Сергей Зверев

«Скаты» против пиратов

Глава 1

28 апреля 2008 года. Аденский залив,

траверс мыса Гвардафуй

Борт французского сухогруза «Шаранта»

Грузный, с пышными седыми бакенбардами, обрамлявшими мясистое лицо с красными влажными губами, капитан Гастон Готье пьяно философствовал:

– Это же нелепость, господа: я, продолжатель рода великих мореплавателей, сижу под струями кондиционера в комфортабельной каюте и пью шампанское. Все мои предки гордились обветренными лицами, кожу которых дубили ветра всех океанов…

– Черт возьми, капитан, – воскликнул смуглый остроносый военный моряк, сидящий напротив Готье, – вы еще вспомните про каких-нибудь предков-пиратов, трюмы, набитые «черным деревом», и ром, который лился рекой.

– А почему нет? – широко развел руками Готье, чуть не сбив тяжелый подсвечник на столике за своей спиной, и добавил зловещим шепотом, сделав при этом страшное лицо: – Может, это моя семейная тайна. Только вот работорговлей мы никогда не промышляли, это позор для честного моряка.

Гости взорвались пьяным хохотом. Выпито было уже прилично и за здоровье именинника-капитана, и за старую калошу «Шаранту», и за всех моряков на этом судне, и за многое другое. Раскрасневшиеся лица, расстегнутые рубашки и слишком громкие голоса говорили о том, что пить компания начала давно. Самым трезвым и опрятным был командир военного корвета, сопровождавшего французский сухогруз в этих опасных водах. Шутки о пиратах начались не случайно. Весь экипаж знал, что за последние лет десять произошла вспышка пиратских налетов на суда в Юго-Восточной Азии. Но под конвоем военного корабля моряки чувствовали себя в безопасности.

– Вот вы, Бертран, – обратился капитан к военному моряку, который был трезвее всех и не позволял себе даже расстегнуть лишнюю пуговицу на тропической форменной рубашке, – разве вам, с вашими пушками, ракетами и еще черт знает чем, не хочется иногда выйти на всех парусах из-за мыса наперерез богатому купцу, дать залп по его оснастке и броситься на лихой абордаж? А?

– Вы правы, капитан, в наше время служба моряка, в том числе и военного моряка, скучна, как воскресная проповедь, – согласился остроносый моряк и поднял бокал, призывая всех к вниманию. – Господа, выпьем за то, чтобы в моряках никогда не угасали дух здорового авантюризма и тяга к приключениям!

Моряки одобрительно загалдели и подняли свои бокалы. Неожиданно в этом веселом гомоне очень неуместно и раздражающе запел зуммер внутренней связи. Капитан выругался, сделал большой глоток из бокала и потянулся к трубке за своей спиной. Компания стала соревноваться в остроумии по поводу того, что вахтенному не дают покоя винные пары, поднимающиеся из капитанской каюты. Лицо капитана побледнело. Он рявкнул: «Тихо!» – и компания недовольно переглянулась. Насторожился только командир военного судна сопровождения. Он пристально смотрел на капитана, будто пытаясь угадать, о чем идет речь в телефонной трубке.

– Дьявольщина! – выругался капитан, швырнул трубку и стал застегивать рубашку. – Бертран, давайте поднимемся на мостик.

– Что случилось? – коротко спросил Бертран, уже стоявший на ногах.

– Радар засек малогабаритные скоростные объекты, движущиеся в нашем направлении.

Пьяная компания сразу замолчала, а затем, как по команде, повскакивала с мест и двинулась вслед за капитаном и Бертраном из каюты. Это могло означать только одно – нападение пиратов. Особой тревоги никто не испытал, надеясь на военных моряков. Заинтересовал сам факт такой наглости – попытаться атаковать судно, когда в пяти кабельтовых прекрасно виден идущий полным ходом военный корабль. Хотя это могли быть и не пираты.

Когда французы поднялись на мостик, вахтенный показал на приближающиеся точки. Катера были уже видны невооруженным глазом.

– Когда вы их засекли? – прорычал капитан Готье.

– Только что. И сразу сообщил вам. Такое ощущение, капитан, что они дрейфовали и ждали нашего приближения. – Вахтенный повернулся к Бертрану: – Вашему помощнику я тотчас же сообщил, командир.

Бертран молча кивнул и снял трубку связи. Он услышал, как на его судне взревели сирены, и оно полным ходом пошло на сближение. Ему, как командиру, надлежало руководить отражением атаки, не важно, с борта своего судна или другого. С гражданского сухогруза было в этой ситуации даже удобнее, так как картина нападения здесь будет яснее.

– Остановить машины, капитан? – спросил вахтенный, имея в виду, что так они смогут быстрее сблизиться с военным кораблем.

– Нет, держать курс.

Катерам оставалось до корабля каких-то пять минут хода, когда по ушам моряков ударил гулкий взрыв. Все обернулись и бросились смотреть назад. Наверное, корвет открыл предупредительный огонь. Но то, что они, и в том числе командир Бертран, увидели, повергло всех в шок. За кормой военного судна поднимался столб дыма. С плеском оседал водяной столб, а само судно как-то нелепо стало забирать вправо, в сторону от «Шаранты».

– Что за черт, – прошептал вахтенный.

Все, кто был в рубке, молча наблюдали за беспомощным поведением корвета. Только командир Бертран что-то кричал в трубку. Наконец он ее опустил. Все обернулись к Бертрану в надежде, что ничего опасного не случилось.

– Взрыв. Подводный взрыв возле кормовой части. Скорее всего, погнут вал винта и заклинило рули. Через пробоину в машинное отделение поступает вода, а судно неуправляемо, – медленно и четко стал перечислять Бертран.

В ходовой рубке воцарилась тишина. Все с надеждой смотрели на военного моряка, ожидая, что сейчас он объявит, что это не помеха и меры по безопасности гражданского судна все равно будут приняты. Но этого не произошло. Вместо этого Бертран предположил:

– Это не торпеда и не подводная мина. Скорее всего, магнитная мина, установленная снаружи ныряльщиком еще в Порт-Саиде или в Суэце.

– Это значит, что нас ждали и готовились, – сиплым голосом оттого, что у него пересохло во рту, сказал вахтенный.

– Да, – подтвердил Бертран.

Тишина нарушилась сразу и всюду. Как бы в подтверждение слов командира Бертрана, с обоих бортов застучали пулеметные очереди. С треском разлетелось переднее стекло в рубке, жалобно звякнул судовой колокол, в который попала пуля. Моряки пригнулись к полу, а над их головами, пробивая тонкий металл обшивки, цокая и взвизгивая, полетели пули. Они рикошетили от стен и вязли в обшивке рубки. Внизу на палубе послышались крики. Это команда сухогруза высыпала наверх и попала под огонь пиратов. Капитан хмуро и вопросительно посмотрел на Бертрана, но тот лишь пожал плечами. Оба понимали, что развернуть огромный сухогруз и уйти под защиту пушек корвета они не успеют. Выход один – сдаваться на милость пиратов, тем самым пытаясь сохранить жизнь экипажа.

– Стоп машина! – приказал Готье, но, увидев, что вахтенный помощник сидит, привалившись к стене, и держится за окровавленное плечо, пополз сам к машинному телеграфу.

Судно замедлило ход и шло по инерции, когда на леера ограждения полетели кошки с веревками. На борт полезли пираты. На многих были короткие куртки без рукавов и короткие штаны. Лица смуглые и светлые, очевидно, сплошь сомалийцы. Вооружение пиратов было тоже самым разным: кто держал американские «М-16», кто русские «АК-47», а кто и более современные короткоствольные штурмовые автоматические винтовки.

Крючконосый главарь с длинной седой бородой и колючими глазами вошел в рубку. Некоторое время он осматривал сидящих на полу моряков, наконец заговорил на правильном английском:

– Очень мудро с вашей стороны, господа, что вы остановили машины. Кто из вас капитан?

Готье поднялся с пола с угрюмым лицом и заложил руки за спину.

– Я капитан, а кто вы такие и почему напали на мое судно?

– Это для вас совсем не важно, капитан, кто мы такие, – ответил крючконосый и повернулся к Бертрану. – А вы, судя по всему, командир корабля, который там сейчас крутится, как побитая собака. Вы оба, господа, а также старший помощник капитана и старший механик пойдут со мной. Вы же, капитан, передайте моему помощнику ключи от вашего сейфа в каюте, живо!

Готье повиновался, а затем он со своими офицерами и Бертраном стали спускаться на палубу, подталкиваемые стволами автоматов. Команда стояла на палубе со скрещенными на затылках руками. Их по двое, по трое уводили вниз. Очевидно, запирали во внутренних помещениях. Несколько тел своих моряков Готье увидел распростертыми на палубе в лужах крови. Этим не повезло во время обстрела, понял он. Моряков посадили в катер, и он рванул в сторону далекого сомалийского берега. Бертран с тоской посмотрел на свой корабль, который беспомощно торчал в двух милях к западу и слабо дымил.

28 апреля 2008 года. Малайзия

Куала-Лумпур. Офис Центра по пиратству Международного морского бюро

– Сведения у меня кое-какие есть, Джамаль, – вздохнул Ноэль Чунг, прохаживаясь по кабинету, – но они тебя не устроят и не обрадуют.

– Делись теми, что есть, – невесело усмехнулся Махтаров, – это уже касается моих соотечественников.

– Да-да, конечно, Джамаль, – согласился господин Чунг и, подойдя к двери, выглянул в приемную. – Хани, сделайте нам с господином Махтаровым черного кофе.

Чунг вернулся в кресло за своим столом и стал перебирать бумаги в пластиковой папке. Махтаров терпеливо ждал и рассматривал Чунга. «Сдает старина Чунг, – думал Махтаров, – сильно сдает. Видать, у него нервов надолго не хватит. За последние четыре года я приезжал сюда трижды и всякий раз удивлялся, как он сдает год от года». Наконец Чунг нашел то, что искал.

– Вот смотри, Джамаль, это сообщение береговой охраны Йемена. В пять тридцать утра от российского грузового судна «Алтай» получена радиограмма о нападении неизвестной вооруженной группы, предположительно с целью захвата судна. Сообщение зафиксировано из точки в Аденском заливе в четырехстах километрах юго-восточнее Адена. Это вне их территориальных вод. На наш запрос в Берберу и Могадишо ответ пришел отрицательный. Всем судам, которые находились в этот момент в данном квадрате, йеменцами было тотчас же послано сообщение об опасности. Переговоры с судами велись в течение суток, но никто ничего не видел. Даже следов. Понимаешь?

– Понимаю, – опять вздохнул Махтаров и добавил по-русски: – Какие уж тут следы, чай, не тайга.

– Это ты сейчас ругаешься по-русски? – спросил Чунг.

– Нет, Ноэль, – ответил Махтаров, вставая, – это я сейчас рассуждаю по-русски. Будь другом – сообщи, если получишь новые сведения об «Алтае» или об экипаже судна.

– Конечно, Джамаль, – пообещал Чунг и удивился скорому уходу русского: – А кофе?

– Предыдущая твоя секретарша, Ноэль, нравилась мне больше, – заговорщицким тоном сказал Махтаров.

– Что делать, – развел руками Чунг, – все девушки рано или поздно выходят замуж и рожают детей, а ты редко у нас бываешь…

1 мая 2008 года

Остров Сокотра в 200 километрах западнее побережья Сомали

Если бы на берегу находился наблюдатель, который специально следил бы за морем, то и он, возможно, не заметил бы, что недалеко, за полосой прибоя, из воды показалась голова подводного пловца. Гидрокостюм грязно-серого цвета сливался с пеной набегавших волн. Голова пловца то скрывалась под водой, то снова появлялась на поверхности. Судя по всему, он изучал берег и не спешил выбираться из воды. Наконец голова скрылась, а через некоторое время в полосе прибоя появились две фигуры пловцов с аквалангами за спиной. Один из них тащил в руках объемистую герметичную сумку. Видно, что она была тяжела на суше, но в воде уравновешивалась воздушным пузырем. Первый пловец помог своему товарищу, и вдвоем они, оскальзываясь в ластах на мокрых камнях, выволокли свой груз на прибрежную гальку. Сняв ласты, пловцы быстро скрылись среди скал побережья.

Развалины старинного английского форта бесстрастно взирали на пустынный берег, как жалкий монумент бывшего британского могущества в регионе. Это единственный свидетель бурной истории побережья материка, который пережил войну с народом суахили, англо-итальянское соперничество за Сомали, когда территория была поделена на Итальянское Сомали на юге и Сомалиленд на севере. Прошли шестидесятые годы – годы объединения, а этот форт все так же взирал на полуостров Сомали на западе и Аравийский полуостров на севере, храня память об артиллерийских канонадах и мощных парусных эскадрах.

Небольшой городок, удаленный от главного города острова Хадибу, лежал как раз под стенами старинных развалин на кристаллическом плато. Севернее высились полуторакилометровые горы, покрытые рощами ксерофильных деревьев. У подножья же гор простиралась унылая степная равнина, усыпанная отдельными валунами и нагромождениями камней. Если бы не крики птиц, шум прибоя и свежий морской ветер, то картина была бы совсем безрадостная.

Городок представлял собой сотню самых разнообразных разбросанных по берегу зданий и домишек. Ближе к берегу хижины рыбаков с сушащимися на солнце сетями и обязательным базаром – сердцем любого арабского мира.

Аквалангисты, которые выбрались на берег под стенами форта, быстро сняли свое снаряжение и гидрокостюмы. Тяжелый мешок содержал в себе одежду, оружие, боевое и альпинистское снаряжение. Минут через пятнадцать акваланги были надежно спрятаны в камнях, а двое пловцов облачились в серые армейские камуфляжные костюмы, повесили через плечо альпинистское снаряжение и вооружились автоматами с толстыми стволами глушителей. На бедре у каждого висел большой многофункциональный десантный нож, бесшумный 9-миллиметровый пистолет с массивной рубчатой рукояткой. Лица каждого из пловцов разрисованы полосами черного маскировочного грима.

Неизвестные стали осторожно взбираться по крутым и неприступным скалам к форту. Первый из них, высокий и гибкий, как барс, коротко остриженный, взбирался быстро и часто ждал своего товарища, подняв автомат к плечу и поводя стволом из стороны в сторону в поисках возможной цели. Второй пловец, чуть ниже ростом, но шире в плечах, с длинными вьющимися волосами, собранными на затылке в пучок и перетянутыми на лбу полоской темной ткани, взбирался медленнее, но двигался так же уверенно, как и первый. Чувствовалось, что обоим лазать по скалам было не впервой.

Когда пловцы достигли подножья развалин, они замерли, осматриваясь по сторонам. Достав из нагрудных карманов гарнитуру переговорных устройств, нацепили их на головы и улеглись в ожидании чего-то только им известного.

Городок жил своей торговой и рыбачьей жизнью. Конечно, здесь люди занимались и другими делами и ремеслами, но базар был центром местной вселенной. Каждый новый человек, появившийся в городке, а это случалось довольно часто, рьяно обсуждался всеми. Запыленный джип, который подъехал к базару около полудня, привлек внимание торговцев тем, что в нем сидели мужчина-европеец и черноволосая молодая женщина. Это было хорошим знаком – если не местные, то обязательно чего-нибудь купят, может быть, даже что-нибудь из сувениров на память. Хорошо, что женщина была черноволосой, может быть, местная, значит, будет служить переводчиком. А это позволит быстрее уговорить европейца на покупку.

Мужчина и женщина были веселы. Они оживленно разговаривали по-английски и энергично показывали друг другу пальцами то в одну сторону, то в другую. Если они что-то ищут, то базара им не миновать, радовались торговцы и заранее улыбались приезжим из-за своих столиков, из-под навесов и из сарайчиков. Прибывшие шли меж торговых рядов и остановились около навеса, где пожилой торговец разложил шерстяные одеяла. Молодая женщина поинтересовалась по-арабски, из какой шерсти сделаны одеяла и ценой. Она улыбалась и переводила ответы на английский язык своему спутнику. Араб сразу понял, что это его покупатели. Он стал расхваливать свой товар, расписывать его достоинства и красоту. Женщина, стройная молодая брюнетка в белом платке и темных очках, ему очень нравилась. Араба, конечно, смущали ее белые брючки и голые до плеч руки, но он уже привык к манере одеваться приезжих женщин и терпимо относился к этому. Ее спутнику, невысокому полнеющему мужчине средних лет, с добрыми мягкими чертами, одеяла явно понравились. Он гладил и мял их и одобрительно качал головой. Пока его спутница торговалась, соблюдая все ритуалы этого непростого, но обязательного процесса, мужчина снял свою панаму и стал обмахивать потное лицо, обнаружив при этом обширную лысину.

Наконец соглашение было достигнуто. Женщина назвала своему спутнику сумму, и тот раскрыл большой бумажник. Араб одобрительно поцокал языком – он никогда не держал в руках столько динаров, сколько их было в бумажнике этого европейца или американца. Наверное, какая– нибудь очередная научная экспедиция, решил торговец.

– Скажите, уважаемый, – обратилась к нему женщина, – а есть ли в вашем городке какая-нибудь гостиница?

– Конечно, есть! – воскликнул араб. – Вон там, около развалин крепости на берегу. У нас всегда рады гостям, особенно таким красивым женщинам и богатым солидным мужчинам.

– Спасибо, уважаемый. Желаю вам много покупателей.

Парочка двинулась дальше вдоль рядов. Они купили немного вяленой рыбы, сыра и хлеба. Галдеж вокруг покупателей стоял неимоверный, каждый старался заманить их к своему прилавку. Иностранцы смеялись и махали руками, мол, с удовольствием, но не можем же мы скупить весь базар. Женщины снисходительно качали головами вслед не совсем прилично одетой женщине, которая хорошо говорит по-арабски, мужчины, прищурившись, провожали ее жадными глазами.

Самая широкая улица, которая делила базар надвое, окуталась пылью, и мимо иностранцев проехал большой черный лимузин с затемненными стеклами. Женщина закрылась платком, а мужчина возмущенно стал размахивать руками и обмахиваться шляпой. Лимузин пересек базар и поехал в сторону добротного каменного двухэтажного здания. Пыль постепенно оседала.

– Это, видимо, ваш большой начальник приехал? – спросила женщина одного из торговцев.

– О, это, наверное, иностранцы! – ответил тот, качая головой. – Очень богатая машина. Даже наш господин Габул на такой не ездит.

Мужчина в панаме и черноволосая женщина сразу как будто потеряли интерес к товарам и двинулись к своему пропыленному джипу. Уложив покупки, они тронулись по улице в сторону гостиницы.

Господин Габул в удушливо черном костюме был предупрежден по телефону и ждал гостей в своем кабинете. Гостями были представители богатой европейской компании, которая намеревалась развивать на побережье туристический бизнес. Услышав звук автомобильного мотора, Габул подошел к окну. Перед зданием остановилась большая черная машина, из нее вышли двое европейцев. Габул сразу принял важный вид и уселся в свое кресло. Нельзя унижаться перед бизнесменами, нужно всем своим видом показать, кто здесь хозяин и от кого зависит успех их бизнеса на побережье острова.

Помощник Габула открыл дверь и пропустил в кабинет незнакомцев. Один из них, невысокий невзрачный мужчина лет пятидесяти, снял темные очки, сунул их в нагрудный карман пиджака и протянул вялую руку.

– Я Кристофер Макези, – вежливо представился он по-арабски, – представитель туристической корпорации «Азиан Экспресс». Вас предупредили о нашем визите?

– О да, мистер Макези. Прошу вас, садитесь. А-а?..

– А это мой секретарь-референт Коллинз, – представил Макези своего спутника, миловидного молодого человека с почти девичьими чертами лица. На лице Коллинза появилась наивная детская улыбка.

Молодой человек покраснел и остался стоять. Макези уселся в предложенное кресло, достал из нагрудного кармана кожаный футляр и извлек из него дорогую сигару. Он взглядом спросил разрешения и закурил, распространяя вокруг себя аромат настоящего гаванского табака.

– Итак, мистер Макези, – начал Габул, сложив руки перед собой на столе, – что вас привело на наше побережье? Или, может быть, сначала предложить вам и вашему помощнику прохладительные напитки? Или чай, кофе?

– Благодарю, господин Габул, – вяло ответил Макези, – предпочитаю сначала поговорить о делах. Наша корпорация занимается не только предоставлением услуг, но и созданием собственной туристической инфраструктуры. Мы строим отели, оборудуем места отдыха и досуга. В том числе и магазины, где местное население за чисто символическую арендную плату могло бы продавать все, что может заинтересовать богатых туристов из Европы и Америки. Так мы вкладываем деньги в свой же бизнес.

– Вас заинтересовало наше побережье? – спросил Габул, и глаза его заблестели от раскрывающихся перспектив для подвластного ему административно побережья и для него лично.

– Мы пока не остановились окончательно на каком-то конкретном участке побережья острова, – пыхнув сигарой и вежливо пустив струю дыма в сторону от господина Габула, ответил Макези. – Вы ведь прекрасно понимаете, что, помимо природных условий, рельефа местности и других факторов, немаловажное значение имеет и позиция местных властей. От того, насколько эти власти заинтересованы в размещении нашего бизнеса здесь, насколько они могут способствовать нашим целям, зависит очень многое.

– Разумеется, господин Макези, – охотно согласился Габул, – очень многое зависит от местных властей. Но что же здесь, у нас, может заинтересовать иностранных туристов?

– Экзотика, дорогой господин Габул, – наставительно заметил Макези, – а этого уже достаточно. Здесь не материк Южного Йемена, здесь нет пыльных бурь и удушливой жары. Здесь морской климат, здесь яхты и виндсерфинг. Здесь можно насыпать великолепные золотистые пляжи. Вот посмотрите на космические снимки вашего побережья.

Макези лениво протянул руку за спину, и референт с готовностью молниеносно выдернул из своей объемистой папки несколько листов бумаги. Он с неизменной улыбкой сунул в протянутую руку снимки и опять отошел на два почтительных шага за спиной своего шефа. Макези стал раскладывать снимки перед Габулом и комментировать.

– Здесь нет удобной бухты, и побережье не защищено от штормовой волны. Но на острове, сложенном кристаллическими породами, много камня. Вот здесь и здесь несложно навалить из природного камня искусственные молы, которые и обеспечат морской проход, и защитят берег от волн. Вот здесь я планирую построить сам комплекс с пресными бассейнами. Мы наладим поставку экзотических товаров с материка, а вот эти развалины преобразим в местную достопримечательность.

Макези не поднимал глаз на собеседника, увлеченный изложением своих проектов, и не заметил, как при упоминании о развалинах старинного форта лицо Габула напряглось.

– Мы немного расчистим внутренние помещения, укрепим опасные места и завезем элементы средневекового интерьера. Неплохо будет заранее сочинить красивую легенду о несчастной любви юного рыцаря и прекрасной мавританки, которая кинулась в морские воды. Очень хорошо привлекают также туристов и средневековые цепи в подвалах, скелеты, замурованные в стенах, и пыточные комнаты с соответствующим оборудованием.

Макези разошелся вовсю, и от его вялости не осталось и следа. Габул, захваченный проектом, слушал, завороженный предполагаемым размахом. Но мысль о развалинах не давала ему покоя. Он смотрел то на снимки побережья, то на Макези, то на инфантильного референта за его спиной. Мысленно Габул уже прикидывал размер комиссионных, которые можно запросить у бизнесменов за поддержку их проекта.

– Нам, господин Габул, хотелось бы немного пройтись по окрестностям и показать вам на местности, как все это будет.

Таскаться по пыли было ниже достоинства чиновника, да и большого смысла он в этом мероприятии не видел. Пусть сами смотрят, решают, где и что можно построить, а его дело поддержать бизнесменов перед администрацией острова. Но последняя фраза Макези заставила Габула согласиться на эту прогулку, причем с большим энтузиазмом.

– А уж на свежем воздухе мы с вами и обсудим возможные варианты сотрудничества и вашу личную заинтересованность, – продолжил свою мысль иностранец, попыхивая сигарой. Причем последняя фраза была брошена несколько невнятно и вполголоса.

Господин Габул сразу сообразил, о чем пойдет речь. Правильно мыслил мистер Макези, не стоит в стенах учреждения обсуждать такие щекотливые темы.

– Конечно, господа, я готов стать на время вашим гидом по нашему прекрасному побережью. Прошу вас!

Макези, зажав в углу рта сигару, не спеша собрал снимки и протянул их своему референту. Молодой человек с неизменной улыбкой сунул их в папку и шагнул в сторону, пропуская вперед старших товарищей. Габул вышел вторым и небрежно бросил своему секретарю:

– Мы ненадолго. Пройдемся с гостями по окрестностям.

Выйдя на улицу, Габул хотел было предложить свой маршрут, но Макези уверенно двинулся в сторону моря. Его референт тенью следовал за их спинами. Господин Габул посмотрел на просторные тонкие летние костюмы своих гостей и поморщился. Зря он вырядился в этот европейский костюм ради них. Спина и подмышки мгновенно стали мокрыми.

Лысый иностранец со своей очаровательной черноглазой спутницей лихо подрулили к зданию, которое им показали как гостиницу. Не дождавшись, пока осядет пыль, иностранцы вышли из машины и направились ко входу. Входом, а возможно, и холлом гостиницы, если так можно было назвать это здание, являлась открытая веранда. Крышей ей служил навес из пальмовых листьев. Обращен он был в сторону моря, так что любому, кто хотел попасть в гостиницу, приходилось огибать здание и немного спускаться по истертым каменным ступеням.

В холле их с улыбкой встретил смуглый человек в белой майке и с черными вьющимися волосами. Был он худощав, быстроглаз и решителен.

– О, господа! – обрадованно и громко затараторил человек на неправильном, но вполне понятном английском. – Вы решили остановиться в нашем городке? Прошу вас, господа, у нас есть отдельные комнаты для вас, мистер, и для вас, мисс. Наверное, я не ошибусь, что вы не муж и жена? Уверен, что вы не туристы. У вас деловая поездка. Что вас привело на наш остров?

– Вы нас совсем оглушили, уважаемый, – громко захохотал мужчина в панаме, – почему же вы решили, что мы не муж и жена? А? – И он толкнул локтем свою черноглазую спутницу.

– О, мистер, – погрозил пальцем служащий, – мой глаз все видит, я сразу могу различить супругов, любовников и деловых людей.

– Правильно, смышленый малый, – похвалил иностранец и стал обмахиваться своей шляпой, мельком он глянул на часы. – Мы научная экспедиция. Скоро подъедут наши коллеги, и нам хотелось бы забронировать еще пару комнат для них.

– Мужчины, женщины? – поинтересовался служащий гостиницы. – Отдельные комнаты или двухместные?

– Еще два двухместных номера, пожалуй, – попросил иностранец.

– Простите меня, господа, – неожиданно заявил служащий с самым сокрушенным видом, – но я должен вас огорчить. В нашей гостинице нет ни одной свободной комнаты.

– Так что ж ты, пройдоха, морочил нам голову? – возмутился иностранец. – Что же ты нас расспрашивал? Не мог сразу сказать, что номеров нет?

– Простите, господин, но я хотел убедиться, что вы солидные люди и вам можно доверять, – заявил служащий, прижимая руки к груди и кося глазом на женщину, стоявшую рядом с возмущенным иностранцем.

– Пойдем отсюда, Мэри, – пробурчал иностранец и повернулся к своей спутнице, намереваясь взять ее под руку и удалиться с достоинством.

– Подождите, мистер, – воскликнул служащий в отчаянии, – я могу найти вам комнату.

– Что?

– Да, я могу найти вам комнату. Видите ли, все номера заняты, потому что приехало много торговцев, но у нас есть еще один двухкомнатный номер… Простите, я не решаюсь говорить.

– Ну, говори, пройдоха! – приказал иностранец сурово.

– Есть номер нашего хозяина, в котором он живет, когда приезжает сюда. Но сейчас он пуст, а хозяина мы в ближайшее время не ждем.

– А если он тебя застукает с твоими махинациями?

– Если вы солидные клиенты, то он не будет меня сильно ругать, а, наоборот, похвалит, что я нашел вам ночлег. Только это очень дорого… а с вами леди, которая не является вашей женой… – Служащий помедлил и добавил как бы невпопад: – И в долларах.

– И сколько же ты с нас сдерешь в сутки за эти апартаменты? – спросил иностранец и глянул на часы.

– Двадцать американских долларов.

– И все? – удивился иностранец.

– С каждого, – торопливо добавил служащий, а затем замялся, – …ну, и если вам не жалко и вы хотите отблагодарить меня за находчивость… другой гостиницы в городе нет…

– Ах ты… – иностранец не смог подобрать подходящего слова, – ладно, будут тебе твои чаевые. Пойдем, Мэри, – он снова глянул на часы, потом на свою спутницу, – пойдем возьмем наши вещи и переночуем у этого грабителя.

– Не волнуйтесь, господа, я найду в городе ночлег для ваших товарищей, – затараторил обрадованный служащий.

– Ловлю на слове, – ткнул пальцем иностранец в сторону араба, – я сейчас позвоню своим друзьям. Если не найдешь им ночлег, то они будут ночевать у тебя дома бесплатно. Понял?

Араб утвердительно закивал головой и готов был порвать майку на своей груди от избытка чувств. Иностранцы покинули холл и направились по ступеням к своей машине. Для начала ее развернули и поставили к стене гостиницы, так, что капот машины смотрел в сторону дороги. Затем иностранцы долго рылись в своих вещах, причем мужчина в панаме что-то все время ворчал вполголоса. Потом он достал из баула маленький головной телефон, крепящийся скобой за ухом. К уголку рта тянулась тонкая спица с микрофоном на конце. Мужчина приладил гарнитуру и несколько раз легонько стукнул по микрофону. Затем продолжил рыться в вещах.

Бизнесмены вместе с господином Габулом стояли у самого обрыва плато и смотрели на море. Никак в голове господина Габула не укладывалось, что сюда можно затащить богатых туристов, но бизнесмены так легко все расписывали, что он начинал сам верить в реальность этого проекта. Тем более что комиссионные, которые были обещаны лично ему за продвижение этого проекта в администрации острова, были очень заманчивыми.

– Давайте сходим в эти развалины, господин Габул, – предложил Макези и двинулся в сторону форта.

– Подождите, мистер Макези, – заволновался Габул и бросился следом чуть ли не бегом, – туда нельзя ходить.

– Это почему же? – изумился Макези, не сбавляя шага.

– Там очень опасно. Развалины очень ветхие, часто падают камни. В прошлом году дети играли среди камней, и двоих придавило насмерть.

– Да мы и не будем заходить внутрь, – резонно заметил Макези, не сбавляя шага, – так, посмотрим снаружи и уйдем.

– Мистер Макези, там опасно стоять даже рядом, – чуть ли не фальцетом взмолился Габул, – камни иногда катятся так далеко. Там очень опасно.

– Ничего, господин Габул, – ответил невозмутимо Макези и прибавил шагу, – бизнес вообще дело очень опасное.

Габул попытался схватить Макези за рукав и попросить выслушать его, но странным образом промахнулся. Ища поддержки, он посмотрел на референта, но молодой человек вежливо улыбался, прижимая к своей груди объемистую папку, и только вежливо кивал головой. В отчаянии Габул догнал мистера Макези и преградил ему дорогу, прекрасно понимая, что может лишиться всех комиссионных и вообще поссориться с бизнесменами. Но он был упорен, как будто препятствовал гостям ступить на минное поле.

– Вы не понимаете, мистер Макези, – заявил Габул, прижимая руки к груди, – там очень опасно. Я не могу позволить, чтобы вы туда ходили. Давайте через несколько дней сходим в эти развалины, а я за это время организую работы…

Габул смотрел в сонные глаза Макези и улыбающиеся безмятежные детские глаза молодого референта. Он старался быть очень убедительным и намеревался, по-видимому, любой ценой не пустить в форт иностранцев. Неожиданно он осекся – в живот ему уперлось что-то твердое и неприятное. Габул медленно опустил глаза и увидел ствол пистолета. Он нечасто видел пистолеты, только у местных полицейских, но в том, что это было настоящее и зловещее оружие, он не сомневался.

– Ну что вы, господин Габул, – ласково и устало возразил Макези, чуть надавливая стволом пистолета ему в живот, – зачем же откладывать на несколько дней то, что можно сделать сегодня. Поездки туда-сюда стоят денег, а их надо экономить.

Макези взял Габула за плечо, и тому показалось, что его стиснули железными клещами. Короткий рывок, и Макези уже стоит справа от Габула и держит его по-дружески под руку. Правая рука бизнесмена скрыта за полой просторного светлого пиджака, а ствол по-прежнему упирается в Габула, но уже в правый бок.

– Если вы, господин Габул, попытаетесь бежать или дать кому-нибудь сигнал опасности, – тоном строгого школьного учителя стал объяснять Макези, – то я нажму на курок и прострелю вам печень. Что будет потом со мной, не так уж и важно, а вас не спасет ни один хирург. Вы будете очень долго и очень мучительно умирать. Если не хотите, чтобы я нажал на курок, хотя бы случайно или с перепугу, то ведите себя крайне предусмотрительно и без резких движений. Понятно вам?

Габул сглотнул пересохшим горлом и кивнул головой. Выдавить из себя хоть слово ему не удалось. Макези легонько потянул Габула вперед, и тот ощутил, что в спину его толкнули еще чем-то твердым. Несчастный чиновник понял, что это, скорее всего, второй пистолет в руках молодого референта. Троица двинулась в сторону старинных развалин.

Двое пловцов, затаившиеся в камнях у стен форта, одновременно посмотрели на наручные часы и переглянулись. Один из них – высокий и гибкий – неслышно двинулся по камням вверх. Движения его были мягкими и плавными. Было ощущение, что это движется не человек, а перетекает ртуть. Поднявшись метра на два по камням, человек приблизился к часовому, который сидел, привалившись спиной к стене, и держал в руках автомат. Разморенный жарой смуглый мужчина часто зевал и пялился на море. Он не заметил, как около его ног из-за камня медленно появился черный ствол бесшумного автомата. Ствол дернулся, издав звук не громче выстрела из пневматического оружия. Часовой схватился за грудь и повалился головой вперед. Две сильных руки поймали тело и бережно опустили его на камни. Второй пловец был уже рядом. Уложив тело часового, чтобы его не было видно со стороны, неизвестные приникли к стене здания около дощатой двери в стене и прислушались. Изнутри раздавалась арабская речь и музыка. Это было что-то вроде караульного помещения. Выше над стеной располагалась небольшая, уцелевшая за века башенка, в которой поблескивали стекла оптики. Очевидно, там тоже находились наблюдатели.

Один из пловцов, с длинными волосами и тесьмой на лбу, кивнул своему напарнику и подошел к двери. Напарник приготовил оружие и стал наблюдать за окрестностями, встав на одно колено. Первый пловец осторожно положил на землю свой автомат и достал бесшумный пистолет, напарник протянул ему еще один. Неизвестный, зажав оружие в обеих руках, приоткрыл дверь и скрылся внутри помещения. На фоне музыки из открытой двери один за одним прозвучало шесть еле слышных торопливых хлопков. Пловец осмотрел тела, разбросанные по помещению, и сделал еще три контрольных выстрела в голову тем, кому пули попали в грудь. Из комнаты вверх вела каменная лестница с выщербленными ступенями. Человек спрятал один пистолет в кобуру и стал неслышно подниматься вверх, прижимаясь спиной к стене. Достигнув площадки перед входом в башню, человек остановился, услышав шаги. Очевидно, наблюдатель услышал, что шум и голоса внизу стихли, и решил узнать, в чем дело. Он вышел за дверь и глянул вниз. Не успев сообразить, что под лестницей лежат лишь мертвые тела, он получил сильный короткий удар в висок и без звука полетел вниз. Пловец сделал шаг и оказался в дверном проеме. Как он и ожидал, в башенке был еще один наблюдатель. Тихий хлопок пистолета – и голова наблюдателя дернулась. По стене за ним стекало серо-красное пятно…

Габул шел на негнущихся ногах и думал о том, что его ждет, когда они достигнут развалин. Его раздражало до тошноты то, что Макези, упираясь стволом пистолета ему в бок, говорил без умолку о своем проекте туристического бизнеса на побережье. Габул как будто проснулся и осознал: все, что ему говорил этот человек, чистейшая ерунда. Габул проклинал себя за жадность, которая затмила его глаза и закрыла уши. Не были эти люди бизнесменами, а вот кем они были, ему предстояло узнать. Возможно, это последнее, что он узнает в жизни.

Как Габул и ожидал, перед входом в развалины форта из-за камней вышли двое вооруженных людей и преградили им дорогу.

– Куда ты ведешь этих людей, Габул, – спросил один из охранников, – и кто они такие?

Ответить господин Габул не успел, да ему и не позволили бы отвечать. За его спиной раздались два хлопка. Один охранник опрокинулся на спину и сполз по камням на землю. На его груди расплывалось кровавое пятно. Второй, схватившись за грудь, смотрел на Габула широко раскрытыми глазами. Ноги его стали подгибаться, и он рухнул на траву лицом вниз. Голова охранника с неприятным стуком ударилась о камень.

Габула вырвало. Макези схватил его за шиворот и ударом под колено поставил на колени. Теперь пистолет упирался Габулу в затылок. Сквозь спазмы он видел, как улыбчивый референт, засовывая за пояс брюк пистолет, подбежал к телам охранников и одного за другим отволок в сторону от двери за камни. Быстрым движением он достал из кармана небольшой черный наушник с креплением для головы и небольшим микрофоном. Все это он нацепил на себя и постучал по микрофону. Что-то сказав вполголоса, референт, на чьем лице не осталось и следа инфантильной улыбки, повернулся к Макези и кивнул головой.

Когда Габулу приказали встать на ноги, он не смог этого сделать.

– Я понимаю, что вы напуганы, Габул, – сказал Макези своим вялым и ленивым голосом, – но вам лучше встать, иначе внутрь внесут ваш труп.

Габул, пачкая руки в своих рвотных массах, оперся о землю и, трясясь, стал вставать на ноги. Это не сразу ему удалось, но он все же поднялся. Его подвели к массивной двустворчатой дощатой двери. Какое-то время все стояли молча и чего-то ждали. Наконец дверь скрипнула и стала отворяться. Габул весь сжался и закрыл глаза. Сейчас откроется дверь, и охрана, увидев незнакомцев с оружием, откроет огонь. Они не пощадят и Габула, подумав, что он предал их и привел чужаков в форт. Но стрельбы не последовало. Габула ткнули стволом в спину, и он открыл глаза. За дверью стояли двое здоровенных европейцев со странными короткоствольными автоматами в руках и черными полосами на лицах. Один из них кивнул головой и пошел в сторону лестницы, которая вела в подвал форта. Сзади скрипнула закрывающаяся дверь.

Европейцы шли быстро и совершенно бесшумно. Только Габул волочил ноги и спотыкался, но неизвестных это, казалось, совершенно не беспокоило. Спустившись в подвал, группа пошла по коридору, и Габул с ужасом увидел еще три распростертых на полу тела. Его остановили и прислонили лицом к стене. Незнакомцы пошли по коридору и стали открывать одну дверь за другой. Наконец они нашли русских моряков, которых прятали в разрушенном форте пираты. Габул обо всем этом знал. Он даже получал деньги от пиратов за маленькие услуги, но главное – за то, что закрывал глаза на их деятельность.

Капитан сухогруза «Алтай» Ростовцев, его старпом и старший механик сидели в этом подвале уже несколько дней. Неожиданный налет на судно в Аденском заливе под утро закончился тем, что капитана и его помощников увезли на катере с завязанными глазами. О судьбе судна и экипажа Ростовцев не знал ничего. Их кормили и поили так, чтобы моряки не умерли с голода. Нужду справлять приходилось прямо в этой же комнате без окон, где их и содержали. Никто не говорил морякам об их участи, с ними вообще никто не разговаривал. Понятно, что состояние людей было крайне подавленное.

Они догадались, что в коридоре что-то происходит, но не знали, как это отразится на их судьбе. Моряки встали с соломы на полу, которая служила им постелью, когда услышали, что дверь их тюрьмы отпирается, и приготовились к самому худшему. В камеру вошел вооруженный человек с длинными волосами, завязанными в хвост на затылке, и размалеванным черной краской лицом. Капитан Ростовцев тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение или галлюцинацию – вошедший человек был чем-то очень похож на актера Сталлоне из фильмов о Рэмбо.

Вошедший осмотрел камеру и моряков. Неожиданно он улыбнулся, приложил палец к губам и проговорил негромко по-русски:

– Все, ребята, ваш плен закончился, но выходите тихо. Мы вас отправим домой, в Питер.

Глаза моряков запылали потерянной было надеждой. Они переглянулись с улыбками, но вели себя с достоинством и не бросились обниматься на радостях.

– Вы кто? – спросил капитан. – Спецназ?

– Это совсем не важно, кто мы такие, капитан. Пойдемте, нам надо выбираться отсюда побыстрее, – ответил неизвестный.

Удивленные и обрадованные моряки пошли за незнакомцем и в коридоре увидели еще троих. К их большому изумлению, человека, явно местного, в черном строгом костюме, затолкали в камеру и заперли. Невысокий человек с пистолетом в руке улыбнулся морякам, подмигнул и быстро пошел по коридору к лестнице. Моряки, оглядываясь на трупы своих тюремщиков, последовали за ним.

Двое иностранцев около гостиницы продолжали копаться в своем джипе, когда сверху упали две веревки. Опираясь ногами о стену, вниз заскользили две фигуры. Еще мгновение, и они стояли около машины. Обменявшись короткими взглядами и кивнув головами человеку в белой панаме и его черноволосой спутнице, они забрались в запыленный джип. Машина тронулась с пробуксовкой и сразу набрала скорость, унося из городка четверых человек. Почти одновременно от административного здания отъехал и черный лимузин с тонированными стеклами.

Торговцы и покупатели проводили две машины взглядами и занялись каждый своими делами. Машины, оставляя пыльный след, удалялись на запад и скоро скрылись из глаз. Русские моряки в лимузине, за рулем которого сидел серьезный молодой человек с милым, почти девичьим лицом, пытались опять заговорить о своем неожиданном освобождении. Но невысокий человек лет пятидесяти, который был тут, очевидно, старшим, пресек их попытки.

– Ребята, зачем вам знать, кто мы такие? – сказал он с усталой улыбкой. – Ну, спасли вас и спасли. Вы что, благодарственные письма нам на родину писать собираетесь?

– Ну, знаете ли, – развел руками капитан Ростовцев, – тут не только письма, тут письмо президенту писать надо и государственные награды давать.

– Наши награды от нас не уйдут, а вы лучше не терзайтесь посторонними мыслями, а отдыхайте. Единственная тема, которая нас с вами должна интересовать, – это подробности и координаты нападения на ваше судно.

Пока Ростовцев рассказывал все в подробностях, машины свернули к побережью и стали спускаться по каменной насыпи к полосе прибоя. Внизу открылась небольшая уединенная бухта и небольшой, странной конструкции катер, напоминавший скорее ракету, чем скоростную лодку. Перебравшимся в катер освобожденным морякам предложили спуститься в маленькое подпалубное помещение и переодеться. Катер внизу оказался достаточно вместительным. Моторы его взревели, и он мгновенно набрал скорость. Моряки переглянулись – они, как профессионалы, оценили мощность моторов и развиваемую скорость этого небольшого судна.

Через четыре часа моряки уже сидели в самолете, который разбегался для взлета в международном аэропорту в Адене.

Глава 2

2 мая 2008 года

Северное побережье Сомали

Портовый город Бербера

Портовый ресторанчик был рассчитан на непрезентабельную публику. Скорее он походил на дешевую столовую. Столы были без скатертей, окна давно не мыты, да и официантки выглядели какими-то замызганными. Последние посетители еще покидали заведение, а уборщик уже поднимал стулья и гремел ведрами.

В самом дальнем углу сидели двое сомалийцев средних лет. Лица их были угрюмыми, а пепельница на столе – переполнена окурками. Кажется, их здесь хорошо знали, поэтому никто не делал попыток выставить засидевшихся клиентов.

– Поклянись, что ты не имеешь к этому никакого отношения, – потребовал, наверное, не в первый раз один из сомалийцев и припечатал свои слова к столу ладонью, на которой на хватало двух пальцев.

– Клянусь Аллахом, – ответил второй, – но все это странно.

– Тогда это сделали русские! – убежденно заявил беспалый. – Кому еще нужно спасать русских моряков, как не им самим? Нет, это им дорого обойдется! Они убили, как собак, двенадцать моих людей. За каждого убитого я буду убивать на их кораблях по десять человек, нет – по тридцать.

– Не гневи Аллаха, – спокойно возразил собеседник, – это не русские.

– А кто же?

– Не знаю пока. Ты рассуди сам. Русские судовладельцы исправно платили выкупы и вдруг решили объявить войну. Но корабли все равно будут идти через Красное море и Малайзию. Они же понимают, чем это для них кончится. Нет, это не русские, это тот, кто хочет, чтобы мы подумали, что это сделали русские.

– Но на побережье видели европейцев, – снова возразил беспалый.

– Мало ли среди наемников европейцев, американцев, – пожал плечами собеседник. – Нет, их просто наняли, чтобы мы опять подумали на русских. Надо подумать, кому нужно обескровить тебя, кому нужно это место, чтобы грабить иностранные суда. Подумай.

– Значит, среди нас пошла междоусобица? – спросил беспалый, затем помолчал и стал рассказывать: – Плохо. Все очень плохо. Ты бы видел, как они все это сделали. Главное, что никто ничего не слышал. Двенадцать отчаянных головорезов перестреляли, как мальчишек. Я тебе не говорил, что на берегу нашли два акваланга? Совсем обычные, такие можно купить в магазине.

– А оружие нашли? – спросил второй сомалиец беспалого. – Может, они оружие бросили?

– Нет, только гильзы. Да и какая разница. В наше время можно легко раздобыть оружие любой страны. Ты, наверное, прав – русским это ни к чему. Слишком уж все указывает, как специально, именно на русских.

– Ты подумай еще вот о чем. Тот, кто это сделал, хотел и нас с тобой поссорить.

– Нас? – удивился беспалый.

– Да, нас. Я ведь мог подумать, что ты все это разыграл, чтобы не делиться выкупом.

– Ты что! – возмутился беспалый. – Ты мне не веришь? Чтобы из-за этих вонючих денег убил своих людей?

– Трупов я не видел – это все твои рассказы. Но я тебе верю. Верю и понимаю, что в это время нам никак нельзя оставаться одним. Нам объединяться нужно и помогать друг другу. Боюсь, что все скоро изменится в худшую сторону, а мы не сможем тягаться с военным флотом. Кажется, я знаю, кто мог это с тобой сделать. Есть только один человек – Ибрахим Абул-Хайр. Слишком он независим, слишком возомнил о себе. Знаешь, как он сам себя величает? Эль Музафир – Странник. Да и хитер…

4 мая 2008 года

Санкт-Петербург

Наконец автомобильная пробка впереди рассосалась, и Торин погнал машину, перестроившись в среднюю полосу. Еще один светофор, и он будет на месте. Андрей Петрович мельком глянул на часы. Времени было в обрез. Опаздывать к начальству – плохой тон, особенно если начальство специально для тебя выкроило время перед самым отлетом в деловую поездку. Торин свернул к шлагбауму. Охрана сверяла номер его машины со своим списком. Торин бывал в офисе компании редко, и его номер не примелькался. Наконец шлагбаум поднялся, и Торин въехал во двор. Припарковав машину, он быстрым шагом пересек двор и вошел в здание через служебный вход, доставая на ходу свой электронный пропуск для турникета.

В приемную Андрей Петрович вошел минута в минуту. Секретарша подняла глаза и выжидающе улыбнулась.

– Доложите, пожалуйста, что пришел Торин.

– Одну минуту, – грудным голосом проворковала секретарша и нажала кнопку на телефоне, – Олег Ярославович, Торин в приемной.

Некоторое время она что-то выслушивала от шефа, затем положила трубку и пригласила Андрея Петровича войти.

Залитый солнечным светом через огромные окна кабинет президента компании был пуст. В глубине, из приоткрытой двери комнаты отдыха послышался голос:

– Проходите, Андрей Петрович, я сейчас.

Торин прошел к столу и сел в кресло у небольшого приставного столика. Большой стол для совещаний находился чуть в стороне, у окна. Аккуратно разложенные напротив каждого кресла стопочка бумаги для записей, обязательная ручка и отточенный карандаш. Никаких шкафов с книгами, баров, ничего лишнего в кабинете не было. Наконец из комнаты отдыха вышел сам президент компании – высокий сорокапятилетний мужчина с аккуратной прической и седеющими висками.

– Изжога замучила, – пояснил он, поморщившись, и сел напротив Торина. – Ну, рассказывайте, как прошла операция.

Начать Торин не успел, потому что в кабинет вошел еще один человек – вице– президент по экономической безопасности, Николай Николаевич Радзевич, бывший генерал-майор милиции. Держал себя Радзевич солидно и высокомерно. Этот образ большого начальника дополняли грузная фигура и густые, постоянно нахмуренные брови. Подав Торину руку, Радзевич уселся рядом и приготовился принимать доклад. Собственно говоря, Торин подчинялся лично президенту, хотя и относился административно к службе экономической безопасности. Но Радзевич всячески демонстрировал свое начальственное положение по отношению к Торину.

Сейчас Андрею Петровичу предстоял доклад о первой проведенной операции. Он представления не имел, что именно интересует президента, ведь тот прекрасно знал, что моряки найдены и вывезены в Россию. Если быть честным, то Торин вообще не понимал, зачем присутствует Радзевич, зачем ему вообще знать о группе «Скат». Но Олег Ярославович, далекий от специфики деятельности спецслужб, но прекрасный управленец, рассудил, что если созданная оперативная группа работает в области экономической безопасности, то Радзевич должен об этом знать. Убедить полгода назад президента Торин не смог.

– Что тут докладывать, Олег Ярославович, – начал Торин, – операция проведена успешно и без потерь. Люди показали себя вполне подготовленными профессионально. Ошибок и накладок не было.

– Как-то вы все это скупо рассказываете, – улыбнулся президент, – вы ведь людей спасли, компанию от бешеных затрат спасли. Вы уж как-нибудь подробнее расскажите, все-таки это наше с вами первое дело такого рода. Как вы все организовали, как выполняли?

Торин пожал плечами. Радзевич, хмуря брови, разглядывал свои пальцы с рыжими веснушками.

– Если подробнее, то оперативным путем установили возможное место содержания заложников, изучили местность, разработали план освобождения и пути отхода и эвакуации заложников, подготовили все необходимое и осуществили акцию.

– Очень подробно! – рассмеялся президент. – Вы сказали то же самое, только одним, но длинным предложением. Как установили место содержания заложников, что значит «осуществили акцию»?

– Это уже специфика, – улыбнулся в ответ Торин, – работа с населением по определенным легендам, некоторое знание расклада сил среди пиратов региона, анализ самого захвата, изучение топографии местности и еще много чего. А сама акция… тихо сняли охрану и уехали.

– Перебили, что ли?

– Можно сказать и так.

– И много их там было?

– Двенадцать человек.

– Двенадцать? – изумился президент. – Насколько я помню, у вас в группе один взрывник, один программист-электроник, одна женщина. Фактически боевиков-то у вас двое да вы сами. Там что, война была?

– Если честно, то охрану обезвреживали только двое, – пожал плечами Торин, – остальные обеспечивали подход и эвакуацию.

– Ни хрена себе, – тихим голосом проговорил президент, – знал, что вы подобрали себе ребят высокого класса, но вот так, вдвоем положить без шума двенадцать человек…

– Это все опереточные интересы, – неожиданно сварливым тоном сказал Радзевич, – я лично вижу во всем этом чистейшей воды авантюру с далеко идущими последствиями.

Олег Ярославович удивленно посмотрел на Радзевича. Торин равнодушно рассматривал ноготь на правой руке, где образовался заусенец. Глядя на него, можно было подумать, что он сидит на скучном совещании, вопросы которого его касаются в последнюю очередь.

– Я ведь не зря, Олег Ярославович, настаивал на своем, – продолжал Радзевич, – группу надо было подчинять мне, а то вам тут таких сказок насочиняют. Представьте теперь себе настроение пиратов. Они запросили выкуп, мы всегда платили, а тут раз, и исчезли заложники. А перед этим по всему побережью топтались европейцы, разнюхивали, расспрашивали. Потом нападение и большое количество жертв. Они же озлобятся, потому что невооруженным глазом видно, что заложников освободили русские. Нашим судам теперь там вообще не ходить, они захотят нас наказать.

– Вы, Николай Николаевич, забыли еще напомнить, что действовали мы нашим отечественным тульским оружием: бесшумные пистолеты «ГШ-18» и автоматы «ОЦ-14» «гроза».

Президент уставился на Торина, затем на Николая Николаевича и снова на Торина. Он понимал, что ничего не понимает. Что это за интермедия и почему Торин соглашается? Да, действительно, несколько месяцев назад, когда группа была собрана и проходила тренировки, Радзевич высказывал мысль о том, что группа должна работать под его непосредственным руководством. Олег Ярославович тогда не согласился, потому что Торин сразу поставил условие, что «Скат» подчиняется только одному человеку – президенту компании, и от него получает задания. Никто в компании не должен о группе знать, а планирование и проведение операций должно быть только на усмотрение самого Торина. Президент даже не понял, что бывший полковник ГРУ Торин, бывший руководитель подразделения стратегического планирования, хорошо знавший Восток, прекрасно владевший арабским языком и сносно знавший еще несколько наречий, человек, спланировавший и проведший массу самых опасных и головокружительных операций, сейчас сидел и откровенно издевался над бывшим милицейским генералом.

Торин отдавал себе отчет в квалификации Радзевича. Человек всю жизнь просидел в высоких кабинетах, имел потрясающие связи во всех инстанциях, но в то же время имел смутное представление об оперативной работе даже уголовного розыска, не то что за пределами страны. Такое же смутное представление Радзевич имел и о специфике методов и действий не только спецназа внутренних войск МВД, но даже обыкновенного ОМОНа. Сейчас этот генерал ставил под сомнение результаты работы матерого грушника. Невзрачный, внешне вялый и апатичный Торин запоминал с первого раза, практически дословно, двадцатистраничный незнакомый текст, причем даже на арабском языке, имел навыки выживания в любой географической области планеты, знал характеристики и особенности всего существующего огнестрельного оружия и мог убить человека одним пальцем, не считая других подручных средств. Многие годы работы, связанной с Востоком, позволили ему хорошо понять психологию экстремистов различного толка. Он знал в лицо всех лидеров и большую часть полевых командиров и других заметных фигур.

– Коль вопрос задан, то считаю, что на него нужно ответить, – промямлил Торин, – отвечаю по порядку. Во-первых, в тайных операциях и других видах деятельности, к которой относится деятельность «Ската» и деятельность современных морских пиратов, существует масса определенных законов и закономерностей. Одна из них: когда абсолютно все факты какого-то явления не вызывают сомнений, то вызывает сомнение самое это явление. Объясняю. Никогда операции не проводятся явно, потому что тайность и скрытность операции позволяет создавать поле для маневра в дальнейшем. Явно проведенная операция – это столб посреди чистого поля, который хорошо виден всем, и любая собака может подойти и поднять на него ногу. В последствиях любой операции необходимо учитывать несколько толкований факта случившегося. В данном случае умышленно операция по освобождению русских заложников была проведена не скрываясь лицами европеоидной внешности, а я могу даже назвать свидетелей этого поименно. Умышленно продемонстрирован высочайший класс подготовки участников операции, умышленно продемонстрировано применение русского современного оружия спецназа. Все это было сделано демонстративно в то время, когда русские больше всех были заинтересованы в освобождении этих заложников. Даю вам любые гарантии, что ни один дурак, не то что нормальный человек, не поверит, что это сделали русские. Более того, в условиях нездоровой конкуренции в среде пиратов, их постоянной борьбы за власть и влияние в регионе подозрение падет на одного из главарей пиратских кланов. С высокой степенью вероятности я могу назвать двоих или троих лидеров, на кого падет подозрение. В том числе и на самого главаря, который захватил наших моряков.

– Наверное, вы правы, Андрей Петрович, – серьезно проговорил президент, хмуря брови, – я думаю, что никто из присутствующих не ставит под сомнение вашу квалификацию. Иначе просто не могло возникнуть такого беспрецедентного факта, как создание частного спецназа группой частных же судовладельцев и назначение вас его руководителем.

– Надеюсь, – ответил Торин, причем Олегу Ярославовичу показалось, что полковник сейчас зевнет. – Могу еще добавить, что недалеко от места операции было найдено тело европейца, в котором я, заручившись документами, подтверждающими мое представительство от компании-судовладельца, официально опознал тело капитана Ростовцева. Об этом свидетельствует полицейский протокол. Тело кремировано, а прах скоро будет доставлен сюда. Так что не пугайтесь, но официальная версия в печати будет такая, что пираты, не дождавшись выкупа, но не желая прослыть кровожадными дикарями, сами инсценировали нападение спецназа, а русских моряков вывезли и убили в назидание судовладельцу.

– Да-а, запутали вы там все на славу, – покачал головой президент. – Хорошо, этот вопрос закрыт; как говорится, благодарю за службу. Считайте, что я убедился в вашем личном профессионализме. Первое показательное выступление состоялось. Все соответствующие распоряжения на ваш счет я уже отдал. Теперь перейдем к текущим проблемам. Изложите, Николай Николаевич, – обратился он к Радзевичу.

Николай Николаевич, несколько уязвленный тем, что его точка зрения не возобладала, прочистил горло и стал излагать. Суть проблемы сводилась к следующему. Группа компаний, которая финансировала группу «Скат», заключила грандиозный контракт. Финансировать-то финансировали, но знали о ее существовании только первые лица, а о составе группы, ее руководителе, месте базирования, местах и сроках проведения операций знал вообще только один человек – Олег Ярославович. Точнее, контракт должен был стать грандиозным, если первые ходы этого международного коммерческого предприятия пройдут удачно и все стороны соблюдут свои обязательства. Речь шла о грандиозных суммах и не менее грандиозных прибылях. Это была не одноразовая коммерческая сделка, а долгосрочный проект, отчего его ценность возрастала неимоверно. Группе надлежало ни много ни мало обеспечить безопасность прохождения судов группы компаний. Торин, услышав о такой задаче, которая была под силу разве что НАТО или какому-нибудь отдельно взятому государству, оторопел. Он медленно поднял глаза на президента, подбирая слова, желательно цензурные, чтобы прокомментировать это задание. Шестерым, будь они хоть трижды профессионалами, провернуть такое в целом пиратском регионе не под силу. Пусть даже Торин будет иметь неограниченные финансовые средства. Хотя неограниченные – это единственное, что могло помочь в этой ситуации. Неограниченные финансовые средства могут позволить нанять небольшую армию, численностью в пару миллионов, и авианосную тактическую группу кораблей, с учетом судов обеспечения, единиц примерно в двадцать. Все это он собирался высказать, а еще то, что планировать такие вещи желательно заранее и не создавать ситуацию – «суда уже в море, иди разгони пиратов».

Олег Ярославович уловил изменения в настроении Торина и понял их правильно. Он вздохнул и посмотрел на бывшего полковника с иронией.

– Думаю, что вы, Андрей Петрович, не совсем правильно оцениваете ситуацию. Во-первых, привлечь вас к планированию безопасности прохождения судов я не мог, потому что вы в это время были, как бы это сказать, на югах. А во-вторых, речь идет не о том, чтобы подавить все пиратское движение в Юго-Восточной Азии, а максимально обеспечить безопасность наших перевозок. Если вы думаете, что только от вас зависит судьба всего контракта, то ошибаетесь. От вас зависит лишь минимизация незапланированных потерь. Правда, сумма потерь очень велика, а значит, и важность вашей миссии – тоже.

– Понятно, – наконец улыбнулся Торин, – а то я уж, грешным делом, подумал, что вы меня на войну отправляете.

– Боже вас упаси, Андрей Петрович, затевать там войну! – сказал президент с усмешкой доверия. – Вовек не отмоемся.

– Это я вам гарантирую, – заверил Торин, – в смысле секретности, конечно.

– Но один неприятный момент для вас есть, – изрек наконец Радзевич. – Первое судно, груз которого должен дойти, а не пропасть, будет в Красном море через трое суток.

Торин буквально подскочил в кресле. Сюрприз на сюрпризе! «Какого же черта мы здесь лясы точим, когда я должен уже лететь в самолете!» Но он, естественно, не стал этого говорить, говорить он привык о деле.

– Название судна, путевой график, фамилия капитана, код общения? – коротко потребовал он.

– Все это Николай Николаевич вам предоставит, – кивнул Олег Ярославович, – а я желаю вам успеха, и берегите ваших ребят…

Декабрь 2007 года

Белозерский район Вологодской области

Торин ехал по занесенной снегом единственной дороге, которая вела к «вологодскому пятаку», как называли ИК-5 в определенных кругах. Это была одна из нескольких специализированных колоний, где содержались лица, осужденные к пожизненному заключению. Когда Андрея Петровича пригласили возглавить частное оперативное подразделение для противостояния международной преступности за пределами страны, он сразу понял, что группу придется набирать не только из профессионалов высокого класса, но и еще из людей, которым нечего терять в этой жизни. Безудержным авантюристам он не верил, а настоящие профессионалы, свободные от службы, толпами по улицам не бродят. Они уже при деле, а те, что не при деле, находятся в такой беде, спасение от которой является прямой гарантией их согласия на работу. Торин понимал весь риск работы этого частного спецподразделения, созданного крупными судовладельцами для обеспечения безопасности грузоперевозок в пиратских районах Юго-Восточной Азии. Работать придется нелегально и умирать тоже. Пожалуй, самым главным было то, что ни одна живая душа, будь то чья-то спецслужба, местная полиция, Интерпол, не должна догадаться о принадлежности этих людей не только к конкретной фирме, но и к конкретной стране. Что бы Торин со своей группой ни совершил там, за границей, их при задержании обвинят как минимум в бандитизме. И если такое случится, то обвинить должны как группу физических лиц, и не более. Торину придется опираться только на свой опыт, на знание обстановки и профессионализм членов группы. Помощи им ждать будет неоткуда: ни от Олега Ярославовича, ни от правительства России, ни от ФСБ или ГРУ. Правда, существовали определенные легенды, которые позволяли пользоваться поддержкой местных официальных властей, но это все чревато изготовлением и подделкой большого количества различных документов, что не всегда под рукой. Единственное, что было поставлено хорошо, – это финансирование группы, которую назвали «Скат». Торин имел возможность распоряжаться весьма солидными, в разумных размерах, конечно, суммами для обеспечения планируемых операций. Он даже имел неплановый резерв. А при наличии достаточного количества денег множество проблем решались быстрее и легче в любом регионе земного шара.

Тем декабрьским утром Торин ехал в колонию за человеком, которого собирался взять в свою группу. Кстати, это был единственный человек, вытаскивая которого Торин пользовался помощью Николая Николаевича Радзевича. Все-таки система исполнения наказания – не его епархия. Торин решил бы эту проблему и без бывшего генерала, но путь был бы гораздо длиннее. Сейчас Андрей Петрович вел машину в сторону колонии и думал о человеке, которого собирался вытащить. Опять заныла раненная когда-то нога. Торин машинально снял руку с руля и стал потирать голень правой ноги. Кажется, это была его единственная привычка, которая бросалась в глаза наблюдательному человеку, – привычка потирать ногу.

Итак, еще один претендент на членство в группе, думал Торин. Что из себя представляет этот человек, бывший майор морского спецназа Дмитрий Доронин, не на бумаге, а в натуре? Не придется ли уехать ни с чем, ведь провести год в колонии особого режима – это не шутка.

Торин прекрасно понимал, что может представлять собой так называемая особая комната, где происходили встречи и беседы с заключенными следователей, представителей проверяющих органов, администрации колонии. Андрей Петрович резонно полагал, что комната прослушивалась и просматривалась. А темы его разговоров не должны были достичь посторонних ушей. Пользуясь особым правом, которое позволяло ему решить вопрос об инсценировке смерти нужного ему человека и вывозе самого «оригинала» на волю с другими документами и другим именем, он потребовал беседы с подопечным на свежем воздухе. Причем чтобы в радиусе двухсот метров не было ни одной живой души.

– Посидим, – предложил Торин, рассматривая заиндевелые стены бывшего монастыря, – или, может, пройдемся?

– А я все равно сижу, даже если хожу, – мрачно пошутил Доронин.

Это хорошо, решил Торин, иронизирует, значит, чувство восприятия не притупилось. Он искоса поглядывал на Дмитрия. При своем росте метр семьдесят два Торин имел обыкновение сутулиться, втягивать голову в плечи, передвигаться на вялых ногах, отчего казался мужичком-замухрышкой с невыразительной внешностью. Со стороны его можно было принять за какого-нибудь инспектора отдела кадров, рядового бухгалтера или другого малооплачиваемого кабинетного работника. Доронин, даже просидев в колонии год, держался прямо, расправив плечи, и смотрел всегда перед собой, а не под ноги, как его сокамерники, быстро терявшие интерес не к жизни, а к существованию. Дмитрий казался ростом вдвое выше Торина, хотя разница составляла от силы сантиметров десять.

– Я бы хотел, Доронин, понять, что вы представляете собой как человек, – сказал Торин, – не вообще как человек, а как человек, который просидел здесь около года.

– А может, пойти вам куда-нибудь в… другое место со своими расспросами, – ответил равнодушно Доронин, остановившись и повернувшись к этому человечку. Это или какой-нибудь районный следователь, или заштатный журналистишка, или новый тюремный завхоз, которого интересует мнение его, Доронина, о том, почему в камерах так часто перегорают лампочки. Хотя Дмитрий не знал, есть ли в колонии завхоз и как он может выглядеть.

Человек как-то странно хмыкнул, поковырял ногой снег, а потом посмотрел Доронину прямо в глаза. От этого взгляда у заключенного пробежал холодок по спине. Он не сразу понял, что он почувствовал, но в глазах незнакомого человека блеснула холодная сталь. Доронин не знал, чего ждать, но чего-то ждать от этой встречи надо. Может, замены пожизненного заключения смертной казнью, почему-то это первое, что пришло ему в голову.

– Отставить, майор, – резко и холодно приказал человек, – я полковник ГРУ Торин и приехал сюда не сопли вам вытирать, а кое с чем большим. Отвечать на вопросы! Коротко, по существу, опуская ненужные подробности. Ясно?

– Так точно, – вырвалось у Доронина, но он спохватился. Глаза заключенного сощурились. – Только почему вы решили, что можете мне приказывать здесь и сейчас?

Торин довольно ухмыльнулся. Парень еще в форме; удивительно, но рефлексы не потеряны. Значит, не сломался, это на удивление сильный человек. Хотя чему удивляться? Только такой человек и мог взять вину на себя, зная, что ему грозит. Надежный и сильный человек этот майор Доронин.

– Ты глазами-то на меня не зыркай, майор… – сменил Торин свой тон.

– А я бывший майор.

– Офицеров бывших не бывает! – строго сказал Торин. – Или он не офицер. Меня интересует, Дмитрий, сломался ты здесь или не сломался. Осталось в тебе хоть что-то от офицера морского спецназа или ты амеба.

– А вы считаете, что здесь можно остаться человеком?

– Считаю, что нельзя. Но не потерять человеческого можно.

– Загадками изволите говорить, полковник, – усмехнулся Доронин.

– Ну-у, это еще не все загадки, – успокоил его Торин, – а если бы ты знал их все наперед, то не стал бы хамить человеку старше тебя и по возрасту, и по званию, как говаривал в свое время небезызвестный тебе Мюллер небезызвестному тебе Штирлицу.

Доронин остановился как вкопанный и круто повернулся к Торину всем корпусом. Казалось, майор готов схватить этого человека за плечи и вытрясти из него все, с чем он пришел. Но человек, назвавшийся полковником ГРУ, не стал ждать, когда его будут трясти.

– Так я продолжу? – спросил Торин с иронией. Доронин молчал. – Спасибо. Это меня интересует прежде всего для того, чтобы знать, а сможет ли полноценно жить и работать на свободе человек, который отсидел здесь целый год без надежды на освобождение.

Доронин стоял и сверлил полковника взглядом, не выражая больше никаких эмоций. Он уже догадался, что из ГРУ просто так с такими разговорами не приходят, что это какие-то изменения в его судьбе. И чем больше радости и надежды поднималось в душе майора, тем меньше эмоций отражалось на его лице. Что значит спецназовская закалка, одобрительно подумал Торин.

– Ладно, последний вопрос снимается, – кивнул Торин, – сам все вижу, не первый год на свете живу. Тогда мне интересно было бы узнать, а не бросишься ли ты, Дмитрий, сразу искать виновных и мстить? Мстить кровью. Может, у тебя есть такая всепоглощающая обида? А?

– Нет у меня обиды, товарищ полковник, – неожиданно спокойным голосом ответил Доронин. Причем именно это «товарищ полковник» особенно порадовало Торина. – Я знал, на что иду, и не жалею о содеянном. Так что претензий у меня ни к кому нет.

– Хорошо-о, – одобрил Торин, – я знаю, что у тебя отобрали все награды и лишили звания, но профессия-то осталась. Готов пойти опять по этой профессии?

– Рядовым, по контракту? – усмехнулся Доронин. Держался он все-таки великолепно.

– Нет, но по контракту. Да и не в армию, а частным образом. Чтобы избежать всяческих расспросов, поступим следующим образом: я рассказываю суть моего предложения, а ты потом задашь все вопросы, если они у тебя будут. Хорошо?

И Торин рассказал майору все, только без названий и местоположения фирмы, и без фамилий, естественно. Он был уверен, что Доронин согласится, поэтому говорил открыто. Особенно открыто он говорил о том, что никто не придет ему на помощь в случае опасности, только боевые друзья из группы. Ни государство, ни фирма. Его вообще не будет существовать – ни как Дмитрия Доронина, ни как другого человека. Только поддельные, но качественные документы и минимум общения с посторонними людьми. Более того, сам Дмитрий Доронин завтра же умрет, о чем будет составлен документ по всем правилам, и гроб будет, и могила.

– Значит, пожизненный контракт? – спросил Доронин. – Ни дома, ни детей.

– Никто не говорит, что это навсегда, возможность уйти со службы и осесть где-нибудь на покое будет. Только его нужно заслужить.

– А если не заслужу?

– Вернешься опять сюда с побегом за спиной, – жестко ответил Торин.

Андрей Петрович должен был это сказать, хотя абсолютно не был в этом уверен, но таковы были правила игры. Он смотрел на майора и не пытался понять – согласен тот или нет. Он пытался понять, чем же Доронин напоминал ему актера Сталлоне. Напрашивается позывной Рэмбо, решил он…

6 мая 2008 года. Борт пассажирского лайнера, следующего рейсом на Каир

Чтобы не выделяться из общей массы пассажиров, Торин разбил группу на пары и рассадил в разных концах салона. Каждая пара играла свою роль. Сам он сидел вместе с Дмитрием Сергеевичем Корнеевым, инженером-механиком, сапером и взрывотехником, в начале салона, у самого прохода. Двое мужчин средних лет, с кейсами и газетами в руках, неторопливо беседовали. Вели они себя степенно, как и подобает двум инженерам или каким-нибудь специалистам крупной фирмы, летящим в командировку за границу. Невзрачный Торин с вечно сонным и вялым взглядом терялся рядом с колоритным розовощеким и добродушным Корнеевым. Если на Дмитрия Сергеевича надеть белую курточку и поварской колпак, то он выглядел бы классическим поваром или хлебопеком. Да и на своей «кухне» он был асом. Изготовить взрывчатку практически из ничего или устроить направленный взрыв минимальным ее количеством, когда вообще невозможно поверить, что это может взорвать хоть что-нибудь, тут он был волшебником. Второй его талант заключался в страсти к различного рода механизмам и моторам. Торин помнил, как Повар (этот позывной Корнеева родился как-то сам собой) за два часа завел брошенный «уазик», простоявший черным металлоломом несколько лет.

Два бывших офицера морского спецназа Дмитрий Доронин и Володя Привалов, молодые здоровяки около тридцати лет, сидели, наоборот, в самом конце салона, ближе к туалету. На их мощных шеях красовались толстые золотые цепочки, легкомысленные рубашки праздных туристов лопались на широченных плечах. Эти разыгрывали типичных бизнесменов средней руки из бывших братков. Вели они себя развязно, но не нагло. Ворох различных рекламных проспектов с видами египетских пирамид и отелей занимал все их внимание.

В середине салона умирали от счастья еще двое членов группы. Самые молодые, изображавшие молодоженов в свадебном путешествии. Наивный, постоянно краснеющий двадцативосьмилетний паренек Коля Горбачев был профессиональным инженером-электроником и талантливым программистом. Он в совершенстве знал современные цифровые телекоммуникационные системы. Однако в свое время Торин, кроме этих талантов, углядел в нем и другую жилку. Помимо классного владения определенной специальностью, каждый член группы должен был быть еще и в определенном смысле универсалом. Николаю предстояло не только сидеть за компьютером, это было бы непозволительной роскошью. И Горбачев, в котором Торин углядел мальчишеский азарт и достаточное мужское начало, с успехом осваивал различные виды единоборства и способы владения боевым оружием. Естественно, ему не хватало боевого опыта. Это было его самым большим недостатком, потому что в боевой обстановке, когда придется стрелять в людей, пусть и врагов, он мог спасовать. Не так-то просто убить человека, а потом еще и пережить это. Предвидя это, Торин протащил парня в течение трех месяцев через четыре спецоперации в Чечне по ликвидации крупных бандитских формирований. Паренек оказался крепким. Правда, дважды он чуть было не погиб, и если бы не Торин, который был его тенью, не видать Горбачеву египетских пирамид. Николай с честью выдержал испытания огнем и кровью. Его не трясло перед боем, не особенно трясло и после. Не рвало и не крючило при виде убитых, которые иногда выглядят так, что смотреть на них без содрогания может только патологоанатом. Жестокая, но полезная школа сделала из парня достойного члена группы «Скат», хотя ему было, конечно, далеко до уровня профессионалов Доронина и Привалова. Даже до уровня Иры Веденеевой. Но первую свою операцию по освобождению русских моряков в составе группы на острове Сокотра он провел с блеском, хотя Торин и рисковал, поручая ему эту миссию. Горб не подвел, хотя этот его позывной, который появился по инициативе Привалова, родился не столько от фамилии обладателя, сколько от шутливого смысла обузы и захребетника.

Веденеева, она же Глаз, второй человек в группе, почти в совершенстве владела арабским языком и повоевала на Северном Кавказе в качестве снайпера в составе спецназа. Кроме всего прочего, она была мастером спорта по биатлону и альпинизму. Крепкая, спортивная двадцативосьмилетняя девушка была очень артистична. Она была высокой красивой брюнеткой. Сейчас Ира с воодушевлением изображала молодую счастливую жену. Половина салона умилялась и завидовала ее мужу. Даже дежурная улыбка стюардесс становилась искреннее, когда они подходили к этой счастливой паре. Впрочем, на взгляд Торина, Веденеева переигрывала. Пусть резвятся, махнул он рукой, чистые дети, играющие в шпионов.

Самолет шел на высоте шести тысяч метров и вскоре должен был пересечь турецкую границу. Тогда-то все и случилось. Первая мысль, резанувшая Торина, что из-за этих придурков, которым вздумалось захватывать самолет, его группа не успевает попасть в назначенное время и в назначенное место. Если судно попадет в руки пиратов, то последствия он боялся даже предвидеть.

Оружие в виде пистолетов появилось в руках террористов из пластиковых коробок, в которых на борт поставлялось питание для пассажиров. Есть на свете продажные шкуры, подумал Торин с ожесточением, и никуда от них не деться. Ведь кто-то же знал, для чего нужно оружие, но подложил его в комбинате питания. Террористам осталось только зайти к стюардессам и, разбросав коробки, найти нужные. Затихли визги и крики, пассажиры в ужасе косились на троих террористов. Двое ходили по салону и угрожали оружием, а третий надеялся попасть в кабину пилотов и диктовал свои условия. Пожалуй, настроены они были решительно и действительно могли начать убивать пассажиров, если пилоты не откроют дверь кабины.

Действовать нужно было быстро, если Торин не хотел сорвать собственную операцию. Он оглянулся назад и, как и ожидал, увидел вопросительные взгляды своих ребят. Бывшие спецназовцы не подведут, а вот как сработает молодежь? Он сделал два коротких движения рукой, которые по внутреннему коду жестов группы означали: атакуем по моей команде. Дождавшись, когда оба террориста в салоне повернутся к нему спиной, Торин шмыгнул за штору в передний отсек к стюардессам. Третий террорист держал около уха трубку связи с пилотами, но успел уловить движение за своей спиной. Скорость его движений, возможно, и могла быть выше, если бы он предполагал, что в салоне, кроме перепуганных пассажиров, есть спецназовцы. Увидев же в проходе плюгавенького мужичишку, террорист решил напугать его и заставить вернуться в свое кресло. Этого делать не стоило, правда, вооруженный человек понял это слишком поздно. Пока рука с пистолетом поворачивалась в сторону пассажира, а рот террориста открывался для издания звуков команды, плюгавый мужичок сделал неуловимое движение плечом и мгновенно оказался рядом с террористом. Торин перехватил руку с пистолетом в последний момент. Он рывком повернул кисть террориста, и ствол пистолета уперся тому под подбородок. Произошло это в тот момент, когда террорист уже нажимал на курок. Палец его не успел остановиться, и грохнул выстрел. Пуля разнесла половину черепа, а подергивающееся тело рухнуло на пол. Торин прислушался к звукам из салона, но ничего не услышал. Штора отодвинулась, и в отсек просунулось добродушное лицо Повара. Он посмотрел на тело, лежащее на полу, и укоризненно покачал головой. Вот, мол, паразиты, самолеты угоняют. Встретившись взглядом с командиром, Корнеев утвердительно кивнул головой и пожал плечами – «делов-то» там было на пять секунд для новобранцев.

Картина в салоне была вполне мирная, хотя все еще напряженная. Группа обезвредила бандитов быстро и без стрельбы. Когда Торин подал знак атаковать и исчез за шторой, второй террорист как раз шел по проходу мимо Доронина, а третий стоял спиной к «молодоженам», но метрах в трех от них. Рэмбо даже не стал вставать со своего кресла. Он поймал бандита за рукав и рванул его на себя. В это же время нога Доронина ударила бандита под колено, отчего тот потерял точку опоры и упал спецназовцу на колени спиной. Первым делом Доронин выбил из руки террориста пистолет, а затем сжал его горло между своих перекрещенных рук. Террорист подергался несколько секунд, пытаясь освободиться от стального захвата, но потом нехватка воздуха сделала свое дело. Руки его стали ослабевать, и Доронин отработанным движением свернул бандиту шею, с хрустом ломая шейные позвонки.

Третий террорист увидел, что на его напарника напали и свалили на кресло. Он опешил от такой наглости и буквально на секунду растерялся. Ира, сидевшая на крайнем к проходу кресле, мгновенно вскочила и в два прыжка преодолела расстояние, отделявшее ее от террориста. Глубокий захват рукой горла и рывок назад через упор коленом в поясницу. Веденеева специально не стала наносить каких-либо ударов и действовать как-то иначе. Слишком велик был риск, что бандит успеет выстрелить. Мог пострадать кто-то из пассажиров, пуля могла пробить корпус самолета и повредить коммуникации или просто привести к разгерметизации. Ирина не знала, к каким это может привести последствиям, и решила не рисковать. Взмыв в воздух, террорист непроизвольно выбросил руки в стороны, ища опору. Падая, он стукнулся кистью руки, в которой был зажат пистолет, о подлокотник пассажирского кресла. Пистолет вылетел, а сам террорист стукнулся об пол спиной и затылком. На какое-то время это его оглушило, и Ирина коротким ударом окончательно ввела его в состояние беспамятства.

Ошарашенные пассажиры сидели без звука. Кажется, они не успели ничего понять и поверить в такое молниеносное освобождение. Торин осмотрел салон, понаблюдал, как Глаз и Горб вяжут единственного оставшегося в живых террориста, и вернулся к стюардессам.

– Все, девочки, успокойтесь, – сказал он и успокаивающе улыбнулся, – террористы обезврежены. Один из них жив, но находится без сознания и крепко связан.

За шторку вошел Коля Горбачев и положил на столик перед командиром два пистолета.

– Тащите их сюда, – велел Торин, и снова повернулся к перепуганным стюардессам. – У вас есть какой-нибудь сейф или еще что-нибудь? Оружие спрячьте, а экипажу расскажите о случившемся. Пусть ведут самолет прежним курсом, в аэропорту власти сами разберутся с этими хулиганами.

– Спасибо вам, – выдавила наконец из себя одна из стюардесс. – А кто вы такие, как вы с ними управились…

– Да никто, – пожал плечами Торин и посмотрел в глаза стюардессы своими сонными глазами, – обычные люди.

Он повернулся и побрел понуро на свое место, чуть шаркая при этом ногами. Действительно, «никто», подумала стюардесса, глядя на Торина и уже сомневаясь, что она на самом деле видела, как этот странный и какой-то нелепый человек возник из ниоткуда, как будто из воздуха, потом он вдруг оказался рядом с террористом, и тот упал с простреленной головой. Может, террорист сам застрелился, подумала девушка, может, я ничего не поняла. Она обхватила себя за плечи, пытаясь унять нервную тряску, которая на нее нашла…

Октябрь 2007 года. Санкт-Петербург

Собирая сведения о бывших офицерах морского спецназа, Торин наткнулся на капитана Привалова. Ему понравились характеристики, которые давали сослуживцы и командиры капитана. Артистичность и нестандартность мышления, непредсказуемость и оригинальность во время выполнения боевых операций. Единственный минус – некоторая авантюристичность в натуре офицера. Но единственный вред или, точнее, единственное отрицательное последствие этой авантюристичности, как ее назвал один из офицеров, – решение Привалова уйти из армии и заняться бизнесом. Не знаю, как для него, говорил офицер, но для армии это существенная потеря. Выяснилось, что Привалов купился на обещания и поверил «прожектам» своих давнишних, еще доармейских, знакомых. У него была отличная квартира в Питере, в старом жилфонде, который пользовался повышенным спросом у «новых русских». Друзья уговорили Владимира уйти из армии, продать квартиру и вступить со своим взносом в дело. Около года дело не процветало, но и не рушилось. Компаньоны крутились как могли и в конце концов, что называется, вляпались в очередную аферу. Хуже всего, что афера была связана с нечистоплотными партнерами. Оба компаньона вовремя исчезли в неизвестном направлении, а Привалов, неискушенный новичок в бизнесе, все еще надеялся выпутаться, а если не удастся, то на защиту закона. Денег он был должен со своими компаньонами страшно много. Кончилось тем, что его пригрозили убить. На одной «стрелке», которую ему «забили» братки, он кого-то сильно покалечил. Партнеры, за которыми, судя по всему, стояли уголовные авторитеты, не на шутку рассвирепели и заказали бывшего капитана, но, видать, пожалели денег на хорошего киллера.

Все это Торин узнал потом. Больше всего его устраивала кандидатура Привалова по незаурядным спецназовским данным. А тут еще и ехать никуда не надо – вот он, в Питере живет. В тот день, кончив наводить справки и убедившись, что Привалов как бизнесмен не состоялся, Торин решил встретиться с капитаном и поговорить начистоту. Каково же было его удивление, когда Привалов, отозвавшись на его звонок, вдруг перестал отвечать, а в трубке было слышно, как взревел автомобильный мотор. Скорее всего, Владимир, не договорив, просто швырнул телефон на сиденье, не успев отключить. Похоже, времени у него на это не было, даже на то, чтобы нажать кнопку отбоя. Торин сидел в своей машине и с удивлением слушал, как на том конце ревет мотор, изредка матерится его абонент. По различным возгласам Торин понял, что капитана преследуют. Причем преследуют люди, которые, скорее всего, хотят его убить.

Ну и ну, подумал Торин, значит, коммерческие дела у капитана пошли до такой степени плохо. Телефон у Андрея Петровича был хитрый, с дополнительными опциями. Пользуясь тем, что абонент не отключился, Торин мог легко определить его положение в городе по высветившейся схеме и передвигавшейся по этой схеме точке. Навигация показала, что Привалов движется на юго-запад, в сторону Красного Села. Придется выручать клиента, решил Торин и погнал машину, невзирая на светофоры.

Догнать машину Привалова удалось возле самого Дубергафского озера. Причем именно машину, потому что капитана в ней не было. Торин осмотрел видавшую виды «Ауди-80» и увидел спущенное переднее колесо. Значит, машина брошена, а сам герой где-то петляет в округе. Телефон Привалова лежал на сиденье, значит, ни местоположения не определить, ни связаться с ним, понял Торин. Он вздохнул, осмотрелся и попытался определить, в какую сторону побежит человек, которого преследуют убийцы. Раз машина одна, значит, убегал он от машины. Вот и следы. Торин присел на корточки и посмотрел на примятую траву и следы протектора, которые остались на проплешинах голой влажной земли. Судя по следам, машина действительно ехала вдоль озера, туда, куда Торин стоял лицом. Неожиданно холодный воздух прорезали два гулких выстрела. «Макаров», догадался Торин, или «ИЖ». Недолго думая, он бросился в том направлении, где послышались выстрелы. Андрей Петрович бежал и зорко посматривал вперед. В его планы никак не входило, чтобы убийцы или Привалов заметили его первыми. Загнанный в угол капитан был сейчас так же опасен, как и его убийцы. Вряд ли он будет задумываться в этой критической ситуации о намерениях бегущего к нему незнакомого человека. Если завладеет оружием кого-нибудь из нападавших, то пустит его в ход мгновенно.

Бегать бесшумно Торин умел, да и парни были увлечены погоней в этом безлюдном месте. Андрею Петровичу удалось догнать всю компанию примерно через километр. Двое ребят, лет двадцати пяти – тридцати, все же опасались, что у их жертвы есть ствол. Они двигались не спеша и явно побаивались очень уж высовываться из-за деревьев. Надо отдать должное, Привалов очень удачно имитировал, что у него есть для своих преследователей сюрприз. Он что-то выкрикивал им и отходил, прикрываясь деревьями. Скорее всего, он заметил Андрея Петровича, но, наверное, решил, что это сообщник его убийц.

Торин выбрал позицию правее бандитов. Они оба двигались немного уступом, пытаясь загнать жертву к воде. Поэтому один из них был правее и чуть сзади. Торин приблизился к первому противнику и напал на него, когда они оба были скрыты и от Привалова, и от второго бандита. Короткий без размаха удар в затылок последовал в тот момент, когда парень с пистолетом встал за дерево и стал дергать затвор. Что-то случилось с его пистолетом, и выстрела не получилось. Патроны у вас, ребята, левые, шепотом сказал Торин, когда его противник, врезавшись лицом в дерево, повалился на землю. Андрей Петрович аккуратно подхватил тело и уложил на траву. Коротким рывком в сторону, держась за подбородок и затылок, он сломал шейные позвонки бандиту.

Второй так ничего и не заметил. Перебегая от дерева к дереву и держа пистолет наготове, он опасливо приближался к капитану. Торин знал, что Привалов наверняка связал пропажу одного из нападавших с маячившей на заднем плане фигурой неизвестного мужчины. Вопрос, поверит ли он в подоспевшую помощь или в ее инсценировку. Торин сунул за пояс пистолет убитой жертвы, собираясь не столько стрелять, сколько продемонстрировать наличие у него оружия.

Второго бандита Торин настиг, когда тому надоело блуждание по лесу и он выставил ствол пистолета из-за дерева. Схватив кисть с пистолетом двумя руками, Андрей Петрович рванул ее вверх и назад. Пистолет вылетел, а бандит, взбрыкнув ногами, грохнулся на спину. Не дав ему опомниться, Торин нанес один-единственный сильный удар в область сердца. Парень резко выдохнул с хрипом, и глаза его остановились, уставившись в небо мимо Торина.

Подобрав второй пистолет, Андрей Петрович посмотрел в сторону Привалова, но не увидел его. Осенний лес продолжал шуметь и качать на ветру своими ветвями. Зловещая погодка, подумал Торин. Минуты три он вглядывался между деревьями, когда уловил какое-то движение правее того места, где до этого видел капитана. Замерев на одном колене, Андрей Петрович ждал появления нового действующего лица. Им оказался третий парень, но уже с короткоствольным автоматом калибра 5,6 мм. Положение Привалова осложнялось, но не было безвыходным. Со стороны нового противника капитана не защищали деревья с толстыми стволами. Невысокие кусты и древесный подрост автомат прошьет пулями насквозь, как бы ты за ними ни укрывался.

Капитан, естественно, увидел нового противника, как тот ни пытался тихо подкрасться, и оценил свое положение как незавидное. Торин помнил, что Привалов славился оригинальностью мышления, но такого не ожидал. Капитан умышленно открылся своему противнику, и тот не замедлил выпустить в жертву автоматную очередь. Наметанный глаз Торина сразу заметил, что Привалов упал за долю секунды до того, как в него должны были попасть пули. Заметил он и то, что пули не достигли цели – так раненые или убитые не падают. Это разглядел только опытный Андрей Петрович. Но Привалов поразил его своим решением. Изобразив пораженного автоматной очередью человека, капитан рухнул в ледяную воду озера и скрылся под водой. Бандит, положив автомат на плечо, как это принято в боевиках, ленивой походочкой супермена двинулся к берегу. Торин начал сомневаться в том, что Привалов невредим. Он тоже двинулся, прячась за деревьями, к берегу.

Прошло не менее двух минут с момента, когда капитан рухнул в воду. Бандит стоял на берегу и смотрел на расходящиеся по воде круги. Видимо, он ждал, что тело всплывет. По крайней мере, в боевиках так показывают. Торин решил не рисковать и пристрелить бандита, но после осечки пистолета одного из них засомневался. Если пистолет сейчас подведет, то он станет новой дичью. Подкрадываться, когда человек весь напряжен и прислушивается, тоже связано с риском, можно нарваться на пулю. Очень часто с испугу люди показывают чудеса реакции, а до бандита было метров пять. Торин осмотрелся и увидел около своей ноги не очень крупный камень. Осторожно подняв и взвесив в руке, Андрей Петрович определил его вес граммов в двести. При хорошей силе броска эти двести граммов превратятся в десятки килограммов. Торин примерился и послал камень в голову бандита. Сухой стук, и парень рухнул на землю как подкошенный. «Кажется, я проломил ему череп», – догадался Торин.

Еле заметный уху плеск выдал Привалова. Торин мгновенно обернулся и увидел, что капитан приподнял над водой голову, но метрах в десяти левее. Дышал медленно и глубоко, а не судорожно и быстро, как делают неопытные пловцы. Такое глубокое дыхание позволяло быстрее восстановить кровообращение и насытить легкие кислородом. Глаза Привалова внимательно и быстро бегали по кустам, не переставая фиксировать незнакомца на берегу.

– Их было трое, – спросил Торин, – или есть еще кто-нибудь?

– Только трое, – ответил капитан, но не сделал попытки выбраться на берег.

Над водой по-прежнему была только его голова по уши и подбородок. Вода вокруг чуть заметно колыхалась. Он ведь куртку снимает под водой, догадался Андрей Петрович, чтобы в случае чего не связывала движения. Распахнув куртку так, чтобы капитану были видны оба засунутые за пояс пистолета, Торин пальцами вытянул их и бросил на траву. Расставив руки в стороны, чтобы показать, что он не вооружен и не опасен, предложил:

– Вылезай, Володя, а то ты и так просидел под водой непостижимое время. Минуты три, не меньше?

– Две с половиной, – ответил Привалов, но не сделал попытки вылезти из воды.

– Да-а, хорошая была подготовочка в вашем морском спецназе, – дружелюбно заметил Торин. – Вылезай, а то замерзнешь.

– Ни в коем случае, – охотно поддержал разговор капитан, – при определенном настрое организм не ощущает холода и не воспринимает низкой температуры.

Торин догадался, что Привалов избавился от куртки и почти восстановил дыхание. Теперь он был готов или к рукопашной схватке, или к тому, чтобы опять уйти в безопасность под воду. Ах ты, зараза, одобрительно подумал Торин, вот школа! Он же специально в разговор полез, чтобы время потянуть. А оно ему нужно для восстановления сил.

– Ладно, кончай свои штучки и вылезай, – строго сказал Андрей Петрович. – Я не для того тебя спасал, чтобы нападать. Разговор есть, очень важный.

– Руку подайте, – предложил неожиданно Привалов, – а то здесь скользко.

– Щ-щас! – ехидно ответил Торин. – Руку я ему подам, а он меня в воду. Для вас вода – родная стихия, ты меня там в два счета удавишь.

– А есть за что? – осведомился капитан.

– Не за что. Только кто тебя знает, что у тебя на уме. Вдруг ты в такой панике, что любого куста боишься. Тебя же только что чуть не убили.

– Замучаются, – проворчал Привалов и стал выбираться из воды. Куртку он волок за рукав.

На берегу, не глядя на Торина, капитан стащил с себя джемпер и футболку. Отжав все как следует, снова натянул. Торин, наблюдая эту процедуру, действительно не заметил на теле Привалова мурашек или других признаков охлаждения. Вылив воду из ботинок и отжав носки, капитан поднялся на ноги и спросил:

– Что дальше?

– Пойдем в мою машину, там и поговорим по дороге.

– А оружие?

– Пусть валяется. Моих отпечатков на нем нет – я, как видишь, в перчатках. А стволы понадобятся криминалистам для экспертизы и прослеживания его кровавого пути.

– А куда едем? – снова спросил Привалов.

– В такое место, где ты будешь в полнейшей безопасности.

– Попробую поверить, – усмехнулся капитан.

– Попробуй, свои не обманывают, это здесь, на гражданке, от всех можно ожидать пули в спину, – специально двусмысленно сказал Торин.

– Даже так? – удивился капитан…

Глава 3

7 мая 2008 года. Аденский залив

Борт сухогруза «Карина»

В каюту капитана постучали.

– Разрешите, Алексей Петрович? – спросил вахтенный помощник, но, увидев хмурое лицо капитана, замялся.

– Ну, что у тебя? – недовольно спросил капитан Казарин. Его недовольство было понятно: если капитана беспокоили вахтенные по мелочам, то это отражалось на их службе. Решение или вмешательство капитана нужно во время рейса только в исключительных случаях. Если вахтенный не может принять решение сам, то это говорит о его низкой квалификации. В данном случае вахтенный имел право побеспокоить капитана и не нарушал неписаных правил судна.

– Мы рискуем выбиться из графика. Алексей Петрович, пора переходить на полный ход.

Капитан все еще держал в руках мобильный телефон, по которому, судя по всему, только что разговаривал. Пальцы правой руки барабанили по крышке стола. Казарин чего-то ждал, но никого не посвящал в свои планы. Это было удивительно, но капитан судна имел на это право, и вахтенный воздержался от расспросов.

– Хорошо, – капитан наконец посмотрел на помощника, – командуй.

То, чего ждал Казарин, было большой тайной, и знать о ней не полагалось никому. Алексею Петровичу перед отходом сообщили, что должен будет принять на борт группу специально подготовленных людей, которые обеспечат его безопасное прохождение через опасные пиратские воды. Когда, как и где эти люди поднимутся на борт, ему не сказали, а дали лишь код. Отдавая себе отчет о ценности груза, который сейчас находится у него в трюмах, капитан, естественно, волновался. Поэтому он и отдал приказ сбавить ход и идти самым малым, лишь бы держаться курса. Но ползти больше было нельзя, группы все еще не было, и он решил позвонить своему руководству. Руководство ничем не могло помочь и оставило все на усмотрение Казарина. Остановить судно или вернуться в порт капитан не мог. Он обязан был доставить груз в срок, согласно фрахту. А прибыла группа или нет – не являлось каким бы то ни было оправданием в глазах получателя груза. Получателя меньше всего волновали эти нюансы.

Казарин обязан был идти своим курсом, и он отдал соответствующий приказ. В Адене он наводил справки и выяснил, что за последние недели фактов пиратских нападений или даже попыток по курсу судна не зафиксировано. Это несколько успокаивало, но не особенно. Если что-то давно не случалось, не значит, что оно вот-вот не случится.

Нападение произошло рано утром. Оно было настолько стремительным и сопровождалось таким шквалом пулеметного огня по палубе и ходовой рубке, что Казарин сразу приказал застопорить машины и не оказывать сопротивления. Безопасность экипажа сейчас была важнее всего, и он не хотел рисковать жизнью ни одного человека. Что случилось, то случилось, и его вины в этом не было. Радист успел передать в эфир о пиратском нападении и свои координаты.

Когда пираты поднялись на борт, то не стали брать заложников, как ожидал Алексей Петрович. Они развернули судно и загнали экипаж по каютам. О дальнейшем Казарин мог судить только по работе судовых машин. На какой скорости и сколько шли, как судно маневрировало. Через несколько часов «Карину», судя по всему, стали вести сложным фарватером в какую-то бухту. Значит, судно прячут, и значит, пиратам нужны не заложники, а сам груз. Как это отразится на судьбе экипажа, оставалось только гадать.

7 мая 2008 года. Северное побережье Сомали. Окрестности города Босасо

База «А» группы «Скат»

Эта база была одной из двух, которые Торин оборудовал в регионе, где предстояло действовать его группе. В прибрежных скалах северного Сомали. И вторая в Малайзии, затерянная в прибрежных джунглях. Азиатская база создавалась, когда у Торина было уже двое помощников. Да и представляла она собой хижину в той части полуострова, где не ступала нога человека, да и не ступит. Рыбакам там делать нечего, а другим людям – тем более. Здесь же, в Африке, он все делал один. Ему повезло найти в скалах расщелину, в которую вел узкий, как раз для одного катера, проход. Со стороны Аденского залива этот проход защищал от штормовых волн естественный мол из скальных пород, который небольшой дугой выходил в сторону залива и имел в высоту около пяти метров. Внутри этой расщелины когда-то образовался грот площадью около шестидесяти квадратных метров. Здесь можно было разместить целый взвод, а уж для одной группы места было более чем достаточно. Все необходимое для жизни и быта Торин завозил постепенно на катере. Это было несложно, тем более что деньги на это были выделены. Он завез новенькие современные деревянные раскладушки с ременным переплетом, которые в дешевых гостиницах держат для клиентов, решивших, к примеру, втроем или вчетвером снять двухместный номер. Теплые одеяла, постельные принадлежности, две печки для обогрева и приготовления пищи, работающие на дизельном топливе. Не очень сложно, но зато гораздо дороже ему обошлось приобретение различного оружия и всевозможного снаряжения, для выполнения операций как на суше, так и в море. Пришлось ему также приобрести строительный инструмент и некоторые материалы, которые он завозил, арендовав небольшой грузовичок без водителя. Огромный, как ворота для двух грузовиков, входной проем грота пришлось зашивать досками по самодельному каркасу. Зато получилась нормальная входная дверь. Покрасив построенную конструкцию и закамуфлировав ее пятнами трех цветов под цвет окрестных скал, Торин натянул на всякий случай над входом еще и маскировочную сеть, пристреливая ее края монтажным пистолетом.

Сейчас группа «Скат» спешно экипировалась в этом гроте. Особо недовольных было трое. Веденеевой было приказано доставить группу на борт «Карины» и уходить. В дальнейшем находиться на связи и быть готовой снять группу, а возможно, и оказать какую-либо другую помощь. Возмущенная Ирина пилила командира со всей женской тщательностью, невзирая на субординацию:

– Андрей Петрович, у меня же подготовка не в пример лучше, чем у Коли! Это потому что я женщина, да?

– Ира, – устало вздохнул Торин, – ну сама сообрази. Мне там больше нужен не ствол или кулаки, а человек, который сможет обеспечить связь из ничего. Ты сможешь из ничего обеспечить спутниковую связь или хотя бы коротковолновую? Нет? Тогда шагом марш проверять катер, и чтобы я тебя здесь больше не видел. Уходим через тридцать минут.

Но тут подали голоса спецназовцы. Торин обреченно опустил голову, готовый объяснять и этим. Беда вот таких групп, где каждый специалист и личность, и основа основ – учет мнения каждого при подготовке операции. Но вот только не каждая личность понимает, что командир тоже получает приказы сверху и обязан их выполнять.

– Из нас что, морскую пехоту делают? – проворчал Доронин. – А если их человек пятьдесят будет? Это что, решение проблемы, а, командир?

– Дима, объясняю еще раз, специально для майоров морского спецназа, – терпеливо начал говорить Торин. – Нам ничего другого не остается, потому что у нас нет какого-нибудь завалящего линкора для сопровождения. Наш катер на линкор не тянет, при всех его достоинствах. Нет у нас другого выхода, как только на борт идти. А еще нам языки нужны. Ты знаешь, кто нападет, если нападет? Не знаешь, а у трупов не спросишь. Нам живые нужны, чтобы знать, от кого маршрут безопасить. Вот проведем судно без приключений, тогда и займемся своими обычными делами.

– Все равно не нравится нам задача, – поддержал друга Привалов, – у нас ведь…

– Теперь объясняю специально для капитанов морского спецназа, – перебил Торин Крыса.

– Все, Дед, понял. Молчу! – начал дурачиться Привалов. – Если что – уходим водой. Я беру с собой Горба, будем дышать изо рта в рот. Горб, будешь со мной целоваться под водой?

– Целуйся со своим Рэмбо, – огрызнулся Горбачев, которого достали шуточки спецназовцев относительно его милой внешности.

– Это пройденный этап, – парировал Привалов, – мне хочется девственности и непорочности.

Доронин молча запустил в напарника армейским ботинком американского образца.

– Гляди-ка, – прокомментировал Привалов, увернувшись от ботинка, – ревнует.

Второй ботинок попал точно в цель. Торин, наблюдая, как группа валяет дурака, хотел было уже прекратить все это, когда сидевший с головными телефонами на висках Горбачев поднял предостерегающе палец над головой. Все замерли. Николай слушал эфир и хмурился, затем что-то стал писать карандашом.

– Что? – спросил Торин, когда Николай спустил наушники на шею.

– Абзац, ребята! «Карину» взяли. Шесть часов назад. Вот координаты, откуда прошла последняя радиограмма о нападении с борта судна.

Торин проклинал воздушных террористов на чем свет стоит, но внешне старался держаться спокойно, чтобы не нервировать группу. Он резонно решил, что судно, которое успело дать радиограмму в эфир, не поведут морем далеко. Вряд ли оно вообще вышло за пределы Аденского залива. Нападение совершили на девяносто процентов сомалийцы. Тут у них границы влияния почище государственных. Спрятать надежно судно можно только в прибрежных скалах, но они тянутся от Джибути до мыса Рас-Хафун. А это ни много ни мало больше тысячи километров побережья. Несколько часов группа просидела над картами и космическими снимками. В конце концов определились наиболее вероятные участки побережья. Торин дал команду начать поиски, надеясь на удачу. Если повезет, то судно могут найти и завтра, если нет, то через месяц.

Решено было, что Корнеев, как человек технический, вместе с Ириной будут изображать метеорологов, которые проводят на побережье наблюдения. Выдав паре один из ноутбуков и мощный бинокль, Торин отправил их в город. Из соответствующего легенде оборудования удалось раздобыть лишь допотопный барометр-анероид и крыльчатый анемометр. Арендовав у хозяина одного из кафе небольшой ободранный открытый грузовичок, пара выехала за город и стала рыться в Интернете. Образец журнала наблюдения найти удалось быстро, гораздо дольше пришлось разбираться с тем, для чего нужны данные приборы, что и как ими мерят. Разлиновав купленную в магазине обычную книгу учета – пустографку, пара двинулась вдоль побережья.

Взбираясь на скалы, Корнеев и Веденеева добросовестно вели замеры и записывали показания, не забывая внимательно осматривать бухты, заливы и другие удобные для стоянки судна прибрежные участки. Излазив по скалам около шестидесяти километров побережья, к вечеру пара стала устраиваться на ночлег. Кому-то одному можно было устроиться и в кабине, но из чувства солидарности оба легли в кузове на расстеленном брезенте, завернувшись в шерстяные одеяла. Быстро темнело, и на небе стали появляться звезды. Несмотря на усталость, спать не хотелось.

– Дмитрий Сергеевич, – спросила Ирина, – а здесь дожди бывают? Как ливанет, мы и в кабину не успеем забраться.

– Что-то я не слышал про дожди в районе Красного моря, – ворочаясь, отозвался Корнеев.

– Дмитрий Сергеевич, а вы как к Торину попали? – неожиданно снова спросила Ирина. – Глядя на вас, можно подумать, что вы добропорядочный семьянин и домосед. А оказывается, у вас вон сколько полезных талантов.

– Как-как? – ворчливо передразнил Корнеев девушку. – Кверху каком, вот как!

– Нет, ну правда! Или это тайна?

– Какая уж тут тайна… – как-то грустно ответил Корнеев. – Была у меня «одна, но пламенная страсть».

– Женщина? – оживилась Ирина.

– Ага, женщина. И имя ей водочка…

– Вы что, сильно пили? – осторожно спросила Ирина.

– Не то чтобы сильно, как все. – Перестав ворочаться, Корнеев сел в кузове и накинул на плечи одеяло. – Я ведь человек был общительный, компанейский. Любил с друзьями посидеть.

– Да вы и сейчас такой.

– Сейчас я обремененный грузом воспоминаний, а тогда был беззаботен и жил работой. Ну, еще и досугом. Я же Андрея давно знаю, в одной конторе работали. Я тогда был инструктором учебного центра ГРУ, там свои таланты и передавал курсантам. А с водочкой беда. Пил не больше, чем другие, только невезучим был. Всем с рук сходило, даже когда с большого «бодуна» заявлялись на службу. Или когда на службе выпивали. А я вот, представь себе, всегда попадался.

– Неужели? – Ирина села рядом с Корнеевым. Спать ей не хотелось.

– Да уж, – кивнул Дмитрий Сергеевич. – Не осознал я тогда, что это, так сказать, предупреждение свыше. В инструктора-то я попал из научной лаборатории. Принимал участие в том числе и в проектировании роботов-саперов, и в разработке водяных мин.

– А это что такое? – удивилась Ирина.

– Водяная мина-то? У-у, классная вещь, – оживился Корнеев. – Представляешь, стоит, например, в городе заминированный автомобиль. Открываем мы багажник, а там путаница проводов и пара артиллерийских осколочных снарядов. Представляешь, что будет, если рванет?

– Представляю, но людей из района можно эвакуировать.

– Эвакуировать – это в любом случае, но какой ущерб будет окружающим зданиям, инженерным коммуникациям и тому подобное?

– Это да. Согласна.

– Ну, вот. А это еще и обезвредить нужно. Помнишь, как в американских боевиках их супергерои всегда угадывают, какой проводок нужно откусить? А угадать-то сложно, плюс – всякие сюрпризы бывают. Так зачем же человеком рисковать? А тут все просто. Ставится под багажник небольшая конструкция в виде емкости с водой, а под ней взрывчатка. Взрыв спроектирован направленно вверх. Отходим за угол и взрываем. Под воздействием взрыва, кстати, очень небольшого, столб воды с большой силой и в очень короткий промежуток времени ударяет в днище багажника автомобиля. Все взрывное устройство, не успев сработать, разлетается на запчасти. Иди и собирай.

– Вместе с автомобилем? – усмехнулась Ирина.

– Дитя, – величественно парировал Корнеев, – в том-то и дело, что даже автомобиль остается практически целым. Ему разрывает только заднюю часть кузова. Даже салон не страдает.

– Ого!

– Вот тебе и «ого», – ответил Корнеев и как-то сник. – Вот из-за водочки и своего невезения я оттуда и вылетел. Пару раз попался одному и тому же привередливому начальнику. Направили инструктором, но я не внял. В результате оказался на гражданке.

– Запили? – грустно спросила Ирина.

– Не угадала. Наоборот, завязал. Только мне так скучно стало, а тут Торин объявился. Махнул я рукой на все и согласился. Человек я одинокий, якорей никаких. А Андрей – человек надежный, с ним работать можно. А сама-то ты как в нашей компании алкоголиков, уголовников и убийц оказалась? – спросил Корнеев, поняв, что уснуть не удастся долго.

– Тогда в вашей компании не хватает проститутки! – заявила Ирина.

– Ну уж! – не поверил Корнеев.

– Шучу, конечно. Отец мой был дипломатом, и я до четырнадцати лет жила в Иране и Пакистане. Он меня пацанкой называл, такой оторвягой я была. С детства любила по горам лазить, единоборства всякие изучала. Поступила в МГИМО. Тут уж спортом серьезно занялась – выполнила мастера спорта по альпинизму и биатлону. Так что я востоковед по образованию, отсюда и знание арабского языка. Честно говоря, в институт я поступила по настоянию отца. А когда его не стало, то решила свою жизнь устраивать по-своему. Тут мое мальчишество и проявилось в полной мере.

– В армию пошла? – угадал Корнеев.

– Точно, по контракту. Полгода билась, всех знакомых друзей отца на ноги подняла, но попала в спецназ. Так что у меня за плечами четыре года Северного Кавказа, снайпером.

– Всякого повидала?

– Всякого. Особенно начальственного скотства. Генерал у нас там один был, крыса канцелярская. Приставать стал ко мне. Сначала шуточками-прибауточками, а однажды нажрался и полез насиловать.

– А ты? – осторожно спросил Корнеев.

– Силу применила, думала, очухается и поймет, что далеко зашел. А он, по-моему, только одурел сильнее. Мужик-то он был здоровый, и весу в нем килограммов под сто. Вот я и покалечила его, защищая свою честь и достоинство.

Ирина некоторое время посидела молча, вспоминая все события того времени. Корнеев смотрел на ее профиль и думал, что девчонка переживает крушение идеалов сильнее, чем военные перипетии, которые выпали на ее долю.

– Короче, его связи оказались весомей, чем мои и чем здравый смысл. Не знаю уж, что там и как Андрей Петрович устроил и как я вообще попала в его поле зрения, но до трибунала дело не дошло. Понятно, что от суда я ушла, но в армии мне служить не дадут. Карьера полетела, как говорится, коту под хвост. Так вот и согласилась.

Ирина посмотрела на Дмитрия Сергеевича и весело подмигнула.

– Ничего, жизнь на этом не кончается! Прорвемся…

Дмитрий Доронин вел катер, прижимаясь к скалам. Минут тридцать назад они с Приваловым заметили какое-то движение впереди по курсу. Других способов, как только подобраться поближе на малых оборотах и глянуть со скал, не было. Майор чувствовал себя без оружия как голый. Но Торин категорически запретил любое оружие. Только средства спецсвязи и собственная находчивость.

– Давай вон к тем камням, Дима, – показал пальцем Привалов, – кажется, где-то здесь они суетились. Только ты двигатель не глуши, пока я лазаю.

– Поучи ученого, – буркнул Доронин, зорко осматривая скалы из-под своей тряпичной повязки на лбу.

Из-за скалистого мыса метрах в трехстах по курсу неожиданно выскочил катер и понесся к спецназовцам. Привалов, рассматривавший скалы, сразу же повернул бинокль.

– Четверо, вооружены «калашами». Прут прямо к нам. Что будем делать?

– Что делать? – пробурчал недовольно Доронин. – Когти рвать.

Он повернул штурвал и добавил оборотов. Катер накренился и стал разворачиваться.

– И то верно, Рэмбо, – согласился Привалов, плюхаясь на сиденье, – место отметим, потом другим способом вернемся и пощупаем ребятишек за вымя.

Автоматная очередь хлестнула вдоль левого борта метрах в десяти от катера. Десантники прекрасно знали возможности своего катера, особенно после того, как над ним «поколдовал» Повар. Быстроходный и маневренный, он имел еще и легкую, но прочную броню, защищающую мотор и борта. Потопить катер с помощью обычного стрелкового оружия было сложно.

– Командуй, – коротко бросил Рэмбо напарнику.

Оба знали, что это означает. Крыс должен был следить за стрелком на преследующем их катере и вовремя говорить, когда тот начинает стрелять. Рэмбо в этот момент делал маневр и уходил из-под автоматной очереди. Все это требовало большой слаженности, точного глазомера и хладнокровия. Нужно было еще и уметь виртуозно управлять катером, чувствовать его на волне. По прямой десантники наверняка ушли бы от преследователей, но резкие повороты, которые им приходилось делать, снижали скорость. Расстояние между катерами то сокращалось, то опять увеличивалось.

– Давай! – в который уже раз крикнул Крыс.

Катер резко лег на левый борт, выбрасывая тучу брызг и водяной пены. Взревел мотор, и он рванулся по плавной дуге, опять выходя на курс. Очередь за очередью стегали по воде мимо катера, но несколько пуль уже попали в кевлар, защищающий двигатель. Преследователи, кажется, поняли, что так им чужаков не остановить.

– Внимание, гранатомет, – скомандовал Привалов. Теперь Доронин должен был выполнять точно его команды, а не действовать произвольно. – Тормози!

Рэмбо на всем ходу развернул катер боком. С шипением над головами десантников пролетела граната. Катер рванулся в сторону.

– Внима-а-ние, – снова проговорил Крыс, – выстрел… вправо!

Катер снова лег на бок, и граната ушла левее. С преследующего катера открыли шквальный автоматный огонь. Несколько пуль ударили в корпус, разлетелся плексигласовый ветровик. Доронин с ожесточением крутил штурвалом, поднимая тучу брызг. Две или три пули взвизгнули и прошли между десантниками, разбивая приборную панель. Неожиданно катер перестал слушаться руля и во время очередного маневра не вышел на прямую. Разбрасывая брызги, он стал крутиться по крутой дуге, грозя вот-вот перевернуться.

– Тягу заклинило! – рявкнул Рэмбо, сбрасывая газ. – В воду!

Раздумывать было некогда, и, воспользовавшись тем, что катер, крутясь на месте, поднимал вокруг тучу брызг, десантники перевалились через борт. Правда, Доронин успел заглушить двигатель, чтобы они не попали случайно под бешено вращающийся винт катера.

Когда преследователи подошли на малом ходу, то перед их глазами предстало безрадостное зрелище. Клочья обшивки топорщились на кожухе двигателя, вдребезги разбитая приборная панель, осколки ветрового стекла. Людей, которых они преследовали, в катере не было. Бандиты, а никем другим они быть и не могли, настороженно осматривали воду вокруг подбитого катера. Ни тел, ни крови, ничего. Сам катер тоже не выглядел ценной добычей, учитывая его состояние. Тем не менее, поговорив между собой, преследователи решили обыскать катер.

Один из бандитов перегнулся и ухватил поврежденный катер за борт. Ему некогда было смотреть по сторонам, и все свои усилия он направлял на то, чтобы борта катеров находились рядом. Когда второй бандит шагнул через борт, из-под воды без малейшего всплеска высунулась рука и ухватила его за щиколотку ноги. Бандит ничего не успел понять, как его дернули за ногу. Вскрикнув от неожиданности, он упал в воду, и тело его скрылось. Двое других бандитов бросились к борту, так еще и не поняв, что на них напали. Но когда они не обнаружили тела своего товарища, который должен был барахтаться в воде и пытаться выбраться, то все поняли. Схватившись за оружие, они метнулись к разным бортам, готовые открыть огонь, но не успели. Бывшие рыбаки, которые только и умели, что палить по проходящим судам, заставляя их остановиться, а затем бойко карабкаться по веревкам на борт, были абсолютно не знакомы не только с тактикой действия спецназа, но и с какой быстротой спецназовцы умеют действовать.

Один из пиратов, перебежав на другой борт, нацелил автомат в воду, намереваясь внимательно вглядываться и стрелять при первых же подозрительных движениях. Но этого ему никто не дал. Как только ствол его автомата нацелился в воду, оттуда вынырнула человеческая рука и ухватила за ствол, дернув его вниз. От неожиданности пират потерял равновесие и, чтобы не упасть за борт, оперся одной рукой о катер. Вынырнувший Доронин мгновенно подсек эту руку и, свалив пирата на борт, одной рукой обхватил его за шею, а другой перехватил его за кисть руки, в которой тот сжимал пистолетную рукоятку «калаша». Первая же очередь свалила одного из пиратов. Оставшийся в живых, который удерживал катер за борт, обернулся на шум борьбы, но две сильных руки обхватили его за шею и утянули под воду.

Сжав горло своего противника так, что тот широко раскрыл рот и сразу хватанул воды, Привалов схватил его за руки, чтобы не дать утопить и себя самого, и держал до тех пор, пока тело не перестало дергаться. Оттолкнув тело бандита в глубину, десантник посмотрел вверх и стал медленно всплывать. В это время Доронин закончил все свои дела и спихивал в воду тело застреленного бандита.

– Чисто? – спросил его Привалов, выплевывая воду.

– Чисто, – отозвался десантник и посмотрел по сторонам, – на горизонте, кажется, тоже чисто.

Взяв с собой Колю Горбачева, Торин отправился в город, точнее, на его окраины. Вырядились они умышленно неопрятно. Если Горбачев смог придать своему лицу лишь строгое и хмурое выражение, то Андрей Петрович преобразился полностью. Лицо и манеры типичного и прожженного контрабандиста, прошедшего огонь и воду, повидавшего и хлебнувшего на своем веку всякого. Колючий и пронизывающий взгляд, брезгливо кривящиеся губы при разговоре сквозь зубы, уверенные и требовательные движения рук во время чрезмерной жестикуляции человека, который привык больше делать, чем говорить.

Они прошли уже несколько кабаков, где присматривались к публике и самим кабатчикам. Потягивая хунейну, местный прохладительный напиток, который приготавливают из распространенного молочного продукта лябан хамида – разновидности варенца, Торин заговаривал то с одним, то с другим. Он не спешил, понимая, что настырное поведение вызовет лишние подозрения и недоверие, тогда время будет потеряно впустую. Лишь в четвертом ресторанчике к ним подсел человек, который вышел из двери за стойкой бара. Он переглянулся с барменом и стал смотреть на незнакомцев. И только спустя пару минут, приняв какое-то решение, двинулся к их столику.

– Может быть, господа хотят выпить кофе? – спросил он.

– Я пью то, что мне хочется, – выдавил из себя хрипловатым голосом Торин, не глядя на собеседника, – когда будет нужно, то я закажу кофе.

– Я вижу, что господа не местные, – снова заговорил человек, нисколько не обидевшись на резкий тон, – какие дела их привели на побережье? Я могу помочь советом и добрым словом.

Голова Торина медленно, как орудийная башня, повернулась в сторону незнакомца. Подозрительные глаза оценивающе осмотрели собеседника с ног до головы. Андрей Петрович не ответил и снова стал потягивать пиво.

– Может, господа хотят что-то продать? – снова забросил удочку человек.

– С чего ты взял? – очень недобрым тоном спросил Торин.

– Я же вижу, что господа ходят по заведениям, присматриваются. Значит, их привело сюда дело, и дело, которое можно сделать среди людей здесь, а не в деловом центре города.

– Ты что, из полиции? – Тон Торина стал угрожающим, а кулак, который держал стакан, сжался так, что вот-вот стекло брызнет в разные стороны.

Человек цинично усмехнулся. Реакция незнакомца его нисколько не испугала, даже выражение глаз не изменилось.

– Полицию здесь не любят, да и не ходит она сюда. Хотя полицейские тоже хотят кушать. Так вам нужна помощь?

Торин снова уставился на человека, как будто размышляя, можно ли ему верить. Наконец он сделал вид, что принял осторожное решение.

– Я был бы не прочь кое-что продать, а возможно, и купить кое-что.

– Догадываюсь…

– Причем купить так, чтобы это можно было переправить на другое побережье.

– Господина интересуют сделки с каким-нибудь конкретным видом товаров?

– Господину наплевать, – в тон человеку ответил Торин, – господина интересуют хрустящие банкноты, которые он может за это получить.

– Очень хорошо, – кивнул головой человек. – Господин имеет строительные материалы?

– Цемент, – быстро ответил Торин. Он знал ситуацию на материке: цемент, даже ворованный, уходил здесь «на ура».

– Документы? – спросил осторожно человек.

– Сертификаты. Турецкие.

– Этого достаточно. Когда вы можете поставить товар и каким путем? Морем?

– Товар уже здесь, – неожиданно заявил Торин и неопределенно повел пальцем в воздухе.

Разговор вошел в нужное русло. Обсудили объемы и цену. Торин понимал, что местный в случае чего ничем не рискует, поэтому и говорит так открыто. Наверняка у него действительно здесь все «схвачено». Осторожно вести себя должен именно он, как чужой продавец. Хотя у него тоже могли быть козыри. Не имея поддержки и других козырей, контрабандой не занимаются. Торин специально ограничился лишь обсуждением поставок. Пусть местный сам предлагает то, что у него есть на продажу. Если не предложит груз с «Карины», значит, «контрабандист» пойдет дальше и будет искать других потенциальных покупателей с более выгодными для него условиями. Возможно, новый потенциальный партнер предложит ему нужный товар.

Этот путь, которым он решил пойти, только внешне мог показаться долгим и неопределенным. На самом деле Торин имел представление, что на побережье действуют всего три пиратских клана. Точнее, базируются, потому что действуют они не только возле берегов Сомали, но и уходят в своих поисках гораздо дальше на восток вдоль торговых путей. Из-за этого у них нередки конфликты с малайзийцами и индонезийцами. Так что результата Торин ждал в пределах нескольких дней. Особенно если поисковые группы найдут сухогруз.

Коля Горбачев помнил наказ командира не переигрывать, а вести себя естественно, в рамках образа, который ему доступен по собственному жизненному опыту. Поэтому Горб не вступал ни в какие разговоры, а лишь присутствовал с усталым хмурым равнодушием помощника, чья работа начнется, когда шеф с кем-нибудь договорится. А пока сиди, пей молочный коктейль с перетертым бананом, который здесь называют «муз би-ль-лябан», гляди в окно.

В Африке Горбачев был впервые, собственно, он вообще впервые был за границей. Жизнь его складывалась до последнего времени вполне удачно, если бы не случайность, которая все перевернула. Может, это была и не случайность, как он стал полагать, анализируя события последнего года своей жизни, да и предыдущие тоже.

Инженеру-электронику и талантливому программисту Николаю были не чужды и другие мальчишеские черты. Если точнее, то он не был типичным программистом, живущим только своим электронным виртуальным миром, общающимся лишь в своем специфическом кругу. Натура его была гораздо шире. Показателем этого было его увлечение боксом. Как считал его тренер, Коля смог бы выполнить и норму мастера спорта, если бы захотел. Но сам Горбачев занимался только ради удовольствия. Из-за этого было очень много трений, ведь занятия в спортивной секции предполагали участие в соревнованиях различного уровня и ранга, а соответственно, и определенные результаты. Тренеру они были важны как показатель качества его работы и квалификации. Горбачев же не хотел отвлекаться на различные сборы и поездки.

Год назад ему пришла в голову идея, которая так и осталась бы идеей, не расскажи Горбачев о ней своим приятелям, среди которых были и успешные хакеры. Несколько предприимчивых приятелей, что называется, развели Горбачева, и он посвятил их в подробности своей разработки, которая позволяла взломать компьютерную сеть банка или войти на электронный клиент– банк какого-нибудь предприятия. Результат – перегнать эную сумму денег на другой счет, а потом скрыть следы. Сокрытие следов и невозможность проследить путь денег были самой важной частью программы. Для Горбачева это была чистейшая теория, показатель его мастерства. Приятели же воспылали желанием применить это на деле. Зная, что Николай на это не пойдет, они поступили хитрее, выманив у него подробности путем недоверия и взяв его «на слабо». Когда они на деле убедились, что программа сработает, а тем более как она сработает, вопрос был решен. Приятели провернули ту аферу, но где-то «лопухнулись» и попались. Всплыла фамилия Горбачева, сначала как возможного соучастника, а когда специалисты на изъятом компьютере Николая нашли подтверждение его разработки хитрой программы, то он попал в разряд организаторов.

Срок грозил хотя и небольшой, но не условное наказание. Да и в любом случае с таким пятном Горбачеву потом не устроиться на работу в приличную фирму. Торин же, подбирая себе кандидатуры специалиста такого уровня, имел Горбачева в своем списке. Он только не знал, как к нему подойти с этим вопросом. Успешный специалист не клюнет на такое предложение, а неуспешный или откровенный авантюрист Торину был не нужен. Когда он узнал о разразившейся над Горбачевым грозе, то вмешался незамедлительно. Цена вопроса была вполне по карману корпорации, и Горбачев в ходе судебного разбирательства незаметно сполз в разряд свидетелей.

Предшествовавший этому их разговор с Ториным был недолгим, поскольку согласие Горбачева зижделось на трех китах. Во-первых, его спасали от уголовной ответственности и срока заключения. Соответственно, его профессиональное будущее было обеспечено. Более того, трудовая книжка официально легла в эту корпорацию, и у Горбачева шел стаж работы по специальности. Во-вторых, сбылась тайная страсть к приключениям. Ну, может быть, и не страсть, а всего лишь тяга. А в-третьих, он получил возможность работать по специальности и полностью, уже не боясь никакой ответственности, вытворять все, на что был способен его талант и предоставленное оборудование. Кстати, такого оборудования он отродясь в руках не держал, а только читал о нем в соответствующей литературе.

Ну а неизбежный риск? Он Николая не особенно пугал. Все-таки он был не только программистом, но и боксером, бойцом. Правда, боевые испытания, через которые его протащил Торин, несколько поубавили мальчишеского безмятежного инфантилизма. Парень повзрослел и немного осознал, в какие игры ему придется играть на самом деле…

Глава 4

8 мая 2008 года. Северное побережье Сомали. Окрестности города Босасо

База «А» группы «Скат»

– Да, ребята, – покачал головой Корнеев после осмотра катера, на котором вернулись десантники, – похоже, от вас только клочья летели. Вы что, с морской эскадрой воевали?

– Удирали мы, а не воевали, – усмехнулся Привалов, – как зайцы.

– Как морские зайцы, – наставительно заметил Корнеев, подняв указательный палец.

Доронин не проронил ни слова. Он сосредоточенно и хмуро подрезал ноготь на руке десантным ножом.

– Ну, удрали – и молодцы, – прекратил пикировку Торин, – только никак я вам не втолкую. Прежде чем крошить все направо и налево, надо и об информации думать. Хотя бы одного надо было сюда приволочь. Глядишь, уже многое бы знали.

– Виноваты, учтем, Андрей Петрович, – ответил за обоих Привалов.

– Тогда завтра берете грузовик наших «метеорологов» и дуете в тот район. Легенда та же, только будете не замеры делать, а искать, скажем, упавший метеозонд. А ты, Дмитрий Сергеевич, займешься нашим катером. Трофейный затопишь ночью подальше от берега.

– А я? – спросила Ирина.

– Остаешься на базе и весь день слушаешь радионовости и смотришь свежие сообщения по Интернету. Мы с Николаем с утра опять в город…

Торина прервал вызов спутниковой связи. Это могло быть только начальство из Питера. Однако в трубке раздался голос Радзевича.

– Ну, что там у вас, Андрей Петрович? – спросил он. – Шеф возвращается из командировки и к его приезду просил узнать и доложить ему.

– По нашим расчетам, судно не выходило из этого района. Проводим визуально обследование, осуществляем оперативные мероприятия. Результатов жду со дня на день.

– Это все расчеты и предположения. Фактически что-нибудь есть? – недовольно спросил Радзевич.

– Фактически сузился круг поисков и налажен контакт с кругом лиц, имеющих отношение к захватам судов в Аденском заливе, – сдерживая негодование от дилетантских вопросов, ответил Торин.

– Мало! – отрезал Радзевич начальственным тоном.

– Нормально, учитывая протяженность побережья и то, что одна из поисковых групп попала в засаду.

– Есть потери? – откровенно испугался Радзевич.

– Потерь нет, но есть технические повреждения.

Торин не высказывал откровенного недовольства поведением Радзевича ни сейчас, ни при встречах в Питере. Сейчас про столкновение десантников с бандитами он сказал умышленно, чтобы напомнить бывшему генералу, что группа не по Невскому гуляет, а работает в районе, где активно действуют пираты.

– Может, нам самолет арендовать или вертолет? – подал голос Горбачев из угла, где занимался прослушиванием в эфире новостей. – За два дня мы все побережье обследуем.

– И «засветиться» на все побережье, – кивнул головой Торин, – не такая здесь плотность населения, чтобы потеряться в толпах людей, арендующих летательные аппараты. Не будем спешить. Ближайшие два– три дня дадут результат. Не так уж тут много мест, где можно спрятать целый корабль, и пиратством занимается не каждый второй. Нащупаем!

Переодевшись в легкомысленные городские рубашки и светлые мягкие туфли, Доронин с Приваловым уехали на арендованном грузовичке рано утром. Путь им предстоял неблизкий, а район обследования мог оказаться весьма обширным. Не факт, что пираты напали на них прямо возле своей базы или именно в том месте, где спрятано судно. Если это вообще те пираты. Изучив карту и космические снимки, десантники пришли к выводу о возможном месте базирования банды и решили начать свои поиски именно оттуда. Как и в прошлый раз, Торин запретил им брать с собой какое-либо оружие. Никто не должен был заподозрить в чужаках спецназ.

Грузовичок начал сильно греться. Старенький движок с трудом справлялся с затяжными подъемами и буксовками в каменных осыпях. Приходилось часто останавливаться и остужать двигатель с поднятым капотом. Десантники на всякий случай осмотрели по пути две подходящих бухточки, но убедились, что судно в них не провести, несмотря на то, что на снимках они выглядели более или менее убедительно.

Около полудня Привалов, оглянувшись назад, толкнул напарника локтем в бок:

– Аборигены появились.

– Наконец-то хоть какая-то живая душа, – отозвался Доронин, вглядываясь в боковое зеркало.

За грузовичком на большой скорости, оставляя за собой пыльный след, мчался какой-то открытый джип. Даже с такого расстояния было видно, что он битком набит людьми. Доронин продолжал гнать машину, делая вид, что они не видят джипа. Преследователи не стали церемониться, и воздух прорезала автоматная очередь, пущенная поверх цели. Пришлось «заметить» этот недвусмысленный знак, и грузовик остановился. Десантники вышли из кабины и стали ждать неизвестных, приложив ладони козырьком к глазам, чтобы разглядеть сидящих в машине.

Из лихо затормозившей машины выскочили четверо сомалийцев с автоматами. Пятый остался за рулем. Двое сразу кинулись осматривать грузовик, а один, очевидно, главный, спросил на сносном английском:

– Кто вы такие?

– Метеорологи, – ответил Привалов как можно дружелюбнее, – вы не видели здесь метеозонда? Он упал где-то в этом районе.

– Что? – не понял сомалиец. – Какой метеозонд?

– Это такой воздушный шар, – охотно начал объяснять Привалов и показывать руками, в то время как Доронин наблюдал за обыском в их машине, – к нему снизу привязаны всякие приборы. Они измеряют температуру воздуха, влажность…

– Убирайтесь отсюда, – приказал сомалиец, когда его люди показали, что в машине ничего интересного или подозрительного нет, – нет здесь никаких шаров.

– Мы не можем уехать без шара, – возразил Привалов, – там же приборы, мы проводим исследования…

– Эй! – вдруг подал голос молчавший до этого Доронин. – Куда понес? Положи барометр на место. Это наши приборы, нам с ними еще работать.

Он попытался отнять прибор у сомалийца, но тот не выпускал его из рук. Второй пират ткнул Доронина стволом автомата в бок, но десантник сразу же ухватился за ствол и отвернул его рывком в сторону.

– Не дури! – тихо сказал по-русски Привалов.

Вдвоем они могли обезвредить эту группу в мгновение ока. Даже в одиночку. Но сейчас они были в разведке, и показывать свои навыки было нельзя. Ученые-метеорологи не должны уметь драться, а кроме того, им следовало все же закончить обследование участка побережья. Наломав дров, им придется только сматываться отсюда без информации, а возможно, и под огнем. Кто знает, откуда вынырнул этот джип, может, там еще парочка с пулеметами. Нет, войну затевать сейчас не следовало ни в коем случае.

Доронин быстро понял предупреждение и отпустил автомат, но было поздно. Удар приклада в поясницу бросил его на колени. Привалов чуть было не кинулся ему на помощь, но вовремя остановил себя.

– Что вы делаете! – крикнул он. – Мы же не сопротивляемся…

Договорить ему не дали. Получив удар по голове сзади, Привалов на некоторое время потерял ориентацию, но не самообладание. Главное, не дать волю рефлексам…

Торин некоторое время молча рассматривал морских десантников. Ирина за его спиной прыснула в кулак, сдерживая смех. Не удержался от комментариев только Дмитрий Сергеевич.

– Вот так, командир, – сказал он, сокрушенно качая своей лысой головой, – посылаешь людей на задание, а они в кабак и пьяные драки устраивать.

Выглядели Доронин и Привалов в высшей степени колоритно. Двое здоровенных мужиков стояли перед Ториным пыльные, в изодранных рубашках. Лица их были в ссадинах и кровоподтеках.

– Иллюстрацию вижу, – наконец сказал Торин, – теперь неплохо бы с текстом познакомиться.

– Текст очень простой, – проворчал Доронин, – разыгрывали мирных ученых.

– Учтите, Андрей Петрович, – сморщившись, добавил Привалов, – ни на йоту не отступили от предложенной вами легенды. Вот вам и результат.

– Этот вижу, – кивнул Торин, раскладывая на столе карту побережья, – а другие результаты есть?

– Не такие, правда, красочные, но есть, – ответил неунывающий Привалов и подошел к карте. – Вот здесь нашу машину перехватил их патруль. Мы успели проверить возможные варианты вот отсюда и досюда. Потом нас остановили и велели убираться назад. Ну, мы и послушались.

– Гадать нечего, – пробасил рядом Доронин и ткнул пальцем в карту, – вот эту бухту они охраняют. Надо ее ночью с воды обследовать.

Обсуждение прервал телефонный звонок. В первый же день Торин купил на базаре мобильник, номер которого дал своему новому знакомому в кабаке. Кажется, с ним были готовы встретиться. Андрей Петрович ответил. Звонил тот самый сомалиец, который подсел к Торину и Николаю в кабаке.

– По поводу цемента я вам дам ответ через два дня, – сказал он, – надеюсь, что вы понимаете обоюдную выгоду сделки и не будете спешить. И вам и нам интереснее вести речь о всей партии, а не о ее части. Но это еще не все. Один человек хочет предложить вам очень интересный груз, но для этого вам надо встретиться с ним лично. Если вы располагаете временем, то завтра в девять утра мы встретимся на старом месте, и я познакомлю вас.

Торин отложил телефон и задумался. Слишком все просто и легко складывалось. Пришел незнакомый человек, прикинулся «левым» торговцем. На него сразу клюнули и стали предлагать сделки. Но, с другой стороны, кого им здесь бояться? Есть товар – давай, нет товара – тогда кто ты такой? Интерпол? Тогда тебя здесь никто и никогда не найдет. Точнее, твоего тела. Надеяться на полицию нечего, это наверняка. Все они тут одним миром мазаны. Цивилизация и закон только в столице да в паре крупных городов, а на остальной части…

– Откуда звонок? – спросил он Николая, сидевшего со своим ноутбуком.

– Оттуда же, где мы вчера и были.

– Интересно, до такой степени ничего не боятся?

– А кого? – согласился с ним Корнеев, думая, очевидно, о том же. – Им тут бояться можно только конкуренции.

– Резонно. Выхода у нас все равно нет, поэтому на встречу я иду. Иду один.

– Мне оснастить вас электроникой? – спросил Горбачев.

– Вот этого как раз не стоит делать. Если поймут, что я в микрофонах и маячках, то все дело испортим.

– Ну, одну маленькую хитрость я могу сделать, – не унимался Николай.

– Какую?

– Замкнуть батарею на вашем телефоне так, чтобы он подавал сигнал постоянно, даже когда выключен. Тогда я вас могу отслеживать, как по радиомаяку.

– Ладно, давай. Остальным приказ такой. Доронин и Привалов пошатаются около кабака и посмотрят обстановку. Чуть заметите знакомые лица, сразу убирайтесь оттуда, чтобы мое присутствие не связали с вашим. А ты, Дмитрий Сергеевич, с Ириной держите наготове катер с оружием. На вас прикрытие или эвакуация с моря, если таковое потребуется. Но без сигнала не дергаться. Даже если меня увезут из города. Только следить за сигналом на экране у Коли. Всем все ясно?

В назначенное время Торин вошел в ресторанчик и уселся за столик. Он осмотрелся по сторонам и решил, что можно и перекусить. Вряд ли к нему сразу подбегут те, кто назначил встречу. Новый человек наверняка захочет присмотреться к нему со стороны, понаблюдать за ним. Торин заказал себе «яхни» – тушеное мясо с овощами и «саду» – крепкий кофе без сахара, в который здесь добавляют гвоздику и кардамон. Ел он не спеша, с видом человека, очень в себе уверенного, которому нечего опасаться. Минут через двадцать, когда он отодвинул пустую тарелку и стал допивать кофе, к нему наконец подошли.

Вчерашний знакомый с неизменной любезной улыбкой представил Торину худощавого невысокого араба с морщинистым загорелым лицом.

– Вот человек, который хочет с вами встретиться, – сказал он, – а я вас оставлю. Дела.

– Зовите меня Музафир, – проговорил старик скрипучим голосом, голосом человека, который привык повелевать. – А как я должен называть вас?

– Меня можете называть Фредом, – ответил Торин.

Он удивился. Этот старик явно не был посредником, это был хозяин. Уверенно они себя здесь чувствуют, однако.

– Мне сказали, что у вас, уважаемый Музафир, есть ко мне дело, – сказал Торин, считая, что тянуть не следует. Есть дело – выкладывай, нет дела – гуляй дальше.

– Наш друг сообщил мне, что вы интересуетесь товаром для перепродажи, причем большими партиями, – проговорил старик своим каркающим голосом.

– Да, интересуюсь. Что вы могли бы предложить?

– Сначала, уважаемый Фред, я хотел бы убедиться в серьезности ваших намерений и что вы являетесь тем человеком, за кого себя выдаете.

– Да? – спросил Торин, приподняв одну бровь в снисходительном удивлении. – И как же вы хотите в этом убедиться? Проверить мой паспорт или потребовать рекомендательное письмо?

– Чувство юмора – хорошее качество, уважаемый Фред, – отозвался старик без улыбки, – но оно не помогает в наших делах. Можете вы назвать, с кем вы уже работали здесь, на побережье, и вообще на континенте? Может быть, в Юго-Восточной Азии?

Торин усмехнулся. «Дешево, старик, ты меня купить хочешь, – подумал он. – Если я агент спецслужб, то я хорошо подготовился и выдам тебе дюжину имен, у кого мог покупать краденый товар или кому мог его сбывать. А ты, старый хрыч, поймал бы меня на несоответствии, потому что сам наверняка лучше меня знаешь этих людей, кто чем торгует и как проворачивает свои сделки. Поэтому хрен тебе по всей морде».

– Уважаемый Музафир, я отдаю должное вашим сединам и вашему возрасту. Уверен, что вы занимаете достойное положение в своем обществе благодаря своей мудрости. Но не нужно при первой встрече с незнакомым вам человеком намекать ему, что он круглый идиот…

Араб не реагировал и выжидательно смотрел на Торина.

– …Я привожу товар, и никто меня не спрашивает, где я его взял. Мне платят за него деньги, и я не спрашиваю, откуда их взял покупатель. Если вы хотите мне что-то предложить, то мне нет никакого дела до того, откуда вы это взяли. Вас очень интересует, откуда я взял деньги, которыми готов с вами расплатиться?

– Вы хотите, чтобы я вам вот так сразу поверил? – без всяких эмоций спросил старик.

– Нет. Не хочу. Более того, уважаемый Музафир, не я инициатор этой встречи. Я хотел всего лишь продать здесь, на побережье, партию турецкого цемента. Это вы лезете ко мне с какими-то предложениями, – с усмешкой парировал Торин и сделал попытку встать, но старик его остановил.

– Не спешите так, уважаемый Фред. Я согласен с вашими замечаниями, они кажутся мне справедливыми. Хорошо, я согласен иметь с вами дело.

Торину понадобилось все его самообладание, когда он услышал, что за товар ему предлагал старик. Это был груз с «Карины»! Как повести себя, чтобы не вызвать подозрений, какова должна быть реакция настоящего торговца награбленным, если бы он услышал такое предложение? Торин выслушал араба равнодушно.

– Какого ответа вы от меня ждете сейчас? – пожал Андрей Петрович плечами. – Я не занимаюсь химическим производством и не могу определить ликвидность этой партии. Если есть спрос, я займусь реализацией товара, нет – не займусь. Для этого мне нужно время.

– Может быть, вы хотите взглянуть на товар? – неожиданно предложил старик.

Торин чуть было не брякнул, что хочет. Делать этого не следовало ни в коем случае.

– Зачем мне на него глядеть? – спросил он араба. – Если кто-нибудь из моих партнеров, связанных с производством, проявит интерес, тогда и поговорим, в том числе и о цене. Пока что я даже не представляю, сколько все это может стоить. Надеюсь, к вашему грузу прилагаются хоть какие-то документы, из которых можно почерпнуть сведения о его составе, характеристиках и тому подобное?

– Разумеется. Сколько вам нужно времени?

– Трудно сказать. Может быть, два дня, может быть, месяц. Как и кому я могу сообщить о своей готовности заняться вашим грузом?

– Посмотрите на своем телефоне входящий звонок, которым вас сюда пригласили.

– Хорошо, – ответил Торин и поднялся, – ждите звонка.

Десантники собирались в ночной поиск. С ними Торин отправлял и Веденееву. Если пловцов засекут и им придется отходить, то прикрыть их в случае необходимости можно будет только снайперу.

– Найдите, ребята, «Карину». Нет у нас времени валандаться. Если я завтра или послезавтра позвоню и скажу, что согласен, то хитрый Музафир заподозрит, что я не тот, за кого себя выдаю. А выжидать неделю или две мы не можем, потому что там наш экипаж, а кроме того, потому что груз может уйти.

– Если она там, то не проглядим, – успокоил Привалов, натягивая гидрокостюм. – А если мало охраны…

– Отставить! – пресек его Торин. – Никаких акций – это может быть ловушкой. Только установить судно, определить подходы, собрать информацию, которая позволила бы спланировать качественный захват.

– Поняли, Андрей Петрович, – успокоил командира Доронин, – это он треплется. Все сделаем качественно. Давайте связь проверим.

К бухте катер подходил на малых оборотах. К ночи волна расходилась так, что можно было не бояться охраны пиратов. Теперь группа должна была умудриться в таком прибое высадиться на берег и закрепить катер. Доронин минут тридцать всматривался в полосу прибоя, пока не принял решения, где можно было рискнуть подойти к берегу. Попытка была только одна, потому что в случае неудачи катер разобьет о камни.

– Слушай, Рэмбо, давай не будем рисковать посудиной, – предложил Привалов, – пойдем вплавь, а Глаз пусть дрейфует.

– Вы что? – возмутилась Веденеева. – Хотите без прикрытия идти? А если напоретесь на охрану?

– Ой, деточка! – скривился Привалов. – Сколько раз за свою жизнь мы ходили без прикрытия…

– Я тебе не деточка!

– Уймитесь! – приказал Доронин. – Крыс прав. Не сможем подойти к берегу – разобьем катер. Тогда вся операция откладывается или вообще накрылась. Пока Дед узнает, что с нами, пока найдет новый катер…

– Ребята, вы же без аквалангов!

– На то мы и морской спецназ, – усмехнулся Привалов.

Ирина держала катер на малых оборотах метрах в двухстах от берега. Наметив себе ориентиром одну из приметных скал, она следила за тем, чтобы периодически возвращаться на одну линию с ней. Десантники ушли в воду и сейчас должны были быть уже где-то в полосе прибоя. Наконец в наушнике раздался голос Привалова – с тяжелым дыханием, даже с хрипом.

– Глаз, это Крыс. Мы на месте.

– Поняла вас, – ответила Ира, – успеха.

Две черные фигуры слились с камнями. Доронин принял решение разделиться и послал своего напарника вверх на скалы. Сам же он решил пробираться вдоль берега и осмотреть подходы с воды. Постов, как он понял через час, было всего два. Они охраняли вход в бухту с двух сторон. Возможно, бурная погода помешала, но в спокойную – акватория патрулируется катером. На такой катер они недавно и нарвались с Приваловым.

– Рэмбо, – раздался тихий голос Привалова в наушнике, – я наверху. На гряде охраны нет. Подарок на месте, поздравляю!

– Ты уверен? – спросил Доронин.

– По очертаниям и надстройкам.

– Надо убедиться. Подкорректируй меня сверху, а я посмотрю с воды. Удастся, поставлю маячок.

– Понял.

В отличие от капитана Привалова, Доронин не был по-кошачьи ловким и гибким. Зато это компенсировалось огромной физической силой, выносливостью и особым тактическим талантом командира. Выдержав получасовую борьбу с бешеным прибоем, Доронин отправился в полукилометровое плавание через всю бухту, чтобы подойти вплотную к стоявшему на якоре судну.

Около трех часов ночи Веденеева, получив сигнал, повела катер к берегу. Десантники не смогли из-за сильного прибоя вплавь выйти в море и доплыть до катера. Пришлось возвращаться вдоль берега, пока не нашелся приличный скалистый мыс, нависавший над полосой прибоя. Прыгать пришлось с десятиметровой высоты, но это был единственный способ добраться до катера.

Когда группа вернулась на базу, у Доронина и Привалова не осталось сил даже для того, чтобы переодеться. Торин не стал требовать подробного доклада у измученных до потери сознания десантников, а удовольствовался тем, что судно найдено и на нем установлен радиомаяк. Еще одним важным моментом было то, что пиратов в лагере насчитали около сорока человек.

– Есть одна новостешка, Андрей Петрович, – сказал Горбачев, когда десантников раздели, накормили и оставили отдыхать, – поймал сообщение о неудачном нападении пиратов на английское судно.

– Да? – обрадовался Торин. – Где?

– В том-то и дело, что в ста километрах отсюда. На борту оказались морские пехотинцы. Как передавали, вместе с командой с помощью пожарных брандспойтов и автоматического оружия нападение успешно отбито.

– Вот он, наш шанс, – задумчиво проговорил Торин.

– Какой? – не понял Николай.

– Потом, Коля, потом.

Рано утром Торин уехал на грузовичке вместе с Корнеевым и Ириной, которую он заставил переодеться в местные одежды, а остальным велел пока отдыхать.

– Афера, Андрей! – покачал головой Корнеев, трясясь в кабине грузовичка рядом с Ториным. – Тебе не кажется, что ты зарываешься? У тебя эйфория от твоей везучести.

– Афера? – удивился Торин. – Почему – афера? Всего лишь взвешенное решение и трезвый расчет. А ты что предлагаешь? Атаковать пиратскую базу вшестером? Может быть, нам и удастся перебить всех пиратов, но только какой ценой?

– Но ты все-таки согласен, что это реально? – настаивал Корнеев.

– Реально, но много всего непредсказуемого. Пойми, Дима, нельзя планировать операцию, когда столько не поддающихся учету факторов. Это войсковую операцию можно планировать с учетом предполагаемых потерь от 5 до 15 процентов личного состава. А нас всего шестеро! У каждого будет своя очень ответственная задача, которая перекрестно связана с действиями других членов группы. И если один человек неожиданно выйдет из строя, то это сразу отразится на действиях других и на всей операции. Это значит, что, рискнув, я могу элементарно погубить группу, а задания не выполнить. Так что это единственный наш шанс на сегодня.

– Н-да-а! – покачал головой Корнеев. – Всю жизнь в ГРУ проработал, но не слышал, чтобы так операции планировали и проводили. Для обезвреживания одной бандгруппы организовать привлечение другой бандгруппы. Тебя не пугает, что ты вокруг себя собираешь вдвое большие силы пиратов? А если они снюхаются и нас же прижмут?

– Риск, Дима, есть всегда. Ты рули-рули, смотри на дорогу, а не на меня. Понимаешь, в данном случае наш козырь самый надежный, потому что он из их колоды. Мы вербуем людей на ту же приманку, ради которой они живут и рискуют жизнями все время. Жадность, жажда наживы, зависть, и не просто зависть, а злоба по отношению к конкурентам. Все просто! Главное – под каким соусом подать.

Во время подготовки прошлой операции по освобождению моряков с «Алтая» на Сокотре Торин выяснил, кто из пиратов стоял за похищением заложников. Знал и где можно было найти главаря обескровленной банды. Понимая, что тот озлоблен и винит кого-то из своих в провале выгодного дела с русским сухогрузом, Торин решил сыграть на жажде мести и возможности при этом еще и хорошо заработать. Он был уверен, что пират клюнет на эту наживку, главное – какую легенду ему преподнести. Легенду он придумает, а вот хватит ли у пирата людей для операции? Правда, по расчетам Торина, много людей не нужно. Понадобится минимум четыре быстроходных посудины с пулеметами и хотя бы пятнадцать человек десанта.

Ирина не принимала участия в разговоре, а лишь смотрела на старших товарищей. Ей и в голову не могло прийти, что бывают такие вот ходы. Ай да Дед, ловко придумал!

Отмахав с полсотни километров, грузовичок выскочил на побережье. Ирина увидела впереди небольшую рыбацкую деревню. Дома были разбросаны среди низкорослой растительности в низинке, зажатой между скалами плоскогорья и низким равнинным побережьем. Дорога была каменистой, и машина совсем не оставляла за собой пыли.

– Не гони, – сказал Торин и стал всматриваться вперед.

Когда до крайних домов осталось метров триста, он велел остановиться.

– Мы с Ирой пойдем туда, а ты, Дима, будь настороже. Оставь машину в кустах, только разверни ее мордой назад. Спрячься где-нибудь и постарайся не показываться на глаза местному населению. Мне не хочется, чтобы пираты знали, что у меня в команде есть еще европейцы. Это будет подозрительно.

– А если на меня нападут или машину захотят угнать?

– Забери ключи от зажигания, а чтобы не напали – спрячься получше. Даже если мы вернемся одни, не выходи, пока я тебя не позову.

– Ладно, понял, – кивнул головой Корнеев. – Значит, если за вами будут следить, то вы уедете, а мне пешком возвращаться в лагерь.

– Без ключей мы не уедем.

– Тогда возьмите их себе.

– Нельзя, – отрезал Торин, – если нам придется удирать, то, возможно, один останется прикрывать. Ключ не разорвешь пополам. Пусть лучше будет у тебя.

Торин с Веденеевой двинулись в сторону деревушки пешком по дороге. Собственно, дорогой ее можно было назвать с большой натяжкой. Степная трава, примятая колесами десятка машин, которые проехали здесь за последние полгода, да отброшенные в стороны человеческой рукой большие камни – вот и все признаки дороги. Торин с Ириной шли быстро и неслышно. Место, судя по всему, было глухое, и сюда редко забредали посторонние. Первого часового Торин увидел метров за двадцать. Неопределенного возраста сомалиец сидел под кронами низкорослого дерева и пил из большой стеклянной бутыли разбавленное водой кислое молоко – самый простой и распространенный в этих местах прохладительный напиток.

Часовой чуть не подавился напитком, когда в двух шагах от него, как из-под земли, вырос незнакомый мужчина европейской наружности и молодая красивая арабская женщина. Он вскочил на ноги и наставил на незнакомцев американскую винтовку «М-16».

– Не поднимай оружие на гостя, – остановил его Торин по-арабски.

– Кто вы такие и что здесь делаете? – подозрительно спросил сомалиец.

– Мы идем издалека и хотим увидеться с одним человеком, его зовут Мухаммад Абу-Машар. Ты знаешь этого человека?

– Знаю, а зачем вам этот человек?

– Не спрашивай много, а отведи нас к Мухаммаду. Он будет рад нас видеть, когда узнает, какую весть мы ему принесли.

Сомалиец недоверчиво смотрел на незнакомцев, не зная, как поступить. Он знал, что его шеф в последнее время находится в отвратительном расположении духа. Может, действительно эти люди принесли ему хорошую весть. Если Аллах привел этих людей сюда, значит, так и должно быть.

– Хорошо, – согласился наконец часовой, – я провожу вас в деревню. Но если вы обманули…

– То нас постигнет гнев Аллаха, – ответил Торин, – ведь ничего на земле не происходит без его ведома.

Сомалиец кивнул, удовлетворенный таким обещанием, и повел гостей в деревню.

Когда Торин увидел правую кисть руки без двух пальцев, то с удовлетворением понял, что не ошибся адресом. Это как раз тот человек, который и был ему нужен. Это его людей перебили на Сокотре, освобождая русских моряков, это его шайка вчера потерпела неудачу при нападении на английское судно. Торин сразу решил взять уверенный тон и не прибегать к восточной учтивости. Он знал, как вести беседу в арабском духе, знал обычаи и манеры, но сейчас играть в эти игры смысла не было. Да и европейская внешность допускала такой стиль беседы.

– Плохо идут дела в последнее время, Мухаммад? – спросил Торин, когда им предложили сесть.

– Кто ты такой, европеец, и о каких делах говоришь? – осведомился главарь пиратов.

– Я не европеец, – усмехнулся Торин, – родился в Пакистане, жил в Сирии, Ираке. Много путешествовал по Африке. Но дело не в этом. Дело в том, что я знаю, какие беды и неудачи тебя преследуют. Более того, я знаю, кто в этом виноват.

Пират промолчал, но красноречивый взгляд сказал Торину многое. В том числе и то, что он не ошибается и взял правильный тон. Он пришел к пирату не как утешитель или благодетель. Он пришел с делом, которое ему выгодно, а для этого ему нужна помощь Мухаммада.

– Ты потерял слишком много людей. Людей опытных. Поэтому вчера тебя постигла неудача. Я знаю, как это бывает, потому что сам потерял много людей. Меня, Мухаммад, обманул тот же человек, что и тебя. Тот же человек, который выкрал русских заложников и убил твоих людей. Так же он поступил и со мной. Только он увел захваченное вместе с ним судно, а с ним и мою долю. А ведь это я узнал о грузе и времени, когда оно войдет в Аденский залив, я подготовил нападение, и я потерял больше половины своих людей.

Торин говорил зло, с ненавистью. Его слова вонзались как нож. Если сомалиец и не верил ему, то отклик эти слова в его душе находили.

– Я тебе не верю…

– Этот человек называет себя «Эль Музафир», – прервал его Торин и увидел, как вспыхнули глаза пирата. Он попал в точку: значит, Мухаммад тоже имеет определенные подозрения на этот счет, а может, не только подозрения, а и доказательства.

– И все-таки я тебе не верю.

– А если я расскажу, как он убил твоих людей и выкрал заложников? Это я мог узнать только от него. Кто еще может знать такие подробности?

Торин пристально смотрел в глаза пирату и медленно, со вкусом рассказывал, как нанятые Музафиром головорезы перестреляли охрану в развалинах старинного форта на Сокотре, где и сколько трупов лежало. Как был обманут доверчивый Габул, которого под дулом пистолета заставили идти в форт.

– Кто же ты все-таки такой, европеец? – спросил Мухаммад, уставившись в стол перед собой и сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

Торину в голову пришло, что он сейчас играет роль змея-искусителя в эдемском саду. Но он этого, конечно, говорить не стал.

– Я человек, который продает то, что нужно людям, и продает недорого, потому что этого не покупал. Я человек, который находит товар, который кому-то нужен. Иногда этот товар плывет по волнам. Тот товар, который у меня украл Музафир, стоит двадцать миллионов долларов, потому что это очень ценное химическое сырье. Я могу за две недели продать его за десять миллионов. Но мне нужно это судно, потому что с ним я за два месяца заработаю гораздо больше. Я предлагаю тебе сделку, которую предлагал Музафиру. Груз тебе, судно мне. А еще тебе голову Музафира.

– Я должен подумать, европеец.

– Конечно, подумай. Только не долго, потому что Музафир через два дня уведет судно от побережья. Завтра ты дашь мне ответ. Если не согласишься, то я возьму другого человека, который уже согласен.

– Зачем же тебе я, европеец? – резонно спросил пират.

– Другому человеку я не верю, а тебе верю, потому что ты ненавидишь Музафира. Завтра утром на базаре найдешь Хадиджу, – кивнул Торин головой в сторону Ирины, – она будет покупать халву и цукаты. Она отведет тебя ко мне. Если не придешь, я забуду, что мы виделись. Решай, у тебя целая ночь, и пусть Аллах пошлет тебе мудрость.

Грузовичок натужно преодолевал подъемы и резво сбегал вниз под уклон. Наконец Торин убедился, что за ними никто не следует.

– Значит, так, Дима, удочку я забросил. Думаю, что он согласится, потому что ему нечем кормить своих людей, а еще потому, что он может крепко отомстить Музафиру. А ты как считаешь, Ира? – спросил он Веденееву, втиснутую между ними в кабине.

– Я считаю, что он согласится. Человек горячий, эмоциональный, за ночь так распалит свои чувства, что кипятком писать начнет.

– Красочно расписала, – улыбнулся Торин. – А тебе, Дима, с ребятами ночью будет задание. Вы должны немного повредить моторы их катеров, но так, чтобы ты мог сам исправить повреждение часика за три.

– Не понял? – удивился Корнеев.

– Я разглядел, что у них спрятано шесть катеров. Три выведете из строя. Это ему будет перст божий. Вряд ли у Мухаммада есть такие толковые механики, а без катеров он не ловец. Вот ты и сделаешь, чтобы он остался совсем на мели. Понял? Чтобы выхода у него другого не было. Он завтра столкнется с этой проблемой, а потом прибежит ко мне и скажет, что согласен, но у него катеров не хватает. Вот тут мы ему и поможем, так сказать, продемонстрируем свою добрую волю. Только ломай так, чтобы без запчастей не обойтись, а чинить приедешь с запчастями.

– Только ты расспроси сначала о характере неисправностей, а то получится, что мы знаем наперед, что чинить.

– Учту.

Глава 5

Утром Торин распределил всю свою группу по городу. Десантники должны были незаметно приглядывать за Ириной, Корнеев должен был торчать в соседней забегаловке, а Коля Горбачев сидеть в грузовичке и отслеживать возможные телефонные звонки, определяя местонахождение абонентов. Сам он сидел в кафе рядом с базаром и попивал кофе за свежей газетой. Здесь подавали по-египетски три вида кофе: «сада» – без сахара, «зияда» – очень сладкий и «масбута» – средний. Кофе здесь готовили традиционно, со сложной процедурой: измельчали в особой ступке с соблюдением определенного ритма, потом варили в медном сосуде, похожем на чайник.

Торин допивал второй «масбуту», когда увидел Ирину и идущего рядом с ней Мухаммада. Ну вот и умница, подумал он, утро вечера мудренее, как говорят у нас в Пакистане. Веденеева подвела пирата к столику Торина. Тот посмотрел равнодушно на сомалийца и кивнул на стул перед собой.

– Я пойду с тобой, европеец, – сказал пират без всяких предисловий.

– Я рад, что ты принял правильное решение, Мухаммад, – сказал Торин и протянул ему правую руку, – уверен, что ты исповедуешь древний арабский этический идеал – муравву.

– Да, европеец, я знаю, что такое «мужество и порядочность», но меня постигло новое несчастье.

– Надеюсь, это не будет помехой в нашем общем деле.

– В этом и заключается несчастье. Мои лодки старые, они выдержали очень много штормов. Часть из них мои люди не смогли завести этим утром. На тех, что можно использовать, я не смогу перевезти всех своих людей.

– Это очень серьезно, Мухаммад. Я рассчитывал, что ты поддержишь мою атаку с моря. Это очень плохо, потому что у меня сейчас нет судов, которые я мог бы тебе дать.

– Что же делать, европеец?

– Не знаю, – пожал плечами Торин, – без катеров ты мне не помощник, извини.

– Но, может быть, у тебя есть хороший механик? Вы, европейцы, лучше разбираетесь в моторах.

Торин подумал немного, чтобы это не показалось таким уж подозрительным.

– У меня есть один катер, но он тебе не поможет. Неделю назад у него забарахлил мотор, и мне посоветовали обратиться к одному человеку. Здесь на побережье работают ученые-метеорологи, и у них есть механик. Мой катер он починил очень быстро.

– Как его найти? – оживился пират. – Я заплачу ему хорошие деньги, если он починит катера.

– Около базара я видела их машину, – вставила Хадиджа, – может быть, ученые в городе.

– Я прошу сходить тебя, Хадиджа, – сказал Торин Ирине, – если мистер Томпсон тоже здесь, то приведи его. Скажи, что опять нужна его помощь.

Веденеева ушла и через некоторое время вернулась вместе с Корнеевым. Румяный лысый человек очень радушно обнялся с европейцем. Ему представили Мухаммада и изложили суть проблемы. Выслушав и задав несколько вопросов, «механик» решил, что проблема небольшая и разрешимая. Узнав, что починить катера нужно срочно, и услышав цену, он задумался, а затем предложил следующий вариант. В стороне рыбацкой деревни они будут сегодня после обеда и могут заскочить на своем грузовике. Он попробует захватить с собой кое-какие запчасти, которые могут понадобиться, если его предположения о характере поломок верны. Спросил, какой инструмент найдется в деревне. Ученых-метеорологов придется опять разыгрывать десантникам, решил про себя Торин. Не стоит Дмитрия Сергеевича отпускать одного без прикрытия.

– Теперь обсудим детали нашей операции, – предложил Торин, когда ушел мистер Томпсон. Мухаммад удивленно посмотрел на Торина, затем на Хадиджу. – Не смущайся, – усмехнулся Торин, – Хадиджа – один из моих воинов, она отличный снайпер. Поступим следующим образом.

– Я понял, Учитель, и сделаю так, как вы велите, – ответил молодой сомалиец.

Пираты сидели в капитанской каюте захваченного русского судна «Карина», которую облюбовал молодой помощник и правая рука главаря Ахмад. В то время как Музафир жил в городе и постоянно ездил по побережью по своим делам, его помощник отвечал за сохранность судна и груза.

– И помни, Ахмад, – продолжал Музафир, – я не верю этому Фреду. В наших делах так не бывает, чтобы приехал на побережье незнакомый человек и стал ходить по кафе в поисках покупателя захваченного на судне груза.

– Зачем же, Учитель, вы вступили с ним в контакт, – удивился молодой сомалиец, – да еще сказали о нашем грузе с русского судна?

– Чтобы он выдал себя, показал, как он заинтересовался.

– И он выдал?

– Нет, этот хитрый европеец ведет себя так, как будто ему нет дела до этого груза.

– Почему же, Учитель, вы все еще подозреваете его во лжи?

– Потому что я сам так же поступил бы на его месте, Ахмад. Но долго он не сможет разыгрывать равнодушие, потому что понимает, что груз и судно могут уйти из-под самого его носа. Если он из русских спецслужб или Интерпола, то у него нет двух недель. Я гарантирую, что сегодня или завтра он позвонит и сообщит о своем решении.

– Простите, Учитель, но я все равно не понимаю.

– Ты забыл о пропаже нашего катера, который погнался за неизвестными, крутившимися около нашей базы. Исчезли бесследно четверо и сам катер. Наблюдатели на берегу успели заметить, что незнакомцев было двое. Теперь вспомни доклад нашего патруля, который задержал двоих европейцев-ученых, которые якобы искали свой метеозонд около нашего лагеря. Их тоже было двое.

– Учитель, но если эти двое были агентами спецслужб, то они легко могли перебить наш патруль. Но они не стали этого делать. Более того, они не оказали никакого сопротивления, их избили и прогнали в сторону города.

– Вот это и настораживает, Ахмад. Это специалисты очень высокого уровня, потому что ничем не выдали себя и позволили их избить. Это выдержка и хладнокровие настоящих воинов.

– Что же нам делать, Учитель? Не проще ли увести судно и не рисковать грузом, если вы считаете, что нас выследили русские?

– Ты уведешь судно, Ахмад, но только тогда, когда этот Фред выйдет на связь и сообщит, что нашел покупателей и готов встретиться. Ты встретишься с ним и захватишь его. Потом уведешь судно, а пленного допросишь и убьешь. Он мне нужен для того, чтобы знать, кто именно так близко подобрался ко мне. Кто именно меня выследил, и не замешаны ли в этом наши друзья, которые решили предать меня за американские деньги.

– Теперь я все понял, уважаемый Учитель, и преклоняюсь перед вашей мудростью и проницательностью.

– Все, Ахмад, я должен ехать. Вернусь через два или три дня. Если что-то изменится за это время, ты мне сразу же сообщишь.

Торин заглушил двигатель катера и обернулся к своим помощникам. Ира Веденеева и Коля Горбачев в полном боевом облачении и с оружием смирно сидели в креслах.

– Ну, что притихли, голуби? – спросил Андрей Петрович.

– Мы не притихли, мы думаем, – ответил Горбачев.

– О чем же?

– О том, что азиаты – народ хитрый и не поверят так легко в наши сказки.

– Конечно, не поверят, – охотно согласился Торин, – и Музафир не верит, и Мухаммад не верит. Только один может подождать, чтобы убедиться, что мы не те, за кого себя выдаем, а второй – нет.

– Мухаммаду ничего другого не остается, – поддакнула Ирина, – его дела настолько плохи, что он вынужден согласиться на наше предложение. Только как он себя поведет после операции, когда судно и груз будут в его руках?

– Плохо поведет, – убежденно заявил Торин. – Когда почувствует себя хозяином положения, тогда и начнет диктовать свои условия. А может, просто перебьет нас для надежности. Мы ведь чужаки для них, никто его за это не осудит.

– Ой, осудят, еще как осудят, только не за нас, а за этого Музафира, – покачала головой Ирина, – разные у них весовые категории. Если Музафир выживет, то Мухаммаду не жить.

– Значит, надо постараться, чтобы никто из них не выжил, – развел руками Торин. – Так что задача проста как апельсин.

Волны мерно покачивали катер, постепенно относя его от берега. Неожиданно ожила связь.

– Дед, это Повар.

– Как у вас, Повар? – отозвался Торин.

– Подъезжаем к деревне. Пока все спокойно.

– Повар, не рискуй без необходимости. Если вас будут плотно держать под надзором, то катера не минируй.

– Понял, не рисковать, – ответил Корнеев, – до связи.

Где-то там грузовичок петлял среди кустов и вез Дмитрия Сергеевича и десантников к рыбацкой деревне. Корнеев готов был починить испорченные им же двигатели трех катеров во время ночной вылазки. Если удастся, то он должен был заложить под моторы пиратских лодок небольшие радиоуправляемые заряды. Таким образом Торин собирался в конце предстоящего боя сократить огневую мощь и численность союзников, когда будут уже не нужны. Все будет выглядеть натурально, когда катера пиратов начнут взрываться. Мало ли какие причины могут быть, когда с обеих сторон палят в темноте из всех видов оружия, включая и гранатометы. Если Корнееву не удастся установить мины, тогда сокращать численность союзников придется, так сказать, вручную.

Прошло три часа. За это время Торин несколько раз возвращал свой катер к берегу, когда его относило слишком далеко от временного укрытия. Он был готов в любую секунду прийти на помощь, если бы на его людей в деревне напали. Конечно, справиться с Дорониным и Приваловым не так легко, но лучше не рисковать. В крайнем случае отвлечь на себя некоторые силы пиратов. Как бы то ни было, а в деревне их было десятка полтора-два.

Наконец Корнеев доложил об окончании работы и возвращении. Мины благополучно установлены на трех пиратских катерах, так что у «Ската» появился лишний козырь в рукаве. Помимо освобождения судна, нужно было еще и уничтожить главарей пиратских кланов, да и численность банд желательно уменьшить до предела. Тогда кланы развалятся, а новым, чтобы сформироваться, нужно время и лидеры.

Мухаммад сообщил о своей готовности. Его отряд сейчас насчитывал двадцать восемь человек. С учетом рулевых и пулеметчиков, которые останутся на катерах и будут поддерживать огнем атаку, он высадит в виде десанта шестнадцать человек.

– Дед, это Рэмбо. Проход чист, – доложил Доронин.

Десантники снимали часовых. Торин вел свою часть группы к тому месту, откуда предстояло начать действовать. Все четверо тащили в рюкзаках самодельные мины, которые собрал Корнеев. Все они были снабжены радиозапалами и предназначались для расчистки направления атаки группы и внесения сумятицы в рядах пиратов. Небо было хмурым. Ветер гнал облака, которые черными пятнами закрывали звезды. Где-то внизу шумел прибой.

– Дед, это Рэмбо, – снова передал Доронин, – на точке чисто. Ждем вас.

Скользя бесшумными тенями, Торин, Корнеев, Веденеева и Горбачев двигались к подножию плато, где их ждали десантники. До начала атаки оставалось три часа, а успеть сделать нужно было еще многое. Наконец группа собралась вместе. Одеты все были в черное, на лица нанесена маскировочная раскраска. Кроме осколочных гранат, пистолетов и десантных ножей, Торин вооружил свою группу автоматами «АК-108» калибра 5,56 мм, адаптированными под натовский патрон. Это оружие, при создании которого была применена идея сбалансированной автоматики, имело минимальную отдачу при стрельбе. В конструкцию автомата были внесены изменения в виде второго газового поршня, с установленной на его штоке противомассой и синхронизирующим устройством, расположенным между затворной рамой и балансиром. Эффект от применения такой конструктивной схемы позволил улучшить кучность при огне очередями в 1,5–2 раза по сравнению с автоматами «АК-74М», на базе которого он и был создан.

В распоряжении группы было штурмовое автоматическое оружие – и бесшумное, и подводное. Но сейчас для ночного боя, когда требовалась имитация нападения большого отряда и высокая точность стрельбы, эти автоматы, по мнению Торина, подходили лучше всего.

Единственный человек в группе, который не был экипирован для боя, была Веденеева. Ей предстояла особая роль в этой операции. Одетая в арабские одежды и черное покрывало, она должна была изобразить полоумную колдунью, которая хочет встретиться с главарем пиратов. Ее задачей было попасть на захваченное судно и в нужный момент подстраховать Привалова. Десантник во время сумятицы неожиданного нападения должен был пробраться вплавь на судно, обезвредить пиратов в ходовой рубке, если им вздумается увести судно. По большому счету, если удастся, то он с Ириной должен захватить корабль раньше ненадежных союзников.

– Командир, может, не рисковать Иркой, – предложил Привалов, – я сам все сделаю.

– Слишком большой риск для всех, Володя, – отрицательно покачал головой Торин. – Она-то попадет на судно легально, а тебе из воды карабкаться. Любой дурак тебя случайно снять может, тогда все насмарку. Она справится, не волнуйся.

– Конечно, справлюсь, – уверенно заявила Ирина, – я что, не востоковед, фольклора арабского не знаю?

– Ты, главное, если все пойдет не по плану и тебе придется прорываться, – инструктировал ее Доронин, – прыгай за борт и уходи под носовые якорные цепи. Там тебя пулей с палубы не достанут. Но только под носовые, а не под кормовые. Там тебя под винты в два счета затянет.

– Повар, достал свои сюрпризы? – спросил Торин Корнеева. – Еще раз проинструктируй ребят.

Десантники подползли к Корнееву. Дмитрий Сергеевич доставал из рюкзаков и укладывал на камнях самодельные мины. Они представляли собой обыкновенные комки взрывчатки, завернутые в полиэтилен и обмотанные скотчем.

– Смотрите еще раз, – начал взрывник свой повторный инструктаж, – укладываете пакет и втыкаете взрыватель посередине, там, где нет скотча, а то не проколете. Выбирайте место, где взрывом может разрушить какое-нибудь строение, этим вы добьетесь не только шума и света, но и поражающего действия обломками конструкции строения. Можете, если попадется подходящее место, уложить взрывчатку в ямку. Очень неплохо наложить сверху камней размером с кулак, тогда у вас получится классический фугас. На расстояние пятидесяти метров камни полетят со скоростью пули. Не забудьте сигнал: три раза по два постукивания по микрофону. Я буду знать, что один из вас установку закончил.

– Все ясно, Повар, – проворчал Доронин, – разобрались мы в твоей кухне.

– Ну, если все ясно, то повторяю для всех. Сначала идет Ира. Крыс и Рэмбо за ней. Когда пираты Иру уведут, начинаете установку зарядов. Повар и я расползаемся в линию, готовые вас прикрыть. Горб, держишься за моей спиной со своей электроникой и комментируешь передвижение Глаза и пиратских лодок. Если минеры нарвутся, то по моей команде открываем отвлекающий огонь. Все! Вопросы?

– Вопросов нет, суду все ясно, – отозвался Привалов шуткой.

– Ну, что же, ребята, как говорится, с богом, – твердо и уверенно сказал Торин.

Веденеева и десантники скрылись в темноте. Только теперь Торин вздохнул, но так тихо, чтобы этого не услышала группа в своих наушниках. Слишком много было допущений в этой операции, слишком много условностей, чтобы можно было гарантировать большой процент успеха. Но иного выхода в этой ситуации он не видел. Располагая всего шестью людьми, отбить судно, стоящее на якоре посреди бухты, у многочисленной, хорошо вооруженной и настороженной охраны – дело не простое, даже если твои люди асы своего дела. По-настоящему хорошую боевую подготовку имеют только двое бывших морских спецназовцев. На артистизм Иры Веденеевой и на спецназовцев был весь расчет. Да еще на то, что Мухаммад не подведет, хотя бы на первом этапе операции. Роль остальных – прикрытие и создание фона.

Добравшись скрытно вместе со спецназовцами до того места, где у пиратов располагались первые посты, Ирина поднялась во весь рост и двинулась к легким хижинам на берегу. Как ни странно, ее никто не остановил. Наконец, дойдя почти до первой хижины, Ирина столкнулась с одним из пиратов. Смуглый узколицый сомалиец в камуфляже окликнул ее:

– Эй, женщина, остановись!

Ирина повиновалась и сразу стала входить в роль. Она повернула к пирату свое лицо со страшно выпученными глазами и подняла руки к его лицу. Пальцы ее как когти нацелились на жертву, готовые впиться и терзать плоть.

– Эй, ты что, женщина? – отпрянул пират. – Ты кто, что тут делаешь?

– Не останавливай меня, ты прах земли, тебя развеет самум по пустыне и не оставит следа! Огненные джинны ведут меня туда, где я могу говорить с ними и повелевать ими, – выдала Ирина хриплым голосом и ткнула скрюченным пальцем на середину бухты.

Не обращая внимания на опешившего пирата, она двинулась к берегу, тихонько подвывая и постанывая, как будто демоны терзают и влекут ее куда-то. Перепуганный сомалиец отшатнулся от женщины, но когда она двинулась к берегу, снова догнал ее и схватил за плечо. Ирина ждала этого, и, когда рука мужчины легла на ее плечо, она схватила его пальцы в комок и больно сжала в своем кулаке. Она была девочкой сильной и схватила своего противника за пальцы в таком месте, где боль от сжатия была сильнее всего. Пират взвыл от боли и попытался вырваться, но Ирина не отпускала. Она приблизила свое лицо к лицу сомалийца и зашептала страшным голосом:

– Чувствуешь силу в моих руках, червь, – эту силу дают мне демоны! Не становись на моем пути, иначе сгоришь в огне, и пепел твой растопчут ногами верблюды. Мне нужен человек, которого называют Эль Музафир. Отведи меня к нему. Демоны назвали мне его имя и сказали, что он такой же, как и я. Он должен помочь мне провести кровавый обряд в центре бухты, и тогда демоны дадут мне власть и силу, которой не было ни у одного человека. Веди меня! – приказала Ирина и отпустила пальцы пирата, которые он тут же начал растирать.

Глаза сомалийца были наполнены таким ужасом, что Ирина чуть не рассмеялась. Правда, перед ней был всего лишь неграмотный рыбак, а главарем был человек серьезный, которого этими байками не испугаешь. Но главное – попасть на судно с главарем, думала Ирина, а там разберемся. Все-таки большинство пиратов на берегу. Сбоку появился еще один вооруженный пират, который подбежал к ним с автоматом наготове.

– Кто это? – спросил он своего товарища.

– Не знаю, – ответил тот в замешательстве, – какая-то сумасшедшая, появилась как из-под земли. Силища в ней – чуть руку мне не сломала. В нее, наверное, и правда вселились джинны.

Ирина вещала кары небесные и предрекала всем страшную гибель, но упорно двигалась в сторону берега, следя за тем, чтобы пираты не попробовали схватить ее. Впереди показалась еще одна группа пиратов, человека четыре, которые вышли из какой-то хижины. Теперь вокруг Ирины собралась приличная толпа. Она ждала такого развития событий и заранее приготовила вместе с Корнеевым сюрприз из области школьного хулиганства. В ее руке был зажат заряженный, довольно приличной емкости радиоконденсатор, который удалось найти в городе. Это вам не вывихнутые пальцы, думала Ирина, веселясь, это подействует на неграмотных рыбаков, в прямом смысле, как удар молнии.

– Кто это такая, – прозвучал из толпы грозный голос одного из пиратов, – как она попала в лагерь?

– Она появилась из темноты и говорит страшные вещи, – стал объяснять первый пират. – В нее вселились демоны, у нее такая силища, что с ней не справиться. А еще она говорит, что ей нужен Эль Музафир, который должен участвовать в демоническом обряде посреди бухты.

– Эй, ты, женщина, – шагнул к Ирине пират с начальственным голосом, – кто ты такая и как тебя зовут?

Он протянул руку, чтобы схватить Ирину, но она отшатнулась и закричала:

– Кто из смертных прикоснется ко мне, того поразит огонь демонов! Рука того отсохнет и не сможет держать оружия!

Пират с сомнением усмехнулся и сделал еще шаг вперед. Рука его схватила Ирину за плечо. Ну, получай, подумала девушка и ткнула в темноте конденсатором в оголенную часть руки пирата. Тот заорал, получив разряд, и отпрыгнул в сторону, тряся рукой и приплясывая на месте.

– Меня ударила молния! – орал он. – Это колдунья, в нее вселились джинны!

– Показывай дорогу к Эль Музафиру, – страшным голосом приказала Ирина потрясенному пирату, – а вы все идите следом до самой воды и смотрите на то, что там произойдет.

Пираты притихли и последовали за Ириной к бухте. Доронин, наблюдая весь этот цирк, одобрил замысел Торина. Помимо своей миссии, Ирина еще и обозначила часовых около лагеря. Теперь они бросили свои посты и поплелись за ней. Спецназовцы могли работать. Доронин и Привалов скользили в темноте как змеи, оставляя за собой взрывчатку там и так, как советовал Дмитрий Сергеевич. Шум в лагере начал утихать. Те из пиратов, кто был разбужен суматохой, снова улеглись спать, а те, кто не спал, столпились на берегу бухты.

Наконец все мины были установлены. Доронин и Привалов подали условный сигнал и отошли назад, на заранее выбранные позиции, с которых простреливался весь лагерь. С этого момента Торин должен был выждать тридцать минут и потом начать операцию, независимо от того, удалось Ирине попасть на судно или нет. Этот вариант тоже оговаривался заранее. Если операция начнется в то время, когда Ирина будет еще на берегу, то она должна была принять все меры, чтобы оказаться на земле на одной линии с Ториным. Все об этом помнили и должны были избегать стрельбы в этом направлении.

На берегу Ирина увидела многоместную моторную лодку. Ей осторожно предложили сесть и пообещали доставить к Эль Музафиру. Пираты Ирину уже побаивались и старались не подходить слишком близко. Двум пиратам было велено доставить странную женщину на судно. Одним из них был тот самый часовой, который задержал ее. Ирина вошла в лодку и уселась на носу. Пираты, сопровождавшие ее, казалось, были рады этому и сгрудились на корме около мотора. Лодка понеслась по бухте в сторону судна. Ирина довольно улыбнулась про себя. Теперь группа видела, что ее везут на судно и что она не будет помехой на берегу во время боя.

Торин проводил взглядом удалявшуюся от берега лодку, в которую посадили Ирину, и посмотрел на часы. Пока все шло по графику. Он потянулся к рации и вызвал своих союзников.

– Мухаммад, ты готов?

– Готов, – ответил пират.

– Все идет по плану, Мухаммад. Жди моего сигнала, сейчас начнем.

Затем Торин слегка постучал по микрофону, который был укреплен около щеки.

– Всем внимание, это Дед. Глаз прошел. Всем готовность номер один.

Когда катер подошел к судну, то с борта сразу же сбросили веревочный трап. Видимо, старший на берегу передал шефу информацию, и Ирину тут ждали. Теперь для нее начиналось самое сложное. Ей вряд ли удастся провести главаря своими детскими россказнями. Тут даже конденсатор не помог бы. Кстати, от него пора избавиться… Ирина тихонько опустила радиодеталь в воду.

Наверху женщине подали руку и подняли на палубу. Перед ней стояли трое пиратов. Ни один из них не был похож по описанию на того человека, который встречался с Ториным и называл себя Музафиром. Средний из них был, очевидно, старшим. Он стоял, сложив руки на груди, и пристально смотрел на женщину. Ирина воспользовалась передышкой и, не выходя из роли, осмотрелась безумными глазами вокруг. Она стояла ближе к корме судна, на котором были погашены все огни. Один из пиратов, стоявших рядом, держал в руках автомат и, наверное, был часовым. Наверняка такой же часовой есть и на носу судна. Возможно, кто-то дежурит и в ходовой рубке, только с палубы было ничего не видно.

Наконец по трапу поднялся тот часовой, который первым встретился с Ириной. Старший из пиратов, молодой сомалиец, потребовал рассказать, что произошло и откуда взялась эта женщина. Пират сбивчиво и сильно волнуясь стал рассказывать. Он старался быть очень убедительным и многое приукрашивал. Ирина догадалась, почему – пират не хотел, чтобы его наказали. Выслушав часового, старший посветил фонариком Ирине в лицо. Растрепанные темные волосы, выбившиеся из-под платка, грязное лицо, блуждающий безумный взгляд поразили его, но не настолько, чтобы испугать или внушить суеверный ужас. Да Ирина и не стала нести при нем свою околесицу. Достаточно было того, что она на борту. Теперь ей следовало бы найти Музафира и постараться убить его, а затем ждать появления Крыса, чтобы подстраховать его подъем на борт. Затем уже вдвоем они сделают то, что удастся.

– Веди ее за мной, – приказал старший, – а ты возвращайся в лагерь.

Ирина безропотно пошла вслед за пиратом. Она бормотала себе под нос всякую чушь, лишь бы казаться безумной. Разыгрывать свою роль она намеревалась до первого удобного случая, когда можно было начинать свою войну на судне. Привели Ирину в просторную каюту с рабочим письменным столом и маленьким российским флагом на подставочке. Каюта капитана, догадалась она. Второй пират остановился в дверях. При зажженном свете главный снова стал рассматривать странную женщину, но Ирина решила взять инициативу в свои руки.

– Ты не Эль Музафир, – заявила она хриплым голосом, – ты другой. Значит, меня обманули и не привели к Эль Музафиру!

– Кто ты, женщина? И зачем тебе нужен Эль Музафир? – строго спросил пират.

– Никому из смертных не дано знать больше, чем положено, – загадочно ответила Ирина. Она ждала, когда уйдет второй пират, торчавший сзади у двери.

– А ведь ты не сомалийка, – усмехнулся пират. – Откуда ты родом?

– Корни мои в песках, корни мои в горах, ветер и море мои родители, – бормотала Ирина, раскачиваясь из стороны в сторону, а затем без всякого перехода потребовала: – Приведи меня к Эль Музафиру. Только он может открыть врата огненным силам!

Молодой сомалиец поморщился, но не стал возражать. Кажется, он поверил в безумие женщины. Во всяком случае, пират не стал спешить с выводами и решениями в три часа ночи.

– Отведи и запри ее в свободной каюте, – приказал он своему помощнику, – утром мы с ней поговорим.

– Ты сообщишь о ней Учителю? – спросил пират, стоявший у двери.

– Конечно, но не сейчас. Зачем беспокоить Учителя в такой ранний час из-за безумной женщины, – сказал главарь, а затем обратился к Ирине: – Иди с этим человеком, он покажет тебе кровать, где ты сможешь отдохнуть до утра. Утром я сообщу о тебе Эль Музафиру.

– Утро… ночь… – бормотала Ирина, опустив голову и закрыв глаза ладонями, – демоны будут ждать следующей ночи.

Она повернулась к пирату, стоявшему у двери, и тот вышел в коридор, приглашая женщину следовать за ним. Они прошли в конец коридора, но Ирина успела увидеть, что молодой главарь вышел из каюты и поднялся на палубу, хлопнув металлической дверью. Провожатый проверил несколько дверей, пока не нашел каюту, в двери которой торчал ключ. Проверив, запирается ли дверь, он распахнул ее и кивнул женщине на помещение, приглашая войти внутрь. Ирина бросила два быстрых взгляда по сторонам и повернулась в сторону двери. С короткого разворота, как ее учили в спецназе, она врезала ребром ладони пирату по горлу, чуть ниже подбородка, ломая хрящи. Пират отшатнулся к стене коридора, схватился за горло с выпученными глазами и захрипел. Ирина быстро схватила его за одежду и нанесла удар коленом в солнечное сплетение. Пират согнулся и начал падать. Тогда Ирина, схватив его за шиворот и пояс, швырнула в дверной проем и забежала в каюту следом.

Пират растянулся на полу. Ирина подскочила и, ухватив голову сомалийца, рывком сломала ему шейные позвонки. Тело в ее руках обмякло. Быстро подняв ключ, Ирина заперла каюту изнутри и прислушалась. Кажется, на судне было тихо. Она подошла к иллюминатору и приоткрыла его, стараясь, чтобы обошлось без скрежета металла. Снаружи мерно плескались волны. Звука катера тоже было не слышно. Наверное, он уже добрался до берега. Хорошо, решила Ирина, пусть теперь главарь ищет своего помощника. Он же не знает, в какую каюту ее повели и куда этот тип делся. Теперь можно дождаться начала операции, а дальше действовать по обстановке. Володе понадобится минут двадцать-тридцать, чтобы проскользнуть через поле боя, спуститься к воде и доплыть до судна. Значит, к этому времени она должна быть готова.

Теперь Ирине надлежало подготовиться к ведению боевых действий на судне. Сняв с себя национальные просторные одежды, она осталась в черных брюках с широким кожаным ремнем и черной футболке. Свои длинные волосы она собрала узлом и повязала на голову приготовленную заранее черную косынку. Теперь нужно разобраться с имеющимся у нее арсеналом. Сняв с плеча убитого ремень, она вытащила из-под тела автомат «АК-47» и проверила магазин. Он был полон. Потом она обшарила тело и нашла в кармане камуфляжной куртки еще один полный магазин. На поясе пирата висел большой нож с самодельной костяной рукояткой. Ирина взвесила его на руке, взяла за рукоятку, пытаясь ощутить, как нож лежит в ладони. Пойдет, решила она. Отцепив с ремня пирата самодельные ножны, она продела в них свой ремень и затянула его. Теперь она неплохо вооружена. Правда, приклад автомата немного мешал ей, но это было не главное. Пусть Торин начинает свое дело, а она начнет свое, когда все внимание пиратов будет обращено на нападающих с суши и моря.

По команде Торина Мухаммад начал свою атаку с моря. Гул двигателей катеров становился все громче. Пираты в бухте наверняка его услышали, но не знали, как на это реагировать. Зная от Торина расположение постов на входе в бухту, катера Мухаммада с ходу открыли огонь из пулеметов. Ответные очереди звучали не долго, и катера ворвались в бухту.

Как только началась стрельба на фарватере, в лагере на берегу началась суета. В темноте забегали люди, послышались крики и приказы. Где-то загорелись большие фонари. Торин подал сигнал Корнееву, и один за другим полыхнули четыре взрыва на противоположном от бухты конце лагеря пиратов. В ответ раздались вопли. Кажется, были первые пострадавшие. Доронин и Привалов открыли огонь со своих позиций. Крики в лагере стали громче, началась ответная стрельба. Поняв, что их атакуют с двух сторон, пираты сразу потеряли инициативу. Не зная сил нападавших и не умея действовать в сложных условиях, пираты ударились в панику, ведя ожесточенную, но абсолютно не прицельную стрельбу. Четыре автомата били по пиратам частыми короткими очередями. Группа маневрировала в темноте, постоянно меняя позиции. Только так можно было имитировать, что нападавших не пятеро, а гораздо больше. Горбачев чередовал взрывы так, чтобы пираты не поняли, с какой стороны на них ведется наступление. Частая стрельба чередовалась со взрывами. В темноте метались огоньки пламени. В бухте носились моторные быстроходные лодки и поливали пулеметным огнем палубу судна и берег.

Торин понимал, что пираты – не регулярная воинская часть. Тех он не смог бы обмануть своими хитростями. Среди мечущихся пиратов, которые привыкли только нападать и абсолютно не умели обороняться, то здесь, то там грохотали огненные смерчи, разбрасывая камни и землю. Торин со своей группой уложил уже с десяток пиратов, когда понял, что банда начинает растекаться в стороны и пытается отступать вдоль берега влево и вправо. Но какое-то подобие обороны все же наладилось. Пиратов было слишком много.

Доронин и Привалов были основной ударной силой группы из-за своей хорошей боевой подготовки. Самому Торину приходилось руководить боем, поэтому он не мог отвлекаться. Единственное, что он мог себе позволить, это все же стрелять и менять позиции, чтобы количество стволов нападавших выглядело внушительнее. Спецназовцы действовали почти у самых крайних хижин. Улавливая в темноте и неверном свете взрывов контуры людей и ориентируясь по вспышкам взрывов, они били короткими очередями и тут же перекатывались или перебегали на новое место. Чуть выше и дальше за их спинами стучали автоматы Торина и Корнеева, прижимая к земле и стенам хижин пиратов, которые пытались перемещаться. Горбачев не стрелял. Он полз за спиной Торина со своей электроникой, готовый по приказу взрывать очередные заряды.

Дмитрий Доронин стрелял короткими очередями. Ориентируясь по вспышкам выстрелов в лагере, он выбирал цели и стрелял, как его когда-то учили – по вспышкам. В большинстве случаев цели удавалось поражать. Успевая окидывать взглядом поле боя, Доронин постоянно ориентировался относительно расположения своей группы. Сейчас он понял, что несколько вырвался вперед. Пираты тоже это, кажется, поняли. Автоматный огонь в сторону Доронина усилился, пули шквалом свистели над его головой. Надо было срочно уходить из-под огня. Для опытного спецназовца это было не очень большой проблемой. Доронин выпустил очередную очередь и перекатился вправо. Тут же, не целясь, он выпустил еще одну очередь и метнулся назад влево. Снова очередь, и еще один бросок влево к хорошо выделявшейся в темноте груде камней. Пули пиратов ударили в камни, высекая искры и обдавая спецназовца градом каменных осколков. Но Доронин продолжал имитировать, что нашел себе укрытие и намерен его использовать. Он выпустил несколько очередей справа и слева от камней и бросился опять в сторону. Теперь он больше не стрелял, а упорно полз в сторону. Сзади по камням хлестали автоматные очереди. Доронин полз вправо и чуть вперед. Пираты наверняка решили, что задавили его огнем. Они подумают, что он либо прячется за камнями, либо начнет отходить назад. Обычно неопытный противник не ожидает такой наглости и не ждет, что человек, который попал под такой шквальный огонь, поползет вперед.

Доронин полз и внимательно вглядывался в темноту перед собой. Прямо перед ним за камнями располагался стрелок. Линия его огня находилась чуть левее, и Доронин стал обходить пирата. Огонь в сторону его бывшего убежища несколько ослаб, очевидно, пираты решили, что убили его или что он убрался назад. Тем не менее они наверняка осматривались по сторонам. Доронин не собирался демаскировать себя новой стрельбой. Он подполз к пирату на расстояние двух метров. Его противник скорчился за камнями и смотрел по сторонам. Наконец, убедившись, что противника не видать, решил сменить позицию и двинулся короткими перебежками к соседней хижине.

Доронин сплюнул с досадой. Гоняйся за ним теперь, не сидится ему на месте, подумал он. Спецназовец упорно полз за пиратом, надеясь, что в силуэте хижины он будет в безопасности. Наконец пират залег и снова стал выпускать очередь за очередью в сторону атакующих. Доронин зашел к нему чуть сзади и вытащил десантный нож. Осмотревшись по сторонам и определив, что на расстоянии метров десяти пиратов нет, он сделал короткий бросок. В грохоте боя никто не услышал короткого вскрика, когда нож Доронина вошел в шею противника чуть ниже основания черепа. Пират мгновенно обмяк под ним. Спецназовец осмотрелся еще раз и убедился, что позиция получилась очень даже великолепной – он находился за спиной по крайней мере трех пиратов, которые его не видели. Приподнявшись на колено, Доронин вскинул к плечу автомат. Короткая очередь по левому пирату, небольшой доворот ствола, и очередь по второму, и еще одна – по третьему. Доронин быстро лег на землю. Он уложился в две секунды, а в темноте вряд ли кто понял, что стреляли в спину.

За спиной что-то стукнуло, и послышались несколько возгласов. Доронин обернулся. Сзади за хижиной кто-то был, и был не один. Лязгнул затвор, и из-за хижины по нападавшим ударил ручной пулемет. Вот это уже хреново, подумал Доронин, это нам совсем не нужно. Он вскочил на ноги и бросился к стене хижины. Обойти пулеметчика и того, кто был с ним, придется сзади, иначе очень легко нарваться на очередь. За хижиной оказалось не двое, а трое пиратов, и с одним из них Доронин столкнулся лицом к лицу. Пират, увидев незнакомца, сразу понял, что это враг, и вскинул автомат. Доронин, не останавливаясь, отбил ствол автомата пирата прикладом в сторону. Получилось, что сделал он это в последнюю секунду. Пират успел нажать на курок, и очередь ушла в землю. Ударом ноги в грудь Доронин отбросил пирата, и тот упал на землю, вылетев из-за хижины. Останавливаться было нельзя, так как теперь о его присутствии знали пулеметчик и тот, кто был с ним. Доронин выставил ствол автомата за угол хижины и дал очередь примерно в то место, где мог лежать на земле пират, стрелявший из пулемета. Вслед за очередью он сам бросился за угол. В пулеметчика он попал, а вот второй был жив. Когда спецназовец появился из-за угла, пират пытался встать на ноги и поднять автомат в сторону неожиданно напавшего врага. Короткой очередью Доронин пригвоздил пирата к земле. Но у него оставался еще один противник, которого он опрокинул на землю ударом ноги. Пират, падая, выронил автомат, но сейчас он бросился на Доронина с ножом. Спецназовец попытался отбить удар стволом автомата, но положение его было слишком неудобным для этого. Понимая, что пулеметчик и его напарник наиболее опасны в данную секунду, он заботился о том, чтобы первым делом обезвредить именно их. Теперь же первый противник очухался и отдышался после удара ногой и находился сзади. Удар автомата не достиг цели – реакция у пирата оказалась превосходной. Возможно, он не был простым рыбаком, а имел какую-то военную подготовку. Увернувшись от удара Доронина, пират снова сделал выпад, но уже перехватив нож лезвием вперед. Спецназовец отскочил назад, чтобы можно было одной очередью успокоить навязчивого противника, но это ему не удалось. Пират оказался на редкость прыгуч. Уворачиваясь от ножа, Доронин ударился спиной о стену хижины и выругался. Надо было срочно кончать с этим неудобным противником, пока их потасовку не заметили и другие. Спецназовец бросил автомат и приготовился встретить пирата голыми руками. Сомалиец самонадеянно решил, что враг в его руках. Наверняка он умел хорошо владеть ножом. Рванувшись к своему противнику, пират сделал пару обманных движений и, уверенный в успехе, нанес быстрый и сильный удар ножом снизу в живот Доронина. Спецназовец сделал небольшое и почти незаметное движение корпусом вправо и чуть подставил руку. Энергичный напор пирата сыграл с ним злую шутку. Нож со всего размаха глубоко воткнулся в деревянную стену хижины на уровне пояса Доронина. Лицо пирата оказалось прямо перед лицом спецназовца. Доронин воспользовался этим незамедлительно. Он врезал лбом в переносицу противника, а когда тот отшатнулся, выпустив нож, нанес удар кулаком в солнечное сплетение. Пират согнулся пополам. Еще один мощный удар по затылку, и лицо пирата врезалось в подставленное колено. Доронин огляделся по сторонам и быстрым движением сломал противнику шею. «Теперь надо сматываться, – решил он, – слишком я тут нашумел». Он схватил автомат и исчез в грохочущей темноте, оставив позади еще три трупа.

Время шло, а сломить оборону пиратов все еще не удавалось. Торину нужен был новый ход, иначе он потеряет инициативу и ход боя выйдет из-под контроля.

– Всем внимание, это Дед, – передал он, – полная активность через пять секунд.

Это означало активное наступление на пиратов всеми силами, которое должно начаться после почти одновременного взрыва всех установленных зарядов. Торин намеревался изменить темп затяжного боя и ошеломить пиратов, точнее, напугать. Он передал Мухаммаду команду высаживать десант на берег.

Грохот и пламя, почти одновременно взметнувшееся от взрывов десятка зарядов в лагере, осветили все вокруг. На оглушенных пиратов обрушился огонь теперь уже всех пяти автоматов. Группа, постоянно перемещаясь вдоль линии фронта, двинулась на сближение с обороняющимися. Одновременно катера Мухаммада резко изменили курс и рванули к берегу, поливая пулеметными очередями береговую линию. Когда они выскочили на мелководье, с них стали соскакивать вооруженные люди и растекаться по берегу, открыв по обороняющимся отчаянный автоматный огонь.

Вот теперь Торин с удовольствием увидел, что пираты на берегу заметались. Хладнокровия лежать в укрытии и отстреливаться у них не хватило. Обороняющиеся начали метаться по лагерю. Судя по огонькам выстрелов их оружия, пираты стали отходить влево и вправо вдоль берега. Пора было вводить в дело Привалова. Была опасность, что Мухаммад осознает, какая легкая добыча стоит на якоре посреди бухты, и попытается захватить судно.

Дмитрий Сергеевич выстрелил на бегу от пояса, чтобы не расслаблять противника, и боком упал среди камней. Пули просвистели мимо. Корнеев быстро стал отползать от того места, где упал. Про себя он очень сокрушался, что запустил свою физическую форму. Бегать было уже тяжеловато, да и дыхание сбивалось. Правда, энергичные тренировки, которые проводил Торин для всей группы еще там, в России, когда готовил их к первой операции, не прошли даром, но до морских спецназовцев Корнееву было очень далеко. Даже до молодежи – Ирины и Николая – он не дотягивал. Сейчас каждый ствол был на счету, поэтому Дмитрий Сергеевич старался вовсю. Прикинув, что отполз он достаточно, Корнеев решил чуть отдышаться. Но неожиданно прямо на него выскочил пират, который стрелял куда-то выше и в сторону. Дмитрий Сергеевич мгновенно свалил его очередью в грудь и, ругаясь про себя на чем свет стоит, снова стал менять позицию. Никак ему не удавалось перевести дух, хотя бы на одну минуту. В то место, где он только что лежал, ударила автоматная очередь. Успел, удовлетворенно подумал Корнеев и быстро окинул взглядом ночное поле боя. Он опять оказался позади своих товарищей. Ладно, решил он, догонять так догонять. Прикинув расстояние до следующего укрытия и возможные цели, как его учили в свое время и что освежили в памяти уже в группе, он броском кинул свое тело вперед и снова откатился в сторону. Если его бросок заметил противник, то попадет опять пальцем в небо. Корнеев пополз к небольшому валуну впереди, из-за которого можно было сделать пару очередей, а потом снова сменить позицию.

На этой стадии боя, чтобы дать возможность Привалову добраться до судна, атакующей группе нужно было выстроиться в атакующую линию примерно у первых хижин. Группа растянулась по всей полосе атаки, стреляя и перебегая с места на место. Расстояние до обороняющихся сокращалось очень быстро. Отдав приказ активизироваться на флангах, Торин рассчитывал стимулировать отход обороняющихся именно вправо и влево вдоль берега, чтобы расчистить путь Привалову к берегу. Правда, там его ждала еще одна проблема – союзники. Им не надо было знать, что Торин начал захват судна без их ведома, поэтому Привалова могли подстрелить и люди Мухаммада.

– Всем внимание, это Дед, – передал он, – Крыс – пошел!

– Дед, это Крыс, – ответил Привалов, – понял. Я пошел! Не подстрелите меня.

Теперь бы союзники не напортачили, подумал Торин, начнут раньше времени лезть на судно, могут и подстрелить Привалова. С самой «Карины», кажется, не стреляли, или Торину было не видно этого. По крайней мере, ожесточенного боя на палубе он не замечал.

– Горб, – позвал Торин Николая, который мог со своего ноутбука послать сигнал на радиоуправляемые мины в катерах союзников. – Убери два катера медленно.

– Понял, – отозвался Горбачев, – убираю с интервалом в десять секунд.

Он не знал, какие катера взорвутся, но это было не особенно важно в эту минуту. Взрывы охладят пыл союзников, если они раньше времени придут к мысли, что бой заканчивается. Пусть думают, что они все еще под очень опасным огнем обороняющихся, у которых осталось в запасе кое– что, кроме автоматов. Первый катер полыхнул огнем около самого судна. Взрыв был не очень сильным, но корму легкого катера разнесло в щепки, и он быстро стал погружаться в воду. Союзники на это никак не отреагировали, но когда взорвался второй катер несколько секунд спустя, то Мухаммад стал осторожнее. Катера отошли от берега и вели обстрел с большой дистанции.

Глава 6

Ирина прислушивалась к звукам на судне и не сразу поняла, что приближаются катера с моря. Когда стрельба началась вовсю, Ирина решила, что пора выбираться из каюты. Пока пиратов зажимают с двух сторон, с моря и с суши, никто и не подумает плыть на судно. Значит, больше, чем сейчас есть на судне, людей не будет. Сама она видела троих и предполагала, что на носу судна может быть еще один часовой, то есть четвертый. Простая логика позволяла предположить, что четверых, учитывая ценность груза, на судне иметь маловато. К тому же Торин сам говорил, что главарь пиратов ему вряд ли верит. Если он решил, что к нему подбираются спецслужбы, то должен принять меры предосторожности. Уж с десяток пиратов на судне должен быть.

Буду считать, что их десять, решила Ирина. Точнее, теперь девять, с учетом вот этого, что валяется посреди каюты. Отперев дверь, Ирина чуть приоткрыла ее и прислушалась. В коридоре звуков не было, а на палубе раздавался топот ног и крики. Ее задачей было занять позицию в одной из самых высоких точек судна, в ходовой рубке, откуда она могла контролировать палубу и помочь огнем Привалову, если у того возникнут проблемы при попытке взобраться на борт.

Ирина осторожно вышла в коридор, держа автомат у плеча и поводя стволом влево и вправо. Вряд ли кто из пиратов появится сейчас в коридоре возле кают, им сейчас не до этого, когда вокруг начался этот ад. Главарь наверняка и не вспомнит, что где-то потерялся один его человек. Подумав, Ирина двинулась к выходу из коридора, который вел прямо к рубке, а не на кормовую часть палубы. Там открытое пространство, и если она обозначится со своими враждебными намерениями, то пираты своим огнем не дадут ей подобраться к цели. Лучше всего прятаться за надстройкой, избегая открытых участков, и подбираться к самой рубке без выстрелов. Чем позже пираты поймут, что в ее лице они имеют большой сюрприз, тем лучше.

Стрельба на палубе шла вовсю. Даже из коридора Ирина слышала, как щелкают пули, выпущенные пулеметами с катеров, по металлу надстройки и палубе. Прислушавшись и пытаясь определить положение наверху обороняющихся, Ирина насчитала примерно пять или шесть стволов. Наверняка на борту был и пулемет, но его, видимо, подавили первым.

Пройдя по коридору до невысокой, в десяток ступеней, лестнице, которая вела к двери на палубу, Ирина остановилась, потому что стрельба была прямо за дверью. Вдруг металлическая дверь открылась, и внутрь метнулся человеческий силуэт. Один из пиратов, попав под огонь на палубе, искал укрытия. Забежав внутрь, он укрылся за порогом и лежа вел огонь в сторону катеров, которые кружили вокруг судна. Это препятствие Ирина решила устранить без лишних телодвижений и особенно не таясь, потому что никто не поймет, как погиб этот человек. Она подняла автомат и дала короткую очередь. Пират дернулся и, выронив из рук автомат, затих.

Не попасть бы под пулеметы, подумала Ирина, подбираясь к открытой двери. Несколько пуль влетели внутрь и срикошетили от стены за ее спиной. Ирина присела от неожиданности, ощущение было не из приятных. Она легла на пол рядом с телом убитого пирата и высунула голову наружу. Кто-то стрелял в носовой части, примерно два или три автомата били сверху из рубки. Ирина решила, что выводы делать рано. Вполне могли быть еще пираты, которые не стреляли, а просто укрывались от огня катеров. Лучше поискать именно таких, решила Ирина, потому что те, кто стреляет, – отвлечены на море, а те, кто не стреляет, могут увидеть или услышать ее. Хуже нет, чем незамеченный враг в твоем тылу и неожиданный выстрел в спину.

Ирина спустилась снова в коридор с намерением все же сначала осмотреться на кормовой части палубы. Не опуская автомата, она быстрыми скользящими шагами двинулась к другой двери в противоположной части коридора. Когда она преодолела половину пути, то услышала впереди себя грохот шагов и звук открывающейся металлической двери. В последний момент Ирина успела юркнуть в ближайшую. Грохоча тяжелыми ботинками, вниз по трапу сбегал человек. Ирина успела заметить зеленые пятнистые штаны, заправленные в потертые старые армейские ботинки. Это ее несколько успокоило, потому что в последний момент ей пришла в голову мысль, что это мог оказаться и Привалов. Но спецназовцы были одеты во все черное, значит, это мог быть только пират.

Стоя за дверью и прижимаясь спиной к косяку, Ирина ждала приближения противника. Пират наверняка бегал по судну, чтобы знать всю ситуацию. Хотя мог и откровенно прятаться от нападающих. Когда шаги бегущего по коридору человека приблизились, Ирина сделала шаг из каюты с одновременным замахом приклада от бедра по направлению к голове пирата. Не зная роста своего противника, Ирина ориентировалась на средний рост человека. Если удар придется ниже, то это не так страшно, так как жертва все равно окажется несколько оглушенной и ее можно добить. Но вот если не повезет и пират окажется маленького роста, тогда удар придется выше головы. Неприятно, но придется срочно выкручиваться в процессе рукопашной.

Глазомер и интуиция не подвели Ирину. Мельком увидев ноги человека, она поняла, что это не маленький человек и не какой– нибудь дылда. Удар приклада пришелся в левую сторону лица и задел нос. Пират вскрикнул и, отшатнувшись, стукнулся спиной о стену, зажимая лицо руками. «Кажется, нос я ему сломала», – поняла Ирина. Второй удар она нанесла, перехватив автомат как дубину, прямо по темени. Пират без звука повалился на пол. Бить в висок, что было бы надежнее, Ирина не стала. Противник мог успеть выставить руку и смягчить удар приклада. В такой ситуации необходимо быстрое и качественное выведение противника из строя, поэтому бить надо наверняка. Попади приклад в висок, Ирина не сомневалась бы, что убила пирата, но удар по темени не всегда смертельный. Присев на колено и прислушавшись, Ирина достала трофейный нож, отобранный ею у первого пирата, приподняла за волосы голову поверженного врага. Она знала, как делается эта неприятная, но необходимая и надежная процедура. Приставив нож к горлу пирата, она рывком распорола ему горло от скулы до скулы.

На берегу грохотало уже вовсю. Ирина решила, что ей нужно спешить. Не исключено, у главаря на судне есть возможность руководить боем по радио. Наверняка отсюда прекрасный обзор, да и катера союзников как на ладони. Значит, нужно добираться до ходовой рубки.

Получив команду выдвигаться, Привалов прекратил огонь. Он давно уже присмотрел себе маршрут к берегу и даже постарался несколько расчистить себе путь. Половину пути он сможет преодолеть между неказистыми халупами, которые пираты построили из подручного материала. Дальше лежало относительно открытое пространство, на котором в нескольких местах возвышались нагромождения валунов природного характера, да возле самой воды лежал полусгнивший остов какого-то рыбачьего баркаса.

Спецназовец пополз по камням, вглядываясь в темноту. Если ему удастся беспрепятственно пробраться за линию домов, то дальше дело пойдет легче, он окажется за спинами обороняющихся. Переползая и перебегая от хижины к хижине, Привалов прислушивался к гремящему вокруг бою. Если он столкнется с пиратами, то стрелять ему не нужно ни в коем случае, чтобы не привлекать внимания. Только он подумал об этом, как из-за угла дома на него выскочил один из пиратов. Привалов не дал противнику опомниться и понять, с кем он столкнулся. Он отбил ствол автомата в сторону, схватил пирата за одежду и подсечкой свалил на землю. Пират не успел опомниться, как десантный нож вошел ему между ребер в самое сердце.

Совсем рядом раздался какой-то крик по-арабски, автоматная очередь, и Привалов увидел в двух шагах от себя ноги. Это произошло в тот момент, когда нож спецназовца вонзился в лежащего врага. Вытаскивать нож из тела и хвататься за оружие времени не было. Привалов даже не понял, заметил ли его пират или он смотрел и палил из автомата в другую сторону. Не раздумывая, спецназовец сделал длинный кувырок в сторону пирата и, переворачиваясь, ударил его что есть силы по ногам своими ногами. Пират даже выронил автомат от неожиданности и упал на бок, успев подставить руку. Привалов навалился на него, но пират оказался здоровенным, как одесский грузчик. Он никак не давал Привалову вцепиться в горло. Спецназовец опасался, как бы его противник не заорал и не позвал на помощь. Не давая противнику сосредоточить усилия, Привалов крутил руками, все время меняя их положение. Наконец он вырвал правую руку из цепких пальцев сомалийца и нанес удар локтем в солнечное сплетение. Тот охнул и ослабил хватку. Привалов тут же нанес ему удар пальцами рук в лицо, рывком отбросил руки, которыми пират хотел закрыться, и еще одним ударом по горлу закончил борьбу.

Непозволительно длительная возня могла привлечь внимание других пиратов. Привалов быстро осмотрелся, все еще лежа на пирате. Стрельба раздавалась преимущественно левее и правее его, даже пираты-союзники на берегу и те развернулись и стреляли вдоль берега. Привалов подобрал свой автомат, нож, который предварительно вытер об одежду убитого пирата, и медленно двинулся к берегу, пригибаясь так низко к земле, что при свете дня был бы похож на большого паука. Спецназовец шел широкими медленными шагами. Несколько пуль свистнули у самой его головы, и он замер, определяя, откуда могут стрелять. Свои и союзники палят сейчас в другую сторону. Значит, пули могли прилететь только с корабля или с катеров, которые все еще маневрировали вдоль берега и прикрывали пулеметами свой десант. С катерами ясно, а вот что делается на судне? Привалов присмотрелся и различил еле заметные вспышки. Стреляли, кажется, с основной надстройки и откуда-то с носовой части. Как там Ирка, вспомнил Привалов, справилась ли? Неплохо также знать, стоит ли рассчитывать на нее, когда придет время взбираться на судно. Лучше допустить худшее и не рассчитывать, решил спецназовец, если с девушкой все в порядке, то пусть это будет приятным сюрпризом. А ему придется действовать так, как будто он один на всем белом свете.

Дальше Привалов двигался так, чтобы прикрываться от случайных пуль с моря каменными глыбами и строениями. Ему на пути встречались лишь дымящиеся обломки и трупы. Некоторые из тел еще корчились в агонии, где-то в стороне слышались стоны раненых. Пули по-прежнему изредка посвистывали над головой спецназовца. Но теперь они чаще летели справа и слева, где продолжалась активная перестрелка. Надо было спешить, а то драгоценные союзнички могут броситься за добычей. Вот уже и плеск прибрежных волн. Уткнувшись носом в камни, торчал полузатопленный пиратский катер. Развороченная взрывом корма глубоко сидела в воде. Значит, у берега здесь глубоко, решил Привалов. Вот тебе и место, откуда нужно уходить в воду. Прикрывшись корпусом катера, можно войти в воду незаметно для посторонних глаз, потом метров тридцать под водой, а дальше в темноте его никто не увидит, решил Привалов.

Но как только он отделился от камней и сделал первый шаг к воде, сбоку его окликнули по-арабски. По звукам он сразу понял, что слева от него как минимум двое. Раз окликнули, а не стали стрелять, значит, это люди Мухаммада. Наверное, приняли за своего. Бросаться в сторону или назад было поздно. Привалов, поворачиваясь к пиратам, издал громкий универсальный возглас, который мог относиться ко многим языкам земли – «э-э!» и поднял левую руку в приветственно-успокаивающем жесте. Пиратов действительно оказалось двое, и занимались они не чем другим, как мародерством. Они пытались понять в темноте, кто перед ними, оружие их было направлено на Привалова, но по их позам он понял, что пираты не готовы мгновенно открыть огонь на поражение… в отличие от него. Спецназовец в свое время тренировался в таком виде стрельбы из неудобного положения, да еще одной рукой. Благо что в руках его был «АК-108», который был значительно легче обычного «калаша». Незаметным в темноте движением Привалов поднял ствол автомата на уровне пояса и дал длинную очередь по темным фигурам, стоящим от него метрах в десяти. По тому, как они падали, он понял, что пираты или убиты, или как минимум тяжело ранены. Во всяком случае, в данную минуту они не бросятся атаковать. Раненные в результате неожиданного нападения люди обычно рефлекторно пытаются сначала найти укрытие, а потом подумать о своих ранах. Только в третью очередь они думают о том, как оказать сопротивление нападавшему. Это если говорить о солдатах. Спецназовец же сейчас имел дело с простыми бандитами, которые привыкли к легким победам или быстрому бегству, если победа не светит.

Привалов не стал ждать рефлекторных реакций своих противников. Стрелять в него они не смогут в течение пары минут, а ему этого вполне достаточно. Спецназовец быстро закинул автомат за спину. Пытаясь слиться с землей, он низко пригнулся и одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от разбитого катера. Здесь он расшнуровал ботинки и сбросил их. Автомат ему тоже сейчас был не нужен. Он будет сильно мешать плыть, да и на судне решал не автомат. Оставив при себе только бесшумный пистолет и десантный нож, в рукоятке которого был размещен спусковой механизм для одного бесшумного выстрела девятимиллиметровой пулей, Привалов шагнул в воду и нырнул в спасительную глубину. Он поплыл под водой в сторону «Карины», держась примерно в метре под поверхностью воды. На всякий случай он решил пройти под водой метров двадцать-тридцать, чтобы с берега его не было видно.

Ирина, засовывая нож в ножны, быстро осмотрела тело убитого. На поясе у него висел такой знакомый и родной отечественный брезентовый подсумок для магазинов. Из него торчали два, очевидно, полных магазина. Снимать и вешать себе на пояс подсумок времени не было. Можно было бы взять эти два магазина и засунуть сзади за ремень брюк. Но тогда падать на спину или перекатываться в процессе неизбежной перестрелки было бы очень больно. Настолько больно, что могло повлиять на координацию движений. Засунутые за ремень впереди, магазины не дадут в нужную минуту достаточно низко согнуться. Черт с ними, решила Ирина, мне не оборону держать, когда нужен солидный боезапас, а провести быструю операцию по очистке судна. Здесь роль играет не количество патронов, а точность и скорость стрельбы. Махнув рукой на патроны, Ирина двинулась дальше по коридору ко второму выходу на палубу.

Дверь на палубу оказалась приоткрытой. Ирина, присев на корточки, осторожно выглянула наружу. Никакого движения на палубе и выстрелов с этой стороны не было. Минуты три или четыре Ирина всматривалась в темноту, пытаясь уловить какое– нибудь движение. Наверное, здесь никого, решила она. Пытаясь определить, как ей действовать дальше, Ирина представила себе положение судна. «Карина» в настоящий момент стояла носом к берегу. С этой же стороны и маневрировали катера. Скорее всего, те, кто ведет огонь с корабля, действительно сосредоточены в той части судна, которая обращена к берегу. «Зачем же мне лезть под пули и выходить на палубу там, где самый ожесточенный огонь, – решила Ирина, – лучше всего выйти именно здесь. Тогда я под прикрытием судовых конструкций смогу подобраться к лестнице, которая ведет в ходовую рубку».

Ирина выбралась на палубу и присела на корточки, выглядывая из-за угла. Тут до нее дошло, что в рубку можно попасть по любому трапу, с каждого борта. Она прикинула положение катеров. Сейчас их было больше по правому борту. Четыре катера поливали огнем берег, а два – обстреливали судно. Неожиданно раздался громкий хлопок и блеснула вспышка. Один из катеров, который ближе других находился к берегу, как-то нелепо подпрыгнул, с него полетели в воду тела, а само судно, сильно дымя, по инерции двинулось к берегу и, наконец, уткнулось в прибрежную гальку. О, вспомнила Ирина, это же Дмитрий Сергеевич сработал! Еще один катер взорвался посередине бухты и стал быстро скрываться под водой. Оставшиеся суда временных союзников испуганно рванули подальше от берега и корабля. Теперь все катера находились по правому борту. Это означало и то, что внимание тех пиратов, которые отстреливались с корабля, также переключилось на правый борт.

Ирина быстро обогнула судовую надстройку и выглянула на левый борт. Сразу же в глаза ей бросились два чернеющих в темноте тела. Значит, уже минус пять, подсчитала про себя Ирина. Медленно продвигаясь вдоль стены надстройки, она смотрела вверх на трап, где мог неожиданно показаться враг. На носу судна были один или двое пиратов, но сейчас важнее было уничтожить тех, кто находился в рубке. Но для этого нужно незаметно пробраться по трапу, который открыт со всех сторон. Если ее заметят с носовой части палубы, то спрятаться на трапе будет негде. Тут до Ирины дошло – а почему она решила, что если ее заметят с палубы, то сразу начнут в нее стрелять? Кто, по мнению пиратов, мог быть на корабле, кроме них? Никто, потому что команда где-то заперта. Если ее заметят, то первым делом подумают, что это кто-то из своих. В любом случае палить сразу не станут, решила она. Вот это ей и нужно. Всего секунды нужны, чтобы открыть дверь в рубку и положить двух-трех человек, которые там засели. Эх, подумала Ирина, гранату бы сейчас, «Ф-3». Вот тогда одним махом всех в рубке по стенам бы размазала. Но гранаты у нее не было, и у убитых пиратов она их тоже не видела.

Другого выхода у девушки не было, да и времени на особые размышления тоже. Ирина неслышной тенью скользнула к началу трапа и, стараясь не делать резких движений, которые привлекают внимание, а, наоборот, двигаясь плавно и равномерно, начала подъем в рубку. Стекла надстройки были разбиты вдребезги. Даже в темноте были видны следы пуль на внешних стенах рубки. На верхних ступеньках Ирина стала приседать по мере подъема, чтобы ее голова неожиданно не появилась в большом оконном проеме рубки. Присев на верхней ступени, Ирина настроилась на быструю стрельбу по нескольким целям, пальцем проверила, что автомат переключен на автоматический огонь. Прислушавшись к грохоту выстрелов, раздававшихся изнутри, она убедилась, что в рубке трое стрелков. Правда, всегда существовал шанс наличия где-нибудь в углу на полу еще одного раненого и перепуганного, сжимающего в руке пистолет. Такое бывало в ее практике. Хорошие ребята погибали, не предполагая такого, и Ирина давно усвоила основной принцип – не расслабляться, пока не убедишься, что за спиной у тебя чисто.

Сделав несколько глубоких вдохов, Ирина нашла устойчивое положение ног. Все, вперед, скомандовала она себе. Вскочив в полный рост, она сделала один расчетливый шаг и левым боком оказалась в дверях рубки. Это хорошо рассчитанное, быстрое и бесшумное движение оставило девушку незамеченной. Трое пиратов стояли к ней спиной и вели огонь по катерам. На полу лежали два неподвижных тела. Никаких сидящих у стен, полулежащих или других фигур не было. Короткая очередь в спину левого пирата, чтобы удобнее было потом двигать стволом в правую сторону. Пират вскинул руки и рухнул на пол. Вторая очередь поразила еще одного пирата, когда тот, услышав выстрелы, стал оборачиваться. Третий почти обернулся на выстрелы и, надо отдать должное его природной реакции, успел сделать шаг в сторону, но автоматная очередь впилась ему в грудь, и он сполз по стене на пол, роняя свое оружие.

Ирина быстро подбежала к двум другим телам и пнула каждого ногой. Это были трупы убитых в самом начале атаки. Ирина хотела уже поздравить себя с победой, когда на палубе полыхнула огоньком автоматная очередь. Девушка не успела осознать причины, но рефлексы, выработанные в боевых условиях, оказались быстрее. Ирина бросилась на пол за долю секунды до того, как пули ударили в металлическую переборку над ее головой. Только упав, она поняла, почему успела среагировать на опасность. Когда стрелок на палубе стрелял по катерам, то характер вспышек выстрелов был другим. Когда же он стрелял в нее снизу вверх, то вспышки были намного ярче и заметнее в темноте. Подсознание среагировало быстрее и бросило тело на пол. Теперь надо этого или этих, если их там двое, держать, чтобы не высовывались и не сменили позицию, решила Ирина. Очень скоро здесь может оказаться Привалов.

Спецназовец плыл, стараясь, чтобы движения его были размеренными, так он сможет сэкономить силы для трехсотметрового заплыва. Силы нужны были ему еще и для того, чтобы взобраться на борт судна, а там, возможно, сразу придется столкнуться с пиратами. Несколько раз катера проносились так близко от Привалова, что он прекращал движение и замирал на поверхности, готовый погрузиться в воду с головой, если катер пройдет совсем рядом. Заметь его хоть кто-то с катера, тогда катастрофически упадут его шансы не только добраться до судна, но и вообще выжить. А вот это свело бы на нет надежды на успех всей операции.

Привалов посмотрел на небо. Судя по всему, до рассвета осталось не больше часа. Рассвет – это враг. Рассвет раскроет все карты Торина, если не успеть завершить всего задуманного. Наконец темный борт судна приблизился настолько, что можно было различить даже якорные цепи, уходящие в черную воду залива. Спецназовец рассмотрел, что с правого борта цепь натянулась под углом, когда судно относило течением. С левого борта цепь уходила в воду отвесно, и риск оказаться замеченным с борта судна здесь был меньше. Привалов подплыл к цепи и, ухватившись за нее, стал восстанавливать дыхание. Он несколько раз напряг и расслабил все мышцы, восстанавливая тонус тела, насколько это было возможно в воде.

С пистолетом в руке лезть было бы неудобно, да и нужен он будет уже на палубе. Сейчас Привалов зажал в зубах десантный нож и двигался вверх по якорной цепи, хватаясь за крупные звенья. Хорошо, что волна маленькая, подумал он, а то у самого борта могло бы так прижать цепью к борту во время качки, что кишки через уши повылазят. Неожиданно ему показалось, что стрельбы на палубе стало меньше. То, что он слышал, больше было похоже на перестрелку двух автоматчиков. Один располагался где-то там, где поднимался по якорной цепи спецназовец, а второй правее, возможно, в ходовой рубке. Именно в рубке или на другом возвышенном месте корабля, он понял по тому, как рикошетили пули. Не Иришка ли там шухер устроила, подумал Привалов и стал спешить с подъемом. Его мучил только один вопрос: если в перестрелке участвовала Веденеева, то она на палубе или с противоположной стороны?

Выше Привалова и левее на палубе отозвался второй автомат. Теперь сверху им отвечали реже. Понятно, решил спецназовец, подбираясь уже к верхним звеньям цепи, там, где два автомата, Ирки быть не может. Значит, она их сверху «гвоздает». «Молодец, девчонка, отличная позиция, только вот я оказываюсь почти на линии огня». Судя по звукам стрельбы, один из противников Ирины стал смещаться вдоль борта, куда сейчас лез Привалов. Видимо, пираты затеяли обход. Спецназовец дотянулся до кромки борта и ухватился пальцами. Теперь можно отпустить левую руку и перехватиться ею тоже за борт. В этот момент кто-то пробежал возле самой его руки, едва не наступив на пальцы. Автомат заговорил над самой головой. Привалов напряг все мышцы, не зря его считали гибким и ловким, как обезьяна. Уперевшись ногами в борт, чтобы не соскользнуть по нему, спецназовец медленно отпустил левой рукой цепь и плавно положил ее на край борта. Теперь у него было равновесие и опора на одну ногу. Правда, он не мог ничего противопоставить пирату, глянь тот сейчас через борт. Отпустив правой рукой борт, Привалов взял в нее нож и снял пальцем предохранитель спускового устройства.

Сейчас все решало одно движение. Второй пират ничего и не поймет. Он решит, что пуля из ходовой рубки свалила его товарища. Привалов взял нож поудобнее рукояткой вперед, оттолкнулся ногой и одновременно подтянулся на левой руке. Голова спецназовца на какую-то секунду оказалась над бортом. За эту секунду он должен был оценить ситуацию и поступить в соответствии с ней. Глянув на палубу во время этого короткого рывка, Привалов увидел в двух шагах от себя пирата, стоявшего на одном колене и целившегося вверх в сторону рубки. Тихий щелчок, и противник кувыркнулся вперед и замер, стукнувшись головой о палубу. Мышцы затрещали так, что вот-вот готовы были лопнуть, а нога никак не попадала на опору. Привалов из последних сил удерживался на пальцах левой руки. Наконец он зацепился носком ноги за цепь. Найдя опору, он опять зажал нож в зубах и смог применить правую руку. Автомат второго пирата стучал чуть левее и дальше. Пули Ирины, пущенные в пирата, цокали и звякали по металлу. Некоторые с противным жужжанием уносились в сторону, рикошетя о металл.

Перехватившись сначала одной рукой, потом другой за ограждение, Привалов стал подтягиваться медленно и без резких движений. Заметит его Ира или не заметит? «Не решила бы, что я пират, – подумал Привалов, – а то срежет меня со своей снайперской точностью». Уперев колено в палубу, спецназовец внимательно смотрел, где в ночной темноте появятся вспышки выстрелов второго пирата. Он не видел своего противника, которого скрывало что-то на палубе, то ли массивный электромотор, то ли какая-то лебедка. Привалов медленно приподнялся и протиснул свое тело под ограждение. Когда он продвинулся боком на палубу и готов был уже повернуться на бок и подняться на корточки, в темноте появилась фигура пирата. То ли он хотел сменить позицию, то ли посмотреть, что стало с его товарищем, но увидел он незнакомого человека в черном, который подползает под ограждение борта в самый неподходящий момент. Подвело пирата то, что он не ожидал увидеть нового противника. Это секундное замешательство стоило ему жизни. Единственное, что мог Привалов предпринять в этом неудобном положении, так это воспользоваться ножом. Сильный бросок достиг цели. Пират еще валился на палубу, хрипя и держась скрюченными пальцами за рукоятку ножа, торчащую из его горла, а Привалов уже вскочил на ноги и выхватил пистолет. Стрелять не пришлось.

Теперь осталось привлечь внимание Ирины. Привалов торчал как пень в том месте, откуда велся огонь. Не разгляди Ирина, что такое творится на палубе, и все! Но Ирина разглядела, потому что ждала появления спецназовца. Она сначала не поняла, что случилось с пиратом, который намеревался обойти ее вдоль борта. Он вдруг повалился на палубу и затих. Ирина в этот момент только целилась в пробиравшуюся в темноте фигуру. Она сразу догадалась, что это неспроста, и удвоила внимание. Она стала больше следить за бортами, чем вести прицельный огонь. Стреляла лишь для острастки и чтобы пират не расслаблялся. Наконец она увидела появившуюся черную фигуру у ограждения борта. Но и пират неожиданно перестал стрелять. Его еле заметный силует сместился куда-то вправо. Черт, выругалась Ирина, заметил Привалова! Она не видела, что там произошло, но стрельбы больше не было. Подождав немного, Ирина решила крикнуть:

– Володя, это ты?

– Я, Ирка, – отозвался знакомый голос, – не вздумай палить, здесь чисто.

– Ты как? Цел?

– Нормально. Как на судне?

– Кажется, чисто. Поднимайся сюда.

Привалов взбежал по трапу, не забывая держать в поле зрения палубу на случай, если обнаружатся еще противники. Он заметил два тела, лежащих недалеко от трапа на палубе, а в самой рубке обнаружил еще пять трупов.

– Это ты все накрошила? – с восхищением спросил спецназовец.

– Нет, моих только трое. И внизу еще трое.

– Молодец, Ирка, – похвалил Привалов девушку и радостно обнял.

Он не заметил того, что его дружеские объятия затянулись чуть-чуть дольше, чем это предполагалось встречей боевых друзей после боя. Но это заметила Ирина.

– Эй-эй, солдат, – произнесла с усмешкой девушка, освобождаясь из сильных рук Привалова, – что за телячьи нежности?

– Я же по-братски, – смутился капитан.

Торин сразу заметил, что на судне интенсивность стрельбы упала. Значит, кто-то из ребят добивается успеха. Только бы у них получилось! Ведь это ключевой момент всей операции. На берегу стрельба тоже потеряла свой первоначальный темп и заметно сместилась вдоль берега. Велев Горбачеву подорвать еще один катер, Торин объявил по связи всем «фазу три». Это означало завершающую фазу операции, когда группа должна была несколько убавить количество своих союзников.

Где-то у самого горизонта небо начало еле заметно светлеть. Близился рассвет. Помощники Торина, стреляя по убегающим пиратам, сами не бросились их преследовать. Причиной тому было желание скрыть, что группа состоит из одних европейцев. Догадайся об этом Мухаммад раньше времени, он мог бы испугаться, что попал в сети спецслужб. Тогда его поведение стало бы непредсказуемым. Перестреляв еще человек шесть из людей Мухаммада, пока это соответствовало обстановке, группа быстро переместилась к берегу, где стояли моторные лодки. Корнеев попробовал завести одну из них. Та оказалась в порядке, и у группы появилось средство передвижения. Торину пришлось срочно связываться с Мухаммадом по радио и сообщать, что операция закончена. Он предложил главарю своих союзников встретиться на борту «Карины». Естественно, поставив в известность, что судно им захвачено. Когда Мухаммад ответил согласием, то не смог скрыть в голосе своего разочарования. Кажется, он рассчитывал на несколько другой исход. Предупредив, что катер по заливу идет не вражеский и чтобы люди Мухаммада не открыли случайно огонь, Торин отправился на судно.

Начало светать, и с залива хорошо стала видна картина недавнего боя. Дымящееся побережье было усеяно развалинами и обломками хижин и трупами пиратов. К приставшим к берегу катерам Мухаммада собиралась его банда. Торин едва насчитал пятнадцать человек. Главарь спешно рассаживал своих людей в катера, чтобы прибыть на захваченное судно. «Скат» опять оказался на шаг впереди своих противников. Но Торина несколько беспокоила ситуация на «Карине». Как там справились ребята? Запросто с бортов могли ударить по подходящему катеру автоматные очереди. Связаться с Ириной и Приваловым Торин не мог. Ирина не взяла рацию, чтобы не выдать себя, а Привалов не взял потому, что после его купания она все равно не работала бы. Оставалось плыть и верить в своих людей.

Подобрав наконец обувь по своей ноге среди убитых пиратов, Привалов отжал носки и натянул ботинки. С рассветом они с Ириной прочесали все судно и убедились, что живых пиратов на нем не осталось. Команду заперли в трюме, но выпускать сейчас соотечественников времени не было. Чтобы не беспокоиться, пираты заварили люки автогеном. Пусть потерпят еще немного, решил Привалов. На берегу к тому времени стихла стрельба. Катера пиратов пристали к берегу. Спецназовца и Ирину очень волновало, кто первым прибудет на «Карину», свои или союзники. От этого очень сильно зависела их линия поведения. Вплоть до автоматного огня. Наконец от берега отвалил катер и как-то стороной двинулся к судну. Привалов нашел в рубке морской бинокль и приложил его к глазам. Он узнал своих.

– Победа, Ирка, – закричал он, – наши плывут!

– А пираты что? – спросила Веденеева.

– Пираты? – Привалов повернул бинокль и навел его на берег. – Пираты грузятся на катера, но их маловато. Наверное, тоже двинутся сюда, но они очень опаздывают. Наш Дед всех оставил с носом.

– Наши все целы? – спросила Ирина.

– Все! – утвердительно ответил Привалов. – Как огурчики! Пошли, подруга, встречать, а то Дед подумает еще, что мы не справились, и откроет стрельбу. А я не переживу такого черного недоверия к себе…

Глава 7

Мухаммад поднял на борт пятнадцать своих пиратов. Мрачен он был как туча, и это сквозило в каждом его движении. Пират никак не ожидал таких потерь, какие понес его отряд во время этого боя. Правда, он видел поле боя на рассвете и сколько на нем осталось трупов противника, но тем не менее он опять остался с небольшим количеством людей, которые могут держать в руках оружие. С таким маленьким отрядом не всегда легко завладеть даже торговым судном.

Торин ждал своего союзника в ходовой рубке «Карины» с Ириной. Ради того, чтобы Мухаммад раньше времени не заподозрил, что весь отряд Торина состоит из европейцев, а тогда он сразу поймет, кто чинил его катера и почему именно три из них взорвались во время боя. Природная азиатская хитрость подскажет пирату и то, что катера вышли из строя перед операцией тоже не случайно. Более того, он, естественно, узнает и «механика» Корнеева, и двух «метеорологов» Доронина и Привалова. Все это наведет его на мысль о возможной ловушке, в которую он попал.

Увидев, что пиратские лодки движутся к судну, Торин отправил всех, кроме Ирины, на нижние ярусы, чтобы они раньше времени не попадались на глаза пиратам. Сейчас он ждал своего союзника в рубке и старательно делал угрюмое лицо.

– Поздравляю тебя с победой, Мухаммад, – приветствовал пирата Торин без всякой радости на лице, когда тот поднялся в рубку в сопровождении пяти своих людей, остальных он оставил топтаться на палубе.

– Победа далась мне очень дорого, – проворчал Мухаммад.

– Мне еще дороже, – кивнул Торин головой, – от моего отряда почти ничего не осталось. Я оставил всех на берегу, чтобы они уничтожили следы, которые могли бы привести ко мне.

– Это все, кто с тобой на борту? – спросил удивленно Мухаммад, кивнув на Хадиджу-Ирину.

– Да, больше мне взять было некого, – ответил Торин, – но с твоими бойцами, я думаю, мы в полной безопасности.

Мухаммад некоторое время смотрел в хмурые, но искренние глаза своего союзника-европейца. Торин не питал иллюзий, что сомалиец ему доверяет, но сейчас пират был сильнее, как ему казалось, и это должно было несколько успокоить его природную подозрительность.

– Там, на палубе, есть шестеро, которые могут управлять судовыми машинами, – сказал Мухаммад, – как и договаривались.

– Тогда отправляй их в машинное отделение, – согласился Торин, – и двинемся к твоей стоянке. Завтра я готов переговорить с покупателем, чтобы помочь тебе быстро продать груз. Потом я заберу судно. Наш договор, надеюсь, в силе? Тебе груз, мне корабль.

– Да, конечно, – ответил Мухаммад и вышел из рубки, оставив пятерых своих людей там.

Торин осмотрел пиратов, оставшихся в рубке. Лица у всех были напряженные, хотя сомалийцы и старательно делали вид, что им не приказали наблюдать за Ториным. Возможно, они уже знали, что этого европейца им скоро прикажут убить. Внизу на палубе Мухаммад отдавал распоряжения. Шестеро его пиратов отправились в машинное отделение, а четверо оставшихся, внимательно выслушав своего главаря, покивали головами и, разделившись на пары, тоже отправились куда-то внутрь. Наверняка Мухаммад отправил их осматривать внутренние помещения. Пусть осматривают, усмехнулся про себя Торин, его люди не такие, чтобы пираты их легко нашли.

Через час с небольшим «Карина» вышла наконец из бухты и легла на курс вдоль побережья. Один из пиратов, который наверняка прекрасно знал эти воды, встал к штурвалу и вел судно. Передатчики пираты у Торина и Ирины не отобрали, хотя наверняка очень хотели, но решили не обострять ситуацию раньше времени. Поэтому гарнитура висела на голове обоих, но Торин заранее решил не давать поводов к подозрениям. Он условился о кодах со своими людьми, которые сейчас прятались в недрах корабля. В соответствии с этими кодированными командами они должны были убрать пиратов, которые шатались по судну, а затем, освободив экипаж, в частности мотористов, перебить пиратов в машинном отделении. С пиратами, находящимися в рубке, Торин намеревался справиться сам. Самого же Мухаммада он намеревался сдать властям в Йемене, куда потом придется вести освобожденное судно, живым.

Когда судно прошло побережьем около часа, Торин завел разговор с Мухаммадом.

– Слушай, а ты не захватил еды? Может, организуем завтрак на камбузе или потерпим до твоего лагеря?

– Потерпим, – отрезал Мухаммад, – сейчас не время для еды. Сначала нужно сделать дело, а потом набивать живот.

– Согласен, – вздохнул Торин и добавил задумчиво, повторив дважды: – Обойдемся без еды, обойдемся без еды.

Это был кодовый сигнал его группе, означавший, что нужно тихо обезвредить тех пиратов на судне, которые не были задействованы в управлении машинами. Сейчас люди Торина, разбившись на пары, были где-то в недрах судна. Полученный ими от командира приказ открывал свободную охоту. Единственное условие – это сделать все тихо, без выстрелов, чтобы Мухаммад не узнал раньше времени, что его банда уменьшается на глазах. Кстати, подумал Торин, большой тебе минус, Мухаммад, что ты не пользуешься радио. Во время боя с его помощью ты руководил бы катерами, а сейчас оно тебе помогло бы для связи со своими людьми на судне, которых ты отправил вниз.

Привалов с Колей Горбачевым находились в одном из трюмных отсеков, когда пришел приказ от Торина начинать охоту. Вся группа была в курсе, сколько пиратов поднималось на борт. Понимая, что часть людей Мухаммад оставит при себе, а часть отправит в машинное отделение, спецназовцы как раз и рассчитывали, что им придется обезвреживать всего несколько человек. Лишь бы пираты спустились во внутренние помещения, а не толпились на палубе.

Когда двое пиратов подошли к отсеку, Привалов и Горбачев были там. Они намеревались притаиться за одним из контейнеров, а когда сомалийцы войдут в отсек, просто перестрелять их из своих бесшумных «ГШ-18». Но из-за шума судовых машин спецназовцы проворонили нужный момент. Горбачев, не обладая навыками и ловкостью бывшего морского спецназовца, поторопился и зацепился штанами за крепежный кронштейн на стене. Еще секунда, и пираты откроют дверь. Привалов уже поднял пистолет, понимая, что его выстрел свалит переднего пирата, а второй, если их там двое, успеет выскочить наружу. Он, естественно, откроет огонь, а это сильно осложнит положение Торина в ходовой рубке, где он с Ириной находится среди толпы пиратов. Если не стрелять, то пираты тоже выскочат наружу, а может, и успеют перед этим убить Горбачева. Редкий случай, когда морской спецназовец оказался в замешательстве.

Горбачев сообразил быстрее, так как он находился в самой большой опасности. Поняв, что спрятаться он не успеет, Коля быстро лег на пол лицом вниз и стал изображать убитого. В эту же секунду дверь в отсек со скрежетом отворилась, и пираты заглянули внутрь. Их оказалось двое. Насторожившись, когда увидели лежащее перед входом тело, пираты вскинули оружие и осмотрелись по сторонам. Ничего не внушало чувства опасности. Тело их заинтересовало, потому что одежда на нем была другая, нежели на тех трех трупах, которые они обнаружили возле жилых кают. Опустив оружие, сомалийцы стали о чем-то переговариваться и подошли к лежащему Горбачеву. Николай слушал, замерев на полу. Лег он без всякой подготовки к дальнейшим действиям, поэтому сейчас не знал, что предпринять, и надеялся больше на Привалова.

Бывший морской спецназовец порадовался находчивости своего молодого напарника. В его ситуации это оказалось самое подходящее решение – упасть на пол и изображать труп. Привалов стоял за контейнером с пистолетом в опущенной руке и прислушивался. Он не стрелял лишь потому, что хотел убедиться, что пиратов действительно двое и что за дверью нет кого-нибудь еще. Убедившись, судя по звукам, что противников только двое, Привалов сделал лишь одно движение, повернулся вправо и сделал шаг в сторону из-за контейнера, приседая на левой ноге. Рука его с пистолетом одновременно поднималась на уровне лица. Несмотря на то что все было сделано без единого звука, один из пиратов уловил боковым зрением движение и повернулся. Глаза его широко раскрылись, когда он увидел незнакомого человека в черном, который поднимал на него пистолет, но сделать ничего пират не успел. Раздался чмокающий щелчок, и пират, схватившись за грудь, повалился на пол. Второй щелчок, и девятимиллиметровая пуля, попав второму пирату в голову, разнесла затылочные кости, забрызгав стену кровью и мозговым веществом. Гильзы еще звякали по металлическому полу, когда Горбачев поднял голову, чтобы понять, нужна его помощь или нет.

– Все, вставай, курортник, – сказал Привалов, – финита ля комедия.

– Черт, угораздило меня зацепиться! – прорвало наконец Николая.

– Это все оттого, Коля, что ты мечешься. Метаться нельзя. Нужно двигаться экономично и без суеты, а при этом постоянно фиксировать окружающую обстановку и предметы.

– Ага, фиксировать обстановку, – передразнил Горбачев, – ты их проворонил вместе со мной.

– Но я же успел спрятаться, – парировал выпад в свою сторону спецназовец, – а ты нет.

До того, как Мухаммад со своей командой поднялся на захваченное судно после боя, Коля Горбачев показал Торину и Ирине, как быстро и незаметно отключить связь своих головных телефонов. После того как Торин отдаст по связи свой последний приказ об обезвреживании пиратов во внутренних помещениях судна и в машинном отделении, они с девушкой должны были отключиться надежно. Мухаммад мог заподозрить, что его союзник все еще находится с кем-то на связи. Особенно после того, как начнет беспокоиться о своих запропастившихся куда-то людях. Возможно, он захочет проверить аппаратуру.

Примерно так и произошло, но только Торин опередил пирата. Отдав кодовый приказ, он постоял немного, глядя сквозь изуродованный стрельбой оконный проем по ходу судна, потом лениво потянулся. Тут он как будто вспомнил о том, что на голове у него укреплена гарнитура связи. Неторопливым движением он снял ее и бросил перед собой на штурманский столик. Мухаммад подошел к Торину и взял в руки гарнитуру.

– Это что? Связь? – спросил он.

– Да, связь, – кивнул Торин, не глядя на пирата, – с помощью этого я руководил боем там, на берегу.

Пират приложил к уху аппаратуру, подул в микрофон, аппаратура не действовала. Он обернулся к Хадидже, но на той гарнитуры не было. Девушка, казалось, вообще дремала, прислонившись спиной к стене рубки. Торин усмехнулся про себя: слушай, слушай, Мухаммад. Кому надо, уже услышали, а тебе не положено. Сейчас связь работала только у людей Торина для согласования своих действий.

Доронин с Корнеевым не стали бегать по кораблю, а решили выбрать такое надежное место, которое обеспечивало бы им определенную возможность маневра. Таким местом была столовая с камбузом. Фактически это было три смежных помещения, и каждое имело свой отдельный выход в общий коридор. В их головных телефонах раздалось легкое троекратное постукивание – кто-то выходил на связь.

– Всем, я Крыс. У нас минус два, – раздался тихий голос Привалова.

Доронин с Корнеевым переглянулись и одобрительно кивнули друг другу. Доронин первым услышал шаги и поднял палец вверх – «внимание». Неслышно подойдя к двери, он приложил ухо к щели не до конца закрытой двери. По коридору шли, судя по звукам, двое. Они негромко переговаривались и поочередно открывали все двери в коридоре. Осмотрев каюту и убедившись, что там никого нет, пираты двигались дальше. Через две двери они поравняются со столовой. Ясно, что пираты захотят войти и осмотреть помещение. Это не каюта, которую за несколько секунд можно окинуть взглядом. Если они проверяют все помещения, то придется пройти и столовую, и кухню, и посудомоечную.

Доронин оглянулся. В столовой спрятаться было негде. Он мог в два счета положить обоих пиратов из бесшумного пистолета прямо в коридоре. Но в этом случае была опасность быть застигнутым врасплох другими, которых Мухаммад может послать вслед за первой группой. Нет, решил Доронин, ликвидировать придется во внутреннем помещении, где тела можно хоть как-то спрятать. Он кивнул головой в сторону кухни, и оба спецназовца неслышно исчезли в следующем помещении.

Пираты по запаху поняли, в какое помещение они попали. Как и все на борту, они были зверски голодны, а тут подвернулась такая возможность. Возбужденно загалдев, оба пирата вошли в столовую. Осмотрев комнату, они убедились, что здесь нет не только никого, но и ничего съестного. Не особенно осторожничая, пираты ринулись во второе помещение – кухню. Там они намеревались найти хотя бы хлеб, консервы или еще чего-нибудь.

Первый из пиратов, вошедших на кухню, сразу увидел большой стеллаж с хлебом. Только что не вытирая рукавом слюну, он шагнул к стеллажу. Что-то блеснуло перед его лицом, и большой кухонный нож со стуком вошел в левую сторону его грудной клетки. Из двоих только Доронин имел бесшумный пистолет. Поэтому, надеясь на свои способности в рукопашном бою, он отдал его Корнееву. Сам же, вооружившись тяжелым блестящим кухонным ножом, встал за белую занавеску хлебного стеллажа. Как только пират подошел вплотную и поднял руку, намереваясь взять буханку, Доронин вогнал в него нож плашмя, как раз между ребер. Второй пират, которого больше заинтересовал холодильник, услышал хрип и звук упавшего тела. Он обернулся и с ужасом увидел своего напарника лежащим на полу в луже крови. Из его груди торчал здоровенный кухонный нож. Пират схватился за автомат, когда в тишине кухни дважды щелкнул бесшумный пистолет.

– Неэстетично, Дима, – укоризненно сказал Корнеев, глядя на убитого ножом пирата.

– Ну, да, – согласился равнодушно Доронин, перешагивая через труп так, чтобы не наступить в огромную лужу крови, – зато как надежно. – Он трижды легонько стукнул по микрофону и сказал: – Всем, это Рэмбо, у нас минус два. На верхних этажах чисто.

– Рэмбо, это Крыс. На нижних ярусах чисто. Спускайтесь в машинное.

– Понял, спускаемся.

– Все, – спросил Корнеев, – штурмуем машинное отделение?

– Ну да, только как бы нам это сделать так, чтобы на ходе судна не отразилось? Дед там с Иркой вдвоем против всех. Прочухает Мухаммад, что здесь не чисто, и нашим несдобровать.

– Экипаж надо открыть, – предложил Корнеев, спускаясь следом за Дорониным по трапу, – чтобы они сразу машины под контроль взяли, когда пиратов перебьем.

– А ты на что? – спросил Доронин.

– Я один могу не успеть всюду. Кто их знает, что они там успеют повернуть или перекрыть, когда стрельба начнется. Лучше своих мотористов за спиной иметь на всякий случай.

– Ладно, пошли за мотористами.

На нижнем ярусе Доронина и Корнеева поджидал Привалов. Он стоял, оперевшись на ограждение и положив руки на автомат, который висел на груди.

– Но пасаран! – приветствовал он поднятым сжатым кулаком своих друзей.

– В каком смысле? – переспросил Доронин.

– А эти уроды заперлись изнутри в машинном отделении, – пояснил Привалов.

– Приплыли! – проговорил Доронин. – Что будем делать?

– Рвануть дверь, – предложил Привалов, – Сергеич что-нибудь сварганит взрывчатое.

– Не пойдет, – ответил Корнеев, – наверху услышат.

– А где Горб?

– Пошел смотреть, как там команду в трюме запаковали.

– Постой здесь на шухере, – велел Доронин, – а мы спустимся, посмотрим.

Горбачев с сомнением осматривал сварной шов на двери, которая вела в трюмное помещение, куда пираты загнали команду судна. Если все это время их не кормили и не поили, то дела у ребят плохи, решил он. Может, все-таки оставили морякам воду и еду?

Обернувшись на звуки шагов по металлическому настилу, Николай увидел Доронина и Корнеева.

– Люк заварен, – пояснил он.

– Это что же, они там четыре с половиной дня сидят без еды и воды?

– Что будем делать? – спросил с надеждой Горбачев.

– Открывать так же, как и закрывали, – ответил Корнеев, пнув ногой газовый баллон в углу. – У кого есть зажигалка?

Подтащив баллоны, спецназовцы отошли в сторону. Корнеев чиркнул зажигалкой и стал регулировать пламя горелки. Хорошо, что темные защитные очки пираты бросили здесь же, а то можно без глаз остаться, подумал Дмитрий Сергеевич.

Когда последний сварной шов был разрезан, спецназовцы открыли люк.

– Эй, там, внизу, есть кто живой? Мы свои! – крикнул Доронин.

Тишина трюмного отсека сразу наполнилась гулом голосов и шевелением человеческих тел. Наконец около люка появился человек в грязной белой рубашке с морскими погончиками. Лицо его было измождено, на щеках многодневная щетина.

– Капитан «Карины», Казарин Алексей Петрович, – представился человек, с интересом глядя на своих освободителей. – А что с пиратами? Мы даже шума боя не слышали. Вы кто, военные моряки?

– Так, прохожие, – ответил за всех Доронин, – шли мимо, видим, пираты наших моряков в трюме держат. Решили освободить.

– Вы какой-нибудь спецназ? – спросил капитан с недоверчивой улыбкой, оглядывая спасителей.

– Вот именно, какой-то, – ответил Доронин.

– Вы как там, – спросил Корнеев, – столько дней без еды и воды?

– Да нет, кое-что давали. Раз в два дня.

– Вот что, капитан, нам нужна ваша помощь, – сказал Доронин, взяв Казарина за рукав и отведя в сторону.

Спецназовцы помогали выбираться из люка ослабевшим, но улыбающимся морякам. Их хлопали по плечам, подмигивали, но все же предлагали не шуметь. Казарин, глядя на все эти манипуляции, оценил ситуацию правильно.

– Я так понимаю, что пираты еще на борту и полностью вы ситуацию не контролируете? – спросил он Доронина.

– Не совсем так, капитан, – ответил тот, – пираты еще на борту, но ситуацию мы контролируем. Сейчас на мостике главарь пиратов с небольшим количеством своих людей, но мы их обезвредим. Это не главное. Главное то, что в машинном отделении тоже пираты. Чтобы овладеть машинным отделением, туда нужно попасть, причем так, чтобы на мостике об этом не догадались раньше времени.

– Они закрылись изнутри, – догадался Казарин.

– Вот именно, – подтвердил Доронин. – Люк можно взорвать, но это слишком большой шум.

– А если прорезать автогеном?

– Пираты могут увидеть, что мы режем дверь, тогда будет большая стрельба. Подскажите вы, как человек, знающий свое судно: в каком месте можно прорезать перегородку так, чтобы пираты в машинном отделении не увидели этого? Если удастся, то мы быстро и тихо очистим машинное, а ваши люди встанут к машинам. Это очень сильно развяжет нам руки, Алексей Петрович.

– Понимаю, – задумчиво проговорил Казарин.

Капитан посмотрел в сторону своих подчиненных, которые рассаживались вдоль стен прямо на пол, многих не держали ноги от истощения. Казарин подозвал плечистого моряка с пышными седыми усами:

– Михалыч, подойди к нам.

Моряк кряхтя поднялся с пола и, чуть придерживаясь за стену, подошел к капитану.

– Михалыч, в машинном пираты. Они сейчас ведут судно, а ребятам нужно туда попасть по-тихому. Где, по-твоему, можно прорезать переборку, чтобы от машин не было видно?

– Сейчас соображу, – кивнул головой моряк и прищурился, размышляя. – Двое должны быть в продольных проходах около одной машины и еще двое около второй. Один у аппаратуры и силовой установки, второй около машинного телеграфа… Думаю, Алексей Петрович, что им не виден закуток около резервного генератора.

– Точно! – обрадовался капитан. – С одной стороны – генератор, с другой – установка охладителя. Только резать надо на уровне ниже метра от пола.

– Годится, – согласился Доронин, – показывайте место. А вы, Алексей Петрович, возьмите с собой мотористов, чтобы они сразу встали к машинам, когда мы очистим помещение.

Спецназовец повернулся к своим людям и отозвал их в сторонку.

– Вот что, Сергеич, и ты, Коля. Поднимитесь на уровень выше и смените Привалова. Мы здесь с ним управимся вдвоем, а ваша задача держать верхний переход, если пиратам вздумается сунуться сюда. Главарь запросто может начать беспокоиться о том, куда запропастились четверо его людей, которых он послал осматривать судно. Так что могут и гости пожаловать. Постарайтесь действовать тихо, но если выхода не будет, то мочите как можете – это уже не принципиально. Если в рубке услышат шум, то Дед с Иркой справятся. Главное, после начала огневого контакта не должен уйти ни один пират. Все, кто выйдут на вас, должны быть уничтожены.

– Ладно, пошли, – ответил за обоих Корнеев, – вам тут успеха.

Горбачев с Дмитрием Сергеевичем побежали по трапу наверх сменить Привалова, а Доронин с моряками пошли к месту, откуда удобнее прорезать переборку машинного отделения. Место оказалось не самым удобным. Здесь проходил легкий металлический трап для обслуживания трубопроводов в верхней части помещения и масса кабелей.

– Ну, давай соображать, Михалыч, – сказал капитан, – лестницу придется срезать. Если мы вот здесь обойдем кабели, то не попадем прямо в генератор на той стороне?

– Нет, – покачал головой механик, – станина генератора шириной метр шестьдесят, кабели выходят примерно в середине между монтажками. Значит, восемьдесят сантиметров, ну, с запасом – метр. Если лестницу срежем, то у нас добавится еще полметра. Пойдет, можно начинать.

Учитывая физическое состояние моряков, за газовыми баллонами и резаком пришлось идти спецназовцам. Один из моряков взялся срезать лестницу. Когда нижняя секция была удалена, пришла очередь стальной переборки. Убрав моряков подальше от места работы, спецназовцы стояли с пистолетами наготове, на случай, если пираты заметили их действия и начнут стрелять в прорезанный участок. Гул турбин и вибрация корпуса на этом ярусе не позволяли услышать, что делается в машинном отделении. Даже друг с другом приходилось говорить громким голосом.

Наконец отверстие было готово. Спецназовцы, кивнув друг другу, молча скользнули в проделанный лаз. Притаившись за массивным корпусом генератора, они взяли пистолеты в левую руку и вытащили десантные ножи. Сразу пускать в ход огнестрельное оружие спецназовцы не собирались, тем более «ГШ-18». Это было хотя и бесшумное, но мощное оружие с высокой бронепробиваемостью, с дульной энергией около 800 Дж. Высокая скорость и особенности конструкции полуоболочечной пули патрона 9×9 ПБП позволяют пробивать практически любые типы бронежилетов. Пробивая с близкого расстояния человеческое тело навылет, пуля при стрельбе в замкнутом пространстве начнет рикошетить от металла стен и оборудования и выдаст стрелков. Поэтому спецназовцы вооружились ножами, а пистолеты собирались применять в крайнем случае или в конце операции.

Двое ближайших пиратов находились в проходе между оборудованием в десяти метрах. Они оживленно о чем-то разговаривали и не смотрели по сторонам. Скорее всего, мечтали о том, на что потратят предполагаемые барыши. Остальным пиратам эту часть помещения было не видно, но преодолеть расстояние в десять метров можно только за десять шагов, и то бегом, когда шаг длинный. Спецназовцы прикинули, что покрыть такое расстояние можно за две или три секунды. Заметить нападавших, поднять оружие и выстрелить пираты за это время не успеют, но заорать так, что услышат остальные, – запросто. Даже шум машин с испугу перекричать можно. Спецназовцы понимали, что если удастся незаметно убрать этих двоих, то с остальными будет проще. К ним легче будет подобраться уже с двух сторон. Решение было одно – синхронный бросок двух ножей. Но для этого нужно было дождаться, чтобы оба пирата не закрывали друг друга и, желательно, стояли спиной к нападавшим.

Спрятавшись за укрытием, Доронин встал на одно колено с ножом в руке, а Привалов за его спиной, так как был выше ростом. Как только топтавшиеся на месте пираты примут нужное положение, спецназовцы одновременно выйдут из укрытия и одновременно же бросят ножи. Ждать пришлось недолго, но время тянулось так, как будто прошла неделя. Наконец один из пиратов повернулся спиной и стал что-то показывать своему напарнику руками. Второй стоял чуть вполоборота. Ждать больше было нельзя. Привалов легонько стукнул Доронина по плечу. Бесшумно, как два черных привидения, спецназовцы мгновенно оказались посередине прохода; два коротких взмаха, и ножи полетели в цель. Пирату, который стоял спиной, тяжелый нож вошел под лопатку. Бандит не сразу понял, что произошло, почувствовав тупой удар в спину; лишь через секунду, когда боль стала огнем разливаться по спине, он, сквозь пелену, которая начала застилать его глаза, увидел, как его товарищ дернулся в сторону и схватился рукой за шею. Ему в мягкую ткань горла, разбив хрящи и распоров яремную вену, по самую рукоятку вошел нож. Но крикнуть он уже не мог и повалился на пол.

Тела еще дергались в агонии, а спецназовцы уже были рядом. Вытащив ножи из тел и убедившись, что те затихли, нападавшие окинули взглядом машинное отделение. Если бы пираты стояли кучей или хотя бы находились в одном месте, то все было бы просто. Но оставшаяся четверка разбрелась по машинному отделению. Двух, которые находились в самом конце у машинного телеграфа, можно было оставить напоследок и просто застрелить. Но вот двое других находились на половине пути. Застрелить их – значило дать возможность поднять тревогу оставшимся.

– Давай заманим их, – предложил Привалов.

– Как? – не понял Доронин. – Позвать голосом – так мы не знаем арабского.

– Да и не надо, – горячо зашептал Привалов, – просто привлечем внимание. Давай стучи железкой по железке. Они услышат и придут посмотреть.

– Ты уверен?

– Конечно! Звук-то нехарактерный, естественно, придут глянуть, что это тут молотят их друзья.

– А что! Мысль, – согласился Доронин. – Долби, а я встану за проходом, чтобы оказаться за их спиной. Только этих надо уволочь.

Схватив трупы под мышки, спецназовцы отволокли их к лазу, через который они проникли в машинное отделение. Там их ждали несколько моряков-мотористов.

– Все? – удивленно спросил один из них.

– Спокойно, ребята, – ответил Привалов, – еще пять секунд. А вы пока присмотрите за этими, чтобы не убежали.

Доронин толкнул друга в бок, чтобы тот перестал ерничать. Спецназовцы опять скрылись между машинами в проходе. Услышав металлический стук, двое пиратов не сразу поняли, что это, но вскоре забеспокоились. Что это их друзья принялись чинить или ломать неподалеку? Один из пиратов двинулся в сторону, откуда раздавался стук. Пройдя мимо агрегатов, он свернул в проход и с удивлением увидел незнакомого человека, который, скрестив ноги и облокотившись на стену, постукивал по двигателю гаечным ключом. Человек приветливо улыбался. Оторопевший от неожиданности пират замер на месте. В тот же миг стальные руки схватили его за голову, и шейные позвонки хрустнули.

Доронин поволок безжизненное тело с дороги, а Привалов продолжал как ни в чем не бывало выстукивать по металлу какой-то мотивчик. Второй пират, так и не дождавшись своего товарища, удивленно слушал стук. Наконец один из тех, что стоял у машинного телеграфа, тоже услышал стук. Он повернулся в эту сторону и велел посмотреть, что это там затеяли эти «нехорошие люди». Пират пожал плечами и отправился исполнять приказ. Через несколько секунд его постигла участь своего предшественника.

Привалов бросил ключ и посмотрел вопросительно на Доронина. Тот только небрежно махнул ему рукой, мол, справлюсь сам, зови моряков. Мотористы, пришедшие вместе с Приваловым, с удивлением увидели еще четыре трупа пиратов.

– Приступайте к вахте, хлопцы, – велел Доронин, волоча тело пирата к выходу, – я вам оставлю одного человека, он будет передавать команды сверху. А потом скажет вам, когда можно слушать вашего капитана. Это недолго.

Открыв запертую дверь, спецназовцы выволокли трупы из машинного отделения.

– Мы закончили, – сообщил он своим товарищам на верхнем ярусе, – Горб, дуй вниз, в машинное отделение. Будешь охранять мотористов и передавать наши приказы.

Спецназовцы, прихватив с собой Корнеева, поднялись к выходу на палубу. Теперь им предстояло обезвредить тех пиратов, которые находились в ходовой рубке. Сложность состояла в том, что там же находился их командир с Ириной. Если бы не это обстоятельство, то пиратов можно было бы элементарно взять штурмом.

Торин, широко и безмятежно позевывая, смотрел вперед по ходу судна. Глядя со стороны, можно было подумать, что человек скучает и думает о чем-то отвлеченном. О чем, например, может думать европеец в такой ситуации: о горячей ванне или душе, стакане виски и сытном обеде. Может, даже об отдыхе на дорогом курорте, казино и женщинах.

Однако Торин не думал об отвлеченном, он продолжал работать. Пока его люди обезвреживали пиратов в недрах корабля и пока ему самому не было необходимости браться за оружие, он ждал сигнала и анализировал создавшееся положение в этом судоходном районе. Положение было благоприятное.

Четыре года назад внешняя разведка засекла террористическую организацию, которая собиралась приобрести в Америке ракеты класса «земля – воздух» новейшей разработки. Предполагалось, что эти ракеты не сбивают самолет посредством взрыва, а активируют при подлете на определенное расстояние электромагнитное излучение, которое выводит из строя бортовую электронику. В результате этого самолет терял управление и падал. Разработка оказалась ловким обманом, а как выяснилось позже, и вся акция с приобретением ракет – тоже. Целью этой показной операции было скрыть следы крупной сделки с террористами некоторых официальных кругов США, а спецслужбы пустить по ложному следу.

Тогда внешней разведке удалось в самый последний момент внедрить в операцию своего человека, а ЦРУ своего оперативника. Нависшая угроза завладения террористами «чудо-оружием» снялась, но выйти на деловые круги США не удалось. Торин знакомился в свое время с результатами расследования, которое провели ВМФ и внешняя разведка на островах у западного побережья Африки. Именно там были уничтожены группа наемников и банда сомалийских пиратов, которые завязали борьбу за хитрые ракеты.

Сотруднику внешней разведки удалось захватить и скрыть от ЦРУ часть технической документации на эти ракеты, по которой специалисты установили, что это ловко подтасованная фикция. А еще удалось опознать труп некоего Джека-Сомалийца – лидера крупной пиратской группировки в Юго-Восточной Азии. Он некогда был соратником и сподвижником Бен Ладена, но отошел от него в силу своих личных корыстных интересов. Клан Джека распался, так как там не оказалось лидера его уровня, который смог бы объединить пиратов. Клан тогда рассыпался на мелкие группы, часть которых продолжала промышлять у берегов Сомали, часть объединилась в интернациональные банды и работала у берегов Индии, Малайзии и Суматры.

В результате своих последних операций Торину удалось физически разгромить две крупные группировки пиратов. Группировки наиболее опасные, потому что они были лучше организованы и оснащены, особенно оружием. Главари этих группировок сумели подчинить себе большие группы бандитов и могли собрать в нужный момент до пятидесяти и больше боевиков.

Банда Мухаммада уничтожена, а его самого Торин намеревался сдать сегодня же йеменским властям. Следы Странника, или Паломника, как он сам себя называл (по– арабски эль-Музафир), теперь неизвестны. Среди убитых его тела не нашли, а те пленные, которых удалось допросить во время ночного боя, ничего не знали о его местонахождении. Точнее, многие считали, что он находится на захваченном судне. Тут у Торина получилась маленькая промашка. Не обладая навыками разведчика или спецназовца, Ирина не смогла захватить в плен помощника Музафира, а просто перебила всех в ходовой рубке «Карины». Это тоже, конечно, подвиг для девушки, но другого человека Торин вместо нее послать был не в состоянии. Пришлось довольствоваться малым. Скорее всего, Музафир скрылся во время боя, или его вообще там не было. Когда и где он всплывет, теперь оставалось только гадать. Главное, что в ближайшее время он не представляет опасности для судоходства.

Таким образом, по сведениям, которыми располагал Торин, у берегов Сомали не осталось ни одной серьезной пиратской группировки. Это, скорее всего, ненадолго. Никем не контролируемые берега Аденского залива скоро опять услышат пулеметную дробь и рев пиратских катеров, но это будет потом. А в ближайшие пару или тройку месяцев здесь можно вздохнуть свободно. Но это здесь, а дальше по маршруту есть еще Индийский океан. Вот там все будет намного сложнее, потому что в тех краях трудно разобраться, кто пират, а кто мирный рыбак. Но работать все равно придется, потому что маршруты судов корпорации пролегают и там. А «Скат» в какой-то мере уже засветился в криминальном мире.

Мухаммад начал откровенно нервничать. Четверо его людей, которых он отправил на осмотр судна, до сих пор не вернулись. Он, конечно, понимал, что на пустом судне есть чем поживиться в каютах команды, но он ведь строго приказал не увлекаться мародерством, а быстро осмотреть судно и вернуться на мостик. Мухаммад злился, но не знал, что предпринять. Послать еще пару человек, тогда в рубке у него останется только трое. А если этот европеец ведет нечистую игру, если на судне спрятались его люди? Сам он сейчас в руках Мухаммада со своей загадочной помощницей по имени Хадиджа. Сомалиец поглядел на дремлющую во вращающемся кресле штурмана девушку. Что-то выдавало в ней все-таки неарабское происхождение. Может, это виновато поведение, не характерное для местных женщин. Хотя там, в городе, когда в кафе происходила встреча с ее боссом и когда она была одета в типичные для местных женщин одежды, это не бросалось в глаза.

Она не очень опасна, решил Мухаммад. Пусть она хороший снайпер, но если придется их с боссом схватить, то какое она может оказать сопротивление его опытным боевикам? Вот сам европеец наверняка опасен. Несмотря на его внешнюю вялость и сонный взгляд, интуиция подсказывала пирату, что человек этот не так прост, как это кажется по его внешнему виду. Может, схватить их сейчас и допросить как следует, подумал Мухаммад. Все равно он уже решил, что не отдаст судна, а приберет к рукам все: и корабль, и груз, и заложников. Продать груз он сам сумеет – пусть не так быстро, как это обещал европеец, – но сможет. А может, сделать это выкупом для европейца? Пусть звонит своим партнерам, пусть даже едет к ним, а Мухаммад задержит у себя Хадиджу.

Мухаммад снова посмотрел на своих союзников. Хадиджа дремала в кресле, положив автомат на колени. Главарь даже не подумал о том, что рука девушки не случайно лежит на автомате так, что не видно – поставлен он на предохранитель или нет. Он просто не видел в ней никакой опасности. Сам европеец стоял, облокотившись обеими руками на штурманский столик, и рассеянно смотрел вперед в море. На бедре в открытой кобуре у него торчала массивная рукоятка пистолета. На груди в специальном кармане боевого жилета – десантный нож. Автомат европейца стоял у стены метрах в двух, да еще по левую от него руку. Взять его будет просто, решил Мухаммад, оружие он достать не успеет, до автомата не дотянется, а в рукопашной схватке наверняка не опасен – какой-то он немускулистый, не борец, одним словом.

Мухаммад мучился в сомнениях: напасть на своих бывших союзников или сначала послать еще людей на поиски пропавшей четверки? Если не вернутся и эти? Значит, там засада! А если на корабле полно людей этого европейца? Мухаммад как-то сразу запаниковал, глядя на спокойного и уверенного европейца, который не только не боится его, но и нисколько не насторожен. Размышления Мухаммада прервал какой-то звук, что-то звякнуло около открытой двери рубки.

– Ну, вот и все, – неожиданно со вздохом сказал по-английски европеец…

Доронин вывел свою тройку на палубу позади ходовой рубки. На палубе пиратов не было, очевидно, все оставшиеся в живых находились при своем главаре в рубке. Правда, с правого борта, откуда сейчас смотрели спецназовцы, один пират торчал на трапе около входа в рубку. Он смотрел то на море, то на палубу перед рубкой, то лениво посматривал на кормовую часть. Но делал он это неохотно и очень редко.

– Крыс, – позвал Доронин, – сходи на левый борт и осмотрись там.

– Понял, – отозвался Привалов и исчез.

Некоторое время в эфире была тишина. Наконец Привалов сказал:

– Рэмбо, здесь на трапе чисто. На палубе тоже. Вижу Деда в рубке. Стоит ближе к левому борту.

– Крыс, оставайся там, – велел Доронин, – я с Поваром начну, а ты подстрахуй наших, если им придется уходить наружу. Прикроешь.

– Понял, – недовольно отозвался Привалов.

При его характере, Приваловым все воспринималось как игра в войну. Он стремился участвовать сразу во всем, во всех действиях группы. Сам факт, что кто-то будет действовать, а он только страховать, фактически стоять «на шухере», его очень удручал.

Доронин повернулся к Корнееву и показал на верхнюю часть трапа, где у входа в рубку торчал пират.

– Твоя задача, Сергееич, прикрывать меня, когда я пойду вверх в рубку и буду беззащитен. Только смотри не подстрели наших.

– Мы же договорились, что они не подходят к окнам и дверям, – возразил Корнеев.

– Мало ли что! Вдруг ситуация будет такой, что придется.

Доронин вытащил из кармана одну из припасенных еще в машинном отделении больших гаек и взвесил ее в руке, прикидывая силу броска. Пират, как назло, повернулся в сторону кормы и что-то там разглядывал. «Может, их катер отвязался, – подумал Доронин, – этого только не хватало. Как же мы отсюда уберемся после всего?»

– Рэмбо, – послышался в наушнике голос Привалова, – чего тянешь? Прошли нашу базу, далеко возвращаться будет.

– Не время, жди! – отрезал Доронин.

Пират все никак не мог наглядеться назад. Наконец он перестал созерцать корму, очевидно, ничего там особенного не было и парень просто задумался. Сомалиец наконец повернулся лицом по ходу судна, закинул руки за голову, стал сладко потягиваться. Доронин не стал больше ждать и, размахнувшись, швырнул гайку так, чтобы она упала примерно на пороге ходовой рубки. Гайка описала в воздухе дугу, звякнула о стойку ограждения трапа и упала на палубу. Пират у входа сразу перестал потягиваться и посмотрел себе под ноги. Доронин был уверен, что в рубке все услышали, как звякнула гайка, в том числе и Торин. Только он и Ирина знали, что это означает – сигнал, что группа готова поддержать последнюю часть операции по захвату пиратов и окончательному освобождению судна.

Громко сказанная Ториным по-английски фраза: «Ну, вот и все», – предназначалась Ирине на тот случай, если она не слышала сигнала снизу – брошенной гайки или гильзы. Сейчас она должна была приготовиться и по команде Торина действовать автоматом. Как только гайка звякнула о металл трапа и пираты удивленно посмотрели на порог, Торин дал Ирине команду приготовиться, положил руку на рукоятку ножа и через секунду дал уже по-русски команду к атаке – «бей!». Коротко и понятно.

Автоматная очередь с палубы прошила пирата, стоявшего на трапе. Он выгнулся в нелепой позе, получив несколько пуль в спину, колени его подогнулись, и он боком повалился на настил верхней площадки трапа. Торин, после своей последней команды, не дожидаясь стрельбы, но зная, что она незамедлительно последует, бросился на пол под ноги Мухаммаду. Пират, стоявший к европейцу спиной, уловил движение и стал поворачиваться. Еще только глянув в сторону своих бывших союзников, он понял, что вляпался в историю по самые уши. Он начал поднимать автомат, который держал до этого в руке опущенный стволом вниз, но не успел. Торин оказался быстрее. Он подсек ноги пирата классическим футбольным подкатом. Только, роняя Мухаммада, он внес некоторое не совсем спортивное дополнение к этому приему. Торин перехватил падающего пирата за шиворот его куртки и, несмотря на то что Мухаммад, падая, растопырил руки, помог ему треснуться головой об пол. Пират сразу обмяк, потеряв сознание.

Еще падая в подкате, Торин услышал автоматную очередь на палубе. Он успел заметить, как стоявший снаружи на трапе пират падал, сраженный пулями. В это же время над его головой грохнула автоматная очередь Ирины, которая стреляла по четверым пиратам, находившимся в рубке вместе со своим главарем. В ее задачу не входило уложить всех четверых, потому что Торин хотел взять побольше пленных для передачи йеменским властям. Один пират – это одно показание или одно запирательство при дознании, а несколько пиратов – это несколько показаний, даже если кто-то и начнет запираться. Кого-то всегда можно запугать, купить, уговорить прощением или мягким наказанием.

После команды Торина «бей!» Ирина открыла глаза, хотя уже перед этим успела осмотреться через полуприкрытые веки. Она не стала размахивать автоматом, перехватывать его для удобства стрельбы, как ожидал Мухаммад. Он вообще имел смутное представление, как спецназ учат стрелять из самых неудобных положений. Впрочем, Ирина стреляла из положения, которое нельзя было назвать таким уж неудобным. Она просто повернула свое вращающееся кресло, и автомат на ее коленях оказался направленным именно в ту сторону, куда и следовало. Первую очередь она выпустила по пиратам через голову Торина, когда он летел на пол.

Выстрелила она удачно. Один из пиратов получил две пули в грудь и, согнувшись, стал сползать по стене. Второму пули попали в правую руку и плечо. Он выронил автомат, в ужасе отпрянул к стене и схватился левой рукой за рану. Двое других успели пригнуться и метнулись в разные стороны. Они не успели открыть ответного огня, но это и неудивительно. Когда стоишь толпой и не подозреваешь о нападении, а потом вдруг с расстояния метров в шесть в тебя в упор палят длинной очередью из автомата, то сначала испытываешь шок, а потом уже появляется способность что-либо соображать.

Возможности начать соображать пиратам, конечно же, никто давать не собирался. Ирина, зная по предварительной договоренности, что Торин будет оставаться на полу и действовать лежа, соскочила с кресла, чтобы иметь возможность маневрировать по рубке, и дала еще одну длинную очередь. Она не собиралась убивать оставшихся пиратов, поэтому стреляла не столько в них, сколько поверх голов. Точнее, на уровне голов, чтобы быть уверенной, что они станут пригибаться, тогда им будет не до ответной стрельбы. Стреляя и не давая пиратам возможности опомниться, она заставляла их метаться по рубке. Она представления не имела, что Торин сможет сделать, лежа на полу. Когда командир, в ожидании прибытия пиратов, на скорую руку перечислял предстоящие действия каждого, Ирина скептически отнеслась к такому варианту действий самого Торина. Теперь ей пришлось убедиться, что она сильно заблуждалась.

Свалив и оглушив Мухаммада, Торин не стал вставать на ноги, чтобы не мешать Ирине держать пиратов под огнем. Под оглушающий грохот автоматных очередей, звуки рикошета пуль и звон металла пираты метались по рубке и никак не могли выстрелить. Ирина не давала им остановиться в первые секунды схватки. Торин быстро перевернулся на бок, оперся полной кистью руки и, сильно оттолкнувшись, проделал прием, который был очень похож на движения танцоров брейк-данса. Корпус его с раздвинутыми ножницами ногами мгновенно переместился метра на два влево, в сторону одного из пиратов. «Ножницы» резко сомкнулись на ногах сомалийца в двойной подсечке, и пират рухнул на пол, роняя оружие. Коротким ударом в голову Торин лежа оглушил его. Последний пират в своих метаниях наконец оказался в дверном проеме. Он решил укрыться за косяком входной двери и все же воспользоваться автоматом. Неожиданно он остановился. Руки пирата разжались, автомат покатился по ступеням, а сам он рухнул как подкошенный на площадке трапа. В дверном проеме раздался голос Доронина:

– Ирка, не пали, убьешь!

На мостике воцарилась тишина. Судя по тому, что Торин стал вставать на ноги, Ирина поняла – все закончилось. В рубку шагнул Доронин, накидывая на плечо ремень автомата.

– Ну, как вы тут без нас обошлись? – поинтересовался он, осматривая помещение. – Вижу, что одного все же шлепнули?

– Кровожадная ты женщина, Ира, – послышалось из-за спины. В дверь с другого борта вошел Привалов. – Я даже боюсь с тобой оставаться наедине в комнате. Вдруг начнешь палить!

– Трепачи, – констатировала Ирина.

– Доставайте-ка аптечку вон из того шкафчика, – велел Торин, – и передайте Горбу, чтобы поднимал команду наверх. И врача на мостик.

Доронин передал распоряжение Николаю. Тот, услышав о враче, испуганно спросил:

– Кто?

– Наши все целы, – успокоил его Доронин, – Ирка пирата подстрелила.

Команда высыпала на палубу с радостными возгласами. Казарин в сопровождении судового врача поднялся на мостик.

– Ну, вот и все, Алексей Петрович, – сказал капитану Торин, – принимайте работу.

– Ну, ребята, – развел руками капитан, – не знаю, что тут и сказать. Спасибо вам большое! От всей команды спасибо.

– Да полно, Алексей Петрович, – остановил его Торин, – что умеем, то и делаем. Вы вот что. Сейчас мои ребята упакуют пиратов и запрут их по каютам, каждого отдельно. Вы возьмете курс на Порт-Саид, там вас уже ждет представитель компании. Он будет представлять интересы собственника и решать все юридические вопросы. Пиратов там же сдадите властям.

– А вы? – спросил капитан. – Вы что, не пойдете с нами?

– В таком виде? – показал Торин на спецназовскую амуницию своих людей и оружие. – Как мы там объясняться будем? Нет уж, вы идите, а мы своей дорогой.

– Но мне же придется как-то объяснять наше освобождение, давать показания?

– Естественно, – согласился Торин, – расскажите все как есть, точнее, все, что знаете.

– Но я же не знаю, кто вы, из какого вы ведомства?

– Вот так и скажете, – улыбнулся Торин. – Я же говорю – рассказывайте все, что знаете.

Под возбужденные крики команды, столпившейся у края борта, «скатовцы» отвалили на трофейном пиратском катере и взяли курс на сомалийское побережье.

– Ну что, командир? – спросил Корнеев, вольготно развалившись на лавке и прижавшись спиной к борту катера. – Какой– нибудь отпуск нам светит? Сейчас бы в баньку хорошую, да пивка потом холодненького!

– И отоспаться денька два, – поддержал тему Горбачев.

– Еще какие мысли есть на этот счет? – равнодушным голосом спросил Торин.

– Да, отмыться бы не мешало, – согласилась Ирина.

– Ну, это, конечно, первое дело, а сменить обстановку не мешало бы, расслабиться. Может, закатимся куда-нибудь на нашу родную природу с березками, – предложил Привалов, – шашлычок замутим, мячик погоняем?

– Все? – спросил Торин своим сонным голосом.

Спецназовцы переглянулись, не понимая, и уставились на командира.

– Если все высказались, то объявляю, что отпусков пока не предвидится.

– Ты садист, Андрей Петрович, – с чувством сказал Корнеев, – зачем же ты слушал, как люди мечтают в предвкушении, и молчал?

– Почему? – с улыбкой удивился Торин. – Вы же хотели расслабиться после операции? Вот помечтали каждый о своем, расслабились, а теперь опять за работу.

Группа несколько секунд смотрела на шефа, а затем разразилась дружным хохотом. Даже шутки у Торина были непредсказуемыми.

– А если серьезно, – продолжил Торин, – то давайте подведем итоги нашей деятельности. Что подумают местные, когда обнаружат следы нашего последнего боя в бухте?

– Что два пиратских клана устроили между собой резню из-за добычи, – ответил Корнеев.

– Это простые и полуграмотные бандиты, а сам Музафир, когда вернется? Я думаю, что его в бухте не было.

– Учитывая, что он вам не доверял, и то, что он обладает более широким мышлением, – подал голос Доронин, – он вспомнит, что на берегу крутились европейцы. Русское судно пропало – значит, это были русские. Теперь он соберет новую банду и будет мстить русским.

– Широко, но не очень, – возразил Торин. – Будет ли спецслужба так откровенно светиться перед такой большой, практически войсковой операцией, чтобы оставить свои следы? По всем правилам, нет. Поверит ли он, что Мухаммад самостоятельно собрал такие большие силы и отбил русский корабль? Не поверит. Мухаммад – птица не такого высокого полета. Кстати, сам Мухаммад пропал. А всплывет он только во время суда в сопредельном государстве, которое тоже страдает от нападений пиратов на их суда. Что получается?

– Получается, что некое государство, страдавшее от нападений пиратов, – ответил Доронин, – организовало эту бойню, а чтобы завуалировать свое вмешательство, разыграло присутствие европейцев. Либо присутствие европейцев было лишь совпадением.

– Вот это уже ближе, – согласился Торин, – теперь Музафир вряд ли рискнет активно действовать в этом районе. Он понял, что его следы явны и он под угрозой. Если кто-то смог организовать такую мощную акцию, то он не задумываясь уберет самого Музафира, как только он появится на побережье. И не важно, кто это, они это сделают. Другие серьезные лидеры на этом побережье пока не мелькают. В любом случае желающие заполнить эту освободившуюся нишу сто раз подумают, прежде чем собирать здесь новую банду и нападать на суда. Так что годик-другой у нас в запасе есть.

– Понятно, – догадался Доронин, – вы клоните к тому, что кое-кто не совсем поверил, что русские здесь ни при чем. Или другие европейцы. Пока они не очухались и не узнали всех подробностей, нам нужно развернуть активную оперативную работу дальше на юго-востоке.

– Правильно, майор, – согласился Торин, – там мы уже не должны так активно тереться среди местного населения лично. Появление опять европейцев может все усугубить. Мы должны срочно найти подставных лиц из местных, чьими руками и будем действовать. Нужна агентура во всем спектре: и платники, и идейные, и те, которых мы сможем держать на крючке компроматом или угрозами.

– Одним словом, – грустно заметил Привалов, – погружаемся в дерьмо по самые уши.

– А что вы, ребята, загрустили, – неожиданно сказала Ирина, – кто нам мешает замутить шашлычки на нашей базе «В»?

– Даю добро! – поддержал Ирину Торин. – По прибытии объявляю двое суток отдыха и изучения обстановки в регионе.

– Ложка дегтя, – проворчал Привалов, – отдых и изучение – понятия несовместимые.

– Вот увидишь, Володя, как приятно ты удивишься, узнав, что эти понятия прекрасно сочетаются, – проникновенно ответил Торин, – я тебе это обещаю…

Content

Сергей Зверев
«Скаты» против пиратов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7