Я поглядываю на часы, всем своим видом показывая, что мой спутник запаздывает. На самом деле Игорь не опаздывает, он подойдет с минуты на минуту. Моя же задача провести первичную разведку, посетить те места, куда мужчинам вход воспрещен (то есть женский туалет), одним словом – освоиться на месте. Рядом со столиком с прохладительными напитками я вижу Дракона. Он разговаривает с какой-то молодящейся особой лет шестидесяти. Гольф-клуб устроен очень интересным образом. Внизу крытая площадка с газоном – для игры в этот самый гольф, чуть на возвышении нечто вроде буфета, ну а если подняться еще выше, то и вовсе попадешь в ресторан. На том же этаже что-то вроде молодежной дискотеки. Но с каждого этажа открыт вид на площадку для гольфа и есть возможность наблюдать за игрой. Некоторые и в самом деле пришли сюда, чтобы уделить время гольфу. Один из таких посетителей – Ординатор, который в данный момент не очень умело махал клюшкой на поле. Минут через пять он в пух и прах проиграет своему партнеру – рыжему дядьке, похожему на ирландца. И после этого купит в местном магазинчике новую клюшку.

– Давно ждете меня?

Игорь появляется на ковровой дорожке, ведущей к ресторану, и одет он, пожалуй, чуть поэлегантней, нежели я.

– Вы опоздали ровно на четыре с половиной минуты, – отвечаю я на английском языке.

Игорь извиняется, но, главное, он уже получил от меня информацию. На весь захват у нас четыре минуты с копейками. Времени вынужденного ожидания мне вполне хватило, чтобы рассчитать расстояние, количество шагов, учесть ряд мелочей. Корсар этого сделать не успел, да это и не его профиль. Тем временем мимо нас проходят двое мужчин, с увлечением говоря почему-то не о гольфе, а о футболе.

– Самый ужасный счет 4:0, – произносит один из них, в котором я и Игорь без труда узнаем Дракона.

– Почему? – удивляется его собеседник.

– Не знаю, наверное, что-то личное, – отвечает Дракон, и разговор о футболе переходит на тему оценки достоинств центровых нападающих.

Собеседники удаляются, Игорь же теперь знает «экспертную оценку» Дракона. У того получилось ровно четыре минуты. Ну что ж – он парень молодой, тренированный, ему четырех вполне хватит.

– Все-таки четыре с половиной, – берет мою сторону Игорь.

Между тем в поле нашего зрения появляется Ординатор. Он уже проигрался, вид невеселый, во рту сигарета, хотя Ординатор (как и все сотрудники спецгруппы) не курит. И тут на мобильник Игоря приходит сообщение, которое понятно только ему одному. Это Канторов с улицы передал командиру, что в гольф-клуб зашел Вишняк. Корсар вчера сообщил Игорю и мне, что встреча Лимма с Вишняком назначена на 19.30, и Герман, как всегда, оказался точным.

– Лимма здесь нет, – говорю я Игорю.

Тот ничего не отвечает. А я вижу Вишняка. Он одет по-спортивному, ко всему прочему обзавелся усами и небольшой бородкой, неторопливой походкой направляется к столикам с напитками.

– Лимм, – очень тихо произносит Игорь, первым заметивший покупателя.

Теперь и я вижу «коммерсанта из Лондона». Вырос точно из-под земли. И сигнал с улицы от наших наблюдателей мы не получили. Значит, Лимм уже давно здесь, где-то отсиживался, но имел возможность наблюдать обстановку. И все мы могли быть в его поле зрения. Серьезный противник, но вряд ли мы чем-нибудь могли выдать себя. Разве лишь тем, что впервые появились в «Белой лошади»? Лимм может знать в лицо всех завсегдатаев? Игорь явно думает о том же, что и я, но молчит. Это означает, что операция продолжается и будет идти по ранее разработанному плану, без малейших отклонений. Но с учетом того, что рядом могут оказаться люди Лимма. Коммерсант из Лондона действует неторопливо. Медленным шагом двигается по направлению к Вишняку. Сейчас они поздороваются и направятся в ресторан. Но дойти до него они не должны. Между тем из спортивного магазинчика показывается Ординатор. В его руках только что купленная клюшка, которой он любуется и желает обсудить ее качества с первым встречным. Лимм и Вишняк обмениваются сдержанным рукопожатием, лондонский коммерсант кивает в сторону лестницы, ведущей к ресторану. Игорь берет мобильник и отправляет сообщение группе Парашютиста. Теперь наши сослуживцы знают, что оба объекта на месте, и мы приступаем к их задержанию.

4

– Простите, туалет не работает, – говорю я крупной блондинке, при этом перегородив ей путь к дамской комнате.

– Почему? – спрашивает та на ломаном английском, и я тут же понимаю, что это не ее родной язык.

Вид у нее удивленный, но она спокойна. И еще у нее, пожалуй, слишком умные для блондинки глаза.

– Всего пять, самое большое восемь минут! – улыбаюсь я блондинке.

– Ну, хорошо, – соглашается та и возвращается в ресторан.

Скорее всего, она немка, впрочем, какое это имеет сейчас значение. Я забываю о ней, как только она исчезает из моего поля зрения. В женском туалете в данный момент никого. Я «дежурю» у входа, моя задача в течение четырех минут никого туда не пускать. А в это время на лестнице, ведущей в ресторан, разворачивается следующее действо. Дракон, переодевшийся в униформу служащего гольф-клуба, ставит у входа в ресторан заградительный барьерчик с надписью: «Подождите три минуты! Идет телесъемка!». Такие вещи в гольф-клубе не редкость – в «Белой лошади» частенько снимают рекламные ролики, владельцам клуба это весьма выгодно. В этот момент Лимм и Вишняк уже поднимаются к ресторану. За их спиной аналогичную табличку ставит Ординатор и тут же, не расставаясь с только что приобретенной клюшкой, направляется в ресторан следом за Лиммом и Вишняком. Чуть поотстав от Ординатора, двигается Игорь. По счастью, на лестнице больше никого нет. Ординатор с клюшкой в руках обгоняет Вишняка с Лиммом, ему навстречу двигается одетый в униформу Дракон.

– О, куда вы?! С этим нельзя в ресторан! – кивает Дракон на клюшку Ординатора.

Ординатор останавливается и тут же протягивает только что купленный предмет Дракону.

– Отнесите, пожалуйста, в мой автомобиль! – Голос у Ординатора полупьяный и при этом вальяжный. – Ключи принесете за мой столик.

Лимм и идущий чуть поодаль от него Вишняк не замедляют шаг, обгоняют Ординатора и через десяток ступенек окажутся в ресторане. Но не оказываются. Ординатор бьет клюшкой по затылку Лимма, а Дракон в прыжке отключает каратиста Вишняка всего одним точным ударом под сонную артерию. Игорь подскакивает и вместе с Ординатором взваливает на плечи более тяжелого Вишняка, Дракон в одиночку таким же образом тащит Лимма. На наше везение дамская комната находилась чуть ниже ресторана, и место захвата наших обоих «клиентов» мы выбрали очень удачно. Оба тела заносятся в дамский туалет, я же как ни в чем не бывало остаюсь на посту. В туалете мной уже все подготовлено: единственное окно, ведущее на улицу, выпилено мною специальном стеклорезом, там же оставлена веревочная лестница и специальное канатное устройство для спуска крупных предметов, в данном случае лишенных сознания тел. С улицы должны подстраховать Канторов и его группа, обеспечить погрузку «клиентов» в машины и их последующую доставку в специально снятый Корсаром загородный коттедж. Мои наручные часы показывают, что с момента начала движения объектов по лестнице прошло чуть больше двух минут. Как только часы показывают три минуты, меня негромко окликают из туалета. Это значит, что наши «клиенты» уже спущены вниз и теперь настала моя очередь покинуть «Белую лошадь». Я спускаюсь по веревочной лестнице на асфальт. Клиенты уже «упакованы» в два автомобиля. Следом за мной спускается Игорь. Командир всегда последним покидает место проведения операции. Стоящий рядом с машиной Алексей Канторов, он же Парашютист, не по-служебному подмигивает мне. Машины готовы к отъезду, плюс сопровождающий эскорт – мотогонщик Дима, разумеется, на мотоцикле и его очаровательная спутница Нина. Они поедут замыкающими. Игорь соскакивает на асфальт, сматывает веревочную лестницу. И тут же падает, сраженный автоматной очередью. Со стороны близлежащего сквера слышится треск очередей и вспыхивают редкие, быстро гасимые ствольными глушителями вспышки. По нам открыт шквальный огонь. Наш автотранспорт в считаные минуты оказывается изрешеченным. Канторов хватает меня чуть ли не в охапку и швыряет за припаркованный у стен «Белой лошади» длинный серебристый лимузин. Сам же вскрикивает и падает на асфальт, не успев укрыться. Я вижу упавшие на мостовую тела Ординатора, Димы и Дракона. Знаю, что Денис, сидящий за рулем одной из машин, тоже уже мертв. Нина решается на героический трюк: заняв место выпавшего из мотоциклетного седла Димы, она заводит мотоцикл и пытается мототараном встретить выскочивших из сквера автоматчиков. Одного ей удается сбить, мотоцикл теряет при этом скорость, и другие автоматчики, воспользовавшись этим, почти в упор расстреливают и сам транспорт, и Нину…

У меня нет никакого оружия. Я затаилась за длинным серебристым автомобилем, боюсь выглянуть, но слышу, что неизвестные автоматчики приближаются все ближе и ближе. И еще я слышу стон тяжело раненного Алексея Канторова. И ничем не могу помочь ему.

– Не ожидал тебя здесь увидеть! – слышу я чей-то не знакомый мне голос всего в каких-то четырех шагах от себя. И разговор начался на русском.

– Неужели ты?! – ответил незнакомцу пришедший в себя Канторов.

– Я немного изменился. Но лишь внешне, – ответил Алексею незнакомец. – Лихо я вас сделал?

Канторов не ответил. А через секунду щелкнул хлопок, обычно так звучит выстрел из оружия с хорошим глушителем.

– Прощай, Алеша, – только и произнес незнакомец, и его шаги стали приближаться к моему укрытию.

Вот он совсем близко, в каком-то метре от меня. Остановился и произнес:

– Вылезайте, девушка! Все самое страшное позади.

Мне пришлось повиноваться. И весьма удивиться, узнав в говорившем Ричарда Лимма. Выходит, он давний приятель Алексея Канторова?! «Лихо я вас сделал?!» Автоматчики между тем испарились столь же быстро и профессионально, сколь и устроили нам засаду. Рядом с одной из наших машин лежало тело Германа Вишняка. Прихлопнули-таки бандюгу. А Лимма освободили. Команда по профессионализму не уступала нам. Скорее превосходила нас, и с этим уже ничего не поделаешь.

– Вы очень напрасно все это затеяли! – говорит мне Лимм на чистейшем русском языке. – Так-то вот, девочка. С испугу не описались?

Я молчу. Сейчас Лимм пристрелит меня. Из того же самого оружия, из которого только что он добил раненого Канторова.

– Что ж, простите за нескромный вопрос и… за все это. – Лимм кивнул в сторону мертвых тел моих сослуживцев. – Девочкам не стоит лезть в мужскую игру. Прощайте, милая моя, надеюсь, больше мы не увидимся.

С этими словами Лимм очень быстро скрылся в темноте вечернего сквера. И тут же послышался вой полицейских сирен. Разговаривать с полицией мне было не о чем, поэтому я, не менее быстро, чем Лимм, покинула злосчастное место, отнявшее жизнь у моих боевых товарищей.

Через час, по номеру экстренной связи, я имела разговор с Корсаром. Еще через час он забрал меня, усадил в какую-то машину и отвез в аэропорт. А спустя еще четыре часа мы уже летели в Москву.

– Ничего не понимаю, – очень негромко произнес Корсар, когда мы были уже в полете. – Либо я где-то засветился, либо… Кто-то намеренно подставил и уничтожил группу Игоря.

Более Корсар к данной теме не возвращался.

В аэропорту нас с Корсаром встретила делегация в лице начальника управления спецопераций и незнакомых мне шкафообразных ребят в штатском. Мы были посажены в разные машины, и нас доставили в следственное управление, более известное как Лефортовское.

Из утренних новостей граждане узнали, что в столице одного тихого европейского государства произошла кровавая разборка между кланами «русской мафии». Вот так мои сослуживцы попали в категорию заурядных бандитов.

5

– Как вы можете объяснить, что отряд профессионалов столь высокого класса, как группа Игоря Климова, был уничтожен столь быстро и практически до единого человека?

Меня допрашивали уже битых два часа. Правда, с двумя небольшими перерывами. Даже кофе дали попить. С пирожками, видимо, домашними.

– Как я уже говорила, у нас не было оружия. Вы же знаете, на территории других государств мы работаем без боевого оружия, – меня заставляли уже по третьему разу повторять одно и то же.

– Я не это имею в виду, – устало покачал головой допрашивающий меня немолодой мужчина в штатском, видимо, тоже уставший от одинаковых ответов. – Вас ведь вычислили и уничтожили, не дав выполнить поставленной задачи. Выходит, вы где-то засветились. Такое с группой Игоря Сергеевича произошло впервые…

– Такое всегда происходит в первый и последний раз, – довольно дерзко отозвалась я.

– Итог спецоперации: вся группа, кроме вас, Инга Валентиновна, уничтожена, Вишняк убит. И мы по-прежнему ничего не знаем о Лимме. А вся Европа теперь полгода будет говорить об ужасной «русской мафии», – произносит немолодой в штатском и переглядывается с молодым брюнетом в офицерской форме с петлицами военного юриста.

Этот немолодой в штатском – председатель комиссии по внутренним расследованиям. Ранее я его не видела, но он не меньше чем генерал-лейтенант. Причем из тех генерал-лейтенантов, которые лишний раз не любят светиться в прессе и по телевидению. Ну а брюнет с офицерской выправкой – следователь по особо важным делам. Причем не просто «следак-важняк», а следователь, имеющий допуск к государственной тайне. Его задача все запротоколировать и передать дело в суд. Начальник отдела спецопераций генерал Лазарев находится здесь же, но он по обыкновению молчалив и незаметен. Внимательно вслушивается в каждый вопрос и еще больше в ответ.

– Лимм разговаривал со мной по-русски. Очень чисто, без акцента, как коренной россиянин, – решаю перевести разговор в другое русло.

Председатель комиссии переглядывается с начальником управления Лазаревым, но тот спокоен и молчалив, точно забронзовевший.

– Ну и что из этого? – спрашивает меня председатель. – Лимм наш соотечественник? Вполне возможно. Что дальше?

– Дальше? Дальше вы не дали мне договорить, задали какой-то не имеющий отношения к делу вопрос. – Мне удалось-таки сдерзить и немного осадить председателя. – Так вот перед смертью полковник Канторов узнал Лимма.

– Канторов узнал Лимма? – Этот вопрос задает мне начальник управления спецопераций генерал Лазарев.

Это его второй вопрос. Первый был: «Как вы себя чувствуете, Инга Валентиновна?»

– Да, – ответила я и тут же уточнила: – По голосу. Ранее, по фотографии, Алексей Алексеевич не опознал его. Может быть, Лимм сделал пластическую операцию?

Начальник управления знать этого не может, поэтому вновь погружается в молчание и бесстрастность.

– Инга Валентиновна, вы не первый год в нашей профессии, – заводит речь председатель. – Увы и ах, но мы сейчас не можем верить вам на слово.

Мне нечего ему ответить. В самом деле, мне и самой себе трудно поверить, что этот Лимм подарил мне жизнь. Между тем в соседнем кабинете высокие чины из СВР и контрразведки беседуют с Корсаром.

– Вы курите? – спросил меня следователь, доставая пачку сигарет.

– Нет. Но от рюмки коньяка не откажусь.

Никто не изобразил даже подобия улыбки. Следователь переглянулся с председателем и начальником управления как с более старшими по званию и должности.

– «Таврия» устроит? – спросил председатель.

– Устроит.

Самое смешное, что коньяк мне приносят. Причем вместе с долькой лимона и бутербродом с красной икрой. Правда, компании мне никто не составляет, пью коньяк и наслаждаюсь икрой и лимоном в одиночестве. Главный мучающий меня вопрос – выпустят ли меня из Лефортова? Следственный изолятор ФСБ рядом. Отправят, как миленькую, в камеру, комфортабельную, со всеми удобствами, телевизором и свежим бельем. Может быть, даже ДВД-приставка там имеется. Со старыми советскими фильмами, новые я не смотрю. Начальник управления должен знать вкусы своих подчиненных. Мне в камеру не хочется. Мне бы к бабушке в деревню, и чтобы был летний вечер, горел костер и дымил самовар. Но это невозможно. Ни сейчас, ни вообще когда-либо. Бабушка умерла, ее домик отец и дядюшка переделали под коттедж. Тоже хорошо, но я с самого раннего детства привыкла к бабушкиной хибарке.

– Что-нибудь еще желаете? – спросил следователь, когда я покончила с икрой и коньяком. – Если нет, продолжим разговор.

Не допрос, разговор. Уже хорошо.

– Продолжим, – киваю я.

– В какой момент по вам открыли огонь?

Вопрос совершенно идиотский, просто-таки кретинский. То, что мы угодили в хитро подготовленную засаду, не вызывает никаких сомнений. Нет, господам дознавателям точное время нужно.

– Вас интересует, почему меня не сразили автоматные очереди? – устало интересуюсь вместо четкого ответа.

– Да. Поймите нас правильно, Инга. – Председатель уже обращается ко мне без отчества, ну и ладно. – Изложенная вами версия трагических событий, мягко говоря…

– Вы мне не верите, я это уже слышала, – еще более усталым движением киваю головой.

Меня спас полковник Канторов. Спас дважды за сутки. Я уже говорила это, повторять не хочется.

– Я осталась жива и теперь должна ответить и за живых и за погибших?

Этой банальной фразой я хочу положить конец затянувшейся беседе. Мне нечего больше добавить, пусть отправляют в камеру, заводят дело. У них еще есть Корсар, и ему в свою очередь есть что рассказать.

– А в каких отношениях вы были с погибшими офицерами спецгруппы? – задает совершенно дурацкий в данной ситуации вопрос следователь-брюнет.

– Мало ли кто как к кому относился? – раздраженно отзываюсь я.

– Лучше отвечайте! – настаивает следователь.

– Отношения теплые, дружественные и сугубо служебные, – удовлетворяю я следовательское любопытство.

– Хорошо, Инга, на сегодня беседа окончена, – подвел наконец итог председатель.

И в которой раз акцентировал внимание на том, что у нас беседа, а не допрос, пусть даже в стенах следственного управления.

Покинув Лефортовское здание, я поняла, что времени у меня очень немного. Сейчас за мной еще не пустили «наружников», не установили тотального наблюдения, и этим коротким временем надо воспользоваться. Канторов узнал Лимма! Идти надо от этого. Что я знала о самом Канторове? Орденоносец-десантник, участник нескольких войн, командир разведывательно-диверсионного подразделения. И еще отличный мужик, нарушивший служебную инструкцию, но при этом спасший меня от грабителей. Игорь зачитывал его личное дело. В разведгруппу полковника ВДВ Алексея Канторова входило всего три человека, включая его самого. Игорь назвал их фамилии. Кажется, Гриднев и Касаткин. Да, да – у меня автоматическая профессиональная память на фамилии. Это маленькое подразделение могло выполнить самое сложное и опасное задание, втроем они провели операцию по освобождению десятка российских пленных, которых держали высоко в горах. Подробностей Игорь не сообщил, но было ясно, что полковник и двое его подчиненных ребята лихие, редкой выучки и храбрости… И еще – спецгруппу Игоря Климова выдал тот, кто был хорошо осведомлен о целях и подробных деталях операции. Этот человек очень опасен, и если еще жив, то сделает все возможное, чтобы свалить всю вину на меня или же… Заставит меня замолчать навсегда, как говорят у армейских, отправит в «бессрочный дембель». И не исключено, что этот человек совсем рядом, очень близко.

Спустя сорок минут, сидя за компьютером, я набираю в поисковой системе сразу две фамилии: «Гриднев, Касаткин». Выскакивает сразу добрая сотня, если не тысяча однофамильцев. Просматриваю всех. Какие-то кандидаты наук, вот приколисты из «народного юмора», волейболисты, регбисты, какая-то фирма по уничтожению кротов, мышей и саранчи, ландшафтные дизайнеры… Так, вот что-то интересное: «ЧОП «Небо и земля» – сопровождение, а также охрана грузов и частных лиц, транспорт свой. Обращаться к руководителям Гридневу А.А. и Касаткину В.К.» Сейчас обращусь. ЧОП – это частное охранное предприятие. «Небо и земля» – это символы, культовые слова из многих песен, книг и стихов о десантниках. Я достаю запасной мобильник и набираю указанный номер ЧОПа.

– Здравствуйте, мне нужно поговорить с руководством ЧОПа, – начинаю я, услышав ответивший мне мужской голос.

– А кто вы такая? – не очень любезно отзывается мужчина.

– Меня зовут Инга Назарова. Вы знали Алексея Алексеевича Канторова? – Я решаю сразу же взять быка за рога.

– Знаю, – не задумываясь отвечает невидимый собеседник.

– Он погиб, – тут же сообщаю я. – И при очень странных обстоятельствах. Мне бы хотелось выяснить, почему это произошло.

– Что за обстоятельства?

– Сейчас долго объяснять. Нужно встретиться.

На том конце не торопятся с ответом.

– Ладно, приезжайте. Не обещаю, что поможем, но готовы вас выслушать, – отвечает наконец мужчина. – Завтра вы приедете по адресу… – Он называет адрес загородного дома отдыха и объясняет, как найти спасательную станцию. – Вы будете одна, без режуще-колющих и стреляющих предметов. Мы готовы выслушать вас!

Я принимаю его предложение и отключаю связь. Завтра так завтра. Ну не арестуют меня до завтра, не арестуют! Готовить ужин у меня нет сил, и я отправляюсь в близлежащее кафе. Там-то и засекаю ребят и девчат из службы наружного наблюдения. Это значило, что меня взяли в серьезную разработку.

6

– Я рассказала вам все, что смогла. Алексей мертв, и меня могут обвинить в его смерти… Нужно найти Лимма.

– Сейчас все бросим и отправимся в Европу искать его.

Это произнес Радж, он же Саша Гриднев, и переглянулся с Валерой-Рамом. Тот молча, по-театральному, развел руками.

– Ваш бывший командир пошел под пули, а вы… Смотреть противно. – Я не сдержалась, поскольку нервы мои были на пределе.

– Ну а если серьезно, то мы с Валерием Константиновичем занимаемся сопровождением и охраной грузов, – проговорил Саша. – Ты же, подруга, нам предлагаешь…

– Ребята, я читала личное дело полковника Канторова, – оборвала я Гриднева. – О вас там сказано немного.

– Наверное, что водку любим, баб и на службу забили, – вставил Валера.

– И это тоже, – кивнула я. – Но главное, там сказано, что вашу боевую тройку использовали в самых критических, безвыходных ситуациях. Сказать мне вам больше нечего… Раз разговор пошел таким образом, то позвольте откланяться… Что-нибудь передать от вас Алексею?

– Кому? – первым уточнил Валера.

– Полковнику Канторову. Я имею шанс с ним скоро увидеться… На том свете.

– Ну что ж, Инга Валентиновна, – улыбнулся своим обгорелым и одновременно красивым лицом Саша-Радж. – Доставить Лимма из Европы мы не сможем. Но вот обеспечить вашу безопасность считаем своим долгом. На встречу с командиром торопиться не стоит.

– Между прочим, убить вас попытаются сегодня же, – добавил Валера.

– С чего вы взяли? – переспросила я, хотя имела сходное с Валерой ощущение.

– Зачем Лимм сохранил вам жизнь, я не понимаю, – покачал головой Саша. – Хотел устрашить тех, кто работает против него?

Я не торопилась с ответом. Мне было интересно, как работают головы у этих ребятишек и есть ли смысл связываться с ними.

– Лимм и его люди уничтожили спецгруппу прекрасно подготовленных профессионалов. По-моему, для устрашения этого достаточно, – произнес Валера.

– Тебе, Инга Валентиновна, сохранили жизнь с двумя целями, – поднял вверх ладонь Саша. – Во-первых, тебя решили таким образом замарать и вывести из игры. Ясно же, что начнутся проверки, расследования. По Лимму, ты больше работать не будешь. Тут вот что получается: им, вашим противникам, нужно было оставить в живых кого-то одного. Этим кем-то по стечению обстоятельств оказалась ты, Инга! Наверняка за тобой, пока ты за автомобилем отсиживалась, в оптику следили, раз десять подстрелить могли, но по приказу Лимма сберегли… Замысловато, конечно… Но, скорей всего, так оно и было.

– Убить, по-моему, легче, – вставил Валера. – Нет человека – нет проблемы.

– Значит, проблема есть, – продолжил Саша. – И она состоит в том, чтобы в лице Инги Валентиновны был свидетель. Свидетель расправы над всей группой. И это – «во-вторник».

– Свидетель гибели моих коллег и Германа Вишняка, – согласилась я. – Вот что теперь получается: я возвращаюсь в Москву, докладываю подробности руководству. Начинается расследование. И тут самое время убрать меня.

– Да, – согласился Саша. – Потому что ты свою роль сыграла. В подробностях рассказала о провале операции, изложила все детали. Именно эти детали очень важно было донести до твоего руководства. Ты стала невольным дезинформатором.

Головы у ребят есть. Я ведь и сама подозревала нечто подобное. А Саша с Валерой лишь подтвердили мои предположения.

– В спецгруппе был человек Лимма, это вне всяких сомнений, – продолжал Саша. – И ты должна была видеть его гибель. Ну, то есть один из офицеров группы выжил под очередями, но сымитировал свою смерть.

– Выжить под шквальным автоматным огнем? – высказал сомнение Валера.

– Против спецгруппы работали профессионалы никак не меньшие, все отработали до мелочей. Предатель внутри группы, и для всех, Инга, главным образом для руководства ФСБ и СВР, он мертв, – подвел не слишком веселый итог Саша.

– Выходит, автоматчики успели забрать этого предателя, а вместо него подбросить труп? – уточнил недоверчивый Валера. – В такой же одежде, сходной комплекции и с обезображенным пулями лицом.

– Это азы проведения спецоперации, – только и осталось вставить мне. – Против нас действительно работали профессионалы высочайшего класса.

Скорее всего, так оно и было. И, пожалуй, эта догадка была страшнее самой трагедии. Получалось, что кто-то из ребят оказался предателем? И не просто предателем, а убийцей своих боевых товарищей, тех, с кем еще недавно выполнял рискованные для жизни задания Родины. Мне не хотелось верить в это, но все складывалось именно так.

– А кто попытается убить меня сегодня? – перешла я к следующему вопросу.

– Люди из организации Лимма, которые наверняка имеются в России и, возможно, имеют связи с кем-нибудь из СВР или ФСБ, – ответил мне Саша. – Я думаю, они будут вас ждать на квартире. Она не на сигнализации?

– Нет, – покачала головой я.

Поставить квартиру на охрану мне всегда было недосуг, постоянные командировки, прочие дела. Да и брать у меня нечего – разве что книги, ДВД-диски с советскими фильмами и расстроенное фортепиано.

– Наверное, меня уже ждут, – произнесла я и впервые улыбнулась.

– Нехорошо заставлять людей долго ждать, – улыбнулся в ответ Саша.

Пока мы улыбались друг другу, Валера уселся за компьютер, стоявший на журнальном столике почти в самом углу комнаты.

– Последние новости, – сообщил Валера, щелкнув клавишами, и кивнул на экран. – После кровавой бандитской разборки в центре европейской столицы один из русских мафиози сумел выжить. Сейчас он находится в военном госпитале под строгим контролем полиции и спецслужб. Более ничего не известно.

Я даже не знала, что и говорить. Один из наших – предатель, еще один ухитрился выжить. Может, это одно и то же лицо?! Или два разных?!

– Все это очень интересно, но сейчас мы двигаемся домой к Инге Валентиновне, – проговорил Саша. – Инга, ты можешь определить издали, есть кто-нибудь в твоей квартире или нет?

– Еще один идиотский вопрос, и буду бить в лоб, – вторично улыбнулась я, на сей раз куда шире, чем в первый. – Саша, я майор управления специальных разведывательных операций. Таким вещам меня учили на первом курсе института имени Андропова[3].

– Ждать нас будут ребята, тоже кое-чему обучавшиеся, – вставил свое слово вечно недоверчивый Валера.

– Как будем действовать? – спросила я.

– У вас в сумочке должен быть парик, – проговорил Саша и попал в точку. – Сперва вы измените внешность. А потом мы познакомим вас с двумя нашими приятелями. Мы пойдем к вам в гости впятером! Не возражаете?

– Смотря что за приятели, – только и оставалось произнести мне.

Мы топтались метрах в пятнадцати от моего подъезда. Я сжимала в руках поводок и очень боялась сильно натянуть его или сделать какое-нибудь резкое движение.

– Расслабься, Инга, – негромко произнес Валера. – Он уже давно считает тебя хозяйкой.

Я в ответ лишь усмехнулась. Мои собственные волосы под париком взмокли, рука продолжала не слишком крепко сжимать поводок и совсем не чувствовала себя хозяйкой огромной, флегматичной на вид псины, с которой час назад меня «познакомили» Саша и Валера. На поводке у последнего была сейчас точно такая же собака – громадная, неторопливая, с толстенными лапами и коротеньким хвостом-обрубком.

– В квартире минимум один человек, – произнесла я, и моя собака посмотрела на меня недоверчивым оценивающим взглядом.

– Максимум два, – отозвался Валера. – На такие мероприятия больше народу не берут.

Все верно – два тренированных профессионала вполне справятся с одной бабой. А если я приду не одна, то на стороне тех двоих все равно будет внезапность. Они, конечно, хорошо подготовлены, но мой «маячок», оставленный на случай таких вот непрошеных гостей, смахнули. На подоконнике моего окна стояла незаметная постороннему глазу конструкция из спичек и коробка. При этом занавески были задернуты очень небрежно, и конструкция опиралась именно на ткань одной из сморщившихся занавесок. При этом спички и коробок видно с улицы (правда, с помощью оптики, вроде театрального бинокля), а со стороны комнаты – нет. Что делает профессионал, попадая в незнакомую комнату? Первым делом проверяет окна и задергивает занавески таким образом, чтобы комнату было видно наполовину, а ему, профессионалу, легко просматривать улицу и подходы к дому. На спички и коробок он может внимания и не обратить. У меня на подоконнике много всего: ваза с кактусом, книги, тетради с конспектами по различным иностранным языкам, какая-то банка. На фоне всего этого спички и коробок профессионал может не заметить. Кактус, банку, книги он пальцем не тронет, штору поправит-проверит и оставит в том же состоянии, что и была, а вот на спички может внимания и не обратить…

Сейчас спичечной конструкции за моим окном не было. «Маяк» сработал, и я получила сигнал, что в моей квартире гости.

– Ну, погуляли, и будет, – произнес Валера, увидев, что к подъезду двигается высокий парень с длинными, собранными в хвост на затылке волосами и скрипичным футляром в руках.

Саша походил на музыканта-скрипача куда больше, чем на офицера ВДВ. Ему, в отличие от меня, не пришлось кардинальным образом менять внешность, напяливать парик и прочее. Обменявшись с Сашей не заметными стороннему наблюдателю условными знаками, мы с Валерой переглянулись. Я сейчас была некрасивой брюнеткой, темный цвет мне никогда не шел, да и куртка была мешковатой и весьма неподходящего грязно-зеленого цвета. Со стороны я производила впечатление дамы с дурным вкусом.

– Сейчас поднимемся по лестнице – и тебя нет! – произнес Валера. – Пошли, Банни!

Это он скомандовал моему псу. Надо же, у такого волкодава заячья кличка. Валерина собака, по имени Клаус, без всякой команды тронулась в ногу с хозяином.

Когда мы поднялись на мой этаж, Саша ждал нас с раскрытым скрипичным футляром. Внутри него был отнюдь не инструмент работы Страдивари. Я выпустила поводок и достала ключи. Псы оставались флегматичными и вялыми, несмотря на то, что, заходя в подъезд, мы спугнули выгнувшую спину рыжую кошку. Но столь полусонными Клаус и Банни оставались лишь до того момента, пока я не открыла дверь квартира, а Валера тут же дал команду:

– Взять!

Собаки тренированы на запах. Данная Валерой команда означала взять тех, кто находится в отпертой мною квартире. По запаху волкодавы найдут их мгновенно, куда раньше, чем мы, какими бы профи ни были. Носы-то у нас не собачьи! Банни и Клаус действуют молча, по очереди внедряются в квартиру и тут же бросаются в одну из комнат. Вслед за ними там оказываются Саша с Валерой. Мне в квартиру заходить не велено, поэтому я лишь слышу то, что происходит в моей спальной комнате. Каких-то особых звуков оттуда не доносилось, просто слышен был шум возни и не очень громкие, отрывистые матерные фразы. Не прошло и минуты, как из комнаты послышался голос Саши:

– Хозяйка может войти!

7

– Знаешь их? – спросил Саша.

Передо мной на полу сидели два неприметных субъекта. Одинаковые прически, почти одинаковые лица с невыразительными чертами, одинаковые крутоплечие фигуры. Банни и Клаус стояли возле моих непрошеных гостей и вновь выглядели флегматичными и полусонными. Но лишь до того момента, пока один из плененных субъектов не сделал неосторожное движение правой рукой. Пасть моего Банни тут же сомкнулась на его кисти так, что субъект взвыл. Валера остановил пса, иначе тот вполне мог оттяпать пленнику руку. Я не признаю в обоих пленниках старинных знакомых, и Саша переходит ко второму акту:

– Ребята, есть шанс сохранить жизни и не замараться. Что скажете на это?

– А что нужно сказать? – переспросил один из пленников.

Голос у него тоже был незапоминающийся, без интонации, такие голоса еще бесцветными именуют.

– Только одну вещь. Кто вам платил, кто нанимал? Истинных заказчиков вы не знаете и знать не можете. А вот посредник, который дал деньги и перед которым вы должны будете отчитаться, вам известен.

– Какой посредник? – хмуро усмехнулся разговорившийся пленник.

– Который приказал выбросить из окна вот эту даму, – кивнул в мою сторону Валера.

– Что за чушь? Никого мы убивать не собирались! У нас и оружия-то нету, сами видите!

– Так я и говорю – вы девушку собирались в окно выбросить. Сымитировать самоубийство. Вам ведь именно такую смерть заказал посредник?

– Да мы хату просто ломануть хотели, выпасли, что не на сигнализации… Да вот обломилось, вы с этими чертями явились. А девушку мы и в лицо-то не знаем.

Я уже сняла дурацкий парик, куртку и приобрела свой привычный облик сероглазой блондинки.

– Так, а вот эту байку забудь и не повторяй! – недобро улыбнулся Саша.

Мои киллеры решили выкрутиться из сложной ситуации самым примитивным образом – изобразить заурядных ворюг, случайно попавшихся на краже в моей квартире.

– Ребята, у вас только один шанс спасти свои жизни – указать посредника. Большего не требую. Называете мне этого человека, и мы отпускаем вас на все четыре стороны, – спокойным ровным тоном продолжил Саша.

– Так уж и отпустите? – не поверил пленник.

– А на что ты нам сдался? Если по закону, то нужно вызывать милицию, следаков. Ты им будешь заливать про неудачное ограбление, они слушать будут, у них на это время есть. А у меня его нет. Или говоришь то, что я спрашиваю, или…

При последнем слове Саша мило улыбнулся и вдруг резко ударил пленника ногой в грудь. Тот охнул и закашлялся.

– Не скажешь, что спрашиваю, – оба получите пару таких вот ударов, а потом я скажу нашим псам одно волшебное слово, – не дав допрашиваемому откашляться, проговорил Саша все тем же вежливым спокойным голосом.

– Хоронить вас после этого слова будут в закрытом гробу, – подвел черту Валера. – А потом в газетах напишут, как двое воришек забрались в квартиру, но не учли, что там проживали две служебные собаки. Опознали несчастных жуликов лишь по остаткам одежды.

– Если отпустите… Нам самим теперь рвать из Москвы нужно, дело-то провалено.

При этих словах пленник вдруг выпучил глаза и схватился за собственную грудь. Собаки готовы были броситься на него, но Валера дал им сдерживающую команду. Пленник упал на пол, а со вторым стало твориться то же самое, что и с первым. Не прошло и десяти секунд, как оба смотрели в потолок остекленевшими глазами. Пульс можно было не щупать, я сделала это чисто машинально, так как имела медицинскую подготовку.

– Поздравляю, – только и произнес Саша.

– Кого? – переспросил Валера.

– Самого себя. Теперь у нас два трупа. Попробуй докажи, что не мы отправили их на тот свет.

– И кто же их?

– Тот, чье имя этот разговорившийся хотел назвать. Подстраховались, черти, на все сто. Так-то, Инга. Ребят наняли, чтобы они сымитировали твое самоубийство. Ты обычно в восемь вечера уже бываешь дома. Сейчас восемь сорок. Они должны были тебя убить, а потом отправиться следом. Заказчик, точнее, посредник, отравил их ядом медленного действия. И он вовремя сработал.

– А если бы я задержалась, то обнаружила бы их трупы, – подвела итог я. – После этого меня могли обвинить в умышленном убийстве. В любом случае меня бы вывели из игры.

Некоторое время мы молчали. Два трупа моих несостоявшихся киллеров продолжали мертвыми глазами пялиться в потолок, собаки Клаус и Банни вновь были в привычном сонно-флегматичном состоянии. Покойники их не интересовали, а вот нам предстояло что-то с ними делать.

– Я никого здесь не задерживаю, – усталым голосом произнесла я. – Квартира моя, покойники мои. Яд, пули – все это тоже мое.

– Инга, за идиотские слова ты обещала в лоб бить. Сама получить не боишься? – отозвался Саша.

– Боюсь, – позволила я себе улыбнуться.

– Мы вообще ребята пугливые, – заметил Валера. – Только вот отступать не обучены. Бывало, идем в разведрейд, страшно, аж все тело сводит. Зубами бы постучали, но нельзя: враг услышит. Так и движемся, так и воюем. Отступать отцы-командиры не обучили!

– И мама с папой, – кивнул Саша. – Мы продолжаем исполнять охранные обязанности.

– Спасибо, – произнесла я и тут же стала набирать номер начальника управления.

Управления специальных разведывательных операций, сотрудницей которого майор Назарова была и оставалась по сей день.

Мой начальник приехал на мою квартиру спустя час. Саша с Валерой были, пожалуй, несколько удивлены его обыденной внешностью незаметненького клерка. Голос у моего начальника тихий, говорит он мало, зато много слушает. Вот и сейчас он невозмутимо уселся в одно из моих кресел и молча слушал все, что я, Валера и Саша узнали за истекшие сутки. Два лежащих по соседству мертвых тела не вызвали у генерала никаких эмоций. Он вообще никогда ничему не удивлялся. Я выложила ему все, вплоть до последних новостей из Европы о том, что один из офицеров нашей группы выжил и находится под охраной в госпитале.

– Это мне известно, – кивнул начальник относительно последней новости. – Сейчас по нашим и по дипломатическим каналам пытаемся выяснить, кто это. Госпиталь весь набит контрразведчиками, охраной. Вот что, господа хорошие! Против нас действует очень серьезный противник.

– Против «нас» – это против кого? – не смог не уточнить любящий во всем ясность Валера.

– Против России, – невозмутимо и не задумываясь ответил генерал.

– Понятно, – кивнул Валера.

– Так вот, я продолжу, раз здесь все в курсе. Вас, ребята, я хорошо знаю, все ваши боевые дела изучал, когда принимал на службу Алексея. Доверие к вам есть. И к тебе, Инга. Я верю, что все было именно так, как ты говоришь. Ведь если бы ты была связана с Лиммом, то ни за что не вернулась бы в Россию. Тебе был прямой путь уходить с концами, но ты вернулась. Я тебе верю, председатель комиссии по внутренним расследованиям – нет. Более того, он настаивает, чтобы тебя взяли под стражу. В любом случае он настоит, чтобы тебя уволили из СВР.

– Пойду учительницей иностранных языков, – только и оставалось ответить мне.

– После того что случилось сегодня, – генерал кивнул в сторону покойников, – тебя, скорее всего, арестуют. А ты ведь единственный человек, работающий по Лимму.

– А Корсар? – не удержалась от вопроса я.

– Корсар тоже, но он не имеет навыка проведения спецопераций. Таким образом, ты, Инга, единственный целый и невредимый офицер спецгруппы, имеющий хоть какую-то информацию о Лимме, и еще ты знаешь его в лицо. Нужно найти Лимма, Инга.

– Как же я это сделаю, если не сегодня-завтра меня арестуют? – позволила-таки себе усмешку я.

– Вот адрес, по которому вы все трое прямо сейчас получите загранпаспорта и билеты на ближайший авиарейс, я обо всем договорюсь. – Генерал назвал ту самую европейскую столицу, где погибли мои сослуживцы. – Ищите Лимма, а вот это, – начальник вновь кивнул на трупы, – мне придется взять на себя. Как только ваш самолет наберет высоту, я вызову сюда следователей.

– Спасибо, Николай Арнольдович, – произнесла я. – Значит, моя задача найти Лимма, выяснить, что за организацию он представляет, и по возможности узнать что-либо о его агентурной сети в России?

– Да, – кивнул генерал.

Генерал давал мне шанс выяснить, кто предал и уничтожил моих сослуживцев. Шанс снять с себя все возможные подозрения.

– Тогда я приступаю к выполнению поставленной задачи, – по-казарменному произнесла я и переглянулась со своими телохранителями.

– Спасибо, товарищ генерал, – отозвался словоохотливый Валера. – Благодаря вам хоть Европу посмотрим. А то Кавказ видели, Балканы видели…

– Африку видели, – кивнул начальник управления.

– Ну у вас и осведомленность, – аж присвистнул Саша. – Была у нас такая спецкомандировка…

– Подробностей я не знаю и не спрашиваю, – произнес генерал. – Главное, вы оба имеете опыт загранкомандировок. И Ингу Валентиновну в обиду не даете. – Николай Арнольдович в третий раз кивнул в сторону трупов. – С Богом, ребята! До рейса четыре с половиной часа…

Часть II

Шанс для майора Назаровой

1

Военный госпиталь местных Военно-воздушных сил представлял собой длинное трехэтажное здание в живописном зеленом уголке на берегу огромного озера. Он располагался в пятнадцати километрах от столицы, в которую мы прибыли накануне вечером. Николай Арнольдович сдержал свое слово – по указанному адресу мы получили билеты и документы, а через пару часов были уже в воздухе. И теперь прогуливались по лесному массиву, прилегающему к госпиталю. Пройти на его территорию было проблематично: забор достаточно высокий, около двух метров, кругом понатыканы видеокамеры, а на воротах стоят высоченные верзилы в форме военно-воздушного флота. Тем не менее не позже сегодняшнего вечера мы должны попасть в госпиталь. И не просто в сам госпиталь, а в палату, где лежал раненый «русский гангстер».

Краем глаза я заметила, что у госпиталя припаркована машина с дипломатическими номерами, принадлежащая российскому посольству. Это означало, что в госпитале сейчас находится представитель нашего МИДа, при нем, скорее всего, офицер безопасности посольства, может, и из СВР кто прибыл. Но для нас эти соотечественники на сегодняшний день не союзники. Нелегал не может просить помощи у официальных представителей посольства. Рам и Радж с этим не спорят. В разведке ВДВ посольства и атташе ничего не стоят.

– У нас не более десяти минут, – сообщила я сопровождающим меня Саше и Валере. – Иначе нами заинтересуется местная контрразведка.

В самом деле, мы уже почти полчаса прогуливаемся рядом с военным объектом, пусть даже больничным. Нас наверняка уже засекли, но пока считают за праздношатающихся отдыхающих. Так вот пролетают полчаса, а у нас никаких мыслей, никаких зацепок относительно проникновения в госпиталь.

– Вон появился интересный товарищ! – произнес Саша, указав глазами в сторону автостоянки.

К ней быстро приближался невысокий полноватый молодой человек с раскрасневшимся лицом. Он явно только что с кем-то поскандалил и сейчас готов был сесть в свой автомобиль и уехать как можно дальше.

– Папарацци, – продолжил Саша и быстрым шагом направился вслед за полноватым молодым человеком.

В самом деле, перед нами был охотник до журналистских сенсаций и редких кадров. На шее у молодого человека висел фотоаппарат, на поясе цифровая камера в специальном футляре. Саша догнал его, когда тот уже готов был хлопнуть дверцей своего автомобиля.

– Эй, приятель, ты рано уезжаешь! – произнес Саша на хорошем английском языке.

Папарацци недоверчиво посмотрел на высокого худого парня с длинными волосами и обгорелым лицом.

– То, что тебе не удалось сейчас, можно сделать через некоторое время, – продолжал Саша, не снижая набранного темпа.

– Что я могу сделать через некоторое время? – переспросил репортер.

– Сфотографировать «русского гангстера», лежащего в палате, – как ни в чем не бывало отозвался Саша.

Репортер в ответ лишь усмехнулся.

– Тебе не повезло, нарвался не на тех людей. – Саша говорил быстро и при этом очень напористо, без пауз. – Тебя послали, а я вот готов помочь! Ну, хочешь пройти к палате, где лежит «русский гангстер»?

– Это моя профессия, – кивнул заметно повеселевший репортер. – И сколько ты хочешь за это?

– Ну… Сколько предложишь? – улыбнулся Саша.

– Если я сумею проникнуть в палату и сделать снимок…

Репортер на некоторое время задумался, затем выдал трехзначную цифру в евро.

– Проникнуть в палату, – кивнул Саша. – Кстати, в какой палате лежит русский?

– В восьмом секторе третьего этажа, – досадливо проговорил репортер. – Кругом охрана, не подступиться.

– В восьмом секторе, – повторил за репортером Саша. – И какая там охрана?

– Сидят несколько «горилл», тщательно следят за всеми, кто приближается к сектору.

– И что же, ты вот так вот, с камерой в руках сунулся к этим «гориллам»?

– А что было делать? Я договориться с ними хотел! Всего один снимок…

– Да, и потом гениальная обложка: «Русский гангстер пришел в себя и начал давать показания!»

– Он еще не пришел в себя, – покачал головой репортер.

– Откуда ты знаешь? – спросил Саша.

– «Гориллы» между собой говорили, – произнес папарацци и неприязненно вздохнул. – Туда даже полицию и бюро расследований не пускают. Послушай, ты сам-то хоть что-то знаешь? Одни вопросы! Я деньги за так отдавать не собираюсь!

Репортер гордо вскинул подбородок, но при своих скромных физических габаритах рядом с высоким Сашей выглядел сейчас достаточно комично.

– И правильно, – поддержал репортера Саша. – Я ведь у тебя деньги вперед не прошу. Подъезжай сюда завтра, в это же время.

– Завтра?! – чуть ли не вскрикнул репортер. – Завтра наверняка пара таблоидов опубликуют снимки этого русского! «Горилл» элементарно купят!

Физиономия неудачливого папарацци стала просто-таки багровой.

– Выражаю соболезнование, – на полном серьезе произнес Саша. – Но ранее чем завтра ничего не получится.

– Не знаю, завтра твой гонорар снизится ровно наполовину. Ну а если в таблоидах появится фотография, я и вовсе ничего платить не буду.

– А как зовут лечащего врача? – задал последний вопрос Саша.

– Доктор Кроук. Кажется, он полковник медицинской службы… Ты, что, и этого не знаешь? Именно Кроук отвечает за восьмой сектор!

– До завтра, приятель, – произнес Саша. – Постараюсь что-нибудь для тебя сделать. Попросим Всевышнего, чтобы у фотографов из конкурирующих таблоидов не заладился разговор с «гориллами».

При этих словах Саша демонстративно кивнул на небо. Начинающий папарацци хлопнул дверцей и сорвал машину с места на максимальной скорости.

– Браво, Саша. В десантных войсках учат такому получению информации? – произнесла я, когда мы уже мчались прочь от госпиталя во взятой напрокат машине «Бьюик».

– Я разведчик, – ответил Саша. – У Алексея Алексеевича был на хорошем счету.

Теперь мы знали, где именно лежит раненый русский. Папарацци иной раз работают не хуже профессиональных разведчиков, но при этом отличаются от них неумеренной болтливостью. Если удастся проникнуть в госпиталь, в этот злосчастный восьмой сектор, если удастся увидеть, кто именно выжил… Ну а если еще удастся задать выжившему коллеге несколько вопросов, то сегодняшний день можно будет считать прожитым не зазря.

А сейчас нам нужно заехать в магазин фирменной спецодежды и купить светло-голубую униформу медицинской сестры госпиталя Военно-воздушных сил. Она, правда, будет без специальной нашивки, ну ничего, как-нибудь выкручусь. Госпиталь ВВС шикарно построен и отделан, но при этом он очень велик. Хоть и трехэтажный, но при этом очень длинный. Персонала столько, что вряд ли все хорошо знают друг друга в лицо, тем более медсестер и санитарок… Для людей моей профессии такая ситуация называется «лучше не придумаешь».

– Вы остаетесь в городе. Лучше из отеля никуда не выходить, – даю последние наставления улыбающемуся Саше и помрачневшему Валере.

– Ни баб, ни водки, из казармы ни ногой, – отзывается Валера. – На Кавказе и на Балканах и то послабления были.

– Привыкайте, мальчики, – только и произношу я.

Мы остановились в одном из отелей среднего класса. По счастью, в номерах имелись телевизоры и ДВД-приставки с фильмами. Теперь «мальчики» будут смотреть эротические комедии, а девочка отправится на некоторое время поработать медсестрой. Голубенькая униформа мне очень шла, жаль, что нельзя ехать в госпиталь прямо в ней. Придется сложить ее в большую дорожную сумку, аккуратненько, чтобы при этом не измять. А то я предстану не медсестрой, а существом, вынутым из одного места.

Выйдя на улицу, я моментально ловлю такси, называю адрес, и мы мчимся в сторону госпиталя доблестных ВВС вероятного противника.

– Где доктор Кроук? – интересуюсь я у одного из молодых врачей, столкнувшись с ним на лестнице, ведущей на третий этаж.

– Он на консилиуме, – ответил врач и тут же переспросил: – А зачем он вам?

– Я всего третий день работаю под его руководством, – мне оставалось лишь улыбнуться в ответ. – Немного боюсь его, он ведь очень строгий?

– Ну что вы, очень мягкий и деликатный человек, – произнес молодой врач. – Он что-то поручил вам?

– Нет, я сама хотела кое-что ему предложить.

– Еще успеете, – усмехается врач и спускается вниз.

А я поднимаюсь на третий этаж. Еще какие-то десять метров по коридору – и я окажусь в секторе восемь. В руках у меня упаковка с одноразовыми шприцами, поэтому, когда меня останавливают охраняющие палату «гориллы», я как ни в чем не бывало отвечаю им, что доктор Кроук распорядился доставить эти самые шприцы.

– Проходите, – разрешает один из «горилловидных» охранников, сам при этом следует за мною.

Что ж, пусть проводит. Мне достаточно увидеть того, кто выжил и теперь лежит в палате. Я подхожу к двери, но тут мне навстречу появляется крепенькая девушка, преграждает дорогу и молча берет из моих рук упаковку со шприцами. Охрана работает на совесть, мне не удается ничего и никого увидеть, девушка вместе со шприцами исчезает за дверью, которую захлопывает перед самым моим носом. Теперь мне нужно постучать туда и сказать что-нибудь вроде: «Доктор Кроук просил передать, что сейчас…» Ну что сейчас?! Надо немедленно придумать, пока Кроук не вернулся с консилиума! Сейчас «горилла» что-нибудь заподозрит, надо уходить.

Я спускаюсь по лестнице, мучительно соображая, как проникнуть в злосчастную палату с «русским гангстером». И не попасться при этом в лапы «горилл». Начинающий папарацци был прав – внешность у охранников восьмого сектора была внушительной. Мне же предстояло обвести их вокруг пальца. Сейчас, в течение получаса, лучше никому не мозолить глаза. Раз мне удалось попасть на территорию госпиталя, все остальное – дело техники. Кстати говоря, попасть на охраняемую территорию тоже было делом непростым, но вполне решаемым. Я прошлась вдоль забора, вычислила маленький участок, не просматриваемый видеокамерами, в одно мгновение перекинула специальную веревку с подъемным устройством и в течение секунды на «раз-и» оказалась на территории. Правда, приземлилась в какие-то заросли, но при этом ни я, ни кустарник сильно не пострадали.

Итак, у меня есть полчаса на раздумья и подготовку. Я достаю сигарету и отправляюсь в помещение для курения, которое располагалось рядом с женским туалетом, на втором этаже. Вообще я терпеть не могу дыма и курительных помещений, но сейчас я таким образом должна замаскироваться. Иначе на праздно шатающуюся по госпиталю медсестру могут обратить внимание.

– Простите, здесь находится процедурный кабинет номер пять? – задает мне вопрос высокий мужчина, вышедший из дверей лифта.

Вот так наши люди иной раз прокалываются, отвечать надо очень быстро, а я понятия не имею об этом процедурном кабинете.

– Наверх и по коридору, – лениво бросаю я и затягиваюсь сигаретой. Не найдет, спросит еще у кого-нибудь.

– Спасибо, – отвечает мужчина.

Ответить ему «не за что» я не успеваю. Мужчина быстрым профессиональным движением оказывается у меня за спиной – и в затылок мне упирается ствол пистолета.

2

– Тихо, уважаемая, – слышу я властный шепот в самое ухо.

Точно из-под земли появляется второй мужчина, такой же высокий, по-спортивному поджарый, и начинает ощупывать меня на предмет оружия.

– Ничего нет, – через пару секунд сообщает он первому на ломаном английском.

– И замечательно, – произносит первый и чуть ослабляет хватку. – Давно, милая, здесь трудишься?

– Что вы хотите? – только и остается ответить мне.

– Не привлекая внимания, пойдешь вниз вместе с ним. – Первый кивнул в сторону второго. – Выйдешь во двор, сядешь в указанную машину. Не вздумай поднимать шум.

С этими словами первый убирает пистолет и исчезает. То ли должен кого-то лично предупредить, то ли как-то прикрыть второго. Тот же в свою очередь демонстрирует мне собственное оружие – небольшой пятизарядный пистолет, такие имеются на вооружении у местных спецслужб. Стреляет он почти бесшумно, просто раздается не очень громкий хлопок. Я молча двигаюсь по коридору в сторону лестницы. Ехать со мной на лифте этот второй не решается, да и этажа-то всего два. Мой провожатый один, что немного странно для местной контрразведки. Уж если кого-то решили взять, то на одного человека должно приходиться как минимум трое. Иначе может произойти то, что и происходит с моим провожатым. Попадать в местную полицию, тем более в контрразведку, никак не входило в мои жизненные планы. Поэтому, не доходя пяти-семи шагов до лестницы, я чуть замедляю шаг, делаю вид, что споткнулась. Мой провожатый не успевает остановиться, и его правая нога оказывается чуть впереди меня. И я тут же подцепляю эту ногу и провожу отработанную подсечку. Провожатый падает, но успевает вскинуть опущенный пистолет. Бью его другим отработанным приемом – ребром ладони по кисти руки, и оружие отлетает в угол. Я бросаюсь к дверям, ведущим на лестницу, но тут же сталкиваюсь с медсестрой, одетой точь-в-точь как я. Она отшатывается в сторону, я пробегаю мимо нее, но она в свою очередь проводит со мной тот же прием, что помог мне десять секунд назад избавиться от провожатого. Пропустив меня чуть вперед, грамотно выполненным движением медсестра подсекает мои ноги. Я не удерживаю равновесия, а медсестра тут же садится мне на спину и выкручивает правую руку. Девица владела приемами задержания ничуть не хуже меня. И тут же я получаю тычок в лицо. Провожатый быстро пришел в себя и прибыл на помощь своей боевой подруге.

– Сука, б… – слышу я родную русскую речь, и мне в лицо вторично впечатывается тяжелый мужской башмак.

Меня поднимают на ноги, медсестра выкручивает мне правую руку с такой силой, что я с трудом сдерживаю стон.

– Тебе же сказали – шум не поднимать! – шипит мой провожатый, вновь переходя на ломаный английский. – Застрелю, если еще раз дернешься!

После этих слов медсестра бьет меня ребром ладони в область поясницы. Тренированная девица, ничего не скажешь. Мне очень больно, но я вновь сдерживаюсь.

– Спускаемся вниз, выходим во двор, садимся в машину! – Мне в лицо продолжается шипение на ломаном английском. – Отпусти ее!

Медсестра отпускает мою руку, изображает на круглой пухлощекой физиономии подобие улыбки.

– Быстро! – торопит меня провожатый.

Девушка, точно лучшая подруга, берет меня под руку, и мы спускаемся вниз. Вооруженный мужчина следует за нами. Вот мы выходим из здания госпиталя, медсестра, ни говоря ни слова, ведет меня к австостоянке. Сейчас меня посадят в машину и увезут. Но тут происходит вещь, не предвиденная моими провожатыми. На полной скорости на стоянку въезжает пацан лет четырнадцати на скутере. Он тормозит в полутора шагах от нас и ошарашивает вопросом:

– Девчонки, прокатиться не хотите?

Пацан явно перебрал энергетического коктейля, а возможно, и кое-чего покрепче. И очень хочет почувствовать себя крутым мачо.

– Хотим, – тут же откликаюсь я.

Медсестра сдавливает мне руку, нестандартная ситуация притупляет ее бдительность, она хочет взять мою конечность на болевой прием, сковать мои движения, а потом с помощью матерящегося по-русски сообщника затолкать в машину. И забывает про мои ноги. Пацан подруливает к нам вплотную, видимо, желая уместить нас обеих на багажнике, и в этот момент я бью мою охранницу ногой по колену. Болезненный удар заставляет медсестру вскрикнуть, я тут же высвобождаю руку и прыгаю на багажник. С пацаном я обхожусь крайне невежливо, однако иного выхода у меня нет, поэтому сильно бью его по уху, и он падает с сиденья прямо в объятия бросившегося вслед за мной мужчины. Я же врубаю скорость.

Ездить на скутере меня научила двенадцатилетняя племянница, не проходит и минуты, как я уже мчусь по шоссе. Как на грех ни одного поворота, между тем в зеркальце заднего обзора я вижу машину преследователей. Свернуть некуда, бросать скутер нельзя. Вдоль шоссе негустой лес, низенькие кустарники, в такой «зелени» не скроешься. Машина очень быстро догоняет меня. И прижимает к обочине. Прижимает, точно танк велосипедиста. Мне приходится затормозить, от резкой остановки не удерживаюсь в седле и падаю на асфальт. Падать меня, по счастью, научили. Как и прыгать с поезда, и с трехметровой высоты, не ломая и не вывертывая конечностей. Руки-ноги-голова в порядке, я готова подняться, но мне этого сделать не дают.

– Когда говорят – не шуми, надо слушаться! – вновь слышу я ломаный английский после того, как получаю удар в живот.

Медсестра, несмотря на травмированное колено, быстро пришла в боевую форму. И вновь заламывает мне руки. Со стороны госпиталя подъезжает и тормозит еще один автомобиль. Из него выскакивают еще двое, медсестра передает меня им, предупредив, чтобы не расслаблялись. Мне же не остается ничего другого, как оказаться на заднем сиденье подъехавшей машины. С двух сторон меня сплющили пахнущие потом здоровенные жлобы. Более никто не матерится и вообще не говорит по-русски. Самый «разговорчивый» оказывается в соседней машине. Интересно, много ли в здешней контрразведке оперативников, столь грамотно владеющих русским матом?

– Ребята, вы откуда? – этот вопрос я задаю на русском языке.

– Сейчас узнаешь, – опять же на чистом русском отвечает мне один из жлобов.

Что ж, кое-что я уже узнала. Меня повязала не контрразведка и не полиция. Меня скрутили соотечественники. Причем, судя по всему, умыкнули прямо из-под носа у местной спецслужбы.

Меня доставили в двухэтажный особняк с высоченным забором, из-за которого виднелась лишь крыша, отделанная мрачного цвета черепицей. При входе – охрана, дюжие мужики в армейских куртках. Меня провели по коридору и распахнули передо мною дверь, ведущую в кабинет.

– Проходите и чувствуйте себя как дома, – услышала я вежливую русскую речь.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и я увидела хозяина кабинета. Мощная фигура, редеюще-седая шевелюра, глубоко посаженные пронизывающие глаза, шрам над левой бровью. Передо мной восседал не кто иной, как Герман Вишняк. Которого я знала как полковника Умара и чей труп видела уже дважды. Один раз в детском санатории после штурма, второй – около гольф-клуба «Белая лошадь».

– Вот это встреча! Я думал, девушка, ты после той истории или уволилась, или уже в полковники вышла.

Герман Вишняк тоже узнал меня и не собирался скрывать этого. Хотя видел всего один раз, когда я привезла деньги в захваченный санаторий.

– Простите, не могу сказать, что сильно рада встрече, – отозвалась я, присаживаясь в предложенное Вишняком кресло. – А вы ухитрились дважды воскреснуть из мертвых…

– Да, – кивнул лысеюще-седеющей головой Герман. – Надо будет, воскресну и трижды, и четырежды. Надеюсь, ты понимаешь, что я не за просто так притащил тебя сюда, вытащив из-под носа у контрразведки и полицейских. Цени, девушка!

Я оказалась права, у Германа довольно-таки профессиональная боевая структура.

– Давайте на «вы», мне не очень приятно, когда со мной как с публичной девкой, – проговорила я.

– Конечно, будем на «вы», меня зовут Герман Григорьевич, а ваше имя?

– Инга Валентиновна, можно без отчества, – произнесла я, отметив, что выследить меня воскресший Вишняк сумел, узнать узнал, а вот имя мое ему неизвестно.

– Так вот, Инга без отчества. Обстоятельства жизни сложились таким образом, что мы с вами на некоторое время становимся союзниками. Мне нужна ваша помощь, вам в скором времени понадобится моя.

– А если я откажусь?

Союз с подобным «беспредельщиком» не мог сулить ничего хорошего.

– Тогда, Инга, я лично перережу тебе глотку. Одним из этих ножей. – Герман кивнул на коллекцию холодного оружия, развешанную на огромном ковре и украшающую стену его кабинета.

Я подумала, что, если мне удастся дотянуться до коллекционного оружия, Герман Григорьевич в третий раз вряд ли воскреснет. Но вслух произношу следующее:

– А почему вы решили пригласить меня в союзники?

– Потому, Инга, что мы с тобой… Простите, с вами, в одинаковом положении. Вас предали и меня предали. Для вашей жизни и свободы есть реальная угроза, у меня та же ситуация. Вы знаете, кто такой Ричард Лимм?

– Нет, – честно ответила я. – Точнее, слышала, что это коммерсант из Лондона, но это ведь не так?

– Разумеется, – кивнул Герман. – Дело в том, что я тоже не знаю, кто такой Лимм, но очень хочу это узнать.

– А почему вы живете не в Лондоне, а здесь? – спросила я.

– Как вы понимаете, для окружающего мира, кроме нескольких посвященных, я мертв. Здесь у меня временное убежище.

– И для Лимма вы мертвы?

– Для него в первую очередь. Это мой враг, который подстроил мою гибель. А также гибель ваших сослуживцев, Инга. Таким образом, враг у нас общий.

Я на некоторое время задумалась. Похоже, сейчас Вишняк говорит правду. Он на какое-то время переиграл Лимма, подставил тому своего двойника, как тогда в санатории во время штурма, залег на дно. А Лимм, похоже, хочет прибрать к рукам организацию покойного Заславского, главным образом счета и финансовые структуры. Герман Григорьевич же их за просто так отдавать не собирается. И в этот момент его «личная контрразведка» выходит на меня. Значит, Вишняк имел и имеет информацию о спецгруппе, располагает моими фотографиями. В госпиталь он исхитрился внедрить своих людей, заставил запомнить мое фотоизображение, и, как только я появилась в больничных стенах, меня немедленно схватили и доставили пред его глубоко посаженные звериные очи. Откуда Вишняк так хорошо информирован? Засада в госпитале была устроена им не случайно. Он понимал, что раненого офицера СВР (хоть и названного «русским гангстером») наверняка придут навестить. Либо коллеги, либо люди Лимма. Что ж, теперь моя задача выяснить, откуда господин Вишняк столь хорошо информирован.

– Я согласна на союз, но только на короткое время, – проговорила я после долгой паузы. – Я помогаю вам в поисках Лимма и организации, которую он представляет, но, как только нахожу его, каждый начинает играть сам за себя.

– Как сочтете нужным, – мне нужен Лимм и те, кто отдал приказ о моей ликвидации. Что ж, давайте обо всем по порядку. Не буду от вас скрывать, это я убил моего бывшего шефа господина Заславского, – произнес Вишняк, демонстрируя таким образом свою искренность и открытость. – И знаете почему?

– Вам хотелось занять его место и получить доступ к капиталам Заславского, – произнесла в ответ я.

– Да, – кивнул Вишняк. – Но не только это. Мне сильно не нравилось, что Заславский одержим идеей как можно больше навредить России. Вам, наверное, странно слышать это от меня?

Еще бы! Человек, захватывающий в заложники женщин и детей, грабящий и вывозящий из России немалые материальные ценности, оказывается, по-своему любит Родину и желает ей блага?! Однако объяснение такого «патриотизма» я получила тут же.

– Дело в том, – не получив от меня ответа, продолжил Вишняк, – что по заданию Заславского я наладил в Европе очень неплохой бизнес – производство и сбыт наркотиков. Заславскому нужны были немалые средства, и наркобизнес неплохо кормил и его и меня. Причем настолько неплохо, что на определенном этапе я понял, что наркобизнес куда перспективней политики. И безопасней. Власть в России с помощью наркобизнеса не возьмешь, но нужна она мне, эта власть?! А для Заславского это было основной идеей. Он превратился в маньяка, готов был все взорвать и порушить в России. Я высказал ему свои возражения, и он очень зло посмотрел на меня. Вечером этого же дня Заславского не стало. Я же к тому времени уже способен был управлять финансами, которыми подпитывалась организация, созданная Заславским, на мне замыкались все доходы от наркотиков, и, главное, я был руководителем службы безопасности господина Заславского.

Произнес все это Вишняк на редкость спокойным доброжелательным тоном. С таким голосом диктором на центральном телевидении мог бы стать. Вообще, в нем видна была порода – хорошо образованный, знающий языки и правила хорошего тона господин. Но при этом бандит и убийца, и об этом ни на секунду нельзя забывать.

– Значит, вы были противником каких-либо политических акций на территории России? – не удержалась я от уточнения.

– Повторяю, мой бизнес – наркотики. Мне в России нужна стабильность, нужны богатенькие клиенты-покупатели из обеспеченных семеек. Нужны клубы, где сбывается наша продукция, нужна пропаганда. В условиях нестабильности есть риск потерять весь рынок. Такие твари, как Заславский и этот Лимм, хотят взорвать Россию. Мне с ними не по пути.

Для Вишняка Россия всего лишь «рынок сбыта». Очень большой и прибыльный.

– Так вот, организация Заславского была замаскирована под благотворительный правозащитный фонд «Сопричастность». Он любил давать интервью о том, что готов быть сопричастным к любой беде и несправедливости, в какой бы части света она ни происходила. Иногда даже посылал какую-то гуманитарную хрень голодающим африканцам и косовским албанцам. После смерти Заславского я возглавил эту самую «Сопричастность» и очень неплохо наладил дело. Но тут странным образом погибли два моих ведущих финансиста, потом было организовано покушение на моего начальника службы безопасности, я стал получать угрозы.

– А после появился Лимм и предложил передать организацию, то бишь фонд «Сопричастность», под его руководство? – спросила я.

– Да, все было именно так. Главным образом Лимм требовал банковские коды, чтобы с их помощью получить доступ к капиталам Заславского. И я согласился. Очень, знаете ли, неприятно, когда постоянно чувствуешь, что твое лицо в чьем-то прицеле. Я действительно передал Лимму часть кодов к европейским банкам. Точнее, не я, а мой двойник. Кое-что моя служба умеет. А Лимм взял и уничтожил меня. Точнее, использовал для этой цели вас, Инга. И ваших погибших коллег.

– Как ни прискорбно, Инга Валентиновна, но вы оказались разменной пешкой.

Эти слова я услышала за своей спиной. Обернувшись, увидела плотного южанина среднего роста с проницательным взглядом больших темных глаз, седыми усами и загорелой лысиной. На вид ему было лет шестьдесят, и я безошибочно угадала в нем отставного коллегу.

– Познакомьтесь, – кивнул Вишняк в сторону южанина. – Это Рустам, начальник моей службы безопасности, разведки и контрразведки в одном лице. Когда-то служил в ПГУ КГБ СССР[4].

– Прошу прощения, я не очень деликатно возник у вас за спиной. Вы ведь этого не любите? – улыбнулся Рустам.

– Ничего страшного, очень приятно познакомиться, – только и произнесла я.

Теперь понятно, откуда Герман Григорьевич столь хорошо обо всем осведомлен. Бывших чекистов не бывает. Уволенный в конце девяностых из КГБ Рустам волею судьбы оказался на службе у Заславского с Вишняком. И сумел наладить отличную систему разведки и контрразведки. Отличный силовой блок (тело до сих пор болит, долго еще буду вспоминать «медсестру»). Своя служба наружного наблюдения, свои аналитики, наверняка имеются снайперы и подрывники.

– Так вот, Инга, повторю эту неприятную для вас фразу – ваших офицеров и лично вас использовали для того, чтобы, во-первых, уничтожить Германа Григорьевича, во-вторых, свалить все на длинную кровавую руку Москвы, в-третьих, нанести удар по управлению спецопераций СВР. Если уничтожают целую группу спецназа из этого управления, то оно подлежит немедленной реорганизации. Если я правильно просчитал ситуацию, то кое-кому очень не понравилось, что СВР вышла на Лимма и готовила операцию по его захвату. Этот кто-то наверняка сидит в Москве и покровительствует Лимму. Вас элементарно подставили… Хотите узнать, как мы с Германом Григорьевичем узнали о вашем существовании? – неожиданно спросил Рустам.

– О существовании спецгруппы и о том, с какой миссией мы прибыли? – уточнила я.

Да, мне очень хотелось бы узнать это. А заодно и побольше об этом Рустаме.

– Отвечаю, – улыбнулся в седые усы Рустам. – Ваш коллега, находящийся, судя по всему, на нелегальном положении, стал проявлять повышенный интерес к фонду «Сопричастность». Я вовремя вычислил его и подставил ему своего верного человека. Женщину. Он, агент ваш, частенько в кафе, что через дорогу от фонда, заходил и с сотрудницами, там обедавшими, контакты искал. Летом на пляж, который опять же рядышком, зачастил. Вот я его с женщиной умной и словоохотливой и свел. Через нее слил вашему агенту кое-какую информацию, даже разрешил прослушку в кабинете Германа Григорьевича установить. Сам же стал готовить операцию по выведению господина Вишняка из игры, ставшей столь опасной для его жизни. Остальное вам известно. Была встреча Вишняка с Лиммом, была неудачная попытка вашего спецназа похитить их обоих. Лимм получил часть кодов к банковским средствам, на днях вступит в должность президента фонда «Сопричастность». Наша с вами общая задача – не дать ему этого сделать.

Получается, что Корсар подставился! Лопухнулся, причем самым чудовищным образом. И нас переиграли. Рустам переиграл, что ни говори, КГБ СССР – большая школа. Корсар ведь не мальчишка, а какая-то баба его обвела-обставила!

– Итак, что мы знаем о Ричарде Лимме? – вернулся Рустам к тому, с чего началась наша милая беседа.

– Ровным счетом ничего, – отозвался Герман. – Кроме того, что за ним стоят очень серьезные силы.

– А вот у Инги Валентиновны наверняка информации чуть больше, – вновь улыбнулся в усы Рустам. – Я это чувствую, не обманывайте моих надежд, Инга.

– Я знаю лишь, что Лимм наш соотечественник и, возможно, когда-то имел отношение к разведке Воздушно-десантных войск. И еще, возможно, сделал пластическую операцию. Если вы мне подскажете, где я в ближайшее время смогу найти Лимма, то я гарантирую больший объем информации.

Я сейчас много брала на себя, но что оставалось делать? Шепнет этот улыбчивый Рустам пару слов Герману Григорьевичу, мол, девка дура, жопа-ноги-глазки-губы есть, а с мозгами не очень. Тогда меня Вишняк уж точно живой отсюда не выпустит.

– Я скажу вам это. Охраняемый отель «Охотничий замок», в сорока восьми километрах от столицы, – проговорил Рустам.

– Еще мне нужна фотография «русского гангстера» из госпиталя.

– С этим сложнее, мои люди уже вызвали интерес у охраняющих его контрразведчиков, пришлось отозвать их из госпиталя. Но я что-нибудь постараюсь сделать.

– У меня к вам больше вопросов нет, – подвела итог встречи я. – Когда и где мы теперь встретимся?

О, как мне хотелось покинуть это «гостеприимное» место и больше никогда сюда не возвращаться.

– Послезавтра вечером, вот телефон, позвоните и сами назначите встречу, – отозвался Рустам и уже в который раз одарил меня своей обаятельной южной улыбкой.

Я молча взяла телефон, но вид у меня был достаточно удивленный, даже обескураженный.

– Вы удивлены? – спросил тут же Рустам. – Наверное, думаете, а не сбежать ли мне от этих коварных дядек? Так вот, вы никуда теперь от нас не сбежите! Хотя я не собираюсь приставлять к вам охрану и устраивать слежку.

– Тогда я, пожалуй, сбегу, – произнесла я в ответ, наблюдая за реакцией Рустама и его шефа.

– Нет, – покачал головой Рустам. – Вы никуда не сбежите, – твердо повторил он. – Ведь в случае, если вы окажете нам ценную помощь, вас ждет вознаграждение.

– И сколько вы мне заплатите? – поинтересовалась я.

– О деньгах договоримся позже, но я обещаю вам кое-что более ценное. Для вас, Инга Валентиновна. Если поможете нам в противостоянии с Лиммом, я назову вам имя вашего коллеги, который на него работает и который подставил под пули вас и ваших сослуживцев.

– Откуда вы знаете его имя? – переспросила я, и мне сразу же дико захотелось пить, от волнения, что называется, горло пересохло.

– Подлинное его имя мне не известно. Но я покажу вам его фотографию, вы ведь наверняка узнаете его.

– После моей «гибели» Рустам и его ребята из службы наблюдения видели Лимма с одним из конторских, – вернулся в разговор Герман Григорьевич. – Ну, с тем, кого накануне, как и меня, пулями изрешетили. И даже сфотографировали Лимма с этим парнем. Я покажу вам, Инга, этот снимок, но после того, как вы выясните все о Лимме и поможете мне его уничтожить.

– Герман, а не проще ли вам ликвидировать Лимма? Ну, если люди Рустама имеют о нем какую-то информацию, его можно выследить, найти хорошего стрелка…

– Мне дорог не столько сам Лимм, сколько те, кто стоит за ним. Потому что именно они приговорили меня, и я чудом остался жив. Я должен знать, кто объявил мне войну, а я понятия об этом не имею! Поможете мне выяснить это, я помогу вам с поиском предателя в ваших рядах, – подвел окончательный итог Герман.

После этих слов мы попрощались, мне было вызвано такси, я назвала адрес отеля. Всю дорогу я думала, что ситуация сложилась не самым худшим образом. Да, меня нанял законченный мерзавец и наркомафиози. Видимо, Рустам и его люди боятся Лимма, отслеживать его шаги кое-как могут, но в самое логово этого зверя не полезут ни за какие деньги. Мне же предстоит именно это самое. В награду, помимо денег, я получу имя предателя и убийцы моих боевых товарищей. А ведь, пожалуй, если бы я попала в полицию или контрразведку, было бы хуже. Оттуда меня уж точно не выпустили бы. А здесь… Возможны разные варианты, пока я на свободе! Это парадоксально, но сейчас законченный негодяй Вишняк – мой искренний союзник. Всем нужен Лимм. Все его видели, но при этом никто ничего о нем не знает…

Покойный Алексей Канторов знал.

3

Когда я отпустила такси и направилась к отелю, то увидела странное зрелище. Метрах в десяти от входа в отель собралась толпа прохожих, в основном молодежь. Из-за их спин раздавалось громкое пение на неведомом мне языке. К слову сказать, я в свое время окончила военный институт иностранных языков и имею знакомство со многими наречиями, как европейскими, так и восточными. Песня же исполнялась на каком-то ужасающем тарабарском языке, я не могла определить даже приблизительно, к какой группе он относится, и это обстоятельство дико злило меня. И еще мне показалось, что и песню и голос я уже где-то слышала. Особенно голос. Протиснувшись сквозь толпу молодежи, я увидела двух цыган, одетых в шляпы и рваные джинсы. Один из них играл на бубне, другой на шестиструнной гитаре и при этом пел. В гитаристе я узнала Валеру Касаткина, в цыгане с бубном Сашу Гриднева. Каким-то драным шарфом Гриднев замотал обгорелую часть своего лица, вид имел предельно дурацкий, но при этом неузнаваемый. Они тоже заметили меня, и я молча кивнула в сторону отеля. Валера допел свою «народную цыганскую песню» и, откланявшись, забрал железную банку с заработанными таким образом деньгами. Как и подобает представителям подобного племени, Рам и Радж скрылись в соседней подворотне. Я же как ни в чем не бывало направилась в отель. Не прошло и десяти минут, как предо мною появились по-спортивному скромно одетые Саша и Валера, не имеющие ничего общего с представителями цыганского племени, коих я видела только что.

– Что за идиотизм, ребята? – первым делом поинтересовалась я.

– Не идиотизм, а маскировка, – первым ответил Валера. – Если мы перейдем на нелегальное положение…

– Я прошу впредь не предпринимать подобных действий. Зачем вы вообще высунулись из отеля? Я ведь вас предупреждала! – не удержавшись, я заметно повысила голос.

– Мы высунулись разведать обстановку, набросать возможный план оперативно-разведывательных мероприятий, – службистским языком отозвался на мое замечание Саша-Радж.

Цыгане, они же индусы. Рам и Радж.

– Цыган здесь до черта. Очень удобно маскироваться, – продолжил Саша. – Почти все на одно лицо, ходят толпой.

– М-да, весьма удобный способ маскировки, – недобро усмехнулась я. – Самый большой интерес к цыганам у полиции.

– Напротив. Трогать национальные меньшинства неполиткорректно. Полиция старается не связываться с цыганами. Если кому-нибудь из этих «меньшинств» поставят хотя бы небольшой синяк, местная либеральная пресса сожрет полицейских со всеми потрохами. К тому же основной криминальный промысел цыган – карманные кражи, а этим, как правило, занимаются дети и подростки. Их полиция вообще трогать не имеет права. Нет, Инга, местные менты цыган лишний раз не задевают.

С ответом я не нашлась. В самом деле, эта европейская столица уже много лет бьется за право стать еще и столицей толерантности и политкорректности! Неудивительно, что на окраинах негритянские подростки (извините, некорректно выразилась – афроамериканские) вполне могут кого-нибудь изнасиловать или зарезать, почти в самом центре цыгане до нитки обчищают потерявших бдительность туристов. Полиция же вмешивается лишь в самых крайних случаях, иначе местные правозащитники навесят на здешних ментов титулы фашистов и националистов. А с таким «титулом» в толерантно-политкорректном обществе лучше удавиться. И это все Саша точно подметил, странно, как это не пришло в голову мне самой. По анализу оперативной обстановки мне кол с минусом!

– Ты сама говорила, что мы должны как-то замаскироваться, ну, быть готовыми изменить внешность, – напомнил Валера. – Спрашивала, умеем ли мы это делать?

Такой разговор был.

– У вас очень своеобразный способ маскировки! – чуть смягчившись, отозвалась я. – Торчите на самом видном месте.

– Мы придурки, Валера, – кивнул в тон мне Саша-Радж. – А с придурков какой спрос?

Я ничего не ответила, но не смогла при этом сдержать усмешки. На сей раз совсем не злой. Саша опять прав, на придурков контрразведка не клюнет. Скорее передоверит полиции, ну а та может проявить сугубо формальный интерес. Документы у Рама и Раджа в порядке, никакие они не цыгане, заезжие коммерсанты, точнее, туристы с коммерческими интересами, а то, что песенки на цыганском языке поют, так это такой новый способ экстрима у туристов-коммерсантов. Выражаясь языком психоаналитиков – ролевая игра. В Европе это очень распространено, да и у нас уже приживается.

– Главное, соблюдайте меру, – смягчилась я и тут же начала рассказ о своих злоключениях. – А меня тут похитить изволили. И угадайте кто? Ни за что не поверите – Герман Вишняк.

Валера и Саша слушали меня внимательно, не задали ни одного вопроса, и лишь когда я закончила, Гриднев проговорил:

– Правильно сделала, что приняла предложение Вишняка. Если нам повезет, то мы столкнем их с Лиммом лбами.

– Наполеоновские планы, Саша, – покачала головой я. – А теперь давайте подумаем, откуда полковник Канторов мог знать Лимма? Точнее, его голос?

– Они много общались ранее, – убежденно произнес Валера. – Может быть, вместе учились в военном училище?

– Может быть, – кивнула я.

– Стоп, кое-что я припоминаю. Начинаю припоминать! – Саша сейчас был заметно взволнован, обгорелая часть его лица стала дергаться.

Мы с Валерой молча уставились на него.

– Алексей как-то говорил об одном человеке, своем сокурснике по десантному училищу… – начал Саша.

– Канторов не десантное кончал, а училище войск связи, – поправил Гриднева Касаткин.

– Знаю, Рязанское училище связи, но факультет ВДВ. Тогда в этом училище готовили связистов для десантных войск. Так вот, Алексей пару раз вспоминал одного своего сокурсника. И звали его…

– Я вспомнил – Станислав, Стас, – поддержал Сашу Валера. – Да, да, пару раз вспоминал такого.

– И чем знаменит был этот Станислав? – поинтересовалась я.

– Тем, что они с Канторовым большими друзьями были, – ответил мне Саша. – Станислав, как и Алексей, после училища попал в разведку ВДВ и стал диверсантом высокого класса. Потом его послали в Африку с какой-то секретной миссией, и он там пропал. Алексей с группой десантников отправился следом, пытался хоть что-то выяснить об исчезновении друга. И попал в засаду. Товарищи Алексея погибли, его самого, тяжело раненного, успели погрузить в вертолет местные товарищи из войск союзного нам правительства. Более никаких подробностей.

Более минуты мы сидели молча. Но у каждого в голове росла и развивалась одинаковая мысль. А что, если этот Станислав перебежал на противоположную сторону, подставил отряд своего бывшего друга, извлекая из этого личную, скорее всего, материальную, выгоду?! Потом он сделал пластическую операцию, но при этом не смог изменить голос. «Не ожидал тебя здесь увидеть… Неужели ты?!» – в ушах у меня вновь возник этот недавно услышанный диалог.

– Станислав – наша основная зацепка, – кивнула я. – Что скажете теперь насчет дальнейших действий?

– Для начала надо отдохнуть. Вы в своем номере, мы в своем. В случае чего, условный звонок на мобильник или звонок в дверь. Точнее – три звонка, два коротких и один протяжный, – проговорил Саша. – Ну а в дальнейшем… Если Лимм действительно в этом «Охотничьем замке», то его надо выманить оттуда и спровоцировать на активные действия.

Расшифровывать данную фразу смысла не имело. Кому-то из нас предстояло стать «живцом», то есть живой приманкой, на которую Лимм должен клюнуть. И начать действовать. Иного варианта не было.

Ну, вот, опять я в родной стихии. «Специальные мероприятия», «особый период». Я уже не девочка, взрослая женщина, при этом не имею ни семьи, ни детей, а мотаюсь по разным регионам, и эта моя деятельность имеет гриф «секретно» и приставку «спец». Самое безобидное занятие, которым я занималась за последние годы, это рассовывание «жучков-прослушек» по отелю, в котором остановились крупнейшие представители экономических кругов, приехавшие на симпозиум, проходивший в одном из государств Северной Африки. А так – постоянно как на лезвии ножа. Сказать, что мне это сильно нравилось, не могу. И спецподготовку терпеть не могла, особенно прыжки с парашютом. Летишь, и сердце от пяток до затылка прыгает. Само по себе умение десантироваться нам, спецам из СВР, вряд ли пригодится. В тыл врага современным разведчикам прыгать нет смысла, на территорию вероятного противника можно проникнуть самым обычным легальным путем. Рукопашный бой, опять же, у меня не шел, хотя кое-чему смогла обучиться. Немного лучше со стрельбой и метанием холодного оружия, это мне нравилось. Водить машину полюбила, даже экстремальным образом, с простреленными стеклами, на спущенных колесах, управляя машиной одной рукой и не поднимая при этом головы выше руля. Это на тот случай, если по тебе ведется шквальный автоматный огонь. Психологический тренинг прошла, для выработки некоторых качеств работала на труповозке, медсестрой на «Скорой помощи» и операционной сестрой в детской больнице. К крови и смертям таким образом приучалась. И, кажется, приучилась. Еще меня, совсем юную девушку, гоняли наравне с мужиками, готовя к боевым действиям. Забрасывали в составе разведгруппы в тыл к «условным негодяям». Ощущения непереносимые, во всяком случае для девичьего организма. Во-первых, стригут перед выброской коротко, почти наголо. Во-вторых, трясемся почти целый час в самолете, потом выбрасываемся. Выбросился – рой траншею и закапывай в ней собственный парашют. Далее бегом – десять километров. На мне почти двадцать кэгэ спецэкипировки, ничего – бегу. Добираемся до нужной точки, маскируемся в какой-то вонючей помойке и разворачиваем аппаратуру для организации радиоперехвата. Это получается у нас весьма успешно, и мы получаем информацию, что наши «условные негодяи» собрались в «точке Н» и мы должны их там немедленно ликвидировать. Далее мы немного поиграли в войну, я получила «условное ранение» и была «эвакуирована из района боевых действий» на попутной машине. Потом две недели в себя приходила, отпаривала синяки и очень горевала, глядя на себя в зеркало. Волосы отрастали медленно, на улице на меня оборачивались прохожие, недоумевая, почему столь милая голубоглазая (пусть с линзами) девушка сделала себе прическу скинхеда… На подобных учениях я была всего один раз, их вскоре для женщин – офицеров СВР отменили. Причем по более чем прозаической причине. Наверняка все помнят фильмы о Великой Отечественной, да и про современность тоже, про какую-нибудь разведгруппу, в составе которой обязательно была девушка-радистка или переводчица. Так вот, может, в безвыходной ситуации, когда мужчин-радистов нет, женщину и могли включить в состав такой группы, но вообще с точки зрения здравого смысла такие вещи очень нецелесообразны. И только из-за одной пикантной детали. Женский организм несколько отличен от мужского, менопаузы, женские дни, но это еще полбеды. В условиях разведрейда все участники группы должны держаться рядом, ни в коем случае не пропадать из поля зрения командира. Женщине же периодически пришлось бы пропадать, потому что справлять нужду при мужчинах неэтично, некрасиво и постыдно. Мужчинам же не менее постыдно подглядывать за женщиной в такой момент. Ну, на учениях-то отвернуться можно, а в реальной боевой обстановке отворачиваться нельзя, такое «отворачивание» может гибелью всего отряда обернуться. Так что мне «лесные рейды» больше не грозили. Я езжу по всему миру, мы работаем в основном в крупных городах, где все благоустроено самым наилучшим образом.

Саша покинул мой номер, а Валера чуть задержался.

– Забыл спросить, – произнес он, застряв у двери. – Тебе понравилось, как я пел?

– Да так, средненько, – улыбнулась в ответ.

На самом деле я покривила душой. Мне пение Валеры-Рама понравилось. И сама песня тоже. Но любая женщина, даже майор СВР, должна оставаться немного стервой. Ну, хоть самую-самую малость!

– Где инструменты добыли? – в свою очередь поинтересовалась я.

– Взяли напрокат, – ответил Валера и захлопнул за собой дверь.

И сделал он это, пожалуй, чересчур громко.

4

Утром следующего дня Валера и Саша перевоплотились в цыган-индусов Рама и Раджа и на взятой напрокат машине отправились по адресу «Охотничьего замка». Мероприятие рискованное, но сидеть и ждать у моря погоды было еще хуже. Их задача – получить информацию, моя – проанализировать ее и наметить дальнейший план действий. Я только успела принять душ и заварить любимый душистый чай, как раздался звонок. Заглянув в «глазок», я не поверила своим глазам. Ко мне желал попасть мой коллега Виктор Пашков, он же агент-нелегал Корсар. Человек, который в данный момент должен был находиться в Москве и давать показания комиссии по внутренним расследованиям. Тем не менее он стоял за моей дверью, и мне ничего другого не оставалось, как впустить Виктора.

– Здравствуй, Инга, – произнес он. – Не ожидала?

– За последнее время я привыкла уже ничему не удивляться, – ответила я Виктору.

– Ну что ж, тогда мое сообщение не слишком удивит тебя, – кивнул Виктор. – Только не спрашивай, как я нашел тебя.

Я и не спрашиваю. Корсар профессионал, он попросту вычислил отель, в котором, скорее всего, остановился бы лично он, окажись на моем месте.

– Тебя прислал начальник управления? – не удержалась от вопроса я.

– Да, – ответил Корсар. – В твоем деле я его единственный союзник. Как и твой. Председатель комиссии намерен выставить тебя крайней. Не верит ни одному твоему слову. Следователь идет у него на поводу.

– А твоему слову верят? – спросила я.

– Не знаю, но подписки о невыезде с меня пока что не взяли. Мы с Николаем Арнольдовичем решили воспользоваться моментом, и я приехал сюда.

– Только для того, чтобы сказать, что генерал из комиссии не доверяет мне?

– Нет, все гораздо хуже, Инга, я должен сказать тебе очень нехорошую новость. На счет твоей матери поступила очень крупная сумма денег. Буквально вчера. Так что теперь все уверены, что спецгруппу выдала ты, а теперь и вовсе ушла с концами. Думай, что тебе делать дальше. Если вернешься, тебя сразу же арестуют.

После этих слов мы оба замолкли. Меня окончательно утопили. Теперь, если я вернусь, меня сразу же арестуют, а если нет, то тем более посчитают изменницей, управление специальных операций будет расформировано, Николая Арнольдовича отправят в унизительную отставку, все нити, ведущие к Лимму и его организации, будут окончательно отрезаны…

Пауза затягивалась.

– Чего теперь делать будешь? – первым нарушил ее Корсар.

– Веревку мылить, – ответила я.

– Чего?! – не понял Виктор.

– Вешаться, – только и произнесла я.

– А если серьезно? – переспросил Корсар.

– А если серьезно, то сделаю харакири. Вспорю себе пузо, а ты отрубишь мне голову, чтобы я не мучилась.

– У тебя должен быть какой-то выход. Ты ведь не напрасно приехала сюда? – не обращая внимания на мой сарказм, продолжил Виктор.

Эта вопросительная фраза мне очень не понравилась. Как и сам майор Пашков в своем сегодняшнем амплуа старого верного приятеля.

– Виктор, большое спасибо тебе за информацию, заботу и теплое товарищеское отношение, – собравшись с духом и стараясь ничем не выдать охватившего меня волнения, проговорила я. – Больше здесь задерживаться тебе нет смысла. Всего доброго!

– Я могу уйти, но… Если после этого ты исчезнешь, то и у меня, и у нашего шефа будут очень большие неприятности.

– Ты считаешь, что я способна исчезнуть? – спросила я, просто-таки мечтая, чтобы Корсар немедленно убрался.

– Я – нет.

– Тогда вали отсюда!

Я была груба с Виктором, своим давним товарищем. Но сейчас лучше было вести себя именно так. Для того, чтобы не оправдались мои худшие подозрения, возникшие только что.

– Ты не доверяешь мне, мы в свою очередь не можем доверять тебе, – грустно улыбнулся Корсар. – Я не стал скрывать от тебя служебную информацию, приехал предупредить. Разве порядочно с твоей стороны просто так выгнать меня?

Корсар ударился в никому не нужную морализаторскую риторику. И у меня не было иного выхода, кроме как максимально обострить ситуацию и окончательно убедиться, верны мои возникшие подозрения или нет.

– Хорошо, Виктор, – примирительным тоном произнесла я. – Ты прав, я не напрасно сюда вернулась. Если ты доверяешь мне, то я не останусь в долгу. Так вот, Виктор, я нашла Лимма.

То, что я сказала, было почти правдой.

– Ты нашла Лимма? – переспросил не поверивший своим ушам Корсар. – За такое короткое время?

Я лишь пожала плечами. Мой послужной список Виктору был известен, он прекрасно знал, что у меня несколько медалей и боевой орден.

– Да, нашла, – продолжила я. – И в этом мое спасение: если я доставлю данные по Лимму начальнику управления, мое дело приобретет абсолютно иную трактовку. Но я сделаю это самостоятельно, без твоей помощи.

– Чем я заслужил такое недоверие? – не унимался Корсар.

Объяснять словами мне не хотелось. Может, и не права я. Но уж очень не нравились мне слова Корсара, особенно его вопросы. Неужели он пользуется безвыходностью моей ситуации?! Ведь он явно намерен выудить у меня информацию о Лимме. И что будет дальше? Корсар выуживает из меня данные по Лимму. Если они оказываются ценными, он немедленно передает их начальнику управления, мы возвращаемся. А далее очень велик риск следующего развития событий: меня в следственный изолятор, а Корсару медаль, а то и орден! Как же, сумел вернуть на родину перебежчицу, да еще и собрал подробную информацию о Лимме! Почему я так плохо думаю о своем сослуживце? Но тот, кто нас предал, тоже был офицером, ко всему прочему участником многих операций… Теперь невольно подозреваешь всех! И живешь по принципу «береженого Бог бережет».

– Ты молчишь и хочешь, чтобы я ушел? – произнес Виктор, но со своего места подниматься не торопился.

Видеть в Корсаре подлеца и карьериста мне не хотелось, но виделось. Неужели виной личные счеты, те наши давние отношения, когда мы оба учились в Краснознаменном институте разведки? Я тогда была совсем девчонкой, только после иняза, а он уже несколько лет успел прослужить в управлении по борьбе с контрабандой. Было все: весна, цветы, солнце, море, и следующим летом вновь должно было все повториться. Только к весне, цветам и морю прибавилась неизвестная мне девица, которую я обнаружила в объятиях Виктора, когда приехала на тот злосчастный курорт на день раньше, чем намеревалась. С тех пор отношения у нас были сугубо служебные… Сейчас мне надо было стать выше той давней обиды (пусть тяжелой, заставившей рыдать несколько ночей), а я вот не могла. Правильно говорил кто-то из руководителей КГБ – бабам в разведке не место.

– Так мне уйти? – в который раз нарушил паузу Виктор.

– Подожди, – отозвалась я, борясь с сомнениями, которые охватывали меня все больше и больше.

Ведь я всегда исходила из того, что Корсар никак не мог быть предателем. Да, его сумел переиграть Рустам, но этот южанин просто-таки «динозавр КГБ», сумел расставить Корсару «медовую ловушку»[5]. Это полбеды, провалы, увы, часть нашей работы. За это не гладят по головке, но стараются относиться с пониманием. Рустам и Герман сообщили мне, что изменника «расстреляли» вместе со всеми, а потом он скоренько «воскрес» и был заменен двойником. В сходной одежде, но с обезображенным автоматными пулями лицом… А что, если изменник все-таки Корсар? Он работает на Лимма, сейчас покинет мой номер, сообщит своему новому работодателю, где я остановилась… И еще сообщит, что я вышла на его след. Самое страшное, что я САМА СООБЩИЛА об этом Корсару!!!

Второй раз Лимм не станет даровать мне жизнь…

– Прости меня, Витя, – с грустной улыбкой на лице произношу я и молниеносным движением бью бывшего однокурсника и нынешнего сослуживца фалангой среднего пальца точно в сонную артерию.

Корсар не успел и охнуть, как тут же растянулся на гостиничной ковровой дорожке, которой был выстлан мой номер.

Меня мучили угрызения совести все два с половиной часа, пока Виктор лежал в ванной со связанными руками и кляпом во рту. Но мне не осталось ничего другого: сейчас должны вернуться Рам и Радж, и мы должны принять какое-то решение. Скорее всего, оставим здесь несчастного Виктора, а сами поедем искать другое «временное место дислокации». Номер же оставим открытым, потом можно позвонить в отель по телефону. Наконец я получила дурацкое СМС-сообщение, из которого я поняла, что Саша и Валера благополучно вернулись. Не прошло и пяти минут, как ко мне в номер заглянул Касаткин, одетый в зеленый пиджак, малиновые брюки и темные очки, закрывающие верхнюю часть лица.

– Что опять за камуфляж? – невольно удивилась я.

– Тренируюсь менять внешность, – ответил Валера. – На всякий случай.

– Очень пригодится, – кивнула я. – Как у вас все прошло?

– На высшем уровне, – улыбнулся Валера. – Как видишь, вернулись живыми и невредимыми, Сашка сейчас подойдет. Сегодня вечером концерт…

– Ладно, с этим чуть после. Слушай, что у меня…

И я, не дожидаясь Саши, рассказала Касаткину о своем утреннем визитере.

– Ты все верно решила. Из отеля уходим немедленно! Этого твоего Корсара оставим здесь, не помрет. Все правильно, Инга… Вот и Сашка!

Касаткин обернулся, услышав шум открывающейся двери, и в следующую секунду ударили два хлопка, в результате которых вдребезги разлетелись чайные чашки и бутылка минеральной воды, стоявшие на маленьком столике за нашими с Валерой спинами. И если бы Касаткин не отбросил меня в угол и не упал рядом со мной, то вместо осколков чайного сервиза на полу валялись бы два наших истекающих кровью тела. Вместо Сашки на пороге появились двое в черных куртках с бесшумными пистолетами наизготовку. И Валера успел среагировать чуть быстрее, чем те открыли огонь. Следующая пуля ударила в нескольких сантиметрах над моей прической, и почти одновременно один из стрелявших выронил оружие и рухнул на пол, сраженный ножом, ударившим его в левую часть груди. Первый стрелок чуть замешкался, сделал шаг назад, и этой доли секунды нам с Валерой хватило, чтобы чуть ли не кувырком оказаться на балконе и захлопнуть за собой дверь. В следующую секунду в дверное стекло ударила пуля. Валера уже держал наготове второй нож.

– Может, полицию вызвать? – спросил он, кивнув за перила балкона.

Это значит, мне предстоит орать не своим голосом: «Люди добрые, вызовите полицию, убивают ни за грош!!!» Прыгать же с высоты шестого этажа было делом смертельным. Между тем в номере прозвучал еще один хлопок, но не в сторону балкона. Валера напрягся, аж побледнел. Он соображал, как бы сделать так, чтобы второй стрелок оказался в поле его зрения, но при этом не успел бы выстрелить… Я полусидела, полулежала, вжавшись в пол. И вдруг из номера послышался короткий отчаянный крик, и мы услышали шум падающего на пол тела. А еще через секунду послышался голос Саши Гриднева:

– Ребята, вы живы?

На полу моего номера валялись два трупа. Первого стрелка убил Валера, сумев метнуть нож раньше, чем тот выстрелил; второго точно таким образом отправил на тот свет Саша, зайдя к стрелку с тыла и не дав ему приблизиться к балкону.

– Смотрю я, какие-то злые личности в твой номер шмыгнули, – пояснил ситуацию Саша. – Ну, я за ними.

– И вовремя, – кивнул Валера. – Неплохие ножи мы купили. Не боевые, для домашнего хозяйства, но, главное, хорошо заточены.

В самом деле, нельзя иметь огнестрельное оружие – найди ему достойную замену. Это один из принципов работы разведчиков специального назначения. Валера с Сашей сумели найти… И только сейчас я вспомнила про Корсара и метнулась в ванную комнату. Виктор по-прежнему лежал недвижим, со связанными руками и кляпом во рту. Только на сей раз во лбу его сияло буро-черное пулевое отверстие. Так вот кому был предназначен хлопок, который я слышала на балконе. Убийца решил проверить, нет ли кого у него за спиной, в совмещенном гостиничном санузле. Обнаружил там Корсара и, не раздумывая, пристрелил его.

– Вот теперь уходим! – тут же принял окончательное решение Саша. – Инга, ты идешь первая, встречаемся через два квартала!

С сумкой вещей первой необходимости я быстрым, но при этом несуетливым шагом вышла из отеля, немного прошлась по улице, затем свернула во двор одного из домов. Там меня ждал спасительный полуметровый забор, который я в считаные секунды перемахнула вместе с сумкой. Далее я уже двигалась бегом. Миновала набережную, два милых петляющих проходных дворика и лишь тогда вышла на условленное Сашей Гридневым место. Не прошло и десяти секунд, как ко мне подъехал взятый нами напрокат подержанный лимузин, и я была в темпе принята на его борт.

– «Попутчиков» нет. – Спустя минут десять Саша, сидевший рядом с ведущим машину Валерой, кивнул в зеркальце дальнего обзора.

Наш автомобиль шел на предельно допустимой здешними правилами скорости. Я сидела на заднем сиденье, а рядом со мной лежали гитара и бубен.

– Теперь нас будет искать криминальная полиция, – произнесла я. – Кто-нибудь понял, что произошло?

Я вкратце изложила историю утреннего визита Корсара.

– Некие личности имели намерения убить тебя, Инга, а заодно и всех, кто был в твоем номере, – сделал незамысловатый вывод Александр.

– Выходит, нас держали под контролем? Кто же это? Люди Лимма? – задалась я вопросами.

– Люди Лимма, – кивнул Саша. – Даже не самого Лимма, а того, кто стал изменником и погубил вашу спецгруппу.

– Значит, нас всех вычислили? – уточнил Валера.

– Думаю, что нет, – тряхнул своей длинноволосой пиратской прической Гриднев. – Дело, по моему мнению, было так. Смотри, Инга, этот Корсар смог вычислить отель, в котором ты остановилась. Но ведь если исходить из того, что предатель был в составе разведгруппы, он тоже мог вычислить этот отель и установить за ним наблюдение. Просто так, на всякий случай, в целях безопасности. И тут в отель являешься сперва ты, а потом этот Пашков-Корсар.

– Значит, отель был под наблюдением? – продолжила я мысль. – Лимм и его люди знали нас в лицо? А вы говорите, что успешно побывали в «Охотничьем замке»?

– Вот и получается, что нас с Рамом наблюдатели не засекли. В противном случае…

– Тогда нас из того «замка» не выпустили бы, Саша, – поддержал товарища Валера.

– Как знать… А что, если отель был взят под наблюдение только сегодняшним утром? Ну, после того, как мы его покинули? – озадачил нас следующим вопросом Гриднев.

– Именно так и получается, – кивнула я. – И наблюдателей было двое. Они же по совместительству наемные убийцы… Да, да… Скорее всего, – согласилась я. – Ведь вчера ни я, ни вы никаких подозрительных лиц не заметили, верно?

– Верно, – кивнул Валера. – А ведь проверялись несколько раз.

– А сегодня утром после вашего ухода я не проверялась, – созналась я.

– Мы ушли, явились наблюдатели, и тут же на их удачу является этот Корсар, которого они могли знать в лицо. Через него эти наблюдатели-убийцы и вышли на Ингу! – поддержал наши аналитические выкладки Валера. – Инга, а твой номер точно не мог прослушиваться?

– Прослушки в номере не было, – категорически замотала я головой.

Все-таки я майор СВР и всегда таскаю с собой пару скеллеров, в виде сувенирных зажигалок, надежно защищающих помещение от любого способа прослушки.

– Киллеров было двое, и они работали на того, кто предал группу. Корсара знали в лицо, хотя бы по фотографиям или словесному описанию. Как только он появился и вошел в контакт с тобой, вас решили убрать. – Валера решил подвести окончательный итог.

– Но они подождали пару часов, и, как только в номер вошел Валера, они решили действовать наверняка, уничтожить всех троих, – усталым голосом отозвался Саша. – Нет человека – нет проблем… Стало быть, слежки за нами нет, наблюдатели, они же киллеры, мертвы. И твой Инга, коллега, тоже…

Я ничего не ответила. Закрыв глаза, откинулась на заднее сиденье, высоко задрав голову. Как было сказано в какой-то известной книжке, «чтобы слезы вкатились в меня обратно». Я погубила Виктора Пашкова, Корсара… Получается, из-за той девицы, которую он обнимал тогда на пляже??!

Бабам не место в разведке!!!

Но я уже в ней по самые уши, по самый затылок. Мне необходимо добраться до Лимма, и я доберусь, чего бы это ни стоило.

– Рассказывайте про замок, господа цыгане, – произнесла я наконец, открыв высохшие глаза.

5

– Замок очень даже симпатичный, – начал Саша после того, как Валера вырулил на обочину и заглушил двигатель. – Эдакое пристанище истинных любителей охоты. Утром охота, днем охота, вечером – пьянка, ночью опять охота.

– Остановиться там не так просто, нужен специальный клубный билет, – продолжил Валера. – Одним словом, внутри все свои.

– Резиденция Лимма, – кивнула я. – И вас пустили внутрь?

– Пустили, – кивнул Саша и надел свою дурацкую цыганско-ковбойскую шляпу. – Знаешь, мы туда заявились эдак по-наглому – «Хозяин, музыканты не нужны? Дорого не возьмем!»

– И вас пустили? – не поверила я.

– Даже обрадовались, – кивнул Валера. – Они там, оказывается, любители нашей музыки…

– Слушайте, вы всерьез или дурака валяете?

Вместо ответа Валера достал из кармана сложенный вдвое постер. На нем красовалась надпись: «Цыганский граф Валериу Мэджи поет свои песни». В самом «цыганском графе», который был изображен на постере в полный рост, хоть и с трудом, но узнавался Валерий Касаткин. О Господи! Так вот откуда мне знаком голос и песня! Года полтора назад в Интернете была выложена такая разухабистая песня на непонятном языке, которая тут же стала суперпопулярной. И пел ее какой-то «цыганский граф», я еще тогда удивилась – про цыганских баронов я слышала, а вот про графьев нет. Выходит, помимо охранной деятельности, Касаткин зарабатывал еще и пением. Да-да – помню рекламу: «цыганский граф» поет в таком-то клубе, на следующей день в другом.

– Так в этом «Охотничьем замке» обитают фанаты «графа» Валериу Мэджи? – улыбнулась я.

– Кое-кто из них помнил меня по московским клубам, – кивнул Валера. – А что, разве плохо послушать живую музыку? Мы представились приехавшими на заработки. А что, многие музыканты из России, если они что-то собой представляют, ездят в Европу на подобные «гастроли». Иногда даже на улицах играют.

– И вас так запросто пустили в замок? В качестве музыкантов? – не унималась я.

– Вечером – пьянка, – напомнил Саша. – На нее мы и приглашены.

– В замке оказалось полно наших соотечественников. И они не прочь вживую послушать самого Валериу Мэджи, – произнес Валера, ничуть при этом не зардевшись от скромности.

– Лимма видели? – спросила я.

– Видели, – ответил Саша. – Именно такого, как на фотоизображении, что ты показывала. В местном ресторане сидит в уголке за столиком, пьет кофе и одновременно что-то выстукивает на ноутбуке. Вокруг охрана – трое ребят восточного типа.

– Главное, мы осмотрели внутреннее устройство замка. Знаем, что, где и как. Тебя, Инга, обучали проникновению на военные базы вероятного противника? – задал свой вопрос «цыганский граф».

– Было дело, – кивнула я.

– Ну вот, считай, план проникновения на базу Лимма составлен. Наша задача – утащить оттуда что-нибудь интересное, желательно самого Лимма, – подытожил Саша.

И Саша принялся излагать мне подробный план действий. Мне в нем была отведена роль более чем скромная – сидеть в машине, ждать команды. Потом действовать, но на всю операцию не более десяти-пятнадцати минут. В сам замок мне вместе с «цыганами» никак нельзя, Лимм знает меня в лицо. В остальном же… Ой, даже не знаю, что говорить и думать? Все складывалось на редкость удачно, но именно это и настораживало меня. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Как говорил кто-то из выдающихся полководцев: ни один план не выдерживает встречи с противником. Однако возразить Саше и «цыганскому графу» мне было сейчас нечего – их план казался безупречным.

– Если захватим Лимма… – проговорил Саша и осекся, подбирая нужные слова.

– Отдать его Вишняку? – я произнесла вслух возникший у Гриднева вопрос. – Вот когда захватим, тогда и решим.

Саша и «граф» не возражали. Я взяла в руки гитару, лежавшую рядом со мной. Когда-то училась играть, но дальше нескольких «блатных» аккордов дело не пошло. Я стала перебирать струны, и у меня получилось какое-то подобие «цыганско-графской» музыки.

– Неплохо, – оценил мои скромные музыкальные данные Валера. – Но чуть-чуть ритмичнее, чуть уверенней.

– Ты что, в музыкальной школе учился? – отложив гитару, спросила я.

– Да нет, в подъездах слушал, как ребята играют, потом сам научился.

Научился неплохо, но сейчас, перед спецмероприятием, Валеру лучше не перехваливать. А то появится риск потери самоконтроля и трезвой оценки ситуации.

Помню свою первую командировку с приставкой «спец». Восточная страна, российское посольство. Я и еще несколько сотрудников СВР прибыли туда в связи с тем, что у данного государства серьезно обострились отношения с соседней страной. В первый же вечер моего пребывания в посольстве я узнала, что такое «воздушная тревога». Самое смешное, что многие посольские, включая коменданта и офицера безопасности, после ее объявления отправились на крышу. И все соседние с посольскими крыши зданий были забиты людьми. Противник бомбил лишь военные объекты в дальних пригородах столицы, поэтому зрелище было почти безопасным и очень впечатляющим. Крыши домов плоские, специально для прогулок предназначенные. А на следующее утро по линии ГРУ поступило секретное сообщение – сопредельная сторона готовит «ракетные обстрелы», вот-вот начнется операция «война городов». И тем же вечером на жилые кварталы упала первая ракета. Далее ракетные обстрелы стали накрывать столицу с ужасающей регулярностью. Желания забираться на крышу и лицезреть бомбардировки более ни у кого не возникало. Враждебная сторона запускала ракеты с точностью до секунды. Самое смешное, что этому их когда-то обучали советские специалисты по линии международного военного сотрудничества. И вот получалась такая картина. Подлетное время ракеты составляло ровно шесть минут. Представьте себе, когда ракеты взрываются в 9.06, потом в 9.36, в 10.06 и т. д., причем по нескольку и одновременно в разных районах столицы. От нас же, сотрудников посольства, дипломатов, разведчиков, ровным счетом ничего не зависело. Отношение же в городе к русским резко изменилось – на столицу падали ракеты советского производства (если не изменяет память – СКАД-10)! Продали когда-то воинственной «братской стране», а «братья» СКАДы наши еще и модернизировали, уменьшив боезаряд и таким образом увеличив дальность полета. Ракетные обстрелы становились все кошмарней и кошмарней, поэтому ненависть местного населения к русским с их «долбаными» ракетами была понятной. Только мы-то, посольские работники, точно так же под ракетными обстрелами ежились, как и жители столицы. На третий день обстрелов погиб один из дипработников, отлучившийся за покупками в город и попавший под взрыв. С того момента в город сотрудники посольства выходить перестали. Разве что в самых исключительных случаях и по разрешению офицера безопасности. И тут поступила еще одна секретная депеша. Местные спецслужбы готовят в отношении нас (российского посольства) провокацию. Якобы экстремистские силы стихийно организуют налет на посольство. Громят его под видом «народного гнева», но при этом разживаются некоторыми секретными дипломатическими документами. На следующий день была запланирована «мирная демонстрация» у российского посольства в знак протеста против ракетных обстрелов. Местные спецслужбы пришли к выводу, что лучшего времени и, самое главное, повода (!!!) прорваться на территорию посольства и добраться до наших секретов у них не представится. Мы в свою очередь стали готовиться. В день нападения, ранним утром, вывезли всех женщин и детей в надежные места за пределы города и в посольства дружественных России стран. Затем сожгли некоторое количество всякого рода секретных бумаг и еще большую часть подготовили к сожжению. Это были наиболее «опасные» с точки зрения дальнейших межгосударственных отношений документы. Все они хранились на особо режимном объекте посольства, где всегда находится подобная секретная документация. Вне всяких сомнений, «погромщики» первым делом попытаются захватить именно этот объект. Далее закрыли, заколотили и заварили сваркой все, что можно было заварить. Двери, калитки, люки. Привели в рабочее состояние все пожарные гидранты, мотопомпы, а также садовый поливальный агрегат. Сформировали «пожарную команду» на случай поджогов. Потом пришло время распределения постов по всему периметру посольства, который составлял несколько гектаров. Каждый пост был оснащен рациями, касками (их мало было, пришлось мотошлемы использовать) и бронежилетами. Создали несколько мобильных групп на посольских машинах. Собак, имеющихся у охранников посольства, убрали совсем. Против озверелой толпы, предположительно не одной тысячи «возмущенных», караульные псы бесполезны. О применении оружия с нашей стороны не могло быть и речи: против такой человеческой массы оно станет только катализатором агрессивности. В любой подобной толпе обязательно имеется огнестрельное оружие, и нужен только повод для его применения. И мы не имеем права такого повода давать. Задействованы были все, не только охранники, комендатура и мы, сотрудники СВР. Плечом к плечу с нами встали посольские повара, водители и даже рабочие, приехавшие делать капитальный ремонт консульского помещения. Подготовившись, мы стали ждать, и это томительное ожидание продолжалось часа четыре. К 12.00, как предполагалось, никто из «протестующих» не собрался. Бардак, как я тогда поняла, не только у нас, он, по большому счету, везде. Вскоре появились усиленные наряды местной полиции. Их начальник с жаром и пылом уверял нашего коменданта, что посольству ничего не грозит. Я между тем в который раз пересчитывала медикаменты, лежащие в моей спортивной сумке. Мне была отведена роль медицинской сестры, ибо кое-какую подготовку в учебном центре я получила. И вот, наконец, где-то около трех часов дня издали послышался нарастающий гул огромной, двигающейся в нашу сторону толпы. Сразу же забегали полицейские, подогнали и установили у наших ворот свои автобусы. Оказалось, что колонна при приближении к посольству изменила ранее выбранный маршрут движения. Она пошла не между нашим и находящимся по соседству английским посольством, вдоль заборов, теряя по ходу инерцию движения и таранные свойства. Все пошло совсем наоборот, по самому худшему варианту. С широкой улицы агрессивная человеческая масса свернула на узкую, прямо упирающуюся в ворота нашего посольского КПП. И, как вода в теснине (что свойственно любой толпе), стала резко ускоряться. Организаторы знали, что делали, видимо, имея на этот счет солидный опыт. На подходе толпа разогналась до максимума, полицейских и их машины тут же точно ветром сдуло. Видимо, и это было оговорено заранее. Удар массы «демонстрантов» в посольские ворота оказался такой силы, что даже подпирающая их толстая металлическая балка погнулась, но сами ворота каким-то чудом устояли. Мы все отлично понимали, что даже при нашей спецподготовке толпа в несколько тысяч человек просто размажет нас по асфальту. И все, что мы можем сейчас, – это не дать этой толпе провести ту «операцию» слишком дешево…

Первый таран не прошел, ворота устояли. Тогда более десятка молодых людей рванулись перелезать через ограду. Таким образом они не больше и не меньше нагло нарушали государственную границу, но их это не сильно заботило. Оказавшись на нашей территории, эти отморозки готовы были броситься на нас. Однако, увидев, что наши не отступили, напротив, сами двинулись наперез уже не очень многочисленной толпе, молодчики очень быстро передумали. Они перепрыгнули обратно за забор и тут же растворились в «протестующих народных массах». Возможно, получили такой приказ по специальной связи. И как только они исчезли, нас стали забрасывать бутылками с зажигательной смесью. А также булыжными плитами, которыми были вымощены все местные улицы. Бросали профессионально, тут ничего не скажешь, и если бы не пуленепробиваемое стекло нашего КПП, то… Даже думать, что тогда было бы, теперь не хочется. На нашей территории росло несколько сосен, которые от брошенных «зажигалок» вспыхнули, точно свечки. Тут-то нам и пригодились пожарные мотопомпы, с помощью которых достаточно быстро затушили пожар. Толпа за оградой начала крикливо-истеричный митинг, и их немного охладили струи воды из поливального агрегата. Тут появились хорошо экипированные полицейские силы и весьма профессионально оттеснили толпу от забора. Полагаю, кто-то «сверху» дал такую команду, решив вовремя свернуть неудавшуюся операцию.

Ущерба как такового от нападения не было. Как пошутил один из посольских, «так быстро все потушили, что и списывать нечего». Однако шутить таким образом было рано. Глубокой ночью возле здания посольства прогремел мощный взрыв. Сперва со звоном посыпались стекла, заходил ходуном пол, и тут же погас свет. Многие подумали, что в посольство угодила «родная» ракета, но быстро включился блок аварийного питания, паника, возникшая в темноте, прекратилась. С утра начали приводить в порядок здание – в нем были выбиты все окна. Местные власти после взрыва сказали, дескать, что вы хотите, СКАД – «ваша» ракета! Прилетела и разорвалась рядом с «родным посольством». Мы же вместе с внутренней контрразведкой пришли к выводу, что, скорее всего, кем-то ловким была подорвана одна из неразорвавшихся ракет (а таковых хватало) в качестве мести за то, что не удалось прорваться в посольство днем. Это было лишь предположение, но при сопоставлении с другой оперативной информацией оно подтвердилось.

Вот таким образом я получила «боевое крещение». Много всего было после него, но ракетами, да еще «родного» производства, меня больше ни разу не обстреливали.

Я не была бы офицером группы специальных операций, если бы не захватила с собой пару-другую миниатюрных прослушивающих устройств и мини-видеокамеру. Таким образом, машина вместе со мной осталась в лесу, за километр от «Охотничьего замка», а Саша Гриднев и Валериу Мэджи отправились развлекать знатную охотничью публику. Без колонок, усилителей, всего лишь с гитарой и бубном. Прослушивающее устройство Гриднев закрепил на шляпе, и я теперь имела возможность слушать прямую трансляцию концерта. Моим ушам не позавидуешь: Саша не только громко бьет в бубен, но еще и подпевает «графу». И стоит почти рядом с ним. Мне же приходится выслушивать почти весь их репертуар, бедные мои барабанные перепонки. Сидя в машине, я изучала нарисованную Сашей схему внутреннего обустройства «Охотничьего замка». Все-таки он изобразил ее весьма приблизительно. Я должна была проникнуть в замок со стороны кухни, точнее, с ее служебного входа – такой специальный подъезд, куда завозят продукты. Охраны, по словам Саши, там нет. Столкнуться с Лиммом вероятность ничтожная. Что ж, зайду со стороны кухни, тем более она рядом с ресторанным залом, где сейчас началось выступление графа Мэджи.

– Я очень рад видеть ваши счастливые лица! – услышала я в наушниках графский голос. – И буду петь для вас, чтобы счастье не покидало ваших лиц!

Дурная пошлая фраза, но с ее помощью Валера передал мне, что Лимм находится среди слушателей.

– Я люблю цифру пять, а мой друг цифру три, ну в крайнем случае два с половиной, – продолжил болтовню Валера.

Теперь я знала, что от Лимма до площадки выступающих не менее пяти метров, а от выхода из ресторанного зала три или два с половиной, то есть совсем близко.

– Теперь песня о цифрах и совпадениях, о числах любимых и числах коварных…

Эта фраза лично мне не говорила ничего, после нее и в самом деле зазвучала песня о цифрах и числах. В моих бедных ушах застучал бешеный Валеркин ритм, «песня о числах» была очень энергичной.

– Теперь немного лирики…

Эта фраза означала, что действовать мне предстоит не ранее чем минут через двадцать, а то и полчаса. Что ж, немного расслаблюсь, хотя под аккомпанемент «прямой трансляции» это дело непростое. Тем более «лирика» у графа Мэджи была весьма специфическая. Песня называлась «перед брачной ночью» и исполнялась на русском языке, что для цыганского дуэта было большой редкостью. И слова эти были вот такие:

Перед первою брачною ночью надо долго тренироваться,

А то ничего не получится и произойдет конфуз.

Перед первою брачною ночью надо долго собой заниматься,

Перед первою брачною ночью этих ночей должно быть штук сто.

Затем шел припев, еще более энергичный и хамский:

И помни главное – секс дело славное!

Богоугодное и всепогодное!

А если что не так, плюнь через левое плечо!

Ей просто хочется ЕЩЕ!!!

Это самое злосчастное «ЕЩЕ» выкривала вся публика, возможно даже господин Лимм. Данная песня была явным хитом графа. Но мне она не нравилась. Уж слишком била она по моим бедным маленьким ушкам. Хотя дальше зазвучали вполне актуальные слова:

Перед первою брачною ночью – главное выпить в меру!

За Отечество, Царя и за Веру – не более трех стаканов!

А то ничего не получится и произойдет нестыковка!

Будь ты хоть Ульянов Вовка, хоть Ельцин Борис – все равно!

Нет, песенка на редкость хамская. В.И. Ульянова-Ленина еще никто Вовкой не называл. И вновь припев про «секс дело славное», исполняемый всеми людьми доброй воли, присутствующими на концерте графа Мэджи. Далее шел куплет про то, как «надо четко поставить цель, чтобы первая ночь не стала последней, чтобы катер твой не сел на мель…», вообще ерунда какая-то, не поклонница я цыганских графьев. Лучше пусть он поет на своем псевдоцыганском языке…

Я взяла себя в руки, и мне удалось отключиться от «прямой трансляции» и не вникать в поэтические и музыкальные обороты Валеры Касаткина, придумавшего себе какой-то нелепый псевдоним… Если нам удастся взять Лимма (да еще, как задумал Саша, вместе с его ноутбуком!), то прямой смысл отдать его Вишняку. Потому что тот раскроет мне имя (точнее, подарит фотографию) того, кто погубил нашу группу. И я верила Вишняку. Два мерзавца схватились между собой, такое не редкость. И Вишняк в данной ситуации куда менее опасен, чем Лимм… Ведь на Лимма работает изменник из управления спецопераций; я даже предположить не могу: кто это?

Итак – наша спецгруппа. Вновь каждый перед глазами, точно мы вновь на спортивной базе перед очередной командировкой. Игорь Климов – командир. Пару раз видела его в форме, но ему больше идут гражданские костюмы. На Джеймса Бонда не похож, пожалуй, посимпатичнее всех Бондов, вместе взятых, будет. Как и я, только намного раньше, окончил военный институт иностранных языков, начинал с Афганистана. Денис Артемов, он же Дэниэл. Майор СВР, немногословный, флегматичный, без чувства юмора. При этом профессиональный подрывник. Дракон, он же капитан Андрей Родионов, рукопашник, мастер нескольких костоломных систем. Отлично знал язык, из семьи дипломатов, в детстве подолгу жил в различных странах мира, где и начал заниматься боевыми единоборствами. Дмитрий Красавин, старший лейтенант СВР, самый молодой, но достаточно перспективный сотрудник. Срочную службу служил в спецназе пограничных войск. Владимир Орлов, он же Ординатор. Военный медик, имел знакомство с ядами различного действия, также специалист и в области противоядия, всегда имеет при себе миниатюрные, замаскированные под одеждой ампулы и с тем, и с другим. Нина Севергина, капитан СВР. Эту девочку мне жаль больше всех. Во-первых, она пыталась сопротивляться и даже сбила мотоциклом одного из атакующих, во-вторых, ее застрелили на моих глазах, в-третьих, я, как более старшая по званию и возрасту, всегда опекала Нину. Хорошенькая такая девочка была. Помнится, отличилась во время операции по захвату одного из чеченских террористов, совершившего ряд взрывов на территории России. Этот Ахмед скрывался в одной из стран бывшего соцлагеря. Имел очень надежную охрану, лишний раз в публичных местах не показывался. Зато имел слабость до публичных девиц и постоянно их менял. Именно на этом мы решили его поймать. Нина, как самая молодая и красивая (я скромно сама отвела себе второе место), в качестве проститутки отправилась к Ахмеду, в его охраняемую резиденцию. Там она ухитрилась с помощью ампул, подготовленных Ординатором, усыпить всю охрану и впустить в особняк группу захвата. Ахмед и вскрикнуть не успел, как был скручен Игорем и Денисом. Позже близ границы полиция обнаружила труп Ахмеда. На тот период в России был проведен целый ряд террористических актов, погибло много детей, ни в чем не повинного местного населения. Мы не хотели убивать Ахмеда, но тайно переправить его через границу нам не удалось. Поэтому Игорь, как командир группы, лично вынес ему смертный приговор. Это не совсем законно, но тогда на территории нашей Родины шла самая настоящая террористическая война, а на ней законы мирного времени не действуют. К слову сказать, после ликвидации Ахмеда террористическая волна в России заметно пошла на убыль… Нет, представить себе предателя в наших рядах я не могла.

Что еще можно вспомнить о нашем трагическом провале? Моя память сохранила всего два настораживающих события. Во-первых, грабители, от которых меня спас Канторов. Но тут был скорее мой просчет, я сама дала маху, а напавшие на меня были заурядными уголовниками, шпаной. Простое совпадение, ничего другого мне в голову не приходило. Ну а во-вторых… Во-вторых, блондинка, которую я не пустила в дамскую комнату гольф-клуба «Белая лошадь». Чем она запомнилась? Ранее мы не встречались, у меня отличная профессиональная память на лица. Что можно было о ней вспомнить? Крупная, предрасположенная к полноте, глаза маленькие, светлые. Немка или датчанка, английский явно не ее родной язык. Что в ней было необычного, особенного? Ведь что-то меня в ней зацепило, заставило запомнить внешность? Красавицей не назовешь, а симпатичной можно. Ну, начнем по порядку, разумеется с «зеркал души». Глаза запомнились? Нет, не сами глаза, у той блондинки они были ничем не примечательные, маленькие, серые, а вот их взгляд запомнился. Умный, проницательный. Пожалуй, даже настороженный. На праздно отдыхающую дамочку блондинка похожа не была. Она работала на Лимма или на Германа?! Тьфу, гадание на кофейной гуще. Начинаю подозревать первых встречных. Тем не менее глаза и взгляд первого встречного в моей памяти так просто-запросто не зафиксировались бы.

Валера тем временем пел песню о дедушке, любящем стрельбу из маузера. Перевод я поняла лишь потому, что в песне было целых два русских слова «дедушка» и «маузер», хотя последнее, впрочем, не очень русское. Зачем я вообще всем этим занимаюсь? Это был мой вопрос Господу Богу. Влезла в откровенно мужские дела, трепыхаюсь теперь, как лягушка в сметане. Впрочем, лягушка потрепыхалась и масло из сметаны сбила. Вот, стало быть, что мне ответил Господь Бог. Песня о дедушке заканчивалась тем, что граф Мэджи весьма мастерски имитировал свист пуль и выстрелы, Саша же изображал стрельбу с помощью бубна, и это у него получалось не менее мастерски. Песня закончилась, и послышались бурные, продолжительные аплодисменты, которые показались моим ушам настоящей ружейной канонадой. И после того как она смолкла, я услышала в наушниках долгожданную фразу:

– Маленький перерыв, друзья мои! Граф Мэджи желает смочить горло «огненной водицей»!

Я получила сигнал к действию. И тут же достала зажигалку, с помощью которой подожгла клочок бумажки, на которой была схема замка. Мне предстояло начать процесс «сбивки сметаны в масло».

6

Что собой представляет воздушно-десантная операция? Термин знают все, ну а суть? Так вот, ВДО – это согласованные боевые действия ВДВ и ВВС по выброске (или высадке с вертолета) отряда десантников и решению боевых задач в тылу противника. То есть основные силы наступают или обороняются, а десантники заходят врагу в тыл и бьют там. И не просто бьют всяких там тыловиков, а захватывают важные военные или экономические объекты, а то и целые районы. И тогда пехоте, танковым частям, артиллерии легче дожать противника на передовом направлении… Вот и у нас сейчас воздушно-десантная операция в чистом виде. Мы в тылу врага, на передовой…

Всего несколько шагов – и я, выражаясь армейской терминологией, успешно десантируюсь в тыл противника. Иными словами, с кухни проникаю в помещение «Охотничьего замка». На кухне немного народу, мне удается остаться незамеченной. Вот я уже в коридоре, в конце которого ресторанный зал. Теперь мне предстоит решать боевую задачу. А точнее – обеспечить беспрепятственный выход из замка Валеры и Саши вместе с Лиммом. У входа в ресторанный зал прогуливались двое жилистых пареньков восточного типа. Саша говорил мне о них как о телохранителях Лимма. Огнестрельного оружия у них не наблюдалось, но и мы, все трое, тоже его не имели. И нам предстояло захватить эту зверюгу Лимма. Я кокетливо прикрыла прядью волос левое ухо, в которое у меня был вставлен миниатюрный наушник, и сейчас отчетливо слышала, как Валера подошел к одному из столиков смочить горло «огненной водицей». Точнее, минеральной. Пьянствовать в оперативных условиях можно лишь в самых крайних ситуациях.

– Цифра пять моя любимая цифра, – отхлебнув «огненной» (на самом деле минеральной) водицы, произнес Валера.

Мне была дана команда пятиминутной готовности. Я как ни в чем не бывало прошла мимо насторожившихся телохранителей и стала подниматься по лестнице на второй этаж. Прошлась по коридору, услышала, как за моей спиной отворилась дверь одного из номеров. До начала активных действий оставалось четыре минуты. Сейчас кто-то возникнет у меня за спиной. На мою удачу я оказалась рядом с журнальным столиком, тремя креслами и работающим телевизором, по которому показывался видовой фильм про природу Латинской Америки. Я тут же уселась в кресло и раскрыла первый попавшийся журнал. За моей спиной послышались шаги, явно мужские. Далее я применила простейший прием наблюдения за тем, кто возникает за спиной. Вложила в журнал миниатюрное зеркальце, с помощью которого можно, не поворачивая головы, видеть, что происходит сзади тебя. За моей спиной возник высокий спортивный парень в костюме. И у меня чуть не отнялись руки и ноги, журнал с зеркальцем еле удержался в моих пальцах. За моей спиной появился капитан Андрей Родионов, он же Дракон. Мастер боевых единоборств и офицер погибшей разведгруппы. Кажется, Герману Вишняку нечем теперь со мной расплачиваться. Я сама нашла предателя. Пусть почти что случайно… Дракон меня не заметил и теперь оказался ко мне спиной. Всего одно движение – и нож, лежавший в потайных ножнах, войдет изменнику в шею. Предатель будет уничтожен. Я убрала зеркальце, продолжила изучение дамского журнала. Андрей Родионов преспокойно скрылся в дальнем номере. Я посмотрела на часы. Трехминутная готовность. Все правильно, я не имела права нарушать план спецмероприятия. И еще… Я ни разу не убивала людей с помощью ножа. Пусть даже законченных мерзавцев… Ладно, пусть пока живет, главное – я теперь знаю его в лицо. И без помощи Вишняка. Отложив журнал в сторону, я направилась к лестнице. А в моих наушниках послышалось следующее:

– Нет, это только после концерта…

Видимо, графу Мэджи поднесли кубок с вином.

– Благодарю, надеюсь, это не скажется на моих голосовых данных!

Рядом возник голос Саши, изображающего верного графского оруженосца:

– Граф Мэджи из рода Сервэ предпочитает классику! И в вине, и в оружии! О, это, кажется, то, что он просил!

В наушнике прозвучала окончательная команда. Все складывалось самым лучшим образом. Сейчас Валере протянут изысканное охотничье ружье, которое он выразил намерение купить по окончании своего концерта. Помню, помню эти его слова.

– Оно заряжено? – спросил Валера, получив ружье в руки.

– Нет, – ответил ему мужской голос. – Здесь это исключено, граф. Вот боекомплект. Четыре патрона, в упор валят взрослого кабана.

При этих словах не видимый мною мужчина демонстрирует Касаткину этот самый убойный боекомплект.

– Если хотите, завтра поедете на охоту, – продолжает невидимый мужчина. – Там и опробуете ружье. А здесь нельзя!

– Очень жаль…

После этих слов я услышала вскрик, звуки падающих тел и, кажется, свист ножа, пущенного рукой Саши. Впрочем, это уже мне послышалось, профессоналы метают нож бесшумным образом. В ресторанном зале сейчас происходило вот что: Валера прикладом ружья бьет того, кто стоит к нему ближе всех. Саша метает нож в Лимма, и оружие вонзается в деревянную поверхность резного стола, за которым сидит этот господин. Валера с помощью приклада расшвыривает тех, кто оказывается на пути к Лимму, парой прыжков оказывается рядом с ним. Саша за это время успевает взять из рук упавшего оружейника боекомплект для ружья, тут же оказывается рядом и вставляет его в паз. Ствол ружья смотрит в голову Лимма. Выпущенная пуля валит взрослого кабана. Это Лимм только что слышал собственными ушами.

– Всем лежать и бросить оружие! – Эта команда дана телохранителям, с трудом приходящим в себя после столь яростного и, главное, неожиданного натиска. Телохранители, стоящие у входа в зал, пытаются сообразить, что произошло в течение считаных секунд, один из них достает миниатюрное оружие, похожее на бесшумный ПСС[6]. И тут за спинами готовых к действию охранников появляюсь я и бросаю им под ноги самодельную бомбу, именуемую «перцовкой». Саша сумел изготовить примитивный взрывной механизм, разбрызгивающий вверх черный молотый перец. Упав у ног того, что был с пистолетом, бомба сдетонировала, и оба охранника получили в свои физиономии по доброму заряду перца. Прижав вместо респиратора смоченный водой платок к лицу, я свободной рукой выбила из рук телохранителя пистолет и сумела таким образом завладеть им. Как минимум минуты на полторы «оглушенные перцовкой», охранники не представляли ни малейшей опасности.

– Тихо, Лимм! Двигайся вместе с нами! – произнес Саша.

Оказавшись в ресторанном зале, я выстрелила в воздух, после чего остальная свита Лимма, повинуясь команде графа Мэджи, улеглась физиономиями в пол. Саша очень быстро подобрал сложенное ими оружие – миниатюрный пистолет-пулемет, а также браунинг, и теперь готов был вести огонь с обеих рук. Господин Лимм медленно поднялся со своего места с поднятыми руками. Валера же прихватил ноутбук Лимма, который тот не успел отключить. Теперь в одной руке у него было ружье с кабаньим зарядом, в другой – компьютер Лимма. Все произошло столь быстро, что господин коммерсант не успел уничтожить или каким-то хитрым образом заблокировать находящуюся в ноутбуке информацию.

– Быстрее, Лимм!

После Валериной команды Лимм заметно прибавил шаг, и мы вышли в коридор. Еще не пришедшим в себя после «перцовки» телохранителям также пришлось упасть лицами в пол. Выходя из зала, Валера не забыл снять с дверной притолоки ранее установленную им же видеокамеру, фиксирующую не столько сам концерт, сколько зрителей. Гитара и бубен были оставлены свите Лимма на добрую память о выступлении графа Мэджи.

– А сейчас бегом, Лимм! – скомандовал Саша, едва мы вышли из отеля.

Теперь наш путь лежал в лес, по протоптанной дорожке до автомобиля, далее… Далее нам придется отдать Лимма Вишняку. Нам негде допросить его, и, главное, совсем нет времени. Полиция наверняка объявит нас в розыск после побоища в гостинице.

Однако, как только мы направились к лесу, с верхнего этажа отеля по нам открыли пулеметный огонь.

– К гаражам! – скомандовал Саша, дав ответную очередь из пистолета-пулемета и уходя с линии огневого поражения.

Таким образом, мы все четверо, включая Лимма, сумели уйти от пуль. Но между гаражными ангарами и каким-то подсобным охотоведческим помещением мы оказались в ловушке. Ствол ружья с «кабаньим зарядом» уперся в голову Лимма.

– Скажи своим, чтобы прекратили стрельбу! – произнес Валера.

– Каким образом? Отсюда меня не услышат, – сохраняя завидное спокойствие, отозвался Лимм.

В самом деле, из нашего «убежища» хоть криком кричи, услышать трудно.

– Позвони по телефону. – Саша кивнул на мобильник Лимма.

– Бессмысленно. Что я могу сделать… Кажется, мной здесь не шибко дорожат, – отстраненным философским тоном отозвался наш пленник.

– Не врите, Лимм, – только и произнесла я.

В этот момент Саша попытался высунуть голову, и тут же прямо над его прической стеганула пулеметная очередь. Вокруг гаражей и подсобного здания была открытая простреливаемая местность. До спасительного леса нам никак не добраться. Никакой полиции здесь не будет, это и ежу понятно. Отель «Охотничий замок» – замаскированная база Лимма и компании. Хозяин отеля, разумеется, человек Лимма. Ну а в случае если у местных властей возникнет вопрос типа: «Что за стрельба у вас была давеча?», последует ответ о том, что охотники опробовали новые ружья. Не по зверю, а по специальным мишеням. И все вопросы отпадут, так как Лимм и компания за все хорошо заплатили. В этом «отеле» только свои. Проходивший мимо меня Дракон, он же изменник Родионов, наверняка принял меня за проститутку по вызову. На подобных «базах» частенько гостят подобные девицы, а также заезжие певцы-менестрели. Чтобы «база» не заскучала-одичала.

Саша и Валера молчали. Пулеметчик загнал нас в угол. Сейчас подручные Лимма наверняка затеют с нами какую-нибудь «огневую игру», заставят тем самым расстрелять не слишком богатый боезапас.

– Инга Назарова, если не ошибаюсь? – с деланным спокойствием в голосе произнес тем временем Лимм. – Я ведь вам жизнь сохранил, запамятовали?

– Я вас тоже убивать не собираюсь, – произнесла в ответ я.

– Жалеть ведь будете…

– Вас?

– Себя. Причем в очень скором времени.

– Если вас попытаются освободить, то мы вас убьем, – только и смогла произнести в ответ Лимму я.

– Факт печальный, но вам не удастся использовать меня в качестве живого щита, – криво усмехнулся Лимм. – Послушайте меня, и, возможно, в скором времени отпразднуете свой второй день рождения.

– Слушаем, Лимм, только покороче, – кивнул Саша.

– Для начала отдайте им мой ноутбук. Этой добычей вы подавитесь. Он вам все равно не пригодится, без пароля вы в него не зайдете.

– Пароль известен. – Валера кивнул на спрятанную в карман портативную видеокамеру. – Мы фиксировали ваши действия за компьютером с того момента, как вы сели за стол. У вас дурная привычка все время работать, даже на отдыхе и за обедом. Видеокамера зафиксировала, как вы набирали пароль. Вот так, господин Лимм! Или ваше настоящее имя Станислав?

Лимм ничего не ответил, физиономия его оставалась бесстрастной. Валера, конечно, чуть перегнул. Самой видеозаписи мы не видели, но камера вполне могла зафиксировать набранный пароль.

– Вам отсюда не выйти, тем более если вы убьете меня, – продолжил Лимм.

Со стороны гаражного ангара ударила короткая очередь из автомата. Как я и предполагала, против нас началась «огневая игра». Хорошо обученные и приспособленные к ближнему бою бойцы будут вынуждать нас на открытие ответного огня до тех пор, пока у нас не закончатся патроны. Валера взглянул на Сашу, тот отрицательно покачал головой, дескать, «не отвечать». Очередь повторилась и вновь была короткой.

– Ублюдки, – только и произнес эмоциональный Валера. – Надо как-то выбираться отсюда…

– Я сейчас, – произнес Саша, достав при этом нож.

Он тут же нырнул в не слишком высокую зелень, росшую у ангара. Ползком, вжавшись в траву, утопив голову в траве, Саша двинулся в сторону невидимого автоматчика. Не прошло и минуты, как он исчез за ангаром, и тут же послышалась очередная автоматная дробь. Но она оказалась еще короче, чем две предыдущие. И тут же в поле нашего зрения появился быстро возвращающийся Саша, а вслед ему ударили сразу несколько автоматчиков.

– Одним меньше, – вернувшись к нам, сообщил Гриднев. – Остальные отойдут и будут впредь осторожнее.

Таким образом, у Саши остался всего один нож.

– Вот что, Лимм, – приняла окончательное решение я. – Сейчас я позвоню одному человеку, и вы очень пожалеете, что ваши люди не дали нам уйти.

Обстоятельства заставили меня принять это решение и обратиться за помощью к Вишняку. Но иного выхода у нас теперь не было. Пусть Вишняк забирает этого «коммерсанта» вместе с его ноутбуком. А заодно подтвердит, что человеком Лимма оказался именно Андрей Родионов. Уж не он ли сейчас руководит действиями автоматчиков и пулеметчика?

7

– Герман Григорьевич, это Инга!

– Рад вас слышать, как успехи? – отозвался Вишняк своим привычным достаточно вежливым тоном, редко свойственным людям подобного склада.

– Весьма и весьма, – ответила я бодрым голосом. – Господин Лимм у нас в гостях, но в скором времени может уйти. Поторопитесь и прихватите с собой что-нибудь энергетическое. И верных друзей.

Вишняк понял меня без лишних уточнений.

– Куда выезжать? – тут же уточнил Герман.

Я назвала ему наше местонахождение, предупредив, что в лесу придется немного поплутать. Вишняк вновь не стал ничего уточнять, сказал, что немедленно выезжает к нам в гости вместе с друзьями.

– Мы спалим вас, как крыс! Немедленно выходите с поднятыми руками! – послышался усиленный электронным рупором голос.

– Теперь моя очередь, – кивнул Саше Валера и, забросив за спину ружье, отправился к ангару.

Дойдя до него, он подпрыгнул, сумел ухватиться руками за выступы на крыше, затем подтянулся и вскарабкался наверх. Тут же вжался в гладкую поверхность, взял наизготовку ружье. Крыша у ангара была покатая. Если продвинуться чуть вперед, то легко было увидеть, что творится внизу, за ангаром. Правда, и самого наблюдателя можно засечь с земли. Чуть продвинувшись вперед, Валера секунд восемь прицеливался, потом выстрелил. Из-за ангара послышался взрыв и отчаянные матерные вопли. Среди боевиков Лимма, как и в команде Вишняка, преобладали наши соотечественники. Валера тут же откатился с простреливаемой зоны и прыжком спустился с крыши на землю.

– В канистру? – усмехнувшись, уточнил Саша у тяжело дышащего Валеры.

– В нее, родимую. Я ее чуть раньше выцелил, чем они меня заметили… Впредь не будут грозить!

– Больше туда не суйся! – скомандовал Саша, кивнув в сторону крыши.

Валера в ответ лишь кивнул головой. Между тем подал голос Лимм, которого мы уложили лицом в землю, а руками в разные стороны.

– Кому вы звонили, Инга? – спросил он уже куда более нервным тоном, скрыть волнение ему было все трудней и трудней.

– Тому, кого зовут Герман Григорьевич, вы не ослышались, – ответила я. – То есть Вишняку.

Для Лимма Вишняк был покойником, он и не предполагал, что бывший столичный рэкетир может устроить сложное представление с двойником. Тем не менее Вишняк смог. Лимм молчал, видимо, не находил нужных слов. За истекший час он испытал целых два потрясения. Во-первых, его взяла в плен девчонка, которая, как он думал, описалась от страха и забилась в угол, увидев его, Лимма. Во-вторых, воскрес его лютый враг, мешающий в осуществлении главных жизненных замыслов.

– Вишняк жив. Сотрудничать с нами вы не захотели, теперь допрашивать вас будет Герман. Он вытрясет из вас все что угодно, – объяснила я Лимму всю незавидность его нынешнего положения.

– С вами – это с кем? – задал дурацкий вопрос Лимм.

– Со Службой внешней разведки России, – ответила я.

Меня никто не увольнял и погон не срывал. Поэтому я продолжала представлять СВР и никого более.

– И что вам, Инга, угодно от меня? – задал следующий, тоже не слишком интеллектуальный вопрос Лимм.

– Как вы стали разговорчивы! – восхитилась я.

– Инга, я не знаю, возможно, вы решили меня разыграть, но если Вишняк в самом деле жив и двигается сюда, то и мне и вам не светит ничего хорошего. Поверьте, я давно знаю этого негодяя…

– Вы негодяевед-практик! Судите всех по себе и редко ошибаетесь, – согласилась я с Лиммом.

– Прекратите пустой разговор! – чуть ли не вскричал пленник. – Отдавая меня Вишняку, вы сделаете очень большую глупость.

Лимм был искренне, без притворства взволнован. Он боялся Вишняка, прекрасно зная, что тот может с ним сделать.

– Ваше предложение? – охотно перешла к делу я.

Однако выслушать предложение Лимма мне было не суждено. На стороне противника послышались взрывы, и в небо взметнулись несколько ярких вспышек. О, как вовремя и, главное, как быстро подоспел Вишняк. Или он ждал где-то рядом, выжидал, пока я сделаю основную работу, и тогда он со своими головорезами решится атаковать замок. И вот оно, свершилось. Боевики Вишняка успешно зашли в тыл боевикам Лимма. Судя по шуму боя, наемники Германа имели на вооружении гранатометы. Лицезреть само сражение мы не имели возможности, был велик шанс нарваться на шальную пулю-дуру. Мы были готовы встретить противника, но в наше убежище никто не спешил. Лимм молча лежал на земле, точно был покойником. Разговаривать его более не тянуло. Наконец выстрелы и вспышки стали утихать, зато крыша охотничьего отеля занялась оранжевым пламенем. Грохнули два последних выстрела – и воцарилась непривычная тишина. Однако не прошло и минуты, как раздался звонок моего мобильника.

– Инга, где вы? – спросил голос Германа. – Опасности для вас больше нет.

– Мы сейчас выйдем, – ответила я, кивнув своим.

«Иного выхода у нас нет, придется идти на сделку с мерзавцем Вишняком», – повторяла мысленно я, саму себя успокаивая.

– Благодарю за ноутбук, вы мастерски сработали… А вот и вы, Лимм! Неужели не рады моему воскрешению? – мило, без тени злорадства, улыбнулся Герман Григорьевич.

– Порадоваться я еще успею. – Лимму удалось-таки сохранить достоинство и внешний лоск.

– Успеешь… Ну вот и все, Инга. Теперь я готов расплатиться с вами и с вашими людьми.

– Вы обещали фотографию!

Я должна была убедиться, что человеком Лимма в нашей спецгруппе был именно Андрей Родионов.

– Чуть после, Инга, – улыбнулся Вишняк.

Только что он лично принял участие в добивании уцелевших сил противника, а точнее, подошел к одному из тяжелораненых боевиков Лимма и выстрелил ему в голову.

– После – это когда? – уточнила я, уже окончательно поняв, что на союз с мерзавцами нельзя идти ни при каких, даже самых чрезвычайных обстоятельствах.

– Ну, вот побеседуем с господином Лиммом… Вы меня поняли, Инга. А деньги получите прямо сейчас.

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Меня заманили в самую страшную ловушку, которая только может быть. Наркомафиози Вишняк хитрым образом переиграл Лимма, с моей помощью захватил его в плен, да еще и получил компьютер Лимма с небезынтересной информацией. Все это я лично отдала в руки Вишняка. Но это еще не все! Я попалась на крючок, наживкой на котором было имя предателя нашей спецгруппы. Вишняк на самом деле знал, кто это, не обманывал меня, но при этом вовсе не собирался за просто так выдавать его. При столь хорошо поставленной системе разведки и контрразведки, организованной Рустамом, Вишняку куда выгоднее перевербовать человека Лимма из моей спецгруппы, а заодно и меня. Сейчас мне будет вручен чемодан денег, и это будет означать, что за эту мерзость я продала Вишняку все и вся. Покойный Корсар сообщил, что на имя моей мамы пришел крупный денежный перевод. Теперь все окончательно сойдется. Майор Назарова работает на наркокорпорацию Германа Вишняка, ради денег, получаемых от корпорации, она подставила под удар своих коллег, уничтожила нашедшего ее Виктора Пашкова (Корсара), приняла активное участие в уничтожении «конкурирующей фирмы» господина Лимма. Именно такую информацию из анонимных источников получит мое руководство и, разумеется, не поверивший ни одному моему слову генерал – председатель комиссии по внутренним расследованиям. Не исключено, что пустят «дезу» о том, что я была завербована Вишняком, еще когда он именовал себя полковником Умаром, и именно я помогла ему беспрепятственно покинуть санаторий вместе с кучей денег и золотом. Это полный бред, но топить меня будут капитально… Таким образом, у меня попросту нет иного выхода, как принять предложение Германа Григорьевича продолжить работу на него, в разведструктурах у Рустама. Кстати, где сейчас Родионов? Ведь совсем недавно я видела его в ныне догорающем «Охотничьем замке». Дракон мог уйти, он мастер на такие дела. Мог погибнуть в бою, быть ранен, сгореть в пламени отеля.

– Я попрошу фотографию, – сохранив спокойствие в голосе, произнесла я, чувствуя, что ответом мне может быть пуля в голову.

– Так ли она вам нужна?

Вишняк не знает, что я уже видела изменника в лицо, фото мне нужно лишь в качестве подтверждения, если угодно, простой формальности. Может быть, именно сейчас есть смысл немного отступить?

– С чем я вернусь в Москву, к своему руководству? – задала я вопрос, ответ на который мне уже был известен.

– А зачем вам в Москву? Зачем, Инга Валентиновна? – Герман назвал меня по имени-отчеству и снисходительно прищурился. – Денег вы сейчас получили немало. Надо будет, я лично добавлю еще…

А он классный вербовщик, этот Герман Вишняк, очень даже классный! Наверное, и Рустама сумел заманить в свои ряды таким вот образом.

– Значит, я теперь работаю на вас? – Это мое уточнение было уже по большому счету лишним.

– Значит, – кивнул Герман.

У меня был в рукавчике последний козырь, и я решила отбиться им.

– Войти в компьютер можно, лишь зная пароль, – кивнула я в сторону ноутбука.

– Спасибо, что просветили, – согласился со мной Герман. – А вы что, хотите поторговаться за пароль?

Знаю я пароль или нет, предстояло выяснить, просмотрев видеозапись с портативной камеры. Об этом сообщать Вишняку не стоило.

– Вот что, заканчиваем разговор, уважаемая Инга, – чуть поморщившись, произнес Вишняк. – Через некоторое время сюда доберется полиция, пожарные. Оставаться здесь вряд ли имеет смысл. Пароль мне не нужен. Точнее, через пару часов господин Лимм сам сообщит его мне. И даст комментарии к информации, имеющейся в ноутбуке.

Все оказалось просто, как грабли. Мой козырь был нещадно бит, сама я в профессиональном смысле потерпела окончательное поражение, причем позорное. Герман не будет стесняться в средствах, устроит Лимму такое «гестапо», что тот и в самом деле выложит все. Выдержать изощренные пытки нереально, кем бы ты ни был, это знает каждый профессионал.

– Ну что, Инга, берете деньги и мы расстаемся? – задал свой последний вопрос Герман Григорьевич.

Если я возьму деньги и откланяюсь, то все равно уйду с ними не слишком далеко. Скорее всего, и мне, и Раму с Раджем тут же в спину ударят несколько очередей. Валера с Сашей все это время молчали, уже оценив, что оба находятся под прицелом. И их уложат первыми…

Среди автоматчиков я заприметила крепенькую девицу-медсестру, которой удалось захватить меня в госпитале. У Вишняка нехилые штурмовики, тут уж ничего не скажешь.

– Я поеду с вами, – произнесла я. – Раз так сложилось… Есть смысл обсудить ваше предложение о дальнейшем сотрудничестве. Мое единственное условие – эти люди, – я кивнула в сторону Рама и Раджа, – должны быть со мной. Мы работаем в одной команде.

– Не возражаю, – отозвался Вишняк. – Только им придется сдать оружие…

Придется сдать. Но то, что Вишняк до сих пор не убил нас троих, свидетельствовало о том, что мы ему еще понадобимся. Поехав вместе с Германом, я буду находиться рядом с Лиммом, рядом с его ноутбуком. А это уже кое-что…

Спустя полтора часа мы сидели в резиденции Германа, той самой, где он в первый раз принимал меня. По дороге мы встретили целую кавалькаду из пожарных и полицейских машин, а также «Скорой помощи». Не только в России компетентные службы прибывают к моменту, когда все уже сто раз сгорело-перегорело. В пылающем здании мог остаться изменник Родионов. Мог и не остаться. Сейчас мы сидели в огромном спортивном зале, приспособленном для занятий боевыми единоборствами. Лимма боевики Вишняка вытолкали в самый центр боевого круга.

– Значит, так, Лимм. Или мы с тобой говорим на человеческом языке, или на языке боевого карате, – без усмешки, очень жестко сообщил коммерсанту Вишняк, сидящий на почетном судейском месте.

Лимм ничего не ответил, лишь передернул плечами. Он был довольно-таки атлетически сложенным, но уже не слишком молодым человеком. Против тренированных бойцов Вишняка ему вряд ли было выстоять.

– На тебе будут отрабатывать специальные приемы, Лимм. И мне очень интересно, на какой минуте ты развяжешь язык. Итак, для начала меня интересует пароль для компьютера. Или ты его говоришь, или с тобой начинают работать мои лучшие ученики! – Вишняк явно любил эдакую театральность, наслаждался произведенным эффектом.

Его ученики! Ведь когда-то Герман работал тренером по карате.

– Я готов отвечать на твои вопросы, готов принять смерть от твоих ублюдков! – Голос Лимма зазвучал на зависть спокойно и с оттенком презрения. – А вот смог бы ты сейчас выйти против меня? Один на один?!

– Лимм, ты сошел с ума! – аж воскликнул Герман. – У меня «черный пояс», причем в полном контакте.

– Значит, работаем по правилам бокса. До нокаута, то есть до полной отключки, – кивнул Лимм.

– Ты сам захотел этого, Лимм…

С этими словами Герман скинул пиджак и галстук, оставшись при этом в одной рубашке. Переодеваться в кимоно он не собирался, как и провести традиционную разминку перед схваткой. Одним прыжком Вишняк очутился на ковре-татами и одним ударом сбил с ног попытавшегося взять защиту Лимма. Однако потерявший равновесие Лимм очень ловко схватил Германа за ноги чуть выше лодыжек и рванул на себя. Оба оказались в партере, Лимм попытался навалиться на Вишняка сверху, но тот очень успешно перебросил коммерсанта через себя приемом дзюдо, уперев противнику ногу в живот. Лимм перелетел через Вишняка, но тут же чудесным образом поднялся на ноги. Герман тоже принял боевую стойку и провел довольно-таки пижонский удар ногой в нижнюю челюсть. Знакомый с подобными ударами Лимм легко перехватил ногу противника, но Герман исхитрился достать его ударом кулака в корпус. Лимм отпустил Германа, но тут же провел простой, известный любой шпане прием. Ударил Вишняка головой в лицо. Герман не успел взять защиту, Лимм очень быстро провел удар, и Вишняк вновь оказался спиной на татами. Но тут же сумел провести удар ногой, и Лимм в свою очередь также оказался поверженным. Вишняк попытался подняться, но его заметно качало, и он упал на одно колено. Лицо его разбито, но нокаутировать бывшего столичного сэнсэя оказалось делом непростым. Лимм скоренько пришел в вертикальное положение и уже готов был ударить Германа ребром ладони по шее, но тут Вишняк, не поднимаясь с колена, провел удар полусжатой кистью в лицо. Лимм рухнул на татами, точно сраженный пулей крупного калибра. Вишняк вытер разбитое лицо ладонями и поднялся на ноги. Его при этом сильно шатало, но он старался выглядеть победителем. Лимм же валялся у его ног, лицом в татами, и не подавал признаков жизни. Один из охранников Германа подбежал к поверженному коммерсанту и пощупал его пульс.

– Жив, – сообщил охранник.

– Нокаут, – удовлетворенно кивнул Вишняк.

Трое из охраны подбежали к своему шефу и стали оказывать медицинскую помощь, обрабатывая разбитое лицо. Другие наклонились над бездыханным Лиммом. И в следующее мгновение легли рядом с ним. Я даже не услышала хлопков, лишь заметила, как крупные тела боевиков из охраны Германа падают, точно скошенная трава. А в следующую секунду я увидела проникших в спортзал автоматчиков с бесшумным оружием.

У моих Рама и Раджа оружие изъяли, поэтому нам не оставалось ничего другого, как упасть на пол, под «судейский столик», за которым три минуты назад сидел Герман Григорьевич. В нескольких метрах от меня его истекающее кровью тело вздрагивало в предсмертных конвульсиях. И это был уже не спектакль с двойником. И тут рядом с моим ухом ударило сразу два громких выстрела, и я увидела, как двое автоматчиков, атаковавших спортзал, рухнули наземь, точно так же, как и те, кого несколько секунд назад они сами расстреливали. Повернув голову, я увидела, что Саша сумел завладеть пистолетом одного из убитых охранников и открыть ответный огонь. Один из автоматчиков прыжком ушел с огневой линии и оказался рядом со мной. Видимо, приняв меня за визгливую бабу-дуру, он попытался использовать меня как укрытие, «живой щит», поэтому рывком поднял на ноги, имея намерение расстрелять Сашу в упор. Но вместо этого он сперва получил удар по коленному суставу, и тут же, уже теряющего равновесие, я добила его ударом фаланги пальцев в горло. Завладев автоматом, я дала почти бесшумную очередь. Все это произошло в течение нескольких секунд, никак не больше.

– Инга, уходим! – слышу я голос Саши.

И тут же, перекатами, чуть ли не кувырком, оказываюсь у спасительных дверей. В них меня встречает Валера, который успел уложить автоматчика, контролирующего выход. Точно такими же кувырками-перекатами последним просачивается в спасительную дверь Саша. В спортзале продолжаются хлопки выстрелов и музыка. При жизни Герман Вишняк был в музыкальном плане несколько старомоден, слушал в основном Вилли Токарева или Шуфутинского. Уходя коридором, я наткнулась на тело девушки-медсестры, с которой у нас сложились не слишком теплые отношения. Сейчас в ее голове было два пулевых отверстия и еще одно в горле. Шедший первым Валера буквально нос к носу столкнулся сразу с двумя автоматчиками. Он не успел вскинуть оружие и без размаха ударил первого в челюсть. Второй отпрыгнул назад и уже готов был дать очередь по Валере, но Саша, из-за моей спины, сразил ловкого автоматчика одним выстрелом. Это должна была бы сделать я, но чуть замешкалась, боясь задеть Касаткина. Саша-Радж сориентировался быстрее. В следующее мгновение мы были уже во дворе. Первая же попавшаяся нам машина была заперта. Валера попытался разбить стекло, но оно оказалось бронированным. Касаткин рванулся к следующей машине, и она, на наше счастье, оказалась незапертой. Но не успели мы сесть в нее, как невесть откуда перед нами вырос высоченный громила аж с двумя пистолетами-пулеметами в обеих ручищах. Саша успел выстрелить раньше, но, уже падая, громила успел дать короткую очередь, прострелив колеса машины, которая должна была стать нашим спасением. Мы рванулись к третьей, но та, так же, как и первая, была заперта и имела бронированные стекла.

И тут откуда-то сбоку послышалось:

– Сюда, ребята!

Обернувшись на знакомый голос, я увидела Рустама. Он распахнул дверцу темно-синего микроавтобуса и жестом приглашал нас внутрь. Раздумывать и сомневаться было некогда, и мы все втроем тут же оказались в чреве микроавтобуса.

Водитель микроавтобуса, бородатый парень лет двадцати пяти, выжимал предельную скорость. Нас пытались преследовать, но, после того как Саша дал по преследователям очередь из протянутого Рустамом автомата «Хеклер и Кох», погоня прекратилась. Рустам сидел напротив меня. Вид у него был спокойный, точно ехали мы в какую-то увеселительную поездку. Он молчал, молчала я, молчали Рам с Раджем. И водитель тоже молчал. Наконец автобус заехал в какой-то укромный уголок столичного пригорода, видимо хорошо известный и Рустаму и его водителю, где и остановился.

– Ну, Инга Валентиновна, что, по-вашему, произошло? – точно экзаменатор, спросил меня Рустам.

– Думаю, Лимм каким-то образом включил радиомаяк. Или сигнал тревоги. Он у него мог быть в носке ботинка. Нет, скорее все-таки маяк. Так вот – Лимм успел дать тревожный сигнал своим «силам быстрого реагирования», но, видимо, силы эти находились далеко от «Охотничьего замка» и для их прибытия требовалось время. Вот он и тянул время. А как попал в лапы к Вишняку, устроил этот небезопасный для него спектакль с поединком на татами. И сумел, таким образом, протянуть время. Силы быстрого реагирования подоспели очень вовремя для Лимма.

У нас было мало времени, и мы как следует не обыскали Лимма, надеялись сделать это в машине, но нам тогда отрезал отступление пулеметчик. Его вообще догола раздеть надо было, ну трусы только оставить… Вот она, роковая ошибка, чуть не стоившая нам жизни. И Лимм опять переиграл нас.

– Меня Герман с собой не взял, и его парни в свою очередь как следует не обыскали Лимма, – кивнул Рустам. – Конечно, у него был радиомаяк.

– Это стоило жизни вашему шефу, – подытожила я.

Рустам ничего на это не ответил, вместо слов распахнул брезент, лежавший на соседнем с ним сиденье, и я увидела ноутбук Лимма. Первым делом Рустам стал спасать не хозяина (которого, впрочем, уложили одним из первых), а компьютер.

– Теперь он ваш, – произнес Рустам.

Я отказывалась верить своим ушам. Этот руководитель наркомафиозной контрразведки за просто так отдает мне столь ценную вещь.

– А вот фотография, которую вы просили… – Не дав мне опомниться после первого потрясения, Рустам протянул мне снимок.

С фотографии на меня смотрело перекошенное болью худое лицо моего сослуживца Дениса Артемова. Голова и шея майора СВР были перевязаны бинтами.

– Это тот, кто в госпитале, – пояснил Рустам. – А вот фото вашего «крота»[7] – увы! – осталось там и могло сгореть.

– Я знаю имя «крота», – произнесла я. – За вами, Рустам, более никаких долгов.

– Ну что ж, вам виднее… Не могу сказать, что сильно рад был знакомству, но вы очень милая и неглупая женщина.

– Благодарю!

– Подбросить вас до аэропорта? – спросил Рустам.

Очень своевременное предложение! Мы вполне можем успеть купить билеты и вылететь обратно в Россию. Вместе с лиммовским ноутбуком. Вряд ли нас успели объявить в розыск, а если успели, все равно надо прорываться. Через аэропорт.

– Едемте, Рустам, – отозвалась я.

Спустя час мы были в аэропорту.

– Рустам, я не знаю, как отблагодарить вас… Почему вы нам помогли? – не удержалась от вопроса я, когда мы вышли из машины.

– Я помог лично вам, Инга, – ответил Рустам, решивший проводить нас. – Я, как вы поняли, офицер КГБ. КГБ больше нет, а я вот есть… И потом, эта ноша, – Рустам кивнул в сторону ноутбука, – тяжеловата для меня.

– Вам нравится работать на наркомафию? – не смогла я сдержать следующий вопрос.

– Не задавайте дурацких вопросов, – не меняя доброжелательного выражения лица, отозвался Рустам. – Самолет ждать вас не будет.

Самолет ждать не будет, что верно, то верно. Но я не могла успокоиться. Обаятельный, неглупый мужик. По роду моей профессии пора бы уже привыкнуть, что настоящие подлецы и мерзавцы редко внешне бывают похожи на подлецов и мерзавцев. И все же я не могла примириться и успокоиться. Почему Рустам работает на Вишняка? И до последнего часа был предан ему? Я так пытливо смотрела на Рустама, что тот заговорил сам, не дожидаясь следующего вопроса.

– Герман спас мне жизнь. Давняя история… В начале 90-х я перебрался в Россию из Нагорного Карабаха. У меня там погибла семья. И ко всему прочему работы во вновь созданной на руинах КГБ российской спецслужбе для меня не нашлось. Я попал в одну группировку, занимающуюся «охраной», то бишь тогдашним рэкетом крупных столичных предпринимателей. Долгая противная история, меня подставили свои же и повесили немыслимый долг. Но тут появился Герман, лидер тогдашней «группировки каратистов», и выручил меня. Ни милиция, ни контрразведка не смогли помочь мне, а Герман смог. Этого для меня достаточно.

Бывает в жизни и такое. Родная контора не выручила, а такой вот уголовник смог и жизнь спасти, и под свое «крыло» взять, небедную жизнь обеспечить.

– Я давал присягу Советскому Союзу. Этого государства давно уже нет. Я служил Герману Григорьевичу, но его теперь тоже нет. Поэтому я свободен и… Не поверите, по-своему счастлив, – подвел прощальный итог Рустам. – Берегите компьютер, но еще больше свою жизнь и здоровье. А еще лучше… – Рустам впервые улыбнулся печальной и одновременно заговорщицкой улыбкой. – Отдайте ноутбук своим ребятишкам, а сами садитесь в мою машину, – негромко добавил он.

Саша и «граф», не теряя времени, отправились покупать билеты и столь милой беседы слышать сейчас не могли.

– Мы в одинаковой ситуации, и как женщина вы мне очень симпатичны, Инга, – произнес, перестав улыбаться, Рустам. – Мне не хотелось бы, чтобы с вами случилось несчастье.

– Оно уже случилось, – улыбнулась в ответ я.

– Но пока у вас на месте руки, ноги и голова. А вот если вы вернетесь на Родину…

– Рискую оказаться без головы? Простите, Рустам, я не девочка и все прекрасным образом понимаю. А вам огромное спасибо! И за помощь, и за последнее предложение!

То ли местная полиция работала спустя рукава, то ли нас не посчитали нужным объявить в розыск после трупов в гостинице, но мы купили билеты на ближайший рейс и спустя два часа успешно вылетели на родину. Николай Арнольдович снабдил нас надежными документами, спасибо ему на этом. Интересно, какое «спасибо» он скажет мне, когда встретит нас. Я успела отправить ему телеграмму о нашем прибытии.

Часть III

Никто не вернется назад

1

Встречать нас мог не только Николай Арнольдович, точнее, не столько, сколько группа захвата из управления контрразведки. Сообщив о нашем возвращении, я решила: будь что будет. В европейской столице оставаться было очень опасно, со дня на день нас могла взять полиция и начать прессовать по полной программе, обвиняя в связях с «русской мафией». А прессовать там умеют не хуже, чем в родной российской ментовке. Недавно был крупный скандал, связанный с тамошней криминальной полицией, об этом писала вся мировая пресса! Крупные полицейские чины фальсифицировали ряд уголовных дел, отправив за решетку невинных граждан. Правда, те граждане были преступниками, но тех преступлений, за которые были осуждены, не совершали. Те же офицеры полиции шантажировали ряд крупных бизнесменов, грозя возбудить против них уголовные дела, по опять же сфабрикованным обвинениям. Может, правда, и не очень-то сфабрикованным, не думаю, что в европейском бизнесе одни ангелы. Надо сказать, с помощью шантажа полицейские сколотили неплохой капитал. А разоблачили и осудили их только после того, как они совершили убийство своего же сотрудника, как было сказано в одной из статей, «не захотевшего мириться с полицейским произволом и пожелавшего вывести зарвавшихся коллег на чистую воду». На самом же деле, может, просто деньги не поделили?! Одно ясно точно – у Вишняка с местной полицией отношения были более чем «теплые и дружественные». И у Лимма, пожалуй, тоже. Но сделать карьеру на борьбе с «русской мафией» откажется редкий полицейский чин, и мы с Рамом и Раджем были бы в такой ситуации лакомым куском… Я посмотрела на часы. Мы должны были уже пересечь российскую границу, это означало, что полицейский беспредел нам уже не страшен.

Николай Арнольдович Лазарев и в самом деле встречал нас лично, в непривычном одиночестве для человека его звания и должности. И, как оказалось, на личном автотранспорте. Был немногословен и отвез нас троих на неизвестный мне загородный объект, находящийся на 72-м километре от Москвы. Это была скромная двухэтажная постройка с высоким забором. Первым делом, не успев даже хлебнуть кофе, мы просмотрели видеозапись, которую исхитрились сделать во время концерта в «Охотничьем замке». Если видеокамера сумела зафиксировать пальцы господина Лимма, то… Его только можно будет поблагодарить за дурную привычку не расставаться с компьютером и трудоголизм.

– Ну вот, теперь мы знаем пароль! – отследив движения пальцев Лимма и появляющиеся на экране его ноутбука символы, произнес Саша. И тут же включил компьютер.

– Я не до конца выполнила ваше задание, мы не сумели захватить Лимма, но вот его личный компьютер, – отрапортовала я Николаю Арнольдовичу.

Я сидела перед генералом в кресле, приняв непринужденную, расслабленную позу. Разведка – не армия, субординация имеет у нас свою специфику.

– И еще такая информация, – продолжила я свой рапорт, не меняя при этом позы. – Тяжело ранен Денис Артемов. Он лежит в госпитале. А изменником является Родионов, он же Дракон. Где он сейчас, мне неизвестно.

– Андрей Родионов? – переспросил обычно ничему не удивляющийся Николай Арнольдович. – Это точно? Есть доказательства?

– Доказательств никаких, – ответила я. – Но я лично видела Родионова у Лимма. Вы верите мне?

– Увы… – чуть подумав, произнес Лазарев. – Ничего другого мне не остается. Просто я работал вместе с его отцом. Он ведь, помимо того, что был корреспондентом АПН[8], еще и носил звание майора внешней разведки.

Помню, помню я Родионова-старшего. Лет десять назад его частенько показывали во всяких международных передачах, он рассказывал о политике стран Юго-Восточной Азии, где прожил не один год. Там его сынок и начал изучать боевые единоборства, и овладел ими настолько хорошо, что был зачислен инструктором в нашу службу. А после стал офицером специального управления… Мне самой трудно было поверить, что по-восточному сдержанный, тактичный Андрей оказался предателем.

– Вы очень уважали его отца? – задала я явно лишний вопрос.

Родионов-старший был уважаем и в среде международников, и историков-востоковедов, пять лет назад он скоропостижно скончался от внезапного сердечного приступа.

– Я лично знал его, и он просил… Взять сына под свое крыло, – ответил мне Лазарев, став сейчас непривычно разговорчивым и откровенным.

– Что там у Саши? – спросила я, решая временно закрыть неприятную для Николая Арнольдовича тему.

– Много непонятного, нужно расшифровывать, анализировать… – отозвался Гриднев.

– Слушайте, а если все данные скопировать?.. – начал было Лазарев.

– Скопировать и переслать на ваш личный компьютер? – вопреки субординации перебила я Николая Арнольдовича. – Это опасно… На случай копирования и пересылки может стоять какая-нибудь особая защита, а мы в них разбираемся слабо. Лучше будет, если вся информация так и останется в ноутбуке.

– Пожалуй, – согласился смущенный Лазарев.

Большая часть жизни Николая Арнольдовича прошла в докомпьютерную эпоху. Да и сейчас генерал пользовался персональным компьютером лишь по долгу службу. Потому и задавал иногда неуместные вопросы, понятные любому школьнику.

– Атаковать собственный компьютер Лимм сможет? – задал следующий вопрос Николай Арнольдович.

– Если мы ни с кем не станем выходить на связь, то не сможет, – ответил Саша.

– Точно? – с некоторым сомнением посмотрел на него Лазарев.

– Конечно. Ноутбук Лимма должен быть надежно защищен от любых посторонних атак. Доступ к информации защищен паролем. Но мы его знаем! – Саша торжествующе улыбнулся и обменялся взглядом с Валерой. – Лимму нужно теперь уничтожить сам компьютер.

– И нас вместе с ним, – согласился с Сашей Валера.

– Много неясного, вот здесь, возможно, банковские коды, но я не уверен, – не отрывая взгляда от монитора, проговорил Гриднев. – Ну а вот здесь… Кое-что, кажется, можно понять…

Немногословный до сего момента Валера, я и генерал Лазарев почти одновременно припали к светящемуся монитору ноутбука.

– Слушайте, а что, если это?.. – Николай Арнольдович сделал паузу, с напряжением вглядываясь в словосочетания: какие-то имена, больше похожие на псевдонимы, и названия столичных улиц и проспектов. – Это ведь… Ну, Инга?! – не поворачиваясь, обратился он ко мне, желая услышать подтверждение своей гипотезы.

Словосочетания и названия вряд ли что-то могли сказать человеку, не знающему принципы разведывательных спецмероприятий. Просто некий набор обозначений, да и только.

– Это список московской агентуры Лимма, – произнесла в ответ я. – Фотографий, увы, нет, но есть места встреч и, главное, пароли.

– И их псевдонимы, – согласился со мной Лазарев. – Кто такой, например, Зевс?

– Бог морей, – вставил, демонстрируя эрудицию, Валера.

– М-да, – покачал головой Николай Арнольдович. – Лимм мог успеть предупредить агентуру.

– Ну и что? – парировала я. – Чтобы сменить телефоны и адреса, потребуется время…

– Это делается быстро…

Я уже приняла окончательное решение и была готова к действию.

– Значит, у нас есть пара часов, не больше. В лучшем случае. Вы будете оповещать о наших действиях контрразведку?

– Нет, – ответил Лазарев. – У нас и в самом деле всего пара часов. Начнем с Зевса!

Можно было поставить в известность более высокое руководство, получить санкцию, но на все это ушло бы куда больше времени, нежели отпущенные нам два часа.

Саша Гриднев поднялся на третий этаж, позвонил в звонок. Ему тут же открыла женщина неопределенного возраста, одетая в ярко-красный халат.

– Простите, я, наверное, ошибся квартирой. Вы давали объявление о продаже испанских монет девятнадцатого века? – спросил у женщины Саша, и тут же пояснил: – Я – нумизмат и очень интересуюсь этим вопросом.

Женщина оценивающе оглядела Сашу. Наверное, так и должны выглядеть коллекционеры-нумизматы – высокие, с длинными, забранными сзади в пиратский хвост волосами и обожженным лицом. На самом деле слова об испанских монетах и нумизмате были найдены нами в лиммовском ноутбуке и, скорее всего, были паролем для встречи со своим человеком в Москве. И именовался этот свой человек Зевсом.

– Проходите, – произнесла женщина, пропуская Сашу в квартиру.

Мы втроем – я, Лазарев и Валера – сидели во дворе в генеральской машине и слушали разговор, происходящей в квартире. Женщина, скорее всего, к самому Зевсу никакого отношения не имеет, ни разу его не видела и даже не подозревает, в чем ей приходится участвовать. Возможно, она искренне верит, что помогает коллекционерам старинных монет находить друг дружку. Так или иначе, но, услышав про «испанские монеты девятнадцатого века», женщина должна каким-то образом оповестить Зевса о появлении связника. В эпоху Интернета и скоростной связи такая «конспирация» выглядела старомодной, но при этом надежной. И связник, и агент Зевс должны лично общаться друг с другом, хотя, конечно же, и у того и другого есть электронные средства связи. Разговор в квартире был по большому счету ни о чем. Женщина спросила, не хочет ли Саша выпить кофе, тот ответил, что нет. Потом женщина, кажется, подошла к компьютеру… Ну что ж, этого следовало ожидать. По Интернету она связывается с тем, кто готов встретить связника. Разговора в квартире нет. Саша ждет результата, а женщина, видимо, от природы не слишком разговорчива.

– Уже пятнадцать минут прошло, – сообщил Валера.

– Будем ждать, – только и ответила я.

Валера хотел что-то добавить, но в этот момент я увидела, как у подъезда, в который пятнадцать минут назад вошел Саша, затормозил джип с тонированными стеклами. Из него очень быстро выскочили пятеро спортивных молодых людей и тут же скрылись в подъезде. Что-либо сказать, тем более сделать, ни я, ни Валера с Николаем Арнольдовичем не успели. Нашу машину окружили восемь таких же «спортсменов». В руках у них были укороченные автоматы, имеющиеся на вооружении у спецназа МВД и ФСБ.

2

– Всем выйти из машины! – последовала достаточно банальная в таких случаях команда.

Из-за мощных фигур бойцов группы захвата появился некто представительный и немолодой. В нем я сразу же узнала председателя комиссии по внутренним расследованиям. Того самого человека, который, по словам погибшего Корсара, не верит ни одному моему слову и имеет намерения сделать меня крайней. Как он мог здесь оказаться? Да еще и столь быстро?! Генерал Лазарев открыл дверцу машины и неторопливо вышел навстречу Председателю.

– Что и требовалось увидеть! – вместо приветствия произнес Председатель. – Вот и госпожа Назарова, как я вижу, тоже здесь.

Я вышла из машины следом за Николаем Арнольдовичем, за мной последовал и Валера. Председатель жестом дал команду своим людям, и те мгновенно убрали оружие.

– Что вы здесь делаете, Лазарев? Да еще в компании находящейся в розыске Назаровой? – сразу же перешел к делу Председатель.

– А как вы, Павел Антонович, объясните свое появление здесь? – в свою очередь спросил Лазарев.

И попал в точку! В самом деле, как здесь, да еще столь быстро мог оказаться Председатель с группой захвата?

– У меня свои источники информации… – произнес в ответ Павел Антонович. – Сумел отследить вас и… Не хочу, чтобы вы зашли слишком далеко. Что вы здесь устроили?

Нет, господин Председатель! Слежки, хвоста за нами не было, проверялись четыре раза. Или у него какая-то новейшая электроника, которая нас и «выпасла»?! Между тем из подъезда вывели скрученного и изрядно потрепанного Сашу Гриднева. Впрочем, у двух «спортсменов», выводивших Гриднева, физиономии также имели несколько мятый вид после «беседы» с офицером ВДВ.

– Повторяю, у меня свои источники и способы получения информации. Я имел возможность отслеживать каждый ваш шаг, – продолжил Председатель. – Сейчас надо остановиться и прекратить самодеятельность! Садитесь в мою машину…

Таким образом, мы все четверо оказались в поданном по команде Председателя микроавтобусе. Автоматчики уселись рядышком, оружие было у них под куртками, на лицах флегматичное бесстрастное выражение…

За всю дорогу ни мы, ни они не обмолвились ни единым словом.

Дальше все было будничным, банальным и уже по большому счету надоевшим. Единственное было странным, что привезли нас не в Лефортово, а на некий городской объект. Жилой дом с консьержем в штатском и несколькими квартирами с бронированными дверьми. Нас рассадили по отдельным комнатам и заставили писать подробные «рапорта». После написания Председатель уединился с генералом Лазаревым, а про нас на пару часов забыли. Я улеглась на заправленный диван и на все эти два часа предалась размышлениям. Ну, хорошо, думаю, сумел Председатель нас выследить, и при этом взял аккурат на квартире, где связной должен выйти на связь с неким Зевсом… А что, если…

Что, если Зевс – это и есть сам Председатель? Вот так, ни много ни мало! Лимм успел сообщить о похищении у него ноутбука со многими данными. Не то чтобы в подробностях, но сигнал дать сумел! И Председатель, он же Зевс, тут же взял свою связную квартиру под особый контроль. Ну а как только мы появились, в течение пятнадцати минут подтянулась группа захвата во главе с самим Павлом Антоновичем… Нет, это просто ерунда какая-то! Не может быть, чтобы председатель комиссии по внутренним расследованием был агентом Лимма… А почему не может? Был такой генерал Поляков, занимал высокий пост в ГРУ, на хорошем счету там был, а сам одновременно являлся еще и иностранным агентом. Реальная история изменника в рядах ГРУ… Жизнь не кино, в ней ВСЕ бывает. Так вот, предположим, что Председатель – это агент Лимма Зевс. Значит… Не было у генерал-Председателя никаких «своих источников» и наблюдателей. Мы, в некоторой степени, сами оповестили его. Лимм подал сигнал опасности, Председатель взял квартиру под контроль. Женщина была явно подставной… А зачем, собственно говоря, Зевсу такой способ связи? А затем, что с помощью электронных средств связи многого не передашь. Зевсу нужна личная встреча со связником. И наверняка есть еще квартира, где возможна длительная встреча, различные совещания… Однако никаких фактических подтверждений, что Председатель – человек Лимма, у меня нет. Попробовать добыть прямо сейчас? Попробую, иного пути у меня нет. Только что мы, все четверо, вынуждены были на бумаге изложить все подробности происшедших событий. И про гибель спецгруппы, и про Вишняка, про Лимма, про предательство Андрея Родионова. И, главное, про ноутбук. А там много чего интересного! Шифровальщики с аналитиками оттуда могут извлечь немало. Нужно это Зевсу?! Ни в коем случае. Поэтому для него сейчас главное – забрать у нас ноутбук. Который мы предусмотрительно укрыли на загородном объекте Лазарева. Как председатель комиссии по внутренним расследованиям, он будет требовать ноутбук, чтобы найти подтверждение нашим рапортам. Что сделает Зевс, получив ноутбук?! Вызывать шифровальщиков и аналитиков он не станет. Точнее, вызовет, но после того, как откроет ноутбук лично и уничтожит всю информацию. А потом скажет, что в компьютере ничего не оказалось, сработала некая хитрая защитная система. Нашу видеозапись он тоже, скорее всего, уничтожит. А потом возьмется за меня. И не просто сделает меня крайней, а уничтожит, в порошок сотрет… А если я ошибаюсь? Председатель никакой не Зевс, а принципиальный и въедливый службист?! Сейчас он вызовет меня к себе, и я все узнаю. Повез-то ведь не в Лефортово, к следователю, а на собственный объект. По неким соображениям режима секретности.

– Где ноутбук? Вы должны немедленно выдать его председателю комиссии по внутренним расследованиям!

Именно с этих слов началась моя беседа с Павлом Антоновичем. Неужели я попала в десятку?

– А разве Николай Арнольдович вам его еще не отдал? – переспросила я, при этом хлопая ресничками.

Лазарев не из простаков и столь существенную вещь, как ноутбук Лимма, за просто так не отдаст. Он собирался вызвать своих дешифровщиков и все время держать компьютер при себе. Таким образом, генерал Лазарев в культурной форме послал Председателя куда подальше. Валера и Саша, они же Рам и Радж, прикинулись простачками, дескать, ничего не видели, ничего не знаем, наше дело – охрана, мы ЧОП и деньги таким образом зарабатываем. Поэтому теперь Председатель взялся за меня.

– Я сейчас спрашиваю у вас, где ноутбук, который вы якобы забрали у Лимма? – Председатель никак не отреагировал на мое замечание. – Инга Валентиновна, ведь доказательство вашей невиновности…

– Я не знаю, где ноутбук, – дерзнула я прервать Павла Антоновича. – Свою невиновность мне, судя по всему, придется отстаивать в суде. К тому, что я изложила в рапорте, мне добавить нечего.

– Хорошо, Инга. Ноутбук в любом случае будет вечером в моем кабинете. – Председатель совершенно неожиданно перешел на примирительный тон. – В любом случае, – мягко, но уверенно повторил он. – А сейчас еще раз о Лимме. Что вам удалось узнать? Кого он представляет? В рапорте об этом как-то размыто, никакой конкретики.

– Конкретики быть не может, потому что у меня слишком мало фактов. Но наверняка могу сказать следующие вещи! Ричард Лимм никакой не англичанин, он наш соотечественник. Скорее всего, бывший сослуживец полковника Канторова по имени Станислав. Возможно, сделал пластическую операцию. Несколько лет назад он оказался перебежчиком… Поднимите секретные архивы, и вы узнаете подлинное имя Лимма.

Я сознательно вызывала огонь на себя. Пусть Зевс (если, конечно, передо мною сейчас Зевс) поймет, что я уже знаю немало и что меня пора уничтожать, ни в коем случае не затягивая этого дела. Вот только как это сделать?! Прямо здесь, на служебном объекте?! Нельзя. В Лефортовском следственном изоляторе и вовсе невозможно. Поэтому сейчас Зевс вытянет из меня все, что я знаю, оценит степень угрозы лично для него… А потом отпустит. Но до следующей беседы с председателем комиссии по внутренним расследованиям я, по замыслу Зевса, дожить не должна!

– И кого сегодня представляет этот «Станислав Лимм»? – задал следующий вопрос Павел Антонович.

– Международную наркомафию, очень серьезную фирму, конкурирующую с группировкой Вишняка… Но главное, организацию Лимма интересует не только бизнес, но и политика. Судя по всему, он не прочь порулить политическими процессами в России, – ответила я, как и думала.

– У него могут быть свои люди в самых различных структурах… – задумчиво поморщился Павел Антонович.

– Не «могут быть», а есть, и они действуют, – произнесла я, глядя в глаза Председателю.

Они у него были какие-то невыразительные, неопределенного цвета. Такие глаза трудно описать. Ни маленькие, ни большие… Никакие, одним словом. Терпеть не могу «никакие» глаза, поросячьи и то лучше.

– И вы их знаете? – не удержался-таки от вопроса Председатель.

А я вместо ответа промолчала. Думай, Председатель, что хочешь.

– Отдайте ноутбук, Инга. – Павел Антонович вернулся к тому, с чего начал.

– Вам его отдаст генерал Лазарев, – вновь хлопнула ресничками я.

– Как знаете…

Председатель старался быть мягким и вежливым, но в его последних словах послышалась явная угроза. Сейчас он отпустит меня. И что же дальше?! Взрыв или автокатастрофа?! И Саша с Валерой вряд ли защитят, и тоже могут погибнуть. Значит, я сама должна себя защитить. Пока я в этих стенах, я жива. И все остальные тоже. Поэтому я решилась на максимальное обострение ситуации.

– Зевс – это вы? – спросила я Председателя, когда он уже открыл рот и готов был произнести что-нибудь вроде «на сегодня свободны».

– Кто? – удержав себя в руках, переспросил Павел Антонович.

– Зевс. Агент Лимма в России. Агент международной наркомафии.

– Что за бред?! Вам… Наверное, нужно к врачу. Если, конечно, вы, Инга, не шутите!

– Вы подставили Корсара? Виктора Пашкова? – продолжила я. – Ведь не Лазарев послал его вслед за мной, а вы?

Точно я этого не знала, с Николаем Арнольдовичем разговора на эту тему не было, но все могло быть именно так.

– Вы очень хотели, чтобы я осталась там, в Европе. Стала перебежчицей, – двигалась я в том же направлении. – Решили загнать в угол, подослали ко мне бывшего любовника… Вам надо было, чтобы я вышла из игры и чтобы на меня можно было повесить всех собак. Если бы я даже временно отсиделась в Европе, для вас это было бы очень кстати. А Виктор Пашков погиб…

– Даже не знаю, что вам сказать. – Председатель был заметно обескуражен. – Впору вызывать санитаров.

Зевс передо мною или нет?! Это надо было проверить любой ценой! Для этого надо спровоцировать Павла Антоновича, чтобы он повел себя так, как должен повести себя Зевс, а не председатель комиссии по внутренним расследованиям.

– Можно и санитаров, – кивнула я. – Но только ты – Зевс!

Председатель молча смотрел на меня бесцветными пустыми глазами. Он не знал, что говорить и, главное, что делать дальше! Будь он только Председателем, выпроводил бы меня восвояси, а то и ведомственного врача вызвал бы. Но если он Зевс, то теперь ему никак нельзя выпускать меня отсюда живой. Но и убить меня он не может!!! Нехорошо ставить человека в столь затруднительное положение. Мой последний словесный ход – и я окончательно узнаю, кто передо мною… Если он не Зевс, извинюсь, попрошу прощения, сошлюсь на нервный срыв.

– Так вот, господин Зевс. Знаете, почему я так открыто вам об этом сообщаю, почему веду себя столь нагло? – чуть сбавила обороты я и вновь стала называть Председателя на «вы».

– И почему же? – не смог не поинтересоваться Павел Антонович.

– Потому что хочу получить свою долю, – улыбнулась я. – Вы хотите заткнуть мне глотку, я с удовольствием заткнусь, но после определенной выплаты.

Председатель хмыкнул и опустил глаза.

– Ну что, я задаром рисковала жизнью, схлестнувшись с вами?! – продолжала я, все более и более набирая новые обороты. – Берите меня в долю, я вижу, что у вас очень серьезная организация. И, главное, в ней все свои. Тот же Родионов. Ну, думайте, Зевс! На счет моей матери вы уже кое-что перевели, но это, главным образом, чтобы замарать меня. Умножьте переведенную сумму на два и считайте, что мы договорились… Как вы понимаете, Лазарев и моя охрана понятия ни о чем не имеют.

– Это я уже понял, когда беседовал с ними… – отозвался, не поднимая глаз, Председатель.

– Ну, а после того, как я получу деньги… Я отдам вам ноутбук. Иным способом вам его не получить. Сегодня вечером в вашем кабинете ему не бывать.

Все, я все свои ходы сделала! Теперь очередь Зевса, точнее, пока еще все-таки Председателя.

– Вы отчаянная женщина, Инга Валентиновна! – проговорил Павел Антонович и поднял наконец свои неприятные глаза. – Сумели и про Андрюшу Родионова разузнать… Ну вот что, сыграем в открытую. Вы смелая женщина, но и я не из робких, уж поверьте! Ноутбук через два часа – это первое. Второе – вы помогаете мне убрать Лазарева. После выполнения этих двух условий вы «в доле». Причем в очень хорошей. Но если нет… Я тоже отчаянный и рисковый человек, Инга. И мои люди дежурят под окнами квартиры Антонины Алексеевны, вашей мамы.

Передо мною Зевс! Везение это или, наоборот, моя смерть напротив меня?! Будем считать, что везение.

– Лазарева вы хотите совсем?.. – уточнила я.

– Нет, я хочу дискредитировать его, и вы мне в этом поможете.

– Я согласна. А моя охрана?

– Эти придурки из десантных войск? Где вы только откопали подобную шваль? – в который раз поморщился Председатель. – Их я беру на себя.

– Хочу пить, – произнесла я.

– Коньяк я вам сейчас не дам, – категорически возразил Павел Антонович. – Вам нужна трезвая голова.

– Дайте минеральной, – не возразила ему я.

В комнате имелся небольшой холодильник, в нем, в свою очередь, имелись прохладительные напитки. Я кивнула головой в его сторону, дескать, господин Зевс, поухаживайте за дамой, вашей новой компаньонкой.

– Минеральной сколько угодно, – отозвался Председатель и, поднявшись со своего кресла, направился к холодильнику. – Вы сделали хороший выбор, и если… не разочаруете меня в дальнейшем, то ваша жизнь сильно изменится в самую лучшую сторону. Такие люди, как вы, нужны нам, но я должен быть в вас уверен…

После этих слов Павел Антонович открыл холодильник и наклонился, чтобы достать бутылку минеральной воды. Но сделать это он не успел. Я одним прыжком оказалась рядом с ним и ударила ребром ладони в область шеи, точно под сонную артерию. Председатель даже вскрикнуть не успел, растянулся на полу во весь свой немалый рост. Совсем недавно точно так же у моих ног лежал Виктор Пашков. Права ли я была тогда? Но уж точно права сейчас!

Из подмышечной кобуры Председателя я извлекла табельный пистолет Макарова. Хоть он и имел охрану, но с личным оружием не расставался. И это оказалось очень мне на руку. С такими людьми, как Зевс, легче беседовать, имея пистолет. Без оружия разговор может не состояться или будет иметь плохие последствия.

– Ты во мне не разочаруешься, – вслух негромко произнесла я, проверив обойму, которая оказалась полной. – Не успеешь.

3

Я наконец добралась до бутылки с холодной минеральной водой, сделала пару глотков, затем прямо из бутылки плеснула почти ледяной напиток на лоб не торопящегося приходить в сознание Павла Антоновича.

– Подъем, господин Зевс! – произнесла я, увидев, что Председатель вздрогнул.

Павел Антонович медленно открыл глаза и начал приподниматься с пола.

– Вы правы, я свой выбор сделала. Теперь ваша очередь!

При этих словах пистолетный ствол был направлен точно в голову Преседателю. Павел Антонович читал мое личное дело и знал, как я стреляю. Наша комната, по счастью, не прослушивалась. Видимо, здесь Председатель вел беседы, не предназначенные для чужих ушей.

– Чего вы теперь хотите? – спросил Председатель, поднявшись на ноги и выдерживая безопасную дистанцию.

– Хотеть должны вы, – отозвалась я. – Если сейчас я выстрелю в потолок, сюда сбегутся ваши люди, вам придется объясняться с ними. Мне тоже. Я изложу им нашу беседу. Вы, разумеется, назовете меня сумасшедшей… Но уже будете замараны по самый затылок. Далее, начнется следствие. А следователь может ведь и заинтересоваться словами умалишенной, что тогда? И как на подобный «шум» отреагируют ваши хозяева?

Председатель молчал. В самом деле – за стеной генерал Лазарев, бойцы группы захвата, которые вряд ли в курсе «двойной жизни» Председателя. Как и следователь ФСБ.

– Я сейчас верну вам оружие и сделаю очень простую вещь, – продолжала я. – Вызову генерала Лазарева и в его присутствии сознаюсь в шпионаже и работе на Лимма. После этого окажусь в Лефортове, а уж там начну давать другие показания. Только в Лефортове вам меня будет уже не достать. Ноутбук – мой основной козырь в игре против вашей организации…

– Отдали бы, и дело с концом…

– Кто про что, а вшивый про баню, – кивнула я. – Так вот, Павел Антонович, тюрьмы я не люблю. К тому же у меня есть опасение, что вы после всего случившегося можете и сбежать из страны. Я вам этого сделать не дам. Сейчас вы дадите распоряжение отпустить меня и моих охранников. И мы вчетвером поедем в одно интересное место. Давайте по-быстрому, времени у нас теперь немного.

– Вы в самом деле сумасшедшая.

– Есть такое, – кивнула я, не опуская оружия. – Ну, Павел Антонович, давайте начнем.

Через три минуты мы уже сидели в машине Председателя. Я, Саша, Валера и сам Павел Антонович. С генералом Лазаревым я объяснилась коротко и по существу. Дескать, у Председателя возник ряд вопросов, которые мы можем разрешить, лишь выехав по некоему адресу. В нашей службе повышенный режим секретности – дело привычное. Мне же хотелось, чтобы Николай Арнольдович стал нашим надежным тылом. У него ноутбук Лимма и наши рапорты, он, что называется, в курсе всех текущих событий. А вот про то, что Зевс – это Павел Антонович, ему пока лучше не знать. Доказательств тому, по большому счету, кот наплакал… Я же сейчас шла на определенный риск. Хоть Председатель у меня на прицеле, но он еще не повержен. И теперь сделает все, чтобы уничтожить меня…

– Итак, Павел Антонович, вы теперь не станете отрицать, что работаете на международную наркомафию. В числе ее агентов некто Лимм, он же Станислав, капитан СВР Андрей Родионов. В России наркомафия имеет глубоко законспирированную сеть, и вы являетесь одним из ее главных звеньев.

– Вы не сможете доказать этого. Даже если шифровальщики разберутся с ноутбуком… Там ведь нет ничего открытым текстом, для следствия и суда это все весьма жалкие аргументы.

К Председателю вернулась уверенность в себе. Он понял, что его за просто так не пристрелят, припереть же фактами мы его не можем.

– Может быть, остановимся? – спросил Павел Антонович, оглядев всех нас троих.

– Мы и так стоим, – кивнул на руль сидевший за ним Валера.

В самом деле, мы заехали в укромный тупичок и там остановились.

– Я в более широком смысле, – произнес Председатель. – Вы правы, Инга, я действительно представляю очень серьезную организацию, которая контролирует наркомафию. Контролирует, но сама наркотиками не занимается. У нас иные цели.

– Власть? – уточнил Саша.

– Да, – кивнул Председатель. – И контроль над торговлей наркотиками лишь одна из ступеней, ведущих нас к главной цели. Если вы умные люди, то должны понимать. Ваше трио не может стоять у нас на пути. Вы будете не просто уничтожены, вы будете стерты, и так, что другие, вспоминая о вашей участи, задумаются, стоит ли становиться на пути у Организации… Ведь в ней состоят такие люди… Вы бы, Инга, очень удивились, узнав, кто в наших рядах.

– Я уже устала удивляться.

– Вы можете меня пытать, можете меня убить. Но подумайте о собственной участи. После моей смерти вы будете завидовать мне.

– Значит, пока вы живы, у нас есть некие гарантии? – уточнила я.

– Пока жив, конечно. – Павел Антонович позволил себе снисходительно усмехнуться. – Мы все-таки люди, а людям свойственно договариваться.

– Давайте попробуем, – согласилась я.

– Попробуем. Вы, Инга, уже давно подписали себе смертный приговор. Сунулись в дела Организации, и, самое страшное, узнали о ее существовании. Более того, знаете в лицо и по именам некоторых лидеров.

– Например, вас?

– Да, я один из тех, кто определяет политику и идеологию Организации. А вы…

– Прищемила вам хвост и взяла за жабры? – закончила я, весьма невежливо перебив Председателя.

– Вы слишком много на себя взяли, – спокойным тоном ответил Павел Антонович. – Сейчас самое милое дело – забрать у Лазарева ноутбук и уничтожить его. На этом все нити, ведущие к Организации, будут порваны. Далее – вы, Инга, увольняетесь из рядов СВР. А вы, ребята, продолжаете свой охранный бизнес.

– Благодарствуем, – кивнул Валера.

– Далее – оставшись без ноутбука, без каких-либо доказательств, генерал Лазарев теряет пост начальника управления специальных операций. Вы ведь, Инга, не стали ставить его в известность о своих догадках насчет агента по имени Зевс. Это было очень благоразумно с вашей стороны!

Я, по большому счету, просто не успела этого сделать. Догадалась, лишь когда Председатель привез нас на свой объект. И это, наверное, хорошо. Если все сложится наихудшим образом – мы трупы. А вот Лазарева, пока он не знает об истинном лице Павла Антоновича, Председатель трогать не будет. Погон с Николая Арнольдовича никто не снимал, от должности не освобождал. Значит, у него есть шанс. Главное, у него ноутбук, пусть и не расшифрованный! Именно поэтому я и не стала впутывать генерала Лазарева! Игра стала очень горячей и рискованной. Мы все трое, по сути, смертники! Убить Председателя дело нехитрое, у меня в руках его пистолет. Председатель будет убит, но в России останутся другие агенты Организации Лимма. И не исключено, что в ближайшие годы они попытаются поставить органы власти под свой строгий контроль. По сути, они сами и станут властью. Такие, как Председатель, Лимм, Родионов-Дракон. Люди без принципов, совести и прочих усложняющих жизнь комплексов… Есть ли у нас шанс переиграть этих мерзавцев, которые, в свою очередь, профессионалы в своем деле? Казалось бы, мы обречены, но… Ноутбук у нас, Лимм был в наших руках, и если бы Вишняк не устроил дурацкого спектакля с поединком, а его люди хорошо обыскали Лимма, то у нас была бы еще одна победа! И сейчас господин Председатель, он же главный идеолог Организации, находится у меня под прицелом.

– Ну так что, принимаете мое предложение?! Вы отдаете мне ноутбук, а я вам некоторую сумму денег и жизнь. – Председатель произнес все это на редкость будничным тоном, словно речь шла о заурядных, само собой разумеющихся вещах.

Председатель окончательно поставил нас в тупик. Что ему сейчас ответить?

– Вам нас не остановить! Организация уже многого добилась! Если сейчас мы договоримся, то…

– Дайте подумать, – только и произнесла я.

Вот как все может перевернуться. Еще совсем недавно Председатель хотел, но не мог убить меня, и я успешно на этом сыграла. И психологически переиграла Зевса-Председателя! А сейчас… А сейчас сама оказалась в точно такой же ситуации. Убить Председателя нельзя, отпускать тоже. В ноутбуке никаких конкретных имен, доказательную базу на их основе надо собирать самостоятельно. И времени у нас на это нет…

Нельзя убивать, нельзя отпускать…

– Инга и вы, молодые люди! Считайте, что одержали победу! Сумели выйти на Организацию, со мной вот… таким образом беседуете. Но, увы и ах, силы слишком не равны. Вовремя признать свое поражение и выйти из игры – тоже своего рода победа, согласитесь?

Председатель отыскал-таки нужные слова. Теперь бьет по нашему профессиональному самолюбию.

– Если я отдам вам ноутбук, каковы гарантии, что ваша Организация не станет дальше преследовать нас? – задала вопрос я.

– Дались вам эти гарантии, – неприязненно поморщился Павел Антонович. – Вам не из чего выбирать, дорогая Инга! И вы, гвардейцы-десантники! Ноутбук – ваш единственный шанс, он же гарантия. Едемте за ним прямо сейчас.

– Ты не в такси, уважаемый, – сообщил водитель Валера.

Надо срочно принять решение. Как было где-то сказано – не знаешь, как поступить, поступай по закону. Я устала, ребята тоже. Пишем новые рапорта и указываем в них агента Зевса и его роль в Организации, которую без преувеличения можно назвать международной и террористической. Пусть нет доказательств, но есть ноутбук с информацией. И им должны заняться высшие чины ФСБ и СВР. Моя миссия в этом деле окончена. Теперь удачи Николаю Арнольдовичу, следователю и их высокопоставленным коллегам. Я же теперь согласна хоть в Лефортово… Устала, чисто по-бабски устала. Будь что будет, везем Председателя обратно на объект и сдаем Николаю Арнольдовичу и контрразведчикам.

Я переглянулась с Сашей и Валерой. Кажется, они поняли меня без слов.

– Выйти можно? – спросил Председатель.

– Зачем? – переспросил Валера.

– Затем, – ответил Павел Антонович. – Я старше вас, имею проблемы, уж простите за подробность, Инга, с мочевым пузырем.

– Валера, проводи! – распорядился Саша.

Я молча протянула Касаткину пистолет. На всякий случай. Главным образом, чтобы Председателю не пришла в голову дурная мыслишка бежать. Впрочем, у него, кажется, действительно чисто медицинские проблемы.

– Этот дяденька сказал, что мы выиграли, – произнес Саша, когда Валера с Председателем вышли из машины.

Я ничего не ответила. Саша хотел было добавить еще что-то, но в это мгновение у нас перед глазами развернулась следующая картина. Валера отконвоировал Председателя на пустырь, расположенный по окончании автотрассы, но тот, видимо, хотел уединиться в более укромном месте. Председатель завертел головой, Валера в свою очередь словами пытался его в чем-то убедить. И в этот момент на пустыре показались фигуры в камуфляже и неизменных черных шапочках-полумасках.

– Работает СОБР! – послышалась рычащая команда, усиленная громкоговорителем.

4

Председатель тут же упал на землю и закрыл руками затылок. На Валеру накинулись сразу двое. Еще двое оседлали упавшего Председателя. Последнее, что я зафиксировала, – это то, что граф Мэджи сумел отбросить от себя одного из бойцов, но второй сделал ему подсечку и навалился на Касаткина сверху.

– Работает СОБР! – прозвучала команда, не усиленная микрофоном, прямо рядом со мной.

Здоровенный верзила разбил автоматным прикладом стекло. Другой огромной ручищей ударом разблокировал переднюю дверь. Далее нас с Сашей выволокли из автомобиля точно котят. И сразу же обыскали. Похоже, и в самом деле СОБР, действуют грамотно и слаженно.

– Подполковник Ушаков, управление МВД по борьбе с оргпреступностью и терроризмом, – представился нам старший группы захвата.

– Очень приятно, – пробормотала в ответ я.

Только что меня без всяких стеснений общупали жесткие мужские руки, ко всему прочему я получила в ухо и по затылку. С Сашей обошлись куда жестче, краем глаза я заметила, что ему разбили лоб и вывернули обе руки.

– Работает СОБР!!! – в третий раз прозвучало, уже неизвестно для кого.

Аббревиатура эта сегодня упразднена, тем не менее продолжает действовать как магическое заклинание. Спецотряды быстрого реагирования МВД повязали не одну сотню отмороженных вооруженных бандюг, террористов, участвовали в рискованных операциях по освобождению заложников, неплохо (хоть и с некоторыми оговорками) зарекомендовали себя во время боевых действий в Чечне. А уж с чеченами собровские волкодавы и вовсе не церемонились.

– Может, что-нибудь объясните? – спросила я того, кто назвался подполковником Ушаковым.

– Чуть позже, – ответил тот.

По его команде к нам подъехали сразу три черных микроавтобуса. В первый посадили изрядно помятого Председателя. Во второй – еще более покореженного Касаткина. Его скрутили сразу трое бойцов.

– У этого оружие! – доложил один из собровцев и протянул старшему изъятый у Валеры табельный пистолет Председателя.

Нас с Сашей молча затолкали в третий микроавтобус. Подполковник Ушаков поехал вместе с нами. Только мы ехали за решетчатой перегородкой, а Ушаков и трое его бойцов – на откидных сиденьях напротив нас. Один из бойцов демонстративно передернул затвор автомата и положил его на колени, дулом в нашу сторону. Старший сделал запрещающий жест, и молодой боец вернул автомат в прежнее положение. Саша хотел было что-то спросить, но Ушаков лишь грозно взглянул на него, одним взглядом оборвал на полуслове. Нам дали понять, что разговоров с нами вести никто не будет. По крайней мере, в дороге. Я же пыталась проанализировать, что произошло. Председатель обратился за помощью к милиции?! Но когда он успел это сделать? И почему именно к милиции?! Или тут что-то другое?! Но что?

Ответ на этот вопрос я получила спустя полчаса, когда нас привезли в главное следственное управление г. Москвы. Именно так гласила табличка на здании, в стены которого нас доставили бойцы милицейского спецназа. Далее нас разделили, и я оказалась в одиночестве. Меня оставили в одном из пустых кабинетов, на табличке которого было написано: «Старший следователь по особо важным делам Л.Н. Дмитриева». Надо же, угодила к бабе-следователю. Плохо это или хорошо?! Скучать мне долго не пришлось, не прошло и трех минут, как в кабинет вошла статная женщина в форме с подполковничьими погонами. Вежливо поздоровалась и отрекомендовалась Любовью Николаевной.

– Меня зовут Инга, – произнесла в ответ я. – Чем обязаны такому обращению?

– Нашему давнему знакомству, – произнесла Дмитриева.

У меня отличная память на лица, но Любовь Николаевну я узнала не сразу. Лишь сейчас, вглядевшись в ее крупное, гладкое лицо, я вспомнила наше «знакомство». Правда, оно было совсем недавним. С немалым удивлением я узнала в старшем следователе Дмитриевой блондинку из гольф-клуба. Сейчас Любовь Николаевна была одета в строгую милицейскую форму и прическу имела строгую, что называется, уставную, блондинистые волосы были собраны в узел на затылке. Косметики минимум, форма подогнана вполне по фигуре – талия подчеркнута, ткань изящно облегала рубенсовские телеса, акцентируя внимание на достоинствах и по возможности скрывая недостатки.

– Удивлены? – спросила Дмитриева, по выражению моего лица поняв, что я в свою очередь узнала ее.

– Не очень, – ответила я.

– Кто вы? – Старший следователь тут же перешла к деловой части.

– Майор Назарова из Службы внешней разведки, – честно ответила я, глядя в ее серые проницательные глаза.

– У меня к вам очень много вопросов, но уверена, что ни на один из них вы мне не ответите, – произнесла Любовь Николаевна. – Сошлетесь на режим секретности и прочее. Но один вопрос я вам все же задам. И очень надеюсь на искренний ответ.

– Спрашивайте, – отозвалась я.

От всех этих непонятных событий, обрушившихся на меня, голова моя стала раскалываться. Пусть задает свой вопрос, на то она и следователь по особо важным.

– У вас серьезный конфликт с человеком по имени Павел Антонович, так? – спросила Дмитриева.

– С чего вы взяли? – переспросила я.

– Потому что вы держали его под дулом пистолета, – пояснила следователь. – Вот этого отрицать не надо!

Мне опять профессиональная двойка. С определенного момента нас вели «наружники», но на сей раз не «родные», а милицейские. Что ж, разведка у этой Дмитриевой поставлена неплохо. Но почему и зачем милицейские сыскари выслеживали нас?

– Вы держали под дулом пистолета высокопоставленного офицера спецслужб, – продолжила Дмитриева. – Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. У вас серьезный конфликт? – вторично спросила Любовь Николаевна.

– Спросите у него сами, – произнесла в ответ я.

– А я уже спросила. Он ответил, что мирно беседовал со своими коллегами. И очень возмущался «ментовскому беспределу».

За те три минуты, что я была одна в кабинете, Дмитриева успела побеседовать с Председателем. Решительная следачка, ничего не скажешь.

– Я не спрашиваю у вас сути конфликта, ответьте только «да» или «нет», – продолжала гнуть свою линию Любовь Николаевна.

– Да, – ответила наконец я.

– Что ж, на остальные вопросы вы вправе не отвечать, – спокойным голосом резюмировала следователь. – Мы сейчас отпустим вас… И Павла Антоновича тоже. В рапорте напишем, что произошло недоразумение. И расстанемся. Только сперва я отвечу на тот вопрос, который вы очень хотите задать!

Откровенность на откровенность?! Новый прием следственных действий?

– Вы ответите мне, что делали в гольф-клубе «Белая лошадь»? – пошла в открытую я.

– Да, – произнесла Дмитриева. – Так вот, я вела личное частное расследование, связанное с деятельностью известного вам Германа Вишняка и… не менее известного вам Павла Антоновича. В гольф-клубе оказалась случайно, меня интересовал Вишняк, точнее, тот человек, с которым он встречался…

– Если вы спросите, кто этот человек, я вам отвечу, – я позволила себе улыбнуться. – Ричард Лимм, коммерсант из Лондона.

– Не знаю, не уверена. Но в одном уверена на все сто. Ваш коллега, Павел Антонович, имеет совместный бизнес с международной наркомафией. Я это знаю, но уже который год не могу ничего с ним сделать. Такие вот дела, подруга.

Какая я этой Дмитриевой подруга? По несчастью, что ли?! Но с другой стороны… Выходит, не одна я знаю о преступной деятельности Председателя?! Милиция, как оказывается, не спит и не зевает. Только вот сделать ничего не может.

– Что вы от меня-то хотите, госпожа хорошая?

– Помощи. Если, конечно, Павел Антонович ваш враг.

Несмотря на свою блондинистую внешность, эта Люба оказалась редким профессионалом. Знает много, наверняка имеет информацию о Председателе и его круге общения. И при этом сама выбрала меня в союзницы! А что, две блондинки – это сила! Поверить этой Любе? Получается, что ее, как и меня, в угол загнали? В самом деле эта пухлощекая следачка готова бросить вызов Председателю, или тут давний затянувшийся конфликт между МВД (милицией) и спецслужбами? Внешность у Любы совсем не героическая, зато имя хорошее – Любовь. Но вот внешность… Женщина-следователь с замечательным именем Любовь имела маленькие глазки, которые можно было бы назвать еще умными и проницательными. Наука физиогномика учит не доверять женщинам с маленькими глазками. Мне всегда это казалось предрассудком, у меня самой глаза не слишком большие (но и не такие маленькие, как у этой милицейской дамы).

– Я, Любовь Николаевна, готова поверить вам… – начала я и осеклась.

Не добавлять же: «но меня смущают ваши маленькие глазки». Впрочем, маленькие яркие глазки лучше, чем пустые, бесцветные, никакие глаза, как у господина Председателя.

– Но меня смущает… – вслух продолжила я. – Каким образом вы сегодня вышли на меня? Знаете, что господин Председатель был у меня под стволом?

– На всякий случай мы держали под контролем один из конспиративных объектов, на котором часто бывал Павел Антонович. Наши «наружники» засекли ваше появление на объекте, сфотографировали и доложили мне. Я вас узнала по фотографии и решила познакомиться поближе. Дальше появился хороший повод – наружники зафиксировали, что вы сели в машину вместе с господином Председателем и в руках у вас пистолет. Я тут же приняла решение «освободить» Павла Антоновича и подключила к делу отряд быстрого реагирования. Приношу извинения за то, что с вами обошлись излишне жестко…

Удар по уху я ощущала до сих пор, вот ребра уже прошли. Ладно, извинения я принимаю молча. Надо же, менты умыли нас по полной программе. Мы, правда, на случай «наружки» особо не проверялись. Кроме Председателя, за нами следить было некому, а тот был с нами. Выходит, нашлось кому…

– Не считайте сотрудников МВД идиотами. Мы тоже умеем работать, – улыбнулась Люба, и глаза ее стали добрыми и мягкими.

– Я не считаю. Особенно сотрудниц, – отозвалась я.

– Вот и прекрасно! – кивнула Дмитриева. – Ну а теперь побеседуем с самим Павлом Антоновичем.

– Зачем?

– Не хочется его просто так отпускать. – Люба улыбнулась, показав ямочки на щеках. – Да вам и самой это будет интересно.

Мне и в самом деле интересно. Работа профессионала высокого уровня никогда не оставляла меня равнодушной. А в Любе чувствовалась именно такая основа.

– Мы с вами хоть и в разных ведомствах, но дело-то одно делаем…

Банальнейшая до рвотного рефлекса фраза. Именно ее произнес Председатель, оказавшись в Любином кабинете. Павел Антонович царил пред нашими взорами. Он чувствовал себя в кабинете Дмитриевой по-хозяйски. И ему, кажется, не нравились полноватые блондинки с ямочками на щеках. На Любовь Николаевну он смотрел неприязненно и высокомерно. Что ж, показное высокомерие – признак слабости.

– Ваши сотрудники уже принесли мне извинения, – продолжил Павел Антонович. – Я их принял.

– Тогда можете быть свободны, – холодно, по-служебному отозвалась Дмитриева.

Председатель со словесным ответом не нашелся. И совершенно не знал, что ему делать дальше. Майор Назарова, то есть я, сидит в кабинете его злейшего врага следачки Дмитриевой… Таким образом, у генерал-Председателя появилось сразу двое злейших врагов. И обе – блондинки. Что может быть ужасней? И теперь просто так покинуть кабинет Любовь Николаевны Павел Антонович никак не мог. Поэтому изо всех сил старался держать себя господином положения.

– Вы свободны, – повторила Люба.

– Ну что ж, Любовь Николаевна, – выдавил из себя Председатель. – Я, разумеется, свободен и без ваших напоминаний. А вот вы… Очень даже нет, и в самое ближайшее время. Сейчас вы играете с огнем, Дмитриева. Знаете, кто эта женщина? – Павел Антонович кивнул в мою сторону.

– Знаю, – коротко ответила Люба, не вдаваясь в уточнение.

– Вы не все знаете. Сейчас вы, Дмитриева, вклинились в сложную оперативную комбинацию СВР и поставили под угрозу режим секретности и неразглашения. Вы юрист и не хуже меня знаете закон о гостайне.

– Что вы хотите? – уточнила следователь.

– Я сейчас вызову своих людей, и они заберут эту женщину, – кивнул в мою сторону Председатель. – Но до их приезда вы изолируете ее и не дадите вступить в контакт с кем-либо…

– А через пару дней эту женщину обнаружат мертвой, с пулей в голове? – переспросила Дмитриева.

Я молчала, точно меня здесь и не было. Председатель нервничал, начинал болтать лишнее, уже не мог владеть собой на должном уровне.

– Это не ваше дело! Уберите ее отсюда, – зыркнул он бесцветными глазами в мою сторону. – И я все подробно объясню…

– Не надо, я не хочу знать гостайну, потому что представляю, что бывает за ее разглашение, – парировала Люба.

Председатель готов был действовать на манер примитивного уголовника. Он хотел захватить меня, с помощью подручных головорезов-мясников выяснить, где ноутбук. Такие дела не для птицы генеральского полета, но иного выхода у Председателя не было.

– Впрочем, я знаю, что вы мне скажете, если я сейчас отправлю Назарову в камеру, – продолжила словесный поединок Любовь Николаевна. – Вы скажете мне, что она шпионка, террористка и чья-то там пособница. Но вы ведете сложную оперативную игру с ее нынешними хозяевами. А я, дура набитая, вам мешаю. Что, не так?

Председатель вновь не нашел, что ответить старшему следователю по особо важным делам. Он все-таки был профессионалом и быстро понял, что начал болтать лишнее.

– Ну, хватит, Павел Антонович, что вы нервничаете, морщитесь? Руки вон ходуном ходят… Мне Назарова сама все рассказала, – нанесла свой завершающий удар Дмитриева.

Произошло самое ужасное – блондинки объединились против Председателя.

– Когда-то, Дмитриева, вы уже пытались сунуть нос в мои дела, – произнес наконец Председатель. – Но тогда у вас хватило разума вовремя остановиться. Думаю, сейчас у вас тоже хватит разума…

– Увы, на сей раз не хватит, – перебила Павла Антоновича Люба. – И попрошу вас немедленно покинуть мой кабинет.

Павел Антонович невесело усмехнулся. Сделал шаг к дверям, но тут же остановился.

– Любовь Николаевна, вы хорошо подумали? – спросил он, уже взявшись за дверную ручку.

– Даже очень хорошо, – отозвалась Дмитриева.

– Ну, а о будущем вашей дочери? – уточнил Председатель, ласково, точно котенка, поглаживая дверную ручку.

– О будущем? Спасибо, что напомнили…

Вместо словесного ответа блондинка-следователь без размаха ткнула генерала ладонью под кадык. Тот тут же зашелся в кашле. Я сидела за его спиной и тут же позволила себе беззвучные аплодисменты.

5

Подполковник Люба нравилась мне все больше и больше.

– Так что там насчет будущего? – уточнила Люба, когда Павел Антонович прокашлялся.

– Я имел в виду, какое может быть будущее у вашей Ольги и других молодых девушек и юношей, если следователи начнут покрывать шпионов и террористов… – отозвался Председатель.

– Ты, урод, не это имел в виду. – Глаза Любы из мягких и серых стали стальными. – Ты меня решил предупредить, на испуг взять. Так вот, в случае чего, я из тебя лично все твои внутренности вытрясу…

– Ну, что вы, Люба… – Председатель повернулся ко мне в профиль, и я увидела некое подобие улыбки. – Зачем так обострять отношения?

– Я их не обостряю, я тебе открытым текстом говорю. Ты меня понял?

Еще до недавнего времени мне трудно было поверить, что с этим лощеным генерал-Председателем можно было говорить таким образом. Подполковник Люба доказала, что можно и даже очень.

– Что ж, я удаляюсь, – только и произнес Председатель и непривычно суетливой походкой засеменил к двери. – Надеюсь, мы все же найдем общий язык… В самом скором времени…

Павел Антонович хотел оставить за собой последнее слово. Но тут уже я не дала ему закруглиться.

– Надежда хорошее чувство, но Любовь еще прекрасней, – при этом я кивнула в сторону подполковника Дмитриевой.

Председатель испарился из кабинета, не произнеся более ни слова.

– Здорово вы его! – искренне восхитилась я Любовью Николаевной.

– Господину генералу не повезло с именем, – отозвалась Люба. – «Павел» в переводе с греческого означает «маленький». А этот господин мнит себя Большим. А на самом деле – мелкое ничтожество.

– И вы, Люба, давно его знаете? – не удержалась от вопроса я.

– Да. Несколько лет назад этот Павел Антонович не дал мне довести до конца дело группировки изготовителей и торговцев наркотиками. Среди них оказались бывшие сотрудники Павла Антоновича. И он сумел поставить дело хитрым образом. Дескать, группировка фиктивная, создана спецслужбами, ими же и контролируется. И это, по его мнению, позволяет контролировать почти все столичные группировки наркоманов. На самом же деле, как вы понимаете, эта шайка втравливала в свои ряды все больше и больше молодых людей. И главным образом из очень богатых, влиятельных в столице семей… Так мы теперь союзницы?

Я кивнула и по-мужски пожала протянутую подполковником Любой холеную, несколько широковатую для женщины ладонь.

– И ребят, которых задержали вместе со мной, тоже надо отпустить, – после рукопожатия добавила я.

Спустя пять минут Саша и Валера сидели в следственном кабинете и молча слушали, как я излагаю Любовь Николаевне происшедшие с нами всеми события.

– Ну вот, теперь вы, Люба, в самом деле посвящены в режим особой секретности, – такими словами закончила я свою речь.

– Организацию этих мерзавцев надо уничтожить, – прикрыв глаза ладонью, произнесла женщина – старший следователь. – А мы так мало о них знаем…

– А времени у нас еще меньше, – добавила я. – Ну смотрите, Люба, вы ведь говорили, что Павел Антонович создал некую якобы фиктивную наркогруппировку. Для контроля за остальными группировками, а также за международными поставками и контактами. Некоторое время в СВР было направление по сбору информации о международной наркомафии. И самое главное, Люба, вы сказали, что существующая наркогруппировка старается заманить в свои ряды молодых ребят из наиболее богатых и влиятельных столичных семей!

– А ведь в этом и есть главная задача созданной группировки! – подал голос Саша. – Не помню, где было сказано: «Посади на иглу сына министра и… Все министерство у тебя в руках!»

– Да, именно так, – согласилась Люба. – Выходит, с помощью Паши в столице была свита целая паутина. Я всегда предполагала это, но мне не хватало фактов. С вашей помощью, ребята, должно хватить!

– Люба, вам, в отличие от Павла, с именем повезло! – отозвалась я.

– Павел Антонович – агент международной наркомафии по прозвищу Зевс, – вспомнив сообщенную мной информацию, проговорила Дмитриева.

– А что, если встретиться и побеседовать с кем-нибудь из этих сынков? Подсаженных на иглу? Прямо сейчас! – подал практическую идею Валера Касаткин.

– Смысл? – спросила Люба.

– Чтобы выйти на людей Павла Антоновича. – Я готова была поддержать Валеру. – Вы ведь, Люба, говорили, что у них все под контролем.

– Это долгое дело, – покачала головой старший следователь.

– Не очень, – отозвался Саша. – Во всяком случае, мы постараемся, чтобы оно было недолгим.

Люба вновь показала ямочки на щеках, позволив себе улыбнуться.

– Рисковые вы ребята, – только и произнесла она. – Ну, что ж, давайте попробуем!

Если у нашей службы каждая спецоперация разрабатывается от нескольких дней до нескольких месяцев (в зависимости от «срочности»), и никак иначе, то разведчики ВДВ привыкли к «импровизациям». То есть выполнить боевую задачу они готовы сразу же после того, как она поставлена. И у них зачастую не бывает и лишнего часа на детальную разработку. Самое интересное, что боевая задача ими выполняется. Именно такими бойцами и были Рам и Радж, они же Валера и Саша.

– Здесь у них самый настоящий притон, – тяжело вздохнув, произнесла Люба, кивнув на окна четвертого этажа в сине-желтом сиянии. – Но милиции и госнаркоконтролю сюда вход закрыт.

Наша машина остановилась возле одного из самых дорогих и престижных жилых комплексов столицы.

– Четвертый этаж, балкон имеется, но подступов к нему нет, – оценил ситуацию Валера.

– Входить будем через дверь, – категорично уточнил Саша. – Точнее, я буду входить через дверь.

– А я? – переспросил Валера.

– А ты будешь ментом! – ответил Саша, но тут же поправился, взглянув на даму-следователя. – Простите, Любовь Николаевна, сотрудником правоохранительных органов в штатском.

– Главное, чтобы он дома был, этот Дима Васильчиков, – произнес Валера, мысленно примеривая на себя роль «штатского».

Дима Васильчиков был сыном советника президентских структур по вопросам международной юриспруденции. Законченным наркоманом он не был, но, как многие представители «золотой молодежи», баловался легкими таблетками-транквилизаторами. Главное, он входил в тот самый круг «избранных лиц», которыми вплотную занималась группировка Председателя. Среди его приятелей было немало длинноволосых, с пиратской косичкой на затылке и при этом еще и с серьгой в ухе. У некоторых еще и в носу кольцо было. А у некоторых девушек брошь с недешевеньким бриллиантом. Опять же, в носу или в бровях. Саша, с его прической, вполне мог сойти за своего, но вот кольца в носу ему все же недоставало. Я позволила пошутить таким образом, на что Валера отреагировал вполне серьезно:

– Вообще идиотизм какой-то. Вот я пацаном был, что, я себе какую-то железяку вставлять стал бы? В нос или там в ухо?! В драке что было бы? Вырвут с мясом, и будешь визжать, как свинья резаная.

Что ж, с точки зрения своей бурной юности Валера был более чем прав.

– Дай бог, повезет! – сказал Саша, перед тем как посвятить нас в только что придуманный им план.

На нашу удачу Дима Васильчиков оказался дома. Он собирался на очередную вечеринку и примеривал недавно купленный пиджак красно-кирпичного оттенка с блестками. Пиджак был очень дорогим и, как казалось Васильчикову-младшему, очень удачно гармонировал с его узенькими синими брючками и широконосыми ботинками. Дима всегда считал, что у него безупречный вкус. Именно в момент любования самим собой в зеркале Дима услышал звонок в дверь. В прихожей был установлен видеомонитор, и Дима увидел на экране длинноволосого худого парня с заметными следами ожогов на лице.

– Тебе чего? – спросил Дима через дверь.

Его голос был при этом усилен специальным громкоговорителем.

– За тобой прислали, – ответил парень с ожогами.

– Кто прислал? – уточнил Дима, мучительно соображая, кто в самом деле мог прислать этого жженого.

– Наташка с Танькой, – произнес как само собой разумеющееся визитер. – Ты же сам им обещал, что сегодня приедешь. Два часа тебя дожидаются.

Дима вновь напряг свою память. Что за Танька? Что за Наташка? Да, он помнил таких, общались недавно. Вроде бы общались даже очень тесным образом… Выходит, он им чего-то наобещал?! А почему тогда забыл?! Может, таблеток перебрал, да еще после вискарем усугубил?

– А ты кто? – спросил Дима.

– Наташкин водитель, если тебе угодно, – усмехнулся визитер. – Ну, ты поедешь или нет?!

Для водителя пацан нагловатый попался. И требовательный. Впрочем, может, он любовник этой Наташки?! И им для остроты ощущения еще один сексуальный монстр понадобился?! Дима был признанным красавчиком и секс-гигантом, по крайней мере сам он был уверен в этом на все сто.

– А чего Наташка не позвонила? – задал следующий вопрос Дима.

– А ты сам ей позвони, – отозвался жженый.

– Ну… сейчас. – Дима взял в руки мобильник с перламутровой инкрустацией и начал листать «телефонную книгу».

В ней были номера каких-то Наташ. Но часть из них сам Дима вспоминал с трудом.

– А ты мне номер ее напомни? – произнес Васильчиков-младший, решив набрать цифры вручную.

– Пожалуйста… – Парень за дверью произнес цифры, которые считал с собственного мобильника.

Дима тут же набрал номер и услышал нежный девичий голосок:

– Привет, Димуля! Чего не звонишь, чего не приезжаешь?!

– Да вот я тут… – Голос вроде был знакомый, и Дима уже в который раз терзал свою память.

– Ты сейчас приедешь? – спросила невидимая и неизвестная Наташка.

– Нет, наверное, – Дима вспомнил про намечающуюся вечеринку.

– Что значит «нет»?! – обиженно отозвалась Наташка. – А кто в Доме моделей меня и мою подругу подарками дорогими осыпать обещал? Только если согласимся с тобой увидеться?! Забыл или обкурился?!

Слова девицы были наглыми, но голос по-прежнему нежный и тоненький. Поэтому Дима не обиделся. Он регулярно бывал на показах в лучшем столичном Доме моделей и знакомился там со всяческими Наташками и Таньками. Этих он сейчас не припоминал, но если увидит, то обязательно вспомнит. Наверняка какие-нибудь длинноногие модельные шлюхи!!! Что ж, можно поехать посмотреть на них. Не понравятся, успею и на вечеринку. Именно так решил Дима, сказал невидимой Наташке, что сейчас приедет, и спустя десять минут ехал в машине длинноволосого водителя с обожженным лицом.

Таким образом, наша «пьеса» была неплохо сыграна. Вернее, ее первый акт. Люба сообщила, что одно из основных увлечений Васильчикова-младшего – девицы фотомодельной внешности, на чем Саша, исполнивший роль водителя, и построил действие. Два самых распространенных девичьих имени не вызвали у Димы никаких подозрений. Ну а в роли Наташки успешно выступила я.

Теперь нам всем предстоял второй акт.

– Ты моего братана на «ханку» подсадил! И он помер вчера! От передозировки!!! Я тебе кишки сейчас выпущу! Нет, я тебе лучше башку отпилю.

Над Диминой модной прической заработала бензиновая пила-болгарка. Жженый длинноволосый парень возвышался над ним и скалил зубы в страшной волчьей усмешке.

– Да не знаю я твоего братана! – вскричал Димка.

– Врешь, падла! Это за вранье! – Жженый с силой ударил ногой скрючившегося Васильчикова-младшего под ребра.

Димка взвыл и зашелся в скулеже. Вместо квартиры, где его должны были ждать гостеприимные, ласковые и длинноногие Наташка с Танькой, жженый привез его на какой-то пустырь. Потом вышвырнул из машины, разбил лицо, отобрал мобильник и травматический пистолет, которым Димка попытался воспользоваться. Затем достал бензиновую пилу, у которой был очень громкий и неприятный звук.

– Ты! Ты ему «ханку» толкал! Не выкручивайся, падаль! Он мне перед смертью твой адрес дал! – Жженый на некоторое время остановил работающую пилу и еще дважды пнул Васильчикова-младшего точно футбольный мяч.

Димка заревел, точно маленький мальчик, которого обидел парень постарше.

– Ну, кто хозяева твои? На кого работаешь? Кто тебе «дурь» поставляет? Кто во главе вашей тусы наркоманской? Ну, ублюдок?!

Вопросы сыпались на Димку, точно булыжники во время камнепада. Он прекрасно понимал, о ком его спрашивал жженый. И уже готов был выложить абсолютно все, лишь бы этот страшный человек убрал бензопилу… Но тут произошло следующее, совершенное неожиданное для Димки и, пожалуй, для жженого!

– Милиция! Всем оставаться на местах! – послышалась жесткая команда.

Жженый сделал полшага назад, огляделся, продолжая держать в руках выключенную «болгарку».

– Брось пилу! – раздалась следующая команда.

Со злым выражением на перекошенном лице жженый отбросил «болгарку» в сторону.

– Руки в гору! – скомандовал появившийся на пустыре широкоплечий парень в штатском.

Он был вооружен пистолетом Макарова и медленным осторожным шагом двигался навстречу жженому и Димке.

– Вовремя ты, опер, – усмехнулся жженый и поднял было руки.

Но в следующую секунду он отпрыгнул в сторону, упал на землю, одновременно с этим исхитрился выхватить из-за пояса собственный пистолет и дважды выстрелил в сторону оперативника. Такие трюки Димка видел лишь в голливудских боевиках. Оперативник сумел уйти с линии огня и в свою очередь выстрелил в жженого. И тоже промахнулся. Поэтому жженый успел ловко перекувырнуться и в одно мгновение оказался рядом с Димкой. И тут же, рванув его за волосы вверх, прикрылся Васильчиковым-младшим, словно живым щитом.

– Я эту тварь завалю! – прорычал жженый. – Брось свою пушку, опер!

Широкоплечий оперативник вынужден был повиноваться.

– Сколько вас здесь, ментов? Неужто в одиночку меня пасешь? – спросил жженый, не торопясь при этом отпускать трясущегося Димку.

– Нет, капитан, – послышался женский голос. – Отпусти заложника, ты окружен.

Димка скосил глаза и увидел знакомую женскую фигуру в милицейской форме. Это была следователь Дмитриева, с которой полгода назад Васильчиков-младший имел не самое приятное общение. Тогда обошлось, а сейчас… Получается, эта Дмитриева может его спасти?!!

– Здравствуйте, госпожа следователь! – отозвался жженый, которого Дмитриева назвала капитаном. – Что ж, вы всегда стоите на стороне наркоманов, если у них много бабла. Этого я прикончу, даже если вы убьете меня потом.

– Вас никто не собирается убивать! Вы офицер, поэтому слушайте меня спокойно и не перебивайте…

Следачка Дмитриева сумела взять инициативу в свои руки, и сейчас Дима мысленно желал ей удачи.

– Так вот, слушайте меня внимательно! – продолжила Дмитриева.

На какое-то мгновение жженый, он же капитан, ослабил хватку и чуть отвел от Димкиной головы пистолетный ствол. В это самое мгновение прозвучал выстрел. Жженый хрипло вскрикнул, выронил пистолет и упал на землю. Димка взвизгнул и упал на колени. В это мгновение он увидел широкоплечего оперативника с дымящимся пистолетом в руках. Значит, Дмитриева отвлекла этого «жженого капитана», а опер сумел выхватить запасной пистолет и застрелил Димкиного мучителя?!

Второй акт нашей пьесы окончился не менее успешно, чем первый. Жженый, он же Саша Гриднев, покидает сцену, на которой появилась следователь Дмитриева, играющая саму себя, и оперативный работник, в роли которого Валера Касаткин, он же Рам, он же цыганский граф. Я на сей раз наблюдала сцену со стороны и была кем-то вроде суфлера. По счастью, моего вмешательства не потребовалось.

И нам, а также Диме Васильчикову предстоял еще третий акт!

6

– Ну, мальчик мой, вспомнил меня?

Любовь Николаевна Дмитриева подошла к Васильчикову-младшему и заговорила с ним вполне доброжелательным тоном. На ее вопрос представитель «золотой молодежи» поспешно кивнул.

– Знаешь, кто это? – спросила Люба, указав в сторону бесчувственного тела.

– Какой-то псих, – только и смог ответить Дима.

– Нет, он не псих, – произнесла женщина-следователь. – Это отставной капитан десантных войск. И он не один, кто охотится за тобой и твоими дружками.

– Кто за нами охотится?! – Димка отказывался что-либо понимать и верить собственным ушам.

– Некое «Офицерское братство», – пояснила Люба. – Это очень опасная экстремистская организация. В нее входят бывшие офицеры, воевавшие в «горячих точках». Представляешь, что за ребята?

Димка кивнул головой.

– Мы ничего не можем с ними сделать… – продолжила Люба без малейшего сожаления в голосе.

– П-почему? – От волнения Васильчиков-младший начал заикаться.

– Наверное, по той же причине, по которой полгода назад мы не смогли возбудить уголовное дело против твоей компании, Дмитрий… Кто-то очень и очень влиятельный стоит у них за спиной.

– У них? – кивнув в сторону застреленного опером капитана, спросил Дима.

– У них, бывших офицеров «горячих точек». То, что этот капитан решил разобраться с тобой в одиночку, большая удача для тебя, Дима. Как и то, что в последний момент мы взяли капитана под наблюдение… Его жаль, но он первый открыл огонь по нашему сотруднику.

– Конечно! – затряс головой Димка. – Я это готов подтвердить!

– Тебе придется подтвердить кое-что другое, – произнесла в ответ Люба. – Тебе придется дать подробные показания о том, кто снабжает вашу «золотую компанию» наркотиками, как вы вовлекаете в свои ряды ребят из обеспеченных семей и еще много другого. Только не говори, что ты ничего не знаешь.

– Но я действительно…

– Спастись от «офицерского братства» ты можешь только одним способом. Делаешь чистосердечное признание, каешься во всех грехах, и мы возбуждаем дело против твоей наркогруппировки. А тебя берем под защиту как участника уголовного процесса и основного свидетеля.

Димка вновь заскулил. Получилось, что из одного огня он тут же угодил в другой.

– Дима, ты не ребенок, – жестко проговорила Любовь Николаевна. – Делай выбор и побыстрее. Либо мы берем тебя под защиту, либо ты останешься один на один с «Офицерским братством». Скажу тебе прямо, Дмитрий… Теперь они тебя убьют. Капитана «братство» тебе не простит.

– Но ведь это не я… Не я убил его?!

– А кто, я, что ли?! – вставил свое слово оперативник Валера. – Мне этот геморрой не нужен. Сейчас позвоним своим, приедут, заберут труп, вынут пулю, через два дня где-нибудь капитан всплывет кверху пузом. И что его соратники подумают? Поехал капитан разбираться с Димой Васильчиковым, и не стало капитана. В любом случае первым делом за тебя возьмутся.

– Вы… Вы!!! – чуть ли не задохнулся от Валериной логики Димка, не в силах что-либо сформулировать.

– Я тебе, дураку, жизнь спас, – напомнил Валера. – Могу и дальше, в том же духе… Но ты должен помочь нам. Каким образом, Любовь Николаевна тебе только что объяснила. Так чтó ты решаешь, едем в управление или пойдешь развлекаться?

Дима не в состоянии был принять какое-либо решение. Обычно он стоял лишь перед выбором, в какой ночной клуб пойти и куда поехать отдыхать. Более сложные решения всегда принимал Васильчиков-старший. А тут тетенька следователь так приперла – не знаешь, что и говорить. И с папой не посоветуешься.

– Что, думаешь, Дмитрий, папа крутую охрану тебе наймет? – устало, печальным голосом произнесла тетенька следователь. – Нет, Дима. Теперь тебя охранять никто не возьмется.

– Из частных охранных структур никто. С «братством» связываться чревато, знаешь ли. А мы беремся! – Валера окончательно вошел в роль крутого полукиношного опера.

Психологически все было рассчитано точно! Сейчас Димка должен был сломаться. Наверное, впервые в жизни он испытывал такой гнетущий ужас, был напуган по-настоящему. Жженый до сих пор стоял у него перед глазами, точно оживший. Страшнее этого психованного капитана Васильчиков-младший еще ничего и никого не видел. И этот звук включенной бензопилы! Тоже до сих пор в ушах! Поэтому перспектива, что в самом скором времени в гости к Диме заявится пара-тройка таких вот «жженых», убивала «золотого мальчика» наповал… С ментами же, как-никак, можно договориться. Они пока что Диму и пальчиком не тронули. И капитана этого «отмороженного» не испугались, сумели завалить.

– Структуры погибшего капитана вашу нарколавочку все равно спалят рано или поздно. И будут правы, – нарушила затянувшуюся паузу Любовь Николаевна. – Но мы этого допустить не можем…

– Мы милиция, как никак, – поддержал Любу Валера.

– Вот именно. Поэтому, Дима, пойдем законным путем. Это и для тебя лучше, и для нас.

– Хорошо, пойдемте, – чуть подрагивающим голосом отозвался Васильчиков-младший.

Третий акт отыгран. Впереди четвертый, финальный. Сейчас Диму Васильчикова отвезут в следственное управление, где он даст чистосердечные показания о своем участии в наркобизнесе и о своих собратьях по этому «ремеслу». Спасая свою шкуру, мальчик будет искренним. Саше же Гридневу придется еще некоторое время поизображать «труп капитана». До того момента, пока не стихнет шум машины, увозящей «золотого мальчика».

В следственном управлении Дима сразу же был препровожден в кабинет Любовь Николаевны, где ему была вручена бумага и ручка. Тот хотел было попросить компьютер, но Люба в категоричной форме потребовала, чтобы он писал ручкой. В случае чего, от собственного почерка откреститься будет непросто. Ручкой Дима работал вяло и как-то неумело. Видимо, разучился писать вручную. А может, особо и не умел. Я тоже находилась в кабинете, изображая следственного работника, но чуть помладше рангом, чем подполковник Дмитриева. Спустя сорок минут Дима со вздохом отложил ручку и протянул бумагу.

– Чисто сердечное признание! – прочитала вслух Дмитриева и не смогла сдержать улыбки. – Ну ты, Дима, как крутой бандит!

– Почему? – испуганно переспросил Васильчиков-младший.

– Потому что мне уже раз в пятнадцатый приходится читать «чисто сердечное» признание, – ответила Люба. – Их всегда уголовники пишут, вымогатели, иногда киллеры. Ну те, у кого все «чисто конкретно».

– Ну да, – кивнул Дима, не понимая иронии. – Я так и пишу…

– Ладно, отдохни-помолчи. – Старший следователь углубилась в чтение «чисто сердечного».

Димка заерзал на своем месте, Валера успокаивающе подмигнул ему. Сейчас он совсем не походил на «цыганского графа Мэджи», по виду типичный крутоплечий опер. Люба молча, жестом подозвала меня и предложила ознакомиться с ужасающим почерком Васильчикова-младшего.

– Ну вот и замечательно, Дима! – произнесла Люба, оторвав взгляд от бумаги. – Теперь, уж извини, отправлю тебя в камеру. Одиночную, теплую, с телевизором.

– Как в камеру?! – вскричал Димка.

– Иначе нельзя. Твою безопасность я могу гарантировать, лишь когда ты у нас. Поэтому…

– Я думал, вы дадите мне охрану, автоматчиков…

– Чтобы офицеры из «братства» вместе с тобой отправили на тот свет наших сотрудников?! – с подчеркнутым равнодушием в голосе переспросила Люба. – У «братства», по моим сведениям, имеются гранатометы. Так что камера для тебя – самое надежное убежище. Потом спасибо мне скажешь.

Димка в который раз за сегодняшний вечер залился детскими слезами.

– Дима, прекрати! – произнесла Любовь Николаевна. – Меня ты не разжалобишь, остальных тоже. Ты теперь фигурант уголовного дела. Будет суд, но я приложу все усилия, чтобы срок у тебя был условный. Твой папа подключит хороших адвокатов. С момента написания тобой этой бумаги я открываю дело о торговле наркотиками и вовлечении в эту деятельность несовершеннолетних.

«Золотой мальчик» продолжал лить слезы. Он окончательно понял, что попался на крючок, закинутый этой пышнотелой теткой-следователем. Сам!!! Теперь он САМ сажает себя в тюрьму!

– Камера не номер в пятизвездочном отеле, но, по-моему, тюремные стены лучше общения с бензопилой… Разве не так, Дмитрий?!

Тот судорожно кивнул.

– Тогда иди в камеру. И помни, твоя жизнь в твоих руках. Точнее, вот в этих показаниях, твоими руками написанных, – кивнула Люба на бумагу, только что изготовленную Васильчиковым.

После этих слов она вызвала сержанта, дежурного по изолятору временного содержания, и Васильчиков-младший был препровожден в одну из его камер.

– Ну что, со стороны смотрите, думаете обломала стерва-милиционерша мальчишку, все что нужно вытрясла, а самого – в камеру и под суд? – повернулась к нам Люба, как только сержант увел Диму.

– Мы так не думаем, – ответил Валера, переглянувшись со мной.

– Думаете, – произнесла Люба. – Видели бы вы его полгода назад. В этом самом кабинете сидел, ногу на ногу закинув, меня на «ты» называл, даже угрожать пытался. Тогда я вела дело об организации этим милым мальчиком притона, где он лично подсадил на тяжелые наркотики несколько несовершеннолетних ребят. Сам-то он легкими балуется. Тогда мне не хватило доказательной базы, а сегодня он сам все написал и подписался… Ваши десантные методы иногда очень действенны!

– Если он действительно вовлекает в наркобизнес несовершеннолетних, то его не в теплую камеру надо… А под ту самую бензопилу! – вынес свой вердикт Валера.

– Ну, я свое слово на сей раз сдержу, – проговорила Люба. – Парень получит по минимуму. Очень уж он интересные вещи тут написал. Действительно, ЧИСТО СЕРДЕЧНЫЕ.

Я к тому моменту закончила ознакомление с показаниями и вставила свое слово:

– Ну вот, это уже кое-что! Теперь у вас, Люба, как у следователя, есть шанс возбудить дело, получить санкцию прокуратуры… Главное, он написал, каким образом наркотики доставляются в столицу и распространяются в ней. И вот еще! Некто Дранков, старший товарищ Дмитрия Васильчикова, хозяин ночного клуба «Бриллиантовый досуг». Клуб только для избранных, с очень строгим фейс-контролем. В прошлом этот Дранков служил в СВР, но очень недолго.

– Ты его знала? – спросила Люба, перейдя со мной на «ты».

– Да. Он был переводчиком-референтом. В нетрезвом виде попал в ДТП, насмерть сбил ребенка.

Эту недавнюю историю хорошо помнили в СВР. Старший лейтенант Дранков, будучи племянником высокопоставленного чиновника, отделался лишь увольнением со службы. Его адвокаты сумели доказать, что виноват был погибший семилетний мальчик, сам бросившийся под колеса джипа с пьяным водителем.

– Ясно, что за Дранков, я тоже про него слышала, – согласилась со мной Люба. – В его клубе ведется почти легальная торговля «дурью». Под видом энергетических таблеток и коктейлей. Попал раз Дранков в гнилую историю и оказался на крючке у Павла Антоновича, председателя вашей комиссии по внутренним расследованиям. А Председатель наверняка и дядюшку Дранкова на крючок взял.

В это самое время Валера знакомился с показаниями Димы.

– Получается следующая схема! – произнес он, как только закончил чтение. – Председатель является одним из лидеров международного наркосиндикита. Дранков этот – одна из мелких сошек, но активно занимается организацией перевозки наркотиков. Вот что написал пацан: «Крупные партии тяжелых наркотиков перевозятся по стране следующим образом: по регионам колесит музыкальная группа «Схождение» с рок-оперой антинаркотического содержания. В нескольких автобусах везут аппаратуру, освещение, инструменты. На самом деле там контейнеры с наркотиками, никакой аппаратуры нет. «Схождение» работает под фонограмму…» Так, это, конечно же, надо проверить. Вот, он еще пишет, что антинаркотическая опера несколько раз выезжала за границу.

– М-да, на сцене борьба с «дурью», и в это же самое время… – Люба обхватила руками виски. – Знаю, наслышана я и про оперу эту, и про «Схождение». Группа ничтожная, держатся за счет фонограмм, не ими, кстати, записанных. У меня дочка как-то их слушала, но ей не понравилось.

– Значит, зарубежные хозяева Председателя уничтожили конкурирующие бригады, вроде группировки Вишняка, и решили взять полный контроль над сбытом наркотиков в России, – подытожила я. – Но у них на пути самым серьезным образом встало наше управление. И тогда нас очень хитрым образом подставили, уничтожив подразделение спецопераций, агента-нелегала (я имела в виду Виктора Пашкова, Корсара), скорее всего, добьются отставки начальника управления генерала Лазарева. И все нити, точнее, рычаги управления наркопоставками и бизнесом будут в руках Председателя и его хозяев!

Четвертый акт «пьесы» должен был окончиться бурными продолжительными аплодисментами. Но в ладоши никто не хлопал.

– Вот так, десантными методами двигаемся куда быстрее, чем мы своими милицейскими, – первой нарушила молчание Люба. – Спасибо, Валера, и Саше спасибо. Вы многое можете.

– Почти все, – позволила я себе сделать Валере комплимент.

– Да нет, что вы, девушки, – засмущался Касаткин. – Не все и не всегда нам удавалось. Например, шли мы на выручку роте капитана Евстратова. Да так и не дошли…

Про роту капитана Марка Евстратова вся страна слышала. Десантники нос к носу столкнулись в горах с бандой чеченских сепаратистов, чуть ли не в четыре раза по численности превосходящей роту. Марк Евстратов и его подчиненные бились несколько часов и почти все погибли, но не пропустили бандитов. Словосочетание «рота Евстратова» стало легендарным…

– Так вот, – продолжил свой рассказ Валера, – Евстратов закрепился на горной высоте и бился там с «духами», а мы под командованием известного тебе Леши Канторова шли к ним на помощь.

– Втроем? – не удержалась от вопроса я.

– Нет, тогда нас чуть больше было – целый сводный отряд из разведчиков ВДВ. Так вот, погода была холодной, осенней, у нас на пути речка. Перешли вброд с ходу, по счастью, она неглубокая оказалась. Затем начали подъем вверх по склону. А он только с виду казался простеньким для восхождения, да и Канторов посчитал, что вверху мы можем выйти на «духовскую» засаду и они нас как миленьких, еще и подняться не успевших, положат. Алексей вышел на связь с Евстратовым: «Марк Николаевич, как и откуда к тебе лучше подойти?» Все верно – Евстратову и его бойцам сверху видней, лучше уточнить, чтобы в засаду не попасть. А Евстратов чуть помолчал и ответил: «Леш, ты сюда не лезь, только помешаешь нам, я сам разберусь. Все под контролем, справляемся своими силами. Если помощь понадобится, я сообщу!» Разговаривал Евстратов нормальным вменяемым голосом, не паниковал, собран был и решителен. Что ж, в его словах был свой резон. Во-первых, мы могли выдвинуться таким образом, что попали бы под огонь своих же евстратовских бойцов, только руки бы им повязали. Во-вторых, начала работать артиллерия, которую корректировал лично Марк, и опять же был риск угодить под свои же снаряды. Алексей связался с командованием, нам дали приказ временно отойти и организовать бойцам отдых. Ну, отдых отдыхом, а Канторов отправил-таки Сашку и еще трех бойцов в разведку. Именно тогда у нас радипозывные появились – Рам и Радж. Алексей придумал, говорит, похожи вы оба на героев индийского кино. Спустя час Сашка вышел на связь: «Все убиты, идти сюда нельзя, здесь засада! Пытаемся отойти, запросите «вертушки»!» Вертушки запросили, Сашка с двумя бойцами сумел уйти, третьего убили. А рота Евстратова, включая самого Марка, почти вся полегла. Только трое солдат чудом выжили. Помощи он у нас так и не попросил… И мы в свою очередь ничего сделать не смогли. НИ-ЧЕ-ГО! Вот так, Инга Валентиновна и Любовь Николаевна… Так что никакие мы не супербойцы.

Чувствовалось, что Валере необходимо было излить душу, не просто так время у нас решил отнять. Мучила его эта уже ставшая давней история. Ни он, ни даже Канторов, признанный авторитетный командир разведчиков, не смогли помочь погибающим десантникам. Никаким суперменом потому Валера Касаткин себя на самом деле не чувствовал. Просто у него был Долг, Присяга и кое-какие профессиональные навыки… Как и у меня.

Следовательша не обманула Диму – в одиночной камере было тепло и на самом деле имелся телевизор. Только он включил его и углубился в просмотр ситкома про семью Букиных, как дверь камеры открылась и послышался голос опера, несколько часов назад спасшего Димке жизнь:

– Дима, группа «Схождение» где сегодня выступает? Не у Дранкова, часом?

– Нет, но Дранков с их руководителем сегодня встречается. В «Бриллиантовом досуге».

В элитный клуб Люба решила отправиться не с нами, а с бойцами силового подразделения МВД. Нам, в том числе и Саше Гридневу, было предложено провести время в Любином кабинете. Она очень надеялась в ближайшие часы доставить сюда Дранкова. Люба уже готова была покинуть нас, когда в кабинет заглянул Ушаков, старший группы захвата, которая сегодня повязала нас вместе с Павлом Антоновичем.

– Около управления появилось несколько машин, – сообщил Ушаков. – Проверили документы, в них сидят сотрудники внутренней контрразведки СВР. Что происходит, Любовь Николаевна?

– Да ничего не происходит, Сережа, – ответила Ушакову Люба и уточнила: – Хорошего ничего. Ты и ребята свободны. Выезд на сегодня отменяется.

Ушаков лишь пожал плечами и закрыл за собой дверь.

– Теперь я не могу взять с собой Сергея и его бойцов, – только и произнесла Люба. – Павел Антонович, скорее всего, ждет этого. Он ведь тоже профессионал, многое успел просчитать. И вполне может спровоцировать огневой контакт между своими людьми и бойцами Ушакова, в результате которого погибнет кто-нибудь из СВР или из наших… Нет, войну между спецслужбами я ему развязать не дам.

Люба была права. Председатель теперь не угомонится. И от него следует ждать любой изощренной провокации.

– Значит, едем в «Бриллиантовый досуг» вчетвером? – спросила я.

Ответ получить я не успела. Дверь кабинета снова открылась, и к нам вошли сразу восемь спортивных ребят в штатском. Следом за ними шагнул Ушаков и вопросительно посмотрел на Любу. Та в ответ лишь пожала плечами.

– Служба внутренней контрразведки СВР, – представился один из вошедших. – Инга Валентиновна Назарова должна немедленно проехать с нами.

– Куда? – спросила я.

– В Ясенево, с вами будет разговаривать высшее руководство СВР. Остальным, в том числе вам, Любовь Николаева, лучше не покидать этого кабинета ближайшие два часа. С вами останутся наши люди.

– С какой стати и в чем дело? – спросила Люба.

– Вы юрист, должны знать такие статьи, как шпионаж и терроризм, – ответил контрразведчик. – Наше ведомство в данный момент занимается именно этими вопросами. Ваш министр уже проинформирован нашим директором, так что ждите решения своей участи, не покидая следственного управления. Вас, молодые люди, это тоже касается.

Я лишь молча кивнула, переглянувшись с нашими молодыми людьми. Что ж, в головной офис СВР, находящийся в Ясеневе, я поеду. Но на своей машине, и без никого. Если хотят, пусть сопровождают, едут следом. Я тут же проинформировала об этом сотрудников внутренней контрразведки, они чуть подумали и не стали возражать мне.

За прошедшие дни я ко многому сумела привыкнуть, но все-таки не думала, что Павел Антонович может решиться грохнуть меня в головном офисе Службы внешней разведки, Ясеневском комплексе.

7

За широким столом сидели семь человек. Генерала Лазарева среди них не было, что сразу же насторожило меня. Я не решалась первой выйти с Николаем Арнольдовичем на связь, он тоже не торопился разыскивать меня. И сейчас он отсутствовал. Зато присутствовали первый заместитель директора СВР, первый заместитель министра внутренних дел в милицейском кителе с генеральскими погонами, начальник территориальной контрразведки ФСБ, уже знакомый мне брюнет – следователь из Лефортовского управления, неизвестный мне человек в синей прокурорской форме, неизвестный в штатском и Павел Антонович, он же Председатель, он же Зевс, собственной персоной. Он сидел по левую руку от первого зама нашей службы и вид имел барственный, на меня взглянул лениво и снисходительно. Откуда у него такая уверенность в себе? Сейчас это выяснится. И еще, где мой непосредственный начальник генерал Лазарев? Это сейчас интересовало меня больше всего!

– Присаживайтесь, Инга, – произнес первый зам директора нашей службы. – Разговор будет долгий. Для начала слово уважаемому Павлу Антоновичу.

– Одну секундочку! – хлопнула ресничками я. – Почему здесь нет генерала Лазарева?

– Вот я вам, Назарова, на этот вопрос сейчас и отвечу! – отозвался получивший слово Председатель. – Николай Арнольдович Лазарев вступил в преступный сговор с международным наркобароном Германом Вишняком и работал на него в течение долгого времени…

– Это неправда! – оборвала я Председателя, отказываясь верить собственным ушам.

Неужели Павел Антонович нащупал наше слабое место и сумел нанести удар?!

– Это правда! – произнес он, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я сумела взять себя в руки. Председатель может не продолжать. Мне ясно, каким образом он решил повернуть дело. Я ведь и в самом деле работала на Вишняка, так получилось. Но без санкции генерала Лазарева. И получилось, что подставила таким образом Николая Арнольдовича. Лимм сумел-таки переправить Председателю компромат на меня. Как скоренько они работают!

– Я хочу видеть Лазарева, – только и осталось произнести мне.

– Такой возможности в данную минуту нет, – проговорил первый зам. – Генерал-майор Лазарев Николай Арнольдович попал в автомобильную катастрофу. Сейчас он в реанимации…

О, каких усилий стоило мне сейчас сохранить спокойное выражение лица. Председатель решился устранить Лазарева. Не просто снять с должности, а устранить навечно.

– Погиб майор Виктор Пашков. Между прочим, толковый офицер и не последний агент, способный работать на нелегальном положении, – произнес Председатель. – Кто виновен в его смерти? Инга Валентиновна, пришло время рассказать, как все было на самом деле.

Ну, вот как все повернулось. Оказывается, представителем международной наркомафии являлся не Павел Антонович, а генерал Лазарев. А я его верная генеральская овчарка. По кличке Блонди, как у фюрера.

– Вы действительно работали на Германа Вишняка? – спросил меня первый зам.

– Да, но так сложились обстоятельства. Я изложила это в рапорте…

– Вам придется написать новый рапорт, – произнес первый зам. – А пока, Назарова, вы отстранены от службы…

«Нет ребята, все не так! Все не так, ребята!» – крутились в моей голове бессмертные строчки Владимира Высоцкого.

– Все не так… – произнесла я вслух.

– Вам нехорошо? – спросил первый зам.

Ну вот, лицо таки выдало. Руки в норме, не дрожат, а вот лицо… Скорее всего, оно у меня стало белым.

– Нет, мне очень хорошо, – отозвалась я.

– Тогда продолжим.

Первый зам никак не отреагировал на мой дерзкий тон.

– Продолжим, – отозвалась я. – Павел Антонович, представьте доказательства моей шпионской деятельности.

Я била Председателя его же козырными картами. У меня никаких доказательств, что он агент Зевс, у него в свою очередь нет реального компромата против меня.

– Доказательства? – переспросил Председатель. – Ну что ж, мы получим их прямо сейчас. От вас, Инга Валентиновна. Или вы докажете свою невиновность, или… Вот что, Назарова, скажите, где ноутбук?

– О чем идет речь? – тут же уточнил первый зам.

Стало быть, Павел Антонович высшее руководство информировать не стал. Что за игру он сейчас ведет?

– Эта госпожа упорно не хочет отдать ноутбук. Якобы захваченный у некоего Лимма, – пояснил Председатель.

– А, речь о ноутбуке, о котором говорилось в рапорте, – вспомнил первый зам, немного смутившись своей забывчивости. – И что, разве он не у вас, как у председателя комиссии по внутренним расследованиям?

– Лазарев и госпожа Назарова не хотят его демонстрировать, и я даже не знаю, что теперь думать, – отозвался Председатель.

И уже вторично назвал меня «госпожой».

– А что, если никакого Лимма нет, все это лишь провокация, отвлекающий маневр? – продолжил Павел Антонович. – Отвлекающий от истинных агентов наркомафии? Вы, Назарова, единственная уцелевшая из всей спецгруппы. Остальные – покойники. А после этого не без вашего содействия погиб Виктор Пашков, наш агент-нелегал. Выдайте ноутбук, и это станет ответом на многие вопросы.

Вот для чего Павел Антонович затеял все это! Ему нужно любой ценой заполучить злосчастный компьютер. И он сейчас идет на огромный риск. Ноутбук сам по себе для Председателя не так страшен. Его имени там нет. Но Лимм или кто-то другой из истинных хозяев Павла Антоновича дал ему задание уничтожить ноутбук во что бы то ни стало. Но сначала его нужно отыскать. Лазарева он вовремя убрал, не мог не убрать. Тот был слишком опасен, мог расшифровать содержимое компьютера и сделать должные выводы. И самое главное для Председателя, чтобы ноутбук оказался в его кабинете. Ведь он пока еще возглавляет комиссию по внутренним расследованиям. А уж содержимое компьютера Председатель уничтожит без всякого риска для себя. Наверняка уже получил соответствующие инструкции. В отсутствие кого-либо в своем кабинете включит компьютер, наберет определенную комбинацию, и все. Потом свалит на шифровальщиков или на какую-нибудь сверхновую защиту. Что мне сейчас делать? Отдать компьютер лично в руки первого зама или начальника территориальной контрразведки? Пожалуй, так и надо поступить. Только высшему руководству и только лично в руки, это единственный выход для меня! Сейчас я поставлю эти условия… Сейчас…

– Вы правы, Павел Антонович, Лимма нет и не было. Поэтому и никакого ноутбука у меня нет. Его вообще нет в природе! – неожиданно произнесла я совсем не то, что собиралась.

А вот теперь в лице изменился Председатель. Хочется ноутбук, а нету!!! Я расстроила его игру, и это уже была моя удача! На нет, как известно, и суда нет.

– Инга Валентиновна, ваше положение очень серьезно! – взял слово первый зам. – Честно говоря, я не очень понимаю вашу линию поведения. Вам… Вам, кажется, плохо? Инга Валентиновна?!

Я пытаюсь подняться со своего места, но пол уходит у меня из-под ног, и я падаю в обморок. Сидевший неподалеку от меня следователь ФСБ успевает подхватить меня, лишь поэтому я не ударяюсь лбом об пол.

– Инга Валентиновна, вам, должно быть, нужен врач? – спрашивает меня первый зам, как только я открываю глаза.

Открываю я их достаточно быстро, мое помутнение сознания длится не более сорока секунд. И ничего не отвечаю первому заму. Нужно что-то делать, но что?! Пока я всего лишь тяну время. И, увы, даю Председателю возможность собраться с мыслями. Про объект на 72-м км, где и был спрятан ноутбук, Председатель не знал. И первый зам тоже. Генерал Лазарев был предусмотрителен… О, как мне сейчас необходимы гарантии, что если я выдам требуемый лиммовский ноутбук, то господин Председатель и пальцем его не коснется! Но таких гарантий у меня не было. Первый зам директора СВР больше доверял председателю комисссии, нежели подставленной бабе-майору, ко всему прочему блондинке.

– Мне… Нужно отдохнуть, – через паузы говорю я.

– Хорошо, – соглашается первый зам. – Но мы в данный момент не можем отпустить вас отсюда. В нашей комнате отдыха вам будет предоставлено все необходимое.

– У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы? – спросила я милицейского генерала, который представлял руководство следователя Любы.

– К вам нет, – ответил тот. – Я не понимаю, каким боком в этой истории замешана сотрудница нашего следственного управления? Только что созванивался с ней. Она жалуется, что ее взяли под охрану ваши люди, не отпускают домой. Вы что, имеете полномочия арестовывать наших сотрудников?

– Охрану я прикажу убрать, это лишнее, – произнес первый зам.

Председатель явно был недоволен, но сдержал себя. Ему такое положение дел не очень выгодно, в отличие от меня. Если Люба получит свободу действий, то у меня появится шанс. Интересно, а почему Председатель молчит о моих добровольных помощниках, Раме и Радже? Ответ один – арестовывать их не за что, но зато за ними можно установить слежку. И, возможно, выйти на ноутбук!

– Так я могу отдохнуть? – уточнила я у первого зама.

– Да, конечно. Можете отдыхать хоть целые сутки. Но у нас!

Целые сутки, но в стенах головного офиса СВР. Мое руководство оказалось в сложном положении. Слишком многое говорило о том, что группа Игоря Климова погибла по моей вине, слишком усердствовал председатель комиссии по расследованиям. И что я могла теперь сделать? Лечь на любезно предложенный двуспальный диван и в самом деле немного расслабиться. Против меня серьезная организация, рвущаяся к власти и контролирующая российский наркобизнес. А у меня только Долг, Присяга и кое-какие профессиональные навыки. Председатель сейчас суетится, думает, как намертво утопить меня. А я на диване валяюсь. Дай Бог теперь удачи госпоже старшему следователю, а также Раму и Раджу. Я дважды резко меняла свою жизнь. Кем я была в школе? Скромной девочкой, не отличницей, не хулиганкой. Тихой и незаметной. После школы надела форму с погонами, стала курсантом (или правильнее, наверное, курсанткой) военного университета, который раньше именовался военным институтом иностранных языков. Маршировала на плацу, ножку тянула, как солдат почетного караула. Хорошенькая, наверное, со стороны посмотреть, была, в пилоточке, в юбочке, плотно обтягивающей бедра и попу, при этом открывающей мои стройные ножки. Вместо кирзовых сапог вполне демократичные туфли, правда, строгие, темного цвета, на небольшом каблуке. Училась курсантка Назарова, по большому счету, средненько, призов и похвальных грамот за годы учебы не получала. По окончании была простой переводчицей в воинской части, но потом предложение вновь отправиться на учебу – в Краснознаменный институт разведки имени Андропова. Чем я им приглянулась? Среднего роста блондинка (нет, скорее русая, тогда еще почему-то русая), ну, языки само собой хорошо знала, но не более того. А после института – спецгруппа управления специальных операций. Вот так просто говорю, а за этим вся моя жизнь…

С мамой мы виделись не очень часто, а когда встречались, то отчего-то больше молчали. Мама спросит:

– Ну, как ты, дочь?

А я отвечаю:

– Ты же видишь – жива, здорова, даже весела.

На том вроде и все. Мама не решается спрашивать всерьез, догадывается, где я служу и в какие командировки уезжаю. Сердцем чувствует и молчит. А я в свою очередь не могу ей рассказать. Ничего не могу. Раз мама спросила меня:

– Скажи мне по правде – дождусь я внуков или нет?

– Наверное, нет, – честно ответила я, и в этот момент мне захотелось поскорее уехать от мамы в свою квартиру.

Как это все далеко от меня – дети, семья, какие-то простые ежедневные радости, вроде цветов, не к празднику, не ко дню рождения, а просто так. И куда ближе смерть, хотя о ней вроде бы думаешь еще меньше. Так, в таких вот воспоминаниях юности я и уснула, а когда проснулась и взглянула на часы, то обнаружила, что проспала целых четыре с половиной часа. Что-то мне снилось… Сны я вообще вижу очень редко (наверное, тоже связано с профессией?), а если и снятся, то моментально стираются из памяти. А вот сейчас, точно несколько мгновений назад, перед моими глазами возникла следующая картина: высоченный холм над морем, синее, нет, скорее бледно-голубое небо, по небу этому летит что-то похожее на крылатый бронепоезд, над морем летают птицы со странными головами, похожими на человеческие. И совсем не страшными, смешными какими-то, одна такая «птица» аж в шляпе была. На холме стою я, беззащитная такая, в бело-розовом платьице, босиком, стою, любуюсь всем этим сюрреализмом. Вдруг к моим босым ногам падает букетик цветов. И я точно знаю, что сегодня не праздник, не мой день рождения. Кто-то просто так решил подарить их мне, как в детском мультике, «просто так». Я наклоняюсь, беру в руки букетик, поднимаю глаза и вижу цыганского графа Мэджи. Валеру Касаткина. Он в шляпе, в цыганской накидке, без гитары, но с какой-то свирелью в руках.

– Я присяду? – спрашивает он.

– Присядь, – отвечаю я.

Граф Мэджи сбрасывает с плеч накидку, расстилает ее на траве, садится сам и тут же жестом приглашает меня. Я присаживаюсь рядом с ним и спрашиваю:

– Где ты нарвал таких цветов?

А цветы в самом деле редкие. Никогда таких не видела.

– А они сами ко мне пришли, – отвечает граф Мэджи.

– Как сами?

– Выросли у ног, отделились от земли и сами в букет сложились.

– Не верю…

– Как знаешь.

Валера начинает наигрывать на своей свирели. Странный набор звуков у него получается. И вдруг из этого многоголосья и неслаженности начинает проступать необыкновенно красивая мелодия.

– Новая песня? – спросила я, когда он закончил играть.

– Да, – ответил он.

– Про что?

– Про все. Называется «Последнее счастье».

И ведь действительно ПРО ВСЕ. Если счастье последнее – то действительно пора вспомнить про все.

– Я тебя встретил здесь, на холме на этом, – продолжает Валера, а его свирель начинает играть сама собой. – Тебе здесь хорошо?

– Я здесь счастлива! – произношу в ответ я. – Особенно с твоими цветами.

– Даже если это последнее… Последнее счастье в твоей жизни? – задает он какой-то странный вопрос.

– Почему счастье должно быть последним? Тебе хочется так назвать свою песню – это твое дело… Я не хочу ПОСЛЕДНЕЕ СЧАСТЬЕ.

– Я тоже не хочу, но уже ничего не исправить.

И он робким движением гладит мою босую ступню, нежно проводит по моей пятке и пальцам… И чувствую, что сейчас должно что-то произойти… Должно подойти к концу наше ПОСЛЕДНЕЕ СЧАСТЬЕ. А птицы со смешными головами чуть ли не благословение свое нам выкаркивают. Кружатся вокруг нас, весело им отчего-то…

Далее я проснулась. Последнее счастье испарилось, и песни с таким названием я не дождалась. Уф, надо вставать и что-то делать, блондинка спит, служба идет. А сон в скором времени забудется, как стерлась в памяти добрая сотня других подобных снов. За эти четыре с половиной часа непременно должно было что-то произойти. Я встала с дивана, подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. И только успела это сделать, как послышался стук в дверь. Я позволила войти, и в моей комнате появился самолично первый заместитель директора СВР.

– Генерал Лазарев Николай Арнольдович… Полчаса назад скончался в госпитале, – произнес он с паузами и расстановкой.

– Как произошла автокатастрофа? – только и оставалось спросить мне.

– Николай Арнольдович был за рулем собственной машины. По результатам экспертизы, не справился с управлением.

– Он ведь был отличным водителем, имел профессиональные права…

– Послушайте, Инга, ваши намеки мне понятны. Но хоть какие-то факты вы можете мне представить? Вы сцепились с Павлом Антоновичем мертвой хваткой. Он хочет уничтожить вас, вы пока обороняетесь, но готовы к атаке. Но ни у него, ни у вас ни малейших реальных фактов.

– А где сейчас Павел Антонович? – спросила я, выслушав первого зама.

– Здесь его нет, – окинув взглядом помещение, произнес первый зам. – Более того, я решил побеседовать с вами наедине.

– Мудрое решение, – дерзко отозвалась я.

– Так вот, у меня всего один вопрос к вам. Где ноутбук? Почему вы его прячете от своего руководства?

– Я не хочу, чтобы он попал в руки Павла Антоновича. Без намеков.

– Лично мне отдадите? – ничего не переспрашивая, спросил первый зам.

– Вам – да! – не задумываясь ответила я.

Этот вопрос надо было разрешить. Пусть теперь мое руководство разбирается, кто у нас «чужой среди своих», я же теперь напишу еще один скромный рапорт, в котором укажу все свои соображения относительно господина Председателя.

– Ну вот и договорились! – кивнул первый зам. – А теперь пойдемте в мой кабинет, там продолжим разговор, нас ждут двое знакомых вам людей. За ноутбуком я пошлю своих сотрудников. Говорите адрес.

– Я могу сказать адрес, но лучше если я поеду сама. Ну, вместе с вашими людьми, – произнесла в ответ я.

– Нет, я немедленно пошлю людей, а с вами разговор еще долгий…

Долгий так долгий. Пусть отправляет людей, пусть потом разбираются.

В кабинете первого зама СВР я обнаружила милицейского генерала и Любу Дмитриеву. Как я поняла по выражению ее лица и добрых лучистых глаз, четыре с лишним часа не прошли для старшего следователя даром.

– Два часа назад почти в самом центре Москвы подвергся нападению автобус, перевозящий музыкальную аппаратуру молодежной группы «Схождение», – сразу же перешла к делу Люба. – Машина была обстреляна из автоматов двумя неизвестными. По счастью, ни одного погибшего, но захвачен и увезен в неизвестном направлении некто Дранков, владелец ночного клуба «Бриллиантовый досуг».

– Дранков, кажется, наш бывший сотрудник? – переспросила я у первого зама.

– Да, помню такого, – согласился тот. – Лично подписывал приказ о его увольнении. Рассказывайте дальше, Любовь Николаевна!

– Самое интересное… – Что самое интересное, Александр Александрович? – обратилась Люба к генералу своего ведомства.

– Самое интересное то, что в автофургоне обнаружен героин, – ответил генерал МВД. – Чистый героин, произведенный в фабричных условиях. Напавшие на фургон заковали музыкантов и водителя в наручники, а сами вскрыли несколько музыкальных колонок, три клавишные установки. Они оказались полные героина. Клавиши чистая маскировка, колонки и какие-то осветительные приборы – тоже. Да, еще там пачка афиш ихних была, так вот вместо афиш тоже героин, всего две картинки сверху его прикрывали… Музыканты клянутся и божатся, что ни о чем подобном и не ведали… Правда, непонятно, как они собирались играть на пустых клавишах, без электронной начинки?

– Они все равно под фонограмму играют, – пояснила Люба.

Ну вот, стрельба в центре Москвы, похищается владелец ночного клуба, заковываются в наручники музыканты-наркодилеры. Милиция подъезжает, а салон автобуса чуть ли не под завязку забит героином, вывалившимся из развороченных автоматными очередями колонок и клавишных инструментов… Узнаю работу специалистов по воздушно-десантным операциям. Пригодилось Раму и Раджу несданное, привезенное с войны оружие.

– Это не все! – продолжила Люба. – Спустя час руководство МВД и СВР получило по электронной почте одинаковые видеообращения. Давайте посмотрим! – кивнула она в сторону видеомонитора.

На экране возникло помятое лицо человека, которого я некоторое время назад знала как старшего лейтенанта нашей службы Дранкова. Тот достаточно подробно изложил историю создания так называемой фиктивной наркогруппировки, целью которой был полный контроль над всеми торговцами зельем, делающими свой бизнес на территории РФ. Генерал МВД фиксировал каждую фразу и заметно морщился. Похоже, многое из сказанного он, как и Люба, знал раньше. Но его ведомству детище Председателя было не по зубам. Далее Дранков не менее внятно изложил, каким образом наркотики распространялись по России. Одним из этих способов были гастрольные поездки группы «Схождение» с мало кому интересной и беспомощной в музыкальном смысле антинаркотической рок-оперой. Зато со столь коньюнктурной тематикой можно было ездить как по всей стране, так и в ближнее зарубежье.

– Ну, это уже линия МВД и Госнаркоконтроля, – произнес первый зам, заметив, что Дранков на экране взял паузу. – А вот сейчас будет то, что касается вас, Инга Валентиновна!

Дранков долго молчал, точно настраивался выдать нечто самое главное. И, собравшись с духом, выдал:

– Я готов дать показания против тех, кто организовал всю эту преступную структуру. Но лишь в том случае, если МВД и СВР гарантируют мою безопасность. Повторяю – полную безопасность, мою и моей семьи!

И после этого Дранков назвал фамилию Павла Антоновича, сообщив, что этот человек является одним из покровителей наркоторговцев. Затем сказал, что сам позвонит в следственное управление МВД, после чего видео окончилось.

– Раз пошло такое дело, безопасность этому покаявшемуся грешнику мы обеспечим, – твердо произнес милицейский генерал.

– Ну а ко мне буквально вчера пришел с чистосердечным признанием некто Дмитрий Васильчиков, – напомнила Люба.

– Сынок высокопоставленного родителя, помню-помню, – произнес генерал. – Давно сажать его надо было.

– Ну, сейчас он глубоко раскаивается. И дает весьма ценные показания…

Я мысленно перевела дух. Неужели удача?! Люба и Рам с Раджем сработали на оценку шесть! Десантники народ простой – задача поставлена, изволят выполнять. И с Дранковым корректно побеседовали, у того на лице никаких следов. Но язык при этом развязать ему сумели. Чего же нерадостно-то мне на душе?! Все складывалось слишком гладко. Да, руководство СВР, а теперь и МВД на моей стороне. Но организация, которой мы реально прищемили хвост, так просто-запросто не сдастся.

– Что вы скажете, Инга Валентиновна? – спросил меня первый зам.

– Как только ваши люди доставят сюда ноутбук, мы продолжим разговор с более конструктивных позиций, – заметила я.

Подчиненные первого заместителя выехали по указанному мною адресу всего полчаса назад. Ждать их возвращения можно было не раньше, чем через часа полтора. Первый зам предложил Любе и ее начальнику попить кофе в соседнем кабинете, а сам уединился со мной.

– Я в курсе ваших рапортов, успел пару дней назад переговорить с покойным Лазаревым, – начал он разговор. – Так вот, как я понимаю, Алексей Канторов был назначен заместителем подполковника Климова, вашего командира, не просто так. Нужен был новый человек, способный свежим взглядом оценить всех сотрудников спецгруппы. У Николая Арнольдовича могли быть интуитивные подозрения. А Канторов должен был подтвердить или опровергнуть их. Но Алексею не удалось вычислить изменника в ваших рядах. Или он посчитал, что его нет.

Неудивительно. Я и то до конца не могу поверить, что такой человек оказался в наших рядах. Лазарев активно формировал новую команду сотрудников преимущественно из бывших десантников. Значит, чувствовал что-то неладное. Но со мной вовремя не поделился. Теперь, Назарова, нам предстоит всю эту кашу расхлебывать.

Ответить своему руководителю я не успела. Раздался телефонный звонок, первый зам взял трубку, молча выслушал сообщение, потом тяжело взглянул на меня.

– Ноутбук в указанном вами месте, по указанному вами адресу не обнаружен, – произнес он.

8

По-дурацки хлопать ресницами и всплескивать руками, а уж тем более говорить, чтобы поискали получше, я не стала. Ноутбук исчез. И у меня не было ни малейшего предположения, кто мог забрать его. Уж точно не Председатель. За столь короткое время вычислить секретный объект, о котором знал лишь генерал Лазарев, Павел Антонович не мог. Стоп, разве только Лазарев? Знала я, знали Валера с Сашей. Но им сейчас не до этого, они караулят Дранкова, который должен поступить к органам правосудия в целости и сохранности. Я тоже отпадаю. Кто еще мог знать о 72-м км? Не исключено, что Игорь Климов, но он погиб. И еще Андрей Родионов! Человек, который нас предал!

– О чем вы сейчас думаете, Инга? – спросил меня мой руководитель, так как наше молчание затянулось.

– О том, что о существовании 72-го километра могли знать некоторые коллеги покойного Николая Арнольдовича. Например, командир спецгруппы Климов, кто-нибудь еще из офицеров спецразведки. На объекте могли проходить встречи, совещания, в которые остальные сотрудники, в том числе и я, посвящены не были. Либо же утечка произошла от ваших людей, которые были отправлены за компьютером.

– Это исключено, – ответил первый зам, но как-то не очень уверенно.

– Я ведь хотела поехать вместе с ними, – напомнила я.

Первый зам допустил упущение, ошибку, и теперь ему тяжело было в этом признаться. Но он все же смог это сделать:

– Пожалуй, я готов извиниться перед вами, поторопился.

– Ну, что ж, будем думать… Позовите представителей МВД.

Люба лишь тяжело вздохнула, узнав, что в неизвестном направлении исчез предмет, способный стать одной из главных улик против Председателя. Однако тут же предложила собственную версию:

– А не может ли это быть вмешательством некой третьей силы?

– Какой третьей силы? – тут же переспросил первый зам.

– Той, которая решила обрубить все концы! – ответила Люба. – И обезопасить таким образом верхушку организации.

– Значит… – начала было я, но не сумела мгновенно сформулировать свою мысль.

– Да, именно так!!! – продолжила Люба. – И знаете, чей труп мы будем созерцать в ближайшее время?

– И чей же? – спросил первый зам.

– Павла Антоновича. Председателя комиссии по внутренним расследованиям, – уверенным голосом произнесла в ответ Люба.

Интересные дела пошли! Круглощекая блондинка соображает быстрее нас всех, вместе взятых. Что же получается? Люба оценила ситуацию незамыленным глазом и предложила свою версию развития событий. Да, да, я угадала ход ее мыслей и изложу эту версию своими словами.

– А ведь верно, – согласилась я. – Ведь если он одно из звеньев Организации, то… Организация должна зачистить концы. Убрать Председателя, а возможно, и Лимма. На их место встанет другой человек.

– Председатель и Лимм не лидеры, – продолжила свою линию Люба. – Они слишком часто светятся, их многие знают в лицо. Мы, например. Поэтому сейчас пришло время эти фигуры с доски убрать. И Организация сделать это не замедлит… Если позволите, – Люба повернулась к первому заму, – мне нужен доступ к компьютеру. Нужно связаться с Интерполом.

– Пожалуйста, – кивнул мой непосредственный начальник.

Не прошло и пятнадцати минут, как Любовь Николаевна выдала нам следующую информацию:

– Ну, вот, мои коллеги и друзья по линии Интерпола подтвердили наши предположения. Лондонский коммерсант Ричард Лимм убит. Его труп обнаружен четыре часа назад. Вот фотография…

«Наши предположения»! Все-таки Люба догадалась о дальнейшем ходе событий раньше меня. И что мы теперь видим. Труп Лимма. Это он, не двойник. Я почему-то в этом уверена на все сто. Лежит на тротуаре в скрюченной, неестественной позе. У Любы, однако, неплохие связи в Интерполе. Лимму свернули шею. На фото все признаки именно такой расправы, да и данные предварительной экспертизы, присланные «друзьями из Интерпола», говорят именно о такой кончине. Так, что еще говорит предварительная экспертиза – смерть наступила более чем сутки назад. Зачистка началась моментально, как только появилась реальная угроза раскрытия Организации. А ведь Лимм был неплохим рукопашником, «черный пояс» Вишняк не очень-то с ним совладал. Представляю, как это было. Ну, как мог быть убит профессионал такого уровня, как Лимм. С ним назначил встречу некто, кому Лимм очень доверял. Таких людей наверняка немного, но убийца входил в этот немногочисленный круг. Они встречаются, обмениваются парой незначительных фраз. Потом начинается разговор о вещах более серьезных.

– Паша не может найти твой ноутбук. Это очень плохо. До сих пор не понимаю, как это у тебя его ухитрились забрать?

– Я уже говорил, да бывает, как говорится, и на старуху… – отвечает Лимм. – Что предлагаешь ты?

– Я отправлюсь в Россию и добуду ноутбук. Если, конечно, он к тому времени не попадет в руки шифровальщиков из СВР.

– Паша сообщил, что Назарова где-то спрятала его, но отдавать не торопится. Эта баба ведет какую-то свою игру?

– То, что она не выдает своим коллегам ноутбук, нам только на руку. Ну а что за игру она ведет… Я выясню в самое ближайшее время. Наше с тобой руководство отправляет меня в Россию, и я постараюсь лично спросить об этом у Назаровой.

– По-моему, ты очень рад этому? – недоумевает Лимм. – Ведь это рискованно…

– Я люблю риск. И особенно когда за него платят. Не надо было терять такую вещь, как ноутбук.

– И ты знаешь, где Назарова может его прятать? – уточняет Лимм.

– Да. Точнее, я предполагаю. У нас, в управлении спецопераций СВР, был ряд засекреченных объектов, ну что-то вроде конспиративных квартир на территории Москвы и области. Ну, знаешь, во-первых, для учений, ну и на случай особого периода, то есть войны. На одном из них и находится твой ноутбук, Лимм. Я предполагаю, на каком именно, и первым делом отправлюсь именно туда. А потом уберу Пашу.

– Пашу?!

– Это решение нашего руководства.

Лимму не шибко нравится этот разговор. Его молодой собеседник просто-таки на ходу рвет подметки. Еще недавно он был всего лишь агентом Организации, конечно же, очень значительным, осведомленным и хорошо оплачиваемым, но только агентом. Себя же Лимм считал одной из ведущих фигур в Организации. А теперь бывший агент, мальчишка, претендует на свое место под солнцем. И готов при этом идти на риск.

– У тебя надежные документы? Не возникнет проблем на пограничном контроле? – зачем-то уточняет Лимм само собой разумеющуюся вещь.

– Обижаешь меня, Лимм… Ну, ладно, я не сержусь! Пожелай мне удачи и… Пора прощаться!

Лимм желает удачи, но не прощается, а говорит «до свидания» и протягивает руку. Его собеседник жмет протянутую ладонь, а через секунду проводит отработанный смертельный захват. Не успев вскрикнуть, Лимм падает со свернутой шеей. Собеседник оглядывается по сторонам, лишний раз убеждаясь, что свидетелей их беседы нет. Впрочем, он мастер своего дела, специально выбрал безлюдное, не просматриваемое из окон окрестных домов, место. А Лимм, точно глупый карась, попался на этот крючок. До последнего момента не верил, что молодой, лично им завербованный агент первым делом уберет его. И не столько по своей инициативе, сколько по решению руководства Организации.

– Прощай, Лимм. На сей раз прощай! – негромко вслух произносит бывший агент и покидает место беседы.

Ему надо спешить! Теперь место Лимма в Организации принадлежит ему. А если он сумеет добыть утерянный этим старым перечником ноутбук и зачистить засветившихся в России персонажей, то можно претендовать и на более высокую должность! Риск должен хорошо оплачиваться! Через сутки он будет в России и сразу же начнет действовать!

– Ясно одно, Лимм не ожидал нападения, – произнесла Люба, подтверждая таким образом мои размышления. – И вряд ли к нему подобрались со спины. Это был кто-то из его хороших знакомых.

– Это был Андрей Родионов. Дракон, – уверенно произнесла я. – Капитан СВР. Бывший капитан. Я говорила о нем и писала в рапорте.

– Уф, дорогие дамы! – только и смог произнести первый зам директора. – Даже не знаю, что и сказать. Значит, Павла Антоновича убьют? Его жизнь в опасности?

– Именно так, – ответила Люба.

Добавлять, что до некоторых все доходит, как до жирафа, она не стала, но явно подразумевала это, потому что на одной из щек появилась ямочка – старший следователь не смогла сдержать усмешки.

– Первоначально задача моя была найти Лимма, – продолжила я. – Потом – обнаружить доказательства связи Лимма с Председателем. Но Организация, которая против нас, оказалась куда более серьезной, чем мы думали вначале. Лимма уже нет. А часы Павла Антоновича сочтены. Его нужно немедленно вызвать сюда и не выпускать.

Не успела я договорить, как первый зам уже набирал номер Председателя.

– Хотя логичнее было бы ловить на живца, – негромко вставила Люба.

Стальная женщина, ничего не скажешь. Как обманчива бывает внешность. А вот Павел Антонович теперь и в самом деле смертник. И, как это ни парадоксально, нам придется думать о его охране. Если владелец ночного клуба Дранков начнет давать против него показания, то Председатель должен быть живым и здоровехоньким.

– Абонент временно недоступен, – отложив телефон в сторону, сообщил первый зам.

Он старался сохранять спокойствие, но с каждой минутой это удавалось ему все труднее и труднее.

– Кто может убить Павла Антоновича? – спросил первый зам.

– Опытный ликвидатор. Тот, кто убил Лимма, – ответила я. – Скорее всего, Родионов – Дракон. У него наверняка есть документы прикрытия, с помощью которых он беспрепятственно въедет в России. Возможно, он уже здесь. Ведь с момента убийства Лимма прошло более суток.

– Родионов… Ну, что ж, сейчас разошлем его фотографию во все аэропорты, подключим ФСБ…

Первый зам тут же связался со своим референтом и отдал ему соответствующие поручения.

– Самое смешное, что господин Председатель сам обо всем информирует своих убийц, – проговорила Люба. – Сам сознался, что не может найти ноутбук и что Инга Валентиновна фактически обвела его вокруг пальца! Таких, как он, в живых не оставляют.

Что-либо ответить первый зам не успел. Дежурный офицер сообщил ему, что на проходной стоят двое молодых людей по фамилии Касаткин и Гриднев. Первый зам немедленно распорядился выписать им пропуска.

– Дранков доставлен нами в следственное управление, сдан, как и было вами сказано, лично в руки подполковника Ушакова, – первым делом отрапортовал Саша.

– Так, мне нужно ехать, – заторопилась Люба. – Но я хотела бы убедиться в безопасности Павла Антоновича. Он мне, как вы сами понимаете, теперь дорог не только как память.

– У нас плохие дела, – сообщила я Саше и Валере, не желая что-либо от них скрывать. – Пропал ноутбук. Не думаю, что это ваших рук дело…

Внимательно выслушав меня, Рам и Радж неожиданно развеселились и вновь стали похожи на фольклорных индийских героев.

– Все не так плохо, Инга! – поднял вверх указательный палец Саша-Радж. – Предположим, ты права, до ноутбука добрался этот ваш Дракон-Родионов. Наверняка Лимм перед смертью сказал ему пароль. Ведь Родионов должен не просто забрать компьютер, а открыть его, проверить, тот ли это ноутбук. Скорее всего, Родинов знал о вашем объекте «72-й км», так как о нем знали генерал Лазарев и командир спецгруппы Климов. Так вот, Родионов прибывает на 72-й, будучи профессионалом, быстро находит ноутбук и тут же на месте пытается открыть его. Но… Увы и ах, ничего у Дракона не выходит, и он крайне смущен. Ко всему прочему Лимм мертв, спросить теперь в принципе не у кого.

– Почему он не сможет открыть компьютер? – не поняла я.

– Видишь ли, я на всякий случай в последний момент изменил пароль, – улыбнулся Саша. – Это было несложно. Ведь не исключено, что Лимм менял пароль не реже одного раза в неделю. Поэтому никаких защит там не поставлено. Вот я и поменял. На всякий случай. Не волнуйся, буквы и цифры нового пароля я записал в блокнот, который сейчас лежит в сейфе следователя Любовь Николаевны.

– И мне не сказал, – заметила Люба. – Ну что в твоем блокноте, ключ к ноутбуку?

Ей нужно было допрашивать Дранкова, но тем не менее старший следователь решила дослушать наш разговор.

– Я написал, и этого достаточно. Ведь это на случай… Моего ухода в мир иной, – не переставая улыбаться, отозвался Саша.

– Значит… Родионов и те, кто добрался до ноутбука, не смогут войти в компьютер?! И не узнают, тот это ноутбук или нет?! – Я готова была подпрыгнуть до потолка.

– Они смогут предположить… Но подобных компьютеров много. Никаких особых отметок на нем нет. Я проверял. – Саша наконец прекратил улыбаться.

– Никаких особых примет, – подтвердил Валера.

– В таком случае Дракон не будет торопиться покидать Россию, – продолжила я. – Он будет искать способ открыть ноутбук. Ему нельзя возвращаться так просто, не выполнив задания. Перед новыми хозяевами он будет выслуживаться по полной программе!

И я уже знала, как можно теперь выйти на Дракона, и готова была изложить свой план. Был у нас еще один объект в Подмосковье, на сей раз на 85-м км от МКАД. Опять же, на случай учений или «особого периода». Там, скорее всего, Родионов и отсидится, пока не разберется с ноутбуком. Я хотела сообщить об этом, но в это мгновение всех нас отвлек зазвонивший телефон первого зама. Мой главный и непосредственный начальник снял трубку и тут же, почти не изменившись в лице, произнес:

– Здравствуйте, Павел Антонович!

9

Первый заместитель директора СВР молча выслушал длинную речь Павла Антоновича. Председатель был жив, и это уже было неплохо.

– Вы сможете немедленно приехать в Ясенево? – спросил первый зам. – Очень хорошо. – Лицо моего начальника заметно потеплело. – Что?! Дать трубку прямо сейчас? Хорошо!

После этих слов первый зам протянул мне телефонную трубку. Стало быть, Председателю срочно хотелось что-то сказать мне.

– Не скажу, что очень рада слышать вас, Павел Антонович. Что вы хотите? – тут же поинтересовалась я.

– Как видите, точнее, слышите, Инга Валентиновна, ноутбук в моих руках. Вот сейчас я демонстрирую его вашему молодому коллеге майору Гордееву, – торжествующим тоном сообщил мне Председатель.

– И что?

– И то. Как вы ни упорствовали, как ни растрачивали попусту энергию, но я сумел найти ноутбук. Мне жаль вас. И надеюсь, что теперь вы выберете правильную и выгодную для вас линию поведения. До скорой встречи!

Правильная линия поведения должна заключаться в том, что я должна забыть и никогда ничего не говорить о возможных связях Павла Антоновича с Лиммом и Организацией. Я вообще обо всем должна забыть, сыграть нервно-психическое расстройство, он похлопочет о моем устройстве в клинику, где я проваляюсь не менее года и где меня обколют разной дрянью… Ну а потом все забудется. Доказательств моей измены найти не смогут, Павел Антонович тоже сумеет выкрутиться. Организация продолжит свою деятельность на территории РФ. Стоп! Никуда Председатель не выкрутится!!! Его ведь должны убить!!! О господи, до чего же я тугодумная!!! И остальные молчат. Председатель не мог столь быстро выйти на объект (о котором несколько часов назад и понятия не имел!), не мог самостоятельно найти ноутбук. Это мог сделать Родионов, как мы и предполагали. Дракон нашел компьютер, а потом… А потом связался с Председателем и преподнес ему сюрприз. И это означает, что через пару минут…

– Что мы сидим?! – сорвалась я на крик. – Немедленно соединитесь с Председателем. Раз ноутбук у него, то Родионов где-то рядом!

Мой начальник схватился за аппарат. Все остальные молча ждали развязки. События происходили столь быстро и стремительно, что не все успевали за их ходом. Неужели мне удалось успеть?!

Между тем телефон Председателя не отвечал. Первый зам стал прозванивать номера своих подчиненных – Гордеева и остальных. Ответа не было и от них. Прошло почти три минуты, наконец отозвался один из сотрудников. Первый зам молча выслушал его сообщение, затем сказал, чтобы тот немного подождал. После связался с референтом и приказал немедленно выслать на объект «72» дежурную группу, а также группу сотрудников ФСБ и прокуратуры.

– Знаете, что произошло три минуты назад? – повернулся наконец к нам первый заместитель. – Мои сотрудники и Павел Антонович были обстреляны неизвестными, напавшими на них на объекте 72-го километра. Председатель убит, мой сотрудник майор Гордеев тоже погиб, капитан Лужнов и старший лейтенант Маликов не пострадали, Лужнов со мной сейчас и разговаривал. Нападавшие, разумеется, скрылись.

Вспомнилась недавно обороненная кем-то фраза. Количество заказных убийств в России резко снизилось. Зато не менее резко возросло их качество! Таким образом, невидимый противник подставил всех нас. В том числе и первого заместителя директора СВР. Ведь одним из последних, с кем разговаривал Павел Антонович, был именно он. Председатель комиссии по внутренним расследованиям убит, офицер службы внутренней контрразведки СВР Гордеев тоже. Ноутбук исчез.

– Ну вот и… – начал было Валера, но Саша оборвал его жестом.

– Ребята, выйдите в соседнюю комнату, – распорядился первый зам.

Ему очень не хотелось, чтобы посторонние видели такую его неудачу. Ведь он знал, был информирован о возможном убийстве Председателя, но ничего не успел предпринять. Впрочем, в галошу сели мы все, и не надо все валить на старшего по должности и званию. А ребят он правильно удалил. Пусть побудут наедине со своими мыслями, может быть, что-нибудь придумают.

– Они опередили нас, – произнесла Люба, когда Гриднев и Валера покинули кабинет.

– Я немедленно должен обо всем доложить директору СВР, – произнес первый заместитель. – После этого меня отстранят от службы. Далее сформируют новую комиссию по расследованию, подключат ФСБ, представители которой и возьмут инициативу в свои руки. Вас, Инга, следует немедленно арестовать. Извините, но… У меня нет иного выхода. Точнее, выбора. Извините, – вторично произнес он и отвел глаза.

Возражений у меня нет и быть не может. Все верно. Председатель комиссии убит, молодой майор Гордеев погиб вместе с ним, ноутбук пропал, генерал Лазарев скончался в госпитале после автокатастрофы, спецгруппа подполковника Климова уничтожена в полном составе, агент-нелегал Корсар, он же Виктор Пашков, застрелен в моем номере. За всеми этими смертями стою я. Первого зама можно понять. Оставлять меня на свободе более никак нельзя.

– Я не знаю, что делать, Назарова, – вдруг произнес первый зам. – С одной стороны, я готов поверить вам, но с другой…

– Я могу вам кое-что посоветовать, – проговорила Люба. – Инга, подождите, пожалуйста, в комнате отдыха.

В данную комнату я была препровождена в сопровождении двух сотрудников. Одну меня теперь уже никуда не отпускали. Ну что, теперь меня ждет Лефортовский изолятор? Неужели это Родионов, Андрюша-Дракон, так ловко переиграл нас всех?! И ведь благодаря ему может полностью смениться верхушка СВР и ФСБ. Возможны и перестановки в правительственных структурах. И там могут оказаться ставленники Организации. Такой вот «мягкий переворот» смог устроить мальчишка-капитан?! По большому счету, умеющий лишь ловко махать ногами и руками, всегда бывший лишь исполнителем при подполковнике Климове и мне. Выходит, проглядели… И я, и Игорь, столь хорошо разбиравшийся в людях.

Долго раздумывать над этим вопросом мне не пришлось. Из комнаты отдыха меня вызвала Люба и приказала быстрым шагом двигаться за ней. Мы спустились на проходную, показали пропуска, разрешающие выход (Люба протянула мне жетон, пока мы шли коридорами), затем сели в Любин «Форд» и выехали с территории ясеневского комплекса. Проехав километров пятнадцать, Люба сбросила скорость, и «Форд» остановился. В ней чувствовался водитель с опытом и страстью к этому делу.

– Куда теперь? – спросила я.

– Ко мне в управление. Я арестовываю тебя, – как ни в чем не бывало ответила Дмитриева. – Твой начальник дал добро. У вас ведь в СВР своего изолятора нет? Это значит, тебя увезли бы в Лефортово, изолятор ФСБ. Я вырвала тебя из рук фээсбэшников.

Видимо, надо было сказать «спасибо». Но я почему-то не торопилась этого делать.

– И что, я буду сидеть в камере? – уточнила я.

– А ты как думала? – переспросила Люба. – Вокруг тебя одни трупы. Я начинаю вести дело по наркотикам. Ну а ты… Чистосердечное признание писать будешь сама?

– Что?! – чуть не вскрикнула я.

Дальнейших объяснений мне не требовалось. Блондинка-подполковник хитро использовала меня в собственных целях! Что же теперь получилось?! Она свалила своего злейшего врага Павла Антоновича, Председателя. Благодаря мне, Раму и Раджу вышла на основную столичную наркосеть. Видимо, заручилось поддержкой своего замминистра, генерал ей явно благоволил, я это отметила. Теперь я ей нужна как один из фигурантов уголовного дела. Быть подполковнику Дмитриевой полковником!

– И что я должна написать чисто и сердечно? – тем не менее спросила я, не получив от Любы ответа на свой эмоциональный «всплеск души».

– Все, что знаешь о деятельности Председателя. Про его возможные связи с Лиммом, которые, увы, сейчас недоказуемы. Ну а под арест ты взята потому, что есть подозрение, что ты связана с его убийством. Поскольку дело по наркотикам веду я, то и заниматься убийством, хоть и косвенно (это дело следственного комитета при прокуратуре), тоже придется мне… Слушай, Инга, не надо нервничать! Видишь, в десяти метрах от нас затормозил джип. Это наши сотрудники, генерал выделил сопровождение. Не вздумай делать глупости.

– Я ничего не собираюсь делать, – только и произнесла я.

На самом деле я начала обдумывать, как бы ловчее вышвырнуть блондинку-следователя из «Форда» и самой сесть за руль. Я не знаю, чего стоит Люба в рукопашной, скорее всего очень немного, но у нее есть оружие. Наверняка есть. Предположим, я даже сумею избавиться от нее и сесть за руль. Но что дальше? Что?! Да и «сопровождающие» сумеют нагнать, организуют какой-нибудь «план-перехват».

– Ну вот что, давай-ка сюда руки, – точно прочитав мои мысли, произнесла Люба, достав стандартные милицейские наручники. – Так мне будет спокойней.

Сейчас я ненавидела ее, молча, не двигаясь, смотрела в ее прищуренные маленькие глазки. Нельзя, нельзя было доверять таким ментовским поросячьим глазкам. Эта Дмитриева стальная баба, но совершенно беспринципная. Карьера для нее превыше всего. Как ловко она использовала и меня, и Рама с Раджем. И теперь, по ее мнению, для меня настало время наручников.

– Инга, расслабься, – неожиданно Люба показала ямочки на щеках. – И не пытайся выцарапать мне глаза, я не очень это люблю.

Бабы есть бабы, тем более блондинки. Только и думают, кто кому глазки выцарапает. Я такими делами не занимаюсь, по моему мнению, в таких случаях вполне хватает удара в солнечную артерию. Тем не менее при этих своих словах Люба так же быстро убрала наручники, как и достала.

– Сама подумай, мне не остается ничего иного, как проделать с тобою то, что я сейчас сказала. Да, я должна поместить тебя в наш изолятор, держать там, пока к делу не подключится вновь созданная комиссия вашего ведомства по внутренним расследованиям и фээсбэшники. Я обязана это сделать, но… Ты ведь прошла спецподготовку, и тебе не составит особого труда обезоружить меня, самой сесть за руль, оторваться от преследования. – Люба кивнула в сторону машины сопровождения. – Ну а потом… Надо найти этого Родионова, Дракона, как вы его называете. Найти и взять по возможности живым и с ноутбуком!

Блондинка с блондинкой должны быть солидарны. И дружить против ненавистников блондинок, придумывающих про них дурацкие анекдоты.

– Попробуем, – произнесла в ответ я. – А оружие есть?

Люба молча показала мне потайную кобуру с пистолетом Макарова, служебным оружием сотрудников МВД.

– Была не была, – кивнула я. – Когда начнем?

– Для начала садись на водительское место.

– Стой! А что с Сашкой и Валерой? Без них мне будет сложно.

– А их отпустили, – ответила Люба. – По моей просьбе, я сказала, что они мне в качестве свидетелей понадобятся. Твоему заму они не нужны, ну а относительно убийства Павла Антоновича и этого несчастного молодого майора у них твердое алиби. Находились в начальственном кабинете. Так что, в случае чего, свяжешься с ними… Видишь, как все удачно?

– Вижу, – сказала я, устраиваясь за рулем.

Стекла у Любиного «Форда» тонированные, поэтому «эскорту» наши перемещения были не видны. Я мягко тронула машину с места, а потом рванула на полной скорости, вырулив в близлежащий переулок.

Представляю, сколько веселых и незабываемых минут испытал водитель сопровождающего нас служебного джипа. Им удалось-таки нагнать нас после того, как наш «Форд» вывернул из переулка. Но после, презрев все правила и идя на максимальный риск, я устроила ребятам-ментам так называемую «адскую карусель». Сперва взяла максимальную скорость по прямой трассе, затем, улучив момент, когда машин с другой стороны было немного, вырулила на встречную и рванула в противоположную сторону. А как только и они на свой страх и риск выехали на встречку, я проделала тот же трюк, но в обратном направлении. В довершение всего я на свой страх и риск пробила ветхий деревянный забор, выехала на какую-то узенькую улочку, успешно миновала ее и оказалась там, где и должна была оказаться, – на шоссе Дмитровского направления Подмосковья. Люба весьма удачно подгадала место для отрыва от преследователей.

– В кино, со стороны, лихо смотрится, – заметила Люба, когда я выехала на шоссе, обогнала пару легковушек и сбавила скорость. – А в жизни самой участвовать как-то не очень… Останавливаться не надо! – предугадала она мой следующий тактичный вопрос. – Сейчас будет поворот к песчаному карьеру. Там я и сойду! А ты… Проедь немного дальше, бросай машину и вызывай такси. Вот тебе номер местного таксопарка, вызовешь – приедут через пятнадцать минут. Дальше – сама знаешь куда! Твой побег я беру на себя! Но тебе нужно многое успеть! Ищи этого Родионова и постарайся… Даже не знаю, живым его взять будет непросто.

У Любы заиграл звонок мобильника. Ее незадачливые коллеги пытались с ней связаться, но она не торопилась отвечать им.

– Пусть поищут… С другой стороны, жалко ребят, им нагорит за то, что нарушили инструкцию, оставили меня один на один с опасной преступницей. Но таковым было мое распоряжение. Никак мы, простые доверчивые менты, не ожидали от майора Назаровой такой прыти.

– С кем не бывает, – улыбнулась я.

Мне удалось вовремя свернуть, и мы в самом деле выехали к песчаному карьеру. За одной из наиболее высоких сопок я остановила машину.

– Хоть дух переведем. – Люба вышла из машины, достала платок, вытерла взмокшее, покрасневшее лицо.

– Люб, ну а все-таки… в гольф-клубе тогда ты каким ветром оказалась? – Напоследок я никак не могла не задать этого вопроса.

– Была у меня кое-какая информация. Проверить, кроме меня, некому, как всегда. Ну, пришлось на свой страх и риск купить билет. Что-то вроде турпоездки на три дня. Уик-энд на свой страх и риск. Меня интересовал Вишняк. Чуть под пули не попала…

И это самое «чуть», по большому счету, благодаря мне. Это я сумела ненавязчиво удалить блондинку с «операционного поля». Иначе «любознательность» и в самом деле могла для нее этой самой пулей закончиться.

– Поэтому сегодня я возвращаю тебе тот долг, не люблю, знаешь ли, быть обязанной, – прочитала мои мысли Любовь Николаевна. – Так что – действуй по своему усмотрению.

С виду следователь Дмитриева обыкновенная женщина, с такой внешностью обычно бывают медсестры, продавщицы, учительницы по домоводству, а эта дама и в самом деле точно из стали. Не внешне, а… Внутренний душевный каркас, если можно так выразиться… Я в свою очередь устала не меньше Любы и опустилась на траву рядом с песчаными насыпями.

– Объяви меня в розыск, – произнесла я. – И как можно быстрее. И чтобы мой портрет прошел по центральным телеканалам, прессе и попал в Интернет.

– Хорошо, – кивнула Люба.

– Родионов должен знать, что я в розыске. Он ведь наверняка следит за всеми новостями, как всякий профессиональный разведчик. И он может догадаться… Он просто-таки наверняка догадается, что я могу укрыться на одном из учебных объектов нашего управления. Ведь про них знали немногие. Генерала Лазарева и Игоря Климова в живых больше нет… А я ведь очень нужна ему, Родионову. Ведь я могу знать новый пароль для входа в компьютер покойного Лимма.

– Значит, учебный объект на 85-м километре, – отозвалась Люба. – Адрес, разумеется, не скажешь?

– Нет, – покачала головой я. – Вдруг Родионов туда не явится… Извини, Люба, но теперь я должна действовать самостоятельно. Потому что и ты, и мой начальник просто-таки обязаны арестовать меня и поместить в Лефортово… За меня не волнуйся, все-таки кое-чему в свое время обучилась.

У Любы вновь заиграл мобильник, но Люба и на этот раз не стала отвечать на вызов.

– Сейчас посмотрим, чему тебя в свое время обучили, – произнесла Люба. – Ты ведь должна нанести мне какие-нибудь легкие телесные повреждения.

Легкие телесные я не умела. Просто-таки совсем. Меня учили отключающим и обезоруживающим приемам. Или приемам на полное поражение. Последние уж совсем никак не годились.

– Ну, ты же должна обезоружить меня и еще… чего-нибудь, – продолжила Люба. – Ну не могу же я сама себе синяков наставить.

– Так что мне, бить тебя? – удивилась я.

Впрочем, чему удивляться. Люба права. Она должна быть вне подозрений, ей еще предстоит вести следствие.

– Бить, царапать, чего хочешь делать… Только глазки не выцарапывай, я этого не люблю, – повторила на всякий случай Люба.

Я молча колебалась, не зная, что и делать. И мне вспомнилась медсестра, которая столь ловко сумела заломить мне руки в госпитале. Чему мы, бабы, свою жизнь посвятили? Мордованию друг дружки, заковыванию в наручники?! На хрен нам все это сдалось?! Куда мы, дуры, полезли?! Неужели мужики без нас не разобрались бы?! Выходит, что нет. И не такие уж мы и дуры!

– Ну, Инга!!! – требовательным тоном поторопила меня Люба. – Мне сейчас предстоит что-то отвечать своим. Они должны найти меня в крайне плачевном состоянии. Тогда тебя уж точно объявят в розыск.

Я занесла было руку, но остановилась. Оставлять синяки либо даже царапины на этом гладком милом лице было для меня чем-то варварским.

– Мне сложно ударить женщину, тем более тебя, – только и произнесла я.

– Понимаю, я вот тоже… Мужчину ударить могу, а вот женщину нет. – Люба в который раз улыбнулась всеми своими симпатичными ямочками.

Тут я вспомнила, как Люба обошлась с ныне покойным Председателем, после того как он намекнул насчет будущего Любиной дочери. Трудно поверить, что столь решительной женщине трудно кого-либо ударить.

– Наверное, в этом просто не было надобности? – спросила я.

– Пару раз была. Как-то допрашиваемая грузинская наркоторговка бросилась на меня прямо в кабинете, кулаками бить стала, ногтями царапаться, я аж завизжала. Ну прибежали конвойные, еле ее от меня оттащили. А я потом ходила с синяком под глазом и с расцарапанным носом. А второй раз вообще до смешного. Лето, солнце, зелень. Я с совещания иду, в форме милицейской. Тогда я еще майором была. Ну вот, иду мимо рынка, вся такая радостная, сияющая. Вдруг вижу – молоденькая цыганка по карманам у граждан шарит. Я в форме, при исполнении. Сумела к ней незаметно подкрасться и схватила за руку в момент, когда у нее уже был кошелек. И тут она вцепилась мне свободной рукой в лицо. Ногтями! О, представляю, какая это была сцена со стороны!

Я тоже представила эту сцену со стороны. Крупная дама-милиционер пытается задержать большеглазую карманницу-цыганку, а та дерет ногтями ее круглую физиономию!

– Да еще и лягаться начала, – продолжила Люба. – И еще укусила меня. Я ее выпустила, иначе глаза бы мне точно выцарапала. Прохожим, наверное, смешно было.

В самом деле, в этом что-то есть – худенькая глазастая цыганка дерет ногтями даму-майора, у которой маленькие глазки и большая попа. Да еще как дерет – даме-майору дай бог глазки свои поросячьи спасти! А цыганка еще и кусается, да еще пинков по толстой милицейской заднице дает.

– Цыганку я выпустила, домой с расцарапанными щеками пришла, дочка спрашивает: «Что случилось, мама? Кто тебя?» Я ей спокойно ответила, что подралась с очень нехорошей, злой тетей, и та расцарапала мне лицо. Спокойно так объяснила, но дочка все равно плакала, она тогда еще маленькая была.

– Сколько ей лет? – спросила я.

– Уже семнадцать. С половиной. Зовут Ольга, студентка, кандидат в мастера спорта по волейболу, – ответила Люба.

Ответ был исчерпывающим. А вот своей историей про цыганку Любовь Николаевна каким-то странным образом сумела меня раззадорить. При этом Люба совсем не стеснялась своих неудач и слабостей. Сейчас я представила ее в качестве противницы, стало быть, она милиционерша, я преступница. Ну что ж, держись Люба-милиционер. На первый план сейчас вышло все отрицательное в ней, особенно во внешности – глазки, пухлые щеки, светлые бровки. И еще я вспомнила, как она хотела заковать меня в наручники. Так что на сей раз моя рука не дрогнула. Однако Люба в свою очередь сумела взять меня на прием. Заломила мне руку и завела за спину. Она проделала это весьма ловко для женщины ее комплекции. И хватка у Любовь Николаевны оказалась крепкая, мужская.

– Разве так бьют? – в самое ухо произнесла она, не торопясь при этом отпускать. – Ну-ка работай как надо! – При этих словах Люба дала пинка под мягкое место, одновременно отпустив мои руки.

Я с трудом удержалась на ногах, но сумела развернуться и нанести ответный удар. На сей раз я сработала «как надо»…

– Я тебя не сильно? – Спустя полторы минуты я осматривала Любино лицо, шею и оголенное плечо.

В момент нашей потасовки у нее порвалась верхняя одежда.

– По-моему, в самый раз, – улыбнулась Люба. – Ну все, нечего тут надо мной причитать… Быстро отсюда. Через десять минут я свяжусь со своими… Давай не задерживайся! Мое лицо – это теперь моя гордость. Все будут знать, что я оказала достойное сопротивление бойцу спецназа!

Спустя сорок минут такси, которое я вызвала, проехало больше половины пути до объекта «85-й км». А в моей голове все стояли слова Любы, когда она рассказывала про свою маленькую дочь: «Что случилось, мама? Кто тебя?» Вот кто меня так спросит?

Некому меня так спросить…

10

Объект «85-й км» – это не одно строение, а целый комплекс зданий. С виду ничем не примечательных. Стоят себе несколько скромных построек рядом с лесом, глаза никому не мозолят, шоссе к ним не ведет, а подъехать можно лишь по проселочной дороге, которую весной и осенью развозит так, что передвигаться по ней можно лишь на высоких колесах внедорожников. Так что до самого «85-го» случайные люди, как правило, не добирались. Я открыла калитку одного из участков, прошла по забетонированной дорожке, затем отсчитала пять шагов от крыльца, отыскала замаскированную в траве консервную банку и нашла в ней ключ от замка. С одной стороны, все по-детски, какие-то «казаки-разбойники», но с другой – новых методов конспирации в разведывательных науках очень немного, поэтому, как правило, пользуемся старыми, проверенными.

– В доме никого, – сообщил Саша, которого я обнаружила в одной из комнат, когда отперла дверь и вошла внутрь.

Он немного напугал меня. Самую малость, уж больно неожиданно появился передо мною. Но, с другой стороны, я сама дала ему по телефону координаты, и трудно было ожидать от разведчиков ВДВ каких-то других действий.

– Мы уже давно здесь, Инга Валентиновна, – произнес Валера Касаткин, вышедший из соседней комнаты.

В руках у него был укороченный автомат Калашникова, так называемый «десантный вариант». Да, лихие ребята мне попались, с каким богатым «неучтенным» арсеналом! По закону за это срок, и не условный.

– Значит, мы первые? – оглядев внутреннюю обстановку, произнесла я.

– Пришли первыми, уйдем, дай бог, последними, – отозвался Валера.

В руках у Саши был пистолет-пулемет импортного производства, очень удобный для ближнего боя.

– Если он придет не один, то нам придется начать первыми, – сообщил Валера.

У меня возражений не было. Родионов и в самом деле мог явиться с тремя, а то и с пятью головорезами, натасканными в подведомственных покойному Председателю частных охранных структурах.

– Огневые точки выбрали? – спросила я.

– Кто-то когда-то за дурацкие вопросы обещал в лоб бить? – напомнил мне Валера.

– Я к тому, что надо контролировать подходы к дому, ну и… комнату, где у меня будет беседа с Родионовым, – пояснила я.

– Если он придет. – Валера, как всегда, был сомневающимся и этим начинал раздражать.

– Придет, – поддержал меня Саша. – Я бы на его месте пришел.

Наверняка он слышал и видел, как полтора часа назад по нескольким каналам телевидения показали мой портрет как анфас, так и в профиль и просили немедленно сообщить о моем местонахождении. Люба сдержала слово – я была объявлена в розыск.

– Улицу контролирует Валера, а я часть улицы и дом, – пояснил Саша.

– Тогда по местам, – распорядилась я.

Рам и Радж заняли огневые позиции, а я уселась в кресло подле окна и стала ждать. Таким образом прошли полчаса, потом час. Затем следующий.

– Спать хочется? – услышала я голос Валеры.

А то! Он еще спрашивает! А я в самом деле закрыла глаза, отключилась от всего. Вдруг он и в самом деле сюда не придет, этот Родионов-Дракон? Уничтожит ноутбук и обратно к хозяевам, дескать, немного оплошал, не обессудьте, компьютер Лимма пришлось ликвидировать… Мы будем сидеть здесь сутки, и если к вечеру следующего дня Родионов не появится здесь… Нет, я даже думать об этом не могу! Потому что он появится! И Саша тоже в этом не сомневается…

– Хочешь песню послушать? – спросил Валера. – Если что, предупредим, а сейчас расслабься…

– Почему пост оставил? – отозвалась я не очень любезным тоном.

Хотя, с другой стороны, я тут с закрытыми глазами, в кресле, а Раму и Раджу сидеть на своих «огневых точках» и смотреть в оба. И возможно, не менее суток.

– Подходы к дому контролирует Саша, – ответил Касаткин. – А я сейчас его сменю. Полчаса ему на отдых, по-моему, справедливо?

– Справедливо, – кивнула я. – Что за песня? Если про «секс – дело славное, богоудное и всепогодное», то это я уже слышала. Достаточно.

– Нет, песня про другое. Но пою тоже я.

– На цыганском?

– На русском. Великом и могучем.

– Ладно, давай…

Ну что ж, можно немного расслабиться. Приобщиться к «прекрасному». Валера протянул наушники и включил плеер. И я услышала… Эта песня была совсем не похожа на песни «графа Мэджи».

Лишь пыль от сапог и окопы в округе,

Но душу согреет письмо от подруги.

Надежда на то, что в тебя кто-то верит,

Проверит любовь, и солдата проверит.

Какою бы трудной ни стала дорога,

Две бани до дембеля – это немного,

Крестами зачеркнутый весь календарик,

Но что этот бой нам сегодня подарит…

Далее шел припев:

Солдаты России! Солдаты России!

Вы звезд на погонах своих не носили.

И только на небе вам звезды светили,

Кому на Кремле, а кому на могиле.

Солдаты России! Солдаты России!

За веру и правду огнем вас крестили!

Пусть все продается, но вас не купили.

Вы гордость и слава великой России!

И последний куплет:

Так пусть повезет на пути вашем ратном

И каждый найдет дорогу обратно,

Где мир и покой и родные улыбки,

Где вы не в ответе за чьи-то ошибки.

И пусть вас встречает любовь и удача,

И мать, и подруга от счастья заплачут.

Здесь все по-другому и все так знакомо,

И хочется крикнуть: «Мама, я дома!»…

«Мама, я дома!» А моя мама понятия не имеет, где сейчас я. Наверняка у нее побывали господа хорошие из управления внутренней контрразведки, наверняка наговорили много теплых, душевных слов, пытаясь выяснить, не может ли знать мама, где сейчас ее блудная дочь. И сейчас, скорее всего, рядом с мамой пара вежливых молодых людей. По счастью, это не люди Организации, это наша контрразведка ждет моего возвращения… Мама, я хочу домой!

– Кто автор этой песни? – спросила я Касаткина.

– Увы, это не граф Мэджи, – улыбнулся своей цыганистой улыбкой Касаткин. – Володя Мазур, прапорщик из пограничных войск. Я вот решил ее спеть. Записал. Как тебе?

– Хорошо, – отозвалась я. – Как это там: «Что этот бой нам сегодня подарит?» Ну, что он нам сегодня подарит?

– Что пожелаешь, то и подарит! – улыбнулся Валера.

В нем в самом деле было что-то от цыгана или молдаванина. Хороший парень, можно сказать, даже красивый…

– По местам, бойцы! Готовность один! – Саша со своего наблюдательного пункта дал нам команду.

Что ж, чему быть…

– Мужчина в пиджаке, явно из спортсменов. Один! – сообщил Саша.

Касаткин тут же исчез, точно его и не было. И прихватил с собою плеер с наушниками. Я в свою очередь проверила пистолет Макарова, который столь любезно одолжила мне следователь Люба. Он лежал рядом, на журнальном столике, таким образом, что я могла воспользоваться им за считаные доли секунды. Осторожненько выглянув из-за занавески, я сумела разглядеть мужчину, который уже открыл калитку и двигался к крыльцу по аккуратно забетонированной дорожке. Я чуть не вскрикнула, отшатнулась обратно за занавеску, схватилась руками за лицо. Вот уж поистине не верь глазам своим!!! За окном я увидела командира нашей спецгруппы Игоря Климова!

В следующую секунду раздался звонок в дверь, а потом стук в окно.

– Инга, открой, пожалуйста! Ты здесь, я знаю…

Это был голос командира.

– Он один, – послышался со второго этажа негромкий голос Саши.

Я наконец вышла из ступора и отворила дверь.

– Здравствуй! Хорошо, что я нашел тебя раньше, чем спецы из контрразведки. Я пройду, не возражаешь?

Теперь уже без всяких сомнений, передо мною был Игорь Климов. Подполковник Климов. Игорь Степанович. Командир спецгруппы управления специальных операций центрального аппарата СВР. Не дождавшись моего ответа, он прошел в глубь помещения. И тотчас ударил ногой по журнальному столику, на котором я замаскировала Любин ПМ. Столик отлетел в угол, а пистолет мгновенно оказался в руках Игоря. Он все-таки был и оставался редким профи даже в нашей среде.

– Теряешь форму, Назарова! – только и произнес он. – Кто же так маскирует оружие? И вообще, оно должно быть при тебе…

– Просто я не хочу, чтобы ты и со мной вот так… – кивнула я в сторону опрокинутого столика и разбросанных по полу журналов.

– Это правильно, – кивнул Игорь.

Я сейчас молила Бога, чтобы Рам и Радж не начали действовать раньше времени. Мне нужно во что бы то ни стало переговорить с Родионовым… Тьфу ты, с каким Родионовым?! Передо мной Игорь Климов, тот, кого я никак не ожидала увидеть на этом свете. Так вот, пусть до поры до времени он считает, что нас здесь только двое. Тогда он будет предельно откровенен. На этот счет у меня была договоренность и с Сашей, и с Касаткиным, но сейчас главное, чтобы у них не сдали нервы и они не перешли к фазе активных действий раньше срока.

– Инга, я пришел без оружия и в одиночестве, – продолжил Игорь. – Поэтому хочу, чтобы мы с тобой говорили на равных. – Климов вынул из пистолета обойму, убрал ее в карман, а сам пистолет аккуратно положил на верхнюю полку деревянного книжного шкафа, в котором хранились в основном старые журналы.

После этого Игорь распахнул свой пиджак, потом постучал себя по брючным карманам, демонстрируя, что какого-либо серьезного огнестрельного оружия у него при себе нет. М-да, получается – один и без оружия. Как в каком-то старинном фильме. Я немного успокоилась. Главным образом потому, что Рам и Радж должны понять, что мне ничто не угрожает и раньше времени пускать в ход собственное оружие не нужно.

– Я не ожидала увидеть здесь тебя, Игорь, – честно произнесла я, завязывая таким образом разговор.

– И до конца не можешь в это поверить… Придется, Инга. Слушай, я так понял, ты нескольких ментов сумела уложить и обезоружить? – вдруг спросил Игорь.

– Немного преувеличено, – отозвалась я. – С чего ты, кстати, так решил?

– ПМ – основное оружие милиционеров. Да и в розыск тебя МВД объявило… Впрочем, это мое предположение. А кого ты здесь ждала, если не меня?

– Я, по большому счету, никого не ждала. Мне отсидеться нужно, обдумать, как строить дальше линию своей защиты…

– Ты ждала Родионова. Андрюшу Родионова, Дракона, – перебив меня, сам себе ответил Игорь.

– Почему же я ждала именно его? – переспросила я.

– Система двойников, Инга. Кое-чему научились, привлекали пластических хирургов, гримеров с «Мосфильма», из лучших театров. Еще в советское время. Ты тогда еще в школе училась, а я уже все эти науки постигал. Да, я для собственного прикрытия изготовил двойника Андрюши Родионова. Почему? Да потому что он был самым простым для «клонирования». Рост чуть выше среднего, стандартная офицерская прическа, усики. Черты лица нехарактерные, все средних размеров. Изготовил, готов был в нужный момент предъявить. Только ты сама явилась и сама его увидела. Согласись, в искусстве грима я кое-что неплохо усвоил?

– Ты был отличником по данному предмету, – произнесла я.

– Да. Как видишь, жизнь это подтвердила. Этот мерзавец Вишняк в свою очередь двойника подставил! Ну так у него в службе безопасности был тот, с кем мы вместе все эти премудрости постигали в отдельном учебном центре разведуправления КГБ СССР.

– Его звали Рустам? – уточнила я.

– Вроде бы да, – улыбнулся Игорь. – Он, как видишь, оказался в структурах Вишняка, а я… Выбрал свой путь.

Какая же я дура, что не потребовала у Рустама фотографию или хотя бы подробные приметы. А почему Рустам сам не назвал мне имени Игоря? Так он, наверное, и не знал его настоящего имени и фамилии. В разведуправлении КГБ был режим повышенной секретности, и курсанты учебного центра, наверное, знали друг дружку лишь по псевдонимам.

– Ну вот, Инга, ты удовлетворила свое любопытство, теперь говори мне пароль для ноутбука, который недавно принадлежал Лимму, – перешел к официальной части мой недавний командир.

– Иначе убьешь? – позволила себе усмехнуться я.

– Ты считаешь, у меня есть иной выбор? Или, может быть, надеешься победить меня в рукопашной?

В руках Игоря появилась нечто длинное, тонкое, похожее на гитарную струну. С ее помощью такой профессионал, как подполковник Климов, мог удавить человека в считаные секунды. Впрочем, Игорь может это сделать и голыми руками. Как он проделал это с господином Лиммом.

– Ну, ты говоришь мне пароль. Я связываюсь по телефону со своими людьми, они открывают компьютер и… Ты свободна. Далее – могу предложить несколько вариантов!

– Очень интересно, – кивнула головой я. – Говори, послушаю.

– Первый вариант, – начал Игорь деловым тоном. – Узнав точный пароль, я делаю тебе небольшой укол, и ты… На четыре с половиной часа погружаешься в глубокий сон. Уж извини, мне эти часы очень важны. Потом приходишь в себя и далее по своему усмотрению. Вариант два…

Тут Игорь умолк. Выдержал паузу, а потом заговорил изменившимся резким голосом:

– Я мог бы предложить тебе уйти вместе со мной. Но сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что предлагать тебе этого не нужно. Поэтому выбор у тебя невелик – или смерть, или… то, что я предложил во-первых.

А ведь Игорь испугался меня. Прочитал что-то в моих глазах, почувствовал. Я знаю его не первый год, у Климова потрясающая оперативная интуиция. И если это так, то еще через секунд десять он поймет, что и жизнь для меня – это слишком большая роскошь для него. И даже если я скажу ему верный пароль, он все равно убьет меня. Если не удавкой, то руками. Они у него не дрогнут.

– Ну, Инга?!

Я молчу. Я все еще никак не могу прийти в себя. Игорь сможет убить меня?! О, какая же я дура!!! Он уже убил без малого десяток наших ребят, тех, с кем еще недавно сам ходил на рискованные спецмероприятия. Раненый Денис, погибшие Нина, Дима, Ординатор, Алексей Канторов, Виктор Пашков… Андрей Родионов, которого Игорь пытался изобразить предателем, тоже погибший, да еще и оболганный. Все они на совести своего бывшего командира?!

– Где сейчас Лимм? – спросила я, чтобы продолжить беседу.

Игорь в ответ даже не усмехнулся. Произнес спокойно и размеренно:

– Я убил Лимма. Точнее, он никакой не Лимм.

Подполковник Климов был со мною предельно откровенен. Он знал, что жить мне осталось очень недолго, поэтому мог позволить себе такую роскошь.

– Его звали Станислав, – не спросила, а констатировала я.

– Нет, твои сведения неверны, – отозвался Климов. – Покойный Лимм действительно знал покойного Канторова. Но только Лимм никогда не был его бывшим товарищем Станиславом Петровым. Майор Петров погиб в Африке. Точнее, пропал без вести. А изменник в отряде Канторова действительно был. Переводчик-африканист. Он-то и стал впоследствии Лиммом, сделав пластическую операцию… Много на себя взял, потерял осторожность. Эта идиотская привычка все свободное время проводить с ноутбуком!

У меня голова пошла кругом. Кругом одни подставы, одни двойники. Уже невозможно разобраться, кто свой, кто чужой. Тот же Родионов совсем недавно воспринимался мною как враг, предатель. А теперь ясно, что он такой же подставленный, как и я. Как и неизвестный мне Станислав Петров, друг Алексея Канторова, который перед смертью узнал-таки, кто предал их тогда в Африке. Если я останусь жива, то я должна рассказать о смерти Станислава, о предательстве переводчика. Полковник Канторов погиб, зная имя настоящего предателя и зная, что его друг Станислав против своих не пошел. Я теперь тоже знаю много. И постараюсь, пока Климов разговорчив, выведать еще больше. Хоть в голове и крутится какая-то бешеная карусель. Нет теперь ни Лимма, ни Председателя, ни Родионова… Раненый Денис в госпитале чужих ВВС под неусыпным оком местной контрразведки… Но с другой стороны – это моя профессия, я сама ее выбрала.

– Что за Организацию ты представляешь? – спросила я Игоря, пытаясь до конца сыграть на его желании пооткровенничать.

– Очень мощную и могущественную. Которая уже, считай, сформировала теневое правительство РФ, – ответил Климов. – Или ты думала, я простой перебежчик? Нет, я работаю не за деньги. Точнее, не только за деньги, но и за идею.

– Какова эта твоя идея? – продолжила я.

– Взять власть, установить наконец в России порядок. Это долго объяснять, а у меня мало времени.

Можно и не объяснять, мне и так все ясно. Все радетели за справедливую и сильную Россию на самом деле желают лишь безграничной власти. Она пьянит их, зачастую лишая разума. Нету у Игоря и его компании никакой идеологии! Нет и быть не может!

– Значит, с помощью наркотиков вы подрываете в России стабильность? И вербуете в свои ряды высших чиновников различных ведомств, подсаживая на наркотики их детей, «золотую молодежь»?

– Если надо будет, в России вновь будут греметь взрывы, будут рушиться дома, сходить с рельсов поезда… Инга, ты ведь сама прекрасно понимаешь несостоятельность всей этой демократии, всех этих спектаклей с кретинскими выборами. А мы хотим вернуть России ее былое величие, уж извини за пафосные слова. Мы хотим установить монархию.

Не больше и не меньше! Уж не самого ли себя Климов видит этим самым монархом? Верховным правителем России.

– России нужен сильный лидер, от этого никуда не уйдешь, – подвел итог Игорь. – Ради установления монархии, четкой и нормальной российской жизни для всех и каждого нам приходится иной раз идти на жертвы.

Если и дальше Организация «монархистов» будет идти на подобные жертвы, то очень немногие доживут до «четкой и нормальной российской жизни». Народу нужен сильный лидер… Несколько лет назад на эту тему был разговор в стенах нашей службы. Как-то на совместном совещании с представителями контрразведки из ФСБ, уже в самом его конце, затеялся интересный разговор. Уже была закончена официальная часть, когда слово взял один из оперработников ФСБ.

– Мы ведь продолжаем по старинке отслеживать общую ситуацию в стране, – произнес он. – Как с помощью негласных помощников, так и через открытые источники – прессу, телевидение. Чтобы знать, какие настроения бродят в народных массах.

– И какие же настроения там бродят? – переспросил генерал Лазарев.

– Очень интересные. Лучше всех на них реагируют конъюнктурщики из масс-культа. Ну, из так называемой попсы. Вот сейчас крутится на музыкальном канале песенка одной попсовой группы. Песенка так себе, но клип на нее интересный. Можно сказать, исторический. Представьте себе – мрачные 90-е прошлого века, ваучеры, Чубайсы-Гайдары жирные-мордатые, приватизация. Стриженые отморозки избивают в подворотне мужика-рабочего за то, что он организовал бунт против новых хозяев завода. А до этого показали митинг с грузовика, отчаянные речи о тяжелом труде и невыплачиваемой зарплате. В итоге «новые хозяева» заказывают бандитам главного зачинщика. После страшного избиения он попадает в больницу. Жена, дети, заводчане, соседи и даже участковый милиционер приходят проведать бесстрашного бунтаря. И все как один отдают свои кровные ваучеры героическому заводчанину, в результате чего тот становится президентом крупного металлургического предприятия.

– У народа тяга к социальной справедливости, на этом зарабатывают песенники и клипмейкеры, – отозвался один из контрразведчиков.

– У попсы теперь новая мода – воспевать героев с завода, – в рифму произнес Николай Арнольдович.

– Тут что главное – народу хочется кого-то одного! Чтобы этот кто-то стоял за него горой в одиночку, получал по голове и ребрам. А уж народ его после всего этого поддержит…

– В клипе! Все понятно – тоска по сильному и смелому лидеру. Место вакантное и, видимо, надолго.

– И слава богу, – кивнул оперативник, начавший этот разговор. – А то появится такой лидер и заварит кашу. Из лучших, благороднейших побуждений. И кончится все кровью. В лучшем случае – малой. Не надо лидеров, надо, чтобы законы уважали. И чтобы каждый за себя отвечал.

– Согласен, – подвел черту генерал Лазарев. – Каждый отвечает за себя и за вверенное ему дело. Если других мнений более нет, совещание считаю закрытым!

Вот так вот, без всяких лидеров. Просто каждый отвечает за себя и за вверенное ему дело. И старается выполнить его с максимальной пользой и отдачей. И мое дело сейчас – вытянуть из Игоря все по максимуму, а потом не дать ему отсюда уйти.

11

Помню я, у Александра Блока было такое стихотворение: «Девушка пела в церковном хоре о всех усталых в чужом краю, о всех кораблях, ушедших в море, о всех познавших…», ой, забыла, как там в рифму, одним словом – познавших радость. «Так пел ее голос, летящий в купол, и луч сиял на белом плече…» Опять забыла! Ну а дальше: «И всем казалось, что радость будет, что в тихой гавани все корабли. Что на чужбине усталые люди светлую жизнь себе обрели…» Одним словом, всем казалось, что РАДОСТЬ БУДЕТ. Но в это же самое время (когда всем так казалось) – «у царских врат причастный тайне плакал ребенок о том, что никто не придет назад…». Вот так оканчивается стихотворение. И я сейчас такая вот «причастная тайне». А ведь еще недавно и мне «казалось, что радость будет». Мы выполним поставленную задачу, мы, офицеры Службы внешней разведки, работаем на благо Родины, обеспечиваем безопасность ее граждан. Если даже кто-то из нас погибнет, то не зазря… Теперь у меня такого ощущения не было. Подставили нас всех, собственный командир и подставил. Молчаливый был, неразговорчивый, о политике ни-ни. А у самого, оказывается, наполеоновские амбиции в самом нутре гнездились. И теперь не отступит, а таких профессионалов, как Игорь, во всех вместе взятых силовых ведомствах по пальцам пересчитать… Причастная тайнам, я теперь знаю, точнее, чувствую каким-то шестым чувством, что «никто не придет назад», но не желаю в это верить… Слишком уж уверен в себе Игорь Климов, хоть «один и без оружия». Валера и Саша сидят в своих укрытиях, слушают нашу милую беседу, и им, наверное, пока еще кажется «что в тихой гавани все корабли…»

– И давно существует ваша Организация? – спросила я Игоря, чтобы не прерывать этой милой беседы.

Пока Климов склонен поговорить, я не должна останавливаться, сбавлять темпа. Ранее Игорь не был столь болтлив. Но, видимо, сегодня его прорвало. Ему хотелось пооткровенничать, тем более с человеком, который вот-вот должен умереть.

– Незадолго до распада Советского Союза кое-какие умные чиновники из Международного отдела ЦК КПСС совместно с не менее умными ребятами из разведки вывели за рубеж очень большую часть финансовых активов компартии. Под видом помощи братским организациям в той же Африке и Латинской Америке. И очень хитрым образом наладили в ряде стран (не только братских и коммунистических) собственный бизнес.

– Ты тогда был молодым офицером КГБ, и тебе поручили эту миссию? – уточнила я.

– Да, – кивнул Игорь. – Поручили не только мне, но я был одним из самых успешных. Особенно в том, что касалось связей с международной наркомафией…

Тут я вспомнила некоторые известные мне подробности биографии Председателя, Павла Антоновича. Окончив МГИМО[9] в середине 70-х годов прошлого века, он начинал именно в Международном отделе ЦК КПСС, поддерживал, что называется, связь с теми самыми братскими компартиями. Потом перешел в Службу внешней разведки, имел безупречные характеристики, поэтому и был назначен председателем комиссии по внутренним расследованиям.

– Ну, вот, дальше, таким образом, мы налаживали международные связи, – продолжал Игорь. – Здесь, в России, все летело в тартарары, а мы создавали мощную структуру, которая готова будет взять власть, сменить строй и проводить кардинально новую политику.

– С помощью наркотиков вы уничтожили, наверное, не одну сотню тысяч молодых жизней. Эти ребята никогда не оценят вашей «новой политики»! – Я стала распалять Климова.

– Не мы в этом виновны! Господам демократам и нынешнему президенту нужно было ужесточить закон о торговле наркотиками, запретить их употребление. Но, поскольку наркотики в РФ можно употреблять, по большому счету, не боясь ответственности, мы решили взять этот рынок под собственный контроль. Нам нужна твердая финансовая платформа, и наркобизнес, увы, одна из ее составляющих. А теперь второе: наша Организация в некоторой степени способствует очищению российского общества от слабых и вырожденцев. Именно они больше всего подвержены наркомании, именно они ее первые жертвы. Это, если угодно, контрольная проверка всему нашему обществу, главным образом – молодому поколению. Тот, кто устоял перед соблазнами, искушениями, сохранил свою личность, нравственное и физическое здоровье, тот и достоин дальнейшей жизни. От остальных Россия должна избавиться как от балласта.

– Ты забыл сказать, что планете Земля грозит перенаселение, что об этом писал экономист Мальтус…

– Да, писал, причем еще в черт-те каком веке, – перебил меня Климов. – В те времена войны, болезни уносили большое количество людей, да и продолжительность жизни была куда короче. Сегодня же, если не станет войн, можно будет вылечить любую болезнь, а продолжительность жизни увеличится – перенаселенность задушит планету. Ты сама это прекрасно понимаешь, без всякого Мальтуса.

Каким, однако, разговорчивым стал мой бывший командир. Раньше из него слова лишнего было не вытянуть. А сейчас можно дать волю эмоциям, много лет зревшим и не дающим покоя мыслям.

– В чем-то я готова с тобой согласиться, – решила я пойти на некоторое перемирие.

– Не соглашаться со мной может только какой-нибудь умственно отсталый либерал, демшиза какая-нибудь.

– Ну а Вишняк? – тут же спросила я.

– Вишняк?! Наш человек со стажем. Точнее, был нашим человеком. И его исчезновение из санатория, штурмуемого «Альфой», обеспечил лично я. Сумел организовать коридор, по которому Вишняк, он же полковник Умар, и ушел вместе с деньгами и золотом. Убит был, как ты уже догадалась, его двойник.

Климов в совершенстве освоил технологию игры в «двойников».

– Позже Вишняк-Умар сел в специальную машину, подконтрольную нашей службе и не подлежащую проверкам, и на ней ехал до самой Москвы. Машину, естественно, тоже предоставил ему я.

– И что ты от этого получил? Кроме денег?

– Деньги и золото нужны тогда были Организации как воздух. Бывший патрон Вишняка Заславский оказывал нам некоторую поддержку, но потом решил сыграть самостоятельную партию, покинул Россию, возомнил, что сам может взойти на монарший престол. И тут Вишняк оказал нам неоценимую помощь, хотя мы его об этом и не просили. Уничтожил своего недавнего шефа-благодетеля и сам возглавил его структуры. Ну а мы уж взялись за Вишняка. В открытую идти не хотели, поэтому подставили ему Лимма. Вишняк мало что знал о нашей Организации, и мы не имели желания открываться перед ним. Тем более у него очень сильный зам по безопасности. Тот, кого ты знаешь как Рустама. Так вот, мы решили взять окончательный контроль над бизнесом покойного Заславского. Знаешь, каким образом наркотики шли в Россию с наркопредприятий, курируемых Вишняком? Отвечаю. Благотворительный фонд Заславского – Вишняка ко всему прочему еще и занимался музыкальным бизнесом. Причем в самых разных направлениях. Поставляли в Россию фирменные гитары, колонки, усилители, синтезаторы и даже струны и медиаторы… Ну, дальше продолжать не надо? Вместе со всей этой музыкальной утварью в РФ шли целые караваны наркотиков. Плюс организация всяческих фестивалей типа «Рок против наркотиков», целые рок-оперы сочинялись какими-то посредственными композиторами, но зато с ними можно было гастролировать, ездить по всей стране и ближнему зарубежью. Сегодня фестиваль здесь, завтра гастроли там! Главное, все под антинаркотическими лозунгами! Кто может запретить прогрессивным рок-деятелям проводить подобные акции?! Только боссы наркобизнеса и те, кто связан с ними! Поэтому музыкантов никогда особо не досматривали, не терзал их ни наркоконтроль, ни МВД… Как все хорошо складывалось, пока наш славный Николай Арнольдович Лазарев и твой бывший любовник Виктор Пашков, он же Корсар, не решились выйти на Вишняка и его нового делового партнера Лимма.

– Ты ведь активно участвовал в этой разработке, – напомнила я, уже сообразив о роли Игоря.

– Правильно, я должен был быть в курсе всех этих дел. Поэтому мне столь ловко удалось разыграть сцену похищения Лимма и Вишняка, ну и…

– Подставить под уничтожение всю группу. Всех своих боевых друзей! – закончила я за Игоря. – Ладно, я не сентиментальна и не собираюсь морализаторствовать. Почему решили подставить меня?

– Просто тебе посчастливилось уцелеть в перестрелке. Мы с Лиммом понимали друг друга с одного взгляда. И решили не добивать тебя… Хотя сейчас понимаю, что это напрасно. По крайней мере для Лимма все очень плохо кончилось. Но надо было беречь ноутбук, а не тащить его на дурацкий цыганский концерт.

Наша первоначальная с Сашей версия оказалась точной! Как все запутано да завязано! Но во имя чего, спрашивается?! Есть демшиза, которую упомянул Климов, а есть и «монархшиза». Он так серьезно верит в собственную роль «спасителя отечества»? Главное, Игорь очень уверенно двигается в этом направлении, душевнобольным такие комбинации не по плечу.

– Ты бы все равно рано или поздно убрал Лимма. Выходит, я тебе даже в этом помогла, – проговорила я, позволив себе усмешку. – Разве не так, Игорь?

– По большому счету – так! – усмехнулся в ответ мой бывший командир. – Поэтому действуй в том же духе и дальше! Я жду пароль.

– Придется сказать… – картинно вздохнув, произнесла я. – Тебе не жалко Нину?

Про самую молодую сотрудницу нашей спецгруппы я вспомнила просто так.

– Нет, – ответил бывший командир.

Спрашивать «почему» – бессмысленно. У командира «нет» – это просто нет, без всяких лишних объяснений.

– Шахматистам пешку и то бывает жалко, – тем не менее произнесла я.

– А я не шахматист. Я рукопашник и еще горным туризмом в юности увлекался… А вот тебя, майор Назарова, мне действительно жаль. Но знаешь почему? – уточнил Игорь и посмотрел на меня без всякой жалости. Скорее с затаенной, но при этом лютой ненавистью.

– Почему? – переспросила я.

– Потому что и мне ты сейчас поперек горла, убить тебя придется. И командованию нашему бывшему ты не нужна. Не я тебя убью, так они с грязью смешают, в лучшем случае со службы уволят. А то ведь дело заведут…

– Выходит, такая я дура! С каких это пор ты, Игорь, стал дураков жалеть?

– Дураков мне не жаль. А вот дур – да, жалею, имею слабость… – выкрутился-таки господин подполковник и тут же добавил: – Поэтому жизнь тебе сохраню, выкручивайся дальше как можешь. А сейчас пароль! Ну же?!

– Как здесь жарко, – произнесла наконец я условную фразу.

И фраза эта означала, что Рам и Радж должны были немедленно перейти к фазе активных действий.

– Что?! – переспросил Игорь.

Но окончательно сообразить и сориентироваться он уже не успел. В комнате оказались Рам и Радж, верные индийские мстители, и мой бывший командир был взят на прицел их стволов.

– Все, господин Монарх. Царствовать теперь вам вряд ли придется, – произнесла я. – Заберите у него из кармана обойму!

Валера быстрым отработанным движением вытащил у Игоря обойму, затем вернул мне мой пистолет. С оружием в компании таких людей, как бывший подполковник Климов, как-то спокойней.

– А это, стало быть, твои наймиты, Инга? – спросил Климов, держа руки поднятыми вверх. – Наслышан… Но не думал, что встречусь.

– Отчего же? – поинтересовался Саша.

– Мне казалось, что Инга вас сюда не потащит. Интуитивно, знаете ли. Ну а потом… – Игорь взял какую-то странную паузу, улыбнувшись, оглядел нас всех с ног до головы. – Да нет, шучу, знал, конечно. Просто хотел, чтобы вы начали действовать первыми. Что ж, пожалуйста, следующий ход мой!

После этих слов растворились дверцы встроенного шкафа и в комнате оказалось человек восемь в камуфляжной форме, вооруженных автоматами. Как они все могли уместиться в столь небольшом шкафчике – непостижимо, тем более что его внутренности были тщательно проверены. Действовали они очень быстро и слаженно, я не успела вскинуть оружия, как меня сбили с ног, заломили за спину руки, а к голове приставили ствол с глушителем. Раму и Раджу в данной ситуации не оставалось ничего иного, как сложить оружие и поднять руки. На них смотрело не менее восьми стволов. Игорь поднял автомат Валеры, и, таким образом, получился девятый ствол. У меня отобрали пистолет, ударили по голове и, не убирая от моей головы оружия, поставили к стенке, заставив упереться в нее руками.

– Как просто вы все попались! Неужели ты, Инга, поверила, что я явился к тебе один и без оружия?! Мне нужна была ты и эти твои… Не знаю даже как их назвать. – Игорь явно торжествовал.

Между тем у нас троих изъяли мобильные телефоны. Теперь мы были лишены связи.

– Ты знала многое, Инга Назарова, – бывший подполковник назвал меня по имени и фамилии. – Но ты, майор Назарова, не знала про потайной ход, ведущий с шоссе на объект. Со стороны шкафа его обнаружить невозможно. А я лишних людей старался о нем не информировать. Берег на такой крайний случай… Вот уже которой раз приходит мне в голову мысль, как тому самому пилоту, у которого самолет с пассажирами падает, а парашют только у него одного. Вот пилот парашют надевает, а сам думает: это ж надо так ухитриться было – набрать полный самолет неудачников.

Игорь переиграл нас. В нем даже пробудилось не свойственное подполковнику Климову чувство юмора. Точнее, чувство сарказма, издевательской иронии. Он, Игорь Климов, оказался профессионалом на класс выше. Но главная дура здесь я. Как я не сообразила, что подобный господин НИКОГДА не явится на подобную встречу один и без оружия. Это не кино, это жизнь. А подземный потайной ход, стало быть, имелся на случай учений. Игорь, как командир группы, знал о нем, но нас в свое время информировать поостерегся.

И, как выяснилось, не ошибся!

А те громилы в камуфляже явно из ЧОПа, который курировал Председатель. Отборные боевики Организации. Тренированы действовать на территории РФ по первому сигналу. Вот Климов, который наверняка сам их набрал и натаскал в свободное от службы время, этот сигнал и подал. Многостаночником наш бывший командир оказался! И автокатастрофа, кончившаяся смертью генерала Лазарева, дело рук этих натасканных ребятишек. Игорь обучил их этому, так же как в свое время нас.

– Ну, Инга, я жду пароль, – произнес Игорь, направив на меня автомат.

Между тем один из его подручных любезно поставил и раскрыл перед Климовым злосчастный ноутбук. А над моей головой ударила автоматная очередь. На некоторое время у меня заложило уши.

– Милиция сюда не приедет? – спросил Игоря один из его головорезов, видимо старший.

– С местной милицией договоренность, я уже объяснял вам, – чуть опустив ствол автомата, произнес Игорь. – Для нее мы всего лишь любители пейнтбола.

Это верно. Перед учениями Игорь всегда шел в местное отделение милиции с соответствующими документами (на совесть сработанными) и ставил в известность о проведении «мужских игр на свежем воздухе». Пейнтбол, если кто не в курсе, – это когда взрослые дяденьки и тетеньки стреляют друг в дружку шариками с краской. Но во всем остальном – самые настоящие боевые действия. Ну, для оживляжа взрывы бутафорские, пиротехника, теперь вот автоматные очереди. Так что для милиции мы все любители пейнтбола, не более того. Хоть все здесь взорвись и сгори синим пламенем. А за отдельную плату милиционеры иной раз даже охраняли район «учений».

Игорь передернул затвор автомата и перевел его в режим одиночной стрельбы.

– Сейчас я начну отстреливать ноги и руки, – сообщил он. – С кого начать? С дамы или с парнишек?

Вопрос никому конкретно не адресовался, тем не менее ответ не заставил себя долго ждать.

– Это лишнее, – произнес Саша. – Я скажу пароль.

– Только без глупостей! Если информация исчезнет и компьютер замкнет, я сожгу вас заживо, – проинформировал всех присутствующих Климов.

При этих его словах двое головорезов притащили с улицы две канистры бензина. Видимо, взяли их в пристроенном к жилому дому гараже. И сейчас решили использовать эффект устрашения, точно в посредственном кинобоевике.

– Слушайте… – начал Саша и в самом деле открыл Климову и его команде доступ в компьютер, некогда принадлежащий Лимму.

12

Игорь постучал пальцами по кнопкам, на экране возникло изображение, и Климов удовлетворенно кивнул.

– Ну, вот – видите? – спросил он у одного из своих боевиков, уже немолодого, бородатого, но одетого точно так же, как и остальные, в камуфляжную форму для пейнтбола.

– Ну, что ж, очень радостно, что молодой человек был искренен, – отозвался бородатый, кладя Игорю на плечо свою широкую ладонь.

Только теперь я поняла, что этот немолодой бородач в камуфляже и армейской кепке не просто один из головорезов. Он чуть ли не начальник над Климовым. Впрочем, почему чуть ли?! Начальник и есть. Теперь это надо учитывать. Но сыграть по-своему я не успела. Гриднев опередил меня и начал действовать первым. Саша чуть дернулся вправо. Боевик, стоявший напротив Гриднева, тут же навел на него свой пистолет-пулемет. Я уже разгадала замысел Саши, а вот подручные Игоря пока что нет. Саша должен действовать как можно быстрее, пока Игорь отвлечен на ноутбук. И Радж не оплошал. В следующее мгновение он ударил ногой под колено боевика, стоявшего к нему ближе всех. И тут же прыгнул вперед и присел, оказавшись рядом с канистрами, которые были принесены по приказу Игоря для нашего устрашения. Далее все происходило в считаные секунды. Саша сунул руку в карман, точно хотел выхватить спрятанное потайное оружие. Один из боевиков вскинул свой пистолет-пулемет, желая опередить Сашу. И ему это удалось. Никакого оружия Саша выхватывать не стал, а вместо этого сделал хитрый кульбит, в одно мгновения уйдя таким образом с линии огня. Очередь, выпущенная боевиком, пришлась по канистре с бензином… Нет, все-таки у Игоря было немного свободного времени, чтобы натаскать этих парнишек до уровня спецназа ВДВ и СВР. Взрыв опалил всех находящихся в этой большой комнате. Несколько боевиков вспыхнули, точно живые факелы. Своими габаритными телами они прикрыли от огня тех, кто стоял за ними. Таким образом, укрыться и наименее пострадать удалось лишь тем, у кого была отменная реакция и кто стоял дальше всех от злосчастной канистры. То есть мне, Валере, Игорю и его бородатому патрону, еще двум боевикам и Саше, который исхитрился выполнить следующий кульбит и оказался во дворе. Я последовала за ним, используя те считаные секунды, когда в меня некому стрелять.

Оказавшись во дворе, я укрылась за гаражом. И успела увидеть, как Валера исхитрился обезоружить одного из уцелевших боевиков и, вооруженный его пистолет-пулеметом, занял огневую позицию в одноэтажном сарайном помещении. Но тут же у меня перед глазами мелькнула спина Игоря. Мой бывший командир не привык сдавать позиции, он сумел приблизиться к сараю и метнул туда гранату. Через секунду вспыхнуло пламя. Если бы у меня в этот момент был пистолет, я бы спасла Валеру, но руки мои оказались пусты. Игорь отскочил от огня на безопасное расстояние и тут же пригнулся от прозвучавшего выстрела. Это означало, что Саша в свою очередь тоже сумел раздобыть оружие и теперь вел огонь одиночными выстрелами. Видимо, экономил боекомплект. Игорь произвел ответный выстрел и укрылся за тем же гаражом, что и я, только с другой стороны. Сарай продолжал полыхать, видимо, в нем также оказалось несколько канистр с бензином. Я была без оружия, и мое сознание все глубже и глубже пронзала мысль, что Валеры, «цыганского графа Мэджи», более нет в живых. Нужно было что-то делать, и я сделала несколько шагов назад. Может быть, удастся обойти Игоря и его уцелевших бойцов с тыла? Однако Игорю эта мысль пришла в голову чуть раньше, нежели мне. Бывший мой командир сумел вычислить место, где могла укрыться я, и сам решил подобраться ко мне со спины. И мы столкнулись с ним нос к носу, как только я обогнула гараж. Климов ударил меня первым, я уклонилась, но на ногах при этом не удержалась. Однако, оказавшись на земле, я моментально использовала это преимущество. Одной ногой я зацепила правую конечность Климова, а второй ногой нанесла удар по голени. Таким образом, Игорь оказался на земле, а я моментально поднялась на ноги. Однако победить его в рукопашной схватке оказалось для меня делом нереальным. Не поднимаясь с земли, Игорь молниеносно ударил меня в живот, потом подсек ноги. Следующий удар я получила в голову, но при этом ухватила Игоря за ботинок и попыталась дернуть его на себя. Однако Климов сумел выдернуть ногу и нанес мне следующий удар. И тут же еще один… Я почему-то долго не отключалась, хотя бил он меня более чем жестко, не так, как на тренировках.

– Ну, вот, Инга! Теперь ты мертвой Нине завидовать будешь! – После этих слов Игорь рывком поднял меня с земли, а один из уцелевших боевиков тут же грамотным движением вывернул мне руки и упер в затылок ствол пистолета Стечкина.

Я не сумела выстоять против Игоря. Сарай почти совсем сгорел, он был ветхим, сколоченным из тонких досок. Дом, оставшийся за нашими спинами, полыхал высоким оранжевым огнем. Не успевшие покинуть его подчиненные Игоря Климова будут надежно кремированы в нем. Валеры больше не было в живых. Я теперь в плену у Игоря, остался один Саша.

– Отстреливается, падла, – сообщил Игорю второй уцелевший боевик. – Бьет одиночными, надолго его не хватит…

– Где ноутбук? – спросил Игорь.

Вот удача! Выходит, или Рам, или Радж ухитрились прихватить ноутбук с собой, увели его в прямом смысле из-под носа у Климова?! Или компьютер Лимма остался в полыхающем здании?!

– Мы не знаем, вы же… – забормотал подчиненный.

– Ублюдки, – оборвал его Игорь, но тут же осекся.

Ноутбук был в его руках и исчез именно оттуда. Причем в тот самый момент, когда Игорь сумел узнать пароль и открыть его!

– Он за вторым гаражом укрылся, – продолжил боевик свой доклад о местонахождении Саши. – Думаю, ненадолго.

– Разумеется, – кивнул Игорь.

Ему удалось сохранить хладнокровие. Однако, когда к нему приблизился бородач, лицо Климова нервно дернулось. Я не ошиблась, в этой «экспедиции» за старшего был именно этот бородатый.

– Как же так, Игорь? – спросил он. – Почему нет ноутбука?

По-русски бородатый говорил чисто, но все равно чувствовалось, что это не его родной язык. В ответ Климов лишь неопределенно махнул рукой. Честно отвечать, что «спасал свою шкуру из огня, а на остальное положил с прибором», бывший мой командир не стал. Как же может измениться человек?! Даже сейчас мне трудно было поверить, что передо мною тот самый Игорь Климов, которого я знала много лет… Ой, сейчас Игорь был уже не передо мною, а надо мною. Потому что в очередной раз ударил меня в живот и сделал подсечку. Я упала на колени, а Игорь произнес следующее:

– Давайте бензин! Я видел одну целую канистру!

Не зря Климов обещал, что я в скором времени буду завидовать мертвой Нине! Не прошло и двадцати секунд, как я почувствовала характерный запах и на мой затылок потекла мерзостная жидкость… И в голове моей понеслись невесть откуда взявшиеся воспоминания. В детстве я боялась, что мама уйдет и не вернется. Случится с ней что-то очень страшное, и не будет у меня мамы. Боялась до страшного плача, до истерики, меня даже к врачу водили. Потом с возрастом прошло. И теперь мама боится, что я уйду и не вернусь. Она понятия не имеет, в каком подразделении я служу, считает, по моим рассказам, что ее дочь обычная переводчица при каком-то штабе, но мама все равно ощущает опасность каким-то особым материнским чувством… А у меня такого вот чувства нет. То есть маму, других близких я люблю и переживаю за них, но чувство матери мне неведомо… Зато ведомо чувство человека, которому на затылок льют бензин, а рядом стоит щелкающий зажигалкой громила.

– Эй, там! Вольный стрелок! – Сложив ладони рупором, Игорь Климов лично обратился к Саше, пока еще не пожелавшему сложить оружие. – Сейчас твоя подруга сгорит точно так же, как пять минут назад твой приятель. Если ты воевал, то должен знать, как горят люди…

Саша это знает. У самого лицо обожженное. И руки чуть выше локтей. Он не рассказывал, в какой переделке пострадал, но ясно было – парень побывал в огне в самом прямом, не переносном, смысле.

– Отдай ноутбук, и я сохраню вам жизнь! – продолжил Климов.

Ох, Игорь, ну зачем так-то?! Что, детишки малые перед тобой, что ли?! Уж если чего и можно в данном случае обещать, то лишь легкую смерть.

– Мне нужен ноутбук, слышишь?! Отдай его, и мы разойдемся!

При этих словах Игоря его бородатый патрон, не сдержавшись, кивнул головой. Вот кому ноутбук необходим! Вот перед кем бывший подполковник выслуживается.

– Твоей подруге сейчас станет жарко! – произнес Климов, и я поняла, что через пару секунд он прикажет своему громиле щелкнуть зажигалкой.

Вскрикнуть, испугаться-отчаяться я не успела, потому что со стороны гаража послышался голос Саши:

– Я отдам ноутбук. Но какие гарантии нашей жизни?

– Никаких! Если ноутбук не будет у меня в руках через десять секунд, женщина превратится в факел.

Уже честнее, Игорь, честнее и искреннее! Отдайте компьютер, ребята, сжигать вас не буду, а в награду пристрелю по-быстрому. Что ж, иногда подобная смерть – подарок.

– Смотрите, появился! – Боевик с зажигалкой не смог сдержать своего волнения и вслух обратил внимание на то, что все и так имели возможность созерцать.

Саша вышел из-за гаража, держа в руках ноутбук. Оружия при нем не было, он быстрым шагом подошел к Игорю и протянул ему компьютер. Игорь дал молчаливый сигнал второму боевику, и тот забрал ноутбук из рук Саши.

– Тебе нужны гарантии? – спросил Сашу Климов. – Мне тоже они нужны!

После этих слов Игорь молниеносным движением выхватил пистолет и трижды выстрелил в Сашу Гриднева.

– Гарантии того, что ты больше никогда не встанешь на моем пути! – подвел итог мой бывший командир после того, как Саша упал лицом в траву.

Нет в живых Рама, нет в живых Раджа. Саша не хотел, чтобы я превратилась в живой факел, отдал Климову злосчастный ноутбук, прекрасно понимая, что тот не оставит Сашу-Раджа в живых.

Теперь моя очередь…

– Ну, Инга?! Стоило оставлять за собой столько трупов? Я все равно выполнил поставленную задачу. – Игорь позволил себе ироничную и одновременно недобрую усмешку. – Ноутбук у меня. До нашей Организации ни тебе, ни твоим коллегам не добраться. Я надежно зачистил все концы. Так что… Проигрывать надо с достоинством!

Данная фраза означала, что я могу подняться на ноги и получить свою пулю стоя.

– Мне сейчас не страшно, Игорь, – чуть приврала я, встав в полный рост. – Мне противно… Противно смотреть, как ты выслуживаешься перед… – Я молча кивнула в сторону бородатого.

Игорь ничего не ответил. Сейчас он должен выстрелить в меня. Убить точно так же, как Сашу Гриднева. Только тогда у него будут гарантии, что я тоже никогда больше не возникну на его славном жизненном пути.

– Ты не монархист, Игорь, ты простой перебежчик. В какой разведслужбе и в каком чине твой хозяин, которого ты так боишься огорчить?

Игорь не стрелял, и я начала тянуть время, еще не зная, что можно предпринять в столь тупиковой ситуации. Сейчас я следила за реакцией бородатого. Тот молчал, делая вид, что речь идет совсем не о нем.

– Да хотя бы и… – неожиданно усмехнулся Игорь, и, немного помолчав, продолжил: – Даже перед смертью, Назарова, ты пытаешься что-то выведать.

Покачав головой и продолжая улыбаться, Игорь вскинул пистолет. Главное сейчас для меня – не отшатнуться, не вскрикнуть, не закрывать глаз… Умирать тоже надо уметь. И мне сейчас предстоит этот последний экзамен… Но вместо страшного удара в голову, опережающего звук выстрела, за моей спиной раздается крик боевика, того самого громилы с зажигалкой. Игорь припадает на колено и стреляет, но не в меня, а куда-то вправо. И почти в ту же секунду Климов лишается своего оружия – длинный хлыст бьет его по запястью, и пистолет оказывается на земле, всего в каких-то сантиметрах от моих ног. После такой удачи я действую на автомате, падаю на землю и, схватив пистолет, стреляю во второго боевика, который вскинул свой пистолет-пулемет и готов полоснуть очередью по мне и тому, кто находится за моей спиной и столь ловко работает кнутом. Боевик после моего выстрела падает, точно скошенный серпом. Первый боевик лежит справа от меня и признаков жизни не подает. Из его спины торчит нечто острое, похожее на серп. В этот самый момент Игорь получает второй удар плетью и, не удержавшись на ногах, падает, отлетает в сторону. Это мешает мне поймать его в прицел. Перекатом уйдя вправо, я вижу того, кто отсрочил мой уход в мир иной. Это Валера Касаткин, он же граф Мэджи. Как и подобает истинному «цыганскому графу», он взялся за оружие предков – кнут. Где он только сумел его раздобыть? Одежда на Валере изрядно обгорелая, волосы опалены, но сам он при этом достаточно энергичен. Бородатый выхватывает собственный пистолет, но я решаю опередить его. И в этот момент – ужасающая осечка! Бородатый стреляет в меня, но я вновь перекатом ухожу с огневой линии и бросаюсь бородатому в ноги. Пистолет, давший осечку, я невольно выронила, чтобы освободить руки. Мой противник по-прежнему вооружен, но мне удается отвести ствол его пистолета в сторону, и выстрел приходится в землю. Таким образом, мы оба оказываемся на земле, пару секунд мы пытаемся бороться, и я понимаю, что мне не справиться с этим пусть немолодым, но хорошо тренированным дяденькой. Поэтому, улучив момент, направляю ствол его же пистолета ему в ногу. И очень быстро его же указательным пальцем давлю на спусковой крючок. Бородач вскрикивает и тут же ослабевает, ранение в ногу с близкого расстояния вещь болезненная, чреватая последствиями. Зато теперь для меня не представляет большой сложности завладеть пистолетом бородатого и направить его в сторону Игоря. Тем временем между Климовым и Валерой происходит следующее. Игорь вовсе не собирается отступать и тем более сдаваться. Он отлично владеет техникой противостояния противнику, вооруженному хлыстом. В этом случае необходимо максимально сократить боевую позицию, то есть приблизиться к противнику вплотную, не дав ему хорошенько размахнуться и провести удар. Именно это и делает Климов. Он сближается с Валерой и ухитряется одной рукой схватить кнут, а другой провести резкий удар в лицо «цыганского графа». Валера падает, против климовского удара выстоять нереально, «граф» оказывается в нокауте. Игорь тут же обезоруживает его, и кнут теперь в его руках. Я уже готова выстрелить, но Игорь опережает меня. Всего один удар – и пистолет вылетает из моих рук и оказывается на весьма приличном расстоянии. Теперь Игорю остается сделать три главные вещи. Окончательно нейтрализовать меня, схватить многострадальный ноутбук и еще суметь дотянуться до пистолета-пулемета, который лежит под телом боевика, застреленного мною. А после дать три короткие очереди и таким образом добить меня, Валеру и своего бородатого патрона, который тяжело ранен и теперь является для Игоря серьезной обузой. Игорь взмахивает кнутом, которым владеет не хуже «цыганского графа», и бьет меня еще раз. Я прикрываю лицо, от такого удара вполне можно лишиться глаз, Игорь отлично понимает это, но ему уже все равно, каким способом нейтрализовать меня. Удар приходится на мой затылок и шею, он столь силен, что я не удерживаюсь на ногах. И тут, сквозь пальцы, которыми я продолжаю закрывать лицо от хлыста, я вижу, как Валера поднимается на ноги и проделывает ровно то же, что проделал с ним Игорь около минуты назад. Граф Мэджи бросается на Климова, сбивает дистанцию, не давая тому воспользоваться преимуществами хлыста, и наносит удар в челюсть. Делает Валера это очень быстро, четко и грамотно. По счастью, я краем глаза замечаю, как раненый бородач пытается завладеть пистолетом-пулеметом убитого боевика. Точно пантера бросаюсь на него, наношу отключающий удар под сонную артерию. Ребром ладони. Бородатый теряет сознание, а пистолет-пулемет теперь в моих руках! Я готова к действию, но боюсь задеть Касаткина. Отключить Игоря с одного удара ему не удалось. Климов вновь на ногах и в боевой стойке. Валера по-боксерски наносит ему следующий удар – прямой в лицо. Игорь левой рукой сбивает атакующую конечность Валеры влево от себя. Касаткин, ощутив, что его атака прошла мимо, пытается сохранить равновесие, его корпус рефлекторно двигается назад, Игорь же делает шаг вперед, цепляет Валерину ногу и бьет по незащищенному плечу. Прием из арсенала ушу-тайчи проходит успешно, Валера оказывается на земле. Игорь готов рубануть его ребром ладони под кадык, но тут я даю очередь над его головой. Климов инстинктивно падает на землю. Я пытаюсь поймать его в прицел, мне удается это, но в магазине трофейного «ПП» закончился боекомплект. Валера и Игорь вскакивают на ноги почти одновременно. Игорь решает опередить Касаткина и атакует прямым ударом правой ноги в туловище. Валера исхитряется отвести удар своим левым предплечьем и тут же отвечает атакой прямой правой в голову. Игорь остается на ногах, но вынужден отступить. Валера проводит обманное движение рукой, точно вновь хочет пробить в голову, которую Игорь держит в защите, сам же реально атакует круговым ударом левой ноги в область солнечного сплетения. Игорь защищается двойным блоком локтей, затем захватывает бьющую Валерину ногу и тут же проводит удар рукой в голову теряющего равновесие Касаткина. Я бросаюсь на выручку «графу», будучи вооруженной лишь незаряженным пистолетом-пулеметом. Удар магазинной коробкой не приносит мне удачи – Климов ставит блок и тут же проводит ответный удар. Он сбивает мне дыхание, я с трудом удерживаюсь на ногах, а Игорь вторым ударом выбивает из моих рук пистолет-пулемет. Теперь ему не составило бы малейшего труда добить меня, но в это мгновение Валера, не поднимаясь с земли, дотягивается до кнута и мастерски подсекает им ноги Игоря. И тут же наваливается на него сверху, наматывая на шею Климова хлыст точно удавку.

– Кажется, я придушил его, – произносит Валера, с трудом поднимаясь на ноги и отбрасывая в сторону не подающее признаков жизни тело моего бывшего командира.

Я тем временем вооружаюсь двумя пистолетами, в ответ лишь произношу:

– Где ты раздобыл его? – кивая при этом на кнут в Валериных руках.

– Да тут вообще на объекте на вашем много интересных вещей валяется. Когда этот гранату бросил, я доски в сарае успел выломать, ушел таким образом… Вот, обгорел слегка. Ну а там за сараями, за другими постройками хоронился. Вот серп нашел. – Касаткин кивнул в сторону трупа боевика, десять минут назад щелкавшего зажигалкой над моей головой. – И кнут рядом валялся. Здесь, наверное, пастух обитал.

Валера щелкнул кнутом, и это получилось у него очень неплохо. Эдакий киношно-театральный эффект. И тут же, опустив «оружие предков», Касаткин подошел к мертвому Саше. Ни слова не произнес, просто застыл над телом товарища, точно окаменел…

Слова в такие минуты не нужны.

Затем Касаткин подошел к лежащему на земле ноутбуку, поднял его и аккуратно, точно поглаживая, провел по крышке компьютера.

– Ну, вот, – произнес Валера. – Теперь сберечь его до приезда твоего начальства – и, считай, свободны…

Я подняла мобильный телефон бородатого и уже набирала номер «своего начальства»!

– Слушай, Инга… – произнес Валера, как только я окончила разговор. – Давай дадим друг другу слово, что, если все хорошо окончится… Одним словом – будем вместе! Всегда!

– Всегда?! – переспросила я.

– Всегда, – отозвался Валера.

– А если все окончится не очень хорошо? – переспрашиваю я.

– Такого теперь быть не может, – усмехается граф Мэджи.

– Что ж, всегда и вместе – это здорово, – неожиданно для самой себя отзываюсь я.

Тем временем не подающее признаков жизни тело Игоря начинает вяло шевелиться. Не до конца придушил его «граф», теперь будет кому давать показания следствию. Я передаю Валере пистолет, чтобы он держал бывшего подполковника СВР под контролем и не давал тому делать лишних телодвижений.

А я порвала на лоскуты рубашку одного из убитых и начала оказывать первую помощь медленно приходящему в себя бородачу.

– I feel deeply sorry for you[10], – произношу я успокаивающим добрым голосом, бинтуя при этом сочащуюся кровью ногу бородатого.

Снова следственное управление в Лефортове, снова передо мною брюнет-следователь. А рядом первый заместитель директора СВР. Оба доброжелательны и нехарактерно многословны в мой скромный адрес.

– Содержимое ноутбука почти полностью расшифровано, – сообщает следователь.

Надо же – всего-то пять часов прошло! Я даже выспаться толком не успела. Хорошо хоть душ приняла.

– Игорь Климов показаний пока не дает, он в медпункте Лефортовского следственного изолятора, – продолжил следователь.

Не дает так не дает. Теперь это ваши заботы, ребята. Вслух я этого не произношу, сижу молча и слушаю.

– А вот его бородатый приятель оказался на редкость разговорчивым. – При этих словах следователь переглянулся с первым замом.

– Да, ко всему прочему мы с ним оказались давними приятелями, – кивнул первый зам. – Это некто Джереми Торн. Сотрудник разведки… – Первый зам назвал разведслужбу того самого европейского государства, в столице которого погибла наша спецгруппа.

– По-моему, это удача, – отозвалась наконец я.

Сейчас я посылаю самой себе мысленные аплодисменты и крики: «Браво». Как хорошо, что бородатого не подстрелили насмерть.

– Насчет удачи… – Первый зам чуть замялся. – Это еще как сказать…

– Отчего же? – переспросила я.

– Сейчас объясню. Этот Торн очень разоткровенничался, и я не знаю, верить ему или нет? – Первый зам вздохнул, взял небольшую паузу, потом продолжил: – По его словам получается, что он был внедрен в международную преступную организацию, руководимую бывшими и действующими сотрудниками российских спецслужб по заданию своего руководства. С целью, так сказать, добычи информации, всего такого прочего… Готов к сотрудничеству.

– И что же он мог сообщить? – уточнила я.

– Много интересного. По его словам, их разведка пыталась отследить все связи, все базы Организации. И лишь потом начать скоординированные действия по ее ликвидации…

«По-моему, этот Торн сейчас выкручивается! – подумала я. – Выкручивается, как может… Ведь, скорее всего, его разведслужба сотрудничала с Организацией. Хотя… Может, и правду Торн говорит. И тогда получается, что он вроде как наш союзник?! Вот именно, что «вроде как». Климов-то с ним как с начальством держался, не мог не понимать, кто такой этот Торн… Ну а теперь, когда боевая позиция переменилась, бородач явно решил примкнуть к победившей стороне?!»

От таких умозаключений бедная моя голова скоро начнет разваливаться на мелкие части.

– Показания Торна совпадают с некоторыми данными из компьютера, – продолжил первый заместитель. – В ноутбуке были подробно расписаны действия и ходы для осуществления плана захвата власти в РФ. Вот так, не больше и не меньше, Инга Валентиновна. И еще там финансовая структура Организации, банковские коды. Дешифровщики обещают расшифровать все до самых мелких деталей. Не исключено, что Торн охотился за ноутбуком именно для того, чтобы передать его своей разведслужбе.

– Не исключено, – кивнула я. – Ну а хотя бы вкратце можно узнать, что за «план захвата»?

– Довольно банально и самонадеянно, – произнес в ответ первый зам. – Организация планировала ряд терактов, чтобы взбудоражить общество. Рост наркомании, падение нравов. На все это были выделены колоссальные средства. Ну а потом… Достаточно нестандартный ход. Игорь Климов должен был воскреснуть и появиться в нужный момент. Сперва в образе спецагента, сумевшего внедриться в международные наркоструктуры и подорвать их изнутри (был такой план, ради власти эти ребята были готовы прекратить поставки наркотиков в Россию, но не в другие страны!). Так вот сперва – мужественный разведчик, с которым Штирлиц и рядом не стоял, успешный разгром наркокартеля. Ну а потом президентские выборы, и Игорь Климов становится на них главным кандидатом. Ну а потом и президентом. Организация к тому времени должна была прибрать к рукам значительную часть российских СМИ. Игорь был истинным лидером Организации, шел впереди, рисковал, убирал конкурентов и тех, кто мог каким-либо образом поставить под сомнение его наполеоновские планы.

– Да, Климов мнил себя даже не президентом, а верховным правителем России, – не удержалась я.

– Мечтать не вредно… Хотя, с другой стороны, жаль. Очень жаль. Подполковник Климов был одним из лучших офицеров нашей службы.

– Таким образом, на территории России действовала тайная организация бывших сотрудников спецслужб, ныне занимающихся наркобизнесом и черными политическими технологиями, – подвел итог следователь-брюнет.

– Не только бывших, но, увы, и действующих. – Я позволила себе поправить следователя.

– В любом случае агентура Организации теперь у нас, один из ее лидеров тоже, – продолжил следователь. – Теперь будем работать, Инга Валентиновна.

Будем работать… Имена лидеров Организации и агентура известны, так что «трудовые будни» обещают быть суровыми и напряженными. Точнее, теперь вам, ребята, предстоят трудовые будни, а мне пришла пора отдохнуть. Бабе бабьего хочется, а не мужского. Хватит, набегалась, напрыгалась, настрелялась. Да и голова уже совсем кругом пошла. Кто чей двойник? Кто кого использовал?! Да тут теперь сам черт ногу сломит!!! Ясно одно – запах власти пьянит не только неокрепшие мозги и души. Даже такие люди, как Игорь Климов, ломаются, не выдерживают искушения. И цель у таких людей становится одна: взять эту самую власть. Любой ценой. На все же остальное плевать они хотели с высокой башни.

Ну, теперь от профессионалов из ФСБ, СВР, Госнаркоконтроля агентам Организации не уйти. В этом у меня нет никаких сомнений, потому что в чем-либо сомневаться мне более невмоготу.

– Возможно, придется пойти на союз с Торном и его руководством, – вставил свое слово первый зам. – Если, конечно, из дальнейшей беседы с ним мы поймем, что от этого может быть какая-то зримая польза.

– Зримая польза будет, – согласилась я. – И вот в чем! Кем бы ни был этот Торн – союзником, внедренным агентом, но на территории Российской Федерации он находился нелегальным образом. Сотрудник иностранной разведки, захваченный в компании лидера наркомафии господина Климова, использующий при этом чужие документы, вот кто такой этот Джереми Торн. Поэтому насчет союзничества… Следует начать со следующей вещи. Договориться с руководством Торна насчет обмена сотрудника их разведки на нашего русского мафиози, который сейчас находится в госпитале их славных ВВС.

– На какого такого «русского мафиози»? – не понял следователь.

– На Дениса Артемова, оставшегося в живых, но тяжело раненного офицера спецгруппы, – вместо меня ответил следователю первый зам. – Что ж, Инга Валентиновна. Ваше предложение достаточно интересное, мы будем обсуждать его. В том числе и с нашим «новым союзником».

«И не забудьте напоследок, когда все закончится наилучшим для нас образом, дать господину Торну пинка под зад и с дружеской интонацией добавить: – Уважаемый мистер Торн! Обходите Россию стороной, такой вам теплый дружеский совет!» – мысленно отозвалась я относительно «нового союзника», но вслух лишь произесла:

– Желаю успеха! Я могу быть свободна?

Меня не задерживают. Скромная роль майора Назаровой в этой постановке отыграна. Я свое дело сделала. Андрей Родионов, Станислав, друг Алексея Канторова… Я не дала запятнать ваши имена.

И теперь – все.

Вот и захлопнулась очередная страница моей жизни. Нет, не страница, целая глава… Хотя какая глава?! Захлопнута часть моей жизни. Большая часть. Вечная готовность к прыжку, броску, уходу с линии огня. Вечная готовность куда-то лететь, улыбаться тому, кто через пару минут должен будет погибнуть… Все это в прошлом. С завтрашнего дня я больше не майор Назарова, я просто Инга. После гибели Саши и Виктора я не могу больше оставаться в СВР, поэтому прямо сейчас напишу рапорт об увольнении… Все пройдет, все забудется. Точно сон, точно ничего этого на самом деле никогда не было. Я так хочу. Долг, Присягу я не нарушила, профессиональные навыки помогли мне выполнить их. Но теперь это станет моим прошлым.

Но что-то ведь ждало меня дальше?!

А ждал меня Валера. Прямо у проходной нашей штаб-квартиры. У него была перевязана рука: в горячке боя граф Мэджи не обратил внимания на довольно-таки тяжелый ожог. Сейчас он улыбается мне своей обаятельной цыганистой улыбкой. А в перевязанной руке цветы.

– Играть-то теперь сможешь? – спросила я, кивнув на поувеченную «графскую» руку.

– Конечно, – кивает он, – пальцы-то целы. Ну что, всегда и вместе?!

– Вместе и всегда, – отвечаю я и прижимаюсь к Касаткину.

Как давно я не позволяла мужчинам так вот просто-запросто обнимать себя и целовать мои короткие, аккуратно собранные светлые волосы…

Эпилог

(Спустя девять месяцев)

Он встречал меня у парадных дверей. Так же как и всех остальных. В руках у Валерки были цветы, а у меня маленькое чудо по имени Светочка. Чуду было всего полторы недели от роду. Имя мы с Валерой придумали заранее. Он отдает мне цветы (такой же букет, как и в наш первый счастливый день у проходной штаб-квартиры!), а сам берет на руки Светланку. Сейчас мы поедем домой, где Света впервые встретится со своей бабушкой…

Мне посчастливилось, я третий раз в своей жизни стала другой. Теперь я просто Инга. Никакая я теперь не майор Назарова. Просто Инга без отчества. А через какое-то короткое время светловолосое чудо впервые назовет меня другим именем, которым меня еще ни разу никто не называл…

Я услышу слово «мама».

Примечания

1

У пистолетов под 9 мм 15 патронов, под 45 мм – 13 патронов.

2

ЦКБ – Центральная клиническая больница для первых лиц государства.

3

Краснознаменный институт разведки имени Андропова – закрытое учебное заведение КГБ-СВР для подготовки сотрудников разведорганов.

4

Первое главное управление КГБ (ПГУ) – внешняя разведка, до 1991 года находилась в составе Комитета госбезопасности.

5

«Медовая ловушка» (сленг СВР) – провокация с использованием женщины.

6

ПСС – пистолет специальный самозарядный.

7

Крот – на сленге спецслужб предатель, изменник из своей профессиональной среды.

8

АПН – Агентство печати «Новости», советское информационное агентство.

9

МГИМО – Московский государственный институт международных отношений, учебное заведение, где в советское время готовили дипломатов и других специалистов-международников.

10

Я вам очень сочувствую (англ.).

Content

Сергей Зверев
Крылатая разведка

Пролог

Часть I Гибель специальной группы

1

2

3

4

5

6

7

Часть II Шанс для майора Назаровой

1

2

3

4

5

6

7

Часть III Никто не вернется назад

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог (Спустя девять месяцев)

Примечания