Бояндин Константин

Книга Снов

Константин Бояндин

Книга Снов (Шамтеран IV)

Часть 1. Страна цветов

1. День рождения

Лас. Вантар-Лан, Тессерон, Неиверин 13, 51 от пришествия, 1288 В.Д., 9:45

Куда ни глянь, повсюду океан — изумрудный, величественный, спокойный. Женщина оглянулась — океан со всех сторон. Небо — пронзительно-синее, краски его всё ещё ярче тех, что были там, дома. Далеко-далеко.

Под ногами — ничего. Гладь воды — метрах в ста внизу, отсюда видно многое. Женщина заметила скользнувший в глубине силуэт — кит — и хлопнула в ладоши.

Пол и стены проявились, и перестало казаться, что она висит в воздухе. Морской воздух сменился домашним — слабый аромат роз, мебель, обстановка. Но то, что только что было вокруг, не было всего лишь иллюзией. По словам создателя этой техники, это перенос. Не изображение.

— Вейс, — позвала женщина. — Не стой под дверью, входи.

Дверь бесшумно приоткрылась. Комнаты обставлены так, как они были обставлены дома. Столетия её предки жили в замке, созданном природой — множество естественных пещер. Конечно, со временем всё было благоустроено и отделано, но всегда, в каждой комнате, оставалась часть стены или потолка в первозданном виде. Чтобы не забывалось.

Вот и здесь — то же самое. Воссоздать обстановку было нелегко, ох как нелегко.

— Вы смотрели на океан, госпожа? — Вейс коротко поклонилась у входа. В её руках — праздничный тефан. Три куска ткани, три шёлковых полосы. Лёгкие — но плотные. Давно их не вынимали из шкафа. Очень давно.

Женщина кивнула. Она невысока — так уж родилась, меньше ростом всех своих родственников. Очень тёмная кожа, почти чёрная — чёрные же волосы, почти чёрные, глубоко посаженные глаза, круглое лицо. Стройная и гибкая, время ничто не изменило.

Служанка, так она себя называла в этих комнатах, тоже невысока. Матери трудно было найти служанку — не подобает, чтобы прислуга была выше ростом хозяев. Та, что прислуживает лично дочерям. И вот судьба послала им Вейс — из далёких северных земель. Стройная, ниже ростом своей госпожи, бронзовокожая, с глазами цвета золота. И до сих пор говорит с акцентом.

— Ваш день, госпожа, — тихо напомнила Вейс. — Разрешите помочь?

Женщина кивнула, легко провела по повседневному тефану, в который одевалась сама, и чёрная ткань змейкой скользнула вокруг, улёгшись вокруг ступней. Под ней почти ничего. Поначалу она стеснялась, когда служанка помогала ей одеться. Пока не получила внушение от матери.

Вейс заметила тонкий косой шрам — там, где сердце. Губы её дрогнули. Женщина проследила за её взглядом и посмотрела на шрам. Не изменившись в лице, она осторожно потрогала его.

— Вот как, — она прикрыла глаза. — Пусть. Помоги мне, Вейс.

* * *

Они стояли перед зеркалом. Смотрели на самих себя с улыбкой.

— Готовить праздничный ужин, госпожа? Мне…

— По имени, Вейс, — мягко перебила её женщина. — По имени.

— Я не могу. В день вашего рождения не могу, госпожа. Простите.

— Сколько мне лет? — спросила женщина, глядя в глаза отражению Вейс. Служанка отвела взгляд.

— Вы запретили говорить о возрасте, госпожа.

— Неважно. Сегодня можно. На сколько я выгляжу, Вейс? Только честно.

— Госпожа, — Вейс посмотрела в глаза её отражению. Затем, почти одновременно, они повернули головы и встретились взглядом. — Мне кажется, что вам столько же, сколько было в тот день. Восемнадцать. Только не сердитесь.

— Я не сержусь, — женщина улыбнулась, взяла Вейс за руку и вновь посмотрела в зеркало. Служанка права. Восемнадцать. Ни морщин, ни других признаков возраста. Ничто не болит, кожа так же молода, как и прежде, и «луна» приходит исправно. Всё, как и было. Никто не поверит, что…

— Сколько мне лет, Вейс? Только по имени, пожалуйста.

— Сто… — Вейс не сразу сумела выговорить. — Сто один год, госпожа… Лас. Вам… тебе сегодня исполняется сто один год, через три часа.

— А тебе?

— Через две недели мне будет сто три, — прошептала Вейс. Она тоже выглядит на двадцать лет, как в тот день. Ничто не изменилось. Ни болезни, ни другие признаки старости её не тронули.

— Идём, — Лас сжала её локоть. — Приготовим ужин вместе. А потом я покажу тебе кое-что. То, что ты не видела.

— Я? — Вейс улыбнулась. — Я всё время с вами, госпожа… прости, Лас. У тебя от меня есть секрет?

— Есть, — подтвердила Лас. — Увидишь. Идём!

— В праздничной одежде, Лас! Так нельзя… на кухне…

— Ты хочешь со мной поспорить? — улыбнулась Лас. — Идём. Найди мне фартук.

— Пришло письмо, Лас, — Вейс явно не решалась сообщить об этом сразу. — Утром появилось в ящике.

Лас покачала головой. Интересно. Кто именно мог оставить его?

— Читай, — распорядилась она. Нет, не распорядилась — попросила.

«Дорогая бабушка, — Вейс подняла взгляд на хозяйку. Та улыбнулась, прикрыла глаза и кивнула — продолжай. — Дорогая бабушка, мы очень сожалеем, что опоздаем на два часа к твоему дню рождения! Пожалуйста, не сердись, мы обязательно будем!»

Бабушка. У неё нет своих детей, но почти полсотни других зовут или звали её бабушкой. Многие уже сами бабушки и дедушки. Но никогда не забывают ту, что воспитывала их, играла с ними, обучала, что это за мир и как в нём жить.

Тессерон. Так она сама назвала это место. Страна Цветов.

Планета, менее всего напоминающая её родную. И сейчас здесь три жителя, три пришельца. Лас, Вейс и кот, Принц, который давным-давно сбежал жить на воле, и возвращается хорошо если раз в год. Старичок, подумала Лас. Только его не щадит время.

Воздух, пригодный для дыхания. Вода, пригодная для питья. И всё остальное — другое, но хорошо уживающееся с пришельцами. Оба здешних континента изменились до неузнаваемости за прошедшие полвека. Теперь это действительно страна цветов.

Лас поднесла конверт к носу, принюхалась.

— Тесан и Эверан, — заключила она. — Писала Тесан.

Вейс взяла конверт, тем же жестом поднесла к носу. Она ничего особенного не почуяла. Обоняние у хозяйки намного сильнее. Тесан и Эверан — правнук и правнучка самой Вейс. Но когда рядом Лас, внуки забывают про настоящую прабабушку. Если честно, это немного обидно.

— Значит, они приедут на час-два раньше срока, — заключила Вейс. — У нас осталось пять часов, Лас. Идём на кухню!

Через два часа всё было готово. Остальное — уже дело техники. Техника закончит то, что начато и сбережёт угощения для гостей. Лас поначалу не очень одобряла такое изобилие техники, но…

Но удобно. Очень удобно. Руки и ноги слушаются, как и восемьдесят лет назад, но иногда кажется, что они отказывают. Это не более чем иллюзия, самовнушение. Если позвать доктора, он скажет то же самое. Но лучший доктор из всех уже двадцать лет как ушёл. За черту. За границу. Лас не может сказать «умер». Язык не поворачивается — она давно осознаёт, что смерти в подлинном понимании нет.

— Лас? — Вейс подхватила её. Моментальное головокружение — такое случалось с Лас частенько. — неопасно, но неприятно. Случается, когда Лас нервничает, или очень сожалеет о чём-то. — Всё в порядке? — Вейс осторожно отобрала у хозяйки нож — Лас чудом не порезалась. — Сядь, пожалуйста.

— Со мной всё хорошо, — возразила Лас немедленно. — Сейчас всё пройдёт.

— Вот, — Вейс протянула стакан воды. — Посиди. Чай, не десять лет уже!

— Кто бы говорил, — проворчала Лас и обе рассмеялись. Эта пара реплик никогда не приедалась.

— Сначала шрам, — Вейс села на соседний стул. — Теперь это. Всё в порядке? Ты уверена?

— Кто-то из родственников, — Лас прижала ладонь к месту, на котором, скрытый тефаном, выделялся шрам. — Умер кто-то из моих родственников. Я привыкла, Вейс. Ещё минутка, и мы пойдём, куда я обещала.

Лас и Вейс, плато Аф-фари, летний домик, 12:20

Вейс по-прежнему побаивается техники. Её внучатый племянник лично проследил, чтобы у бабушек всё было под рукой. Всё лучшее. Техника дошла до немыслимых чудес — немыслимых лето сто назад. Вот в чём они сейчас приехали? Автомобиль? Но умеет летать. Самолёт? Но способен идти по морю. Корабль? Но может доставить в ближний космос, если захочется.

Лас однажды захотела. И никогда более не совершала такие полёты одна. Там оказалось страшно. Наверху, где звёзды холодные и колючие, где косматое Солнце немилосердно сияет в зыбкой пустоте. Не для людей это, не для людей.

— Спать, — Лас провела ладонью по ручке — по изображению ручки. Автомобиль не имеет выступающих частей. То есть, прячет их, когда в них нет нужды — вбирает, втягивает, неясно, как это назвать. — Мы скоро будем.

Шестнадцатый год у них эта модель, и с каждым годом Лас всё сильнее ощущает, что это — живое и мыслящее существо. Именно существо, а не машина. Мерстеринн — тот самый племянник — пытался поначалу убеждать, что машину нужно иногда менять, что не все обновления доступны для этой линейки… но бабушки в один прекрасный день наотрез отказались. Пусть. В сопроводительной документации сказано: гарантийный срок службы основных систем — двадцать пять лет в автономном режиме и двести пятьдесят при условии ежегодного техобслуживания. Вот и посмотрим, сказала тогда Вейс, так ли это. Все три тогда долго смеялись. А Лас тем вечером попыталась представить, каково это — просыпаться, смотреть на себя, ничуть не изменившуюся, и осознавать, что тебе — триста с чем-то лет. Что все, кого знала и помнила, давно уже ушли. Что в тебя или не верят, или считают осколком прошлого, музейным экспонатом. Лас долго плакала той ночью. Вейс хотела прийти — она всё чувствует — но Лас не впустила её.

— …Лас, — Вейс вновь успела подхватить её. — Мне это очень не нравится! Я вызываю доктора!

— Нет, — Лас. Достала из кармашка пузырёк. В нём — флуоресцирующие, ярко-жёлтые таблетки. Конфетки, на самом деле. Они вкусные, но… Лас терпеть не может таблеток. Но иногда… Лас отправила одну конфетку в рот. Скривилась, хотя очень вкусно. Вторая конфетка будет горчить — знак, что лишняя. От третьей уже может попросту стошнить. Чудеса современной медицины. Выпить слишком много лекарств очень, очень трудно.

— Так-так, — Вейс посмотрела на неё недобро. — Ты должна была пить их уже вторую неделю. И опять не пила!

— Я не люблю лекарств, — сухо пояснила Лас. — Ты знаешь. Всё, прекращай ворчать! Подумаешь, старше меня на два года!

И они снова рассмеялись. Мне тоже хочется вести себя так, как вела себя бабушка, подумала Лас. Иногда очень хочется.

— Вот здесь, — они поднялись по тропинке, обвивавшей холм. Здесь растёт то, что Лас любит больше всего. Розы. Сто один вид роз. Каждый год Лас добавляет новый сорт. Где-то там, в невероятно далёком отсюда доме, эти розы сделали ей состояние. Но Лас равнодушно относится к славе, богатству и всему такому. Нет, не то слово. Не равнодушно. Без раболепия. Они служат ей, а не она — им. — Возьми, — Лас протянула ключик. Маленький, изящный золотой ключик. — Войди.

Вейс смотрела на домик и на лице её проступало потрясение.

— Я так часто бываю здесь… почему я это не видела? Лас, как тебе удалось?

Лас пожала плечами, скрывая улыбку. Вейс не сразу смогла отвести взгляд от лица хозяйки. Открыла… и ахнула.

…Лас долго старалась. Осторожно узнавала, как выглядел дом Вейс, что где находилось. Несколько раз даже съездила туда, откуда Вейс родом. Тесан и Эверан с восторгом приняли идею воссоздать дом своей прабабушки. И ни словом, ни намёком не выдали тайну. Три с половиной года они готовили всё это. Хотели к столетию… но сто лет Вейс отметила дома, на родине, не в Стране Цветов. У её детей тоже появилась привычка жить долго и не болеть. Почти две сотни родственников на столетнем юбилее — многие ли способы похвастаться этим?

А потом… потом как-то забылось. Стоял себе домик и стоял. Ни сто первый, ни сто второй год Вейс не праздновала. Так, посидели вместе с Лас и внуками, выпили немножко вина, и всё.

— …Я не знаю, как ты это сделала, — Вейс вышла наружу минут через двадцать. Молча обняла Лас, долго не отпускала. — Но… спасибо, Лас! Спасибо!

Вейс убежала на кухню своего нового старого дома, и минут через пять позвала хозяйку. Нет, теперь уже гостью. Нет, поправила себя Вейс. Подругу. Сестру. Уже давно нет ни «госпожи», ни «служанки». Всё давно изменилось. Ей сейчас почти сто три, а кажется, что немного за тридцать. Самый счастливый возраст — и он остался. В голове. Всё в голове у человека, и старость начинается там, а не в теле. Тело всего лишь подчиняется разуму, который решил — пора постареть.

— Это всё настоящее, да? — Вейс пила чай, вместе с Лас, а сама осматривала обстановку. Как Лас это узнала?! Кто ей сказал? И как смогла построить это, ведь Вейс теряла её из виду не более часа-другого в день.

— Всё настоящее, — подтвердила Лас. — Всё оттуда.

— Мой день рождения мы отметим здесь, — решила Вейс. — А потом съездим ко мне домой. Туда. И не смей возражать.

— Не смею, — Лас улыбнулась. — Замечательный чай. Я и…

— Бабушка Вейс! Бабушка Лас!

Вейс вздохнула, напустила на лицо строгое выражение.

— Входите, — позвала она. — Не забудьте про коврик!

Никогда они не вытирают ноги. Вот и сейчас не вытрут. Хоть кол им на голове теши.

Тесан и Эверан. Настолько похожи, насколько могут быть похожи мальчик и девочка. По телефону прекрасно изображают друг дружку. Великое Море, подумала Лас, им уже двадцать два. А я только сейчас вижу, что они уже взрослые…

На этот раз близнецы вначале бросились к Вейс. Той это очень понравилось. А как обижается, если вначале бегут к Лас! Обижается, как маленькая, дуется потом весь вечер.

Лас подняла руку, ладонью вперёд, и близнецы замерли.

— Ведите себя прилично, — строго заметила она.

Близнецы отступили, лица их стали серьёзными, и — поклонились. Так, как должно кланяться своей няне, если она — из знатного рода. Кое-чему всё-таки они сумели обучиться.

— Совсем другое дело, — сухо заметила Лас, но глаза её улыбались. — Всё, негодники. Можно!

Ух! Железная хватка! Нельзя так обнимать, так и задушить недолго!

* * *

Близнецы привезли продукты — как всегда — и успели уже всё выгрузить. В Стране Цветов вся крупная жизнь обитает в океанах и морях. На суше — царство насекомых, пауков и всего подобного. От их вида иногда бросает в дрожь, но… официально, Страны Цветов нет. Случайно в неё никто не забредёт: мало того, что нужно идти по одной из немногих тропинок, так нужно ещё чётко представлять, куда и к кому направляешься.

Звёздное небо здесь совсем другое. Солнце другое, другая Луна. Воздух отличается по составу, но не настолько, чтобы быть вредным. Микроорганизмы — другие, но не настолько, чтобы люди стали бессильны перед ними. Лас однажды настояла, чтобы все прошли тщательный медицинский осмотр. Все, кто побывал в Стране Цветов. Ничего интересного. Медики не нашли ни одной новой формы жизни, никаких отклонений в метаболизме, в деятельности любой подсистемы организма. А нашли бы — была бы сенсация.

С точки зрения позитивной науки, как любил говорить Доктор, этого места нет и быть не может. Случайностей такого масштаба не бывает. Значит, закономерность, отмахнулась тогда Лас — о природе вещей, да ещё под бутылочку вина, Доктор мог рассуждать без остановки.

Правда, с точки зрения позитивной науки, объяснить их долголетие и внешний вид тоже никто не может. Сто лет — невелика диковина, пересекать трёхзначный рубеж удаётся многим. Но чтобы при этом выглядеть на двадцать, не знать болезней и быть способным производить себе подобных… вот в это никто не поверит.

— Лас! — Вейс потянула её за рукав. — Ла-а-ас! О чём думаешь? Почему не радуешься?

— Радуюсь, — возразила Лас и улыбнулась. — Просто не хотела вам мешать.

— Нам домой пора, — напомнила Вейс. — Ужин ждёт. Поехали?

— Ой, бабушка, давай вначале полетаем! — Тесан схватила её за руку. Ни шапочки, ни аналогичного «украшения» она не носит. Как и брат, впрочем. Сейчас для этого вживляют крохотные, незаметные и никому не мешающие устройства, назначают таблетки. Мази есть какие-то, избавляющие от ограничений организма — чтобы можно было без опаски появляться среди людей, когда в голове луна и ничего более. Куда катится мир, вздыхала Вейс, а Лас только кивала. Да. Куда-то катится. Но они с Вейс придерживаются старых добрых обычаев и старых добрых средств. Внуки не осмеливались над этим шутить. Открыто, во всяком случае. Что они там говорят за спиной — неважно. Подсмеиваются, а как без этого?

— Мы и так полетим, — возразила Вейс. — И вообще, все полёты — после ужина.

— Ну немножко, а? — Тесан поджала губки. Вейс это сразу обезоруживает. — Высоко-высоко! Бабушке Лас это нравится, я знаю!

— Вам опять в космос? — поинтересовалась Лас. Как у них глаза загорелись… — А сами не можете?

— Нам не на чем, — признал Эверан. — А дома не разрешают…

Лас вздохнула.

— Один виток — и домой, — предупредила она. — А мы сыграем, Вейс, правда? В крепость. По старой памяти.

Вейс тяжело вздохнула и кивнула — сыграем. Не может она привыкнуть к мысли, что автомобиль может долететь до Луны, поездить по ней и вернуться назад как ни в чём не бывало. Ну не может, и всё. Хорошо ещё, можно затенить стёкла и не видеть весь тот страх, что по ту сторону.

Бабушки и внуки, Вантар-Лан, Тессерон, 19:30

— Я сделала снимки! — Тесан гордо помахала в воздухе фотоаппаратом. — Не бойтесь, никому не покажу. Что я, маленькая? Ну только те, где нет планеты. Здорово… А на Луну можно будет слетать? Ну пожа-а-а-алуйста!

— Не сегодня. Сегодня я хочу остаться на земле, — Лас привлекла её к себе, поцеловала в щёку. — Здесь лучше, правда.

Ужин прошёл весело. Так весело, что сама Лас не ожидала, даром что их было всего четверо. Сто лет она побоялась отмечать. Всё казалось, что-то случится. Она сама не знала, что именно — уехала от всех, не стала брать телефон, выключила связь в машине. Сидела на скале, на другой стороне планеты, смотрела на океан. Ждала. Но ничего не случилось. А на следующий день прибыли все внуки, и не только они, и отметили на славу. Так, что голова потом болела — Лас давно уже позволяет себе немножко вина, как угощение, но в тот раз перестаралась. Вейс ворчала весь следующий день, хлопотала вокруг Лас и приводила ту в порядок.

Столько людей знают о Стране Цветов, и никто не проболтался, подумала Лас, помогая Вейс убирать со стола. Внуки хотели было всё сделать сами, но бабушки не позволили. Бабушки… Они уже сейчас выглядят моложе правнуков.

Эверан замер, жестом велел сестре умолкнуть — та как раз рассказывала очередную историю из своей студенческой жизни. Подбежал к двери.

— Вы никого не ждёте? — полюбопытствовал он. Бабушки переглянулись и покачала головой.

Эверан приоткрыл дверь. Тотчас же в щели появилась лапа и махнула в воздухе несколько раз.

— Принц! — восхитилась Вейс. — Пришёл, бродяга! Заходи, заходи. Сейчас, я принесу тебе, — и умчалась на кухню. Внуки переглянулись и не выдержали, рассмеялись. Они принимают нас за своих, подумала Лас. И это приятно. Что меня не считают развалиной, и Вейс тоже. Принц подбежал к ней и потёрся о ногу. Хорошо выглядит! Не голодает — вон какие бока. Чистый, ухоженный. Не скажешь, что ему пошёл двенадцатый год. Чем же ты занимаешься здесь?

— Вот, дружок, угощайся! — Вейс поставила тарелочку с мясом возле стола и Принц, с достоинством, подошёл, степенно обнюхал угощение и принялся есть. Уже без степенности, важности и правил приличия. Зачем котам правила приличия?

— Вот все и собрались, — заключила Тесан. — Бабушки! Я вас очень-очень люблю! Вот, — она вынула из кармана две брошки. — Я сама сделала! — вручила одну Лас, другую — своей прабабушке.

— Ох, какая прелесть! — восхитилась Вейс. Лас поддержала. Действительно, прелесть. Тесан с самого детства мечтала стать ювелиром. И вот — стала. И тоже не успели заметить, как. — Спасибо, моя дорогая! Вы останетесь?

— Оста-а-анемся, — пропела Тесан. — Я взяла отпуск. Три дня! А вот ему завтра на работу! — и показала брату язык.

— Я тоже взял отпуск, — пожал плечами внук. — А даже если бы не брал, ничего особенного. Я тут кое-что принёс, — он показал на чемоданчик. — Можно?

Бабушки переглянулись, кивнули. Страсть Эверана — автомобили. А уж такой сложный, как у бабушек… дай ему волю, будет жить с ним в гараже, полировать и настраивать, и никто ему не будет нужен. Ну… кроме бабушек и сестры.

— Что там у тебя? — поинтересовалась Вейс.

— Сюрприз! — Эверан улыбнулся. — Сами увидите. Когда соберётесь на Луну.

Вейс зарычала, не разжимая губ. Конечно, она сердилась не взаправду.

— А я в сад, — Тесан схватила Лас за руку. — Бабушка, покажи мне розы! — Она отпустила руку Лас, отбежала на пару шагов, и почтительно поклонилась. Без усмешки. — Пожалуйста!

— Хорошо, — согласилась Лас. — Идём. Вейс?

— Я приберу тут и подойду, — кивнула та. — Не ждите. Принц, тебе добавки?

Когда это принцы отказывались от добавки?

Лас и Тесан, 20:35

— Прелесть, — в очередной раз восхитилась Тесан. Лас смотрела на неё и в очередной раз видела себя. Казалось, что Тесан говорит её, Лас, голосом. Она и те же цвета в одежде любит, и те же фасоны. Старомодное. Нынче мода на ретро, говорит Тесан, а когда я появилась на выпускном балу в настоящем тефане, это было нечто! Никто глаз отвести не мог! Правда-правда, бабушка! Я же не сделала ничего неправильного? Нет, не сделала. Это действительно был тефан для торжественных случаев…

— Покажи, — попросила Тесан, когда они дошли до сосны. Хотя это не сосна, на самом деле. Непохожая ни на здешние голосеменные (Тесан это слово казалось страх каким смешным), ни на те, что дома. Бабушка Лас когда-то посадила семечко у самого края тропинки, чтобы отметить её — и вымахало дерево-великан. А откуда взялось то семечко, бабушка помалкивает. — Покажи, няня! Пожалуйста!

— Только никаких съёмок, — предупредила Лас. Тесан кивнула, протянула бабушке плоскую коробочку — фотоаппарат в чехле. Лас спрятала его в складки тефана — туда столько всего можно спрятать, кому скажешь — не поверит.

Она нашла свободное пространство между кустами роз. Подальше от тропинки, незачем лишний раз по ней ходить. Жестом велела девушке сесть, сложила ей руки на груди. Уселась сама, спиной к спине. Давно она это не делала, очень давно. И каждый раз казалось — всё, вот сейчас уже не получится.

— Представляй, — велела Лас. — Подробно.

Нужна капля крови. Своей. Уколоть себя — кинжалом, ножом, шпилькой, чем угодно. Кровь должна уйти в землю. И потом…

Лас вздрогнула. Ощутила, что и Тесан тоже вздрогнула. По жилам пробежало тепло, зрение о обоняние обострились. Сейчас… росток проклюнулся из земли. Сколько тысяч раз она видела это, но ощущение чуда никогда не пропадало. Получилось. И сейчас — получилось. Лас захотелось заплакать, и она заплакала. Беззвучно. Научилась за многие годы…

Когда она сумела открыть глаза и поднять голову, перед ней возник крохотный розовый куст. А на нём — семь великолепных небольших цветков, семи цветов радуги.

— Всё, — она поднялась отряхнула колени. Хороша ткань, ничто к ней не пристаёт. Тесан поднялась медленно, не сразу обернулась. Боялась. Но сумела — и ахнула. И бросилась бабушке на шею.

— Спасибо, — шепнула она. — Это тебе, бабушка! Мой подарок!

— И о чём ты думала? — улыбнулась Лас. Тесан заметила следы слёз, но не стала расспрашивать. Умная девочка.

— Сюрприз! — Тесан не сдержалась, показала язык. Лас рассмеялась, вновь посмотрела на кустик. Какой запах…

— Можно я сделаю снимок? — попросила Тесан. — Я только для себя! Честно!

Лас молча вернула ей фотоаппарат. Сейчас накатит слабость. Она всегда накатывает потом, после эйфории. И минут пять всё станет черным-черно, не захочется жить, ничего не захочется. В такие моменты лучше, чтобы не было под рукой ни шпильки, ни тем более кинжала.

Вот сейчас. Вот ещё через минутку. Но слабость и депрессия не пришли. В этот раз — не пришли ни сейчас, ни через пять минут, ни через час.

— Когда будет плохо, — Тесан взяла няню за руку, легонько сжала, — когда не захочется жить, приходи сюда. Обещаешь?

— Обещаю, — Лас ответила не сразу. Тесан засияла. Бабушка Лас редко что-то обещает. Но если уж пообещала… — Стой! Тесан, не надо!

Тесан собиралась пробежать по тропинке. С закрытыми глазами. Так, чтобы заведомо никуда не убежать. Хотя и так понятно, куда ведёт тропинка. Если от сосны в сторону дома — то в пригород Тессегер-Лана. Туда, где их с братом дом. Если от дома в к сосне — то…

То на Сердце Мира. На одну полянку во внутреннем дворце. И появляться там не следует, охрана имеет право стрелять без предупреждения.

— Бабушка, да ничего же не будет! — Тесан немного обиделась. Всё-таки она ещё немного ребёнок, подумала Лас. И хорошо. Я тоже немного ребёнок. Иначе не смогла бы не сойти с ума.

— Вейс идёт, — предупредила Лас и Тесан тут же выпрямилась. С прабабушкой шутки плохи. Рука у неё всё ещё тяжёлая, и отшлёпать может даже сейчас.

— Секретничаете? — Вейс переоделась в праздничное. Так гораздо лучше. — Ох… Лас, это ты? — она заметила кустик. — Великое Море, какая прелесть!

— Мы с няней, — гордо заметила Тесан. — Не бойся, бабушка, он не завянет. Он вообще никогда не завянет! Встаньте рядом с ним, я вас щёлкну!

Бабушки и внуки, полночь

В комнатах Лас нет зеркал. Таких, чтобы из стекла. Только металлические — латунные, специально разыскала в магазинах антиквариата. Лас не терпит стеклянных зеркал и не объясняет, почему.

Внуки убежали в «кинотеатр», так они звали ту комнату — смотреть кино. А бабушки решили побыть вместе. В это время суток Лас всегда сидит у себя. Вейс присоединилась к ней. Лас молча добыла бутылку вина — к большой радости Вейс. Иногда бутылки хватает на сутки, иногда на двое. Пить маленькими глотками, сидеть на балконе и смотреть на море. Никогда не надоедает смотреть на море.

— Скажи, Лас, — Вейс стояла позади, расчёсывала волосы подруге. Вейс это очень нравится. Раньше это была обязанность, а теперь — просто большая радость. Сама она не позволяет себя причёсывать. — Ты ведь думала об этом. Что будет, когда нас найдут?

— Не знаю, — Лас пожала плечами. — Найдут и найдут. — Доктор и Умник долго спорили об этом. Что будет да что будет… Ну будет и будет. Всё равно шила в мешке не утаить. Через сто лет или через двести — найдут, какой ни была бы конспирация. Уйдём дальше, говорил обычно Умник и кивал головой на Странника. А та делала вид, что сердилась и грозилась больно покусать. Она может. Покусать она может как следует.

— Мне вас не хватает, — прошептала Лас и вновь ощутила, что возвращаются слёзы. Вейс присела перед ней, тревожно глядя в лицо. Лас прикрыла глаза, покачала головой — всё в порядке, не беспокойся. Вейс тремя точными движениями закончила делать причёску — три заколки и одна шпилька. И тончайшая, серебристая шапочка — как положено. Красота.

— Может, вернёмся? — предложила Вейс. — Поедем ко мне. Или куда скажешь. Никто не будет искать нас, никому не будет дела.

— Мне там плохо, — Лас прикрыла глаза. — Мне там давно уже плохо.

— Не обманывай, — строго возразила Вейс. — Я же вижу. Последний месяц ты уже думала. Много раз думала.

— О чём это я думала?

— О том, что пора умирать, — еле слышно произнесла Вейс. Посмотрела в глаза Лас… и бросилась на пол, на колени, склонила голову и прижалась ею к полу. Как служанка, сказавшая что-то очень неуместное.

— Встань, — Лас мягко взяла её за плечо. — Пожалуйста, встань. И не делай так больше. И никогда больше не зови меня госпожой.

Вейс медленно поднялась, не веря своим ушам.

— Ты права, — Лас встала, посмотрела на себя в зеркало. Чудо… никто, ни один парикмахер не может причесать так, как это делает Вейс. — Я думала. Много раз думала.

Вейс молча обняла её. Лас расплакалась, уже не в силах сдерживаться. Вейс молча ждала — гладила Лас по голове и ждала. Слова тут не помогут.

Ждать пришлось долго.

— Да, давай съездим, — согласилась Лас, отпустив Вейс и вытерев глаза рукавом. Вопреки всем правилам приличия.. — Ненадолго. На недельку или две.

Вейс хлопнула в ладоши, привлекла Лас к себе, поцеловала в щёку. Лас это всегда смущало, смутило и сейчас.

— Ловлю на слове! Проводим внуков и начнём собираться.

Стук в дверь.

— Войдите, — Лас не стала оборачиваться. Сейчас позовут смотреть кино.

Эверан. Бледный, испуганный.

— Бабушка Лас… бабушка Вейс. Тесан.

— Что с Тесан? — Вейс поинтересовалась спокойно, а Лас стало нехорошо — Вейс молча подхватила её, не дала упасть. — Стой где стоишь! — велела она внуку.

— Пусть войдёт, — разрешила Лас слабым голосом, не открывая глаз. Вот она, долгожданная депрессия. Приходится делать вид, что это всё те же приступы головокружения.

— Пей, — таблетка коснулась её губ. Лас покорно проглотила её. — Лежи, не шевелись. Эверан, не стой как столб, объясни. Что с Тесан?

— Она пропала, — пояснил парень. Видно было, что он испуган по-настоящему. — Она пробежала по тропинке и пропала! Там, у сосны! Бабушка, я пытался ей не разрешить!

— Иди сюда, — велела Вейс. Эверан покорно подошёл и получил тяжёлый подзатыльник. — Лас, я вызываю врача и помощь!

— Нет, — Лас выпрямилась. Чего не знает Вейс — это если лежать и слушать, как тебя успокаивают, приступ депрессии будет длиться и длиться. Нужно что-то делать. Не позволять себе падать в пустоту. Это невероятно трудно, но другого лекарства нет. — Идём. Идём вместе!

— Тебе нужно…

— Я лучше знаю, что мне нужно, — Лас посмотрела на Вейс прежним, сильным и спокойным, взглядом и та кивнула. — Эверан, включай свет и иди на мостик. Когда кто-нибудь из нас скажет позвать на помощь, вызовешь своего дядю.

— Но…

— Выполняй, — Лас не повысила голоса, но внука как ветром сдуло.

И они с Вейс побежали. Со всех ног.

* * *

— Лас, ты уверена? — нерешительно возразила Вейс. Лас собиралась отправиться на Сердце Мира.

— Более чем, — отмахнулась Лас. — Стой здесь, если я не вернусь через минуту, иди за мной. — Прошла по тропинке, и — Вейс всегда это пугало — на глазах стала полупрозрачной и растаяла.

Меньше, чем через минуту Лас возникла вновь.

— Там её нет, — пояснила она. — Вейс, без слёз. Тесан умная девочка. Стояла бы на месте и не шевелилась, она знает, что там шутки плохи. Жди, я скоро!

И направилась в другой конец тропинки. И вновь Лас тает и пропадает. На этот раз её не было почти пять минут, Вейс уже собиралась вызывать Эверана.

— Там тоже нет, — сообщила Лас, возникая из ниоткуда. — Вызывай Мерстеринна. Только умоляю, никаких подробностей!

Вейс уже нажала «вызов», когда Лас поймала её за руку.

— Подожди. Не нужно… хотя нет, пусть едут. Пусть вызовут врача.

Вейс, к которой вернулось самообладание, повторила два раза, что кому говорить и дала отбой. Лас ходила по тропинке вперёд-назад, прикрыв глаза.

— Лас, — позвала Вейс, у которой мурашки пошли по коже. — Не надо. Тесан пропала именно так!

— Не мешай, — Лас дошла до сосны, нашла на ощупь ствол, прикоснулась нему ладонью. Вздрогнула и открыла глаза.

— Вейс, — позвала она. — Иди сюда. Быстро! Позови Эверана!

— Он уже идёт, — отозвалась Вейс. Она подбежала к Лас, которая стояла спиной к ней, держась за дерево. — Тебе нехорошо? Дай руку!

— Всё хорошо, — Лас протянула руку. — Теперь шагни ко мне. Осторожно. Возьмись за руку. Что видишь?

— Великое Море! — ахнула Вейс. Тропинка — обычная, не эта, сбегала здесь с холма. Теперь вместо холма прямо перед ними была каменистая, узкая тропа. И небо — прямо над тропой она стало другим.

— Я представила себе Тесан, — пояснила Лас. — Понимаешь? Я представила её и открылось вот это. Новая тропа.

— Что теперь?

— Нужно идти. Тесан где-то там. Поставить кого-нибудь на начало тропы и идти.

— Лас, ты сошла с ума! Мы даже не знаем, что там!

Лас оглянулась, встретилась взглядом с Вейс.

— Там ничего нет, — спокойно пояснила она. — И я никого не чувствую. Чего ты хочешь дождаться? Спасательного отряда? А когда он будет, через день? Тесан там одна!

Эверан прибежал, тяжело дыша, и остановился рядом с обеими бабушками.

— Я иду, — решила Лас. — Оставайся, если хочешь. Эверан, подойди ко мне. Коснись ладонью…

— Ты с ума сошла! — крикнула Вейс. — Я не хочу потерять тебя! Я не хочу потерять вас обеих!

— Тс-с-с! — Лас прижала палец к губам и — о чудо — Вейс успокоилась и замолчала. — Слушай! Слушайте оба!

Все трое замерли, вслушиваясь. Точно — откуда-то спереди, из неизвестности, в которую вела тропинка, послышалось пение. Колыбельная. Та, которую Лас много раз слышала от матери.

— Её голос, — прошептала Вейс. — Тесан! Тесан, ты где?

Скрип и скрежет. Шаги. Вейс невольно попятилась, Лас достала кинжал. Шаги ближе.

Тесан. Вышла будто из-под земли — видимо, тропинка делает крутой спуск вниз. Глаза девушки широко раскрылись.

— Бабушка Вейс? Бабушка Лас? Это вы? Это правда вы?!

— Это мы, — Вейс нехорошо улыбнулась. — Иди сюда, негодная, я сейчас тебе покажу!

Тесан, всхлипнув, бросилась к ним — и в момент, когда она ступила на землю Страны Цветов, она стала, на долю секунды, чуть ярче окружающего мира. Словно засветилась — и угасла. Вейс, которая обиралась было выполнить обещание, просто обняла её. Тесан била мелкая дрожь — напугана до смерти.

— Там всё ещё поют, — Эверан сделал шаг вперёд, Лас поймала его за руку, когда он подошёл вплотную к линии раздела. — Слышите? Там всё ещё поют.

— Тесан, это ты пела? — поинтересовалась Лас, вслушиваясь в голос. Не отличить от голоса Тесан.

Девушка помотала головой.

— Она, — прошептала Тесан. — Она, не я. Там… как колодец. Очень крутая тропинка. Она сидит там, на дне. Как только я услышала её голос… я не смогла ничего сделать! Я пошла к ней и тут вы позвали…

— Что дальше? — спросила Лас резко. — Ты видела её? Как она выглядит?

Скрип камушков. Пение прекратилось.

— Она поднимается, — всхлипнула Тесан. — Бежим! — крикнула она. — Бежим отсюда! Быстрее!

Смех. Приятный, серебристый смех, крохотные колокольчики. Лас вздрогнула, по спине словно проползла ледяная змея. Она узнала этот смех моментально. Это невозможно! Это не может быть она!

Смех повторился. Камушки хрустят совсем близко.

— Лас, — окликнула её Вейс. — Отойди от дерева. Отойди. Отними ладонь, пожалуйста.

Отойди, Лас. Отойди немедленно!

Лас вздрогнула, отступила от дерева, отняла ладонь. Вот этому голосу она всегда рада, но он так редко говорит…

Тропа исчезла. Звёздное небо над ней стало привычным. Вернулась старая тропинка, сбегающая с холма. И ничего более. И воздух… только сейчас Лас поняла, что оттуда, куда вела новая тропа, тянуло запахом подземелья.

— Лас, помоги, — вновь позвала Вейс. Только теперь Лас заметила, что Эверан белее снега, что Тесан висит на руках своей прабабушки. Великое Море, почему я стояла у дерева, не отошла сразу же?! Зачем слушала эту проклятую песню?

— Обморок, — заключила Лас. — Отнесём её в дом. Эверан! Ты вызвал врача?

Парень кивнул.

— Замечательно, — Лас поманила его пальцем. — Отнесём её в дом. Нет, не наступай на тропинку.

Те же и врач, 2:30

— С ней всё в порядке, — Денгор эс Темстар был теперь личным врачом обеих бабушек. Так настоял Доктор, и пришлось послушаться.

Лас долго смотрела в глаза Денгору. Высокий, широкоплечий. Слишком белокожий для уроженца Шеам. Меньше всего походит на доктора, скорее — на шеф-повара. При этом, невзирая на полноту и габариты, двигается очень мягко и легко.

— Вот это было у неё в руке, — Денгор положил крохотную коробочку. Фотоаппарат. Ну конечно, Тесан обожает снимать всё, особенно — в Стране Цветов, особенно — тайком.

— Нужно посмотреть, что там, — Вейс протянула руку.

— Нет, — Лас прикрыла ладонями лицо. — Не смотри. Сотри! Сотри это немедленно! — крикнула она.

— Лас, — доктор взял её за руку. Лас молча сбросила его руку и встала.

— Нельзя смотреть на это. Я…

Она осеклась. Вейс и доктор смотрели ей в лицо, тревога читалась на лице обоих.

— Что вы слышали? — поинтересовался Денгор. — Теаренти Лас-Таэнин, что вы слышали?

— Я уйду, — Вейс встала, положила фотоаппарат на столик.

— Нет, останься, — Лас вновь прикрыла лицо ладонями. Вейс нерешительно оглянулась на пороге. — Останься, Вейс, — попросила Лас. И уселась, не отнимая ладоней.

— Мы можем поговорить завтра, — предложил Денгор. — Я уже сообщил Инженеру. Его команда скоро будет здесь.

— Великая Матерь, как мне надоели эти прозвища, — сквозь зубы произнесла Лас. — Если кто-нибудь ещё раз назовёт меня Птицей, я убью его на месте!

— Хорошо, теаренти, — улыбнулся Денгор, он же — Аспирант. — Я буду звать вас только по имени.

Лас встала, прогулялась к столу, налила себе стакан воды. Руки её тряслись, она чуть не выронила стакан, пока пила.

— Ночь на дворе, — Денгор посмотрел на часы. — Вам бы отдохнуть, обеим. Я дам успокоительное.

— Никаких лекарств, — Лас встала. — У меня есть средство получше. Идёмте за мной.

— Лас, это… — Вейс посмотрела ей в глаза и осеклась.

* * *

— Я слышала смех, — произнесла Лас, минуты через три молчания. Они, всё втроём, уселись вокруг розового кустика с семью цветами. Денгор широко раскрыл глаза, когда увидел его… но промолчал.

Вейс взяла её за руку.

— Я слышала смех, — повторила Лас. Розы действительно помогали, и не ей одной. — Этого человека давно уже нет. Не может быть… — она вновь осеклась.

— Она умерла? — поинтересовался Денгор.

Лас посмотрела ему в глаза.

— И да, и нет, — она прикрыла глаза. Впервые она услышала этот смех там, на Сердце Мира. Ночью, в коридоре, где не могло быть никого постороннего. И потом, многие ночи, смех преследовал её, сводил с ума. Это не может начаться вновь! Так нельзя!

Денгор вздохнул.

— Тесан рассказала мне кое-что. Я попытался уложить её спать, но она всё пыталась мне рассказать. Говорила, это важно. Она рассказывала вам о призраке без лица?

Вейс и Лас переглянулись.

— Да, — подтвердила Вейс. — Они выдумали его с другими детьми. Дети любят выдумывать страшилки.

— Она говорила, что её приманила к себе та самая женщина-призрак. Которую они сами и выдумали. Поэтому я и хотел бы посмотреть на снимки.

— Нет, — ровно возразила Лас. — Никто не будет смотреть на них. Ни одна живая душа.

— Лас, тебе не нужно…

Лас молча достала из кармана фотоаппарат и вынула гибкую пластинку — карта памяти. Тесан всегда говорила, что они слишком легко ломаются. Так и есть — переломилась легко. И ещё раз, и ещё. Лас убрала обломки в тефан.

— Теперь ты, — она посмотрела в глаза Вейс. — Ты тоже что-то слышала. Или видела. Ведь так?

— Только колыбельную, — Вейс выдержала взгляд. — Ничего больше. Кто-то пел колыбельную голосом Тесан.

Минуты три все молчали

— Я иду спать, — Лас поднялась на ноги. — Я включу камеры и сигнализацию. Денгор, вам лучше побыть рядом с Тесан.

— Я приготовлю ему соседнюю комнату, — Вейс тоже встала. — Лас, тебе тоже не нужно оставаться одной.

Лас долго смотрела ей в глаза.

— Нет, — покачала головой. — Со мной всё хорошо. Спокойной ночи!

Лас, Неиверин 14, 51 от пришествия, 1288 В.Д., 4:45

Ей не спалось. Она вспоминала смех, он вновь не давал покоя. Семьдесят с лишним лет назад он не давал покоя — когда, казалось бы, всё было кончено, добро торжествует, а зло повержено. Год длилось наваждение, долгий год, и не помогали никакие лекарства. А потом прошло. Раз и навсегда. До сегодняшней ночи.

Всхлип.

Лас приподнялась на локте. Показалось?

Ещё один всхлип. Нет, не показалось. Это Вейс. Которой никогда, по её словам, не снятся кошмары. Она вообще спит без задних ног, и пока спит — немногое может разбудить её.

Лас выскользнула из-под одеяла. Замерла. Перекрывая шелест волн за окном, слуха вновь коснулся всхлип.

Лас на цыпочках вышла в коридор, подошла к соседней двери. Взялась за ручку.

— Вейс?

Нет ответа. Лас тихонько постучала. Нет ответа. Лас вздохнула, и повернула ручку.

Вейс сидела, одетая, на уголке кровати и плакала. Так и не ложилась?!

— Что случилось? — шёпотом поинтересовалась Лас. — Ложись давай. Скоро уже утро.

— Лас, — Вейс вскочила и обняла её. — Это я! Это была я! Прости, пожалуйста!

— Тс-с-с, — Лас прижала её к себе. — Успокойся. О чём ты? Что ты сделала?

— Там, в библиотеке. На Сердце Мира. Это я сказала ей, где ты. Это я тебя выдала.

И разрыдалась вновь. Лас крепче прижала её к себе.

— Всё хорошо, — она погладила Вейс по голове. — Это уже неважно, Вейс. Всё прошло. Давай ложись, не то я правда рассержусь.

Вейс молча разделась и забралась под одеяло. Лас присела на уголок.

— Ты простишь меня? — прошептала её подруга, взяв Лас за руку.

— Я давно уже всех простила, Вейс. Ты не смогла бы. Ты не смогла бы противостоять ей.

Вейс кивнула и закрыла глаза.

— Спи, — Лас сжала её ладонь. — Всё потом. Потом расскажешь, если захочешь.

— Останься, Лас.

Лас покачала головой, посмотрела на себя. Ей всё ещё хватает пяти секунд, чтобы облачиться в нижнюю часть тефана. С её точки зрения — уже одета. Правда, появляться при посторонних в таком виде — значит, прослыть как минимум легкомысленной. Но с точки зрения Вейс — Лас раздета самым неприличным образом. Правда, последние сорок лет они уже не спорят на эту тему.

— В таком виде? Что подумают люди?

Вейс расхохоталась, отпустила её руку.

— Да ну тебя! Посиди немного, я не буду смотреть.

— Холодно, — Лас поёжилась. — Подвинься, — распорядилась она и забралась под одеяло. — Не бойся, в моём возрасте приставать к почтенным бабушкам уже неприлично.

Вейс чуть не досмеялась до икоты.

— Всё, Вейс, — Лас нашла её ладонь и сжала. — Я считаю до пяти, и ты спишь. Если не спишь, я встаю и ухожу.

Она не успела досчитать до пяти. На счёт «три» сама провалилась в сладкий, освежающий поток — там не было ни смеха, ни страшных воспоминаний, ничего. Только покой и тепло.

2. Пропажа

Лас, Неиверин 14, 51 от пришествия, 1288 В.Д., 12:40

Лас потянулась — она никогда не вскакивала из постели. Потянитесь, говорила ей няня. Не торопитесь. День от вас не уйдёт. Пусть тело проснётся, сделайте ему приятно — полежите с закрытыми глазами, потянитесь, проведите ладонями, с головы до пят. И вот тогда — сразу вставать, уже не валяться.

Лас уселась в постели. Она не у себя в комнате. События ночи всплыли не сразу. Но как Вейс сумела встать, не разбудив её? Лас спит очень чутко.

Она посмотрела на стену, на часы. Великое Море! Почти час дня! Ничего себе поспала! Позор, просто позор. Лас вскочила и поняла что да, действительно проспала почти восемь часов подряд. Организм требовал немедленной заботы.

Её тефан здесь. Спасибо, Вейс, ты настоящий друг! Но приводить себя в порядок я всё-таки пойду к себе.

* * *

Её ждали. В обеденном зале собрались все — и Вейс, и близнецы, и Денгор, и светловолосый великан — Инженер — Дорман эс Каэн эр Фаэр, и двое его ассистентов. Все приветствовали хозяйку поместья почтительным поклоном.

— Простите, — вообще ей не обязательно извиняться. Хозяйка дома может проспать всё на свете. Но… времена меняются. — Наверное, я очень устала прошлой ночью. Приветствую вас в Вантар-Лан.

Инженер подошёл — когда Лас спускалась по винтовой лестнице — и подал ей руку. Единственный из всех, он знает и умеет соблюдать привычный Лас этикет. Он моложе всех остальных «заговорщиков», всего-то тридцать два года, но ведёт себя необычайно мудро для своего возраста. И конечно, сейчас он выглядел лет на десять старше Лас.

Лет пятьдесят назад, подумала Лас. Если бы он увидел меня лет пятьдесят назад, то сделал бы предложение. Я чувствую. А я бы согласилась. Но теперь, когда он знает, сколько мне на самом деле лет…

— С днём рождения, теаренти Лас-Таэнин, — Инженер с поклоном преподнёс её букетик. Карликовые розы — такие же стояли у неё в комнатке, пока Лас работала в библиотеке. Откуда он узнал?

Лас одарила его улыбкой. Ну почему мне сто лет? Ну почему он об этом знает?!

— Бабушка! — Тесан подбежала, обняла няню. — Прости! Я так больше не буду, честно!

Лас обняла её. — Будешь, — шепнула ей на ухо. — Я же знаю. — И рассмеялась. — Веди себя прилично, — напустила на себя строгость. — Что люди подумают!

— Мне всё равно, что они подумают! — шёпотом ответила Тесан и отбежала, не дожидаясь подзатыльника.

— Прошу к столу, — Вейс сегодня выглядела моложе обычного. — Все дела потом.

* * *

Слева от Лас сидела Тесан, справа — доктор Денгор.

— Знаете, теаренти, — сообщил доктор, когда поговорили о пустяках — погоде, настроении и всём таком. — Сегодня я подумал бы, что ничего особенного не произошло. По вам вижу, что вы отлично отдохнули.

— Да, давно так не высыпалась, — согласилась Лас. — Скажите, как… там?

— Я думаю, вы сами узнаете. Вы ведь собираетесь съездить туда, верно?

Вейс, ты сорока, подумала Лас. Ну вот зачем ты сказала?

— Это не Вейс, — возразил доктор. — Это ваша воспитанница.

— Внучка, — сухо поправила Лас. — Почему сразу «Вейс»?

— Я видел, как вы посмотрели на неё. Нет, мне сказала Тесан.

— Я не говорила! — возмутилась девушка. — Я только намекнула.

— Всё, — Лас взяла обоих за руку. — Не спорьте. Да, я еду. Мы с Вейс едем. Небольшой отпуск!

— Няня, ты чудо! — Тесан привлекла её к себе и поцеловала в щёку. Как Вейс. И Лас снова смутилась.

— Няня, ты так мило краснеешь, — шепнула Тесан. — Всё, не буду, не буду! Слово!

Лас выразительно вздохнула.

— Если хотите, можем провести полное обследование, — предложил доктор. — Там. У меня с собой не так много аппаратуры. Что было под рукой, то и схватил.

— Да, давайте, — решила Лас. Доктор посмотрел на неё странным взглядом.

Лас впервые на его памяти по доброй воле согласилась на медосмотр.

* * *

Инженер и двое его ассистентов уже устанавливали аппаратуру вокруг того злосчастного участка, где пропала Тесан. Сама Тесан, Эверан, Вейс и Лас наблюдали за этим из беседки.

— Я сломала карту, — Лас передала внучке обломки. — Прости. Но это нельзя было смотреть. И не спорь.

Тесан поджала губы и было видно, что не этих снимков ей жальче всего.

— Признавайся, ты пообещала кому-то, что сделаешь снимки из космоса? — Лас взяла внучку за руки и посмотрела в лицо. — Только честно.

Та кивнула.

— Хорошо, — Лас посмотрела в глаза Вейс. — Дорману потребуется автомобиль. Пойду приготовлю для них грузовик, и прокачу вас ещё раз. Но чтобы снимков планеты не было нигде! С этим не шутят!

— Тесс, — Эверан потянул сестру за рукав. — А на что ты снимать-то собираешься?

Тесан, не меняя выражения лица, достала из кармашка небольшую чёрную коробочку — кассету. Внутри лежало ещё три карты памяти. Показала брату язык.

— Тесан! — укоризненно покачала головой Вейс. — И когда ты повзрослеешь!

— Никогда, бабушка Вейс, — вздохнула девушка.

— Я тебе такое фото нарисую за полчаса, — усмехнулся Эверан. — Как ты докажешь им, что оно настоящее?

— Цифровая по-о-о-одпись, моя прелесть! — пропела Тесан. — У меня всё честно! На эту карту, — она вынула одну, с зелёной полоской по краю, — можно записать только один раз, и только с фотоаппарата.

— Детский сад, — проворчал Эверан. — Это взламывается в два счёта. Давай карту, я запишу на неё пришествие пятиногих розовых слонов. С цифровой по-о-о-о-одписью!

— Так, уймитесь, оба, — Лас посмотрела ему в глаза. — Никакого взлома. Мои внуки ничем таким не занимаются и даже не рассуждают. Я права?

— Бабушка! — Эверан и Тесан произнесли одновременно. Переглянулись, Тесан фыркнула и махнула брату — молчи. — Это не преступление! Даже если бы он мог это сделать. Это просто имитация!

— Подделка, — заключила Лас. — Всё, ни слова больше. И помни, что на кадрах могут быть только звёзды! Вейс, ты с нами?

— А со стола кто уберёт? Принц?

— Мы уберём! — и обоих внуков как ветром сдуло.

Вейс оглянулась — никого нет, они одни в беседке, кусты и деревья закрывают её со всех сторон. Привлекла Лас к себе и… расплакалась. Лас усадила её на скамейку, протянула стакан с водой. Вейс отказалась. Посидела минутку, прижимая ладони к лицу. Снизу доносились энергичные проклятия — кто-то из ассистентов уронил дорогостоящий прибор. Инженер обещал, что живым отсюда кое-кто не вернётся.

— Вейс, я не держу зла, — тихо произнесла Лас, держа ту за руки. — Это правда. Что сделано, то сделано. Ты хотела что-то рассказать?

Вейс, библиотека, Сердце Мира, 11 Техаон, 1207 В.Д.

Вейс ещё не привыкла к мысли, что она свободна. У этого были и недостатки, конечно. Пока она была служанкой, за всё отвечала Лас. За всё, что совершит её служанка. Наверное, поэтому хозяева распоряжаются и всем имуществом слуг, и даже их жизнью. Но — обязаны содержать, и не только содержать, а обеспечить хорошие условия жизни. Странные законы, не раз думала Вейс. Мне их не понять никогда.

Невелик почёт — книги возить. Но другие думают иначе. Многие очень, очень знатные люди были бы счастливы поменяться местами с Вейс. Возить книги на тележке, прикасаться к страницам, к которым далеко не каждый желающий может прикоснуться. Правда, многое нужно уметь. Пока Вейс не освоила в совершенстве современный и Старший Ронно, возить ей книги на тележке. Правда, в хранилище не только книги на языках Империи. Есть и варварские, и немало. И там Вейс нашла много интересных. На родном языке.

Брать книги из хранилища строжайше воспрещено, но можно читать прямо там. Это не возбраняется. Может, поэтому все так мечтают здесь работать?

Платят здесь хорошо. Настолько хорошо, что через год можно вернуться к себе домой, купить, пусть небольшой, домик и начать жить своей жизнью. Вейс мечтала, что когда-нибудь она выберется из рабства. Но вот теперь… нет-нет, да и задумывалась, так ли плохо ей было с Лас. Лас — хозяйка строгая, но справедливая. Если и поднимала руку, то за дело. Если повышала голос, то почти всегда была причина.

Вейс остановила тележку — в коридоре пусто — и задумалась. Минутку постоять можно. А действительно, куда она потом? Ведь все узнают, что прислуживала имперской семье. Дома за это могут и собаками затравить. Туда точно лучше не возвращаться. Кого схватили — тот мёртв. Сами виноваты, не надо было попадаться.

Колокольчик — брошка с красивым камушком, Вейс носит такую, как и все сотрудники — вспыхнула зелёным огоньком. Поторопись. Вейс толкнула тележку и меньше чем через минуту уже выгружала книги в кабину лифта. И всё-таки, куда потом? Можно работать здесь, но… что это даст? Кто на неё такую посмотрит? Кому нужна дикарка, говорящая с акцентом, которую сняли с пиратского судна? Пусть будет благодарна, что не скормили акулам.

— Теаренти?

Роэл Лаэссан эр Рейстан. Начальница. Тело уже само отреагировало — рефлексы! — и Вейс склонилась в почтительном поклоне. Лас беспощадно дрессировала её, и теперь Вейс была за это благодарна.

Роэл стояла по ту сторону заграждения. Вход в хранилище строго по пропускам, кругом камеры.

— Теаренти Роэл? — Вейс осмелилась поднять взгляд. Вот от этой привычки пока не отучилась. Здесь все равны. Кто-то кому-то начальник, но в остальном — все равны. Даже если сама Королева спустится сюда, здесь она получит ровно столько же уважения и почестей, сколько остальные смертные.

— Мне нужно в третье хранилище, — Роэл поправила очки. Тощая, костлявая… страшная, что уж говорить! За глаза её зовут Ершом. И есть за что.

Почему она не воспользуется своим пропуском? Карточка есть у всех, забывать её дома — за это могут оштрафовать. Это тоже рефлекс, у всех работников. Роэл улыбнулась. Ну точно, забыла свою карточку! Ладно, с кем не бывает… Вейс ощутила прилив гордости — вот, она впустит начальницу, и не доложит, что та не открыла своим пропуском. Конечно, докладывать не обязательно. Камеры кругом и всё такое. Но если потом спросят, то спросят с обеих. Но никогда не спрашивали, ведь все люди иногда ошибаются.

— Входите, — Вейс прижала свою карточку к сенсору. Покидать хранилище можно только по уважительным причинам. Но поход, простите, в туалет — одна из самых уважительных причин. Так и скажем.

— Спасибо, Вейс, — Роэл вновь улыбнулась и вновь поправила очки. Что-то слегка встревожило Вейс, но тут же перестало тревожить. — Идём.

Ну да, самой Вейс тоже нужно в третье хранилище. По дороге. В здешнем лабиринте не сразу начинаешь ориентироваться. Шутка ли — восемнадцать миллионов книг! Это официальные цифры. На самом деле, говорила Лас, их гораздо больше.

— Вейс, ты не знаешь, где сейчас Лас? — Роэл шла рядом, хотя давно могла обогнать девушку — с тележкой не очень-то побегаешь.

И снова что-то кольнуло. Сотрудникам запрещено говорить друг о друге, расспрашивать друг о друге. Это правило касается всех. Внутри хранилища нет частной жизни и пустых разговоров. За это можно потерять работу. Никто в своём уме не захочет потерять такую работу.

— Я… не знаю, — Вейс посмотрела в глаза Роэл. — Мне нельзя говорить об этом, теаренти! — Это проверка, подумала Вейс. Просто проверка. Такое бывает. Тем более, Лас очень-очень просила никому и никогда не говорить, куда её перевели работать. Лас выглядела испуганной, что-то очень испугало её, и Вейс не спрашивала, хотя и было страсть как любопытно. Всякое бывает. Кто только ни приезжает в библиотеку.

— Я думаю иначе, — послышался голос из-за спины. Вейс моментально обернулась. Незнакомка — не в одежде сотрудника, как её впустили сюда?! Судя по одежде, родом с Шеам, с юга. Просторные светлые брюки, яркая, но не крикливая блузка и белая, расшитая серебром куртка. Модно одета! Светлый шарфик, шапочка, украшенная каменьями. Деньги у неё водятся, это точно.

— Кто вы? — прошептала Вейс, забыв о Роэл. — Что вы здесь делаете?

Незнакомка рассмеялась. О… этот смех Вейс потом запомнила навсегда. Пока он звучал, невозможно было сердиться на незнакомку, невозможно было думать о ней плохо. Можно было только восхищаться.

Девушка перестала смеяться и наваждение схлынуло.

— Мне нужно знать, куда перевели Лас, — сообщила она. — Знаешь, это так странно! Я не могу заставить тебя сказать это, — она поджала губы и лицо ей стало лицом обиженной куклы. — Мне придётся тебя попросить. Скажи, пожалуйста!

И тут Вейс стало страшно. И тут она вспомнила о Роэл. Оглянулась — помощь, нужна помощь, пусть кто-нибудь вызовет охрану! — и не увидела Роэл.

Вместо Роэл стояла… ещё одна такая же незнакомка. Так же одетая. Так же улыбалась. Великое Море… даже запах, её непередаваемо приятный, чарующий аромат… точно такой же! Сёстры?! А где же Роэл?

— Скажи, — предложила «Роэл». — Мы сегодня добрые. Мы тебя наградим.

Вейс оглянулась. Отступать некуда. Крикнуть! Крикнуть на помощь!

Девушка — та, которая не была Роэл — вновь засмеялась, и крик застрял у Вейс в горле. Горло отказалось служить.

— Проклятые правила, — прошептала незнакомка. — Мне некогда с тобой возиться. Скажи мне, так будет лучше.

— Что… что вы хотите с ней сделать? — прошептала Вейс.

— О, вы с ней больше, чем госпожа и служанка! — девушка рассмеялась. — Как мило. Я бы посмотрела… — Вейс ощутила гадливость. И… стыд. Лас никогда не позволяла к себе прикасаться, никому, и… Нет! Вейс никогда не говорила бы с ней о чём-то таком. Потому что никогда даже не думала.

— Думала, думала, — отмахнулась незнакомка. — Мне неинтересны твои фантазии, девочка. Говори, где Лас. И я оставлю тебя в покое, — она снова засмеялась.

— Нет, — Вейс попыталась отступить, но дальше стеллажа деваться было некуда. Вторая незнакомка — куда, куда они дели Роэл? — отрезала путь к бегству.

— Нет, — повторила Вейс. Собеседница кивнула, и достала из-под куртки нож. От одного его вида Вейс стало непереносимо страшно — зазубренный серп, весь в бурых капельках — кровь? Запах крови накатил волной, в горле немедленно встал комок.

— Где Лас? — спросила незнакомка. — Куда её перевели?

Вейс отрицательно мотала головой. Она сейчас умрёт, это понятно. Но… знать, что к Лас придут с таким ножом… нет. Лучше умереть самой!

Девушка молча, медленно и с силой провела лезвием ножа себе по горлу. Вейс вскрикнула, ей стало дурно. Она закрыла глаза, упала на колени. Ощутила, как её поднимают на ноги.

— Открой глаза, — голос незнакомки у самого её уха. Пальцы, стальные и беспощадные, сжимают горло. — Открой и смотри.

Не было сил не подчиниться. И Вейс смотрела… и смотрела… и смотрела… пока, наконец, её не отпустили. Она успела ещё отползти от стеллажей, чтобы… чтобы…

Когда Вейс перестало тошнить, её грубо схватили и выволокли из прохода. Заставили подняться на ноги.

Всё было в крови. Весь пол под ногами. Вся одежда Вейс, её руки и ноги. Но обе девушки… ни царапины, ни пятнышка крови. Целы и невредимы. Великое Море, как это возможно? Почему она не умерла сразу же?!

— Понравилось, да? Могу повторить, — незнакомка очаровательно улыбнулась. — Давай для разнообразия что-нибудь другое. — Она расстегнула куртку, блузку, прижала лезвие ножа к своему животу. — Готова?

Вейс ощутила, как внутри что-то ломается, падает, сдаётся. Она не смогла бы. Она не смогла бы смотреть на то, что ей хотели показать, и не сойти потом с ума.

— Я скажу, — прошептала она. — Не делайте этого! Не надо!

Девушка кивнула, и привела свою одежду в порядок.

— Говори, — она улыбнулась. — Не бойся. Сразу станет легче.

И она была права. Как только Вейс сказала, сразу стало легче. И даже не было ощущения, что Вейс предала свою бывшую хозяйку.

Обе пришелицы отошли в сторону, вполголоса о чём-то поговорили. Вейс с трудом стояла, ноги не слушались. От вида и запаха того, что было вокруг, её снова начало мутить. Ну почему, почему никто не прошёл мимо? Почему не вызвал охрану?

Потому что не успел бы вызвать, подумала она отчётливо. Не успел.

— Я обещала награду, — девушка подошла поближе. — Что скажешь? Что ты хочешь?

— Жить, — прошептала Вейс, отводя взгляд. Её сейчас убьют. Это понятно. Зачем им свидетельница?

Снова смех — серебристый, чарующий, целебный. От него прошла тошнота, в голове прояснилось.

— Ты будешь жить, — незнакомка погладила Вейс по щеке. — Долго-долго. Ты переживёшь всех, кто тебе дорог, и будешь всё так же молода, — она и её двойник расхохотались. — Прощай, Вейс. Я передам привет Лас, привет от тебя.

И они ушли.

Вейс разрыдалась. Она хотела пойти, успеть предупредить Лас, но поскользнулась в кровавой луже и упала. И беспамятство, милосердное беспамятство, наконец-то пришло.

* * *

— Мне очень жаль, — Лас обняла её. Вейс плакала, и не могла остановиться. Лас и не пыталась остановить. Просто ждала. — Почему ты не сказала сразу? Молчи, — прижала её к себе. — Прости. Что было потом?

— Служебное расследование, — Вейс вытерла слёзы. — Меня оправдали. Кому-то из охранников досталось. Много людей тогда уволили, а меня не тронули. Даже наоборот, повысили. Кто она такая, Лас? Ты же знаешь, я знаю! Скажи, пожалуйста! Что она от тебя хотела?

— Не надо, Вейс, — Лас посмотрела ей в лицо. — Поверь, лучше, чтобы её имя никогда не звучало.

— Она… тебя тоже, да? Она с тобой тоже поговорила?

— Я знаю, о чём ты думаешь, — Лас поднялась. — Почему я тоже долго живу и не старею, верно? Это не она. Это всё, что я могу сказать. Извини. Я пообещала.

Вейс кивнула. Мне надоела конспирация, подумала Лас. Мы тут уже все параноики. Что кому можно знать, а что нельзя. Вейс знает ровно столько, сколько ей положено. Хватит! Я расскажу ей. Когда-нибудь расскажу.

— Я расскажу, — медленно произнесла Лас. — Там будет много страшного, Вейс. Расскажу, если ты захочешь. Только очень хорошо подумай, хочешь ли.

— Не сейчас, — Вейс покачала головой. — И не сегодня. Вчера вечером, пока ты не пришла… я слышала её смех. Мне не показалось. Мне никогда ничего не кажется! Она всё время смеялась из-за спины!

— Всё, — Лас помогла ей встать. — Это уже в прошлом. Мы пережили это, Вейс. Очень многие не пережили. Ты жалеешь? Жалеешь, что живёшь так долго?

— Нет, — Вейс решительно помотала головой. — Не жалею, и тебе не позволю. Не смейся!

Лас улыбнулась.

— Я не смеюсь. Спасибо, Вейс, — и обняла её.

Они так и стояли, молча, закрыв глаза, пока…

— Бабушка Лас? Бабушка Вейс? Вы в порядке?

— Вспоминаем бурную молодость, — пояснила Лас. Вейс расхохоталась, отмахнулась — да ну тебя! — и сразу же стало ясно, что она справилась. Со всем справилась. — Так, идите к гаражу. Бабушки сейчас переоденутся и присоединятся.

Бабушки и внуки, орбита, 16:20

— Ну, милые мои, насмотрелись? — Лас с улыбкой глядела на сияющую Тесан — та засняла почти все свои карточки. Когда-то я не верила, что есть космос. Потом очень хотела увидеть хотя бы одного живого космонавта. А теперь это так же просто, как прогуляться в сад, но меня уже не вдохновляет. Почему так?

— Нет, — помотала головой Тесан. — Но всё равно, спасибо, бабушка!

— Ладно, сделаю вам подарок, — Лас провела руками над пультом управления, прикоснулась к нескольким значкам на сенсорном экране. — Вы хотели посмотреть на Луну поближе?

— Бабушка!! — Тесан запрыгала бы от восторга, если было бы где. Но удобства здесь не настолько большие. — Ты серьёзно?!

— Лас! — укоризненно воскликнула Вейс. — Это же опасно! Очень опасно!

— Это займёт четыре часа, — заметила Лас. — Удобства на борту не очень удобные. Это намёк.

— Тогда давайте спустимся, — предложила Тесан. — На минутку!

Лас улыбнулась, прикоснулась к ещё одному сенсору и «Сокол» — так, по документации, называлась модель — ринулся вниз.

Хорошо, что успели изобрести гравикомпенсаторы. Иначе мокрого места бы ни от кого не осталось.

* * *

— Мальчики налево, девочки направо, — распорядилась Лас и с удовольствием понаблюдала, как краснеет Вейс. Та потащила её за рукав, с собой.

— Лас, ты меня поражаешь! Тебе сколько лет? — поинтересовалась Вейс, когда с самым насущным было покончено.

— А ты будто не знаешь!

Вейс покачала головой.

— С тобой что-то случилось. Но знаешь… — она привлекла Лас к себе и поцеловала. В щёку. И с удовольствием понаблюдала, как та краснеет. — Мне это нравится! Я люблю тебя, так и знай. Как сестру, — добавила она немедленно и увернулась от оплеухи.

Когда Тесан подбежала, то увидела, как обе бабушки сидят, обнявшись, и смеются — не могут перестать.

— Ну вы даёте… — одобрительно улыбнулась она. — Я вас такими люблю ещё больше! Няня! Так мы летим на Луну?

— Летим, летим, — отозвалась Лас. — Все к машине! Времени мало!

* * *

— Красотища… — восхищалась Тесан. Она явно истратила не все карточки, потому что делала и делала снимки. — Вот бы высадиться… — она поймала взгляд Вейс. — Бабушка! Уж и помечтать нельзя!

— Мы немного посекретничаем, — сообщила Лас. — Не будете скучать? Давай, внучка, забирайся на место водителя. Не бойся, я там всё заперла, даже и не мечтай.

— Она всё равно не сумела бы, — хмыкнул Эверан и тут же получил по шее. В конце концов они оба устроились на передних сидениях. Лас движением руки опустила перегородку. Теперь они с Вейс сидели будто бы в кабинке лифта. Только удобств намного больше, и кабинка просторная — таких, как Лас, сидя поместится дюжина, а лёжа — четверо точно. Под ногами у каждой — шкафчик — есть что выпить и съесть, если охота.

— Пусть порадуются, — Лас откинулась на спинку. — Когда ещё они смогут на самом деле побывать на Луне.

— Что с тобой случилось? — поинтересовалась Вейс. — Ты как будто помолодела лет на шестьдесят. Или на все восемьдесят. Лас! Что стряслось?

— Не знаю, Вейс, — Лас закрыла глаза. — Мы живём с тобой сорок три года, а видимся только на кухне.

— Неправда! И ты это знаешь!

— Правда, — Лас открыла глаза. — ты всегда ворчишь, что я не с тобой, даже если я рядом.

Вейс кивнула.

— Мне чего-то хочется, Вейс. Быть с тобой чуточку больше. Мы почти не говорили о том, что было и как мы жили.

Вейс снова кивнула.

— Как только наши специалисты всё там, — Лас махнула рукой в сторону планеты, — осмотрят, я хочу вернуться. Туда, куда ты предложишь. И устроить отпуск. Нам с тобой. Что скажешь?

— Ой, Лас! — Вейс расстегнула ремни, наклонилась к Лас, чтобы обнять её. — Я так рада! Ты правда этого хочешь?

Лас кивнула.

— И ты правда не сердишься… за то, что я тебя выдала тогда?

Лас вздохнула.

— Она не нашла меня, Вейс. Человек, которого я любила больше жизни, спрятал меня. Она нашла меня потом, гораздо позже. Но ты не причинила мне зла. Это правда.

Вейс прижалась головой к её груди и замерла. Лас чувствовала, как её подругу оставляет напряжение, как ей становится легче. Услышала всхлип.

— Не надо, Вейс. Не здесь.

Вейс кивнула, вернулась на своё место, вытерла глаза.

— Знаешь, Лас, мне нравилось. Там, у тебя дома — спать на коврике у твоей кровати. Я часто смотрела на тебя и думала — она поедет на само Сердце Мира, станет знаменитой, и я буду о ней рассказывать…

Лас улыбнулась.

— Ты всё ещё хочешь обо мне рассказывать?

— Конечно! Только ты не разрешаешь! Я давно хотела написать мемуары.

— Пиши, — Лас приоткрыла шторку. Луна… огромная, сияющая — оранжевый шар, весь в оспинах кратеров и со слабой дымкой у поверхности — остатки атмосферы. Хороший автопилот. Действительно, легко настроить.

— Ты разрешаешь?! — не поверила Вейс.

— Конечно. Только я буду вначале всё читать.

— Читай! Как скажешь! — Вейс снова было начала расстёгивать ремни.

— Дома, — Лас откинулась в кресле, прикрыла глаза. — Поцелуешь меня дома. При всех, если хочешь. А сейчас пристегнись.

Вейс рассмеялась.

— Ловлю на слове! Сыграем?

Лас открыла глаза.

— Ты хочешь играть? Серьёзно?

— Я хорошо играю, — Вейс вытащила коробку — поле и фишки для «Крепости». — Сейчас увидишь.

— Когда это ты научилась? — скептически усмехнулась Лас.

— Так я тебе и сказала! Играешь или струсила?

Лас рассмеялась.

— Играю. Сколько партий?

— Пять, — предложила Вейс. — У нас ещё два часа. Должно хватить.

— Хорошо, — Лас хищно улыбнулась, потёрла ладони. — На что играем?

— На желание, Лас.

Лас замерла, глядя в глаза подруги.

— Хорошо, Вейс. На желание.

Правая ладонь Лас коснулась правой ладони Вейс. Кто нарушит обещание, того покарает Владычица Моря. А она умеет карать.

* * *

Тесан включила селектор минут за двадцать до посадки.

— Бабушки! Вы там не уснули?

— Ещё минутку, дорогая, — отозвалась Лас. Три партии вничью — одну она выиграла, и теперь, несомненно, проигрывала. Лас десять раз становилась чемпионом Шеам и трижды — Тераны. Вейс не походила на саму себя — играла очень остро, комбинаторно. Кто бы мог подумать! И кто её учил? И как понимать то, что до этого дня она играла средненько? Притворялась?

— Сдаюсь, — признала Лас очевидное. — Ничья, Вейс. Что будем делать?

— Сыграем ещё одну партию, — предложила Вейс. Глаза её странно блестели — словно вот-вот расплачется. — Там, дома. Что скажешь?

— Согласна, — Лас долго смотрела ей в глаза. — Где ты так научилась играть?

Вейс показала ей язык и обе рассмеялись.

— Не скажу. Всё, убирай стенку, внуки соскучились!

* * *

— Ой, это было здорово! — Тесан очень устала, это было видно, но виду не подавала. — Няня! Ты где так научилась управлять? Мы пролетели над самой поверхностью! Я даже немного испугалась!

— Прочитала инструкцию, — отозвалась Лас. — Всё, милые мои, бабушки уже устали. Поможете нам?

— Конечно! — отозвались Эверан и Тесан в голос. И убежали.

— Тебе не стыдно? — поинтересовалась Вейс. — Ты же не устала. И я не устала.

— Стыдно, — Лас взяла её за руку. — Ужасно стыдно. Но им приятно помогать нам, разве ты не заметила?

Вейс рассмеялась, махнула рукой — да ну тебя! И тут из-за густых кустов орешника появился Инженер.

— Мы всё закончили, теаренти, — он учтиво поклонился Лас. Вейс и Лас поклонились в ответ. — там есть новый проход. Мы постарались его заблокировать, нам потребуется провести ещё несколько исследований. Когда вам удобно?

— Послезавтра я уезжаю, — Лас посмотрела на Вейс, та кивнула. — Оставлю вам всё хозяйство. Вам хватит двух недель?

— Да, теаренти! Конечно!

Лас взяла его за руку и отвела в сторонку.

— Дорман, — шепнула она. — Вас ведь так зовут? Дорман?

Инженер улыбнулся и кивнул.

— Зовите меня Лас. Пожалуйста!

— Теаренти, — он смутился. — Мне запретили, вы же знаете.

— Чушь, — Лас сердито посмотрела ему в глаза, снизу вверх. — Я так хочу! Чтобы меня звали по имени! Неужели я прошу невозможного?

— Нет, Лас, — ответил Инженер и посерьёзнел. — Спасибо.

— Дорман, — Лас не отводила взгляда. — Простите, если я вас задела. Мне очень хочется, чтобы мне сейчас было на семьдесят лет меньше. И чтобы вы об этом знали.

Он долго смотрел ей в глаза и молча кивнул. Лас отвернулась, быстрым шагом отправилась назад. Прошла мимо встревоженной Вейс и в дом — к себе в комнату.

Вейс поймала её на пороге. Лас махнула рукой, не глядя — входи. Уселась, не переодеваясь, на кровать и заплакала. Вейс подбежала, обняла её и замерла. Прошёл час, потом полтора — они так и сидели. Не говоря ни слова, просто глядя на сгущающуюся черноту.

— Бабушки! — постучала Тесан. — Ужин готов!

Бабушки и внуки, Неиверин 14, 51 от пришествия, 1288 В.Д., 23:30

За ужином Тесан выглядела чем-то расстроенной.

— Что случилось? — поинтересовалась Вейс. — Что-то потеряла?

— Как ты догадалась? — поразилась девушка.

— Ты несколько раз прикасалась к шее, похлопывала себя по карманам, — пояснила Лас. — Я тоже обратила внимание.

— Медальон, — буркнула Тесан и вызывающе посмотрела на брата. — Чьи-то дурацкие шутки! Кто-то за это схлопочет!

— Я-то тут при чём? — удивился Эверан.

— Вот при чём, — Тесан достала из кармана лист бумаги, бросила на стол. — Спасибо, — поклонилась, как положено, хозяйкам дома и быстрым шагом покинула столовую.

— Можно? — Лас протянула руку. Эверан, мрачнее тучи, передал ей лист.

Лас первым делом поднесла лист к носу, прикрыла глаза. Что чутьё у няни невероятно острое, знают все.

— Вырван из блокнота. Это ты написал, Эверан? — поинтересовалась она.

— Нет! — Эверан вскочил. Вейс взглядом заставила его сесть на место. — Простите, няня! Я не писал этого!

Лас кивнула, вновь поднесла лист к носу. Задумалась.

— У тебя есть авторучка, которая пишет тёмно-синим?

— Там, в комнате, — Эверан кивком указал вверх.

— Принеси, пожалуйста. И захвати блокнот, если в нём такие же листы.

— Зачем? — удивился Эверан.

— Делай, как она говорит, — велела Вейс. Парень кивнул, встал и, не забыв поклониться, покинул столовую.

— Ты хорошо их воспитала, — заметила Лас.

Вейс фыркнула.

— Ты их воспитывала! И всё ругала, что я им потворствую!

— Тебя они сразу слушаются.

Вейс махнула рукой.

— Да ну тебя! Просто ты не любишь повышать голос. А это на них действует лучше всего.

— Не сердись, — Лас встала, подошла к Вейс и погладила ту по щеке. — Смотри, — положила на стол перед той лист.

— «Я отдам твою безделушку, если осмелишься встретиться со мной», — прочла Вейс. — Странно. Это не почерк Эверана. Но кажется, что писал он.

— И кажется, что написал совсем недавно, верно?

Вейс кивнула.

— Лас, тебе нужно было идти в детективы!

— Ещё не поздно, — усмехнулась Лас. — Что-то Эверан долго не возвращается. Ты обратила внимание на подпись?

— Там просто кружок.

— Вот именно, кружок, — Лас сложила лист. — Что-то это мне напоминает. Пока не могу вспомнить, что.

Эверан вернулся.

— Авторучки нет, — заявил он. — И блокнота тоже. Как вы догадались?

— О чём именно? — Лас посмотрела ему в глаза.

— Это похоже на лист из моего блокнота. Но я не вырывал лист! И не писал записку!

Лас долго не отводила взгляда от его глаз.

— Хорошо. Вейс, — она протянула той записку. — Спрячьте это. В какую-нибудь банку, чтобы запах не выветрился. И не входите пока к Тесан, ладно?

* * *

Тесан не сразу открыла ей. Глаза её были заплаканными.

— Что случилось, Тесс? — мягко спросила Лас, затворяя за собой дверь. — Это Эверан?

— Да, — буркнула девушка. — Мы хотели разыграть вас. Спрятать какую-нибудь вещицу и оставить записки, чтобы вы поискали её.

Лас улыбнулась. Любимая игра Тесан и Эверана, когда они были маленькими. Прятали в разных уголках дома записки с шифрованным описанием, где искать следующую записку. Лас охотно играла с ними, дети от этого были в восторге.

— А он стащил мой медальон и оставил эту записку! Зараза!

— Тихо-тихо, — предупредила Лас. — Я всё ещё твоя няня. Ещё раз так скажешь, получишь по шее. Где была записка?

— Вот тут, — Тесан указала на столик перед зеркалом.

— А медальон?

— У меня в сумке, — проворчала Тесан. — Это свинство! Залез в мои личные вещи!

— Он знал, где ты его держишь?

— Я не говорила, — Тесан ответила не сразу. — Точно, не говорила. Но он знал, что медальон где-то у меня.

— Можно, теперь я покопаюсь в твоих вещах, Тесс?

— Зачем? — поразилась Тесан и улыбнулась. — Конечно, бабушка Лас. Ой, простите, няня!

— Зови так, как тебе приятнее, — Лас достала из «кармана», из складок в тефане, церемониальные перчатки. Специально зашла за ними. Тесан наблюдала за действиями бабушки со всё большим восхищением.

Лас осторожно открыла сумку с вещами Тесан. Медленно, по одной вещи, вынимала оттуда содержимое, подносила всякий раз к носу и прикрывала глаза.

Наконец, нашла небольшую сумочку — действительно, с самыми интимными вещами — и вопросительно посмотрела на внучку.

— Здесь, — кивнула Тесан. — Он прикасался, я же чую!

— Да, — согласилась Лас. — Его запах. Ты ворошила вещи в сумке? Когда искала медальон?

— Ну… да, — признала девушка.

— И эта сумочка была на самом дне?

— Как ты… — снова поразилась девушка. — Простите! Да, на самом дне.

— Знаешь, что странно? — Лас сложила всё в сумку и сняла перчатки. — Его запах — только на сумочке и на дне большой сумки. Странно, не думаешь?

— Что странного? — не поняла Тесан. Лас, вместо ответа, сняла перчатки и взяла одну из вещей — под руку попалась модная в этом сезоне майка. Одень Тесан такую в доме, и получила бы от Вейс строгий выговор. За неприличный внешний вид.

— Принюхайся, — протянула она майку внучке. Та послушно прижала её к лицу.

— Что чуешь?

— Ну… я брала её, вы брали. И всё.

— Вот именно, — кивнула Лас. На лице девушки появилось выражение озарения.

— То есть… ой, я не понимаю… — она кинулась к сумке, принялась всё вынимать и прижимать к лицу. Чтобы принюхиваться верхним чутьём, подумала Лас. Самое тонкое. Но принюхиваться при людях с открытым ртом — это ужасно неприлично. В этом мы с Вейс согласны.

— Ничего не понимаю! — девушка вскочила на ноги. — Только сумочка и самое дно сумки. Как это может быть?

Лас пожала плечами.

— Он мог надеть такие же перчатки, а потом специально снять их, когда копался в сумочке.

— Глупо, — покачала головой Тесан. — Чтобы я его сразу почуяла? Ужасно глупо!

— Давай обыщем твою комнату, — предложила Лас, вновь надевая перчатки. — Поможешь?

Глаза Тесан загорелись.

— Ой, конечно! А что мы ищем?

— Авторучку и блокнот. Ну, и, может быть, медальон.

Глаза Тесан недобро загорелись.

— Ты думаешь… ой, простите, няня! Вы серьёзно думаете, что это я его припрятала?!

— Нет, — Лас убедилась, что дверь закрыта и заперла её. — Но вдруг мы его найдём?

* * *

— Вот, — Лас, всё ещё в перчатках, положила на стол находки. Блокнот Эверана. Авторучка. Медальон и ещё одна записка.

— Кто-то вырвал листы из блокнота, написал авторучкой Эверана две записки, — Лас заложила руки за спину и прошлась мимо стола с находками. Остальные пристально рассматривали их. — В одну он заворачивает медальон и прячет Тесан под подушку. Вторую оставляет на столике в её комнате. Затем прячет блокнот и авторучку под ковёр, под кроватью.

— Что за глупости! — покачала головой Вейс. — Вы уже взрослые, чтобы так забавляться!

— Я этого не делал, — Эверан посмотрел на Вейс с вызовом. — Зачем это мне?

— Но ты прикасался к ковру, Эверан, — Лас посмотрела на него. — Я это почуяла.

Эверан выдержал её взгляд.

— Не знаю, — он уселся. — Не знаю, как такое может быть. Ковра я тоже не трогал. Я вообще не входил в её комнату!

— Мне нужно осмотреть твою комнату, — Лас остановилась перед ним. — И личные вещи.

— Ла-а-а-ас! — укоризненно протянула Вейс.

— Нет, пускай, — Эверан поднялся, кивнул. — Раз уж начали играть в расследование, пусть всё будет честно. Идёмте, няня.

* * *

— Я ничего не понимаю! — признала Тесан. — Я этого не делала! Бабушка, неужели ты мне не веришь?!

Вейс долго смотрела ей в глаза, затем кивнула — верю.

Было чему удивляться. Лас осторожно перебрала вещи внука и почуяла, без сомнения, что Тесан копалась в кармане его пиджака. Где и был блокнот с авторучкой. А ещё — порылась в коробке, где Эверан хранил свои собственные, самые личные, вещи. И ещё один лист из блокнота нашёлся в кармане пиджака. Без записки.

— Нас кто-то разыграл, — заключила Лас. — Если только вы двое не сговорились и не подстроили всё это.

— Лас, — Вейс осторожно принюхалась к пустому листу. Теперь и она надела перчатки. — Мне это не очень нравится.

Лас поднесла лист к носу. И ошарашенно посмотрела на Вейс.

Запах Тесан. Она отрывала или складывала этот лист. Так говорило обоняние. Но оно также говорило, что ещё один человек прикасался к листу. И этим человеком была сама Лас.

Эверан и Тесан тоже принюхались. На этот раз Тесан досталось за открытый рот — получила подзатыльник.

— Совсем ничего не понимаю! — заключил Эверан. — С вами мы точно не сговаривались!

— А я не уверена… — Тесан хитро посмотрела на Лас. — Совсем не уверена!

— Тесан! — Вейс взяла её за руку. — Немедленно извинись!

— Не нужно, Вейс, — Лас осторожно высвободила руку Тесан. — Так действительно можно подумать. Я же тебя разыгрывала на твои дни рождения.

— Мне очень нравилось! — Тесан захлопала в ладоши. — Настоящая тайна! И что дальше, няня?

— Не знаю, — Лас развела руками. — Никаких зацепок. Вот только… что означает кружок вместо подписи?

— Призрак без лица, — охотно пояснила девушка. — Мы так придумали и подписывались, чтобы пугать друг друга.

Вейс вздохнула и покачала головой.

— Ты не хочешь рассказать, что ты видела там… откуда пришла по тропинке? — тихо поинтересовалась Лас.

Радость на лице Тесан померкла.

— Я видела её. Призрака. Точно такую, какой мы её представили! Я даже подумала, это дурацкий розыгрыш Эверана!

— Ну да, — проворчал тот. — У меня всё дурацкое. Ты у нас одна умная.

— Не ссорьтесь, — Лас взяла обоих за руки. — Ты испугалась, Тесан?

— Да, — девушка опустила взгляд. — Я жутко испугалась. Я попробовала заснять её, потому что подумала, что мне не поверят. Но вы…

— Извини, — Лас выдержала взгляд. — Я всё равно считаю, нельзя на это глядеть.

— Что это было? — поинтересовалась Тесан. — Доктор сказал мне какую-то чушь. Про игру воображения и всё такое. Это могла быть она, на самом деле?

Эверан не выдержал, фыркнул.

— Туда скоро отправится команда, — Лас встала. — Посмотрим, что они скажут. Ты веришь в призраков?

— Уже нет, — вздохнула девушка, как показалось Лас — с сожалением.

— Всё, хватит призраков, — Вейс встала, — скоро уже утро. Пора отдыхать. Завтра продолжим наше расследование. Я спрячу это всё, Лас, не беспокойся.

— Я не хочу спать, — вскочила на ноги Тесан. — У меня столько фото! Кто хочет посмотреть?

— Я, — Эверан поднялся. — Если ты не против.

— Ладно, братик, прощаю, — Тесан подбежала и чмокнула его в щёку. — Мир?

— Мир! — Эверан обнял её в ответ. — Няня, а вы не хотите?

— Завтра, — Лас сняла перчатки. Руки в них быстро устают. — Всё завтра. Спокойной ночи.

* * *

Лас выключила свет, но не торопилась наряжаться в ночную рубашку. Приготовила постель и уселась на краешек кровати.

Минут через пять в её дверь тихо постучали. Вейс. Я так и думала, вздохнула про себя Лас.

— Почему не спишь, Лас?

Лас фыркнула.

— Ты постучала, чтобы это спросить?

Вейс отвела взгляд.

— Что ты хотела, Вейс?

— Остаться здесь, — Вейс подняла взгляд и поспешно опустила. — На коврике, как раньше. Хотя бы раз, как было раньше. Там, пока ты ещё не уехала на Сердце Мира.

Лас прикрыла глаза, кивнула.

Вейс заперла дверь и принялась за работу. Масло она принесла с собой — где она его добыла? — поразилась Лас. Осторожно, склонив голову, помогла своей хозяйке разоблачиться и улечься — оставив только нижнюю часть тефана. Смазала пальцы маслом и начала делать массаж. Лас сразу «поплыла», так приятно это оказалось. Мне никто не делал такой массаж на ночь, подумала она, уже почти семьдесят лет. И она ничего не забыла… Вейс не прикасалась к правой ключице — туда Лас однажды ужалила медуза, с тех пор почти все прикосновения туда, к небольшому участку, были очень неприятными.

Полчаса прошли в упоении ощущениями. Вейс хорошо обучили. Служанок долго обучали, в случае Вейс — всего лишь полгода. Чтобы не трогали «волшебные места», за это можно было и с жизнью проститься. Чтобы всё оставалось в рамках приличий. Я всю жизнь соблюдала приличия, думала Лас, жмурясь, словно кошка, и теперь не могу понять, зачем…

Закончив, Вейс посидела некоторое время на полу — пока хозяйка приходит в себя — и помогла той надеть ночную рубашку.

Коврик и одеяло Вейс тоже принесла с собой. Оставила за дверью, хитрая.

* * *

Лас проснулась за час до рассвета. Как и всегда. Приподнялась на локте — Вейс не спит. Лежит, вжавшись лицом в подушку и тихо-тихо плачет.

— Вейс, — Лас тронула её за плечо. — Что с тобой?

Вейс приподнялась — точно, плачет, не показалось. Она уселась и Лас заметила, что ту бьёт дрожь.

— Ты не заболела? — Лас уселась. — Укройся, я сейчас!

— Нет, — Вейс поймала её за руку. — Просто мне опять приснился тот же сон. Тот же день, будь он проклят.

— Ты вся холодная, — Лас взяла её за руку. — Забирайся сюда! — она отодвинулась.

Вейс улыбнулась сквозь слёзы.

— А это прилично?

— Будешь вести себя неприлично, спихну на пол.

Вейс вся была на ощупь, как ледышка. Не сразу начала согреваться.

— Говори, — Лас прикрыла глаза, продолжая прижимать Вейс к себе. Мама забирала меня к себе, вспомнила она. Когда мне снилось что-то плохое, забирала к себе. И там всё проходило. Все дурные сны. — Ты хотела что-то рассказать.

— Только не сердись, — прошептала Вейс.

— Не буду, — Лас прижала её крепче. — По полу дует! Совсем себя не бережёшь!

— Она, — Вейс не сразу смогла продолжить. — Она там, когда я уже всё сказала ей, смотрела мне в глаза. И я видела… она как будто показывала мне кино, понимаешь? Про нас с тобой.

Лас фыркнула.

— «Ушки чесали»? Не бери в голову, чего тут особенно стыдиться?

— Нет. Не только. Делали больно. Друг другу, ещё кому-то. Делали ужасные вещи, с живыми людьми. И мне, в тот момент, казалось, что мне это нравится. Понимаешь?

— Понимаю, — Лас не сразу ответила. — Она мне тоже кое-что показывала. Она любила всё омерзительное, Вейс. И умела внушить кому угодно что угодно.

— Я всё это время хотела прийти к тебе и остаться. Как сейчас. Чтобы понять, что всего того я на самом деле не хотела. Что не хотела делать гадости ни с тобой, ни с кем-то ещё.

— И что? — Лас погладила её по щеке. — Поняла?

— Да. Поняла. Спасибо! — Вейс повернулась и поцеловала Лас в щёку.

— Сейчас сброшу на пол! — ледяным тоном предупредила Лас.

— Ты обещала! — Вейс напустила на себя обиженное выражение. — Я не хотела при людях!

Лас расхохоталась, схватила Вейс и прижала к себе. Минуты три они барахтались, совсем как Лас в далёком детстве, с сёстрами — пока они, все трое, жили в одной комнате.

— Можно я ещё немножко полежу? — спросила Вейс, после того, как они обе немного отдышались.

— Да, конечно, — Лас приподнялась на локте. — Сделаешь мне потом массаж ещё раз?

— Понравилось? — улыбнулась Вейс.

— Ещё бы. Мне этого очень не хватало. Правда.

— Я могу приходить каждый вечер, если хочешь.

— Приходи, — Лас прикрыла глаза. — Только на коврике не спи. Простудишься, что я буду делать?

— Бабушки! — стук в дверь. Тесан. — Завтрак на столе!

Вейс и Лас переглянулись и… рассмеялись.

— Скоро будем, — пообещала Лас. — Вот глазастая! Всё-то она знает!

— В меня, — вздохнула Вейс. — Я бы ещё полежала… — потянулась и уселась. — Всё, подъём!

Но не забыла причесать хозяйку — бывшую хозяйку — и одеть. Видно было, как приятно Вейс это делать.

Мне тоже приятно, подумала Лас. Ужасно приятно. Но я никогда не скажу ей. Впрочем, она и так знает.

3. Тени прошлого

Бабушки и внуки, Неиверин 15, 1288 В.Д., 7:30

— Ну, дорогие мои, — Лас поднялась, поклонилась — учтивее того, что подобало. — Спасибо, очень вкусно! Одно утро отдыха — это здорово, да, Вейс?

Вейс отчего-то смутилась, но почти сразу же взяла себя в руки и кивнула.

— Бабушки! Если мы едем к нам, то пора собираться! — Тесан подбежала к бабушкам, переводя взгляд с одной на другую.

— Что ты такое говоришь! — укоризненно покачала головой Вейс. — Что мне собираться — плащ надеть, и всё.

— Ну да, ну да, — кивнула Тесан. — Рассказывай кому-нибудь ещё! Я что, не помню? Где моя сумочка, ой я не выключила свет, я забыла выбросить мусор…

Вейс подбоченилась, готовая возразить, но Лас расхохоталась. Самым неприличным образом, запрокинув голову, от души. В детстве за такое не раз попадало.

— Всё-всё, — Лас подошла к Вейс и Тесан, обняла обеих за плечи. — Мир. Мы сейчас с бабушкой соберёмся, а потом только возьмём плащ, и всё. А вы проследите за всем остальным.

— Проследим! — Тесан и Эверан ответили хором.

Вейс не успела опомниться, как Лас повлекла её за собой, наверх.

— Лас! — та не отвечала. Вейс попробовала освободиться — не тут-то было, хватка у Лас железная. — Я сейчас рассержусь! Я правда рассержусь!

Лас затащила её в свои комнаты и отпустила.

— Сердись, — разрешила она. — Неужели ты не видишь, как им нравится помогать? Ты же почти никогда не разрешаешь помогать.

— Кто бы говорил, — проворчала Вейс. Она снова стояла, подбоченившись. Это вульгарно, говорила мама, научи же свою служанку так никогда не делать! — Тебе пытаешься угодить, а ты в упор никого не видишь!

— Мир, — Лас привлекла её к себе, обняла. Мы всё-таки остались детьми, подумала она. И я первая. И наверное, поэтому ещё не свихнулась. — Мир?

— Мир, — Вейс осторожно освободилась. — Так зачем ты меня сюда притащила?

— Во-первых, пусть внуки приберутся. Им это очень нравится. Во-вторых, кто-то обещал мне массаж.

Вейс поджала губы. Глаза её улыбались.

— Прямо сейчас? Ну и капризы у тебя, милочка. Тогда — марш в ванную!

* * *

— С ума сойти, — промурлыкала Лас час спустя. Вейс сидела рядом с диваном, довольная, хотя и пыталась выглядеть строгой. Лас потягивалась, как кошка — на это хотелось смотреть, и смотреть, и смотреть… — Я многое пропустила, так?

— Многое, многое, — Вейс присела на диван взяла подругу за руку. — Что с тобой случилось? Почему это ледышка оттаяла? Я уже думала — всё, случись что с другими, ты и не заметишь. Всё по часам, всё по графику, это я сегодня не ем, это мне в такое время не полагается, гостей я сегодня не принимаю, поговорим в другой раз…

— Перестань, — Лас не открывала глаза, улыбалась. — Ты сама такая же зануда.

— С тобой никто больше не уживётся, — Вейс погладила её по щеке. — Так что случилось?

— Вейс, — Лас открыла глаза. — Мне кажется, я большая свинья. Ужасно большая.

— Рада слышать, — Вейс не меняла выражения лица. — Как прикажешь тебя приготовить?

— В собственном соку, — Лас уселась. Ещё раз потянулась… у Вейс голова пошла кругом, она зажмурилась, чтобы прийти в себя. Помогло. — Вейс. Ты нужна мне.

Вейс улыбнулась, не отводя взгляда от глаз Лас.

— Не молчи! Я не знаю, что происходит. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом.

— Я рядом, — Вейс взяла со стула халат, набросила его на Лас. — Просто ты этого почти никогда не замечаешь. — И расплакалась. Лас прикрыла глаза, не шевелясь. Минуты через две Вейс успокоилась. — Прости. Я не думала, что ты это хоть когда-нибудь скажешь. Мне ужасно приятно.

— Мне тоже, — Лас склонила голову. Вейс прижала её к своей груди. Так они и сидели, не произнося ни слова, и минуты тянулись, длинные, как вечность.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе, Вейс. Или лучше «Медвежонок»?

— Откуда ты знаешь? — поразилась Вейс. — Я никогда тебе не говорила!

— Знаю, — Лас надела халат. Варварская одежда, конечно, но иногда страх как удобная. — Я много про тебя знаю. Знаю, что тебе очень не хватает мамы, ты часто говоришь с ней, когда одна у себя. — Вейс выпрямилась, на лице её застыло изумление. Лас отошла к окну. — Знаю, что ты очень любишь черепашек, но боялась заводить, потому что я не люблю такой живности в доме. — Вернулась, подошла к дивану и присела — так, чтобы смотреть в лицо Вейс. — Знаю, что тебе очень нравится, когда делают вот так, — протянула руку и провела по затылку Вейс, легонько надавив ей чуть ниже мочки уха. Вейс вздрогнула, чуть не упала. Лас поддержала её другой рукой.

Вейс положила свою ладонь поверх ладони Лас. Прикрыла глаза. Лас чувствовала, насколько хорошо сейчас Вейс.

— Откуда ты так много знаешь? — поинтересовалась Вейс, понизив голос. — Только не говори, что следила за мной!

— Не следила, — Лас смотрела ей в лицо. — Сама не понимаю, откуда. Может, во мне в самом деле пропал детектив. — Она попыталась отнять ладонь от головы Вейс, та не позволила.

— Нет, — Вейс не открывала глаз. — Ещё немного… от тебя никогда ласки не дождёшься… ой… — она хихикнула, смутилась. — Всё-всё. Что люди подумают! — она блестяще изобразила голос и интонации самой Лас. Обе рассмеялись, поднялись на ноги, так и глядя в лицо друг другу.

— Что мне делать с тобой? — Вейс помолодела, если так можно выразиться. Если возможно для женщины её возраста выглядеть ещё моложе. — Скажи.

— Не бросай меня, — Лас прикрыла глаза. — Если сможешь, не бросай.

— Не брошу, — Вейс обняла её, и тут же отпустила. — Давай-ка приведём тебя в порядок. Хорошая причёска — хорошее настроение!

— Вейс…

— Медвежонок. Раз уж ты знаешь — продолжай делать мне приятно. Я заслужила!

— Да, Медвежонок, — Лас покорно уселась, где указали и приняла послушный вид.

Бабушки, Неиверин 15, 1288 В.Д., 12:00

— Идём, — Лас, уже в выходном тефане, посмотрела в зеркало. — Ты прелесть, Вейс! Ой, прости, Медвежонок!

— Я знаю, — проворчала Вейс, отводя взгляд. — Наконец-то заметила. Всё-всё, не буду ворчать! Да ну тебя! — она, смеясь, оттолкнула Лас. — Готовишься к чемпионату по обниманию? Кости мне переломаешь!

Лас посерьёзнела.

— Я хочу показать тебе что-то, — она взяла Вейс за руку. — Только не обижайся.

— Обещаю, — Вейс вытерла рукавом лицо. Лас, если твоя служанка снова при гостях вытрет глаза рукавом, я посажу её в темницу на две недели! Она позорит нас перед уважаемыми людьми!

— Мама, мне уже не десять лет, — проговорила Лас, стиснув зубы и прикрыв глаза. — Перестань.

— Что с тобой? — немедленно встревожилась Вейс. — С кем это ты говоришь? Тебе нехорошо?

— С мамой, — Лас посмотрела ей в глаза. — Она до сих пор не может понять, что я уже выросла.

— Не две недели, — решила Вейс. — Три. Или месяц. Ты у меня отдохнёшь, как следует. Это не моё дело, конечно, но говорить нужно с живыми людьми! Пока ещё не поздно!

— Хорошо, Медвежонок. Будешь смотреть?

— Буду, — и они вышли в коридор.

* * *

Они прошли через кинотеатр — внуки и не скрывали, что обожают приезжать, только чтобы посмотреть кино. Такого кинозала не было во многих крупных городах. На что ты тратишь деньги, качала головой Вейс, на всякую ерунду! Брось, для чего я их зарабатываю?

Лас вынула из складок тефана мухобойку — маленькую, но роскошную хлопушку, от которой не погибла пока ни одна муха. Дорогая безделушка. Одна из причуд Лас — и внуки, и Вейс не стеснялись шутить на эту тему — Лас, прохаживающаяся по коридорам, с хлопушкой в руке.

Лас посмотрела в лицо недоумевающей Вейс, подмигнула, и провела мухобойкой по углу комнаты.

Открылась дверь. О её существовании Вейс никогда не знала и даже не догадывалась.

— С ума сойти, — прошептала она.

Лас поманила её за собой. Едва они переступили порог, сам собой зажёгся свет — начал светиться потолок. Винтовая лестница убегала вниз и вправо.

— Я живу здесь сорок лет, — потрясённо проговорила Вейс, — и ничего об этом не знаю. Ты в самом деле свинка!

— Я знаю, — Лас поддерживала её за руку. — И я уже извинилась.

Лас-прежняя вернулась — сдержанная, иногда чопорная, сухая.

— Вот зануда, — проворчала Вейс. — Ой!

— Не упади. Вот сюда, — ещё один взмах хлопушкой, и вновь стене отворилась дверь. Низенький проход — даже Вейс пришлось пригнуться.

Коридор петлял, уходил вниз и в конце концов привёл… в ещё один кинотеатр. Там было девять кресел, и не в ряд, а полукругом.

— Где мы? — шёпотом спросила Вейс. Ей стало боязно.

— Тайная комната, — Лас подняла хлопушку и стало светло. Вейс не могла отвести взгляда от стен — картины, фрески — написаны прямо поверх обоев, но как красиво! — Я пряталась здесь почти половину жизни.

— Что ты здесь делала? — Вейс заметила в углу музыкальные инструменты. Старые, нет — старинные. Самые разные — духовые, струнные, клавишные. Крохотное фортепиано — под рост хозяйки? — Ты умеешь играть?

— На всём, что здесь стоит, — подтвердила Лас. — Я училась. У меня было много времени и не на что его тратить.

— Сыграй что-нибудь! Ну пожалуйста! — глаза Вейс загорелись.

— Обязательно, Медвежонок, — улыбнулась Лас. — Но давай в другой раз, ладно? Я обещала показать тебе кое-что. — Лас подошла к дальней от входа стене и вновь провела хлопушкой. Панель отошла в низ — за ней обнаружился пульт управления. Такой же, как в кинотеатре наверху. — Готова? Может, закроешь ненадолго глаза?

— Вот ещё, — Вейс вновь подбоченилась. — Давай уже, не тяни!

Лас кивнула и провела ладонью по сенсорам.

Вейс вздрогнула. Восемь человек возникли у противоположной стены. Будто вышли из неё. Не сразу стало понятно, что это — только картинки, образы. Фантоматика, так называла это Тесан. Писк моды. Не отличить от настоящего! Можно даже потрогать!

— Кто это, Лас? — Вейс подбежала к ней, взяла за руку. — Мне кажется, я их знаю. Где-то видела или читала.

— Они могли приходить, — согласилась Лас. — Идём, не бойся. Это изображения. Так они выглядели шестьдесят лет назад.

— С ума сойти, — Вейс пошла, следом за Лас, ей всё равно было страшновато. — Они как-то связаны с… ну, той, которая нас с тобой мучила?

Лас кивнула. Подошла к крайнему слева. Седовласый, улыбающийся мужчина с глубоко посаженными глазами. — Вестник, — «представила» его Лас. Вейс осторожно протянула руку, коснулась запястья Вестника… вздрогнула. Живое тепло. Как настоящий! Ужас просто!

Вторым стоял южанин — неуловимо похожий на саму Лас — низенький, на голову ниже Вестника. Ёжик чёрных волос, скрещенные на груди руки, довольная улыбка. — Страж, — пояснила Лас.

Третий слева — высокий северянин, горбоносый, желтокожий, ироническая улыбка на лице, в правой руке — солидного размера пистолет. При этом — в старом плаще, испачканных грязью брюках. Словно бежал за кем-то по грязи. — Умник, — кивнула ему Лас.

Вейс поёжилась.

Четвёртый — уроженец Тераны, сразу видно — ни у кого больше нет такой светлой кожи. Тощий, нескладный на вид, размером носа мог поспорить с Умником. Пенсне на носу. — Доктор, — кивнула Лас и отчего-то улыбнулась.

Пятой была северянка. Потомственная — бронзовая кожа, волосы были раскрашены в чёрный и рыжий цвет. Улыбалась, блестя необычайно длинными клыками. Какая красивая! — Странник, — поклонилась ей Лас.

Шестая — тут Вейс задержалась. Долго не могла отвести взгляда. Тоже северянка. Не скажешь, что красавица — резкие черты лица, но от неё исходило тепло, душевное тепло. Застывшая в глазах печаль и тончайшая диадема поверх волос. — Принцесса, — ей Лас поклонилась, как равной.

Седьмая. И опять северянка. Рыжая. Что-то зловещее было в её лице — неуловимо похожем на Тесан. Ощущалась энергия, пренебрежение ко всем и всяким правилам, буйная фантазия. Вейс смотрела ей в глаза и ощущала встречный взгляд. — Гроза, — Лас коротко кивнула ей. Они не в ладах, подумала Вейс. Они плохо ладили друг с дружкой, это точно.

Восьмая… Вейс не сразу поняла, что это — Лас. В чёрном костюме с белым шарфом поверх. Грозная и величественная, даром что ростом не вышла. — Это я, — улыбнулась Лас. — «Птица».

— Скажи мне… все эти… как их, Инженер, Аспирант…

— Это уже потом. Вначале были только мы.

— А та? Девятая? — поинтересовалась Вейс.

— Обернись, — предложила Лас. Вейс повиновалась и вскрикнула. Прямо за её спиной стояла она. Та самая. Даже одежда напоминала ту, что она носила в тот злополучный день. Улыбалась… и от её улыбки кровь стыла в жилах. — Мы не называли её по имени.

Вейс осторожно прикоснулась кончиками пальцев к руке безымянной.

— Холодная, — удивилась она. — Остальные как живые, а эта холодная!

Лас кивнула, легонько стукнула хвостом мухобойки по голове неназванной, и та исчезла. Вейс содрогнулась. Вспомнила тот смех… столько лет он не преследовал, и на тебе.

— Лас, почему прозвища? Как их зовут?

— Я не могу сказать, — Лас прикрыла глаза. Вейс немедленно обиделась.

— Я так и знала! Знаешь, мне эта ваша конспирация уже вот где! — Вейс провела ребром ладони по горлу. — Шушукаетесь, что-то обсуждаете с умным видом. Кто вы такие? Почему от всех прячетесь, что вы такого натворили?

— Вейс…

— Сплошные клички! Не люди, а собаки! — Вейс заводилась не на шутку. Слёзы текли по её лицу. — А остальные вам, как пустое место! Я — ладно, со мной можно, а внуки при чём?

— Медвежонок!

— Да ну тебя! Идите вы все знаете куда!

— Медвежонок, ты обещала!

Вейс несколько раз шмыгнула, вытерла лицо рукавом. Нарочно, подумала Лас, чтобы меня позлить. Ох, Медвежонок, ты ещё больший ребёнок, чем я…

— Хорошо, договаривай, — Вейс смотрела ей в глаза.

— Мы не преступники. Ничего такого не натворили. Просто так случилось, что стало опасно пользоваться именами. Нас слишком многие хотели отыскать. А нам хотелось покоя.

— Скажи, — Вейс подвела Лас под руку к «статуе» рыжеволосой. — Вы с ней не очень ладили? Верно?

— Верно. Сначала я её терпеть не могла. Потом привыкла. А потом подружилась.

— Где они? Почему не приезжают, не звонят? Какие они после этого друзья?

— Я последняя, — Лас взмахнула хлопушкой и изображения исчезли. — Я последняя, Вейс. Некому звонить, — Лас неожиданно уселась на по и расплакалась. Вейс обняла её, прижала к себе.

— Прости, Лас! Я же не знала! Так ты поэтому уехала сюда?

Лас кивнула.

— Уехала, когда… когда не стало кого-то из них, да?

Лас вновь кивнула.

— Кого?

Лас молчала.

— Та, которая в диадеме, верно?

Лас подняла голову. Кивнула в третий раз.

— Мне очень жаль, Ласточка, — Вейс вновь прижала её к себе. — Мы с тобой последние. Последние, кто помнит то время. Это ужасно!

— Нет, это хорошо, — Лас поднялась, вытерла лицо. — Это замечательно! И мы не последние. Я чувствую, что не последние. Откуда ты узнала про ласточку?

Вейс засмеялась.

— Ладно-ладно. Не ты одна такая умная. Узнала, и всё. Идём, отсюда, Лас! Или лучше «Ласточка»?

— Один-один, — усмехнулась Лас. — Меня сто лет не звали Ласточкой, — и они вновь рассмеялись, вместе.

* * *

— Это кошмар, — призналась Вейс, пока они шли наверх. — И наплакалась, и насмеялась на год вперёд. Ты расскажешь? Расскажешь хоть что-нибудь ещё?

— Расскажу, — пообещала Лас. — Как попросишь, так и расскажу.

— Попозже. Я хочу радоваться. Следующие три недели я собираюсь только радоваться, слышишь? А ты?

Лас словно не заметила вопроса, шла себе и шла. Вейс поймала Лас за руку.

— Слушай, меня бесит, когда ты не отвечаешь на вопросы!

— Даже на риторические?

— Да ну тебя! — Вейс засмеялась. — Зануда! Ладно, я пошла собираться. Поможешь готовить обед? Внуков прогоню отдыхать.

— С удовольствием, — Лас обняла её. — Всё-всё. Больше не буду сегодня.

Бабушки и внуки, Неиверин 15, 1288 В.Д., 14:00

— Зря я тебя на кухню притащила, — Вейс критически посмотрела на выходной костюм. — Испачкаешься.

— Переоденусь, — Лас пожала плечами. — Я быстро.

— Ну уж нет, — Вейс посмотрела на Лас, в выходном — красота, глаз не отвести. — Так гораздо красивее. Просто посиди здесь, ладно?

— Ой, а можно мы тоже посидим?! — вбежала Тесан. — Няня! — восхищённо всплеснула руками. — Какая прелесть! Вы так выглядите, загляденье! Бабушка, это ты её так причесала, да? Научишь?

— Трещотка, — проворчала Вейс добродушно, продолжая резать овощи. — Надевай фартук и живо сюда! Скажи Эверану, пусть принесёт лука.

— Ве-е-е-е-ри!

— Слышу, не ори, — Эверан посмотрел на Лас и тоже восхищённо улыбнулся. Тут же смутился, махнул рукой и вышел. — Я сейчас!

— А как же расследование? Бабушки! Что, так всё и бросим? Кто шарился у нас в комнатах?

— Никто, — Лас присела на табурет. Фамильный табурет, Вейс разыскала его, не поленилась — по её словам, сделан ещё её дедом. Почти двести лет ему, а на нём до сих пор хоть слон пляши.

— Как это — никто? — поинтересовалась Вейс, не оборачиваясь. Пахло настолько вкусно, что Лас сжала зубы — как же она голодна, оказывается!

— Вот так, — Лас пожала плечами. — У нас везде датчики движения. В дом никто не входил, кроме нас, никто не выходил. Или это сделал кто-то из нас, или нам всё это приснилось.

— Так, — Вейс обернулась. С ножом в руке она выглядела грозно. — Я что-то не поняла? Какие датчики? Ты всегда можешь знать, кто где находится?

— Няня! — Тесан была в восхищении. — Это правда?! Ой, как интересно!

— Помолчи, — Вейс положила нож, вытерла ладонь о фартук. Повернулась лицом к Лас — Так-так. То есть за нами следят, даже когда мы в доме. Дожили!

— Датчики движений работают всегда, камеры — только в случае тревоги, — холодно добавила Лас. — Записи хранятся полгода, потом стираются. Что ты на меня так смотришь? В столе справа от тебя, в правом ящике лежат инструкции. Ты и сама можешь в любой момент посмотреть. Или ты хочешь сказать…

— Не читала и не собиралась, — Вейс повысила голос. — Спятить тут с вами можно! Чтобы выключила всё это, когда вернёмся.

— Нет, — Лас встала. — Хочешь — сама выключай.

— Бабушки! — Тесан кинулась к Лас, обняла её. Няня очень сердита. Вот вечно они с бабушкой из-за всяких пустяков! — Ну перестаньте же! Няня! Пожалуйста, ну хоть один день не ругайтесь!

Лас вздохнула, прижала её к себе крепко-крепко, шепнула — Не буду! — и отпустила.

— Кого нам тут бояться?! — проворчала Вейс, уже остывая. — Ладно. Всё, молчу. Вы тут рехнулись с вашей безопасностью! И я тоже!

— Вот и прекра-а-асно, — пропела Тесан. — Сумасшедшие всегда найдут общий язык! Вери! Ты куда делся?!

— Жду, пока вы перестанете, — Эверан перешагнул через порог. В руках нёс две корзины, доверху заполненные всякой зеленью. — Бабушка, я ничего не забыл?

— Умница, — Вейс заглянула в корзины и погладила внука по голове. — Так… это и вот это сюда, а остальное отнеси в машину. С собой возьмём.

Лас и Тесан вздохнули. Одновременно.

— Бабушка, это можно купить в любом магазине!

— Ничего подобного, — Вейс сняла фартук. — Сами ешьте то, что можно купить в любом магазине.

Тесан закатила глаза, поджала губы.

— Я зря, что ли, весь день на огороде? — обиделась Вейс. — Стараешься, стараешься…

— Не зря, не зря, — Лас подошла, взяла её за плечи. — Возьмём с собой, конечно. Не сердись! Эверан, давай помогу.

— Да я сам, няня!

— Возьми ключи, — Лас протянула ему брелок. — И проверь, что заправлен.

* * *

На этот раз добавки попросили все. Даже Лас. Вейс сияла — я так редко её хвалила, подумала Лас. Нет, правда, я свинья. Была свиньёй. А она всё это время терпела меня, просто хотела быть рядом, избавить меня от многих забот…

— И всё-таки, няня, — Тесан быстро собрала посуду и принесла кофе. — Кто это мог быть?

— Я же говорю — никого, кроме нас, в доме не было. Никто не признаётся? Тогда можно считать, что нам всё померещилось.

— Лас! — укоризненно покачала головой Вейс. — Ты думаешь, тебя обманывают?

— Я всегда всё рассказываю, если меня застукают! — возмутилась Тесан.

— Няня, мы рассказали правду, — подтвердил Эверан.

— А если не застукают, сама не признаёшься, — не удержалась Лас.

— Конечно, не признаюсь! Зачем портить шутку?!

— Датчики движения можно обмануть? — поинтересовался Эверан.

— Я хотела спросить то же самое, — Вейс прикрыла глаза. Кофе варила Лас, только она. Ни у кого больше не получалось так вкусно.

Лас пожала плечами.

— Можно, наверное. Любую технику можно обмануть, если знать, как. Кто-то из нас знает — как.

— Лас! — Вейс глубоко вздохнула.

— Периметр дома охраняется, — Лас постучала кончиками пальцев по столешнице. — Датчики движения, объёмные датчики, датчики разности температур, датчики индивидуального спектра.

— Ничего особенного, — Эверан переглянулся с сестрой, та кивнула. — И что?

— Есть ещё две системы слежения, о которых не написано в той инструкции, — пояснила Лас. С невозмутимым видом.

Вейс покачала головой, спрятала улыбку в ладонях.

— Какие?! — ошарашенно воскликнула Тесан. Эверан тоже был потрясён. — И мы о них не знаем?!

Вейс встретилась взглядом с Лас. О тайной комнате внуки тоже не знают. А что ещё можно найти, если погулять по тем подземным проходам?

— Не скажу, — Лас не утерпела и расхохоталась. — Не скажу! — и показала Тесан язык.

Тесан поджала губы и комично зарычала. Так они играли с Лас, когда Тесан было лет пять.

— Что за датчики, няня? — не утерпел Эверан. — Расскажите!

Они прошли мимо «мостика» — комнаты, где находились все терминалы и системы связи — любимое место Эверана. Оттуда можно было, при помощи камер, наблюдать за огромным пространством вокруг поместья. Ну и управлять всей бытовой техникой…

— Няня! — воскликнула Тесан. — Куда мы идём?

Вейс прижала палец к губам. Она догадывалась, куда.

Но её догадка оправдалась лишь отчасти. Они вошли в кинотеатр и… Лас повела их к другому углу. И вновь появилась хлопушка. Вейс только руками всплеснула. Нет, с этой Лас не соскучишься! Это же надо!

— Няня… — прошептала Тесан, глаза её горели жадным огнём. — Ты прятала это всё время! Ой, ну ты даёшь!

И снова винтовая лестница, четыре оборота вниз — и вот они в тупике. Лас провела хвостами хлопушки по стене и та раздвинулась.

Ещё один «мостик». Гораздо больше того, что всем известен.

— Ого! — восхитилась Тесан, осматриваясь. Всего одно кресло. Дверцы в стенах. Да это крепость! Настоящая крепость! — И часто ты тут бываешь, няня?

— Раз в год. Или реже. Подожди, Тесан. Стой где стоишь! — прикрикнула Лас. — Что-то не так.

Она обошла пульты — как в старых фантастических фильмах, на них было полно ручек, рукояток, рубильников.

— Здесь кто-то был, — заключила Лас. — Здесь кто-то был после меня. Как странно…

Она подкатила кресло к центральному пульту. Провела рукой — и внешний, бутафорский пульт откинулся. Под ним оказался вполне современный — сенсоры, «перчатка» — самая модная нынче клавиатура. Пара дней тренировок — и кто угодно начинает набирать с такой скоростью, с которой способен представить каждое нажатие. Лас положила руки на перчатки. На экране перед ними — точнее, прямо в воздухе — появился план дома.

— Датчики движения, — проговорила Лас себе под нос.

— Это кто там? — Вейс указала на несколько точек за пределами ограды.

Лас молча ткнула «указкой» в точку. Поверх карты дома возникает окно — и в нём портрет Инженера.

— Так с утра и работают! — всплеснула руками Вейс. — Вот я даю! Я же не принесла им обед!

— У них всегда что-нибудь с собой, — Лас не отводила взгляда. — Не беспокойся.

— А это Принц! — восхищённо отметила Тесан, указав на кухню. — Смотри, бабушка, опять на стол забрался!

— Принц, — согласилась Лас. — Так… остальные датчики…

Возникло много новых точек.

— Это кто? — удивилась Вейс.

— Мыши, — предположила Лас. — Не зря же Принц вертится возле кухни.

— Возле меня он вертится, — усмехнулась Вейс.

— Мыши, откуда мыши? Здесь же нет мышей! — не поверил Эверан.

— С собой привезли. Мыши тут точно есть. Мыши, сверчки, муравьи. Мы много чего с собой привезли. Я так и думала! — Лас кулаками стукнула по пульту. Тесан вздрогнула. Хороший пульт — просто не реагирует на подобный всплески. — Датчики отключены.

— Что за датчики? — не утерпела Тесан. — Ну скажи! Ой… скажите, няня!

— Датчики возмущений субатомных фантомных структур второго ранга, — пояснила Лас.

— Теперь то же самое на человеческом языке! — возмутилась Вейс.

— Датчик призраков! — прошептала Тесан, схватив Лас за руку. — Откуда?? Няня, откуда у тебя это?

— Это же всего лишь перспективное направление! — Эверан придвинулся ближе. — Няня, вы нас разыгрываете? У нас в институте об этом только мечтают!

— А ещё одна система? — Тесан сжала руку Лас крепче. — Ну пожалуйста! Ня-а-а-ня! Ну скажите!

— Датчик диффузных возмущений решётки Нейста.

— Я кого-то сейчас побью! — пообещала Вейс.

— Включите! Включите, няня! — попросила Тесан. — Поверить не могу. Этого же нет ни у кого!

Лас вновь положила руки на перчатки. На плане кухне возникло желтоватое пятно.

— Принц хочет есть, — пояснила Лас. Те места, где работали Инженер и его помощники, светились оранжевым. — Инженер в недоумении и немного не в духе.

— Здорово! — Тесан захлопала в ладоши. — Покажи нас! Ну пожалуйста!

— Нет, — Вейс схватила Лас за руку. — Не смей! Или дай мне уйти. Я не хочу это видеть.

— Не буду. Эта система тоже была выключена. Я не знаю, что и думать.

— Когда выключена?

— Сейчас посмотрим… — Лас опустила ладони на «перчатки». — Так… вот. Три с половиной месяца. Странно, — она поднялась на ноги, и экран погас, а на пульт опустилась крышка.

— Кто это может сделать? — поинтересовалась Вейс. — Кроме тебя, конечно.

— Инженер, — тут же ответила Лас. — Он точно может. Ну и тот, кто всё это изобрёл.

— Кто это? — тут же спросил Эверан. — Няня, это всё только начинают изучать! А датчик Нейста вообще только гипотеза! Кто всё это изобрёл? Почему мы о нём не знаем?

— Не знаю, — покачала головой Лас. Поймала взгляд Вейс. — Я правда не знаю. Я видела его всего раза два. И всё.

— Если ты когда-нибудь включишь… подглядишь, о чём я думаю… я уеду отсюда, — предупредила Вейс. — И не вернусь! Это уже слишком!

Лас вздохнула. Посмотрела на Тесан. Та молча схватила брата за руку и выскочила вместе с ним за услужливо раздвинувшуюся дверь. Лас подождала, пока дверь закроется.

— Медвежонок!

— Молчи! Ты уже… подсматривала? Да?

Лас вздохнула, взяла её за руку

— Никогда. За тобой — никогда.

— А за кем?

— За собой. Когда настраивала. Довольна?

— Выключи, — потребовала Вейс. — А если включишь, то так, чтобы я об этом не знала, — она прикрыла глаза, помотала головой. — Прости! Не знаю, что на меня нашло.

— Я и так знаю, что ты думаешь и чувствуешь, — Лас подошла к двери. — Мне не нужно подсматривать. Я выключила, Вейс, как ты просила.

— Медвежонок, — проворчала Вейс.

— Медвежонок, — улыбнулась Лас. — всё, идём. Хватит расследований.

— Ты думаешь, это они? Внуки?

Лас кивнула, вздохнув.

— Ладно, всё равно не признаются, — сокрушённо заметила Вейс. — Идём отсюда. Я сюда больше по доброй воле не зайду.

Те же и Инженер, Неиверин 15, 1288 В.Д., 18:30

— Дорман, — Лас отвела Инженера в сторону. — У меня что-то странное на главном пульте. Две системы слежения были выключены. И нам показалось, что позавчера кто-то бродил по дому.

— Что отметили датчики?

— Ничего, — развела руками Лас. — Но нам всем кажется, что кто-то был. Кто-то, кто знает о нашей системе безопасности.

— Я всё проверю, — заверил Инженер. Скажи ему какую угодно чушь — никогда не скривится, не посмеётся. В крайнем случае вежливо пояснит, почему он считает, что этим не следует занимать голову. — Проход готов, прямо на задний двор вашего загородного дома. Доброго пути.

Загородный дом. Сколько у меня этих домов, подумала Лас. И почти нигде я не живу…

— Спасибо, Дорман, — крепко пожала ему руку. — Будьте осторожны, — шепнула и отвернулась, убежала прочь. Чтобы он не видел её лица.

Все остальные уже сидели внутри «Сокола». Тесан — на переднем пассажирском сидении, остальные — позади.

Лас притормозила в десятке шагов от тропинки. Инженер, шагах в пяти сбоку, махнул рукой — можно.

— Сосредоточились, — предупредила Лас. — Думаем о месте назначения.

И легонько нажала педаль газа.

Хотелось зажмуриться. Но не стала зажмуриваться. Водителю — нельзя. Старалась не обращать внимания на проносящиеся по ту сторону стёкол пейзажи. Когда идёшь пешком, они проносятся во мгновение ока, сейчас же — можно было успеть заметить даже вешки — по обе стороны дороги, по ним ориентировался «Сокол». И наконец, последняя пара вешек — и вот они уже едут по дороге, выводящей на задний двор.

— Дом, милый дом, — прошептала Лас и затормозила.

Солнце, небо, земля — всё изменилось. Я не была здесь десять лет, подумала Лан. Сколько же времени я не выходила за пределы поместья? Тридцать четыре или тридцать пять?

— Няня, — Тесан осторожно потрогала её за руку. — С тобой всё в порядке?

— Да, милая, — Лас поморгала и положила руки на руль. — Задумалась, прости. Выходите, я — в гараж.

Они хорошо следят за поместьем, поняла Лас, отводя «Сокола» в «стойло» — когда-то здесь держали лошадей. Дому двести с чем-то лет, его изрядно перестроили, но многие помещения остались прежними. Вот и здесь — стоило прикрыть глаза, как Лас казалось, что она и чует, и слышит лошадей — нетерпеливо ждущих, когда же их выпустят — размяться, побегать, когда же вычистят и накормят…

Ощущение было настолько сильным, что она чуть не потеряла равновесие. Вот же! Достала из кармана бутылочку с таблетками от доброго доктора, съела ещё одну. Способствует восстановлению нервных тканей и улучшает память.

Мне бы не улучшить, мне бы забыть, подумала Лас, стоя у выхода. То, что захочу. И оставить всё остальное.

— Спи, красавец, — она погладила «Сокола» по боку и в очередной раз поняла, что любуется им и не может отвести глаз. Стремительный, хищный силуэт. Чудо техники. Отличается от серийных «Соколов» своего времени настолько, что лучше не отводить в автосервис — там могут не понять, для чего предназначена половина установленных модулей.

И вновь Лас показалось, что «Соколу» понравилось её прикосновение, что она ощущает, как он устраивается — подремать, пока хозяйка не позовёт.

— Я дома, — произнесла Лас, запрокидывая голову. Воздух. Какой свежий здесь воздух. У меня в Стране Цветов совсем другой. — Я дома.

Гравий хрустел под подошвами. И смутно казалось, что кто-то следит за ней. Наверное оттого, что тут полно камер слежения. Параноики, подумала Лас. Мы свихнулись, давно и окончательно.

Бабушки и внуки, Вантар-Лан, пригород Тессегер-Лан, Неиверин 15, 1288 В.Д., 20:00

Лас легонько толкнула дверь. В этой комнате она любила бывать по вечерам, смотреть на закат. Закаты здесь очень красивые. А в другой комнате — напротив — встречала солнце. Ничто не изменилось — как она делала это почти сто лет назад, так делает и сейчас, пока возможно. Сама уже не понимает, зачем. Но взгляд светила всякий раз прогонял тоску и безразличие. Прогонял напрочь.

Лас прикрыла глаза. Тесан здесь была последней — наводила порядок. Умеет быть прилежно и заботливой, когда хочет. А всё остальное время старается выглядеть лоботрясом, и ей это отлично удаётся.

Лас отдёрнула штору. Закат, но облака скрывают солнце. Жаль…

Она вздрогнула. Показалось, что кто-то смотрит в спину. Резко обернулась — зеркало. Стеклянное, не латунное. Комната для гостей, а не все гости любят старомодное. Да и гостей не так уж много.

Лас приблизилась к зеркалу. Смотрела в глаза отражению. Ничего. Да и что могло бы быть? Прикрыв глаза, прикоснулась к стеклу. Время чудес прошло, верно, Лас? Что ты хотела? Чтобы зеркало пропустило твою руку, не пойми куда? Шагнуть туда, как было давным-давно?

Рука провалилась внутрь. Неожиданно. Лас не успела по-настоящему перепугаться, оступилась — но не упала. Выдернула руку…

Головокружение. Сильное, Лас только-только успела схватиться за стену. И почти сразу же прошло.

Что со мной? Куда привело бы зеркало?

Лас вновь прикоснулась к зеркалу. Прохладное. Так провалилась туда рука или померещилось?

— Лас?

Вейс, стоит на пороге.

— Ласточка, с тобой всё хорошо?

Лас отрицательно покачала головой, Вейс немедленно бросилась к ней.

— Вызвать доктора?

— Вот ещё! — Лас ощупью нашла стул, присела. — Толку от доктора. Мне что-то показалось, возле зеркала.

— Идём, — Вейс помогла ей подняться. — Что-то ты расклеилась! Смотри — я старше, а как огурчик!

— Сейчас укушу, — пообещала Лас, но угрозу не выполнила. Вейс оказалась необычайно сильной. Отворила дверь напротив, поддерживая подругу — а Лас ноги почти не держали. Помогла войти и уложила на диван.

— Укуси, укуси, — согласилась Вейс, усаживаясь рядом. — Что тебя туда понесло? Это единственная комната, где тебе постоянно что-то мерещится, забыла? Завтра же запечатаю её.

— Вейс, кто здесь хозяйка?

— Ой, смотрите! — Вейс всплеснула руками. — Как мы заговорили! Хватит призраков, воспоминаний и остального. Ты не забыла? Я приехала сюда отдыхать и веселиться! И ты тоже?

— Завтра же и начнём, — пообещала Лас.

— Не завтра, а сегодня! — подняла палец Вейс. — Полежишь, отдышишься, а потом я снова сделаю из тебя человека.

— Интересно, как?

— Увидишь. А пока лежи и не шевелись.

* * *

— Няня?

Лас открыла глаза.

— Тесан? Что случилось?

— Ничего, — девушка улыбнулась. В руке она держала стакан воды. — Просто вы уснули.

Лас рывком уселась. Никакой слабости, никакой разбитости. Если что и было в той комнате, оно рассеялось и ушло.

— Сколько я проспала?

— Два с половиной часа. Выпейте!

Лас приняла стакан и осушила, почти не заметив. Ого! И пить всё ещё хочется!

— Бабушка говорит, будет сильная жажда… После массажа всегда так.

— Какого ещё массажа? — не поняла Лас. Прикрыла глаза… точно, слышится запах масла. И что-то ароматическое — Вейс что-то возжигала. Почему ничего не помню?

Тесан покачала головой.

— Вы очень устали, няня. Мы хотели вас на прогулку забрать сегодня. Может, останетесь? Я посижу с вами…

— Тесс, прикрой дверь и сядь, — Лас похлопала по дивану. Девушка бегом кинулась к двери, щелчок замка — и бегом обратно.

— Да, няня?

— Давай на «ты». Хорошо?

— Ой, конечно! — Тесан заулыбалась, сделала движение — обнять — осеклась.

— Я не кусаюсь, — сообщила Лас и Тесан прижала её к себе.

— Простите… ой, прости! Я давно уже… — Тесан уткнулась в плечо няни.

— Мир? — предложила Лас, погладив её по голове.

— Мир! — восторженно отозвалась девушка. — Ой, я так рада! Вы… то есть ты меня правда за всё простила? За всё-за всё?

— За всё-за всё! — серьёзно ответила Лас и Тесан вновь уткнулась ей в плечо. Она ещё не знает, как это приятно — прощать, подумала Лас.

— Ужасно хочу есть, — призналась Лас. — Так что, мне делали массаж?

— Ты правда ничего не помнишь? — поразилась девушка, поднимаясь на ноги. — Мы отвели тебя в ванну, ты сама еле шла. Потом обратно привели, и бабушка сделала тебе массаж. Ты сказала, что через минутку встанешь, и мы ушли.

— В ванну, значит, — Лас холодно посмотрела на внучку. — Так-так…

— Ой, ну можно подумать! — поджала губы Тесан. — Когда на море купались, так там вы раздевались и не стеснялись! Ой, не стеснялась!

— То на море, — Лас потянулась. Бодрость прибывала с каждой минутой. Как Вейс это удаётся? Кто её обучил?

— Ла-а-а-адно! У тебя такая фигура… я обзавидовалась!

— Активный образ жизни и строгий распорядок дня, — назидательно пояснила Лас, подняв указательный палец и Тесан зашлась хохотом.

— Не сейчас! Лет через двадцать я подумаю!

— Поздно будет. Всё, я сейчас свалюсь от голода. Где остальные?

— Ждут, — кивнула Тесан в сторону двери. — Я поднялась узнать, пойдёшь ты ужинать или нет.

Бабушки и внуки, Вантар-Лан, Неиверин 15, 23:10

— Поздненько мы ужинаем, — подумала Лас вслух.

— А нам в самый раз, — Тесан встала. — Всё? Кому-нибудь добавки?

— Уже некуда, — Лас обеспокоенно погладила себя по животу. — Я объелась! Очень вкусно!

— На здоровье, — Вейс улыбнулась. — Молодёжь зовёт веселиться, Лас. Как настроение?

— Пойдём веселиться, — согласилась Лас. — Какая форма одежды?

— Ой, я всё приготовила! — Тесан появилась на пороге. — И тебе, бабушка, и тебе, няня!

— Тесан! — воскликнула Вейс.

— Бабушка, не будь занудой. Мы с няней помирились!

— Это правда? — поинтересовалась Вейс.

— Правда, — согласилась Лас. — И простили друг дружку за всё-за всё.

— Няня, ты прелесть! — Тесан подбежала и чмокнула няню в макушку. Обняла и прошептала. — Я так больше не буду! Я серьёзно!

Лас молча потрепала её по щеке.

— Идём одеваться, — Вейс поднялась. — Я тебе, Лас.

— Я такая старенькая, что сама не справлюсь?

Тесан и Вейс переглянулись и рассмеялись.

— Няня, ты же такого никогда не одевала! Думаешь, справишься?

— Справлюсь, — пообещала Лас. — Ещё вперёд вас.

— Ого! — насмешливо воскликнула Вейс. — Эверан, ты свидетель. Жди нас здесь.

* * *

Одежда действительно ждала Лас на кровати. Великое Море, и они это носят?! Ладно, сама пообещала. Так, сначала — вот это, «светлый пояс». В каждой стране свои правила приличия. Нет, сначала — нижнее бельё… бр-р-р… тефан намного удобнее. Ну да ладно. Теперь пояс. Потом вот эти штаны, это же ужас, не штаны а паруса! Подует ветер — унесёт! Теперь это — блузка не блузка, платье не платье. Хорошо. Шарф и верхний пояс. Всё лёгкое, не должна зажариться. Теперь — то, что женщина должна всегда иметь под рукой — рассовали по карманам. Ничего не забыла? Забыла, конечно! Ключи и карточки — во внутренний карман. Готова!

Лас чуть было не встала у зеркала — полюбоваться, но вовремя опомнилась.

…В столовую она спустилась второй. Тесан уже была там и захлопала в ладоши, когда няня опередила бабушку на десять секунд.

— Ты просто быстрее бегаешь! — проворчала Вейс.

— Я ничего не перепутала? — Лас посмотрела на себя.

— Нет, всё правильно, — Тесан подошла, поправила шарф, чуть-чуть — пояс. — Застёгиваться доверху не надо, — сообщила она. — Это уже не модно. Чуть-чуть расстегни, прикрой шарфиком. Вот так! Няня, ты красавица!

— Ну, куда мне до тебя!

На этот раз рассмеялись все, включая Эверана.

— Куда поедем? — поинтересовалась Лас.

— В центр! — махнула рукой Тесан. — Поедем на моей! Она быстрее!

— Да ну? — иронически усмехнулась Лас.

— На земле — быстрее. Летать там всё равно нельзя. Давайте! В полночь начинается!

— Что начинается?

— Фейерверк. Сегодня день города, — пояснил Эверан. — Семьдесят лет назад его отстроили заново.

Лас покачала головой. Вейс заметила, что тень скользнула по лицу подруги, но предпочла не спрашивать.

Бабушки и внуки, Тессегер-Лан, Неиверин 15, 23:40

— Не страшно? — поинтересовалась Тесан, посмотрев на бабушек в зеркало заднего вида. — мы немножко опаздываем.

— Жми, — согласилась Лас. — Мне не страшно. Вейс молча вцепилась ей в руку. Вот ей было страшно.

Минут за десять Тесан добралась от дома до скоростной дороги — и вот тут показала, на что способен её «Торнадо». У Эверана «Пантера», припомнила Лас. Не такая быстрая, зато пройдёт где угодно. А где не пройдёт — проплывёт на воздушной подушке или на крыльях.

— Держитесь! — Тесан вдавила педаль. Триста двадцать километров в час, без гравикомпенсаторов — это не для слабонервных. Конечно, есть эти компенсаторы, но толку от них пока немного — спасут при лобовом столкновении или подобной аварии. И всё. Те, что у Лас — на два поколения новее, как сказал Эверан. Няня, я даже не могу представить, кто вам мог такие поставить, их же никто не делает. Разве что военные…

Я знаю, подумала Лас. То есть знаю прозвище — Хорёк. Он и в самом деле похож — острое лицо, резцы как у кролика. Немного суетливый. И выглядит на тридцать лет в свои семьдесят. Бодренький старичок.

Вейс прижалась щекой к плечу Лас.

— Бабушка! — Тесан немедленно заметила. — Тебе нехорошо?! Сейчас остановлюсь!

— Нет, мне просто так хочется, — Вейс махнула рукой. — Давай-давай, смотри на дорогу.

* * *

Минут через десять Тесан заметила патруль — и знак, что скоростная полоса далее закрыта. Съехала на обочину.

— Дороги перекрыты, — заметила Тесан. — Вот зараза! Я забыла, что в центре сегодня не ездят!

— Отсюда увидим, — пожал плечами Эверан. — Вон, смотри, полянка. Там и устроимся!

— А можно? — поинтересовалась Лас.

— Для того и придумали! Вон, смотрите, мы не одни такие! Тесс, помоги всё принести!

* * *

Они едва успели выгрузить складные стулья и столы.

К западу от них — там, где центр города — в небо взметнулись колонны света. Мгновение — и Башня Слёз, единственная уцелевшая постройка старого города, собралась высоко в небе — настолько громадная и похожая на настоящую, что захватывало дух. А потом начался собственно фейерверк — диски, шары, снопы и кольца света — они взлетали и вспыхивали разноцветными искрами. Казалось, всё небо в огне.

— Класс… — вздохнула Тесан с восхищением.

Семьдесят залпов — в быстрой последовательности — наверное, чтобы не утомить — и вот призрачная башня в небе начала блекнуть.

И тут же на её месте возникла другая — современная, настоящая крепость. Изображение было невероятно реалистичным, до малейших деталей. Возгласы восторга вокруг, гул голосов. Лас оглянулась. Много, много людей не успели в центр, как и они. Может, это и лучше — из центра на башни пришлось бы смотреть снизу.

И — новые залпы. В небе возникали парусники и воздушные шары, летали диковинные звери и птицы, прибой из зелёных, синих и красных волн огня набрасывался на подножие крепости и отступал. Никто не мог отвести глаз. Лас смотрела и ощущала себя маленькой-маленькой, так захватывало дух. И всё равно, то, что устраивали на Сердце Мира, лучше. Не такое масштабное, не такое необычное, но… лучше.

Наконец, в воздухе возникла вращающаяся надпись — «Тессегер-Лан — 70» и понемногу растаяла, разошлась.

— С праздником! — Тесан вручила Лас и Вейс бокалы. Настоящие, не бумажные или там пластиковые. — Будем веселиться!

— Будем! — поддержала Лас. Вино выбрала Вейс, сомнений нет. Тесан пока ещё не умеет понимать, что такое хорошее вино.

— Девушки, с праздником вас! — Лас обернулась. Обращались не к кому-нибудь, а к ней. Она чуть не ответила «где ваши манеры, молодой человек?», но Вейс молча ткнула её в бок — так, чтобы поздравляющий не заметил. Лас улыбнулась во весь рот и чокнулась с молодым человеком и всей его компанией. И отметила, как посмотрели на неё девушки из компании — во взгляде была и зависть. И потянули парней в сторону — пошли, пошли, нечего тут!

— Няня, если что — мы с тобой и бабушкой подруги! Вот! — шепнула ей на ухо Тесан. И Лас не выдержала — рассмеялась, оттолкнула Тесан, та чуть не полетела кубарем. И засмеялись все, включая Эверана.

— Ну что, девушки, — громко спросил он, — как насчёт немного закусить?

Лас и Вейс переглянулись.

— В тебя ещё что-то полезет?!

— В меня точно! — Тесан сбегала к машине и принесла оттуда пару пластиковых вёдер и… мангал. — Я уже проголодалась!

— Я действительно так молодо выгляжу? — Лас посмотрела на себя, затем в глаза Вейс.

— Да, — подтвердила та. — Здесь ладно, а там, в центре, с тобой уже познакомилось бы сто человек. Ты красавица!

— Вейс, я так не могу, — Лас понизила голос. — Я… — она замялась.

— Что? — насмешливо подбоченилась Вейс. — Не хочешь быть молодой?

— Всё изменилось, Вейс! Ничего уже не вернуть!

— Брось! Это всё у тебя в голове! Ты знаешь, как ты выглядишь? Я же вижу, как на тебя смотрят. Забудь о возрасте!

— Я не могу, — прошептала Лас, опуская голову. — Я не смогу.

— Теаренти? Разрешите поздравить с праздником?

Лас резко обернулась. И глаза её широко раскрылись.

Старомодный, как всегда В сером полосатом пиджаке и таких же серых брюках — да ещё с жилеткой — так уже сто лет не ходят! Видавшая виды фетровая шляпа. Усики — он недавно стал их отращивать. И изысканные манеры.

Хорёк — оружейник и специалист по технике вообще. Как говорил Умник, берегите Хорька — пока он жив, никто и ничто вам не страшен.

— Вы?! — поразилась Лас. — Хо… — и, от неожиданности, должно быть, вспомнила его имя. — Стайен?! Это вы?

— Это я, — Стайен-Хорёк отступил и церемонно поклонился. — Танцует ли теаренти по вечерам?

Лас обернулась, словно ища поддержки. Встретилась взглядом с Вейс. Та кивнула и махнула рукой — не упусти шанс! Тесан подмигнула и энергично кивнула. Будь что будет.

— Да, — и Лас исполнила церемониальный поклон. Исполнила так, что ей зааплодировали. И без свиста, насмешек и прочего, чего она опасалась.

— Но где же музыка? — поинтересовалась она вполголоса, пока Стайен вёл её к пустому пространству — похоже, его специально не занимали.

— О, это я сейчас организую! Что желаете? «Каприз мечты»? «Зимнюю сказку»?

— «Прибой у ног моих», — ответила Лас и засмеялась.

Стайен добыл из кармана указку — выглядело это как указка, во всяком случае. Сосредоточенно перебрал по ней пальцами и… взмахнул.

И заиграла музыка. Нахлынула волнами — к изумлению всех собравшихся — как будто прямо с неба,

Лас и Стайен были первыми.

На них смотрели. Все спешили к «танцплощадке». Почти сразу же к ним присоединились Эверан с Тесан, потом — другие пары, ещё и ещё. Но смотрели все на Лас и Стайена. А они танцевали и танцевали и танцевали… Стайен был осторожен и лёгок. Где он так научился танцевать? И сколько мне сейчас лет? Не сто. Нет, не сто!

Последний аккорд — и Стайен, отпустив партнёршу, отступил и вновь церемонно поклонился. И получил ответный поклон.

И пришли аплодисменты, перешедшие в овацию. Лас чуть было ен смутилась, но Стайен шепнул.

— Пусть они не знают ничего о возрасте, теаренти. И вам тоже можно забыть. Как думаете?

— Я постараюсь, — шепнула Лас, не переставая улыбаться и отвечать кивками. — Я очень постараюсь!

Те же и Хорёк, Тессегер-Лан, Неиверин 16, 1:20

— Няня… — Тесан зажала рот руками. — Лас, это было великолепно. Ты бы видела как на тебя смотрели! Все-все! Я всё заметила!

— Теаренти? — репортёр. Лас вначале нахмурилась, но потом переглянулась со Стайеном и благосклонно кивнула. — Вы позволите?

Как изменились репортёры! С ума сойти!

— Вейс, иди сюда! — Тесан быстро привыкла к легенде, а вот бабушкам она далась не сразу. — Мы же её лучшие подруги! Давайте же!

В конце концов пресса удалилась и остались просто поклонники — которые держались поодаль, но смотрели, не отрываясь, на танцовщицу и её спутников.

— Не могу поверить, что я это сделала! — призналась Лас. — Стайен, вы где так научились танцевать?

— Я танцор, — пожал тот плечами. — Не верите? А это чистая правда. Я закончил училище — здесь, кстати, в Тессегер-Лан. Только в жизни всё равно не пригодилось.

— Теаренти? С праздником вас! — всё новые и новые компании, в большинстве — молодые подходили и поздравляли, дарили цветы.

— Что происходит? — поинтересовалась Лас шёпотом, когда выдалась пауза. — Признайтесь, это подстроено? Да?

Все замотали головой, Тесан — энергичнее всех.

— Мясо! — объявила она. — Вкуснотища! Попробуйте! Стайен, прошу вас!

Хорёк не стал отказываться. Уже играла другая музыка, уже аплодировали другим. Но мы были первыми, подумала Лас. И нам аплодировали громче, гораздо громче.

— М-м-м… — Лас попробовала и не заметила, как съела всё, что оказалось на шпажке. Тесан тут же подала ей второй. — Я не думала, что проглочу ещё хотя бы кусочек. Кто готовил?

— Он! — Тесан гордо указала на брата. — Вкусно, правда?

— Великолепно, — отозвался Хорёк. — А добавку тут дают?

— Сколько угодно! — Тесан передала. — У нас много!

— Теаренти, разрешите вас снова пригласить? — Хорёк отложил неначатую шпажку.

— О, не сейчас, — Лас покачала головой. — Сделаю перерыв!

— Позволите? — Хорёк посмотрел ей в глаза, потом — в глаза Вейс.

Лас улыбнулась, кивнула. Вейс попыталась отказаться.

— Ой, нет! Да вы что! Я не умею, вот выдумали тоже!

— Умеет, — возразила Лас. — Она прекрасно танцует! Просто стесняется!

Вейс бросила на Лас уничтожающий взгляд и… сдалась.

— Лас, идём посмотрим! — Тесан схватила её за руку. — Эверан посторожит! Ну идём же!

Мне нравится, когда меня принимают за молодую, подумала Лас, вслед за Тесан пробираясь сквозь растущую толпу.

И… да. Вейс отлично танцевала. Неужели Хорёк и в самом деле обучался на танцора?

* * *

— Мы теперь знаменитости, — вздохнула Вейс. — Лас, я тебе это припомню! Это была тайна!

— Тайна? Что вы хорошо танцуете? — Хорёк вежливо приподнял шляпу. — Простите, теаренти, но я об этом и так знал.

— Откуда вы знаете? — прищурилась Вейс.

— О, это долгая история.

— А мы никуда не торопимся! Давайте-давайте!

— До утра не успею, — заверил Хорёк. — Как-нибудь потом. Теаренти, я подумал, что мне стоит кое-что отрегулировать у вас дома. Инженер говорил, у вас в поместье что-то не так работает?

— Конечно, — Лас взяла его за руку. — Может, останетесь хотя бы на денёк?

— С удовольствием! И у меня для вас послание — вас приглашают в гости!

— В гости? Кто же?

— Я не могу сказать. Просили, чтобы это был сюрприз. Но вы не пожалеете, клянусь головой!

Лас улыбнулась.

— Хорошо, Стайен. Но вначале — вы погостите у нас. Идёмте! Ещё один танец!

— Сочту за честь, — он безукоризненно поклонился. Где он мог всему этому обучиться?!

Бабушки, внуки и Хорёк, Вантар-Лан, Неиверин 16, 4:40

— Няня, это было нечто! — Тесан вся светилась. — Это что-то! Ты так держалась… а танцы… я глазам не поверила. Научи! Ну пожалуйста!

— Знать — одно, обучить — совсем другое, — покачала головой Лас. — Я могу рассказать, как меня учили. Тебе не понравится.

— Всё равно! Я очень хочу!

— Посмотрим, — Лас улыбнулась. — Вот теперь я устала. Стайен, огромное вам спасибо! Надеюсь, завтра утром вы всё ещё будете здесь!

— О, обязательно! — и вновь он приподнял шляпу. — Добрых снов. Вы позволите осмотреть ваш автомобиль?

— Разумеется, — Лас вручила ему ключи. И убежала — наверх, к себе.

* * *

Эверан и Тесан проследовали за Хорьком в гараж. Хорёк, что-то насвистывая, добыл свою указку, что-то на ней нажал, повернул, коснулся корпуса «Сокола» и тот мигнул габаритами — снят с сигнализации.

— Класс! — восхищённо прошептала Тесани толкнула брата в бок. — Учись!

Хорёк посмотрел на них, улыбнулся и, мурлыча песенку себе под нос, открыл капот. Он всё делал настолько быстро, что Тесан и её брат не очень-то понимали, что происходит. Откидывает, вынимает, что-то нажимает, иногда лезет в карман за инструментом (склад у него там, что ли?). Открыл чемоданчик — откуда он взялся?! — и достал два модуля — небольшие, но тяжёлые коробочки. Заменил ими другие. Удовлетворённо кивнул, коснулся указкой корпуса.

Двигатель завёлся.

— Давай, отлично, отчёт о состоянии, — пробормотал Хорёк. — Умница, хорошая девочка. Давай, тестируй модули. Отлично…

Тесан и Эверан переглянулись.

— А что вы сменили?

— Компенсаторы, — пожал плечами Хорёк. — вот эти, — показал на две небольших коробочки, которые вынул из автомобиля. — Третий класс, уже устарели.

— Устарели? — Эверан чуть не потерял дар речи. — Да у нас и первый не у всех стоит! Откуда у вас третий?!

— Четвёртый, — поправил Хорёк. — Секрет.

— А эти теперь куда? — Эверан указал на «устаревшие» блоки.

— Выброшу, — пожал Хорёк плечами. — На кой они мне?

— Выбросите?! — Тесан и Эверан вопросили в голос. — У нас и таких нет.

— Да, действительно, — Хорёк почесал подбородок. — Кому из вас поставить?

Эверан и Тесан долго смотрели друг на друга. В конце концов Эверан заявил.

— Ставьте на «Торнадо». Она так гоняет — смотреть страшно.

— Вери, ты прелесть! — Тесан кинулась к брату и расцеловала его. — Замените, Стайен? Да?

— Конечно, — пожал тот плечами. — Должны подойти. Так, минутку, дайте подумать…

— Сейчас я сниму с сигнализации!

— Не нужно, я сам сниму. Я не об этом, — Стайен закончил всё с «Соколом», закрыл капот и постучал по нему указкой. Щелчок, мягкое мерцание габаритов — сигнализация включена. — Я о том, хватит ли у вашего двигателя мощности. Ладно, посмотрим. У вас найдётся какая-нибудь спецовка? — посмотрел он на Тесан.

Та поморгала.

— Там полно смазки и всего такого, не хочу испортить костюм, — пояснил Хорёк. Только сейчас близнецы поняли, что Хорёк по-прежнему в парадном наряде, но не посадил пока ни пятнышка.

— Я что-нибудь придумаю! — и Тесан как ветром сдуло.

— Вери, — Хорёк отвлёкся от созерцания внутренностей «Торнадо». — Слушай, не в службу а в дружбу — организуй мне кофе!

— Я мигом! — и Эверан тоже исчез.

— Лишние глаза нам ни к чему, — пробормотал Хорёк, возвращаясь к «Соколу». — Да ещё такие любопытные. Так… где тут у нас силовой контур…

* * *

— В гараже, — Вейс выглянула в окошко. — Все трое. Слушай, пора спать!

— Угу, — Лас смотрела на себя в зеркало. Так было это или нет? Восемнадцать букетов цветов в гостиной говорят, что было. Подстроили! Точно, всё подстроили! Но всё равно, как приятно!

— Что «угу»? Массаж делать будем? Тогда — брысь в ванную!

— Да, бабушка Вейс, — пропела Лас и скрылась за дверью.

Вейс покачала головой, улыбнулась.

— Ребёнок, слов просто нет!

И села ждать — на краешек кровати.

Бабушки, Вантар-Лан, Неиверин 16, 12:00

— Может, ты перестанешь меня злить? — осведомилась Лас, не открывая глаз. Вейс опять устроилась на полу, рядом с кроватью. И спала чутко, как и положено служанке. Два раза Лас просыпалась — ужасно хотелось пить — и оба раза Вейс подносила ей стакан воды.

— Ты о чём? — Вейс приподнялась на локте. Видно было, что она давно не спит.

— О коврике. Хочешь спать в этой комнате — иди сюда.

Вейс уселась.

— Ласточка, ну в самом деле! Это всё-таки неприлично!

Лас фыркнула.

— Сидит тут не прикрывшись и говорит мне о приличиях!

— Ох! — Вейс вскинулась и оглянулась несколько раз. Нет ни ночной рубашки, ни, самое ужасное, одежды. — Куда я всё это дела?!

— Я дела, — Лас потянулась. — Не старайся, не найдёшь!

— Это свинство! — возмутилась Вейс, обернувшись в покрывало. — Ты как маленькая!

— Ты сама говорила, что мне нужно почувствовать себя молодой.

— Молодой, а не младенцем, — проворчала Вейс. — Отдавай одежду, я обиделась!

— Иди сюда, — Лас похлопала ладонью по постели. — Потом отдам.

— Зачем это? — Вейс посмотрела Лас в глаза. — А?

— Увидишь. Давай, не то выгоню в коридор голой.

Вейс медленно подошла, уселась. Она действительно обиделась, поняла Лас.

— Ложись, — велела Лас. — Ложись на живот и расслабься.

Вейс молча повиновалась.

— Моя очередь делать массаж, — пояснила Лас, стаскивая с неё покрывало. — А ты что подумала? — и не выдержала, рассмеялась.

— Свинство! — Вейс попыталась вскочить, но Лас её удержала. Некоторое время они так барахтались, пока Лас не придавила её — у основания шеи и в районе поясницы.

Вейс тут же обмякла.

— От меня не убежишь, — шепнула ей на ухо Лас. — Медвежонок, я тоже немного понимаю в массаже. Можно?

Сердитый взгляд в ответ.

Лас провела ладонью по её шее. Вейс вздрогнула, закрыла глаза.

— Можно?

Вейс едва заметно кивнула. Лас соскочила с кровати, вытащила из-под неё халат. Ей всё равно, в своей комнате она может ходить как хочет, но к чему лишний раз огорчать Вейс…

* * *

— Всё хорошо? — Лас наклонилась, погладила Вейс по щеке. Та открыла глаза. На лице её держалось счастливое выражение.

— М-м-м… прелесть. Косточки размяла… а то у меня давно спина ноет. Где ты научилась?

— Не скажу. Лежи, нас никто никуда не торопит. Воды?

— С удовольствием.

Лас вернула пустой стакан на стол. Вернулась к кровати и только сейчас поняла, что не одета — в халате стало жарко, сбросила его. Вейс смотрела на неё, продолжая улыбаться.

— Давай-давай, — Лас уселась на её место — коврик перед кроватью. — Скажи, что так ходить неприлично.

— Зануда, — Вейс закрыла глаза. — Не знаю, что ты со мной сделала, но мне нравится.

— Тело — самое естественное, что у нас есть, — Лас провела ладонью от основания шеи Вейс до «хвостика». Держи пальцы раздвинутыми, но указательный и средний должны быть вместе, учила её Странник. Проведи по спине вдоль позвоночника, указательным пальцем, большой должен быть ему перпендикулярен, легонько надави ниже пятого позвонка. Если почувствуешь тепло в районе безымянного пальца, значит, пациенту пора лечить печень.

Лас потрясла головой. Голоса. Она слышит их, очень часто. Уже почти двадцать лет не слышала.

— М-м-м… — Вейс улыбнулась. — Ещё раз!

Лас улыбнулась и повторила. Печень, Вейс. Пора заняться печенью. Впрочем, Аспирант обещал полный медосмотр. Там всё и увидим.

— Можно перевернуться на спину? — едва слышно прошептала Вейс.

— Можно, — Лас улыбнулась. — Приставать не стану.

И тут раздался стук в дверь.

— Бабушки! Обед готов!

Вейс уселась. Глаза её были подёрнуты дымкой.

— На самом интересном месте, — прошептала она. Помотала головой, рассмеялась. — Поверить не могу, что сижу тут ни в чём и мне не стыдно.

Лас подошла к зеркалу.

— Когда нет дурных мыслей, чего тут стыдиться? Твоя одежда под подушкой.

— Вернись, — Вейс похлопала по постели.

— Зачем? Тесан вернётся минут через пять.

— Одеваться и причёсываться! А ты что подумала?

…Когда Лас сумела совладать с приступом смеха, то обнаружила, что сидит на полу. Рядом с Вейс. И вещи все раскиданы по комнате. Да, зайди сюда Тесан, окончательно поверила бы — бабушкам снова стало двадцать.

Бабушки, внуки и Хорёк, Вантар-Лан, Неиверин 16, 14:30

Первое, что заметили бабушки в гостиной — Хорька. Стайен сидел в кресле в библиотеке — следующая комната — и с удовольствием читал. На носу его красовалось пенсне. Почти такое же, как у Доктора, подумала Лас. Но грусть не пришла — пришло тепло и… радость.

— Доброе утро! Простите — добрый день, Стайен!

— О, добрый день! — Стайен поднялся а ноги, отложил книгу — бережно закрыл вначале — и учтиво поклонился. — Вы замечательно выглядите, теаренти Вейс, теаренти Лас!

— Давайте просто по именам, — махнула рукой Вейс. — У нас тут всё попросту.

— Он не спал, — шепнула Тесан, проходя мимо бабушек. — Обед стынет! Идёмте!

— Вы правда не спали? — удивилась Лас. — Может, отдохнёте?

— О нет, я отдохнул. Мне нужно совсем немного. Привычка.

— Как скажете, — Вейс указала. — Прошу к столу!

За едой все молчали. С Вейс в этом смысле шутки плохи. Да и не хотелось никому говорить, до того всё было вкусно.

* * *

— Что-то с печкой, — удивилась Вейс, войдя на кухню. — Она такого никогда не показывала. Стайен! Вы не посмотрите?

— Вот только печками он не занимался, — вполголоса заметила Лас. Вейс молча отмахнулась.

— А, это, — Стайен покивал. — Тесан сказала, что правый левый угол греет неравномерно. Я уже исправил. Это новый индикатор, от перегрева.

Вейс потеряла дар речи.

— Бабушка, а ещё он покопался в стиральной машине, в твоём радио, в кухонном комбайне…

— Стойте-стойте! — Вейс подняла руки. — Что тут происходит? Стайен, вы… во всём этом разбираетесь?!

— У меня работа такая, — пожал плечами Хорёк. — Держу ремонтную мастерскую. Бытовая техника, садовые механизмы, сигнализация. Ну, иногда в автосервисе подрабатываю.

Теперь и Лас потеряла дар речи.

— Великое Море, и что вы со всем этим сделали?!

— Отрегулировал, — Хорёк вежливо улыбнулся. — Да, ваше радио теперь ловит на двадцать станций больше. Извините, если что не так. Обожаю музыкальный канал, а у вас он не ловился.

— Стайен, — Лас совладала с голосом. — Вы чудо. Можно вас попросить задержаться ещё на пару дней?

— Ла-а-ас! — Вейс всплеснула руками.

— Просто погостить! А ты что подумала?

— Да ну тебя! Я и не знаю, чем вас отблагодарить!

— Вы так великолепно готовите, — Стайен приподнял шляпу, — что другой награды не надо. — Теаренти, — он повернулся к Лас. — Меня очень просили привезти вас в гости. Сегодня или завтра.

Перенесём медосмотр на завтра, подумала Лас.

— Это надолго?

— О нет, к закату уже вернёмся.

— Езжай, — кивнула Вейс. — Тебе нужно развеяться! Отдохни!

— Езжайте, няня, — в голос повторили Тесан и Эверан.

— Хорошо, — согласилась Лас. — Прямо сейчас? Тогда минутку, я переоденусь!

Лас и Хорёк, Неиверин 16, 15:20

— Двигатель звучит иначе, — обратила внимание Лас. — Стайен, вы волшебник? Как вы успели столько сделать?

— Не умею сидеть без дела, — развёл руками Хорёк. — Да, я откалибровал его, добавил ещё один блок в реактор. Судя по записям, вы несколько раз летали в космос?

— Внуки попросили, — и зачем я оправдываюсь? Ну летала и летала.

— Реактор дошёл до девяноста процентов мощности. Такого быть не должно, ну я немного подкрутил. Простите, меня нужно вовремя останавливать, не то буду болтать бесконечно. Дайте карту, теаренти, — Хорёк нацепил пенсне. — Нам сюда, — он постучал указкой по стеклу, поверх которого нарисовалась карта.

Лас вздрогнула. Название местности наводило на мысли. На самые разные.

— Кажется, я знаю, кто меня пригласил, — медленно проговорила она.

— Вы не хотите с ней видеться? — Хорёк снял пенсне. — Извините.

— Нет, очень хочу, — Лас улыбнулась. — Полетели!

«Сокол» медленно отплыл от поместья — так, чтобы не привлекать внимания — и сорвался с места, как молния.

Лас, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 16, 16:50

— Здесь же ничего нет! — удивилась Лас, выйдя из машины.

— Это не каждому дано видеть, — Хорёк вновь добыл указку и… шагах в ста от них из ниоткуда проявился дом. Даже не дом — небольшой замок. Полуразрушенный каменный забор выглядел странно, но… сам замок поражал воображение.

— С ума сойти, — прошептала Лас. — Это вы? Это ваша работа, признайтесь?

— Нет, я только руководил, — Стайен немного смутился. — Я не прораб, но пришлось научиться.

— Я не об этом! Это вы сделали его невидимым?

Стайен кивнул.

— Слушайте, и как вас до сих пор не изловили военные!

— Они пытаются. Но им ничего не светит. Идёмте, теаренти, нас ждут.

Внутри забора тоже на вид царило запустение. Высохшие остовы деревьев там и сям, мусор под ногами, неухоженные тропинки — сплошь ямы да рытвины.

— Минутку, — Стайен протянул Лас указку. — Взмахните. Вверх и вниз.

Лас повиновалась. И тут же всё вокруг изменилось. Не стало запустения, тропинки стали ухоженными и чистыми, появились клумбы, и…

Она узнала этот дуб. Карликовый дуб, она вырастила его давным-давно. Как грустно… и как приятно было видеть его снова.

— Нас ждут, — Стайен взял её за руку. — Простите. У вас будет время погулять здесь — я уверен.

— Да, конечно, — Лас смутилась. — Идёмте!

* * *

Стайен привёл Лас в фойе — три лестницы поднимались в разные стороны. Почти сразу же вышла служанка — вернее, экономка — и приветствовала гостей поклоном.

— Рада видеть вас, теаренти!

Хозяйка уже спускалась к ним, по левой лестнице.

Она, подумала Лас. Это она. Я ошиблась? Или она разыграла? Всё равно, я безумно рада её видеть! И я обязана извиниться!

Девушка остановилась шагах в пяти от гостей. Не она, неожиданно поняла Лас. Но разочарования не было. Наоборот… Лас неожиданно стало спокойно и радостно. Герб Метуар — на мантии, украшенная золотом диадема. Хозяйка поместья и глава дома.

— Вы совсем не изменились, — голос тоже как у неё, подумала Лас. — Я рада видеть вас, Лас-Таэнин Тессерин эр Тегарон.

— Вы знаете про Страну Цветов? — поразилась Лас, забыв все правила приличия. Поклон не в счёт, это уже рефлексы.

— Знаю, — девушка улыбнулась. — И вы были моей няней. Не помните?

Воспоминания нахлынули волной. О Великое Море!

— Вессен?! Вы — Вессен, её дочь?

Девушка кивнула. Ей уже за пятьдесят, подумала Лас. А выглядит моложе меня! Что с нами всеми случилось?

— Мне говорили… что вас больше нет. Простите!

— Пусть так и думают, — кивнула хозяйка дома. — Так спокойнее. И мне, и всем остальным. Добро пожаловать в Аратрин-Таэр-Лан! Сэнье, проводи гостей, я сейчас вернусь.

Я помню её, подумала Лас, следуя за экономкой. Её я тоже помню. И она тоже намного моложе своих лет. Что-то случилось. С нами всеми.

— Плохие воспоминания? — осторожно поинтересовался Стайен, когда они остались вдвоём. — Воды? Вина? Чего-нибудь ещё? Не подумайте плохо, я тоже её родственник. И бессовестно этим пользуюсь. Здесь спокойно.

Лас улыбнулась, вытерла слёзы. Платком.

— Нет, просто я не думала, что увижу её снова. Это так приятно!

Стайен улыбнулся.

— Не буду вам мешать. Если нужен, я у себя. Сэнье вас проводит.

* * *

Вессен появилась снова — уже не в церемониальной одежде, а в спортивном костюме.

— Надеюсь, я вас не шокирую? Дома я хожу в чём хочу. И редко одеваю мантию. Хотя было очень приятно. Я рада, что вы вернулись.

— Но как вы узнали?

— Хорёк, — улыбнулась Вессен. — Простите. Стайен. Вы не любите прозвищ, я знаю. Он мне сказал, что вы решили вернуться.

— Ненадолго, — возразила Лас. — Дома мне гораздо спокойнее.

— Да, — кивнула Вессен. — Вы поужинаете со мной?

— Сочту за честь, — встала и поклонилась Лас. Вессен поднялась, обошла вокруг стола. Подошла к Лас — та спокойно стояла, глядя чуть ниже глаз хозяйки дома.

— Я всё вспоминаю, — медленно проговорила Вессен. Такая же рыжая, подумала Лас. И такая же бешеная, неукротимая, я чую. — Мне тоже говорили, что вас уже нет, няня.

Она обняла Лас — так неожиданно, что та растерялась. И почти сразу же отпустила.

— Извините, — Вессен отвернулась. — Я правда очень рада. Если бы вы могли задержаться здесь…

— Я могу приехать ещё, — улыбнулась Лас. — Я обещала внукам, что вернусь к вечеру.

— В любой день! Без приглашений, без всего этого. Приезжайте, когда хотите!

Лас кивнула, поклонилась. Я не зря вернулась, подумала она. Не зря.

— Идёмте, — Вессен повернулась. — Идёмте со мной. Вам письмо. Оно ждёт вас уже двадцать три года.

* * *

— Лас, — Вессен осторожно потрогала её за плечо. Лас сидела, скорчившись, на полу и держала в руке пульт от проектора. Вессен чуяла, что в гостье смешиваются самые разные чувства, и самым тревожным была тоска. — Лас, с вами всё в порядке?

— Да, — Лас выпрямилась. — Воспоминания. Я потеряла почти пятьдесят лет жизни. Можете представить? Пятьдесят лет я пряталась от жизни.

— Простите, — Вессен подала ей руку. — Я не соглашусь. Если я вам мешаю, я уйду. Мой дом — ваш дом.

— Нет, — Лас поднялась, ей удалось это с трудом. — Пока что хватит. Но я хотела бы…

— Да, разумеется, — Вессен прогулялась к проектору и обратно и вручила Лас пластинку. — У меня есть копия. Она тоже защищена, прочесть её можете только вы и я.

— Спасибо, — Лас спрятала пластинку. — Вы сказали, что не согласитесь. Но с чем?

— Пройдёмте, — Вессен указала. — В библиотеку. Это рядом.

* * *

— Переводы, — Вессен положила на стол книгу. К удивлению, Лас увидела на ней своё имя. Что-то с памятью? Когда она издавала это? Кто согласился? — Ваши переводы поэтов Серебряного века. Толкования пророчеств. Вы знаете, что это было бестселлером двенадцать лет?

— Нет, — Лас была ошарашена. Ей никто не говорил. А сама она не интересовалась. Умник сказал как-то, что официально они все кто умер, кто пропал без вести. А я сама ушла, подумала Лас. Взяла книгу, открыла. Откуда они взяли мои записи?! Я ведь думала, что уничтожила их!

— Это до сих пор продаётся во всех крупных магазинах. Ваше имя в десятке самых известных комментаторов к работам Серебряного века. Мне продолжить?

— Да, — Лас уселась в кресло — ноги плохо держали. — Пожалуйста.

— Ваши труды по разведению роз, по цветоводству вообще, по мифам народов Юга… Не припоминаете?

— Я уничтожила, — Лас прикрыла глаза. — Когда… я помню, я всё это уничтожила! Своими руками! Не осталось никаких рукописей!

— Видимо, что-то сохранилось, — возразила Вессен. — Лас, я читала все ваши книги. У вас вышло восемнадцать книг. Три из них популярны уже сорок с лишним лет. Неужели вам никто не сказал ни слова?!

— Никто, — помотала головой Лас. И ощутила досаду, сама не зная почему. Хороши родственники!

— Значит, я первая. И я ужасно рада! А ваши розы? Семнадцать новых сортов?

— Сто один, — уточнила Лас. — И я их все вырастила честно.

Вессен присвистнула.

— У меня только семнадцать. Я больше не нашла. Вот видите! А дети? Вы воспитали пятьдесят три человека. Они все помнят вас и хотели бы и своих детей отправить к вам — на воспитание. Боятся, что вы откажетесь — вы же не отвечаете ни на одно письмо, а звонить вам могут только Вейс и её дети. Верно?

— Верно, — Лас спрятала лицо в ладони. Ей стало стыдно. Непередаваемо, жутко стыдно.

— Лас, — Вессен подошла, присела перед её креслом. — У каждого человека свой путь. Вы хотели прервать свой, я рада, что мама вам не позволила. Ведь тогда ничего этого не было бы!

Лас выпрямилась. Вессен протянула ей носовой платок.

— Не было бы и меня, — понизив голос, добавила Вессен. — А может, и этого мира тоже не было бы. Кто знает!

— Я не гожусь в матери мира, — Лас попыталась улыбнуться, но не получилось.

— Кто знает! — Вессен подмигнула. — Не знаю, как вы, няня, а я уже есть хочу. Присоединитесь?

Лас, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 16, 19:20

Поваром у Вессен был не кто-то, а Крайен Норвин эс Тессорет эр Те-Менри, знаменитый во всех уголках света. Владелец сети ресторанов дюжине государств. Готовил лично для Её Величества. А работает и живёт вот здесь! Как тесен мир!

— Потрясающе, — произнесла Лас, когда подали вино. Крайен стоял поодаль от стола, крайне довольный. — Mes’seat, Aenarin, — произнесла Лас, поклонившись ему. — «Моё глубочайшее уважение, мастер».

— Aenarin, — хозяйка дома встала. — Это моя няня, очень уважаемый человек, когда-то они с моей мамой бились против одного врага. Я прошу вас оказать нам честь и выпить за её здоровье!

Что и случилось. Вино необычное — терпкое и, хоть и крепкое, разум оставляло чистым, а тело наполняло всего лишь приятным теплом.

— Потрясающе! — повторила Лас. — Я приглашаю вас, Вессен и вас, Aenarin, к себе, в Страну Цветов. Буду рада, если вы сможете уделить мне хотя бы день времени!

— Непременно, теаренти, — Крайен поклонился весьма учтиво. — Прошу нижайше меня извинить — я должен вас оставить!

— Я хотела вам показать ещё кое-что, — Вессен поднялась. — Ещё вина?

«Я не пью», сказала бы Лас ещё год назад. И в самом деле, пила мало. Но теперь…

— С удовольствием!

— За тех, кто нам дорог! — подняла бокал Вессен. Пили молча и не торопясь.

— Идёмте, — Вессен встала. — Это недолго. Думаю, вас это заинтересует.

* * *

— Мама строго-настрого сказала, чтобы я вначале привела вас сюда, — пояснила Вессен, отворяя дверь. О её возрасте говорили только манеры. — Смотрите, — она взмахом руки включила свет. Здесь, похоже, Вессен хранит картины. На стенах, в тубусах, в шкафах их видно немало.

И растения. Немного, но — живые. Но ведь здесь темно!

— Вон та, — Вессен указала на дальнюю стену. — Вы ведь видели её, верно?

Лас медленно приблизилась. Вессен следовала за ней, шагах в трёх. Картина казалась живой… скала, прибой под ней, лунное небо. Луна в небесах. Картина живая, подумала Лас. Волны движутся! Она остановилась шагах в трёх от картины и… блеск нарисованной Луны кинжалом впился в глаза. Лас вскрикнула, прижала ладони к лицу. Чуть не упала.

— Простите, — Вессен поддержала её. — Я знала, что проверка не нужна, с той минуты, как вы вошли в мой дом. Но я дала слово.

— Что… что это?! — недоумевала Лас. Старалась не смотреть на картину.

— Не бойтесь, во второй раз она уже не колется. Не ослепляет, — пояснила Вессен. — Это проверка. Примите мои извинения!

— Но что вы проверяли?

— Что вы именно та, о ком я подумала. Что вы настоящая Лас.

У Лас мурашки побежали по коже.

— А были и ненастоящие?

— Были, — подтвердила Вессен, не улыбаясь. — Их было много. Это, — она указала а картину, — единственный способ отличить их от вас. С гарантией.

— Я ничего не понимаю, — призналась Лас, ощущая, как перемешиваются мысли. — Кто они? Откуда взялись, кому это нужно?

— Всё позади, — Вессен взяла её за руку. — Это всё уже в прошлом. Простите меня, что я вынудила вас посмотреть на картину!

— Я не держу зла, — Лас погладила хозяйку дома по щеке. — Я видела её. Я видела эту картину раньше, очень давно!

Вессен кивнула.

— Многие видели. И тот, кто видел хотя бы раз, всегда хочет отыскать её вновь.

— Вы расскажете? Расскажете мне, что это такое и зачем оно вам?

— Обязательно. Когда будет достаточно времени. Оглянитесь, Лас, вы ничего не замечаете?

Лас оглянулась. Ничего себе! Все растения в горшках успели вырасти, и весьма ощутимо, а три даже расцвели!

— Что это? — поразилась Лас. — Не могла же…

— Именно вы, — кивнула Вессен. — Рядом с картиной ваши способности многократно усиливаются. И не с вами одной так.

— Это стоит всех сокровищ мира, — медленно проговорила Лас, глядя на картину.

Вессен кивнула.

— Но если вынести её из этой комнаты, это будет самая обычная картина.

— Вы шутите?!

— Нет. Я расскажу вам когда-нибудь. Долгими осенними вечерами у камина, — улыбнулась Вессен и Лас улыбнулась в ответ. — Слушаю! — она поднесла телефон к уху. — Да, разумеется.

— Стайен ждёт вас, — пояснила она. — Я вовсе не хочу вас прогонять, няня. И… мне неловко вас просить…

— Да, Вессен?

— У меня, я уверена, скоро будут внуки. Я…

— Я согласна, — улыбнулась Лас. — Позвоните, когда придёт время. Я отвечу на звонок.

4. Туман в зеркалах

Лас и Хорёк, Неиверин 16, 1288 В.Д., 22:30

— Вы замечательно выглядите, — заметил Хорёк. — Простите, что спрашиваю — вы в самом деле не пожалели, что съездили? Это не моё дело, но…

— Я очень рада! — Лас сама вела машину. То есть управляла полётом. Пунктир автопилота на карте был только для страховки. Мне нравится летать, подумала она и прибавила скорость. Мне…

Ей казалось, что она заснула. На короткий миг. А когда очнулась, «Сокол» стоял где-то в чаще леса, за окном качались деревья — ветер? — и обеспокоенный Стайен держал её за руку.

— Как вы себя чувствуете, теаренти?

— Что со мной? — Лас оглянулась. Снаружи в салон не проникало ни звука. — Где мы?

— Вы потеряли сознание. Выключились. Всего на пару секунд.

— Это вы посадили машину?

— Нет, она сама. Автоматика. Как ваше самочувствие? Сможете встать?

— Конечно, — Лас расстегнула ремни. — Всё в порядке!

— Давайте я дальше поведу. Поменяемся местами!

Проще всего было выйти и обойти вокруг машины. Но Лас, сама не понимая, почему, не хотела вылезать. Стайен, похоже, тоже. Лас молча добыла флакончик, проглотила таблетку.

— Через двадцать минут будем дома, — Стайен тронул несколько картинок на сенсорном экране. — Я вызываю доктора. Нашего.

— Нет, прошу вас, не надо!

— Лас, — Хорёк посмотрел ей в глаза. — Я знаю, такое с вами бывало редко. Но сейчас случается чаще. Вы нам всем очень дороги, и это не просто слова.

Лас улыбнулась.

— Хорошо, вызывайте. Но я не обещаю, что буду вежлива с ним.

Стайен улыбнулся и взял мобильник. Почти немедленно на сенсоре появилась вспыхивающая красная полоса, пронзительно взвыла сирена.

— Что это? — встревожилась Лас.

— Боевая подсветка, — пояснил Стайен, легонько стукнув пальцами по сенсору. — В нас собираются стрелять. Пристегнитесь.

Лас не стала задавать вопросы. Давно уже отвыкла в таких ситуациях что-то спрашивать. Свет в салоне приугас, лес за окнами встал на дыбы. Лас почувствовала, как кружится голова. Ускорения не ощущалось, его добавляло воображение.

— Можем не уйти, — спокойно проговорил Стайен. — Вы можете обнять меня?

— Что?!

— Лас, прошу, это не шутка. Обнять меня. Прижаться ко мне настолько тесно, насколько можете.

Лас отстегнулась и попробовала выполнить просьбу. Почти сразу же стёкла стали непроницаемо-чёрными, машину чуть тряхнуло.

— Всё, — тихо проговорил Стайен. — Всё обошлось. Можно сесть поудобнее.

— Что это было?! — Лас не могла поверить, что всё, произошедшее за пару минут, действительно произошло.

— Ракета, Лас. Ракета ПВО класса «земля-воздух». Я не знаю, кто её выпустил, будем разбираться.

— Он может пережить такое попадание?! — Лас погладила обшивку передней дверцы. Ей показалось, что автомобилю это понравилось.

— Да, и не такие может. Всё, убираемся отсюда, пока не поздно.

Бабушки, внуки и другие, Неиверин 16, 1288 В.Д., 23:10

Доктор — Аспирант — уже был в поместье. Он, не говоря ни слова, велел Лас улечься и долго водил над ней указкой-диагностом. Странник всё бы сделала руками, как и Доктор.

— Никаких отклонений, теаренти. Вы совершенно здоровы. Возможно, это просто слишком много впечатлений.

— Что прикажете делать? — сухо поинтересовалась Лас.

— Лечь отдыхать. Вы ещё не привыкли к здешнему часовому поясу. Горячие ванны, лечебный массаж, — Лас улыбнулась, поискала глазами Вейс. Та отвернулась, пряча улыбку. — И поменьше волноваться. Завтра жду вас в клинике, как договаривались.

— Теаренти, — Стайен подошёл, едва Аспирант покинул поместье. — Я думаю, вас это заинтересует. С вами хотят поговорить.

— А до завтра это не может подождать? — проворчала Вейс.

— Это ненадолго! — заверил Стайен и Вейс только вздохнула. Лас поднялась и прошла вслед а ним, в библиотеку. Стайен оставил телефон на столе и ушёл из комнаты, затворив двери.

Звонок. Лас не успела пошевелиться — телефон сам отозвался и включил видеосвязь. В воздухе возникла Вессен — изображение.

— Лас, простите, что беспокою. Стайен сказал, что у вас было что-то вроде обморока. Это правда?

Лас кивнула.

— Простите, что интересуюсь. А раньше с вами такое было? Можете припомнить, когда?

Лас уже не удивлялась. В этот день её ничто уже не удивит. И припомнила всё, что смогла.

— Поразительно, — Вессен поджала губы. Нервничает. — Видите ли, я тоже не жалуюсь на здоровье, но у меня стали случаться короткие обмороки. И если мы с вами не ошибаемся, то обмороки происходят в одно и то же время. В одни и те же дни как минимум!

Лас стало не по себе.

— Что это значит?

— Ничего. Я пока не знаю. Лас, может, вам нужна охрана? У меня нехорошие предчувствия.

— Нет, не нужна, — заверила Лас. А совсем недавно с радостью бы согласилась на охрану.

— Спокойной ночи вам. Простите мой поздний звонок. — Отбой.

— Лас? — Вейс встретила её за дверью. — Всё, тебе хватит. Быстро спать!

* * *

— Я тебя сильно испугала? — поинтересовалась Лас. Сна не было ни в одном глазу.

— Да, порядком. За руль тебе теперь лучше пока не садиться, — Вейс сидела на краешке кровати, держа Лас за руку.

— Спасибо, успокоила, — проворчала Лас.

— И одной никуда не уходить. Мало ли!

— Я уже договорилась об охране. Будут спать по обе стороны от меня и под кроватью. На всякий случай.

— Да ну тебя! Мне не смешно! Если бы у твоего автомобиля не было бы автоматики, а рядом не было Стайена, ты могла разбиться!

— Если бы, если бы… — Лас повернулась к Вейс лицом. — «Бы» мешает. Завтра, то есть сегодня, я еду на обследование. Ты и внуки тоже.

— А мне зачем?

— За компанию. Мне одной, что ли, страдать?

— То ли убить тебя, то ли обнять… — Вейс засмеялась.

— Сначала обнять. Поздно уже, Медвежонок.

— Что, прогоняешь?

— Нет, просто у тебя ноет спина и немного — печень. Пей свои таблетки и ложись.

— Откуда ты знаешь?! — неподдельное изумление в голосе.

— Оттуда. Можно, я твоей спиной займусь завтра утром?

Вейс погладила её по щеке, рассмеялась и покинула комнату. Лас прикрыла глаза, как ей показалось — на мгновение. Когда открыла, поняла, что Вейс уже там, у кровати, на коврике. В угол её поставить, что ли?

— Вейс! — тихонько позвала Лас. — Медвежонок!

— Да, Ласточка?

— Ты тайны хранить умеешь?

Вейс уселась.

— Ты сама прекрасно знаешь. Нет.

— Перестань. Что было, то было. Я про сейчас спрашиваю.

— Умею, а что?

— Скажи, я найду здесь в библиотеке свои книги?

Молчание. Вейс в замешательстве.

— Ты уже знаешь… — разочарование. — Кто сказал?

— О чём я знаю?

— О сюрпризе. Тесан, Эверан, остальные… кто проболтался?

— Я не знаю о сюрпризе. Так что проболталась ты. Просто скажи, когда ты узнала о книгах?

Вейс расстроена и смущена, какие у неё сильные эмоции! Или какое сильное у меня обоняние…

— Слушай, или встань, или ляг, я не могу так разговаривать!

Вейс встала. Долгое время смотрела на Лас, потом потупилась и поджала губы. Лас молча отодвинулась. Вейс забралась под одеяло, было видно — испугана и нервничает.

— Не трону я тебя, — проворчала Лас. — Я ничего не знаю ни о каком сюрпризе и знать не хочу.

— Спасибо, Лас, — едва слышно.

— Так ты их читала?

— Да, хотя не во всех что-то понимаю. Мне понравилось! Почему ты бросила писать?

— Мне жить не хотелось, — Лас прикрыла глаза. — Хотелось исчезнуть без следа.

Если она меня сейчас пожалеет, я её прогоню, решила Лас.

Вейс нашла ощупью её ладонь.

— Но сейчас всё по-другому, Ласточка?

— По-другому, — согласилась Лас. — С этого вечера по-другому. Мне этим вечером хорошо прочистили мозги. Я вот и думаю…

— Поздно думать, — Вейс сжала её ладонь и отпустила. — Отдыхать пора.

И заснула первой. Прикрыла глаза, прошла минута — и всё, Вейс спит. И хоть стреляй теперь из пушки.

Бабушки, внуки и другие, Неиверин 17, 1288 В.Д., 4:45

— Ты не спишь? — тихонько позвала Вейс.

— Ты и сама знаешь, — Лас тихонько рассмеялась.

— Уже выспалась?!

— Я всегда рано встаю. Просто не всегда спускаюсь за чаем, — улыбнулась Лас. — Займёмся твоей спиной? Или сразу к чаю перейти?

— Ты можешь просто полежать пять минут, а?

— Как скажешь, — Лас повернулась на спину. Вейс сейчас хорошо. Хорошо и спокойно.

Прошло пять минут, потом десять.

— Что молчишь? — поинтересовалась Вейс. Лас всё это время думала о вчерашнем визите к Вессен. И о записи, письме, которую просмотрела пять раз подряд. Ну почему, почему она не связалась со мной хотя бы за год?!

— Тебе не угодишь, — Лас снова рассмеялась. — То молчи, то не молчи.

— Поправляешься на глазах, — Вейс улыбнулась. — Какие планы?

— Нет планов. И не хочу пока придумывать.

— Отлично! — Вейс уселась. — Тогда мы займёмся твоими планами на этот отпуск!

— Валяйте.

— Ты от кого таких слов набралась? От Тесан? «Валяйте»…

— Так говорит современная молодёжь, если ты не знала. Я попрошу Тесан дать мне несколько уроков.

— Отлично! — Вейс прижала Лас обеими руками и поцеловала в обе щёки. — Я даже не буду ругаться!

— Я сейчас страшно разозлюсь, — предупредила Лас, отворачиваясь, чтобы её не поцеловали в третий раз.

— У меня дома это — самое сильное и приличное выражение самых нежных чувств! Ты не заметила?

— У тебя дома… — проворчала Лас, оттолкнув от себя Вейс. Та отодвинулась, спокойно смотрела в её глаза.

— Договаривай, — Вейс казалась самим спокойствием. — «У себя дома делай что хочешь, а у меня…»

Лас прикрыла глаза. Полежала так с полминуты. Открыла. Вейс по-прежнему смотрела в её глаза.

— Извини, — Лас уселась. — Это наш с тобой дом, Вейс. Мы обе здесь хозяйки.

Вейс не меняла выражения лица.

— Я больше так не буду! — добавила Лас почти робко. Вейс по-прежнему смотрела — словно Лас стала прозрачной. Смотрела насквозь.

Лас пододвинулась к ней. Вейс чуть отстранилась. Вот теперь она почти совсем обиделась, подумала Лас. Я чую.

Лас придвинулась (Вейс закрыла глаза) и легонько коснулась губами её щеки. Вейс улыбнулась уголками рта, и это было всё. Лас попробовала ещё раз.

Поцелуй у неё вышел только с третьего раза.

Вейс молча прижала её к себе.

— Совсем не страшно, верно? — прошептала она. — Я просто хочу быть рядом. Как у тебя в замке. Как потом, на Сердце Мира. Ты ведь приходила ко мне, когда я горела, а могла не приходить. Но ты приходила и ухаживала…

Лас отодвинулась и склонила, опустила голову. Я свинья, подумала она. Как они меня ещё терпят?

— Вставай, — Вейс погладила её по запястью. — Всё в порядке. Какая-то морская свинка обещала мне массаж. Моим старым усталым косточкам.

— Если скажешь ещё раз «старые и усталые», я тебя побью, — Лас выпрямилась. Слёз не было на её глазах, как не было и робости. Вейс улыбнулась во весь рот. — Так какие у тебя косточки?

— Старые и усталые!

Лас осталась быстрой, словно молния, реакция её не притупилась за прошедшие годы. Вейс не успела заметить, когда Лас схватила подушку, не успела и увернуться. Страшно подумать, что было бы, если бы то была не подушка — первый же удар опрокинул Вейс. Она попыталась схватить вторую подушку, но тщетно.

— Ты… у меня… забудешь… слово… «старость»! — Лас била по груди и спине. Вейс хохотала, пыталась защититься — куда там!

Лас остановилась неожиданно. Стояла в шаге от кровати, пристально смотрела на Вейс, было видно — может продолжить «избиение» в любой момент.

— Что скажете, теаренти? Какие у вас косточки?

— Ста… — Вейс не успела закончить фразы. Теперь Лас била по-другому. Почти не больно, но обидно — сбивала дыхание, «давала пощёчины», опрокидывала на спину и бок самым неприличным образом. Это длилось минуты три. Сотня ударов. Вейс знала — первый раз двадцать пять ударов, второй — сто, третий — пятьсот. О четвёртом лучше не думать.

— Какие у вас косточки? — вновь спросила Лас. Она даже не запыхалась, поразилась Вейс, которой хотелось заплакать — но нельзя, нельзя плакать, нельзя демонстрировать слабость! Эти слёзы — слабость и ничто более. Это в неё вбили надёжно. Вбили палками, плетью и позже — хлопушкой для мух. Хлопушкой было обиднее всего.

— Молодые, — Вейс с трудом уселась. Выдержала взгляд Лас. Та медленно кивнула, так же медленно поклонилась и положила подушку. Вейс держала другую — так и не смогла взмахнуть ни разу. Но если попытаться сейчас ударить, после того, как признала свою неправоту…

Что сделает Лас, непонятно. Там, где Вейс учили манерам, прежде чем отдать на услужение семье Вантар, за подобное могли забить палками насмерть. Или отсечь вероломно поднятую руку. Или скормить акулам. Вейс обучали не одну, их там было две дюжины. И все они однажды видели, как казнили одну из них, на глазах у остальных. Одну из них, посмевшую замахнуться на учителя, когда тот положил оружие на пол.

— О старости в этих стенах не говорят, — Лас уселась рядом с ней. Даже не вспотела, поразилась Вейс. Но я сумела вывести её из себя. Или не смогла? — Да?

— Да, — робко ответила Вейс и Лас… расхохоталась.

— Спасибо, Вейс, — она наклонилась и поцеловала ту в щёку. Получилось с первого раза. — Прости, если сделала неприятно. Учись обращаться с оружием! Пригодится! А теперь — брысь в ванну! Скоро готовить завтрак! Давай-давай!

Дважды повторять не пришлось.

— Я в форме, — Лас смотрела на себя в зеркало. Умница Вейс. Мудрая и добрая бабушка. Мне пора проснуться и тоже стать доброй и мудрой. Хватит жить в мире сновидений.

* * *

— Волшебство, — прошептала Вейс, когда Лас закончила. — Где тебя этому учили? Я не думала, что этому мог кто-то обучить!

«Этому». Лас сидела, разминала Вейс спину, вспоминала наставления Странника и Доктора, а потом… потом услышала голос Грозы. Голос матери Вессен.

Сложи пальцы щепотью, проведи под левым ухом, половина куан, легонько прижми там… другой рукой надави на основание шеи. Когда проснётся, через две-три секунды, нажми ещё раз и держи. Как только шея станет горячей, отпусти и проведи ладонью по шее, от правого уха до левого. Это поднимет на ноги даже паралитика, и так взбодрит… ух!

Да. Взбодрило на славу. И ещё несколько «наставлений» пришло из глубин памяти… То, что делала Лас, здесь было на грани приличия — даже если никто не видел. А в Роан…

В Роан за это могли казнить на месте. Чушь, говорила Гроза. Предрассудки и заблуждения. Плевать на приличия. Это лечение! Если я захочу приятно провести с тобой ночь, вот тогда я подумаю о приличиях. Если захочу, добавляла потом и падала от хохота. Чтобы Гроза соблюдала приличия? Легче представить мягкий камень или горючую воду. Но никто не обижался. Кроме Лас, никто не обижался. Но и Лас не могла долго обижаться. Не получалось…

— Обучили, — Лас потёрла ладони. — Тебе пока лучше не знать, кто. Как чувствуешь себя?

— Я будто заново родилась! — Вейс уселась, прислушиваясь к ощущениям. Ничто и нигде не ныло. Спина не болела, печень — тоже. Но… кто, о Великое Море, мог обучить Лас такому? Ещё пара таких сеансов, подумала Вейс, и я насовсем разучусь смущаться. — Просто чудо!

Лас погладила её по щеке. Гроза, наверное, специально не сказала — приятно было не только Вейс. Самой Лас это тоже принесло неожиданное удовольствие… тело тоже получало заряд бодрости, и тоже хотелось повторять это вновь и вновь…

Всё. Собраться, Лас! Девушке твоего происхождения об удовольствии нужно думать в последнюю очередь!

Лас отшатнулась, прижала ладони к ушам.

— Отстань, — Лас сосредоточилась, чтобы выгнать, приглушить голос. Мама, ты очень мудра, но в некоторых вопросах ты безнадёжно устарела… прости. — Оставь меня в покое, мама! Это моя жизнь!

Вейс молча смотрела.

— Ты справишься? — поинтересовалась она. Видно было — стоит только попытаться выразить жалость или сочувствие, и Лас придёт в ярость.

— Справлюсь, — Лас прикрыла глаза. — Она тревожит меня всё реже и реже. Всё, я в душ! Приберись пока!

Бабушки и Хорёк, Неиверин 17, 1288 В.Д., 7:00

— Стайен, вы снова что-то «отрегулировали»? — поинтересовалась Вейс. Лас хотела ей помочь, но была изгнана с кухни — сиди вон там и смотри! Пей чай и отдыхай! У тебя отпуск!

Хорёк улыбнулся, поправил пенсне.

— Так, мелочи. Смазал дверные петли, починил замки, настроил камеры… Знаете, у вас всё в отличном состоянии.

— Судя по вашим словам, нет, — Вейс тоже была чародейкой, и её владениями были кухня и огород. И там, и сям ей нравилось работать. По слухам, ей даже предлагали пойти в обучение известнейшие повара обоих континентов — но Вейс отказывалась. Сначала считала, что ей льстят, а потом… потом она встретила Лас, которую давно считала умершей. И вс остальное перестало что-либо значить.

— Не знаю меры! — сокрушённо развёл руками Хорёк. — Если можно что-то подправить, подправлю. Привычка.

— Может, меня чему-нибудь научите? — полушутливо попросила Вейс. Хорёк поднялся, учтиво поклонился и ответил.

— Если у вас есть задатки, с удовольствием. Если нет, так и скажу. Вы обижаетесь на правду?

— Разучилась, — Вейс оглянулась на Лас и подмигнула той. — Да я шучу, Стайен. Мне моих забот и так хватает.

Стайен кивнул и вновь поклонился.

— Теар… — он поперхнулся. — Лас, простите. Можно вас на два слова?

* * *

— Помните вчерашнюю ракету?

Лас поёжилась, кивнула.

— Я читал сводки новостей. Там говорили о плановых учебных пусках. Врут, понятно, но я кое-что узнал. Я узнал, откуда выпустили ракету, и я узнал, когда на той станции взяли нас на мушку. Угадаете?

— Когда у меня и Вессен случился обморок, — предположила Лас. Только не это, подумала она, хотя сама не знала, чего опасается. Только не это! Пусть это будет случайностью! Халатностью, совпадением!

Хорёк покивал в ответ.

— Верно. Я хочу дать вам кое-что. Так, на всякий случай. Разрешите подняться в ваши комнаты?

— Вейс, мы будем наверху! Если что, звони!

Вейс отмахнулась не глядя — иди уже, не мешай!

* * *

— Входите, — Лас негромко рассмеялась. Если в комнату входит незнакомый мужчина, да к тому же варвар, служанка должна всегда находиться позади него… Лас потрясла головой. Мама, да хватит же!

— У вас красиво, — Стайен осмотрелся. — Третья Династия, верно?

Лас расширила глаза. Ни Вейс, ни остальные не опознали в узорах, в расположении предметов, ваз, картин того, что сразу увидел Стайен. Она расставила всё так, как это делали величайшие придворные поэты Третьей Династии. И это помогало. И думать, и не болеть, и вообще жить…

— Вы многое видите, — Лас вежливо поклонилась.

— Разрешите? — Стайен указал глазами на письменный стол. Получив разрешение, положил на него свой чемоданчик и открыл. — Вот это, — протянул Лас чудесную серебряную цепочку. — Носите, если можно, всё время.

— Всё время, пока я не в Стране Цветов, — Лас примерила цепочку. Красиво! И так приятно прикасается к коже… — Что это?

— Монитор, — пояснил Стайен. — Если с вами хоть что-нибудь не так — обморок, например — то на эти вот датчики, — он положил на стол три брелока в виде змейки, обвившей латунное колечко, — поступит сигнал.

Лас захотелось сорвать цепочку и бросить её в лицо оружейнику. Но она сдержалась, прошла ещё секунда — и Лас удивилась, откуда пришла та неуправляемая ярость.

— Спасибо, Стайен, — она поклонилась.

— У меня есть четвёртый, — показал Стайен. — Я хотел бы попросить вас взять вот это, — он положил на стол «Шершень». Пистолет. Обычное оружие полицейских. — Это…

— Нет, — помотала Лас головой. — Не возьму. Я не люблю пистолетов.

Стайен кивнул.

— А это?

И положил на стол кинжал. Лас не поверила глазам. Или ей кажется, или…

— Его украли у вас когда-то. Вас за это едва не лишили имени. Но он нашёлся, теаренти.

Лас колебалась. Кинжал был талисманом. Когда его украли, всё пошло наперекосяк. А может, она просто внушила себе, что это талисман?

— Хорошо, — согласилась она. — Что вы с ним сделали? Ведь сделали что-то?

— Да, — Стайен не стал отрицать очевидного. — Смотрите. Вот видите, это украшение, камушек на гарде? Проведите по нему пальцем. Любым.

Лас повиновалась. Камушек из зелёного стал красным.

— Прошу, — Стайен вынул из чемоданчика толстый стальной прут. Один конец был срезан — словно бритвой. — Попробуйте. Прижмите палец к этому камушку и попробуйте.

Лас догадалась, что будет. Взмах… и отсечённая часть прута падает на пол. Чистый, зеркальный срез. Как бритвой.

— Если отпустить камушек, это будет самый обычный кинжал. Я не стал его оттачивать, — Стайен с поклоном протянул ножны.

— Спасибо, — Лас боязливо провела по камушку. Тот позеленел. Вот так ошибёшься и сама себя перережешь.

— О, нет, — Стайен покачал головой. — Когда камушек красный, вы не сможете пораниться. Я это предусмотрел. Батарейки хватит на пару часов непрерывной «резьбы».

— Вы волшебник! — восхитилась Лас. — Я очень рада! Правда! Это был мой талисман! Но где вы его нашли?!

— Не я, Вессен. Я думаю, она сама вам расскажет.

— Что-то ещё?

— Нет, — Стайен улыбнулся. — У меня просьба. Я хотел бы осмотреть ваш выходной тефан. И то платье, которое вам подарили родственники.

Лас прищурилась.

— Зачем это вам?

— Сниму мерку. Вессен просила. Только я этого не говорил.

Лас рассмеялась.

— Для вас — даже это, Стайен. Но только в моём присутствии!

— Разумеется! Это быстро.

* * *

— Няня, я на работу! — пропела Тесан. — Попробую взять отпуск, если получится! Если нет, буду развлекать тебя по вечерам и выходным! Вери! Ве-е-е-ри! Ты на работу едешь или сачкуешь?

— Тесс, — Лас взяла её за руку. — Я хочу научиться современному языку. Ну, «сачковать», «балдеть» и всё остальное. Раз уж я твоя подруга…

— Лас! — Вейс побагровела.

— Кто-то обещал, что ругаться не будет, — отмахнулась Лас. — Научишь?

Тесан расхохоталась.

— В два счёта, няня! Я вас возьму пару раз к друзьям на тусовку, там и научитесь. Выбора не будет! А вы правда этого хотите?

— Меня там не будет! — сердито возразила Вейс. — Ещё чего!

— Сами справимся, подумаешь, — Лас отступила на шаг, — вы меня убеждали, что я молода, вот я и поверила. Сами виноваты.

— Няня, ты чудо! — Тесан кинулась к ней, обняла… замерла.

— Можно, — улыбнулась Лас. — Теперь можно без разрешения.

Тесан чмокнула няню в щёку и унеслась за дверь. Была — и нету.

— У меня нет слов, — Вейс вздохнула. — Так ты серьёзно? Хочешь казаться молодой?

— Не казаться, моя милая, — Лас посмотрела ей в глаза. — А быть. И не я, а мы с тобой.

— Растормошила я тебя на свою голову, — буркнула Вейс. Лас попыталась обнять её, Вейс не позволила.

— Я отучу тебя ворчать, — пообещала Лас. — Когда мы с тобой познакомились, ты не ворчала.

— Конечно, — буркнула Вейс. — Чуть что — темница, чуть что — плётка. Попробуй поворчи.

— О, замечательная идея. Спасибо. И темницу, и плётку я тебе легко устрою.

— Да ну тебя! — Вейс попыталась выглядеть обиженной, но не сумела, расхохоталась. — Лас! Ну что ты со мной делаешь! — Лас сумела её обнять и прижать к себе.

— То же, что и ты со мной, — шепнула Лас. — Это справедливо, верно?

Стайен — стоял у стола, должно быть, давно — негромко кашлянул.

— Прошу простить, — он поклонился. — Нас ждут в клинике. Ваших внуков я отвезу туда днём, после работы.

— Идём, — обречённо вздохнула Вейс. — Но мы ещё поговорим.

* * *

Лас не успела завязать пояс, как заметила свёрнутый в трубочку клочок бумаги. Улыбнулась — должно быть, выпал из кармана Вейс. Она себе оставляет много поручений и пишет такие вот записки. Правда, и так всё помнит. Лас поднесла клочок к носу, нахмурилась. Тесан и… сама Лас?! Развернула клочок

«Она только притворяется подругой. Ты скоро убедишься».

— Лас! — стук в дверь. Вейс влетела, тоже с поясом в руке. И с клочком бумаги.

«Она просто использует тебя», — прочитала Лас. — Мило. — Поднесла к носу. — Тесан и ты, — вернула клочок. — Что за чушь?

— Я откручу ей голову! — пообещала Вейс. — Это уже не смешно!

— Подожди откручивать, — Лас ещё раз обнюхала обе записки. — Тесан так шутить не станет. Да и писала не она.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Ей гореть через четыре дня. Принюхайся, — Лас вручила записки. — А здесь нет даже намёка!

— Да, непохоже, — согласилась Вейс. — Откуда знаешь про четыре дня?

Лас вздохнула.

— Чую, милая моя. У неё через четыре дня, у нас с тобой через десять.

— Перестань, — отмахнулась Вейс. — Нашла тему для разговоров! Идём, нас ждут!

Бабушки и Хорёк, Неиверин 17, 1288 В.Д., 7:00

— Теаренти Вейс, вы первая, — Аспирант в сопровождении двух ассистенток пригласил Вейс за собой. Та посмотрела в глаза Лас, вздохнула и ушла.

Не люблю больниц, подумала Лас. Сколько ни бываю здесь, всегда зябко. Как будто сквозняк в душе… мерзкое ощущение. И так почти везде. И началось это… когда же это началось?

Тишина. Звенящая, натянутая, как струна. Непереносимая. Когда-то я тихонько напевала или зажимала уши, чтобы её не слышать, чтобы из-под неё не прорвались голоса.

— …Лас! — Вейс тихонько потеребила её за плечо. — Ты что?

Лас выпрямилась. Сидела, скорчившись, прижав ладони к ушам. Вот зараза! Теперь подумает невесть что!

— Думала, — Лас выпрямилась. Посмотрела — ассистентки и Аспирант уже ждут её. — Ты уже всё?

— Я уже всё. Ты так и сидела все эти полчаса?

— Не знаю, Медвежонок. Не люблю больницы.

— Не здесь! — прошептала Вейс и кончики ушей её покраснели. — Перестань!

Лас вздохнула и направилась туда, где её ждали. Она знала, как называют главный зал диагностики. «Пыточной», «склепом», «холодильником», и множеством других приятных слов.

* * *

— Снимите всё, включая украшения, — попросила ассистентка. Приятный голос, подумала Лас. Интересно, она знает, сколько мне на самом деле лет? — Лягте вот так. Руки за голову, пальцы рук в замок. Можете закрыть глаза, если хотите. Вам удобно лежать? Сможете так пролежать пять минут, не шевелясь?

— Да, конечно, — Лас не стала закрывать глаза. Ничего тут страшного. Главное, не заснуть.

— Будет несколько секунд, когда вам захочется спать, — ассистентка подошла к пульту. — Постарайтесь не заснуть, теаренти. Если почувствуете сильную боль, сразу говорите.

И началось.

Знаю, почему «пыточная», подумала Лас. Странник рассказывала. У некоторых от воздействия электромагнитных полей начинаются беспричинные боли. Причём не во время диагностики, что нормально, а потом. Она также рассказывала, почему «склеп». Почему «холодильник», я и так знаю. Ещё полсотни лет назад сверхпроводники требовали охлаждения и комната под прибором была огромным холодильником…

Тупая игла воткнулась где-то у основания шеи. Терпи, Лас, у тебя так всегда. Врачи говорят — нормальная реакция.

Стало жарко. Очень жарко. И почти сразу же — холодно. Палачи, подумала Лас, стискивая зубы. Сейчас смотрят на меня, улыбаются и на своём птичьем языке делают выводы.

* * *

— Теариан-то, сколько ей лет?! — поразилась ассистентка. — То, что я вижу, не ошибка?

— Не ошибка, — подтвердил Аспирант. Камень с плеч. Никакой остаточной активности в районе гипофиза и гипоталамуса. Никакой «короны» в фантомной проекции. Никакой «удавки» или «чёрного треугольника». Иногда новые проходы открывались в странные места, замкнутые на себя — «мешки», так их прозвали. И в одной сотой процентов случаев там что-то водилось. Что-то такое, от чего мы до сих пор не знаем, как спасаться. В этот раз обошлось.

— Ей сто один год, — прочитала ассистентка показания, — все системы организма соответствуют эффективному возрасту тридцать один год. Это тоже не ошибка, теариан-то Денгор?

— Не ошибка, — подтвердил Аспирант. Ты ещё не знаешь, сколько на самом деле лет твоей напарнице, подумал он.

* * *

Накатило неожиданно. Действительно, захотелось спать. Очень сильно. Лас с трудом выдерживала напор жаркой волны, что норовила унести её глубоко-глубоко. И выдержала.

И свет погас перед глазами. Но сознание осталось. Подвешенное в пустоте, в которой гулко и часто билось сердце. Лас попробовала пошевелить руками или ногами — нет ни тех, ни других. Ничего нет, только сознание.

И ощущение, что она не одна в этой пустоте.

* * *

Красный огонь, резкий звук. Аварийный останов. Все графики на мониторах превратились в горизонтальные линии.

— Денгор! — вторая ассистентка. — Пройдите в зал! Срочно!

— Бригаду реанимации — в главный «склеп», — сказал Денгор в трубку уже на бегу. — Синий код! Посторонних не пропускать!

Не сейчас, подумал он. Никакой паники. Не в этот день, Лас.

* * *

Лас очнулась. Она внутри диагноста. Жарко и душно — камера герметична. И почему она стала непрозрачной?

— Вы меня слышите? — позвала она. — Почему так жарко?

И стены вновь стали прозрачными. И Лас едва не закричала от того, что увидела.

Они бродили вокруг аппарата. Ассистентка сидела, скорчившись, в дальнем углу, а вокруг бродили они. Десятки, а может, сотни. Точно такие же, как в ту ночь — белый, праздничный наряд, непереносимая, сияющая красота. Но лицо… на нём была такая улыбка, что Лас едва не сошла с ума, увидев её. У живого существа не могло быть такой улыбки.

— Денгор! Аспирант! Что у вас происходит?!

Щелчок. Камера открывается. Все, кто был поблизости, бросились к распахивающемуся люку — чтобы первыми добраться до…

Лас закричала. Не смогла вытерпеть, не в силах человеческих было вытерпеть такое молча.

Чёрный занавес.

* * *

— Всё в порядке, — услышала она. — Глубокий обморок. Ничего более.

Лас открыла глаза.

— Что со мной?

— Обморок, — пояснил Денгор. Лас видела множество людей вокруг, краем глаза, и чуяла, что они обеспокоены. Были обеспокоены.

— Что тут было? — она попробовала сесть, но Денгор придержал её за плечи.

— Немного полежите, — он посмотрел на что-то над головой Лас. — Сейчас подействует укол, и вы сможете встать.

— Какой укол?! — возмутилась Лас. Ассистентки Аспиранта переглянулись. — Что тут происходит?

— Лас, вы чувствуете голод?

Лас прислушалась к себе, к своему телу. О да, и это не просто голод, это что-то серьёзнее.

Денгор кивнул.

— Всё в порядке. Это просто защитная реакция. Организм потратил очень много энергии.

Стало жарко. Лас только сейчас заметила, что так и лежит, ни во что не одетая.

— Мне жарко, — она посмотрела в глаза Аспиранту. — И хотелось бы одеться, если вы закончили.

— Да, одну минуту, — Аспирант отошёл в сторону, негромко поговорил с теми, что стояли — с тележкой и множеством инструментов — неподалёку и спровадил их. Ещё минута — и в комнате остались только Лас и ассистентка.

— Что со мной было? — поинтересовалась Лас. Что только ни примерещится в этом диагносте! Вот уж страху натерпелась… Ассистентка ей не помогала — не было нужды. Если не считать голода, Лас чувствовала себя великолепно. Как новенькая.

— Обморок, — пояснила девушка. — Вы нас немного испугали, теаренти. Но ничего страшного не случилось. Теариан-то Денгор расскажет подробнее.

— А реанимацию вызвали шутки ради?

Девушка смущённо улыбнулась.

— Простите, сейчас вам всё объяснят. Вот ваши вещи. Проверьте, пожалуйста, что ничего не забыли.

* * *

Витаминный коктейль — жуткая гадость. Лас так и сказала. Но Денгор настаивал — выпить до дна. Лучше всего — залпом.

— Так что со мной было?

— Обморок, — пояснил Денгор. — Примерно такой же, какой описывает Стайен. Длился десять секунд, потом вы уснули. Обычный, глубокий сон. Но за эти десять секунд ваш организм потратил много энергии, мы пока не понимаем — на что. Такое бывает, но редко, особенно поблизости от первой фазы цикла. Три дня, верно?

— Десять, — сухо поправила Лас. — У меня всё по расписанию, уже семьдесят лет. Как часы.

— Странно, — Денгор потёр переносицу. — Вам виднее, теаренти. В общем, вы нас напугали — у нас на мониторах всё улеглось.

— Улеглось?

— Ровные линии, — пояснил Денгор. — Сердце не бьётся, дыхания нет. Но в главном зале на мониторах было всё в порядке. Вы кричали, Лас — вам что-то приснилось? Показалось?

— Показалось, — Лас прикрыла глаза. Тебе бы такое показать, я бы на тебя посмотрела. — Неприятные воспоминания.

— Вот заключение, — Аспирант протянул ей конверт. — Никаких системных проблем. Скажите, предыдущие обмороки случались за одну-две недели до первой фазы?

Лас задумалась. Верно, подумала она. Что и подтвердила вслух.

— У некоторых женщин такое бывает. Обычно всегда есть предвестники — звон в ушах, ощущение эха, жар. За минуту-две до обморока.

Лас неохотно кивнула. Да. Почти всегда что-то такое было, он прав.

— Ничего страшного, — Денгор улыбнулся. — Это бывает. Я могу назначить вам…

— Никаких таблеток, — отрезала Лас. — Я совершенно здорова, и вы это знаете. Один вопрос, Денгор.

— Слушаю.

— У меня всё ещё могут быть дети?

Он кивнул.

— Да, могут быть — репродуктивная сфера в норме. На уровне тридцать одного года. Вам позавидовало бы большинство женщин.

— Не надо так шутить, — Лас поднялась. — Что вы посоветуете?

— Больше витаминов. Больше положительных эмоций. Больше свежего воздуха. Если хотите сесть за руль, следите за предвестниками. Но лучше до завершения второй фазы не садиться за руль вообще. Я могу заказать вам и Вейс столик в ресторане, если хотите. За наш счёт.

— Спасибо, — Лас криво улыбнулась. — Не обижайтесь, Денгор, но за счёт больницы я не хочу ничего.

Денгор коротко поклонился.

— Удачного вам дня. Вейс ждёт вас в машине.

Едва Лас покинула комнату, Денгор набрал номер.

— Чёрная петля, Вессен, — произнёс он в трубку. — Нет, не жертва. Охотница. Нет, ошибки быть не может. Я лично привезу все записи. Конечно, за ней будут наблюдать. Да, за всеми ними. Да, будет сделано.

— Мне очень жаль, Лас, — произнёс он, положив трубку. И отчаянно захотелось напиться. Вдрызг. Так, чтобы не просыхать пару недель. Пошло всё подальше, подумал Денгор. Вот сегодня и напьюсь. Отвезу ей всё и напьюсь.

Он подумал и набрал второй номер. Стайен. Но там было занято. Вессен, подумал Аспирант. Она меня опередила.

Бабушки и Хорёк, Неиверин 17, 1288 В.Д., 13:00

— Я знаю великолепный ресторан, — Хорёк вызвал карту города и указал. — Вот тут. Настоящая кухня Роан, Фаэр. Что скажете?

— Я скажу… — Лас посмотрела в глаза Вейс. — Я бы купила мяса. Много-много, разного-разного. И рыбы. И соусов. Самых злых. Вернулась бы домой и зажарила на углях всё, что можно зажарить. И никаких ресторанов, мы сами всё сделаем.

Вейс довольно улыбнулась и кивнула.

— Сами выберете? — Стайен стёр карту. — Куда прикажете?

— Её — домой, — распорядилась Вейс. — А мы с вами прокатимся до магазина. Лас, ты пока всё приготовишь. Поехали! Я тоже есть хочу, сил нет.

* * *

— Слушайте, вы так и будете в парадном костюме? — удивилась Лас, когда Стайен взялся помогать ей с жаровней. Угли приготовить — тоже искусство, и Вейс вечно ворчит, что всё не так сделано, не тот запах, не тот жар…

— А что?

— Не жалко его? Такое ведь не купить, на заказ делали?

— Не купить, — согласился Хорёк. Взял со стола бутылочку с маслом и, к ужасу Лас, щедро полил им рубашку и брюки. Приправил красным соусом — от которого уже ничего и никогда не отстирать. Потянулся за…

Лас поймала его за руку.

— Хватит! Что за шутки?!

— Минутку, — попросил Хорёк. Впрочем, Лас и сама видела. Пятна впитались, всосались в ткань — они таяли на глазах и пропали меньше, чем через минуту.

— Вот это да! — восхитилась Лас. — Вы это сами сделали?

— Это прототип, — пояснил Хорёк. — Талисман своего рода. Есть уже модели получше.

— Вейс бы такой! А то она вечно ворчит, что не отстирывается.

— Уже, — Хорёк полил соусом кусочек хлеба, положил в рот и закрыл глаза. — Вкуснотища! Где вы такой покупаете?

— Сами делаем, — Лас вытерла лоб. — Этой бутылке уже лет сто. Вейс всё жалко её выкинуть. Что значит «уже»?

— Уже. Я немного поработал над её фартуками. Попросите её, чтобы не стирала в горячей воде. Скажите — специальная пропитка. Так, в сущности, и есть.

— Так-так! — Лас хотела рассердиться, но накатывало веселье. — А у меня вы ни над чем не «поработали»?

— Нет пока. Если нужно, скажите.

— Приезжайте к нам в Страну Цветов! Вейс меня уже замучила — кругом ей пятнышки мерещатся, ничто не отстирывается…

— О, это с удовольствием. А вот и Вейс.

— Опять мне косточки перемываешь? — Вейс поставила кастрюли на стол. — Не стыдно?

— Ты — мне, я — тебе. Чем ещё заниматься женщинам в самом расцвете сил?

— Да ну тебя! — расхохоталась Вейс. — Всё, ставьте на угли, иначе я кого-нибудь съем.

— Я вас спасу, теаренти, — пообещал Стайен. — Отдохните. Я сам.

На пороге дома Лас обернулась — Стайен, седовласый, остроносый, тощий, в роскошном костюме, стоял среди клубов дыма и взмахивал «опахалом». Старым — нет, старинным — куском фанеры. Сейчас разве найдёшь где-нибудь настоящую фанеру!

— Испортит костюм, — с сожалением заметила Вейс. И не поняла, почему Лас расхохоталась.

Бабушки и Хорёк, Неиверин 17, 1288 В.Д., 15:30

— Ужас, как вкусно! — Лас махнула рукой. — Стайен, когда следующая порция?

— Минут через пять, — Хорёк вернулся за стол. Дымом от него не пахло, хотя стоял в самой гуще. Вейс покачала головой.

— «Ужас». Лас, это вульгарно!

— Так говорит Тесан. Можно ей, можно и мне. Стайен, вы можете что-нибудь сказать об этих записках?

— Немного, — Стайен изучил записки под лупой — в пенсне, то есть — и сложил их обратно в банку. — Мне нужно время. Листки из такого же блокнота?

— Или того же самого. И появились, когда Тесан уже ушла, — пояснила Вейс. — Сидите, сидите, я сама схожу.

— Очень, очень странно, — пробормотал Хорёк. — Теаренти, я хотел бы вас попросить. У вас в комнате, на кровати, лежит тефан. Подарок от меня и Вессен. Когда надумаете выезжать в город, одевайте его. Или хотя бы часть его — пояс, например.

— Как вы попали в мою комнату?

Стайен улыбнулся, развёл руками.

— Дверь была не заперта.

— Это не смешно! — резко ответила Лас.

— Дверь была не заперта, — повторил Стайен. — Я оставил бы в библиотеке. Должно быть, вы забыли запереть.

— Я никогда не забываю, — возразила Лас. — Вы можете осмотреть мою комнату? Ну, чтобы…

— Уже. У вас всё в порядке. И в других комнатах тоже.

Лас прикрыла глаза, сосчитала до десяти.

— Спасибо, Стайен. Извините. Зачем мне его одевать?

— Защита, — пожал плечами Хорёк. — От мелких неприятностей.

— Скажите, — Лас понизила голос, — зачем вы просили меня обнять вас? Там, в машине?

— На мне аналогичный костюм, — пояснил Хорёк. — Если бы что случилось…

— Вот как, — улыбка Лас потускнела.

Хорёк встал.

— Теаренти, я был бы рад, если бы вы меня обняли в других обстоятельствах, но я не посмел бы даже намекнуть!

— Намёков и не нужно, — Лас встала. Трудно обнимать человека, который выше тебя на две головы. Но ей удалось.

— Я вам не мешаю? — Вейс поставила на стол новые порции. — Вы как хотите, а я ещё съем!

— Бабушки! — довольный голос Тесан. — Вы где? О, Стайен, добрый день! Ого, уже начали!! А нам что-нибудь оставили?

— Тесан! — укоризненно покачала головой Вейс. — Как не стыдно!

— Какой тут стыд! — Тесан подбежала, обняла няню, потом — бабушку. — Я после этого вашего медосмотра слона съесть готова! Вери! Ве-е-ери! Поторопись, а то я за себя не ручаюсь!

— Переодеться, вымыть руки и только потом за стол, — ледяным голосом распорядилась Вейс. — Марш!

Тесан испарилась, словно её и не было.

— Я прослежу, — Стайен поднялся и ушёл туда, где в глубине сада жарилось мясо.

* * *

— Вейс, ты чего?

Лас присела перед ней на корточки. От съеденного и выпитого она захмелела — хотя ни капли спирта. Было очень хорошо, невообразимо хорошо. И вот — Вейс, мрачная как туча, вот-вот расплачется.

— Медвежонок! — прошептала Лас. — Ну что случилось? Стайен спас мне жизнь, там в машине. Тесан подбежала ко мне, потому что я стояла ближе. Перестань!

Вейс скользнула по ней взглядом и вновь уставилась куда-то в пространство.

Лас встала у неё за спиной, обняла, склонилась и медленно поцеловала в щёку. Вейс вздрогнула, прикрыла глаза.

— Мир?

Вес взяла её за руку, крепко сжала. Вытерла лицо полотенцем.

— Иди, помоги ему, — кивнула в сторону сада. — Мы с тобой потом поговорим, — и рассмеялась. — Мир, мир.

Бабушки, Неиверин 17, 1288 В.Д., 18:40

— Как вы могли подумать! — возмутилась Тесан. — Зачем мне так шутить? Зачем мне вас ссорить?

— Почему нас? — поинтересовалась Лас. — Почему именно меня и Вейс?

— Кроме вас, никто записок не получал, — пожала плечами Тесан. — Это первое, что приходит в голову! Что вам намекали друг на дружку!

— Я исследую, — Стайен кашлянул. — Посмотрим, что удастся найти. Итак, молодые люди, — он перевёл взгляд с Тесан на Эверана. — Вы хотели кое-чему научиться? Я собирался подкрутить кое-что в «Торнадо». Составите компанию?

— Конечно! — Тесан захлопала в ладоши. — Бабушки? Вы с нами?

— После такого обеда? Ну уж нет, мы погуляем по саду, выпьем чайку, — ответила Вейс. — У меня ни на что больше сил нет!

— У меня тоже, — Лас встретилась взглядом с Хорьком и тот едва заметно кивнул.

— Я так и думала! Но ночную прогулку я вам всё равно устрою! Не спрячетесь!

— Вот юла, — вздохнула Вейс, когда они с Лас остались одни. — Он молодец. Всё понял.

— Идём, — Лас указала в сторону беседки. — Чай я принесу. Идём, посидим.

* * *

— Что случилось, Медвежонок? Что на тебя нашло?

— Я не знаю, — Вейс прикрыла глаза. — Там, в больнице, мне показалось, что тебя не стало. Не знаю, почему. Я поняла, что тебя уже нет. Я хотела побежать, узнать, что случилось, и…

Она прикрыла глаза.

— И заметила. Рядом со мной кто-то стоял. Я почуяла, увидела её тень. Это она, Лас. Она пришла туда, ко мне, и стояла. Мне было страшно, я боялась посмотреть, кто это. А потом я очнулась, мне сказали, что ты сейчас придёшь.

Лас молча прижала её к себе. Бедная Вейс. Наверное, это была одна из них. Хорошо, что ты не посмотрела в её лицо.

— Извини, — Вейс отстранилась. — Лас? С тобой в в порядке?

Лас замерла, глядя в одну точку, лицо её стало пустым.

— Лас! Лас, очнись!

Сорок три года назад

— Ты пришла за мной? — Лас сидела, держа кинжал в руках. Гроза не могла не прийти. Можно было сбить с толку остальных, но не её. Можно было не оборачиваться.

Одно движение. Всего одно движение кинжалом. Гроза может многое, но даже она не успеет.

— Нет, — Гроза закрыла за собой дверь. Замерла. Сделай она хоть шаг, случилось бы то движение. — Когда я прихожу провожать кого-то, у меня с собой фонарь.

Лас оглянулась. Гроза не стала принимать ничей облик, оставалась сама собой.

— Фонарь? Зачем? Стой где стоишь!

— Я устала, — Гроза потёрла лоб. — Можно сесть?

— На пол, — махнула рукой Лас. — Садись на пол. Не подходи! Что за фонарь? Зачем?

— Обычный фонарь. Чтобы освещать дорогу, — пояснила Гроза. — Там темно. И нельзя стоять на месте, чтобы привыкнуть к темноте.

— Тогда сходи за фонарём.

Гроза засмеялась. Невесело и устало.

— Нет, не пойду. Мне и так хорошо.

— Хочешь посмотреть? Тебе ведь это нравится? Повернуться к тебе лицом?

— Нет, — Гроза прикрыла глаза. — Никогда не нравилось. Знаешь, почему я не сошла от этого с ума? Потому что знала: это пройдёт. Взойдёт солнце, прогонит ночь, кошмары рассеются. Так и случилось.

— А потом снова придёт ночь и новые кошмары, — Лас почувствовала, как дрожат руки. Не дай ей себя заговорить. Она всё равно не поймёт.

— Лас, ты же помнишь, как её провожали? Помнишь? Вспомни, что ты там видела?

Лас припомнила. Сочувствие, но без боли. Печаль, но без надрыва. Скорбь, но без отчаяния. Были песни — но светлые. Ни рыданий, ни безнадёжности. Её просто проводили в дальний путь. И пожелали вернуться — когда и если захочет, когда придёт час.

— Вот именно, — Гроза поднялась на ноги. — Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Наверное, я могла бы узнать, но не стану подслушивать. Я уйду, Ласточка, но я вернусь. С фонарём или без, решай сама. Я не перестану любить тебя в любом случае. И никто не перестанет, что бы ты ни сделала.

Едва дверь за ней затворилась, Лас упала на колени. Кинжал выпал из рук.

— Прости, — прошептала она, сама не понимая, к кому обращается. И упала в обморок — так ей показалось. А может, заснула — от чудовищного перенапряжения.

Гроза пришла через час. Без фонаря. Проводила Лас к остальным — и там тоже не было ничего тёмного — никто не плакал, не убивался. Просто на одном из портретов появилась чёрная рамка, а на одной из стен — белая полоса. Она ушла, но осталась. В этой комнате всегда ощущалось её присутствие — все последующие года.

…Где теперь эта комната? Где все? Моя вахта закончена, сказала Гроза в письме, которое передала Вессен. Завтра я покидаю вас. Мы с тобой последние — ты остаёшься на вахте. Не оплакивай меня. Мы все встретимся, я обещаю. Береги себя, Ласточка! Я не прощаюсь.

В её голосе не было ни печали, ни сожаления, ни скорби. Её просто призвали на последнюю службу. Когда-нибудь это должно было случиться.

Бабушки, Неиверин 17, 1288 В.Д., 19:30

— Досталось тебе, — Вейс крепко сжала плечо Лас и налила ей ещё чая. — Теперь я почти понимаю. И молчала! Ни словечка ведь не сказала!

Ничего не понимаю, подумала Лас. Её всё ещё била дрожь, но становилось лучше. Я что, всё это рассказала вслух?

— Что бы это изменило? — полюбопытствовала она.

— Ты всё-таки свинка! Всё! Всё бы изменило! Вот что, милочка: больше ты не будешь одна. Ни днём, ни ночью!

— А это прилично? — не удержалась Лас.

— Да чихать я хотела! Ты поняла, о чём я, не притворяйся. Всем когда-то нужно одиночество, но надо же и меру знать!

— Вейс, — Лас прикрыла глаза. Слабость накатила и прошла. — Не оставляй меня.

— Размечталась! — Вейс подбоченилась. — Ни я, ни внуки. Ни все остальные. Я тебя из-под земли достану, если что! Всё, вставай. Мы выпьем сегодня за тех, кто ушёл, и споём для них. Всё, как надо. Но жить ты будешь с живыми.

* * *

— Бабушки! — Тесан восторженно хлопнула в ладоши. — Всё-таки пришли! А мы уже почти закончили!

— Нам захотелось прокатиться, — пояснила Вейс. — До ближайшего злачного места. Кто нас отвезёт?

— Бабушка! — Тесан была потрясена. — Ты серьёзно?!

— Ещё как! Мы будем веселиться до утра. Ну, кто о нас позаботится?

— Я, — ответили Тесан и Эверан хором. Рассмеялись. — Стайен, вы с нами? — поинтересовалась Тесан.

— С удовольствием, — и Хорёк надел шляпу. — Завтра мне уже на работу, и надо как следует развлечься.

Бабушки, внуки и Хорёк, Неиверин 18, 1288 В.Д., 4:30

— Ну вы даёте, — в очередной раз заметила Тесан, помогая бабушкам выбраться из машины. — Такое никто не забудет!

— Это точно, — Хорёк был единственным, кто оставался трезвым. Выпил, казалось, больше всех, а трезв как стекло. — Теаренти, вам помочь?

— Нет, вдвоём мы как-нибудь справимся, — заплетающимся языком возразила Вейс. — К тому же, это ужасно неприлично! Лас, фу…. ты меня напоила! Как не стыдно!

— Простите, — у Лас язык не заплетался, но видно было — и она перебрала. — Простите нам это, Стайен. Вы чудо. Я бы вас ещё раз обняла, но она меня убьёт!

— Убью! — подтвердила Вейс. — Сейчас же и убью!

Тесан смотрела на всё это с восхищением. Эверан ещё не вернулся из гаража. Он много пропустил, подумала Тесан.

— Спокойной ночи! — видно было, что Вейс не вполне понимает, кто она и где. — Лас, пойдём! У меня к тебе очень серьёзный разговор!

И они удалились — держась друг за дружку и пошатываясь.

— Завтра им будет плохо, — обеспокоилась Тесан.

— Сделайте холодный чай, добавьте дольку лимона, — посоветовал Хорёк. — Завтра пригодится. Вы сами как, справитесь?

— Не впервые, — Тесан улыбнулась до ушей. — У меня «шлем»! — показала на виски. — Могу пить сколько угодно.

— Вы не очень обидитесь, если я предложу проверить ваш «шлем»?

— Вы и в этом разбираетесь?! — поразилась Тесан. — Знаете, я вам что угодно разрешу! Ну почти!

— Тогда давайте завтра.

Наверху послышались возмущённые возгласы и шум — что-то упало. Или кто-то.

— Как бы чего не вышло… — Хорёк посмотрел наверх.

— Я посижу под дверью, — пообещала Тесан. — Не бойтесь. Они ужасно любят друг друга, только никогда не сознаются. Я постерегу! Отдыхайте!

Хорёк и Тесан, Неиверин 18, 1288 В.Д., 5:20

— Тесан! — Хорёк осторожно потрогал девушку за плечо. Спала прямо на полу у дверей в комнаты Лас. Тесан поморгала, потянулась… зевнула и смутилась.

— Идёмте, — Хорёк помог ей подняться. — Я приготовил поесть. Всё равно мне не спится. Пока никто не видит, можно и «шлем» проверить.

Тесан прыснула, зажала рот ладонями.

— Почему никто не должен видеть?

— Вы поймёте. Сами всё поймёте.

— Давайте! Только сначала поедим. Ох, чего я наслушалась тут за ночь…

— Тесан! — укоризненно протянул Хорёк.

— Ой, не будьте вы как бабушка! Их весь дом слышал, так шумели. Могли бы тишину включить, если бы не хотели. Нужно мне прямо подслушивать!

— Всё, молчу, — Хорёк предложил ей руку. — Идёмте.

* * *

— Вы правда так мало спите? — аппетит у Тесан оказался волчьим. — Час или два? Вам хватает?

— Привык, — развёл руками Хорёк. Его привычка то и дело поправлять пенсне и подкручивать пальцами усики забавляла девушку. — Скажите, бабушка знает, что у вас «шлем»?

— Нет, а что? Не хочу её зря расстраивать. У нас это многие себе поставили. Жуть как удобно!

Хорёк вздохнул. «Шлем», он же «паутина Стайена». О втором названии знают единицы. Первый удачный опыт управления гормональными системами при помощи точечных источников сверхслабых модулированных электрических полей. Вживляется в тридцать две активных точки на голове, не определяется детекторами металла в аэропортах, не боится обследования в диагностах, при частичном разрушении просто перестаёт действовать. Но в некоторых странах ношение «шлема» запрещено, и если обнаружат — то крупный штраф и высылка обеспечены.

И самое главное — стоит очень недёшево. Откуда у Тесан столько денег?

— Идёмте, проверим, насколько удобно, — встал Хорёк.

Тесан оживилась.

— Куда пойдём?

— Где нас никто не услышит.

— Да хоть здесь! Включите тишину и всё. Бабушки до вечера не проснутся!

— Как скажете, — Хорёк добыл «волшебную палочку» (так Тесан называла про себя его указку), три-четыре постукивания — и звуковая защита действует. Теперь ни в кухню, ни наружу звуки не проходят.

Тесан рассмеялась.

— Вы ей всё можете включить или выключить, да? Всё-всё?

— Практически. Так, сядьте в кресло. Расслабьтесь. Держите язык за зубами. Я буквально — чтобы не прикусить. Готовы?

Тесан кивнула — готова. Хорёк ещё одним взмахом указки включил телевизор, вот только вместо новостей на нём появилась… картинка. Тесан, анфас и профиль. И сеточка точек на её голове. Я так и думал, подумал Хорёк. Ставила подпольно. Там это стоит раз в десять меньше

— Где вам его ставили?

Тесан замялась. Четыре пары точек на экране изменили цвет — из пронзительно-синих стали зелёными.

— Что это значит? — удивилась девушка, указывая на картинку.

— Это значит, что вы думаете, что бы такого соврать, — пояснил Хорёк. — Скажите правду. Это была «рекламная акция», верно? Вам что-то втёрли о скидках, и всё такое, и сертификата не дали?

— Откуда вы знаете?!

Хорёк тяжело вздохнул.

— Тесан, вам его поставили нелегально. «Шлем» делает единственная компания, ММТ. Ни у кого больше нет лицензий. А у вас — подделка. Кустарного производства. Показать, чем это опасно?

— Покажите, — Тесан надула губки. Ей обидно. Она в самом деле думала, что это рекламная акция. Подруга посоветовала. Ох и достанется подруге…

— Так… ну, давайте для начала вас развеселим, — Хорёк постучал ногтем по указке, взмахнул ей — и Тесан принялась хохотать. Всё сильнее и сильнее. Когда она уже начала задыхаться, Хорёк взмахнул указкой и Тесан тут же уселась прямо, тяжело дыша, вытирая слёзы и глядя на Хорька широко раскрытыми глазами.

— О Великое Море! Это вы? Это вы заставили меня смеяться?!

— Я, — Хорёк снова вздохнул. — Я могу сделать с вами что угодно. Заставить смеяться или плакать, переживать депрессию и что угодно ещё. Понимаете? У вас подделка. Запрещённая законом.

— Что же мне делать? — жалобный взгляд.

— Моя сестра приглашает вас всех к себе. Бабушек и вас с братом. Там у меня мастерская. Я поставлю вам настоящий «шлем», не подделку. Или просто сниму этот.

— Но откуда?! Как вы…

— А, очень просто. Это я его изобрёл.

Тесан потеряла дар речи.

— Не может быть! Слушайте, это уже слишком! Ну признайтесь, что соврали!

— Провалиться на месте, если вру! — Хорёк выглядел совершенно серьёзно.

Тесан долго смотрела ему в глаза.

— Только бабушке не говорите! — прошептала она умоляюще. — Пожалуйста! Она меня убьёт!

Вот за это точно убьёт, подумал Хорёк.

— Не скажу ни слова. Если хотите, могу его отключить.

— А его можно отключить?! — поразилась Тесан.

— К настоящему полагается сертификат и пульт управления. Его вообще-то включают только на время цикла. Ну или если нужен иммунитет к…

— Да понятно! Чтобы не «угладили»! Я давно уже не маленькая, говорите простыми словами!

— Вот именно. Кстати, вам в нём лучше, чем без него?

— Лучше, — согласилась Тесан. — Теперь не четыре дня, а полдня. И не хожу, как варёная, и на людей не кидаюсь. Хоть здесь не обманули!

— Вы можете дать адрес, где вам ставили?

— Я боюсь, — Тесан посмотрела ему в глаза. — Мне же придётся идти в полицию!

— Не придётся. Вообще не будет никакой полиции. Я прикрою эту лавочку своими средствами.

— Слушайте, ну вы даёте! Я вас сейчас начну бояться! Скажите, сколько вам лет? Мы с Вери поспорили, он говорит — вам за семьдесят, а я думаю, что сорок с небольшим!

— Семьдесят четыре, — приподнял шляпу Хорёк. — Сегодня не ваш день.

— Ладно, — тяжело вздохнула Тесан. — Выключайте его. Сама виновата. Пусть всё будет по-честному.

Бабушки, Неиверин 18, 1288 В.Д., 13:30

— Лас, ты как? — слабый голос Вейс.

— Как огурчик, — Лас уселась на кровати. — Ты хоть помнишь, что вчера вытворяла?

— А сама? Там надолго запомнят твой танец с кинжалом! Как тебя не арестовали, не понимаю! Ох! — Вейс схватилась за горло. — Мне плохо…

— Сейчас, — Лас соскочила на пол, добежала до окна. Там, в горшке, рос перчик — красный, огненный, жгучий на вид. Сорвала один стручок.

— Вот, — протянула его подруге. — Медленно разжуй.

— Ты издеваешься, да? — слёзы навернулись на глаза Вейс. — Смерти моей хочешь?

— Это только выглядит как перец. Смотри! — Лас откусила половину стручка и медленно разжевала. Проглотила. Вейс смотрела широко раскрытыми глазами. — Ешь давай!

Вейс повиновалась. На лице её возникло изумление.

— Вкусно! Что это такое, Лас? Ты где взяла?

— Вчера вырастила. Перед тем, как мы уехали. Знала, что пригодится. Поправилась? Тогда бегом в душ!

— Я не дойду, — Вейс прикрыла глаза.

— Ох уж эти бабушки! — Лас протянула ей руку. — Идём.

* * *

Вейс понемногу ожила. То ли перчик, то ли душ, то ли массаж помог — кто знает.

— М-м-м… — промурлыкала Вейс, когда Лас закончила. — Я тоже многое упустила… Можно, я немножко полежу? Всё равно давно не утро.

— Конечно, — Лас уселась на пол, глядя на Вейс. Мне хотелось, чтобы она сделала мне что-нибудь такое. Но я никогда не попрошу. Не смогу. Глупо, понимаю, но не могу. Ох, мама, мама… что же ты со мной сделала…

— Слушай, мы идём сегодня на свидание? — поинтересовалась Вейс. — Нас ведь вчера пригласили.

— Мы согласились — придётся идти.

— Я этого не переживу! Придумай что-нибудь! Я старше его на восемьдесят лет!

— А кто тебя тянул за язык?

— А ты? Ты пойдёшь?

— Конечно. Я ничего не обещала. Просто встретиться и поговорить. Я девушка строгих правил.

Вейс зарычала. Звучало неубедительно.

— Ничего, это полезно для здоровья, — Лас посмотрела ей в глаза. — Разве нет? Все врачи так говорят.

— Если ты будешь делать мне массаж, — Вейс закрыла глаза, — мне никто больше не нужен.

Лас усмехнулась, покачала головой.

— Буду. Но на свидание мы всё равно пойдём.

Вейс обречённо вздохнула.

— Лас, можно я тебя спрошу?

— Конечно.

— Это очень личное.

— Пожалуйста.

— Только не обижайся!

— Спрашивай уже, — проворчала Лас.

— Почему у тебя нет своих детей? У тебя ведь всё в порядке, я знаю. И ты хотела, я тоже знаю.

Лас посмотрела Вейс в глаза, вздохнула.

— Прости. Мне не нужно было спрашивать.

— Я трижды собиралась. Было три человека, которым я доверила бы себя и детей.

— И что?

— Как только мы с ними всё решали, они погибали. Через день-два.

Вейс уселась. Побледнела — белее снега.

— Лас, прости! Я не знала!

— Ничего, Медвежонок. Пятьдесят человек зовут меня няней. Разве это плохо?

— Отчего они погибли?

— Не знаю. И больше не хочу пробовать. Наверное, не в этом моё счастье.

Вейс отвела взгляд и помотала головой.

Бабушки и внуки, Неиверин 18, 1288 В.Д., 15:00

— Вот это да! — прошептала Тесан, глядя как Вейс и Лас спускаются по лестнице — бодрые, энергичные и улыбающиеся. — Я бы так не смогла. Ничего себе!

— Старая школа, — вздохнула Лас. — Десятилетия упорных тренировок. Чем, по-твоему, мы занимаемся в Стране Цветов?

— Лас! — Вейс схватилась за голову. — Ну и кем нас будут считать?!

— Я говорила про здоровый образ жизни. А ты о чём подумала?

— Да ну тебя! — Вейс в сердцах оттолкнула подругу и прошла на кухню. — Тесан, это ты приготовила? Умничка!

— Мы уже завтракали и обедали, — пояснил Стайен, возникая на пороге библиотеки. — Мне пора покинуть ваш гостеприимный дом, теаренти. Дела. Можно вас на минутку? — Хорёк заметил, как помрачнела Вейс. — Вас обеих. Тесан, вы не подвезёте меня?

— Да, с удовольствием! — Тесан расцеловала обеих бабушек и выбежала из дому.

— Лас, меня попросили обеспечить вашу безопасность. Пока мы не выясним, кто запустил ту ракету, вот, — он протянул ладонь. На ней — две брошки. — Экстренная связь. Телефон у вас всегда с собой?

Лас кивнула.

— Отлично. Моё кодовое имя — «Хорёк». Если будет сигнал — а вы сразу поймёте — просьба делать в точности то, что я скажу.

— А моё кодовое имя? — поинтересовалась Вейс. — Не подскажете? Кем вы меня называете?

— Вы у нас «Сойка», теаренти, — приподнял шляпу Хорёк.

— Хорошо хоть не «сорока», — проворчала Вейс. — Что за ракета? Что вы уже успели натворить?

— Когда мы возвращались, на «Сокол» навели ракету, — пояснила Лас. — Мы не смогли уйти.

Вейс потеряла дар речи. Правда, всего на несколько секунд.

— Великое Море! Кто это сделал?! Зачем??

— Мы выясняем, — Хорёк продолжал протягивать брошки. — Возьмите.

Лас забрала обе.

— Если «Сокол» выдержал попадание ракеты, — медленно проговорила Вейс, — то может быть, на нём и ездить?

— Именно об этом я и прошу. Если выезжаете куда-нибудь — то пусть это будет «Сокол». Я немного модернизировал остальные два автомобиля. Подстраховался. Но «Сокол» мощнее во всех смыслах.

— Если смогли навести ракету, — Вейс посмотрела в глаза Хорьку, — то смогут и вторую. Ну и что нам теперь? Зарыться под землю? Улететь на Луну?

— От термической не зароешься, — махнула рукой Лас. — Она права, Стайен. Если очень захотят убить, то убьют.

— Можно вернуться, — Вейс явно была напугана. — В Страну Цветов. Туда никому чужому нет дороги, ведь так?

— Я не буду бегать, — Лас выразительно посмотрела на неё. — Я ни от кого не собираюсь бегать! И закапываться в нору тоже не буду.

Стайен кивнул.

— Согласен, всё не предусмотришь. Но от известных неприятностей я постараюсь вас уберечь. Простите, если напугал! Я позвоню, когда будут новости.

И отбыл.

— Ну что, идём обедать? — Лас протянула брошку Вейс. Та молча оттолкнула руку. — Не вредничай! Это просто на всякий случай!

— Мне теперь кусок в горло не полезет! Кто желает тебе зла, Лас? Кому ты мешаешь?

Лас пожала плечами.

— Не хочу гадать. У меня были «поклонники», но не настолько, чтобы запускать по мне ракету. Всё, я иду есть. Нас ждут в семь вечера! Я не дотерплю!

Вейс махнула рукой и пошла вслед за Лас.

* * *

— Я не поеду, — угрюмо сообщила Вейс, после того, как обед закончился.. — Говори что хочешь, думай что хочешь. Я не поеду.

— Мы просто посидим в ресторане, — Лас взяла её за руку. — Ничего больше не будет. Посидим, послушаем комплименты, поговорим о всякой чепухе. Какая-то морская свинка хотела меня развлекать!

Вейс безнадёжно махнула рукой.

— Ладно, ладно. Но я теперь от тебя ни на шаг! Поняла?

— Ни на шаг, — Лас улыбнулась. — Я очень рада! У меня появились планы, Медвежонок. Хочу побывать кое-где. Где давно не была. И нас с тобой всегда рады видеть — там, куда я ездила в гости.

— У меня тоже есть планы. Тогда по очереди! Сначала, куда ты хочешь — потом куда я! Чтобы всё честно!

Лас кивнула. Ох и трудно же с тобой будет, Медвежонок… но зато спокойно, очень спокойно.

— Меня колотит, — Вейс залпом допила остатки чая. — Лучше бы я не знала ни про какую ракету!

— Я знаю одно средство. Сейчас мы поднимемся ко мне…

— Лас! — Вейс покраснела.

— …и ты меня причешешь. Так, как ты умеешь. Меня это очень успокаивает. А ты о чём подумала?

— Да ну тебя! — Вейс вскочила из-за стола и подбежала к окну. Стояла и глядела куда-то в сторону города. Постояла-постояла и глубоко вздохнула. — Да, ты права. Как всегда. Это очень успокаивает.

Лас и Вейс, Неиверин 18, 1288 В.Д., 16:20

— Я тебя о многом хочу расспросить, — призналась Вейс. Она быстро успокоилась.

— Расспрашивай. Обещаю, что отвечу, если смогу.

— А ты? Почему меня не спрашиваешь?

— А ты и так сама рассказываешь.

— Укушу! — пообещала Вейс. — Неужели ты не поняла, что мне приятно, когда ты хоть капельку мной интересуешься!

Лас долго молчала.

— Извини… — начала было Вейс. Она не успела заметить, как Лас сделала это — прошла какая-то секунда, и вот Вейс лежит на спине, а Лас сидит сверху на её коленях, прижимая обе руки. Не пошевелиться.

— Медвежонок, меня бесит, когда ты извиняешься ни за что!

Вейс улыбнулась.

— Я не буду! Я постараюсь!

Лас прикрыла глаза.

— Медвежонок, я много про тебя знаю. И я умею слушать, ведь так?

— Отпусти, — попросила Вейс, продолжая улыбаться. — Платье помнёшь!

Лас отодвинулась и села, как и прежде. Вейс уселась у неё за спиной, осторожно обняла, прижалась щекой к её плечу.

— Ты меня сорок лет не замечала, Ласточка. Не спорь, я же права. Я понимаю, себя уже не переделать. Я не обижусь.

Лас едва заметно кивнула.

* * *

— Ты сказала про перчик, — вспомнила Вейс. Причёска давно была готова, Вейс сидела на полу и любовалась свое работой. — Что вчера его вырастила. Это как?

Лас некоторое время думала. Вам лучше не рассказывать про ваш дар, Лас-Таэнин. Вы же сами понимаете, почему. Идите вы все, подумала Лас. Надоело!

Вейс отшатнулась.

— Лас, ты чего? Я тебя обидела?

Она почувствовала, подумала Лас. Я стала много злиться. Я позволяю эмоциями управлять мной.

— Вейс, ты ни при чём.

— Я всегда ни при чём, — проворчала та. — Так что с перчиком?

— Идём, — решилась Лас. — Идём за мной.

— Куда это?

— В сад.

* * *

— Невероятно, — Вейс смотрела на вишнёвый куст. Который вырос, зацвёл и дал урожай на её глазах, минуты за три. — Этого не может быть!

— Может, — Лас сорвала вишенку, попробовала. Вкусно! — Ты о чём думала?

Вейс поморгала.

— Я просила тебя думать о чём-то, очень чётко. Почему вишня?

Вейс покраснела, потом рассмеялась. Расхохоталась.

— Ой, Лас, неужели это правда?

— Так, — Лас поднялась на ноги. — Что я сейчас съела?

— Не знаю! Это просто вишня!

Лас смотрела на улыбающуюся Вейс.

— Ты не любишь вишни, — проговорила она. — Я же помню. Так о чём ты думала?

— Это из сказки, — Вейс вытерла слёзы. — Кто съест хоть ягодку, тот не сможет ответить неправду. Лас, так это правда?! Я могу представить что угодно?

Лас пожала плечами.

— Да, — признала она неохотно. — До сих пор было так.

Вейс помрачнела.

— Так значит, твои розы…

— Это всё честно, — Лас посмотрела ей в глаза. — Я их сама вывела. Вот этими руками, никакого колдовства.

Вейс отвернулась.

— Не вздумай извиняться, — Лас взяла её за руку. — Теперь ты знаешь.

— Лас, они тебя используют, — Вейс посмотрела ей в лицо. — К тебе несколько раз приезжали там, в Стране Цветов. Незнакомые люди. Ты всё время пряталась, чтобы я не видела, чём вы говорите. Скажи, ты ведь выращивала для них что-то?

Лас кивнула. Язык не повернулся сказать неправду.

— Лекарства, Медвежонок. Это всё лекарственные травы.

— Откуда ты знаешь?!

Лас отвела взгляд. Она может быть права. Но я ведь доверяю им! Им доверяли мои друзья!

— Лас, что с тобой? — Вейс схватила её за руки. — Лас!

Чёрная пелена. Упала с небес и поглотила весь мир. Лас не успела даже испугаться.

* * *

— Вессен, — Стайен вошёл без стука. И не удивился, застав у Вессен Аспиранта, Инженера и их помощников. — Сигнал с монитора. Птица.

— Аспирант, останьтесь, остальные — подождите в библиотеке, — Вессен умеет приказывать, не повышая голоса. — Кто у нас в том районе? — поинтересовалась она, когда остальные вышли.

— Сейчас выедут, — Стайен достал телефон. — Через минуту к ним приедет «скорая».

— Что показывает монитор?

Стайен молча махнул рукой. В воздухе возник экран, по нему зазмеились линии. Аспирант присвистнул.

— Пси-активность, как я и опасался. Три с половиной, — он указал на график.

— Боюсь, это не так, — Стайен посмотрел на брелок. — Пиковый показатель — семь. Сейчас угасает, минуты через три упадёт до нормы.

— Это «чёрная петля»?

— Нет, выброс неоформленный, стихийный.

— В её поместьях есть датчики? Здесь, в Стране Цветов? — поинтересовалась Вессен.

— Есть. Ничего особенного. Птица никогда не была «пси». Всё в пределах нормы, до полутора во второй фазе.

— Стайен, пусть приедут ко мне. Пусть посмотрят на картину, — Вессен встретилась взглядом с Хорьком. — Пусть приедут все, правнуки тоже.

— Позвони им сама, — Стайен пожал плечами. — Позвони и пригласи. Или она уже не родственница, а «объект»?

Аспирант поднялся и молча вышел из комнаты.

— Ты прав, — Вессен прикрыла глаза. — Родственница. И последняя, кто помнит те события. Пожалуйста, присматривай за ними. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— С удовольствием, — Хорёк потрепал Вессен по щеке. — С удовольствием, сестрёнка.

* * *

— Мы не вызывали «скорую», — резко ответила Вейс. Неприязнь к врачам она подцепила от Лас, несомненно. Бригада, явно ошеломлённая такой встречей, не торопилась уходить. В кармане Вейс зазвонил телефон.

— Вейс, это я, Стайен. Это я вызвал «скорую».

— Как вы узнали?

— Я потом объясню. Пусть её осмотрят.

— Входите, — разрешила Вейс. — Она там, в саду

* * *

Лас вопросительно посмотрела на медиков.

— Всё в порядке, теаренти, — заверил её старший. — Мы не нашли причин для беспокойства. Но вам лучше немного полежать.

Вейс проводила их и вернулась — бегом. Обняла Лас.

— Так всегда, — пояснила Лас шёпотом. — Ну почти всегда. Я уже привыкла.

— Я видела твои глаза, — Вейс не сразу отпустила её. — Лас, это убивает тебя! Видела бы ты своё лицо! И руки — холодные, я испугалась до смерти!

— За всё нужно платить, Медвежонок.

Вейс поджала губы.

— Лас, а если я загадаю что-нибудь невозможное? Ну… чтобы выросли ягоды, от которых у тебя отрастает хвост? Или становишься невидимкой? Что будет?

— Попробуй, — улыбнулась Лас. — Я не знаю.

— Ты снова упадёшь в обморок? Да? Снова будешь как мёртвая? Я так не хочу!

Лас вздохнула.

— Ладно, — Вейс протянула ей руку. — У меня в голове всё перевернулось! Идём в дом, попробую прийти в себя.

* * *

— Я не следила за тобой, — Вейс налила им обеим ещё чая. — Но я немножко догадываюсь. Два часа каждый день ты сидишь в розарии. Час или полтора гуляешь по лесу — или уезжаешь куда-нибудь гулять. А остальное время? Тебя не было дома по семь-восемь часов. Иногда все десять. Сидела в своей тайной комнате и играла? Смотрела кино? Что?

— Спала, — Лас потянулась — на Вейс накатила и схлынула дрёма при виде этого.

— Что?!

— Спала и видела сны. Нет, не в поместье. В каком-нибудь месте, где тепло.

— Ты меня разыгрываешь? «Сокола» не было в стойле всё это время. Ты куда-то улетала, и там спала?

Лас кивнула.

— Я не понимаю, — призналась Вейс. — Зачем? Почему не дома?

— Я покажу тебе. Просто покажу и ты поймёшь.

Вейс долго не отводила взгляда.

— Половина седьмого, Ласточка. Нам пора. Может, всё-таки не поедем? — жалобно попросила она.

— Поедем, Медвежонок… Не бойся, я не дам тебя в обиду!

— Я поведу, — решила Вейс. — И не спорь.

— Медленно и печально? — скривилась Лас и тут же получила подзатыльник.

— Как умею, так и поведу. Бегом в гараж!

Лас и Вейс, Неиверин 18, 1288 В.Д., 21:30

— Ну как? — обе они сидели на скамеечке. После карусели долго кружилась голова. Лас наклонилась и потрясла Вейс за плечо. — Ещё раз? Или хватит на сегодня?

— У-у-ух! — Вейс попыталась встать, но ходить твёрдо всё ещё не могла. — Ласточка, не позволяй мне пить! Так нельзя!

— Ешь, — Лас протянула ей очередной «перчик». Это не её изобретение. «Перчик» придумала Гроза, после того, как Доктор однажды не просыхал почти неделю. Докторская, говорил он с важным видом, это повод как следует отдохнуть, расслабиться и оторваться. Отрывался он долго. Когда стало понятно, что это — процесс самоподдерживающийся, Гроза явилась как-то утром к Ласточке и попросила об одной ма-а-а-аленькой услуге. А поскольку нет лучше закуски к самогону, чем рыба-луна с острым перчиком, так и появился на свет перчик. Фирменный салат от Ласточки, «Вечная трезвость».

Но только у меня сохранились семена, подумала Лас. Потому что один горшочек я припрятала. Помню, как ругался Доктор — в пьяном виде он неизменно терял бдительность и удавалось подсунуть ему перчик, как он ни старался следить.

— М-м-м! — Вейс с удовольствием прожевала плод, откинулась на скамейку. Головокружение, сырость в голове и шум в ушах прошли минут за пять. Ещё пять минут — и, если не принюхиваться, то и не скажешь, что она пила. А ещё один перчик и ещё десять минут — и можно снова за руль.

— За руль! — всплеснула руками Вейс. — Вот я глупая! Кто бы повёл машину?!

— Ничего, вызовем Тесан, или Эверана, или всех сразу.

— Точно! — и Вейс расхохоталась, прижав Лас к себе. Вот оно, побочное действие. Смешливость. Это ему от меня, сказала однажды Гроза мстительно, после того, как Доктор одним пасмурным утром слабым голосом попросил «этой красной пакости», чтобы пойти на лекцию. Эту лекцию студенты долго не забудут. Гроза не поленилась пойти туда, приняв облик одной из студенток, и всё записать. С тех пор Доктор никогда не пил накануне важных мероприятий. А через пару месяцев стал почти что трезвенником.

Страж порядка, который сопровождал их — на почтительном расстоянии — с момента, как пьяные в дугу бабушки вышли из ресторана, улыбнулся и покачал головой. Лас посмотрела на него и подмигнула. Полицейский сделал вид, что не заметил.

Хорошо отдыхаем, подумала Лас. Идут все заботы в Бездну! Вейс права. И Вессен права. И все они правы, я слишком долго спала у себя в розовых кустах, пора и жить начинать. Ещё не поздно.

— Ещё по стаканчику? — предложила Вейс. Ей понравилось. Ещё бы, когда не будет никакого похмелья, и когда можно пить всё, что хочешь в любом количестве…

— Во-о-он там, — указала Лас. — Там мы ещё не были.

Вейс содрогнулась. Тёмные аллеи, редкие фонари. Тессегер-Лан — город безопасный, а на время празднеств тут и полиции больше, чем обычно

— Ну ладно! Ой, Ласточка, спасибо, что вытащила меня. Я не думала, что будет так весело!

Она болтала и болтала — второе побочное действие перчиков. Лас, которую по той же причине тянуло поддерживать светскую беседу, едва сдерживалась. Неужели я тоже была таким же треплом?! Ужас. Доктор, как я тебя понимаю!

— …А теперь в-о-он туда! — указала Вейс и залилась счастливым смехом. Лас запустила руку в карман — оставалось всего пять перчиков. Пора и честь знать.

— Сейчас, вызову Тесан, — она отвела Вейс в сторонку (та смеялась, и повторяла вновь и вновь только что услышанный анекдот) и достала телефон. Но не успела нажать на кнопку.

— Не шевелитесь, теаренти, — мужской голос. — Это ограбление. Телефон и деньги на землю.

Что-то острое уткнулось в спину Лас. Она замерла. Незнакомец не знает, что у неё кинжал, но как достать оружие? И кричать, звать на помощь бессмысленно — вон Вейс, скорчившаяся от веселья, уселась прямо на асфальт, хорошо хоть не грязный, и смеётся из последних сил, уткнув голову в колени.

— Деньги у меня в левом кармане, — указала Лас спокойно. И почувствовала, как жар накатывает на неё — откуда-то из солнечного сплетения. Удушающий, горящий жар.

«Не сопротивляйся, — голос Грозы. — Сделай вид, что ты подчиняешься. Не пугайся, это может толкнуть его на насилие. Просто делай всё, что говорят. У тебя будет шанс. Прикрой глаза и слушай своё тело».

— Я возьму деньги и уйду, — он пьян, подумала Лас, разум работал как часы. Несмотря на жар во всём теле. — Не дёргайтесь — не трону. — Острие оружия кольнуло сильнее. Да, я мелкая и кажусь слабой. Я не противник тебе. Не обращай на меня внимания, забирай деньги и уходи.

Рука полезла в её карман.

* * *

— Вессен, — Хорёк вновь вошёл в кабинет без стука. На этот раз она там одна — совещание кончилось, все разъехались. — У меня две новости, плохая и хорошая.

— Прекрати! Не тяни кота за хвост!

— Лас. Скачок активности, пси-пять. И на этот раз все признаки «чёрной петли».

Вессен вскочила на ноги, набросила на себя походную куртку.

— Едем немедленно. Вызывай всех, кто рядом с ней. В полицию я позвоню сама. Где она?

— Тессегер-Лан. По пути покажу.

* * *

«Ты чувствуешь его, — говорила Гроза. — Чувствуешь противника. Забудь о оружии. Ты знаешь, где у него уязвимые места. Тебе нужно попасть в любое из двенадцати. Не нужно даже хорошо целиться. Сильный и резкий удар. И у тебя появится две-три секунды, чтобы ударить второй, последний раз».

— Спасибо, теаренти, — смешок. — Больше не гуляйте по тёмным улицам. Я…

Лас ударила. К этом моменту она стала пружиной, смерчем, стрелой. Ударила сильно, в повороте, знала — попадёт или в живот, или чуть ниже правого плеча.

Время потекло медленно. Лас видела, как отшатывается, раскрывается мужчина. На две головы выше Лас и раза в два тяжелее. Видела, как ненависть и ярость проступают на его лице. Его ударила эта пигалица! Да сейчас он кишки из неё выпустит!

Он был открыт. Бей, куда хочешь. Лас не нужно было двух секунд, она всё ещё поворачивалась, и оставалось только выбрать точку.

Низ живота, пришла мысль. Горячая, мстительная и обжигающая. Низ живота, там, где «пояс смерти». Нет, не насмерть. Это слишком быстро! Не нужно насмерть!

Лас ударила, ощущая жгучий восторг, упоение тем, что делает. Ярость придала ей необыкновенную ясность и чёткость мыслей, обострились все органы чувств.

Он так медлителен и неуклюж. Кто угодно увернулся бы от удара. Да ему и не закончить удара — от жуткой боли нападавшего сложило пополам, он неминуемо ударился бы лицом об асфальт…

…если бы Лас не толкнула его в бок. Он оставался в сознании. Да, правильно, в сознании. Он должен видеть. Он должен видеть всё, что ты будешь с ним делать.

Лас медленно надвигалась, оскалившись. Видно было, что больше всего мужчине хочется позвать на помощь. Лас запрокинула голову и расхохоталась. И всё же неведомым ей чувством она понимала, что нож всё ещё у него в руке, и что если ударить вот так, можно даже не глядя, то оружие выпадет из раскрывшейся руки.

— Лас? — низкий, медленный голос Вейс. Не мешай. Я сама. — Лас?!

Он отодвигался, и крик не мог вырваться наружу, горло словно замёрзло. Лас, улыбаясь до ушей, медленно достала кинжал — так, чтобы мужчина его видел.

— Урок анатомии, мой дорогой, — пропела она. — Приступим?

— Лас, — Вейс попыталась схватить её за руку. — Не надо! Что ты делаешь?! Не…

Лас легонько ударила, совсем легонько. Нет нужды калечить её. Пусть перестанет мешать, вот и всё. Вейс охнула, отшатнулась, уселась с размаху на асфальт.

— Откуда начнём? — Лас склонилась над грабителем. — Я думаю, отсюда, — указала острием ему на живот.

— Теаренти! — знакомый голос. А, это Хорёк. Посмотри, посмотри. Только не мешай.

— Теаренти, оставьте его. Он того не стоит.

— Лас! — крикнула Вейс изо всех сил. — Ласточка, не надо!

* * *

Лас пришла в себя. Ей было жарко, ужасно жарко. Кинжал в руке. Чистый — никого не ранила. Она смутно помнила последние несколько секунд — помнила хриплый голос, неприятное прикосновение руки, смрад перегара…

Грабитель отполз в самый угол — дальше отступать некуда — и там скулил.

Лас медленно вложила оружие в ножны. И только теперь услышала свистки и топот ног. Полиция. У меня всё в порядке, подумала она. Я никого не ранила. Разрешение на оружие с собой. Всё позади, я просто разозлилась.

— Что происходит? — голос полицейского.

— Небольшое недоразумение, — Лас улыбнулась стражу порядка. — Теариан уже извинился. Никто не пострадал. Он просто споткнулся.

Полицейский посветил фонариком.

— Это верно? Вы споткнулись? — удивительно, но у грабителя хватило самообладания энергично кивнуть. Видимо, понял, что визит в участок ему будет дорого стоить. Только бы ушла эта страшная, непонятно откуда взявшаяся девушка, только бы не слышать больше её смех и не видеть её глаз…

— Мы пойдём, — Лас протянула руку Вейс, та вцепилась в неё и обхватила Лас. Судорожно всхлипнула. — Всё в порядке? Можно идти?

— Да, конечно, — полицейский посветил фонариком. — Теариан, вам лучше покинуть это место. Немедленно. Иначе я арестую вас за нарушение общественного порядка.

— Держитесь, — Стайен поддержал Лас. Вейс почти не могла идти. — Ваша машина за углом. Я отвезу вас домой.

Бабушки, внуки и Хорёк, Неиверин 18, 1288 В.Д., 23:20

— Она спит, — Хорёк уселся в кресло напротив. Тесан и Эверан готовили ужин. Разумеется, они не знали о том, что чуть было не случилось у таверны. Хорёк дал Вейс какие-то таблетки и Лас проводила её наверх. Оставила там колокольчик для прислуги. Здесь давно нет никакой прислуги, но колокольчик очень кстати — вместо селектора. — Не беспокойтесь. Она вряд ли вспомнит, она была в шоке.

— Что со мной было? — поинтересовалась Лас. — Я сама мало что помню.

— Вы разозлились, — Хорёк снял шляпу. Вот самообладание! — Вы разозлились, сбили его с ног и чуть не зарезали. Вы в порядке? Может, вам тоже успокоительного?

— Нет, — Лас улыбнулась. — Со мной всё хорошо. У меня провал в памяти, Стайен. Я не помню, что я там сделала. Помню, что очнулась с оружием в руках. Я никого не ранила?

— Нет. Но вы сильно напугали его. Он, простите, обделался прямо там.

— Это я и так поняла, — Лас поморщилась. Да уж, забудешь теперь ту вонь. Мерзость какая.

— Лас, — Стайен взял её за руку. — Это очень важно. У вас раньше были приступы ярости? Когда вам кого-нибудь хотелось убить?

— Были, — согласилась Лас. Тесан и Эверан о чём-то весело болтали во весь голос. Вот точно трещотка! — Но я теряла самообладание только раз или два в жизни. Получается, теперь ещё раз?

Хорёк устало потёр лоб.

— Вот таблетки, — он поставил баночку на столик. — Не торопитесь с ответом. Я знаю, что вы не любите лекарства. Это нормализатор, «кошачья мята». Если хотите, я свожу вас в любую аптеку и мы купим его там.

— Посмотрите мне в глаза, — потребовала Лас. Рассмеялась. Вазочка с той самой вишней так и стояло посреди стола. Интересно, внуки её ели? Эверан точно не любит «эту кислятину». — Вы не принесёте мне пару ягодок? В горле пересохло.

Хорёк кивнул и принёс всю вазу. Лас съела парочку ягод. Ужас как вкусно. Мне нечего скрывать, подумала она.

— Угощайтесь, — она указала взглядом. — Сладкая, как мёд.

Хорёк из вежливости взял и удивился — действительно, сладкая.

Лас прикрыла глаза. Шум в голове прошёл. Быстро действует!

— Это на самом деле «кошачья мята»?

— Да, — Хорёк улыбнулся. — Теаренти, я редко обманываю. В крайнем случае говорю не всё.

— Зачем она мне? У меня ещё неделя впереди.

— Привести в порядок нервную систему. Нормализовать гормональную. Это лучше, чем визит к психологу или эндокринологу. Денег они возьмут много, а пропишут ровно то же.

— Вы не договариваете, — заметила Лас. — Что со мной было?

Хорёк долго смотрел, прежде чем ответить.

— Были все признаки «чёрной петли».

Лас похолодела. Только не это! Только не снова! Мы обезвредили всех её марионеток, они снова стали людьми! Давным-давно!

— Он?!

— Нет, теаренти. Вы.

По спине Лас поползли мурашки.

— Вы шутите!

— Увы! — Хорёк съел ещё одну ягоду. — Очень вкусно. Я знаю, что у вас не было таких способностей. Но ошибки быть не могло, я перепроверил. Вы владеете «чёрной петлёй». Стихийно, неумело, но владеете.

— Что теперь? — глухо поинтересовалась Лас. Она видела, куда привозили тех, с кого снимали «петлю». Где держали тех, кто применял её. Из этой больницы редко выписываются.

— Ничего, — пожал плечами Хорёк. — Теперь вы знаете. Это не преступление, «петлёй» сейчас владеют несколько человек. Просто…

— …быть теперь на виду и сообщать о каждом своём шаге.

Хорёк развёл руками.

— Все «пси» стоят на учёте, теаренти. Особенно с такими мощными способностями. Не я придумал эти правила.

— А Страна Цветов? Я могу уехать? Или там тоже жить под наблюдением?

— Теаренти, — Хорёк взял её за руку. — Страна Цветов ваша. Вы там хозяйка. Вы можете уехать туда, когда хотите. Я только забочусь о вашей безопасности.

— Вы — да, — согласилась Лас. Встала, прошла к окну и обратно. — Это можно убрать как-нибудь? Обезвредить?

— Пока ещё не удавалось. Знаете, что? Вессен ведь приглашала вас в гости. Приезжайте. Возьмите внуков, возьмите Вейс, и приезжайте. Там у меня полно разной аппаратуры. Я сделаю все измерения и скажу вам.

Лас кивнула.

— У меня к вам необычная просьба, Стайен. Можно, я вас обниму?

— Да, конечно, — улыбнулся он. Лас обхватила его. Замерла.

— Идёмте, — она вытерла слёзы. — Я что-то расклеилась. Не будем пока говорить ни Вейс, ни внукам.

— Вам решать, теаренти. Я — не скажу.

— Всё готово! — Тесан возникла на пороге. — Няня! С тобой всё в порядке?

— Да, я чуточку устала. Мы сегодня слишком много выпили.

— В следующий раз поеду с вами! Бабушка никогда не умела выбирать хорошие вина!

Если бы ты знала, что и сколько мы пили, подумала Лас.

— Ужинать будете? — уже тихо поинтересовалась Тесан. — Бабушка спит. Я оставила ей порцию, не беспокойтесь.

— Будем! — Лас взяла её под руку и повела в сторону кухни. — Стайен? Вы с нами?

— С удовольствием! — Хорёк надел шляпу. Убедившись, что его никто не видит, взял пару вишен и положил в карман.

Лас, Неиверин 19, 1288 В.Д., 0:45

Лас подошла к горшочку на окне. Сосредоточиться… чтобы «поторопить» растение, крови не нужно. Просто сосредоточиться. Ещё несколько перчиков не повредит. Похоже, их потребуется много-много.

Семян ещё порядочно. А что? Дать Вейс, пусть сама и выращивает.

Лас всегда нравилось смотреть. Как расцветают кустики, как покрываются цветками. Теперь — снять концентрацию и опылить. Поработаем пчёлкой! Лас взяла кисточку — всегда с собой — и опылила все три кустика. А теперь — ягодки! Сосредоточимся…

А как чудесно пахнут! Всё, спасибо, теперь постойте до утра. Будет не только полезно, но и вкусно.

Лас вернулась к зеркалу. Медленно сняла пояс, шарфик. Посмотрела себе в глаза.

Что со мной? Кто я теперь?

Ответа нет. Лас прикоснулась к зеркалу — холодная, благородная латунь. В такое никто не мог пройти. Только в стекло или в воду. Вот почему у меня везде только латунь. Моя б воля, и здесь тоже была бы только она. Я боюсь? Нет, просто я устала. Устала ждать всякий раз, кто шагнёт из глубины.

В ванной комнате — тоже латунь. Вейс ворчит, что я старомодная. Ты просто не видела, Вейс. Не видела, что может выйти из зеркала. И никогда не проходила сама, не знаешь, как это страшно.

Лас не стала запирать двери. Едва она улеглась, постучалась Вейс — уже умытая, успокоившаяся. Лас молча похлопала по подушке рядом со своей. Уже через минуту Медвежонок свернулась калачиком у неё под боком и лежала, тихонько всхлипывая. Я напугала тебя, думала Лас, прижимая её к себе. Спи. Я больше не буду. Очень постараюсь.

Как уснула — не заметила.

Хорёк и Вессен, Неиверин 19, 1288 В.Д., 1:20

— Я знаю, что ты здесь, — произнёс Хорёк негромко. Тепловое зрение — в нём Вессен удаётся заметить, даже когда она уходит в тень. — Все уже спят.

Вессен проявилась в дальнему углу комнаты. Чем-то встревожена. И ещё — её что-то недавно насмешило.

— Слушала нашу с ней беседу? — хотя и так знал, что нет.

— Вот ещё, — Вессен откинула капюшон. На улице моросит. — Ты сказал ей?

— Сказал.

— Как она это восприняла?

— Спокойно. Я думаю, они приедут к тебе, сегодня или завтра. Там я её обследую, в мирной домашней обстановке.

Вессен уселась в кресло, в котором сидела Лас.

— Если хочешь спросить, что нам теперь делать, — Хорёк снял пенсне, — то я не знаю. Ничего. Мы же знали, что у кого-то это должно было проявиться.

— Не знали, — Вессен ответила несколько резко. — Только предполагали.

— Вот и дождались. Всё исследуем, и поговорим с ней. В конце концов, это ей передали полномочия, верно? Не тебе, а ей.

— Она всё бросила и сбежала, — Вессен взяла из вазы вишенку. — Интересно. Это с их огорода? — Стайен кивнул. — Вкусно! Обожаю вишню, — Вессен положила косточку в карман. — Она всё бросила, Стайен. Она не справится.

— С чего ты взяла? Поговори с ней.

— Я уже поговорила. Она ещё не осознала, что то время кончилось. Она сорок лет пряталась у себя в теплице! Ты хочешь доверить всё такому человеку?

— Она потеряла очень близкого человека.

— Хватит, Стайен, — Вессен встала. — Она сейчас плохо себя контролирует. Совсем отстала от жизни, ничего не знает о том, чем мы занимаемся и зачем. Я не могу доверить ей ничего важного. Пока не могу.

Стайен пожал плечами.

— Извини, — Вессен сжала его плечо. — Мы все потеряли друзей и близких. Если Лас захочет вернуться в строй, я помогу ей. И приду на помощь, если нужно.

— Ты меня убеждаешь или себя? — поинтересовался Стайен.

— Себя. Она свалилась как снег на голову. Я уже и забыла про неё.

Попробую, подумал Стайен. Кажется, я понял, что это за вишенки.

— Весс, — он посмотрел ей в глаза. — Та картина. Ты же знаешь, как она опасна. Почему ты не избавишься от неё?

Вессен отвела взгляд.

— Это единственный ключ. Я хочу снова увидеть их, моих друзей. Ты сам знаешь! Ты сам всё видел!

— Это опасно. Может, не так, как раньше — как ты собираешься их вернуть? У нас больше нет Странника. Она, может быть, смогла бы найти их. Зачем искушать судьбу?

— Пока есть шанс, — Вессен подняла взгляд. Там было много боли, Хорёк давно столько не видел, — я не уничтожу её. Разговор окончен.

Хорёк развёл руками, встал и отвернулся.

— Стайен, — позвала она. — Извини. Мне неприятна эта тема. Лас хочет встретиться со своими друзьями. Не понимает, что в этой жизни такого уже не будет. А я своих ещё могу встретить. Не спорь!

— Я не спорю, — Хорёк протянул ей руку. — Я один из твоих друзей, если не забыла. И я погиб там, тогда, вместе с этой проклятой картиной. У меня к ней свои счёты.

— Да, — Вессен поднялась, обняла его. — Я всё помню. Но не сейчас. Дай мне ещё раз попробовать.

Хорёк вздохнул.

— Думаешь, Лас может что-то сделать?

— Она, или Вейс, или правнуки. Я чую.

— Идём, — Хорёк погладил её по голове. — Выпьем чего-нибудь, отдохнём. Прокатимся куда-нибудь.

— Прокатиться — это идея. Ты выяснил, кто запустил ракету?

— Никто. Сбой программы, представляешь? Случайность.

Вессен долго смотрела ему в глаза.

— Поехали. Куда-нибудь к океану. И чтобы никого рядом не было.

Лас и Вейс, Неиверин 19, 1288 В.Д., 3:30

Вейс проснулась — точнее, всплыла из сна в дрёму — ох, как въелась эта привычка! Хозяйка пошевелилась во сне — просыпайся! Вдруг ей что-то нужно! Встала с кровати, дивана, кресла — может вызвать в любой момент. Училась и засыпать в любой момент, и просыпаться от правильного шума.

Лас слезла с кровати. Вейс улыбнулась во сне — понятно, зачем слезла. Но минуты через две сон слетел — Лас куда-то делась.

Вейс вскочила. Набросила ночную рубашку, обежала… в общем, самые очевидные места. Никого. Выскочила в коридор — никого. Только бы не наткнуться на Стайена, сраму не оберёшься, в таком виде бегать!

Вейс проклинала себя, что так и не обучилась пользоваться системой слежения. Ну мерзко это, мерзко — подсматривать! Что ни говорите! Но вот сейчас она дорого бы дала, чтобы понять, где Лас.

Единственная комната, которую она не осматривала — напротив. Та комната, где Лас когда-то начали сниться страшные сны. Настолько страшные, что пришлось обращаться к докторам.

Вейс толкнула дверь, ощущая, что сердце бьётся всё чаще и чаще.

Лас. У зеркала. В чём мать родила — должно быть, тефан сполз с неё — вон она, нижняя часть, под ногами.

Она смотрит в зеркало, поняла Вейс. Ну что за глупость! Именно в зеркале Лас начала видеть разные неприятные вещи.

— Лас! — голос не слушался. Этот кошмар вчера… почему Лас стояла с кинжалом в руке? Почему у неё было такое страшное лицо? Вейс запомнила это выражение. Ей тогда захотелось сорваться с места и бежать, бежать подальше. Но краткий миг — и вот лицо Лас стало обычным, привычным, приятным.

— Тс-с-с… — Лас не отводила взгляда. — Иди сюда. Не шуми.

Вейс пошла, как завороженная. Великое Море, Лас, ну как тебе не стыдно так стоять! А если кто пройдёт по коридору?

Вейс встала рядом с Лас, взяла ту за руку.

— Идём, — шепнула она. — Ещё рано. Нам…

— Смотри, — Лас сжала её ладонь. — Ничего странного не видишь?

Вейс не сразу осмелилась посмотреть в зеркало. У неё тоже были неприятности с зеркалами. Там, в Сердце Мира.

Странно. В зеркале не отражается комната. То есть, отражается что-то другое. Тёмная комнатка, вся завалена каким-то хламом. И… картина! Да, как будто шагах в пяти от зеркала висит картина. Вейс всмотрелась — скала, прибой, Луна и зыбкая дорожка к ней на воде.

И человек. Стоит на скале, смотрит на всё это. Великое Море, изображение движется! Ползут облака, движутся волны…

— Она стояла и смотрела, — голос Лас стал глухим. — Могла стоять так часами. Потом весь день была злая и раздражительная…

— Лас, — Вейс потянула её за запястье. Отвести взгляд от картины было трудно. — Ты о ком?

Лас повернула голову в её сторону. И снова Вейс примерещилось чужое, невыразимо ужасное лицо со страшной, оскаленной улыбкой. В глазах потемнело, Вейс услышала собственный крик и тьма сомкнулась над ней.

Она пришла в себя уже в комнате Лас. Лежала на спине, Лас сидела рядом, держа её за руку и спрятав лицо в ладони.

— Прости, — прошептала Лас. — Не знаю, почему я пошла туда. Мне казалось, что я вижу сон. Сон про то, как я встаю и иду туда. И тут ты вошла… Что ты видела?

Вейс вздрогнула.

— Я не хочу это вспоминать, Лас! У тебя что-то было с лицом! Я посмотрела и мне стало плохо!

— Сначала плохие сны, — Лас выпрямилась. — Потом приступы злости. Теперь ещё это. Со мной что-то происходит, Медвежонок. Мне кажется, я теряю себя. Превращаюсь.

Вейс похолодела. Она поняла, кого имеет в виду Лас.

— Нет! Это невозможно! Почему ты так думаешь? Ты просто устала. Ты столько лет старалась никого не видеть! Вот и доигралась! Если бы мы не привозили тебе внуков, ты давно бы уже спятила там!

— Тс-с-с, — Лас прижала ладонь к её губам. — Не кричи, Медвежонок. Со мной что-то не в порядке. Я хочу понять, что. Стайен предложил помочь. Обследовать, своей аппаратурой. Съездишь со мной?

— Конечно! Он головастый, и ему я верю! Не то что остальным!

— Тогда сегодня же. Не хочу откладывать. Можно и внуков взять, их тоже приглашали.

— Они там всё на уши поднимут, — проворчала Вейс. — Ладно. А сейчас выбрось всё из головы! Расскажи мне лучше что-нибудь.

— Расскажу. Принеси мне перчик, с окошка. Полезно для ума.

— Что? — не поняла Вейс.

— Пройди к окошку и отодвинь штору. Сама увидишь.

* * *

История с лекцией привела Вейс в восторг. Она хохотала так, что Лас на всякий случай «включила тишину». Теперь звуки снаружи сюда проникнут, а отсюда — нет.

— Лас, так свои розы ты правда выращивала без… без вот этого?

— Конечно. Так гораздо интереснее.

Вейс лежала и думала. Мысли приходили одна заманчивее другой. Неужели до неё они никому не приходили в голову? Ну вот самая очевидная…

— Скажи, а кто-нибудь пытался научиться этому же? Ну… не знаю, вырастить какое-нибудь волшебное яблоко, чтобы съесть — и научиться!

— Пытались, — пожала плечами Лас. — Мы сами пытались. Много чего. Кое-что получалось, но в основном ничего не случалось. А однажды я угодила в реанимацию после таких опытов и мы стали осторожнее. Но кое-что у нас получилось. У меня в сумке лежит чёрная коробочка. Во-о-он там. Принеси, пожалуйста.

Внутри коробки оказались семена. У Вейс немедленно загорелись глаза.

— Вот это — те самые перчики, — протянула пакетик Лас. — В этом климате должны давать четыре урожая в год. Можешь открыть собственное дело! Представляешь перспективы?

Вейс засмеялась, махнула рукой.

— Да ну тебя!

— А почему нет? Волшебный салатик бабушки Вейс — любое похмелье нипочём.

— Бабушки Лас, — перестала смеяться Вейс.

— Если совсем честно, то бабушки Эсстер. Это она придумала.

— Кто это?

— Гроза, — Лас потёрла виски. Их немилосердно заломило… и тут же прошло. Никаких имён. Если рядом посторонние — никаких имён! Я заставлю вас быть осторожнее, говорила Гроза. — Та девушка, рыжая, с которой мы сначала не ладили.

Грозы давно нет с нами, а её «предупреждение» до сих пор действует. Почему так?

— Спасибо, — Вейс сжала её ладонь. — Я совсем плохая стала, ты же только что рассказывала про неё.

— Укушу. Ещё раз скажешь про себя плохо — укушу, а в следующий раз — побью. И не подушкой.

— Ласточка, ты чего? — засмеялась Вейс. — Это же шутка!

— Медвежонок, — Лас посмотрела ей в глаза. — Не надо говорить про себя плохо. Чтобы я не слышала от тебя «я плохая», «я выжила из ума» и остальное!

Вейс внимательно смотрела в её глаза.

— Хорошо, Ласточка, я постараюсь.

— Будешь получать по шее, если не справишься!

— Ладно-ладно, не злись! А это что?

* * *

…Вейс не верила, что у неё перед глазами такое богатство. Конечно, она не собиралась это продавать. Сад и огород и так приносят немало денег, ей хватает. Хотя… даже не ради денег… вот эти перчики — это же состояние! Почему такого никто не выращивает?

— И это только у тебя есть? Вот эти семена?

— Да. Я выращиваю всё это и все семена всхожие. Привезла тебе в подарок.

— Мне?!

— У одной милой девушки скоро день рождения, — улыбнулась Лас. — Извини, что я не утерпела. Вот, это всё тебе. Там на дне инструкции, что и как выращивать. Ну или меня спросишь.

— Лас… — Вейс обняла подругу так, что у той хрустнули рёбра. Точно, медвежонок! Расцеловала в обе щёки — Лас улыбнулась, прикрыла глаза. — Ты прелесть! Это королевский подарок!

— Только будь осторожнее, Медвежонок. Так, дай-ка руку. Приложи вот сюда, к крышке. Теперь закрой и открой.

Вейс так и сделала. Семена, как и прежде. Десятки пакетиков. И не все ещё рассмотрели.

— Теперь смотри.

Лас открыла коробочку. Пусто.

Вейс поморгала.

— Куда всё делось? Фокус?

— Фокус, — кивнула Лас. — Если откроет кто-нибудь, кроме тебя, то внутри будет как будто совсем другая коробочка. Я здесь обычно хранила всякую чепуху. Здорово, да?

Вейс покачала головой.

— А я думала, что сказки кончились… кто это придумал? Я его знаю?

— Знаешь, знаешь.

— Неужели Хо… ой, прости, Стайен? Я так и думала. Что-то я про такие коробочки никогда не слышала.

— Не услышишь ещё лет пятьдесят, — Лас потянулась. — Хорёк не торопится делиться своими изобретениями. Может, он и прав.

Вейс закрыла коробочку.

— Я потом досмотрю, — она прикрыла глаза. — Не то с ума сойду. Это же надо… Ты волшебница, да? Ну скажи!

— Я волшебница, — улыбнулась Лас. — И ты тоже. И почти все люди.

— Да ну тебя! Ты же поняла, о чём я.

— Так получилось. Я с детства мечтала вырастить какой-нибудь чудесный цветок. Или дерево. И меня научили, до сих пор никто не понимает, как.

— Тебе всегда бывает плохо? Кода что-нибудь придумывают… ну, ты поняла!

— Не всегда. Но если это опасно для меня, я сразу чувствую.

— Лас… можно? Один только раз!

Лас засмеялась.

— Для тебя хоть тысячу раз! Только не вызывай больше «скорую». Они всё равно ничем не помогут.

— Это не я вызвала, — Вейс поджала губы. — Это твой друг Хорёк.

Лас уселась, прикоснулась пальцами к цепочке. А я и забыла про неё. Что ещё она делает? Хорёк даже садовую метлу может заставить летать, а кирпич — принимать радио. Ну уж нет! В этой комнате — нет!

— Дай-ка коробочку, — Лас сняла цепочку и положила внутрь. Закрыла. — Вот так.

— Лас… ты думаешь…

— Если я захочу, скажем… сделать кому-то массаж… — Лас томно посмотрела на Вейс, та захохотала и отвернулась. — То ему об этом знать необязательно.

Вейс уселась у неё за спиной, положила голову на плечо.

— Ласточка… только не теряйся. Не убегай от меня Я всегда должна знать, где ты.

Ласточка вздрогнула. Эти слова…

— Я что-то не то сказала?

— Будешь знать, — Лас погладила её по щеке. — Я не убегу.

Бабушки и внуки, Неиверин 19, 1288 В.Д., 6:50

Тесан выглядела сумрачной и подавленной. Готовила завтрак, но ни смеха, ни шуток — как подменили.

Лас первой поняла, в чём дело — почуяла — а Вейс…

— Тесан? Ну-ка, подойди… — Вейс погладила её по голове, тихонько рассмеялась. — Уже горишь вовсю! Что-то ты рано. Всё, сидишь сегодня дома, никакой работы! Поешь — и баиньки! И никаких гулянок!

— Сама знаю, не маленькая, — проворчала девушка. — Сейчас начнёт отварами поить, — тихонько пожаловалась она няне, когда бабушка отошла к плите. — Ненавижу! А потом ещё спать — я что, ребёнок?

— Сейчас я тебе помогу, — улыбнулась Лас. — Посиди пока в столовой. Вейс! Поднимись ко мне на минутку! И найди мне горшки и землю!

Тесан недоумевающе поморгала. Сажать цветы? Вот прямо сейчас?

— …Где-то здесь, — Лас перебирала пакетики. — Ага, вот он. Принесла горшки? Отлично. Теперь смотри и не мешай.

К моменту, когда в горшках выросли, зацвели и дали плоды посаженные семена, Вейс потеряла и дар речи, и способность удивляться.

— Волшебница, — прошептала она. — Эх, мне бы научиться! Хоть чуточку! Лас, это что — мандарин?!

— Мандарин, — согласилась Лас, вытирая руки. — Выглядит и пахнет, как мандарин. Запомни: жёлтые плоды — для мужчин. Оранжевые — для женщин. Путать нельзя! На каждом деревце вырастают и те, и другие. Можешь сделать варенье, оно тоже действует.

— Ты могла бы сделать состояние! — сумела проговорить Вейс. — Даже на одних перчиках и вот этом!

— Я и так богата, Вейс. У меня есть розы. У меня есть деньги на всё, что мне нужно.

— Извини, не удержалась! Всё, идём, девочке нехорошо. Все эти гулянки до добра не доведут, я же говорила!

* * *

— Съешь, — Лас села за соседний стул, протянула девушке мандарин — ярко-оранжевый, а запах какой! Сразу слюнки текут!

Тесан скривилась.

— У меня знаешь какой комок в горле! Даже думать о еде противно!

— Съешь, — Лас очистила плод. — Не спорь. По одной дольке, осторожно.

Тесан посмотрела на няню странным взглядом. Хитро улыбнулась — ты что-то скрываешь, няня! — и положила дольку в рот. Зажмурилась.

— Вкуснотища… оставлю Эверану, а то он всегда как маленький, обижается.

— Нет, — Лас взяла её за руку. — Ему это нельзя. Потом объясню. Я найду, чем его угостить, не бойся.

Тесан с удовольствием съела остальное. Посидела, прислушиваясь к ощущениям.

— Не тошнит! Няня, ты прелесть! Откуда у тебя это?

— Секрет, — Лас потрепала внучку по щеке. — Всё, беги к бабушке, обрадуй!

…Бабушка долго и недоверчиво осматривала внучку — даже принюхалась к её вискам и ладоням самым неприличным образом (Тесан это повергло в буйный восторг).

— Поверить не могу! Ну что, милочка, тогда иди сюда и помогай!

Пока готовили, Тесан подробно и охотно рассказала, и про свои страдания во время «охоты» (как только ни называют цикл, подумала Лас, я уже слышала сотню названий), и про то, как ей надоели бабушкины старинные средства.

А что средства? В Империи веками применяли одни и те же средства. Те, кто богаче — травяные отвары с корнями золотолистника, втирать в кожу головы и рук. Кто беднее, ловили медузу, «глаз Соари», высушивали — обязательно в тени! — смешивали получившийся порошок с растительным маслом и втирали в виски и запястья. Тут главное — тщательно высушить, иначе от порошка будут тяжёлые и неприятные видения. Галлюцинации, по-научному. Да и жжётся тот порошок будь здоров, потом несколько дней видны отметины…

Хотя мама Лас предпочитала как раз медуз. Кому что нравится. Лас с детства не терпела медуз.

А если нет ничего под рукой — тогда селишься у берега моря и купаешься там каждые три часа. А потом возвращаешься в укрытие и ждёшь там — ждёшь, пока горящее в крови буйство не заставит вновь меркнуть рассудок…

У Вейс в ходу были другие отвары. Хорошо действовали, но горькие — не передать словами.

— Значит, ты сегодня на работу? — поинтересовалась Вейс.

— Вот ещё! — Тесан, уже бодрая и весёлая, показала ей язык. — Мои законные четыре дня! Никуда не пойду! Няня, я с тобой! Если ты в город, я с тобой!

— Мы не в город. Мы сегодня в гости. Все четверо.

— А меня кто с работы отпустит? — поинтересовался Эверан. — Ладно. Не вам же одним веселиться! Что-нибудь придумаю.

— Вечно я за вас краснею! — поджала губы Вейс. — Вери, сбегай за овощами! Огурцы бери из дальнего парника!

Эверан вздохнул, горестно пожал плечами и — удалился.

— Няня, расскажешь? — Тесан обняла её — так, чтобы бабушка не видела. — Ну пожа-а-алуйста! Откуда этот мандарин?

— Ты тайны хранить умеешь?

— Няня! — Тесан поджала губы. Умеет. Ведь никогда и никому не рассказывала про «страну чудес» — Страну Цветов. Хотя, казалось бы, та ещё сорока! Молча сидеть не обучена.

— Всё-всё, молчу. Расскажу. Заходи как-нибудь вечером, расскажу.

— А я вам не помешаю?

— Тесан! — Вейс всё-таки услышала. — Прекрати немедленно!

— Уже, — буркнула Тесан. — Я что, слепая? Ты раньше что делала? Ходила весь день и ворчала на всех! А теперь ходишь довольная, поёшь песенки и даже по шее почти не даёшь!

Лас расхохоталась, самым неприличным образом.

— Да ну вас обеих! — Вейс старалась казаться оскорблённой, но улыбка её выдала. — Хочешь по шее — иди сюда.

— Да пожалуйста! — Тесан подошла и получила по шее. Обняла бабушку и произнесла громким шёпотом — так, чтобы слышала няня. — Бабушка! Я уже знаю, откуда берутся дети! Правда-правда! А ещё ты мне говорила, что если люди любят друг друга, то никого не касается, чем они там занимаются!

— Я тебя! — Вейс попробовала догнать внучку, но не смогла. Плюхнулась на ближайший стул, умирая от смеха. — Ну как мне с вами жить?

— Ве-е-е-есело, — пропела Тесан, — весело, бабушка! Вери, входи, не подслушивай, это неприлично!

— Кто бы говорил, — Эверан явно слышал если не всё, то многое, раз улыбался до ушей.

У Лас зазвонил телефон. Она жестом заставила всех умолкнуть, поднесла к уху. — Да. Да, Стайен, всё в порядке. Нет, совершенно здоровы. А можно? Хорошо, мы сразу же выезжаем!

— Нас приглашают, — она посмотрела в глаза по очереди, всем остальным. — Стайен просил передать, что хочет вас, негодники, чему-то научить. Говорит, вы способные.

— Ур-р-ра! — Тесан подпрыгнула чуть не потолка.

Вейс безнадёжно махнула рукой.

— Лас, ну и что мне делать? Воспитываешь-воспитываешь… как об стену горохом!

— Бабушка, — Тесан подбежала к ней, посерьёзнела. — Я только дома такая! Ну нельзя же везде быть такой серьёзной, я же от скуки умру!

— Всё, — Вейс звонко шлёпнула её пониже спины. — Марш на кухню и неси завтрак!

5. Волшебный дворец

Лас, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 13:20

И замок — то, как он проявился из ничего — и заброшенный сад, превратившийся в ухоженный и цветущий — привели гостей в восторг. Особенно внуков.

Их встречали все — хозяйка, Стайен, экономка и повар. После всех положенных церемоний, когда экономка и повар удалились — заниматься делами — Вессен хлопнула в ладоши и улыбнулась.

— У меня в это время года нет строгих правил. Мой дом — ваш дом. Стайен, дай им всем ключи. Обедаем мы в два, ужинаем в восемь, если кто-то проголодается до срока — позовите Сэнье. Она покажет вам ваши комнаты.

— Ну, подрастающее поколение, — Стайен обнял их за плечи, — за мной!

— Бабушки, — Тесан помахала рукой, — не вздумайте скучать!

Вессен проводила их улыбкой.

— Вейс, — она взяла её за руку. — Я хотела бы немного поговорить с Лас наедине. Если вы не возражаете.

— Конечно. А я пока на кухню, — улыбнулась Вейс. — Я найду, чем заняться.

Вессен жестом предложила следовать за ней в кабинет.

* * *

— Лас, — Вессен, по всему видно, долго готовилась к разговору. — Я хочу, чтобы не было никакого непонимания. Моя мама хотела, чтобы именно вы возглавили «заговорщиков».

— Я знаю, как вы себя называете, — усмехнулась Лас. — «Орден Зари» — это ваша идея?

— Нет, — покачала головой Вессен. — Мне это тоже режет слух. Но название уже дано.

— Почему вы не позвонили мне, когда… когда она оставила письмо?

— Потому что она так просила. Она просила меня вести все дела, пока вы сами не вернётесь. Ждать вас, и чтобы мои дети вас ждали, если не дождусь я. Вы ей очень дороги, Лас, вы знаете?

Лас прикрыла глаза.

— Знаю, — прошептала она едва слышно. — Не хотела в это верить. Простите.

— Вот, — Вессен поставила на стол бутылку. — Помните? Вы пили это вино тогда, когда она… когда вы передумали. Я предлагаю выпить за неё. За вас всех. За жизнь.

Лас вытерла слёзы, кивнула.

Вино осталось столь же приятным — слабая горечь, удивительный вкус, и потом на языке долго таяла терпкая свежесть.

— Лас, вчера мы поговорили с братом. Я не хочу кривить душой: я не хотела, чтобы вы возвращались в орден. Но если вы скажете, что готовы возглавить его, я помогу вам, чем смогу и передам ключи от всех замков.

Лас покачала головой.

— Не сейчас, Вессен. Я ведь ничего не знаю, что происходило все эти года. А ещё неделю назад мне всё это было безразлично. Простите.

Вессен уселась напротив.

— Было? А сейчас?

— Сейчас — не безразлично. Я хочу немного прийти в себя, и потом вы мне расскажете, что успело случиться. И я дам окончательный ответ.

Вессен кивнула, улыбнулась.

— Я хотела бы попросить вас. Я хочу, чтобы все — вы, Вейс и внуки — подошли к той картине.

— Зачем? Вы так и не сказали, что это такое.

— Ключ, — Вессен прикрыла глаза. — Когда-то это был ключ ко всем тайнам мира Не смейтесь, это правда. А потом у меня появилась возможность сделать так, чтобы к этому ключу не мог подойти кто попало. Чтобы никто не хозяйничал в нашем мире против нашей воли. Понимаете?

— И вы назначили себя хранительницей.

— Да, — Вессен подошла к окну. — У меня было много друзей. Тех, кто понял, что это за предмет. Мы до сих пор не знаем, откуда он взялся и кто им пользовался. Я сделала, что хотела, но потеряла их всех, Лас. Всех, кроме Стайена, хотя и он тоже чуть не погиб.

— Я сочувствую вам, — Лас прикрыла глаза. — Вы специально сказали неправду?

— Простите?

— Вы сейчас сказали неправду. Я не успела понять, что именно было неправдой.

Вессен медленно села за стол, не отводя взгляда от лица Лас.

— Мама права, — проговорила она. — В вас осталось что-то от неё. Да. Я сказала неправду. Я знаю, кто и зачем сделал этот ключ. Но поверьте, вам лучше этого не знать.

— Почему же?

— Я не уверена, что после этого вам захочется жить.

Лас усмехнулась, отвернулась. Она всё ещё считает меня маленьким ребёнком. Знала бы ты, что я успела повидать в жизни.

— Я расскажу вам, — Вессен протянула руку, положила свою ладонь поверх ладони Лас. — Когда захотите. Брат настаивает, чтобы я уничтожила картину. Но я не готова.

— Её можно уничтожить?!

— Можно. Но для всех спокойнее, если она пока что останется здесь.

Лас вздохнула. «Я думала, что сказки кончились…» Они никогда не кончаются, Вейс. Вот только не все эти сказки добрые.

— Так зачем вы хотите привести нас туда?

— Мы увидим, у кого есть особые способности. Вот и всё.

— Я понимаю, — Лас поднялась. — Теперь я понимаю, почему она хотела найти ту картину. Страшно подумать, что было бы, если бы нашла.

— Она нашла, — возразила Вессен. — Если вы про ту, с который вы все сражались, то она нашла. Но ключ не даётся в руки первому встречному. Может, поэтому она тогда озлилась на весь белый свет.

— Это многое объясняет, — Лас вздохнула. — Я устала от тайн, Вессен. У меня сейчас отпуск, — она улыбнулась, — а потом я буду в вашем распоряжении. Скажите… а вы сами? У вас тоже есть способности?

Вессен кивнула.

— Мама вас научила?

— Нет. Мама меня чуть не прибила, когда узнала. Это был специальный правительственный проект. Там мы и узнали про картину.

— Покажите! — потребовала Лас. Вессен улыбнулась, кивнула и… исчезла. Возникла рядом с Лас — из ниоткуда. Вновь исчезла… и вновь появилась за столом.

— Ого! — хлопнула в ладоши Лас. — Здорово! Но это не всё, правда?

— Конечно, не всё. Но лучше остальное не показывать, вредно для аппетита.

Они обе рассмеялись.

— К слову, — Вессен посмотрела на часы, — мы уже немного опаздываем на обед.

Бабушки и внуки, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 14:40

— Это делается так, — Лас посмотрела в глаза Эверану и Тесан. Подойдите, постучитесь и скажите, «Mes’seat, Aenarin». Так благодарят повара на его родном языке. Это один из лучших поваров на планете. Идите по одному.

— Ого! — восхищённо улыбнулась Тесан. — Спасибо, теаренти, было очень вкусно! — они оба учтиво поклонились Вессен и та вернула поклон, с улыбкой.

— Вы хорошо их воспитали, — заметила она Вейс, когда внуки ушли. Та вздохнула.

— Сладу с ними нет, теаренти. В гостях хоть ведут себя прилично.

— Лас, — Стайен сменил костюм. Надо же! Но всё равно выглядит слишком официально. — У меня всё готово.

— Можно я с вами? — поинтересовалась Вейс, посмотрев в глаза Вессен и Хорьку.

— Разумеется, — пожал плечами Хорёк. — Если Лас не возражает, то я — тем более.

* * *

Не зря Хорёк называет свою лабораторию «логовом». Пройти некуда — кругом хлам! А может, гениальные изобретения, поди отличи!

И запахи — канифоль, олово, горячая медь. Уже сто лет никто ничего не паяет! Или Хорёк — последний?

— Сядьте сюда, — Хорёк указал на кресло. — Нужно присоединить электроды. Могу я, если это вас не смутит. Или сами.

— Давайте лучше я, — предложила Вейс. — Что куда?

— Вот схема, — Хорёк вручил ей лист бумаги, а сам удалился к дальней стене — к экрану.

— Всё готово! — позвала Вейс минут через пять. Сам Хорёк подсоединил бы присоски за минуту.

— Откиньте спинку. Да-да, вон той ручкой. Лас, устройтесь удобнее. Нигде не давит? Сейчас вы уснёте. Не сопротивляйтесь, расслабьтесь — это ненадолго. Один…

Лас стало щекотно во всех местах.

— Два…

Щекотка прекратилось, обострились чувства, особенно обоняние. Голова пошла кругом.

— Три…

Лас падала, падала в горячую пустоту и не было этому конца.

* * *

— Так-так, — пробормотал Хорёк, взмахивая указкой. — Очень хорошо. Ну вот, теперь всё видно.

На экране возникла россыпь цифр и надписей.

— Что это? — подозрительно воззрилась Вейс.

— Это то, что умеет Лас, — пояснил Хорёк. — Необычные способности. Они есть у немногих.

— И что она умеет?

— Из семидесяти известных типов воздействия, — Хорёк указкой выделил группу данных, — пятнадцать свойственны всем людям в той или иной мере. Здесь у неё всё в норме. Чуть выше нормы «серебряный голос» и «смех призрака», но это ничего особенного. А вот тут, — Хорёк выделил другую группу, — всплеск. Намного выше нормы. Это — «песня жизни» и «зелёный гребень». Это то, что мы с вами и так о ней знаем, верно?

— Ещё бы я понимала все эти ваши обозначения! — буркнула Вейс.

— Серебряный голос — то, чем мы очаровываем противоположный пол. У мужчин такая способность бывает крайне редко, у нас другие способы, — Вейс фыркнула, — в основном это — женский талант. Смех призрака — это противоположное умение. Отпугнуть, отогнать человека.

— Знаю-знаю, — поджала губы Вейс.

— Песня жизни — это когда многие процессы ускоряются, иногда на два-три порядка. Регенерация тканей, иммунный ответ. Проще говоря, всё быстрее растёт, что может расти, быстрее заживает и излечивается. У Лас это проявлялось редко, но очень мощно — исцеление ран, например. Зелёный гребень — это то же умение, но обращённое только к царствам водорослей, грибов, растений.

— Понятно. А это вот? Чёрные полоски?

— А вот это повод для беспокойства, теаренти.

— Можно просто по имени! Мы же не на приёме!

— Спасибо, Вейс. Это — «чёрная петля». Умение полностью контролировать поведение человека и навязывать сложные программы поведения. Это — «поцелуй вампира», способность быстро восстанавливать силы и излечиваться за счёт ресурсов другого человека. Это — «чёрная рука», способность дистанционно поражать различные системы организма.

— Ужас, — Вейс поёжилась. — Только не говорите, что Лас всем этим занимается! Я её столько лет уже знаю! Вы не ошиблись?

— Всё может быть ошибкой, — Хорёк вгляделся в числа. — Эти полоски, как вы их назвали, совсем небольшие. Для естественных талантов это была бы норма или даже много ниже нормы. Но у большинства людей такого просто нет. Должен быть ноль, а не «немного», понимаете?

Вейс посмотрела на Лас. Та спала, спала спокойно, ничто не тревожило её сон. Заглядение…

— Давайте разбудим её и поговорим, что с этим делать! Вы же ей скажете?

— Дождёмся фазы парадоксального сна, Вейс.

— Это как?

— Это тот момент, когда вы видите сновидения. По моим данным — это минуты через три. У меня всё записывается, не беспокойтесь.

Сейчас только Вейс обратила внимание, что цифры на экране меняются. Немного, но меняются. Особенно сильно изменялся «зелёный гребень», хотя держался поблизости от начального значения.

— А меня? Вы можете проверить меня?

— Если хотите. В клинике не нашли ничего особенного. Всё в пределах нормы. Но у меня аппаратура мощнее.

Вейс улыбнулась.

— Мне было бы очень интересно. Я сама знаю, что ничего такого у меня нет, но всё равно.

— Я вам потом покажу кое-что очень интересное, — пообещал Хорёк. — Вам понравится. И внукам тоже. Вот, начинается то, что мне интересно.

Полоски на экране пришли в движение. Начали расти те, что и так были больше нуля, особенно — «зелёный гребень». Вейс перевела взгляд на Лас. Глазные яблоки движутся под прикрытыми веками, подрагивают губы. Едва заметно движутся пальцы.

— Что с ней? — спросила Вейс шёпотом.

— Не беспокойтесь, это нормально. Вы просто не присматривались к ней, пока она спала.

— Я… — Вейс прикусила язык. Присматривалась. Правда, не на кончики пальцев обычно смотрела. — О Великое Море! Смотрите!

«Чёрная петля», дрожавшая где-то у самого нуля, выросла. Вслед за ней подросли остальные две чёрных полоски. «Петля» дёргалась в обе стороны, но росла, неуклонно росла.

— Что это?! Что с ней, Стайен?

— Очень странно, — Хорёк потёр переносицу. — «Петля» активна, но направлена на себя. Лас как будто сама себя заставляет что-то делать. В жизни такого не видел.

— Не стойте столбом! Сделайте же что-нибудь!

Лас пошевелилась. Тут же все чёрные полоски сжались, угасли, отползли вниз.

Лас открыла глаза. Поморгала, уселась.

— Ой, ну и сон я видела! Кошмар, хорошо, что вовремя проснулась. — Потянулась, да так, что Вейс жутко захотелось зевнуть. Еле успела отвернуться. — Всё получилось?

— Получилось, — Стайен подошёл к ней, поднял спинку кресла. — Вейс, помогите ей с датчиками, а я сейчас подойду.

Едва дверь закрылась за ним, Вейс отцепила все «присоски», уселась рядом с Лас, обняла её. Судорожно всхлипнула.

— Что случилось, Медвежонок? — улыбнулась Лас. — Ну страшный сон, ничего особенного.

— Пусть он рассказывает, — отозвалась Вейс, — мне страшно. — И расплакалась.

Стайен вошёл через пару минут, нёс с собой пару бутылок…

— Минеральная вода, — пояснил он. — Немного витаминов, глюкозы. Очень полезно для ума. Мой любимый напиток.

Вейс выпила залпом чуть не половину бутылки, поморгала, протянула Лас остальное.

Стайен вкратце описал то, что они видели.

— И во время фазы парадоксального сна мы заметили, что «чёрная петля» активна. Но вы сами и источник, и приёмник.

Лас стало не по себе.

— Я сама себя ей держала? Это как?

— Трудно судить. Я такого пока не видел. Как будто вы сами себя заставляли что-то делать.

— Шизофрения, — едва слышно проговорила Лас.

— Это вряд ли. Картина основных ритмов мозга не даёт повода так думать. Я могу дать вам переносной монитор, чтобы снимать с вас все основные показатели — скажем, в течение суток. Чтобы вы не беспокоились. В клинике психические расстройства определяют безошибочно, Аспирант…. простите, Денгор увидел бы первым. Но у вас всё в порядке.

— Тогда что это?

— Понятия не имею! — Стайен развёл руками. — Ни шизофрении, ни, как её зовут в народе, одержимости нет. Во всяком случае, моя аппаратура не в состоянии их уловить. А она самая чувствительная в мире.

— Эти мои приступы злости, и то, что было там, возле таверны?

— Вероятно, да. Возможно, именно так проявляется такая «петля». Это, к сожалению, крайне редкий дар и информации о нём крайне мало.

— К счастью, — Вейс подняла голову. — Мерзость какая! Что же нам теперь делать?

— Жить, как и жили. Не снимайте мой монитор, если можно. Ту цепочку. Ни изображения, ни звука она не передаёт, в вашу личную жизнь я не вторгаюсь.

— Только если вы не будете вызывать «скорую» на каждый чих.

Стайен развёл руками.

— Это выглядело очень серьёзно. Серьёзнее некуда!

— Я живу с этим семьдесят лет, — Лас прижала Вейс к себе, погладила ту по голове. Вейс сильнее вжалась лицом в её плечо. — Последние полвека — рядом с Вейс. Если бы это было что-то серьёзное, я бы сама позвала на помощь.

— Если бы успела, — буркнула Вейс.

— Я передал вам датчики. Брелоки, помните? Отдайте один из них Вейс. Но договоримся — если никто за две минуты не даёт отбой, я реагирую так, как считаю нужным.

— Хорошо, — согласилась Лас. — Пусть так.

— Вессен мне голову открутит за такое. За эти две минуты. Лас, мы беспокоимся о вашем здоровье, понимаете?

— Ничего она не понимает, — проговорила Вейс, не поднимая головы. — Если вбила себе что-то в голову, то хоть кол на голове ей теши.

Лас тихонько рассмеялась.

— Стайен, если можно… ненадолго.

Хорёк кивнул, и покинул лабораторию.

— Медвежонок, — Лас погладила её по голове. — Со мной всё хорошо. И с тобой всё хорошо.

— Это сейчас. А когда ты уснёшь, что будет? Или если тебя разозлят?

— Что будет, то будет. Будем что-то делать. Что ты предлагаешь? Поселиться в клинике и жить под наблюдением?

— Вот ещё! — Вейс отпустила её и уселась рядом — Но от меня теперь ни на шаг!

Лас молча обняла её и кивнула.

— «Рядом с Вейс», — проворчала Вейс. — Не со мной, а рядом. Вот уж точно!

Лас тяжело вздохнула.

— Твоё счастье, что здесь нет подушек!

Вейс рассмеялась, не выдержала, стукнула Лас кулаками в грудь.

— Да ну тебя! Я про серьёзное, а ты…

— Нашла место говорить о серьёзном!

…Стайен вернулся минут через пять, с корзинкой. Там были не только бутылки с водой, но и чайник со свежим чаем, и термос с кофе.

— Вейс, вы тоже хотели обследоваться? Тогда садитесь и прикрепляйте датчики.

* * *

— …И что у меня такого? — поинтересовалась Вейс, с любопытством глядя на графики.

— Боюсь, ничего особенного, — указал Хорёк. — Всё в рамках статистической нормы. Разве что «златоуст»… Но это надо проверять во время второй фазы цикла. Тогда показания намного точнее. Приедете?

Вейс засмеялась, махнула рукой — да ну вас, скажете тоже!

— Что такое «златоуст»? — полюбопытствовала Лас.

— О, это очень просто. Умение убедить собеседника в чём угодно. Похоже на «серебряный голос», но не связано с хеморецепторами и гормональным фоном. Хотя собеседник должен быть рядом, это обязательное условие.

Вейс перестала смеяться.

— А ведь точно! — удивилась она. — Меня всегда посылали всё улаживать и обо всём договариваться. Я и не знала!

— Я же говорила! — Лас взяла её за плечи. — У каждого человека есть талант! Вот видишь!

Вейс отвела взгляд. «Бабушка, вы так мило краснеете…»

Хорёк подкрутил усы — сначала левый, потом правый.

— Больше не волнуетесь? Вот и замечательно. Давайте чаю выпьем, можно прямо тут.

* * *

— Люди живут с самыми разными способностями, — Стайен подошёл к окну, выглянул. — Дождь собирается, обожаю. И не всегда нужно беспокоиться. Сейчас в мире есть одиннадцать человек, владеющих «петлёй» — считая вас. Это нормальные, вменяемые люди, у многих семьи и дети, и никто из окружающих не страдает от их таланта.

— Стайен, — Лас подняла взгляд. — А можно узнать, кто эти десять человек? Можно посмотреть на них?

— Данные секретные… — Стайен криво усмехнулся. — Но в конце концов, почему нет? Только давайте обсудим это с Вессен.

— Она у вас самая главная, да? — Вейс посмотрела в глаза Хорьку.

— От вас ничего не скроешь.

— Я не глупая, — проворчала Вейс. — Может, хоть вы скажете? Чем вы таким занимаетесь?

— В двух словах — стараемся, чтобы не случилось конца света.

— Из-за всех этих… ну, как та, с которой я встретилась в библиотеке?

— Да, в том числе из-за «пси».

Вейс покачала головой.

— Вы умный человек, Стайен. И добрый, я вижу. Но чем вы занимаетесь! Что вы хотите от неё? — она взяла Лас за руку. — Только не врите!

— Я? Ничего. Чтобы она была здорова и счастлива.

Вейс долго смотрела ему в глаза. Но не сказала больше ни слова.

— Здесь чудесный парк, — Лас сжала её ладонь. — Идём, проветримся!

— Замечательная мысль! — Стайен протянул им: Лас — цепочку, Вейс — брелок. — Это на всякий случай. Если встретите внуков, пусть зайдут ко мне.

— Чему вы их учите? — полюбопытствовала Вейс.

— Обращаться с машинами. С самыми разными. У них талант, особенно у парнишки.

— Это да, — согласилась Вейс. — В доме всё настроил, всё починил, золотые руки. Спасибо вам, Стайен!

Тот развёл руками и улыбнулся.

— Идём, идём! — Лас потянула. — Идём же!

Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 16:50

— Какая прелесть! — восхищалась Вейс. Лас видела этот парк давным-давно, когда его только начинали разбивать. Как всё изменилось… и как похоже на другой парк, в другом месте и в другом времени. В далёком, недостижимом прошлом…

— Вот это да… — главная дорожка, самая широкая, вывела к поляне. А в центре её красовался дуб. Невысокий, лишь немного выше Лас. Но самый настоящий. Вейс обошла его кругом, иногда всплескивая руками от восхищения. — Разве так бывает, Ласточка? Смотри — тут уже листики пожелтели, тут новые растут, тут цветёт, а тут уже жёлуди…

— А как по-твоему? Бывает или нет? — улыбнулась Лас. Да. Любимое дерево хозяйки. Только теперь не простое, а, как сказала бы Вейс, волшебное.

— Чудо! Глазам не верю! Это твоя работа, верно?

— Моя, — признала Лас. — Это был мой подарок. Когда-то здесь был другой замок, и рос другой дуб. Но всё это однажды пропало.

Вейс посмотрела на Лас задумчиво.

— Знаешь, я не хочу слышать про это. Что пропало, что погибло. Расскажи мне лучше, что-нибудь хорошее! Плохого уже и так наслышалась!

— Хочешь увидеть её? — Лас решилась. Неизвестно, получится или нет, Гроза говорила, что получится. — Ту девушку, Грозу? Маму Вессен?

Вейс вздрогнула.

— Ласточка, мне не смешно!

— Это не страшно. Хочешь? Тогда сорви жёлудь, сядь под дуб, прислонись к нему спиной и посиди так.

Вейс повиновалась, словно заворожённая. Видно было, что ей не по себе.

— Не бойся, — Лас уселась рядом с ней, взяла за руку. — Ничего страшного. Просто позови её, мысленно. По имени. Не прозвище, а имя.

Вейс кивнула, её губы чуть дрогнули.

Туман сгустился перед ними — там, откуда они пришли. Прошла минута — и непроницаемая молочно-белая стена поползла мимо них, начинаясь шагах в пяти. Послышался скрип камушков, или это игра воображения?

— Ласточка, мне страшно, — призналась Вейс. — Мне очень страшно.

— Я здесь, — Лас крепче взяла её за руку. — Всё, открывай глаза. Смотри!

Вейс не сразу решилась открыть глаза.

Силуэт показался в толще тумана. Кто-то приближался — неторопливо. Вейс сжала ладонь Лас так, что той стало больно. «Спокойно», шепнула Лас. «Спокойно, не бойся».

Ещё три шага — и она вышла из глубины туманного одеяла. Встала и, казалось, смотрит на гостей. На лице её была улыбка. Довольная, весёлая улыбка.

Вейс смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она здесь моложе, чем там, на тех картинках в «тайной комнате». Моя Тесан похожа на неё, подумала Вейс неожиданно. Такая же растрёпа, никогда не одевается аккуратно, про причёску я вообще молчу. Какая она была красивая, подумала Вейс. Вздрогнула — ей показалось, что возникшая из ниоткуда девушка посмотрела на неё и увидела. Что же такое с вами случилось?

— Она настоящая? Лас? Она нас слышит?

— Нет, — Лас поднялась. Вейс поднялась следом, чуть не уронила Лас — не хотела отпускать руку. Лас подошла к Эсстер-Грозе, попробовала потрогать ту за плечо. Рука прошла насквозь.

«Призрак», словно то был сигнал, кивнул, развернулся и направился назад, в туман.

— Лас, куда она? Пойдём за ней?

— Это плохая идея, — голос Лас прозвучал резко. — Пусть идёт, Вейс. Не будем её зря тревожить. У неё сейчас другие заботы.

— Ты говоришь так, будто она жива!

— Жива, умерла, — Лас посмотрела в лицо подруги. — Знаешь, я уже поняла, что разницы большой нет. Жизнь просто становится другой. И потом, когда-нибудь, вновь становится настоящей, земной. Вот и всё.

Вейс смотрела, как расходится туман.

— И её всегда можно вот так позвать? Так легко?

— Нет. Один раз в сутки. И только если есть рядом её родственники или друзья. К чужим она не выйдет.

Вейс поёжилась.

— Смотри, вон там! — она указала рукой. — Там кто-то есть! Я вижу!

— Садовники, — присмотрелась Лас. — Идём, познакомлю! Они такие вещи делают — заглядение! Это они за парком присматривают.

Хорёк и внуки, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 16:35

— Ну, как вам это? — Хорёк с улыбкой смотрел на Тесан и Эверана. Картина произвела на них впечатление. Парнишка способен, в очередной раз подумал Хорёк. Пожалуй, я бы взял его в ассистенты. Если бы его родственники разрешили.

— Прелесть! — Тесан смотрела на картину заворожённо. И это случилось, и Хорёк этого никак не ожидал. — Ой! — Тесан прикрыла глаза. — Жжётся! Я посмотрела на Луну, а она…

— Это необычная картина, — Хорёк отвёл девушку в сторону. — Не бойтесь. Второй раз она не будет жечься.

— А почему? Почему она меня ослепила? — Тесан трясла головой — перед глазами прыгали малиновые пятна.

— Это означает, что вы самый нормальный человек, ничем не больны и никто вами не управляет, — пояснил Хорёк.

А также это означает, что у тебя есть какой-то скрытый талант, подумал Хорёк. А какой, я не знаю, мои датчики не заметили. Но этого я тебе говорить не буду.

Через минуту и Эверан «поймал зайчика». А вот здесь мне всё понятно, подумал Хорёк. Ты «аниматор», приятель, и ты, как и я, «друг железа». И это замечательно. Тихая, скрытая способность, которая никому не мешает жизнь. Наоборот, помогает.

— Вы для этого нас привели сюда? — обернулась Тесан. — Чудо, какие картины! Я некоторые видела на выставках, правда!

— Для этого, — согласился Хорёк. — Чтобы вашим бабушкам и нам с сестрой было спокойнее.

— А можно мы сюда ещё придём? Ну или я приду, если Вери не захочет?

— Ты за меня не решай, — проворчал Эверан. Совсем как бабушка Вейс.

— Не ворчи! Так можно, а? Здесь так интересно! И я себя так необычно чувствую…

— Тебе ещё три дня себя необычно чувствовать, — съязвил Эверан и ловко уклонился от оплеухи. Хорёк поймал обоих за руки.

— Так, всё! Драться — не здесь. Поломаете тут всё. Да, можно. Но только вместе со мной. Тесан, ну так что вы решили?

— Будем менять! — твёрдо заявила Тесан.

Эверан перевёл взгляд с неё на Хорька.

— Что менять?

— Мозги! — Тесан показала ему язык. — Буду умнее тебя в сто раз!

— Были бы у тебя мозги, — вздохнул Эверан. — Ладно, я тоже пойду в парк. Вы уж поставьте ей мозги получше, чтобы не скрипели, как старые!

— Я с тобой дома поговорю, — погрозила ему Тесан, а Хорёк не выдержал и, наконец, расхохотался.

* * *

Хорёк привел Тесан в лабораторию и усадил в то самое кресло.

— Так, — он надел халат — совсем как в больнице — и защитную маску. — Можно с общим наркозом, можно с местным. Как хотите.

— Мне делали с общим, — содрогнулась Тесан. — Потом полдня тошнило.

— Я им это ещё припомню. Хорошо хоть здоровье вам не испортили. Ну так что? Это не больно, просто у вас будет чувство дезориентации, «белый шум» во всех органах чувств — несколько минут.

— А после вашего наркоза тоже будет тошнить?

— Нет. Просто заснёте на минутку, и проснётесь бодрая и здоровая.

— Давайте, — Тесан покорно улеглась на кресло, прикрыла глаза. — Раздеваться нужно?

— Нет, необязательно. Если только вам жарко.

Тесан захохотала, прижала руки ко рту.

— Простите! Я больше не буду.

Хорёк улыбнулся и прижал ладони к её щекам.

Яркая вспышка… и всё. Больше Тесан ничего не помнила.

…Часы на стене показывали, что она проспала двадцать пять минут. Девушка осторожно приподнялась — Хорёк сидел на соседнем стуле, уже без халата и маски.

— Не тошнит?

— Нет, — Тесан попыталась сесть, рывком, и чуть не полетела кубарем.

— Так-так, — Хорёк взял в руки вещичку, похожую на зажигалку. — Сейчас подстроим. Прибор адаптируется к вашей нервной системе. Пока не делайте резких движений. Медленно лягте. Вот так, правильно. Снова сядьте. Голова не кружится?

— Немного, — признала Тесан. — И язык будто деревянный. Но в тот раз было хуже! Скажите, а кто вы по профессии? На кого учились?

— Сначала на танцора, потом на экономиста, — Хорёк подал ей руку. — Встаньте. Ничего страшного, это пройдёт. Давайте, учитесь ходить. Это займёт минут пять, не больше.

— Танцор?! Вы шутите?

— Если бы. У меня столько профессий было, не сосчитать. А что? В жизни всякое пригодится!

— Бабушка тоже так говорит, — согласилась Тесан. — Ой! Щекотно!

— Это пройдёт. «Шлем» сейчас на вас настраивается. Не бойтесь, просто старайтесь двигаться без спешки. Кстати, а что ваша настоящая бабушка? Я к тому, что Вейс — прабабушка.

— Ой, настоящая у нас великий скульптор! Вечно выставки, вечно мастерская. Она нас вспоминает только, когда у кого-нибудь день рождения. Мы давно зовём Вейс бабушкой. С ней интереснее, и ей приятно! А той мы давно не нужны.

— Бывает, — согласился Хорёк. — Ну вот, уже лучше. Читать умеете, верно? Вот инструкция, — протянул девушке запаянный в пластик том. — Там же сертификат. У меня всё честно. Гарантия пятьдесят лет, но каждые десять лет нужно калибровать. В книге указаны адреса.

— Ого! — прошептала Тесан. — Вот меня кинули… и я ещё с долгами не рассчиталась, дура! Это же сколько стоит!

— Умножьте то, что заплатили, на пятнадцать.

Тесан присвистнула.

— Это такой подарок… Спасибо, Стайен!

— Тихо, тихо, — Хорёк вовремя поймал её. — Потом обнимете. Мне это не стоило ни монетки. Давайте так: я вас попрошу о чём-то. Если выполните просьбу, то мы в расчёте.

— А если нет?

— Будете жить с чувством, что никогда не рассчитаетесь.

— Вы хитрый! — прищурилась Тесан. — И что вы хотите?

— Будьте поблизости от Лас. От вашей няни. Ну и с пра… простите, с бабушкой.

— Вы шутите?! Я и так рядом с ними, с ними и жила бы, только они меня долго терпеть не могут!

— Не шучу. Им это нужно. И мне будет спокойнее.

— И всё?!

— И всё.

На это раз Тесан сумела его обнять и не упасть по дороге.

— Вы такой странный! Я согласна! И не из-за денег!

— Я знаю, — Хорёк легонько прижал её к себе и отпустил. — Инструкцию лучше никому не показывайте. И почитайте как следует! Вот, — протянул ей «зажигалку». — Это пульт управления. Обычный, в любом магазине купить можно, для бытовой техники, третьего класса сложности. В инструкции сказано, как его настроить.

Бабушки и Хорёк, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 18:30

Лас с некоторой опаской смотрела на картину, а Вейс — с любопытством. Когда поняла, что изображение «живое» — плывёт и меняется — обрадовалась и засмеялась, как ребёнок. Хотела даже пальцем потрогать. Хорёк поймал её за руку.

— Простите. Прикасаться не нужно.

— Ой, конечно! — смутилась Вейс и тут же «поймала зайчика». Но не вскрикнула, не отшатнулась, как другие, а засмеялась и поднесла ладони к глазам.

— Вижу! — поразилась она. — Вижу сквозь ладони! То есть… нет… да, вижу! Но как странно! Вы все стали цветными!

Хорёк вздохнул. Сумеречное зрение. Едва ли не самое бесполезное умение. Хотя… всё в дело идёт. А на «Сойку» вполне можно рассчитывать — до тех пор, пока Вессен и Лас ладят. Ох уж эта политика!

Вейс успокоилась, хотя то и дело подносила ладони к глазам.

— Скажите, — она посмотрела Хорьку в лицо. — Это только здесь так будет? Да? Или снаружи тоже?

— Кто знает! — Хорёк развёл руками. — Здесь ваши способности многократно усиливаются. Но подолгу оставаться здесь не стоит.

— Ой, а можно мы тут с Лас… на минутку! Можно?

— Вообще-то нельзя, — Хорёк потёр переносицу, а Вейс явно расстроилась. — Хорошо. Но если хоть что-нибудь случится, мне достанется больше всех. Имейте в виду!

Он вышел за пределы «саркофага» — эта комната защищена лучше, чем любое другое помещение. Камеры слежения, конечно, работают. И если отключить, поднимется тревога. Сам сделал так, чтобы нельзя было отключить.

— Ох, бабушки, бабушки, — вздохнул он. — Ладно. Один раз можно.

* * *

— Вейс, что ты задумала? — поинтересовалась Лас.

— Моя просьба! Я хочу попробовать кое-что… один раз!

— Вот хитрая! — улыбнулась Лас. — Но здесь нет ни земли, ни горшка. Что будем делать?

— Есть! — Вейс вытащила из внутреннего кармана плаща пакет. Земля. Отличный перегной, то, что нужно. Так вот что она делала в той теплице — попросила у садовника заглянуть туда на минутку.

Лас покачала головой.

— Не ожидала… ты с самого начала хотела?

— Да. Ты же сказала, и он сказал — здесь твои способности сильнее. Можно? Можно, Ласточка?

— Давай сюда, — Лас поставила «горшок» перед собой. — Всех обхитрила! Садись спиной ко мне, — Лас вынула кинжал. — Как только щёлкну пальцами, хорошенько представь, что ты хочешь.

— Дай-ка кинжал, — попросила Вейс, усевшись.

— Зачем? — удивилась Лас.

— Дай! Жалко, что ли?

Почти тут же отдала. Лас заметила, что лезвие в крови.

— Вейс, зачем??

— Пусть. Пусть не только твоя кровь. Что, нельзя?

Лас замерла. Без крови почти никогда не работало. С её кровью — моментально и сильно, и чем больше крови, тем мощнее был результат… и там сильнее «отдача». Но вот использовать кровь «настройщика» никто не догадался. Даже в голову не приходило. Ай да Вейс!

— С тобой всё хорошо? — Вейс повернула голову.

— Да. Всё, думай и не отвлекайся.

…Едва Лас погрузила клинок — со своей и Вейс кровью — в землю, как вокруг стало светлее. Вейс покосилась краем глаза — картина начала светиться. Вейс улыбнулась и, прикрыв глаза, изо всех сил представляла, представляла… и становилось тепло и хорошо-хорошо, она будто летела.

Когда Лас пришла в себя, в пакете выросла карликовая вишня. Дюжина плодов. А как пахнет!

Лас поднялась на ноги, ощущая лёгкость во всём теле. Ни усталости, ничего подобного. Наоборот.

— Признавайся, что ты загадала?

Вейс восхищённо смотрела на кустик, засунув в рот раненый палец.

— Вот! — она сорвала ягодку, выдавила каплю сока. Капнула на ранку… вздрогнула. Замерла в ожидании. Я тоже ждала, подумала Лас, глядя на подругу. Я тоже всегда ждала и было страшно, вдруг не получится.

— Ой! — Вейс хихикнула. — Щекотно! — Облизала палец — нет ранки. Чуть выделяется место, где она была — тонкая полоска белой кожи. Полоска темнела на глазах, и через минуту уже было не понять, где именно Вейс уколола себя.

— Излечивает раны? — Лас пристально смотрела на Вейс. Та хитро улыбалась.

— Да! И не только порезы, но и то, что внутри — тоже.

— Правда? — Хорёк вошёл, затворив за собой дверь. — Вейс, вы бы меня предупредили. Мы боялись проделывать такой опыт. Боялись за Лас и за тех, кто рядом. Вы очень рисковали.

Вейс вздохнула.

— Ладно, — Хорёк смотрел на деревце. — Что сделано, то сделано. Давайте так. Вы мне подарите пару ягодок, а я, если что, соберу все шишки. Что они делают?

— Лечат раны, — отозвалась Вейс. Она не договаривает, подумала Лас. Тут не только лечение ран. Тут что-то ещё.

— Это может пригодиться, — кивнул Хорёк. — Но в следующий раз давайте заранее договариваться.

— Ладно, — Вейс улыбнулась. — Мне самой сказать Вессен?

— Я скажу. А сейчас — давайте уйдём отсюда. Вы и так были здесь слишком долго.

Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 19:20

— Мы останемся здесь? — Вейс сидела у окна и смотрела на свою вишенку. Деревце — крохотное, уменьшенная копия настоящего — было в цвету. Стоило сорвать ягоду, как минут через пять на этом месте появлялся цветок.

— Почему нет? Здесь и в замке интересно, и вокруг. Мы же никуда не торопимся?

— Мне же огород нужно поливать!

— Эверан включил автоматический полив. Он сам сказал.

— А урожай кто соберёт?

— Садовник. Кто его собирает, по-твоему? Вейс, перестань. Хозяйство в надёжных руках. Ты же сама говорила.

— Извини, — Вейс улыбнулась. — Привычка. Всё ещё чувствую себя старушкой. — Потянулась за ягодкой.

— Что, такие вкусные?

— Попробуй! Тебе понравится!

Лас угостилась. Тоже медовые, но не такие сладкие — и тают на языке. И косточки — крупные, почти чёрные.

— Так что ты загадала? Кроме исцеления ран?

— Не скажу!

— Медвежонок!

— Не скажу! Может быть у меня тайна?

Лас вздохнула.

— Пороть тебя некому! Так нечестно!

— Честно! Это подарок мне на день рождения! Потом скажу.

— Ладно, вредина, — Лас посмотрела на себя в зеркало. Латунное. Вессен много знает о гостях — комната обставлена в имперском стиле, и, конечно, Третья Династия. Комната Вейс — напротив — обставлена совсем по-другому. — Скоро ужин. Да прекращай же есть их! Аппетит перебьёшь!

— У меня больная печень, — пояснила Вейс, глядя, как очередной цветок жухнет, как наливается новая вишня. — Не мешай!

* * *

Хорёк, как с ним бывало, не успел выдать «ключи для гостей» — и исправил ошибку после ужина. Теперь входить и выходить можно было куда угодно — кроме дюжины дверей в самом замке. Среди прочего, запретной зоной являлся винный погреб.

Туда Вессен проводила «бабушек» — оба внука сорвались и убежали в лабораторию Хорька. А может, ещё куда.

— Я такого нигде не видела! — с уважением отметила Вейс, глядя на стеллажи с бутылками. Как только гости вошли, кондиционеры запели чуть громче. — Даже у внучки.

— У вас пять внуков и девятнадцать внучек, — заметила Вессен. — О ком вы говорите?

— Темеринн, — улыбнулась Вейс.

— Темеринн эр Неммет эс Темстар, — Вессен улыбнулась в ответ. — Секретарь нашего посла в Кемметри. Сделала хорошую карьеру, но главное у неё впереди.

— Вы всё знаете! — удивилась Вейс. — Я уже сама не всё помню.

— Можно личный вопрос? Почему Тесан и Эвверан живут с вами, а не с родителями или родной бабушкой?

— Я не спрашивала, — улыбнулась Вейс. — Мы с ними хорошо ладим. Меня сейчас вспоминают только по большим юбилеям. Да и пусть, у молодёжи другие заботы. Я и так счастлива, — она взяла Лас за руку, — особенно, когда есть с кем вспомнить молодость.

— Пятьсот, — вполголоса заметила Лас. Вейс поморгала в недоумении. — Пятьсот ударов подушкой. Ты у меня вспомнишь молодость.

Вессен отвернулась, пряча улыбку.

— Да ну тебя! Вессен, скажите, почему вы не были в Стране Цветов? У нас так красиво!

— Я давно сижу здесь, привыкла, — Вессен развела руками, совсем как Хорёк. — Наверное, у меня было слишком много приключений. Я уже чувствую себя бабушкой. Правда, детей всего трое и они часто заезжают.

— Приезжайте! Лас, пригласи её!

— Я не смогу, — Вессен взяла Вейс за руки. — Пока что не могу. Прошу простить. Вот вас всегда рада видеть. Скажите, у вас ведь есть видеозаписи?

— Полтора года непрерывного просмотра, — улыбнулась Лас. — Могу передать все. Там очень красиво.

— Передайте. Мне нельзя отлучаться из дома надолго, а если приеду к вам, то захочется всё бросить и отдыхать.

— Это точно, — Вейс немного обиделась, поняла Лас. Что поделать.

— Когда-нибудь приеду, — пообещала Вессен. — У вас есть любимое вино, Вейс?

— Вишнёвая наливка, — засмеялась Вейс. — Я не разбираюсь в хороших винах, теаренти. Простите. Меня угощали, я хвалила, конечно, с умным видом, но не разбираюсь.

— Я думаю, мы найдём наливку, — Вессен подмигнула Вейс и взяла Лас за руку. — Я знаю, вы редко пьёте. Почти никогда. Но у вас ведь тоже есть любимое вино?

— Если у вас найдётся Мазиэр двадцать пятого года…

— Найдётся, — Вессен жестом указала, — прошу за мной. Они прошли ещё две комнаты — в каждой своя температура и влажность — и в третьей Вессен указала на полку слева. — Вот, у меня ещё осталось две бутылки. Замечательный был год, верно?

— Вы так много знаете! — теперь и Лас удивилась. Хотя чему я удивляюсь, подумала она. Если она сейчас ведёт все дела «заговорщиков», она обязана знать о нас всё.

— О вас я знаю очень мало, Лас-Таэнин. Вы постарались, чтобы никто ничего не знал. Простите! Это не упрёк. Просто я смотрю сейчас на Вейс, на вас, и пытаюсь себе представить, как жили люди сто лет назад. И не могу. Расскажете?

— С удовольствием. У камина длинными зимними вечерами, — и все трое засмеялись.

* * *

— С ума сойти, — призналась Вейс. — Как здесь красиво!

Они поднялись на башню. Если бы не антенна на её макушке, было бы полное ощущение, что они на настоящей древней башне настоящего древнего замка.

Вейс права. Горы, горы, горы. Владения Вессен не очень велики, но даже виноградники и кофейные плантации прославили её крохотную страну на весь мир. У её владений, припомнила Лас, особый статус. Автономия в составе Южного Союза. Конечно, нет ни границ, ни своей армии, но местные жители, что живут на её земле, считают себя гражданами самостоятельного государства. Поселиться здесь невероятно трудно, хозяйка дома Метуар имеет право отказать кому угодно во въезде в свои владения. И — это самая спокойная провинция Тегарона. Полный ноль — никаких уголовных преступлений. И вместе с тем — самая посещаемая. Треть дохода от туризма в Тегароне приносит Метуар.

— Погуляем? Можно завтра. Можно прямо сейчас.

— Ой, нет! Спать-спать-спать. Мои ста… — Лас молча двинула её локтем в бок. — Мои косточки желают покоя!

* * *

— Медвежонок, — в сотый раз спросила Лас, уже после того, как Вейс закончила массаж. — Что ты придумала? Для чего эти вишенки? Ты их так торопилась есть. Что, нужно было съесть именно сорок штук?

— Всё-то ты видишь, — заметила Вейс. Голос выдал её разочарование. Не сорок, Ласточка, а сорок три! Сама не знаю, почему выбрала это число. — Зато у меня печень больше не болит!

Печень у неё перестала болеть после второй. Но Лас об этом знать необязательно.

— Знаешь, как насолить, — проворчала Лас. — Теперь буду мучаться от мысли, что ты затеяла какую-то хитрость.

— Будешь! Это тебе за то, что столько времени меня не замечала.

Лас прорычала что-то невнятное и прикрыла глаза.

— Ладно тебе, — Вейс присела, погладила её по затылку. Нет, не действует. У каждого человека всё немного по-другому. Вейс всё ещё помнит, как Лас сломала запястье какому-то молодому человеку там, в библиотеке, когда тот захотел приласкать её против её воли. До сих пор страшно вспоминать. Их было двое. Один сидел на полу, прокусив губу от боли, а к горлу второго Лас приставила кинжал. И сказала, ровным и спокойным голосом — «я не разрешала». А потом плакала всю ночь — так, чтобы никто не слышал. Кроме Вейс…

— Ниже и правее, — произнесла Лас неожиданно. Вейс захлопала ресницами. От неожиданности.

— Ч-что?

— Большой палец. Треть куан ниже и столько же правее.

Вейс замерла, ошарашенная. Лас, не открывая глаз, взяла её руку и указала место — куда прижимать большим пальцем. Вейс не сразу осмелилась провести по её затылку. А когда провела — почувствовала, как расслабляется Лас, становится горячей, уплывает…

Комната вокруг стала зыбкой, сдвинулась, изменились её очертания. И что-то швырнуло Вейс в чёрную и холодную пустоту.

Лас и Вейс, 12:04

— Чуть-чуть выше голову, — указала Лас. — Вот так, так правильно. Теперь дверь открывается и входит моя матушка.

Вейс — в светло-зелёном тефане, в зелёной же повязке — повернулась туда, откуда вышла воображаемая госпожа и исполнила поклон. Почти правильно.

Лас молча вручила служанке хлопушку — мухобойку. Кланяться служанке нельзя, за это — суровое наказание. Но тот, кому по доброй воле передали любую вещь хозяйки, уже не считается низким человеком, и можно кланяться. А как ещё обучить эту варварку правилам хорошего тона?

— Нет, — Лас отметила почти без эмоций. — Правая рука не движется, прижимай к телу. Глаза не прикрывать. Ещё раз! Смотри, как я делаю!

Вейс была рада-радёшенька. Там, где её обучали, прежде чем отдали в дом Вантар, за подобное уже угостили бы плёткой. Лас была терпелива как никто и доставалось от неё не кулаком, не ладонью и не плёткой, а только мухобойкой. Правда, это было обиднее всего — означало, что уже и Лас теряет терпение.

Странная она девочка. На людях — непроницаемая, никаких чувств сверх положенных. Только когда никто её не видел — служанка не в счёт — Лас умела и смеяться, и огорчаться, и капризничать.

Только бы она меня не прогнала, думала Вейс каждую ночь. Лас быстро засыпала и редко просыпалась по ночам. Служанке положено спать чутко и быть рядом, когда нужно — угадывать волю хозяев. Только бы не прогнала! Она слышала жуткие рассказы о том, как обходятся со слугами-варварами. Её и считают варваркой — неотёсанной, необученной, а если нет хозяйки рядом, то держатся так, словно от Вейс дурно пахнет.

Лас ударила её, по-настоящему, всего три раза. Всего три раза в жизни. Два раза — ни за что, Вейс понимала. Но зла не держала. В конце концов, она была на пиратском судне, а пиратам нет пощады. Если бы Лас не согласилась взять её, кто знает, долго ли прожила бы Вейс.

Взгляд и молчание Лас были страшнее любых побоев. Особенно когда во взгляде читалось — надоела ты мне, иди куда глаза глядят.

Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 23:45

…Вейс поняла, что Лас сидит рядом и обнимает её за плечи.

— Что такое, Медвежонок? Что случилось?

— Мне показалось, — Вейс сглотнула. — Я побывала в прошлом. Там, у тебя дома. Всё было так по-настоящему…

— Ложись, — Лас подвинулась. — Снова длинный день. Потом расскажешь.

Вейс не пришлось просить дважды. Она уснула почти моментально, а Лас вспоминала, как от прикосновения Вейс стало легко-легко, и кругом простирались цветочные поляны, и она летела, летела, и ветер поддерживал её.

Лети, Ласточка. Лети, смелая птица.

Лас услышала этот голос уже на грани яви и сна, и узнала, но не успела ответить — только улыбнулась. Так и заснула с улыбкой.

Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 20, 0:15

Вейс проснулась, будто по команде. Лас спит — спит крепко, слышно по дыханию. Вейс некоторое время любовалась ей… какая фигура! Даже не двадцать — восемнадцать лет. Я сама выгляжу так же, но от Лас просто не отвести взгляда. Как на неё все смотрят на улице — ведь только глаза выдают её возраст.

Вейс действовала по наитию. Нужно проверить. Обязательно нужно проверить, иначе не будет покоя. Она оделась — у себя дома просто схватила бы одежду и выскользнула в коридор, там одеться, чтобы не разбудить Лас. А здесь не осмелилась.

Замок на ночь не запирался. Хорёк говорил что-то — что посторонний сюда не войдёт, а если попробует — убежит, как только увидит, что находится за оградой. И хорошо. Какое счастье, что все двери смазаны, ничто не скрипит!

Она долго бродила по парку. Только бы никто не видел. Нельзя, чтобы видели. Особенно, если не получится.

Вейс уселась среди кустов — Луна освещает всё, как фонарь, но вроде бы кусты и деревья всё скрывают. Достала кинжал — стащила у Лас из одежды. Вернёт, Лас и не заметит. Семена, самые разные, и та самая вишнёвая косточка. От самой первой вишни. Вейс долго не решалась.

Укол в палец — и капелька крови на острие. Теперь положить семечко в лунку и воткнуть рядом кинжал. Так? Вроде бы так. А что теперь?

— Расти, — попросила Вейс. Прикрыла глаза. Представила, что семечко прорастает — всё представила, как растёт деревце, как расцветает, как завязываются ягоды, как зреют. Стало жарко, в ушах зазвенело.

Накатила слабость — волной. Накатила и ушла. Вейс долго не решалась открыть глаза. Открыла… и вскрикнула, отпрянула, упала на спину.

Вишня. Не маленькое деревце — ростом с саму Вейс. И вся в ягодах! А запах какой!

— Получилось, — ошарашенно пробормотала Вейс. — Получилось! Не может быть!

Но деревце утверждало обратное. Вейс протянула руку, и… поняла что не помнит, что загадывала. Что-то загадывала! Что делают эти ягоды? Неизвестно. Лучше не есть, на всякий случай. Но как выглядят!

Вейс пробиралась к дому, ощущая себя преступницей и гордясь собой — одновременно. Лас пока не нужно знать. И Вессен не нужно. Нужно попробовать ещё! Там, у себя, в огороде, чтобы никто ничего не заподозрил!

Теперь нас двое, подумала Вессен. Теперь ей будет легче.

Её скрутило у самого входа в поместье. Навалилась чёрная непроницаемая ночь и жуткая, ужасная тоска. Не хотелось жить, не хотелось ничего — только лечь и умереть.

— …Вейс? — Хорёк склонился над ней. — Что с вами?

— Плохой сон, — Вейс размазала слёзы по лицу, пытаясь вытереть. Ужас, как неприлично! — Простите!

— Может, вам погулять по парку? А может, выпить? Не стесняйтесь.

— Можно, — согласилась Вейс. — Немножко можно.

Они долго беседовали с Хорьком о чём попало — милая, приятная беседа ни о чём — и уже через час Вейс успокоилась. Её всё казалось, что Хорёк всё знает. Всё-всё знает. Но похоже, он всё-таки не знал, или очень умело притворялся.

* * *

Два часа до рассвета. Нужно всё-таки полежать отвлечься, подумала Вейс. Иначе я лопну от счастья!

— Как там погода? — спросила Лас не открывая глаз. Вот ведь какая чуткая! Поняла, что Вейс гуляла где-то!

— Очень хорошая, — Вейс забралась под одеяло. — Спи, Ласточка, — она, всё ещё несмело, погладила ту по затылку. Так, как нужно. Лас улыбнулась, что-то промурлыкала и прижалась к Вейс. Вейс успела ещё почувствовать, как сквозь руку в неё саму проходит и растекается по телу тепло — а потом заснула. Как выключили. Глубоко, крепко и без сновидений.

6. Большой-большой секрет

Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 20, 5:20

— Не спалось? — Лас и так знала, что Вейс не спит. Не спит, лежит на боку и смотрит на неё.

— Я как электрическая была, — призналась Вейс. Надо же сказать хоть часть правды. — Погуляла по парку, потом со Стайеном лясы поточили. Голова до сих пор кругом!

Лас уселась.

— Моя очередь делать массаж, Медвежонок. Давай-давай!

Лас спрыгнула на пол и… чуть не полетела кубарем. Вейс тут же слезла сама. Посмотрела на Лас внимательно, нахмурилась, привлекла к себе.

— Сядь! — указала на краешек кровати. Провела пальцем по виску Лас, поднесла к носу.

— Да ты горишь, подруга! Это я тебя сбила, наверное…

— Уже?! — Лас попробовала вскочить и подбежать к зеркалу, посмотреть на зрачки. Но ноги не держали. Можно на зрачки и не смотреть, у неё всё начинается с того, что ноги плохо держат.

— Сейчас-сейчас! — Вейс бросилась к шкафу, открыла сумку. Подбежала к кровати, протянула Лас мандарин. Один из тех.

— Очень кстати, — Лас с удовольствием упала на спину, когда с мандарином было покончено. — На неделю раньше срока. Давно уже так не было.

— Это я, да? То… что я сделала вчера?

— А это важно, Медвежонок? — Лас закрыла глаза. — Ну что, делать тебе массаж? Будет очень горячо, — она пошевелила пальцами в воздухе.

Вейс засмеялась.

— Нет уж, я и от обычного вся таю, ещё не привыкла. Бегом в душ! Сегодня я о тебе забочусь.

* * *

Лас столкнулась с Тесан в коридоре. Похоже, внучка ходила смотреть на картины — в левом крыле их особенно много.

Тесан принюхалась, чуть открыв рот. Её счастье, что Вейс ушла на кухню — поговорить с Крайеном.

— Мандарин? — задала Тесан ненужный вопрос. Лас кивнула. Они долго смотрели в глаза друг другу и… расхохотались, обнявшись.

— Ой, я сегодня так чудила… — Тесан никак не могла успокоиться. — По парку бегала, песни пела… Ужас как приятно! И голова почти ясная! Ну что, няня, сегодня вечером в парке, да?

И они снова расхохотались. Взялись за руки и пошли — в другое крыло.

— От тебя сейчас глаз не отвести, — призналась Тесан. — Сиди уж дома, а то нам с бабушкой придётся поклонников отгонять!

И снова рассмеялись. Для меня это всё время было наказанием, подумала Лас. Никогда не ела мандарины, не пила таблетки. Все смотрели на меня странно, особенно Гроза. Всё по-старинке — море и хижина, отвар и эти мерзкие медузы. И зачем, спрашивается? Для кого? Днём ломит суставы, ночью болит живот и голова, и огонь в крови, и не с кем им делиться…

Сегодня ночью в парке, Тесан. Споём в два голоса.

— Возьми, — Лас протянула ей мандарин. — Бабушка запаслась.

— Она тоже?! — Тесан неподдельно изумилась.

— Ещё нет, а жаль, — и они снова расхохотались. Самым неприличным образом. Но плевать было на все и всякие приличия.

Аратрин-Лан-Таэр, Неиверин 20, 6:45

Завтракает хозяйка рано. Но, по её словам, гости вольны завтракать и так далее, когда хотят — просто сказать об этом Сэнье.

За завтраком молчали. Здесь тоже принято молчать, и это хорошо, подумала Лас. Я сейчас такого могу наговорить… в голове невесть что крутится, хорошо, что Дормана нет рядом! Я бы не удержалась!

— …Вы уверены, что вам стоит выходить из замка? — поинтересовалась Вессен. — Я не знаю, как вы проводите такие дни, но могу вам дать всё, что потребуется.

— Нет, спасибо, — после мандарина всё стало совсем по-другому. Семьдесят лет, подумала Лас. Семьдесят лет я приносила себя в жертву… чему? Чего добилась?

Ты нашла друзей. Ты их просто не замечала, а теперь заметила.

— Вам нехорошо? — Вессен обратила внимание, что Лас будто бы прислушивается к чему-то. Но никого рядом нет, ей самой ничего такого не слышно.

— Я справлюсь, — пообещала Лас. — В такое время это случается чаще, вот и всё.

— Что случается, простите?

— Голоса. Я слышу голоса. Их голоса, свою маму, кое-кого ещё.

Вессен покачала головой. А Стайен ничего такого не заметил. Или аппаратура не может определить, или… Но зачем ему обманывать или скрывать что-то? Он прав, я уже начинаю всех во всём подозревать. Сторожу картину — величайшую ценность во вселенной, которая лишила меня всех друзей. Почти всех.

— Мы можем помочь вам.

— Я здорова, — Лас, хоть и ниже ростом, взглянула свысока. — И исследования ничего не показали, ведь так? Это не болезнь, таблетки тут не помогут.

— Давно вы начали их слышать?

— С тех пор, как умерла мама, да пребудет под Светом. Она была первой.

— Лас, если я могу чем-то помочь…

— Я хочу знать, чем вы занимаетесь, — Лас посмотрела в её глаза. — Хочу знать, что за картина, почему вы её и любите, и ненавидите. Откровенность за откровенность! Я расскажу вам, что вы спросите, вы расскажете мне. Только честно.

— Договорились! — Вессен пожала ей руку. Вот сейчас она очень похожа на Грозу, подумала Лас, и облекла мысли в слова.

Вессен улыбнулась.

— Спасибо. Я очень хотела бы услышать о ней побольше. Она о себе мало рассказывала.

Лас почувствовала, что сердце забилось сильнее. Расскажу, подумала она. Всё расскажу. С того дня, как увидела впервые. И начала бы, но…

— Няня! Мы только что узнали — в городе выставка роз! Крупнейшая в году! Давайте съездим!

Тесан и Эверан. Запыхавшиеся.

Лас посмотрела в глаза хозяйки замка.

— Простите, я не могу составить вам компанию, — вздохнула Вессен. — Но вы привезёте снимки?

— Мы привезём! — заявила Тесан. — Няня? Поедем? Осталось три часа!

— Поедем! — решила Лас. — А где бабушка?

— Она занята! У них там на кухне очень важное совещание! Стайен сказал, что подвезёт её, как только она освободится.

Лас и внуки, Тессегер-Лан, Неиверин 20, 9:45,

— Слишком быстро добрались, — вздохнула Тесан. — Няня, давайте пока в парке посидим! Выставка откроется через сорок пять минут!

«Сокола» вела она и до сих пор была в восхищении. Наверное, потому, что ей не запретили гнать во весь опор. Во весь разрешённый правилами опор — то есть, на пятьдесят километров в час ниже скорости звука. Гнать получилось недолго — быстро кончались никем не населённые области — но Тесан намеренно отклонялась от маршрута и пролетала над горами, чтобы лишний раз нажать на педаль газа. Как мало нужно для счастья, думала улыбающаяся Лас. Она боялась больших скоростей только первый год. Потом, привыкнув к «норову» «Сокола», летала и ездила иногда очень и очень быстро. Один только раз Вейс не стала бурно возражать против таких гонок — когда они возвращались домой в непогоду и, неожиданно, из клубящихся низких туч на воду опустился подсвеченный молниями хобот смерча…

— Не нужно было так гнать, — рассудил Эверан. — Ты же хотела пейзажи поснимать? Ну и снимала бы.

— А, потом, — отмахнулась девушка. — Вери, ну-ка беги, возьми мороженого!

— А сама размяться не хочешь?

— У твоей сестры уважительная причина! У неё голова сейчас не тем, чем нужно, занята!

— Она у тебя постоянно чем попало занята, — отметил Эверан, но пошёл.

— Возьми на всех! — крикнула Тесан вдогонку.

— Может, ещё мандарин? — предложила ей Лас, когда Эверан отошёл подальше.

Тесан расхохоталась, быстро взяла себя в руки.

— Ой, нет, меня после него на смех пробивает, еле сдерживаюсь. А тебя?

— Меня тоже. Но десятилетия упорных тренировок…

…Прохожие с удивлением и улыбкой смотрели, как две девушки сидят на скамейке, обнявшись, и погибают от смеха.

* * *

— Теаренти?

Они обернулись, все трое. Лас как раз рассказывала, как впервые вывела розу с разноцветными лепестками.

Репортёр. Молодой человек. Я видела его, вспомнила Лас. Там, где мы смотрели на фейерверк.

— Простите, — репортёр коротко поклонился. — Скажите, теаренти, вы не родственница Лас-Таэнин эр Тегарон?

— Родственница, — подтвердила Лас, стараясь не улыбаться. Тесан хотела что-то добавить, но брат резко ткнул её локтем в бок.

Репортёр просиял.

— Так значит, вы приехали на выставку! Вы позволите? Я хотел бы сделать снимок первым.

Лас встретилась взглядом с Тесан. Та улыбнулась, пожала плечами. Эверан сделал то же самое.

— Да, мы приехали на выставку, — согласилась Лас. — Кстати, пора идти!

— Минутку! Вы позволите?

Они с удовольствием позволили. Хотя самой довольной была Тесан.

— Идём, — она схватила няню за руку. — Там сейчас народу будет — не протолкнуться!

Так оно и оказалось — люди спешили в глубину выставочного центра — к главному павильону. Лас шла, внуки держали её за руки, она с улыбкой слушала их в пол-уха.

Она замерла, когда увидела. Плакат — огромный, во весь фасад здания. Прекрасный, хорошо построенный коллаж. Ступени, ведущие в мраморную беседку, корзины с розами, самых разных сортов, а у самого входа в беседку…

Она сама. В парадном одеянии. По пальцам одной руки можно сосчитать случаи, когда она надевала его.

— С днём рождения, няня! — Тесан, совершенно не смущаясь, привлекла няню к себе и легонько прикоснулась губами к её щеке. Эверан сделал то же самое. — С днём рождения!

И тут их заметили остальные репортёры.

* * *

— Теаренти! — распорядитель выставки — крупный, кряжистый южанин с пышными усами — спустился с возвышения и учтиво поклонился. — Вы так похожи на Лас-Таэнин! Вы её родственница?

Тесан сжала ладонь няни, заметив, как подрагивают её губы. Лас прижала ладонь к лицу, внукам показалось — сейчас упадёт в обморок.

— Воды! — приказал распорядитель. Люди, что оказались поблизости, смотрели не на цветы — каких только не было вокруг! — а на них четверых.

Лас отпила глоток из стакана, вернула его.

— Я — Лас, — произнесла она, не сразу совладав с голосом.

— Простите?

— Я — Лас-Таэнин эр Тегарон, — Лас вручила распорядителю переливающуюся разноцветными полосками карточку — так теперь выглядели паспорта. Едва не выронила — не могла унять дрожь в руках. — Там, на плакате, снаружи — мой портрет.

* * *

— Рад, неслыханно рад! — в который уже раз повторил распорядитель. Видно было, что Лас очень устала, но также было видно, что она счастлива. — Если бы я знал, что вы почтите выставку своим вниманием, я встретил бы вас как положено! Вы надолго в Тессегер-Лан? Вы замечательно выглядите!

— У меня отпуск, — улыбнулась Лас. Чуть не сказала, «от безделия», вовремя прикусила язык. — Я остановилась у внуков, — обняла остальных за плечи — еле дотянулась, вот вымахали!

— Понимаю, понимаю! — распорядитель, Беррон Таэр-Лан эс Тессар эс Никкамо, вручил ей карточку. — Мы всегда будем рады видеть вас. Сколько себя помню, ваши сорта всегда занимают первые места! Скажите, не для прессы, вы не оставили розы? Ходили самые странные слухи — простите! — он вновь поклонился.

— Не оставила, — признала Лас. — Никогда не оставляла. Сейчас у меня сто один сорт.

Распорядитель потерял дар речи. К счастью, ненадолго.

— Мы будем счастливы! Через три месяца выставка проходит на вашей родине, на Крайтеоне, и если… — он улыбнулся.

— С удовольствием, — Лас вернула поклон. — И я привезу что-нибудь новое.

* * *

— Вон туда, — указала Тесан. — Няня, пробежимся? А то нам их с хвоста не скинуть! — она кивнула за спину. Там по-прежнему держались репортёры.

— Пробежимся! — согласилась Лас.

Всего пять минут бега — и, наконец-то, вокруг остались только рядовые прохожие — которые не спешили на выставку и могли не знать в лицо Лас.

Лас схватилась за сердце — на бегу, неожиданно.

— Помоги! — Тесан указала глазами на ближайшую скамейку. — Осторожно! Няня, вызвать врача? Прости, мы хотели…

— Ничего, сейчас пройдёт, — Лас отыскала в кармане пузырёк, отправила в рот крохотную капсулу. — Это от неожиданности.

Она уселась, спрятала лицо в ладонях. Лас, не делай так, это совсем по-детски! Не подобает прятать свои чувства, если там ничего дурного!

Ох, мама, тебя бы на моё место…

— Няня! — Тесан потрогала её за плечо. — Давайте прогуляемся! Вон туда, это недалеко! Там можно спокойно посидеть и пообедать! Я же вижу, ты голодная!

Лас кивнула, вытерла слёзы. Что ни делай, они, негодные, возвращались на глаза.

* * *

Лас замерла, как вкопанная.

Снова её портрет. Не такой огромный, но…

— Это что?! — указала она кивком. — Это…

— Книжный магазин, няня, — охотно пояснил Эверан. Возле магазина тоже был ажиотаж. Лас готова была поручиться, что некоторых из репортёров она уже видела.

— Не сейчас, — Лас повернулась в противоположную сторону. — Не сейчас! Я уже не выдержу! Тесс, какое-нибудь скромное заведение, где можно посидеть в спокойствии…

— Я знаю! — Тесан указала. — Вон там! Пять минут ходьбы.

* * *

Лас была очень голодна, но к еде приступила не сразу. Тесан, напротив, не стеснялась, быстро подчистила то, что было, и заказал ещё. «Куда в тебя лезет…» — проворчал Эверан, хотя и сам успел зверски проголодаться.

Няня ничего не спрашивала. К некоторому разочарованию внуков. Просто поглядывала на них и улыбалась.

— Можно? — в дверь их кабинета постучались. Вейс, и какая нарядная! Почему она так стесняется наряжаться? Старая привычка? Она ведь давно уже не бедствует. — Лас! Там тебя ждут, ждут, а ты здесь спряталась!

— Позволите? — ещё один незнакомец — долговязый, в годах — чем-то напомнил Лас учителя фехтования — беловолосый, моложавый, длиннолицый. — Простите, что перебиваю вашу трапезу! Это правда, вы и есть Лас-Таэнин эр Тегарон?

— К вашим услугам.

— Мы были счастливы, если бы вы посетили выставку! Понимаю, вас уже утомили вниманием, но… выставка продлится ещё три дня, — взгляд его стал умоляющим и восхищённым одновременно. — Ваши читатели будут счастливы!

Лас прикрыла глаза. Вейс вздрогнула, ей показалось, что Лас сейчас ответит не слишком вежливо.

— Завтра, — Лас улыбнулась и приняла очередную визитку. — Завтра к открытию выставки.

* * *

— Наверное, нет смысла спрашивать, да? — Лас остановилась на поляне в центральном парке города. Кругом — на горках, каруселях, качелях и тому подобном бегали сотни малышей. Шум, и гомон, говорить приходилось, повысив голос. — Нет смысла спрашивать, кто это устроил.

— Бабушка! — хором объявили внуки. Вейс засмеялась, махнула рукой — ну вас всех!

— Я только сказала, что, может быть — может быть! — на их выставки приедет родственница той самой Лас. Вот и всё. Я думала успеть на день рождения, но… — Вейс развела руками, точь-в-точь как Хорёк.

— Идите ко мне, — велела Лас. Обняла всех троих. — Спасибо, — сумела она выговорить и расплакалась. Вейс взглядом успокоила внуков — всё в порядке! — и отвела Лас к ближайшей скамейке. Села там, рядышком, прикрыла глаза и улыбалась. Ей было хорошо.

Тесан, конечно же, «щёлкнет» их обеих. Негодница. Ну хоть фото потом кому попало не раздаёт.

* * *

— Пора возвращаться, — подумала Лас вслух. Восьмой час, вскоре город оживёт по-новому — детвора и старики почти исчезли с улиц, вскоре начнётся иная, ночная жизнь. — Нас ждут.

— Лас, может, домой? — предложила Вейс. — У Вессен хорошо, и я туда очень хочу, но по-моему, тебе сейчас лучше дома. У себя дома.

— Ладно, домой, — согласилась Лас. Достала телефон. Он. Неожиданно, зазвонил — Вессен. Лас улыбнулась.

— Рада вас слышать, Лас, — Вессен явно улыбалась. — Вам понравилось?

— Вы уже знаете?

— Я смотрю телевизор. Иногда, когда там есть что-нибудь стоящее. Вы были великолепны!

— Спасибо, — Лас смутилась. Краем глаза заметила, что Тесан ободряюще улыбнулась и пару раз беззвучно хлопнула в ладоши. — Мы останемся сегодня здесь, в Тессегер-Лан.

— Я знаю. И никуда не тороплюсь, буду рада видеть вас в любое время. Приятно провести вечер! Ещё раз мои поздравления!

Бабушки и внуки, Тессегер-Лан, Неиверин 20, 21:30

Без Хорька жарить мясо было не так весело, но… они прекрасно справились.

— Ты вся прокоптилась! — недовольно заметила Вейс, глядя, как Тесан священнодействует над жаровней.

— Бабушки, мне предлагают новую работу, — Эверан помахал в воздухе конвертом. — У меня тоже праздник!

— О, как здорово! — восхитилась Лас. Вейс не раз жаловалась — наедине — что у внука золотые руки, и работает на совесть, но никто его не замечает. — И кто же?

— «Эмон сервис», — прочла Вейс. — Я слышала про них, очень уважаемая фирма. Это то, о чём ты мечтал, правда? Умница, я знала, что тебя всё-таки заметят! — Подошла, склонилась и расцеловала внука в обе щеки. — Это нужно отметить!

— Я сам, — сияющий Эверан убежал в дом… — Я сам!

— А ты? — Тесан вернулась с очередным ворохом шпажек. — Тесс, а у тебя есть, что отпраздновать?

— Вы, — улыбнулась девушка. — Вы у меня есть, это уже праздник!

— Тесс, ну перестань, — смутилась Вейс.

— Не перестану! Можешь дать по шее! Ну мелочи, ну придумала я две новых брошки, хорошо продаются… ничего особенного! Вот! — Тесан добыла из кармана коробочку, достала оттуда ещё одну брошь — в форме листика, всех цветов радуги. — Это тебе, няня! — Лас с улыбкой приняла, — и тебе, бабушка! Вери! Ве-е-ери! Захвати соус! Не слышит… — и умчалась в дом сама.

Вейс встала за спинкой стула, Лас откинулась, посмотрела ей в лицо, улыбнулась.

— Ты не обиделась? — тихонько спросила Вейс. — Правда?

— Побью, — посулила Лас, — вот тоже глупости! Вы мне такой подарок сделали!

— Мы что, — Вейс махнула рукой. — Это всё ты. Ну что? Будешь теперь приезжать чаще?

— Буду, — пообещала Лас, положила свою ладонь поверх её. — Обязательно.

Лас и Тесан, Вантар-Лан, Неиверин 21, 1:40

Лас проснулась — словно выпрыгнула, всплыла из сна. Уселась, ощущая бодрость и энергию в каждой клеточке.

Вейс спала на другой кровати, у противоположной стены. Её и хотелось быть поближе, и смущалась, особенно когда знала, что Лас, под боком, не спит. Лас усмехнулась. Всё-таки здесь, на севере, полно предрассудков. У них дома никого не волнует, кто, где и с кем спит — понятно, что слугам место только на коврике, а в остальном — всё, что за дверями твоего жилища — твоё личное дело. А за распускание слухов полагается суровое наказание. У человека есть долг и обязанность перед Сердцем Мира, а всё остальное никого не касается. Вот так. Всё просто и ясно. А здесь…

Она поднялась. Сна ни в одном глазу. И вспомнила слова Тесан — перед тем, как дверь в её комнату закрылась. «Так я вас жду, няня…»

Давно я так не бегала… как давно! И как приятно это было тогда — ночь, Луна, шёпот моря, ветер…

Лас скользнула к шкафу. Гибкость движений. Старость наступает не в теле, в голове — стоило забыть про возраст, и всё вернулось. И реакция, и ощущение силы.

Лас взяла с полки тефан, подбежала к двери. Хороший ковёр, хороший пол — ничто не скрипнула. Хотя Вейс от такого не проснётся. Вейс… Лас задержалась у её кровати, улыбнулась. Довольная, всем довольная бабушка — счастливое, спокойное лицо. Спи, Медвежонок. Я вернусь.

Затворила за собой дверь. Теперь можно и одеться. Через три минуты Лас была готова.

Лёгкий топот. Тесан появляется рядом с ней.

Они встретились взглядом и — рассмеялись. Беззвучно. Глаза Тесан блестели, и никакой мандарин она есть сейчас не станет. И так уже съели на ночь.

* * *

…Они бежали, бежали и бежали. Парк — сад — возле дома небольшой. Тесан с удовольствием повыла несколько раз на Луну — всё больше дурачилась — пока смех не разобрал её. Она указала за ограду- там, в километре, начинался лес. Не дикий — горожане часто приезжают сюда на отдых. Но чистый. Тесан указала рукой- туда! — и они помчались, наперегонки.

Время замедлялось. Тесан что-то шептала на бегу — Лас замечала — ей самой хотелось петь что-нибудь — не ту песню, которую поёшь избраннику, а любую другую, в голове проносились видения и воспоминания. Только хорошие. Только приятные. Вперёд!

Они устали минут через сорок. Но это ненадолго. Посидеть пять минут, под бледным светом Луны, и силы вернутся. Они уселись на поваленное дерево — уже и смеяться сил не было — Тесан положила голову ей на плечо. От неё исходил и жар, и чувство неуёмной энергии.

— Смотри! — указала девушка. — Как красиво!

Туман пополз — холодает, да — из-за стены деревьев вначале выползла тонкая дымка, по-над землёй, а потом стали выплывать отдельные клубы. Они с Тесан посмотрели вправо — и там движется белая стена, вскоре накроет их с головой.

“Пора”, не сказала, но подумала Лас. Скоро тут всё будет в дымке, поди побегай.

Тесан вздрогнула, уселась прямо. Сжала руку Лас.

— Слышите? — она махнула рукой. — Там кто-то есть!

— Кто там может быть в такой час? — поинтересовалась Лас. Крупных животных здесь не водится. А всё прочее неопасно.

— Я не знаю, — девушка схватила няню за руку. — Мне страшно! — сообщила она шёпотом. Лас скрыла улыбку. Тесан выше меня на голову… а мне не страшно.

Щелчок. Глухой, но несомненный — кто-то наступил на сучок? Или что?

— Кто здесь? — поинтересовалась Лас. Кинжала с собой нет. Ну конечно, зачем бы он ей?

Смех. Глухой, но несомненный.

Рука Тесан стала ледяной.

— Это она! — прошептала девушка. Жар, блеск в глазах… всё это прошло во мгновение ока. — Няня! Бежим, это она!

Ты не осмелилась прийти. Я сама пришла к тебе.

Тесан зажала уши ладонями.

Силуэт — впереди. Лас молча схватила Тесан за руку, быстрым шагом пошла прочь. К дороге, она вон там. Там не будет ни леса, ничего такого, там пройдёт все наваждения.

Силуэт прямо перед ними. Откуда?! Они же шли в сторону.

Ты не справишься. Пусти меня.

Знакомый голос. Настолько знакомый, что Лас едва не закричала сама. Прочь! Уйди, сгинь, ты никто, тебя больше нет!

— Туда! — она сохраняла самообладание. Схватила внучку за руку, махнула рукой. — Туда, быстро!

Ни телефона с собой, ни оружия. Повеселились, нет слов. Кто это тут? Почему Тесан так испугана?

Они натолкнулись на неё — на бегу. Она возникла из пелены тумана неожиданно, Лас едва избежала столкновения. И успела заметить, как вскрикнула, всплеснула руками Тесан — и рухнула навзничь.

У существа, которая стояла перед ней, не было лица. Оно походило на человека — облачено в саван, вместо лица — провал, чёрное отверстие в никуда. Запах земли и сырости.

Оно протянуло руки — когтистые, длинные; не руки, а лапы.

Ты моя. Вы обе мои.

На этот раз всё случилось почти мгновенно. Лас успела лишь ощутить жар, выплеснувшийся из солнечного сплетения. И сразу же провалилась в пустоту.

* * *

— Няня! — Лас ощутила, что её легонько бьют по щекам. — Няня, очнись! Лас!

Тесан. Перепачканная в земле, бледная. Острый запах страха.

Лас приподнялась на локтях. Туман отползал — возвращался назад, в лес, в чащу. Как такое возможно?

— Что случилось?

— Не знаю. Я потеряла сознание, — Тесан помогла ей подняться. И понемногу успокаивалась. — Смотри! — Тесан обвела всё вокруг, глаза широко раскрыты.

Всё мертво. Трава пожухла, кусты высохли, и деревья вокруг также сухие — ни листочка, серый ствол, ссыпавшаяся кора. И обрывки, мелкие обрывки чего-то белого под ногами. Тесан нагнулась, подняла один. Вскрикнула, отбросила прочь. Лас наклонилась, подняла другой. Обрывок ткани. Пахнет сыростью и землёй. Мерзость какая! Лас отбросила его, вытерла руки о тефан.

— Саван! Няня, это её саван! Она была здесь! Но…

Лас сама хотела задать этот вопрос. Но что случилось, почему саван разодран на клочки?

— Бежим, — указала Тесан. — Домой! Мне страшно, няня!

И они побежали — со всех ног.

* * *

— Нужно вымыться, — Лас посмотрела на себя, на Тесан. Вот уж уделались так уделались. — Только бабушку лучше не тревожить.

— Идём ко мне, — указала Тесан. — Какая гадость! О Море, что это было?!

— Тихо, — Лас сжала её плечо. — Идём. Не будем никого будить.

Они оттирались — и сами, и друг дружку — в душе долго-долго. Лас заметила «кошачий траур» под своими ногтями. Земля. И что-то ещё, какая-то грязь. Мерзость! Не сразу удалось отмыть, убрать, справиться.

Они уселись на пол, прямо в кабинке, вода лила сверху, а они сидели, тяжело дыша, смотрели друг дружке в глаза и молчали.

— Всё, — Лас поднялась, выключила душ. — Найди мне какую-нибудь одежду. А это всё — указала на ворох грязной одежды — сейчас же в стирку.

Тесан кивнула и потянулась а полотенцем. Руки её больше не дрожали.

* * *

Пять утра. Через час Вейс проснётся.

Стиральная машина задумчиво ворчала, а Лас с Тесан пили чай.

— Теперь ты мне веришь? — Тесан подняла взгляд и Лас положила свою ладонь поверх её — верю. — Ты ведь тоже её видела!

— Сегодня полнолуние, — заметила Лас. — А в лесу было темно. Странно. Расскажи подробнее. Что это за призрак, что она умеет, как от неё спасаться. Я не смеюсь, — она погладила Тесан по ладони. — Это может быть важно.

— Но ты видела! Видела же?! Её голову, этот ужасный саван! Я не сошла с ума?

— Тогда мы обе сошли. Вот, — Лас добыла из холодильника вчерашнее мясо на шпажках — не справились. — Подогреть?

Тесан махнула рукой и не заметила, как очистила три шпажки.

— Ужасно есть хочу! Когда нервничаю, всегда так, — слёзы навернулись на её глаза.

— Спокойно, — Лас поднялась, и встала за её спиной, погладила по голове. — Я видела, хотя не понимаю, что. Рассказывай. Выпей чаю, успокойся и рассказывай.

Бабушки и внуки, Вантар-Лан, Неиверин 21, 5:30

— Тебе лучше полежать, — Лас вернулась к плите и вновь включила чайник. Вейс до сих пор кипятит чайник на дровах — электричества не признаёт. Правда, электрический чайник стоит рядом — потому что внуки не признают дрова.

Лас признаёт и то, и другое — по настроению. Сейчас было настроение подогреть на настоящем огне. Хотелось запаха смолы, дыма и жара пламени.

— Я не засну, — покачала головой Тесан. Её снова начала бить дрожь.

— Не спать. Просто полежать, под одеялом. Ещё чаю?

— Да, сейчас! — Тесан с трудом поднялась, вышла из укхни. — Я быстро!

Минуты через три пришла Вейс. Бодрая и весёлая. Правда, веселье на её лице немедленно потускнело.

— Что такое, Лас? Почему у нас пахнет сыростью… — Вейс прикрыла глаза на секунду, — и землёй?

— Мы тут немного побегали, — Лас сумела восстановить самообладание. — Перепачкались, как две свинки.

Вейс взяла её за руку, посмотрела в глаза.

— Это всё?

Идёт оно всё, подумала Лас. Или правду, или ничего.

— Не всё, — она указала на стул. — Сядь, и внимательно выслушай.

Вейс повиновалась. Лас заметила на столе пару мандаринов — очень кстати. Съела один, почти не жуя, и почти сразу же стало легче.

Лас собралась было рассказывать, и тут в дверях появилась Тесан — белая, с широко раскрытыми глазами. Вейс немедленно подбежала к ней, подвела к стулу.

— Всё прошло, — удивлённо отметила она, принюхавшись к вискам внучки. — Что случилось, милая? Сиди-сиди, не вставай. Лас, крепкого чаю и мёда во-о-он из той баночки.

— Там, — девушка указала головой в сторону лестницы. — У меня в комнате.

— Я посмотрю, — Лас поставила на стол чашку и баночку с мёдом, погладила внучку по щеке. — Вейс, если чай не поможет, вызывай доктора. Я всё расскажу.

— Ты сама-то как? — Вейс обеспокоенно посмотрела подруге в глаза. Та отмахнулась — нормально, всё потом! — и убежала.

* * *

Запах сырости и земли Лас почуяла ещё в коридоре. Приоткрыла дверь — Великое Море, ну и разгром! Всё перевёрнуто вверх дном — и повсюду грязные следы, запах свежеразрытой земли. А у зеркала лежал лоскут — из такой ткани шьют саваны. На лоскуте грязью было написано «смерть».

Лас прикрыла дверь.

Эверан стоял в коридоре, и тоже — глаза в пол-лица.

— Няня, я не знаю, что это было, но вам лучше посмотреть!

— Грязные следы, — предположила Лас, — и всё вверх дном в комнате.

— Откуда вы знаете?! — он посмотрел на дверь в комнаты сестры. — Там тоже?

Лас кивнула.

— Вери, быстро вниз, в другие комнаты не заходи. Включи всю сигнализацию. Если в доме посторонний, мы должны его видеть. Оружие у нас есть?

— Там, в пультовой, в сейфе. Ещё в огороде, в домике, там, где ружья.

— Обращаться умеешь?

Парень кивнул.

— Жди меня там. Я сейчас загляну к себе в комнату и — на кухню. Остальные уже там.

— Няня, не ходите одна!

— Хорошо, — согласилась Лас. — Идём вместе. Быстро!

У неё в комнатах чисто — ни сырости, ни лоскутов савана, ничего. Я так и думала, подумала Лас, быстро собирая в сумку свои и Вейс вещи. Эверан проверил, вооружившись кочергой, все шкафы и комнатки — вот выдержка, умница! Подумав, Лас бросила в сумку чёрную коробочку. Сорвала утренний урожай мандаринов и перчиков. Оба кинжала с собой. Лас вооружилась тем, что вручил Хорёк и кивнула Эверану — на выход!

Тесан лежала на диванчике в гостиной. Вид у неё уже был почти нормальный.

— Няня?! Что…

— Тихо! — Лас поманила Вейс. — Я взяла самое нужное. Эверан, бери оружие и включай сигнализацию. Потом дружно, спокойно и тихо идём к гаражу и улетаем отсюда со всех ног! Быстро!

— Лас… — Вейс, очевидно, не могла поверить, что слышит то, что слышит.

— Быстро! — рявкнула Лас. — Тесан, сможешь идти?

Девушка кивнула.

— Всё потом! Вери, где ты там?

— Всё готово, — Эверан вышел из двери пультовой с двумя пистолетами в кобурах. — Я помогу Тесан, не беспокойтесь!

— Стрелять умеешь? — Лас протянула пистолет Вейс. Та, неожиданно для Лас, кивнула и повесила кобуру — грамотно, ловко. Это-то что-то новое, подумала Лас.

Её не оставляло ощущение, что кто-то смотрит в спину.

* * *

— Няня, там то же самое! — Эверан вышел из гаража. — Следы и грязь!

— В гараже есть зеркало? — поинтересовалась Лас.

— Да, справа у входа.

— Разбей.

— Что?!

— Разбей, я сказала! В мелкие кусочки! Пока не разобьёшь, дальше ни шагу! Где «Сокол» — в глубине или у входа?

— У входа, конечно, мы на нём приехали.

— Кончай с зеркалом и быстро за ограду!

— Няня, ты прелесть, — с трудом проговорила Тесан. — Это как в кино!

— Помолчи, — Вейс поддерживала её. — Лас, что происходит?

— В воздухе скажу, — Лас дистанционно завела двигатель. Хороший пульт, с обратной связью, но очень уж мала картинка, а маневрировать с пульта Лас толком не училась. Нужно то и дело камеры переключать, неудобно. Хорошо, что «Сокол» у самого выхода.

— Закрывай всё, выключай энергию и в машину! — Лас помогла Тесан и Вейс залезть внутрь. Эверан принялся нажимать кнопки на пульте.

Зазвонил её телефон. Стайен.

— Лас, у вас там всё в порядке?

— Не сейчас, Стайен. Перезвоните через пять минут.

* * *

«Она приходит из тумана, из воды, из раскопанной земли или из зеркала», сказала Тесан. По шее дам, когда поправится, подумала Лас, это же надо было выдумать настолько мерзкое чудище! Ничего поесть не взяли, надо же было что-то забыть.

— Где здесь можно поесть? — Лас отняла руки от руля и ощутила, что они дрожат. Легонько. — Я ничего не взяла.

— Я взяла, — отозвалась Вейс. — На всех взяла. Вон на том холме можно остановиться и поесть. И пусть мне кто-нибудь расскажет, что происходит! От кого мы бежим?

— Кто-нибудь видит разрытую землю? — поинтересовалась Лас, подведя машину к холму. — Землю или воду?

— Ничего такого, — проворчала Вейс. — Садись уже быстрее, девочке нужен свежий воздух!

Воздух в «Соколе» и без того свежий, но поди убеди в этом Вейс!

Бабушки и внуки, окрестности Вантар-Лан, Неиверин 21, 6:45

Телефон зазвонил, едва только Вейс и Эверан помогли Тесан выйти из машины и устроили её на импровизированном диване.

— С вами всё в порядке, Лас? — повторил Хорёк.

— Нет, Стайен. У нас были гости.

— Земля, обрывки савана, грязные следы и трупный запах?

— Всё, кроме запаха.

— Сэнье сегодня убирала ваши комнаты, она и обнаружила. У вас всё в порядке, а во всех остальных комнатах полный разгром. Моя команда уже летит к вам.

— Мы на холме, в пяти километрах от поместья, — пояснила Лас. — Всё заперли и включили сигнализацию.

— Не беспокойтесь. Это я ставил вам сигнализацию, они справятся. Летите прямо к нам.

— Никуда мы не летим! — категорически возразила Вейс. — Дайте девочке прийти в себя! Вери, убери пистолет, не игрушка! Лас, а ты немедленно всё расскажешь!

— У Вессен мы будем в безопасности! — возразила Лас.

— Ничего подобного, — едва слышно отозвалась Тесан. — Там у неё кругом зеркала, озёра и фонтаны. И землю копают во всём парке.

— Тихо! — Лас вновь подняла телефон к уху. — Стайен, мы никуда не летим. У вас небезопасно. Потом объясню.

Она дала отбой, посмотрела в лица остальных.

— Сейчас сядем, успокоимся и поедим. Все рассказы потом

* * *

— Я не верю, — твёрдо возразила Вейс, когда Тесан закончила рассказ. — Хоть убейте меня, не верю! Это уже слишком!

— Все вещи разбросаны и перепачканы грязью, Вейс. Кругом следы. И лоскуты от савана.

— Это их проделки! Так же, как там, в Стране Цветов!

Эверан и Тесан переглянулись. По лицу Тесан видно было, что она ужасно боится…

— Бабушка… не сердись! Да, это мы! — Вейс молча оттолкнула её, отвернулась. — Это ведь шутка! Вы там такие кислые сидели, смотреть противно! Ну пошутили пару раз! Мы больше так не будем!

Лицо Вейс стало совершенно спокойным, она посмотрела на внучку исподлобья. Кто знал Вейс, понимал — бабушка сейчас опасна как никогда. И нужно хорошенько думать, прежде, чем говорить.

— Об этом потом, — Лас взяла Тесан за руку. — Садись. Теперь я задаю вопросы, а ты быстро отвечаешь. Быстро и без выдумок! Вери, садись рядом!

Оба внука покорно уселись и уставились вниз, под ноги.

— Смотрите мне в лицо! — потребовала Лас. — Тесан, что нужно сделать, чтобы вызвать этого вашего призрака?

— Испугаться, — Тесан ответила не сразу. — Нужно поговорить о ней и испугаться, и тогда она придёт, в ближайшее время.

— Чем её можно прогнать? Чем можно уничтожить?

— Железом, — Эверан отвёл взгляд. — Ржавым железом. Серебром можно отпугнуть.

Понятно, почему кочерга, подумала Лас.

— Там, в Стране Цветов — что случилось в том проходе?

Тесан и Эверан вновь переглянулись.

— Мы там уже были, — пояснил Эверан. — Много раз были. Мы нашли его, сами, хотели сделать сюрприз. Долго готовили там всё. Там очень красиво, внизу. Тесс хотела проверить, что всё готово. Но… — он посмотрел на сестру.

— Но там что-то случилось! Всё разбили, испортили, а потом я увидела её, и она… — Тесан разрыдалась. — Я не хотела! — сумела она проговорить. — Я же не думала, что такое бывает!

— Ты во всё это веришь? — Вейс пристально посмотрела Лас в лицо.

— Я видела лоскуты от савана, Вейс. Мы видели их вместе с Тесан — там, в лесу, а потом у неё в комнате. Если это они всё подстроили, то когда?

— Я тут с вами свихнусь! — Вейс вздохнула, уселась между внуками и привлекла к себе Тесан. — Ну-ну, всё, милая, успокойся. Если Лас верит, то и я верю.

— Бабушка, прости! — Тесан уткнулась лицом в её плечо. — Я думала, будет весело!

— Уже простила, моя хорошая. Всё. Успокойся, сейчас подумаем, что делать дальше.

— Кто-то летит, — указал Эверан. — «Кондор»! Наверное, это Стайен, я видел «Кондор» у него в гараже!

Машина мягко опустилась на землю шагах в десяти. Из неё вышли Вессен и Хорёк. В машине был кто-то ещё, но пока не выходил.

— Все целы? — поинтересовался Хорёк. Вессен выглядела неважно — красные глаза, мешки под глазами. Плохо спала?

— Все, — сердито ответила Вейс. — Мне нужно побыть одной. Иначе убью кого-нибудь! Лас, займись внуками, если тебе делать нечего.

И ушла.

— Я присмотрю, — Эверан поднялся. — Не беспокойтесь, няня. — И пошёл следом за бабушкой.

— Что у вас случилось? — поинтересовалась Лас. Тесан свернулась калачиком на одеялах и закрыла глаза.

— Нормальная реакция, — Стайен склонился над девушкой. — Пусть отдохнёт.

— Так что у вас случилось? — повторила Лас.

— Картина пропала, — пояснила Вессен. — Та самая. Не знаю точно, когда — заметили, когда наведались «гости».

Лас долгое время переводила взгляд между ней и Хорьком.

— Нужно поговорить, — она потёрла лоб, — верно? В спокойном месте, вдали от воды, земли и зеркал. И вы расскажете всё, что знаете о картине.

— Она не приходит, если светло, — проговорила Тесан, не открывая глаз. — Она боится солнца.

— Кто это «она»? — поинтересовался Хорёк. Посмотрел на Лас, потёр переносицу. — Вы правы, нужно поговорить. Сейчас подумаю, где.

— Няня, — Тесан с трудом уселась. — Нас сегодня ждут в том книжном! Тебя ждут! Ты не забыла?

— А это мысль! — Хорёк и Вессен обменялись взглядами. — Мы тут прихватили кое-что поесть. Сэнье! Давайте, нам всем нужно прийти в себя.

— Сэнье, я помогу, — Вейс поднималась по склону. Посмотрела неприязненно на Хорька и Вессен. — А вы совещайтесь, не стесняйтесь.

Вессен рассмеялась и сразу же стала лучше выглядеть.

— Вейс, — она догнала «бабушку», взяла ту за руку. — Все совещания потом. Давайте, я тоже помогу.

Лас, Тессегер-Лан, Неиверин 21, 9:00

— Няня, у тебя такая интересная жизнь! — Тесан с откровенной завистью наблюдала, как в помещение магазина собираются люди. Да как много!

— Мне неловко, — призналась Лас. — Как будто я украла чужую славу. Не знаю.

— Няня, да брось ты! Это же классно, смотри — люди приехали из других стран! Специально чтобы увидеть тебя! Я ужасно рада!

— Она права, Лас, — Вейс сияла. Она забросила все истории с призраками и радовалась тому, что видела. — Теперь ты понимаешь, что не мы это устроили? Я просто сказала, что ты можешь приехать! И всё.

— Выпейте, — Хорёк предложил ей стакан. — Это та самая минералка. Помните? Очень помогает при волнениях!

Вессен тоже улыбалась. Всю дорогу Лас замечала на лице её морщины — Вессен о чём-то думала, и мысли были неприятными. А сейчас она выглядела довольной.

— Я этого не переживу, — пожаловалась Лас. Не очень убедительно. — Их там сотни! И всё идут!

— Придётся, моя дорогая, придётся, — Вейс поправила ей тефан, протянула руку. — На то и родственники, чтобы помогать! Вставай, тебя ждут поклонники!

* * *

Через шесть часов объявили, что Лас устала от знаков внимания, и что вернётся завтра. Лас поджала губы. Могли бы и спросить меня, хочу ли я приезжать завтра. Хотя зачем спрашивать? Разве бы я отказалась? Я ведь хочу! Путь мне будет стыдно, как говорила Странник, но я всё равно это сделаю!

— Теа… — Хорёк потряс головой. — Простите, Лас. У вас там всё ещё чистят, у нас тоже. Нам нужно спокойное место, чтобы посидеть и подумать. Поговорить, если будет настроение. Я предлагаю нашу старую базу в Тегароне. Удобно, безопасно и уютно. Никто ничего не заподозрит — старинный дом в спокойном районе.

Лас ощутила, что сердце забилось быстрее. Я хочу туда, подумала она. И как можно скорее.

— Ой, здорово! — Тесан захлопала в ладоши. — Я тоже хочу! Я уже ездила туда, в горы отдыхать, там здорово!

— Хорошее место, спокойное, — согласилась Вейс. — Что скажете, Вессен? Лас?

— Я согласна, — отозвалась Лас немедленно. Вессен кивнула, как показалось Лас — неохотно.

— Тогда на заправку, — Хорёк махнул рукой, — и летим. Лас, поведёте? Или вас на привязи довезти?

Удобная вещь, привязь — когда автомобиль следует курсом другого. Не вплотную — но практически точно его повторяет.

— На привязи, — предположила Лас. — Тесан? Эверан?

Внуки отрицательно помотали головами.

— На привязи, — решила Лас. — Садимся!

— Могла бы и меня спросить, — буркнула Вейс, когда автомобиль уже поднялся в воздух.

— А ты согласилась бы?

— Нет! Я так быстро не люблю!

Тесан вздохнула, а Лас прижала Вейс к себе.

— Не вредничай, — шепнула она. — Теперь буду спрашивать каждый раз! И попробуй возмутись!

— Да ну тебя! — Вейс попыталась оттолкнуть её, но Лас держала крепко. — Пусти! Пусти, что внуки подумают?!

— Ничего плохого, бабушка! — отозвались внуки хором и рассмеялись.

Вейс положила голову на плечо Лас и… заснула, почти сразу же. Лас заснула минут через пять.

База Ордена, Тегарон, Неиверин 21, 20:35

— Пусть спят! — Тесан поймала Вессен за руку. — Я сделала им диван, пусть спят! Вы бы видели их лица, им сейчас хорошо! Оставьте свет в гараже, и всё.

— Тахе-тари, — в гараж вошла девочка в одежде прислуги. По лицу — коренная тегарка, на Ронно говорит без акцента. — Всё готово. Не беспокойтесь, я присмотрю за ними. Ужин готов.

— Не знала, что у вас тут прислуга, — удивилась Тесан. — Так интересно… и старомодно! Обожаю!

— Я бываю здесь раз в год, — пояснил Хорёк. — Посидеть у камина, послушать старую музыку. Здесь всё, как было сто, двести лет назад. Не будем им мешать, пусть отдыхают.

* * *

Минут через двадцать все собрались в гостиной. Здесь ощущалось дыхание времени — обстановка, как потом пояснил Хорёк. Ничего лишнего. Каждый предмет что-нибудь да значит и необходим. Эверан, получив разрешение, бросился растапливать камин. До сих пор любит играть с огнём — в хорошем смысле.

— А как же безопасность? — поинтересовалась Тесан. — И я всё хотела спросить, а с нами теперь что? Это же секретный объект, да?

— Безопасность, верно, — Хорёк добыл «волшебную палочку» и огромная картина на стене над камином превратилась в экран. — Периметр в порядке, нижние уровни в порядке, подсобные помещения и постройки под наблюдением, «зонтик» действует… — он говорил, а на экране — в воздухе — появлялись карты, схемы, россыпи точке и линий. — Всё в порядке.

— Ух ты! — восхищённо смотрела Тесан. — Ну точно как в фильме! А прислуга? Они же могут входить и выходить когда хотят? Или как?

— Прислуга, — Хорёк постучал ногтем по указке. Возник план дома и зелёные точки. — Здесь пять человек прислуги. Кухарка, она же старшая — она встретила нас в гараже. Остальные сейчас в доме, занимаются хозяйством. Кто попало не войдёт, у них с собой пропуск, а на всём периметре датчики и контрольные системы. Мышь не проскочит.

Хорёк ещё раз стукнул ногтем по указке и одна из точек стала красной.

— Не прошла проверку личности, — все увидели ошеломлённого Хорька. — Не понимаю!

— Кто это? — шёпотом поинтересовалась Тесан. — Старшая?! — Эверан, у камина, выпрямился, сжимая в руке кочергу.

— Мышь не проскочит, — съязвила Вессен и… исчезла. Тесан широко открыла глаза.

Хорёк ещё раз постучал ногтем по указке.

— Подождём, — предложил он. — Держитесь рядом со мной и не задавайте вопросов.

— Что вы сделали? Вызвали полицию? — шёпотом поинтересовалась Тесан.

— Нет, группу поддержки. Если угодно, нашу собственную полицию.

* * *

— Ты же не спишь, — Лас проговорила, не открывая глаз. Вейс лежала, обняв её за шею. Не терплю спать в одежде, подумала Лас. Быстрее бы в душ!

— Ты тоже, — Вейс хихикнула. — Просто захотелось так полежать.

— Они знают?

— Конечно. Просто они умные, всё поняли. Я хочу побыть с тобой. Можно?

— Можно, можно, — Лас прижала Вейс к себе, погладила по голове. — Признайся, что ещё вы приготовили? Кроме роз и книг?

— Не скажу! — Вейс снова хихикнула. — Ты довольна? Скажи, ты довольна?

— Я довольна, — Лас снова прижала Вейс к себе. — Извини. Я разучилась благодарить… но я научусь! Слово!

Вейс уселась. В гараже стоял полумрак, в салоне горели дежурные огни. Казалось, что «Сокол» что-то добродушно бормочет. Как кот, подумалось Лас. Неверное имя. Это не птица. Сейчас — это не птица.

— Сегодня мы сыграем партию, — заявила Вейс. — Забыла? А я нет! Решающую партию, чтобы понять, кто кому должен желание!

— Сыграем, — Лас уселась. — Всё, идём уже. Или ты прямо здесь хочешь заночевать?

— Я бы не отказалась, — вздохнула Вейс, — но душа здесь нет.

Они рассмеялись и вышли наружу.

— Нас ждут, — Вейс указала — у дверей стояла девочка лет одиннадцати, в белом с зелёной полосой платье, в причудливом, свитом, как пояс тефан, из полоски ткани, головном уборе. В моё время здесь такого не носили, подумала Лас.

— Прислуга! — удивилась Вейс. — Как мило! Как в добрые старые времена…

Девочка сделала шаг и поклонилась им.

— Добро пожаловать в Тегарон, — произнесла она на безупречном Ронно, сделала ещё пять шагов навстречу. — Я ждала вас, теаренти, — она вновь поклонилась. Не как прислуга, осознала Лас. Она кланяется, как равная. А меня это не удивляет.

— Лас, Вейс, быстро в машину, не приближайтесь к ней, — голос Хорька откуда-то сверху. — Тахе-тари, а вы не шевелитесь.

— Вы за моей спиной, — девочка улыбнулась, прикрыла глаза. — Вы не спали прошлую ночь, и вы не знаете, куда делась ваша картина. Но она отыщется, не беспокойтесь. Мир вам.

За спиной девочки из ничего возникла Вессен. На лице её было изумление. Вейс схватила Лас за руку, прижалась к ней — она ещё не видела, как Вессен умеет исчезать и появляться.

Шорох, невнятный шум. Двое вооружённых людей возникают на пороге. Вессен уже в стороне — ушла с возможной линии огня.

— Мир вам, — девочка не оборачивалась. Подняла руку, потянула за кончик ленты, из которой завязала свой колпак. Лента бесшумно упала к её ногам.

На голове у девочки красовалась тонкая, изящная диадема. Пять каменьев пяти цветов — а сама диадема изображала виноградную лозу.

— Мир вам, — Лас поклонилась — так она приветствовала бы Королеву там, на Сердце Мира. Вейс, ошеломлённая, не сразу последовала её примеру. — Рада видеть вас, Светлая.

* * *

Девочка с улыбкой подошла к Лас вплотную. Мне кажется, думала Лас, глядя в золотистые с зеленью, пронзительные глаза, или у неё её взгляд?

Светлая протянула руку, прикоснулась к щеке Лас.

— У вас слишком много теней, — произнесла она, понизив голос. — И слишком мало света внутри. Не пускайте их больше, теаренти!

Лас прикрыла глаза, против всех приличий, кивнула. Опомнилась, открыла глаза.

— Прошу простить, — во рту пересохло, — как вас зовут?

— Вы ведь знаете? — девочка смотрела Лас в глаза и внутри всё смешивалось от этого взгляда. — Я не могла ошибиться. Вы уже знаете.

Имя всплыло из глубины — память не сразу нашла его. Я следила, подумала Лас, я следила, как обещала, за её детьми, пока у них самих не появились дети, и тогда меня перестали пускать в их дома. Вежливо, но твёрдо. И мне до сих пор немножко обидно.

— Майеринн Тегар-Тан эс Тегарон, — произнесла Лас вполголоса.

Девочка улыбнулась, протянула ей руку.

— Бабушка не хотела пускать, — сообщила она заговорщическим шёпотом. — Я сбежала. Она пока не знает, что вы здесь.

Лас чуть не рассмеялась. Вот теперь чувствовалось, что это — девочка. Первые несколько минут казалось, что она, как и Лас, и Вейс — женщина без возраста, молодая лицом, но прожившая не один десяток лет.

— Прошу простить, Светлая, — Вессен учтиво поклонилась. — Вы застали нас врасплох.

— Я знаю, — спокойно подтвердила Светлая, и только Лас ощущала, до чего девочке хочется рассмеяться. Запрокинуть голову и рассмеяться, вопреки всем правилам и приличиям.

* * *

— Кто это? — шёпотом поинтересовалась Тесан, когда Хорёк и Вессен отошли, вместе с «кухаркой» — Светлой — в другой угол комнаты, поговорить.

Вейс поджала губы, покачала головой.

— Да, я необразованная! — Тесан обиделась. — Вот и скажи мне простыми словами!

— Это Светлая, — Лас взяла Тесан за руку. — Второй человек в государстве. Талисман страны и оплот устоев. Если она с тобой заговорит, не вздумай ей лгать.

— Эта девочка? — поразилась Тесан. — Ого! Вот это класс! Надо щёлкнуть, а то никто же не поверит!

— Дай сюда, — Вейс резким движением отобрала у неё фотоаппарат. — С ума сошла?!

Светлая кивнула Вессен, прикоснулась ладонью к щеке её и Хорька (те немедленно поклонились и замерли, склонившись) и подошла к остальным.

— Прошу к столу, — пригласила она. — Я сегодня готовила сама. Не судите строго! — и подмигнула Тесан. Та рассмеялась, опомнилась и поклонилась — так, как сказала Лас.

…Лас опасалась, что Светлая так и оставит за собой роль служанки, но нет — девочка села за стол вместе с ними. Похоже, остальные её знают, вон как запросто говорят! Как с подружкой! Неужели и они… ну Хорёк, ты даёшь! Вот это прислуга!

— Я не знал, — Стайен произнёс, понизив голос. Он сидел рядом с Лас, Вейс сидела по другую сторону. Светлая сидела на противоположном конце стола — как почётная гостья. Нужно перебраться сюда, подумала Лас. Тессегер — страна развлечений, там шумно и нет нормальной жизни. А здесь всё по-прежнему размеренно и спокойно. Да, весь остальной мир любит шутить на тегарцами, которые никогда и никуда не торопятся. А я сама такая. Я уже никуда не тороплюсь.

— Я не знал, — повторил Стайен. — Но зато я её и обнаружил! Датчики всё-таки сработали.

* * *

Со стола убрали, зажгли светильники — как в добрые старые времена — и наступил, наконец, вечер. Мы не будем говорить сегодня о делах, подумала Лас. И завтра не будем. Вессен очень боится чего-то, это я ощущаю даже отсюда. Что за картина? Что она так над ней трясётся?

Светлая говорила с Вейс и Тесан.

— …Слушайте, я ведь никогда не говорила с таким высоким человеком! — восхитилась Тесан. — Я думала, умру от страха! А с вами так легко!

— Тесан! — Вейс нахмурилась. Но Светлая посмотрела на бабушку, подмигнула и та, улыбнувшись, отошла в сторону.

— Что Тесан? Я Тесан! Скажите, а можно? — Тесан добыла фотоаппарат. — На память! Я никому не покажу, слово! Даже им!

— Пожалуйста, — улыбнулась Майеринн. — На меня могут смотреть все, кто хочет.

— Бабушки! Ну-ка, встаньте рядом с ней!

* * *

Светлая долго говорила с Вессен, а потом — с Вейс, и со всеми остальными. С глазу на глаз. В конце концов она подошла к Лас.

— Бабушка будет очень рада, — Светлая прикоснулась к щеке Лас. — Мне пора, — она вздохнула и Лас вновь увидела девочку — немного обиженную — домой зовут! — но довольную. — У вас правда много теней. Я не могу ничего сделать, теаренти, вы сами должны справиться с ними.

Если бы я понимала, о чём ты говоришь, подумала Лас, вежливо кивнув в ответ.

— Приезжайте завтра в парк. К нам домой, — Светлая взяла Лас за руку. — Бабушка будет там в полдень, у семи фонтанов.

— А нас пустят? — поинтересовалась Лас. Светлая говорит про внутренний дворец. Туда дано попасть немногим.

— Вас и ваших родственников, — кивнула Майеринн. — Остальным придётся подождать за воротами. Извините! Не я так придумала!

— Светлая никогда ни перед кем не извиняется, — вполголоса заметила Лас, улыбнувшись.

— Все бабушки одинаковы! — девочка поджала губы. — До завтра! — и, помахав остальным, вышла. Лас успела заметить несколько рослых солдат снаружи — охрана?

* * *

— Не сегодня? — Лас подошла к Вессен и Хорьку. Вессен молча пила вино — стакан за стаканом — но опьяневшей не выглядела.

— Не сегодня, — согласилась Вессен. — Я знаю, где картина. То есть, примерно знаю.

— Это она вам сказала? Светлая?

— Нет, — Вессен покачала головой. — Но она права, картина вернётся. Она всегда возвращается. Я расскажу вам всё, как только смогу.

* * *

— Бабушки! Тут классный кинотеатр, — Тесан подбежала, перевела взгляд с Лас на Вейс и обратно. — Не хотите? Я так и знала! — поджала губы и, махнув рукой Эверану, убежала по лестнице.

— И когда только повзрослеет, — покачала головой Вейс. — Красней за них всё время!

— А ты за себя красней, — предложила Лас. — Так гораздо проще!

— Да ну тебя! — глаза Вейс недобро загорелись. — Ты остаёшься?

— Нет, — Лас оглянулась. На столике перед камином стоял десяток бутылок. — Прихвати во-о-он ту бутылку, вторая справа, и пару стаканов.

— А тебе не хватит?

Лас молча показала ей «перчик».

— Я не только свихнусь, — проворчала Вейс, направляясь к столику, — я ещё и сопьюсь.

Лас и Вейс, Тегарон, Неиверин 21, 23:20

— Вкусно, — кивнула Вейс. Она любит ходить в халате, подумала Лас, но почти никогда не ходит, если я рядом. Помнит, как я отзывалась о халате и прочей варварской одежде.

Ты сама стала, как она. С кем поведёшься…

— Лас, — Вейс тут же взяла её за руку. — Почему ты не хочешь пойти к врачу? Эти твои голоса, это же ненормально!

— Я была у врачей сто раз, — Лас, стоя у зеркала, медленно разоблачалась. Тоже надеть халат? Да пошло оно всё… надену. — И что толку? Даже Хо… Стайен ничего не заметил!

— Или сделал вид, — Вейс поспешно отвернулась, заметив, что Лас смотрит на неё в зеркало. — Он не всё тебе говорит! Я же знаю!

— Хорошо, к какому врачу мне нужно пойти? Я схожу. Чтобы ты успокоилась. Они скажут ровно то же: у вас всё в порядке, вы просто переутомляетесь, в вашем возрасте нужно больше гулять и не перенапрягаться.

— О, ты взяла их! — Вейс заметила чёрную коробочку. — Как мило! Интересно, а сад у них тут есть?

— Ты неисправима… — Лас отпила вина. Вкусное. Замечательный погреб там, у Вессен, и замечательная коллекция! Может, и мне начать собирать вина? А почему нет?

— Да! — Вейс вскочила и подбоченилась. — Мне нравится заниматься огородом и садом! Давай, скажи, что это недостойное занятие!

— Достойное, — Лас хотела взять её за руку, но Вейс спрятала руки за спиной. — Не заводись! Спроси. Может, и есть.

* * *

— Слушай, — Лас соскочила и подбежала ко второй кровати — там, где устроилась Вейс. Кто поставил в эту комнату две кровати? Или тут в каждой по две? — Я так не могу. Или переставай дуться, или иди ко мне!

— Вот ещё, — Вейс повернулась на другой бок. Ну как ребёнок, вздохнула Лас. Слова лишнего не скажи про её огород. Видимо, много над ней смеялись.

Вейс уселась, повернула голову в сторону Лас.

— Ещё раз вздохнёшь, я уйду в другую комнату!

Ещё неделю назад Лас пожала бы плечами и заметила бы равнодушно — «уходи».

— Двигайся, — потребовала Лас. Вейс смотрела на неё исподлобья, никак не реагировала.

— Медвежонок, мне холодно!

Вейс едва заметно пожимает плечами.

— Ну, знаешь! — Лас молча забралась под одеяло. Ощущала, как напряжена Вейс. Одно лишнее слово — взорвётся. — Давай, выкидывай меня на пол, подруга называется. Простужусь и слягу, тебе назло.

Вейс расхохоталась, упала на спину

— Ласточка, ты меня в могилу сведёшь!

Неуловимо быстрое движение… и Лас вновь сидит на её коленях, прижимает руки к кровати.

— Не надо меня злить! Никаких могил! По шее дам!

— Давай, — согласилась Вейс, прикрыла глаза. — Только дай сяду, а то не с руки.

Лас упала с ней рядом. Нужно было включить тишину, подумала она, пытаясь совладать со смехом, что люди подумают!

* * *

— Я уже не боюсь, — заметила Вейс. Лас медленно гладила её по затылку, ощущая, как Вейс хорошо. — У меня было пять детей, четырёх я уже похоронила. Осталась их бабушка, — она открыла глаза, посмотрела на Лас. Видно было, как трудно и неохота открывать глаза. — Но она у нас знаменитость, что ей мама-огородница, — Вейс улыбнулась.

Лас наклонилась, прикоснулась губами к её щеке.

— Первым умер Верэйн, их отец, — Вейс прикрыла глаза. — Рак. Он давно был болен, с самого начала. Я знала, и он знал, что я знаю. Но мы никогда не говорили о болезни, и он никогда не падал духом. С ним было так спокойно… — она вновь открыла глаза, видимо, боясь что-то увидеть в глазах Лас. Но не увидела. — А потом я переехала к тебе, и там много думала. И я больше не боюсь. Даже если я в самом деле их всех переживу, я ни о чём не жалею.

Лас вздохнула. Что тут можно сказать! Вейс вновь открыла глаза.

— Она умерла? Ты что-то странное сказала — и да, и нет.

— Она может быть жива, — согласилась Лас. — Гле-то далеко отсюда. Никто не знает, где.

— Она заколдовала меня, да? И тебя?

Лас хотела возразить — нет, меня — ни за что! Но задумалась. И думы были невесёлыми.

— Прости, — Вейс положила ладонь поверх ладони Лас. — Знаешь, я её простила. На самом деле простила. Она была очень несчастна, я поняла. Может, поэтому делала другим больно. Если бы я могла с ней встретиться, я бы ей так и сказала. Что простила, что не держу зла.

— О, Лас… как это мило!

Лас вздрогнула, напряглась. Обернулась.

Вейрон. Средняя сестра. В двух шагах от кровати. Вейрон покончила с собой, это было так давно. И позвонила мне накануне… и сказала много гадостей. Я хотела приехать к ней, я не успела… О Великое Море!

— Вейрон? — Лас уселась. Вейс за её спиной тоже уселась, обняла Лас за плечи.

— Ласточка! Что с тобой?! Снова голос, да? Ответь!

Вейрон казалась пьяной. Она так и выглядела, осознала Лас. Её нашли именно в такой одежде.

— Спишь со служанкой, — злым голосом заметила Вейрон. Теперь Лас почувствовала — запах. Смрад. Вейрон пила уже не первый день. — Бедная мама, хорошо, что она не дожила! Что не видит это! — Вейрон кричала, кричала во весь голос.

— Уходи, — Лас с трудом выдерживала её взгляд. — Тебя нет. Ты сама за всё в ответе. Каждый человек в ответе только за себя! Это была твоя жизнь!

— Ну уж нет, — злорадно ухмыльнулась Вейрон. Покачнулась, чуть не упала. — Я буду приходить, сестричка. Ты уж мне покажи! Покажи, чем вы тут с ней занимаетесь!

Лас сжалась в комочек, прижала ладони к ушам, спрятала лицо в коленях. Тебя нет, ты умерла, тебя нет, тебя нет…

— Ласточка! — Вейс больно сжала её плечи. — Очнись! Очнись сейчас же!

Лас медленно подняла голову. Звенящая тишина. Вейрон исчезла.

— У меня слишком много теней, — произнесла она. — Так она сказала.

— Сиди! — Вейс вскочила, включила свет. — Я быстро! Вот, выпей! — Вейс добыла из сумки аптечку. — Выпей! Вот дитё, да не снотворное это! — Вейс показала ей пузырёк. — Это от сердца! Живо пей! — вручила стакан воды. Подбежала к телевизору, включила. Торопливо нажала на сенсоры, нашла музыкальный канал. — Сиди и не вздумай плакать! Я сейчас!

* * *

Чай с мёдом сделали своё дело. А может, таблетка. А может, ладонь Вейс, её пальцы — где только она научилась массажу?

— Вот так, вот и хорошо, — Вейс укрыла Лас одеялом, устроилась у неё под боком. — Спи, Ласточка. Она не придёт, я обещаю. Больше не придёт. Не пущу.

У меня слишком много теней, повторила Лас, жмурясь от удовольствия. Слишком много. Слишком…

7. Ключ от всех дверей

Лас и Вейс, Неиверин 22, 4:20

Лас проснулась не стремительно и словно бы взлетая — как это было чаще всего — а медленно, словно всплывая в липком горячем киселе. Даже потрогала себя, когда проснулась — нет, ничего липкого.

Снилась всякая чепуха. А состояние, которое сейчас, описывалось одним словом — похмелье. Тяжёлое, мерзкое похмелье. Да только откуда ему взяться? Вчера первым делом съели по перчику.

Лас уселась. В голову немедленно ударило тяжёлым молотом, а в горло с размаху вбили чугунный шар. Несколько секунд Лас сидела, обхватив голову руками и об одном мечтала — чтобы не стошнило.

Шорох… и Вейс уселась за её спиной.

Если она меня обнимет, меня точно стошнит, поняла Лас. Даже если просто толкнёт.

Вейс осторожно прикоснулась к её плечу, спине. Затем она одним прыжком оказалась на полу и заглянула в лицо Лас.

— Тошнит? — Вейс осторожно прижала ладонь ко лбу Лас. Горячий. Но глаза не блестят, и жар не лихорадочный.

Лас подтвердила движением ресниц. Только не шевелиться. Ни в коем случае не шевелиться.

Вейс отыскала перчик, поднесла к губам Лас.

— Сможешь? Давай-ка, медленно, вот так. Подожди-ка! Дыхни!

Чистое дыхание. А выглядит Лас так, словно вчера усердно смешивала самогон с пивом и брагой. То есть совсем никакая.

— Разжуй, медленно-медленно, — посоветовала Вейс. — Вот так, умничка, давай подождём немножко.

Помогло минуты за три. Чугунный шар упал назад, в желудок — там теперь жгло и ныло — от жуткого голода.

— Вот, а теперь вот это, — Вейс поднесла к её губам таблетку. — Не кривись, это вкусно! Бабушка Вейс плохого не посоветует! Запей! И ложись, полежи, я сейчас.

* * *

— Что за таблетки? — поинтересовалась Лас. Шар в желудке куда-то делся, осталось ощущение голода.

— Верэйн пил их по утрам, — пояснила Вейс. — Последние несколько недель он иногда выпивал лишнего. Не пьянствовал, что ты, просто ему уже от всего было плохо.

— Ты его любила? — Лас прикрыла глаза. А когда открыла, увидела, что Вейс улыбается. Счастливая, добрая улыбка

— Я его и сейчас люблю, — она погладила Лас по щеке. — Его нет рядом, но это ничего не меняет. Я вот тебе извинюсь! Ты сама-то скажешь или нет?

— Что я должна сказать? — удивилась Лас. Голова уже не болела, совсем. Надо запомнить название таблеток.

— Дорман, — пояснила Вейс и с удовольствием отметила, что Лас покраснела. Это трудно заметить при её тёмной коже, но Вейс заметила. — На вашем языке «Инженер».

— Ладно тебе, ехидна, — проворчала Лас.

— Не отворачивайся! Я не слепая. Так ты скажешь ему, или нет?

— Я уже почти сказала.

Вейс всплеснула руками.

— Почти! Ты бы сама себя послушала! И чего ты ждёшь? Пока он состарится?

— Медвежонок, — Лас уселась. — Ты уверена, что это тебя касается?

Вейс села рядом с ней.

— Не знаю, Лас. После того, как ты поговоришь с ним, даже об этой вашей чепухе, ты потом сияешь весь день. И плачешь ночью. Не притворяйся, что не понимаешь!

— Он знает, сколько мне лет, — Лас закрыла глаза. Я снова как маленькая, я боюсь смотреть в глаза. Открыла их вновь.

Вейс пожала плечами.

— Тоже мне, беда! Ты же знаешь, как выглядишь! Как себя чувствуешь! Лас, это отговорки. Скажи ему. Он сам не скажет, и знаешь, почему?

— Почему же?

— Ты для него живая легенда. Да-да, я слышала их разговоры, краем уха. Что ты так смотришь? Не ты, между прочим, кормила их обедом, а я! Вот и слышала. Я давно уже не подслушиваю. Он сам никогда не скажет.

— Ты так хочешь устроить мою личную жизнь? — улыбнулась Лас.

— Тебе нельзя быть одной, Лас. Ты ещё не поняла?

— У меня есть ты, внуки, да много кто!

— Это другое! Это совсем другое! — Вейс привлекла её к себе. — Поверь мне на слово.

Лас встала, потянулась… бодрость необычайная! И откуда только то похмелье?!

— А не боишься, — Лас подошла к зеркалу, — что он отнимет меня, насовсем?

— У меня? А ты его будешь спрашивать, что ли?

Вейс подошла, встала рядом. Уже не отводит взгляд, Лас сдержала улыбку. Интересно, у кого больше предрассудков, у меня или у неё?

— Нет, не буду, — Лас прижала к себе Вейс, уткнулась в ей плечо. Почуствовала себя глупой, нашкодившей внучкой. Как это Вейс удаётся?

Вейс вздохнула.

— Сто лет прожила, а до сих пор не понимаешь… — Вейс обняла её. Силища! Какой медвежонок — медведица! — Всё, милочка, быстро в душ! Я ещё не закончила с твоим лечением.

* * *

— Что это ты принюхиваешься? — поинтересовалась Вейс. — Ложись давай! — указала на столик, на котором было приготовлено всё — масло, полотенца и остальное.

— Странный запах, — Лас стремительно присела, опустила голову к самому полу. — Чужой запах. Вот здесь. Что-то неприятное.

— Так ты тоже почуяла?! — удивилась Вейс. — Потом разнюхаешь! Быстро сюда, пока не остыла! Да, вот мне вчера тоже показалось. Когда с чаем зашла, подумала — кто это к нам заходил? Как будто пьяница какой с улицы.

Точно. Пьяница с улицы. Именно так, Вейс. Лас некоторое время полежала, потом вздрогнула. Вейрон! О Великое Море… это от неё был такой запах, пусть даже то была игра воображения! Но откуда?! Её же не было, это призрак, галлюцинация.

— Это была твоя сестра? — Вейс медленно, почти нежно растирала ей спину. А уж как потом надавит… медведица, медведица, тебе нужно сменить прозвище!

— Да, — Лас вздохнула. — Я не хочу о ней говорить.

— Я так не думаю, — Вейс покачала головой. — Расскажи, что тогда случилось. Расскажи, станет легче.

Лас не сразу начала.

— Она работала на очень важном месте. Там всегда крутились большие деньги. Ронни всегда любила авантюры, и вот однажды доигралась. Растратила казённые деньги, а те её приятели, которые посоветовали выгодные вложения, все разом куда-то делись.

— Сколько я уже такого повидала, — вздохнула Вейс. — Сама вот однажды чуть не попалась. А дальше?

— Дальше она начала пить, — Лас прикрыла глаза. Снова открыла. Нельзя, Лас. Это слабость! Не прячь взгляд! Так поступают только низкие люди!

Вейс внимательно слушала, не останавливаясь.

— Дома нам запрещали, — пояснила Лас, — и правильно делали. Здесь, на севере, вы все более крепкие, что ли. Меня опоить совсем легко. Ронни и напивалась быстро, и не могла остановиться. В конце концов мама позвонила ей и велела приехать домой. Ронни испугалась до беспамятства.

— Боялась, что её накажут?

— Да. Это было уже после того, как меня лишили имени. Если мама разозлится, это конец света. А куда потом было Ронни? Её отовсюду бы выгнали, и кто бы её взял?

— Это она так думала?

— Да. Это она говорила. Мы с ней говорили пять минут, и мне стало страшно. Как будто не она это говорила, понимаешь? Мы с ней часто ссорились в детстве, она постоянно меня «сдавала» родителям. Но она умела быть ласковой. Она сидела со мной, когда я болела, возила меня на Сердце Мира, на праздники. Понимаешь? — Лас ощутила, как подступают слёзы.

— Да, понимаю, — Вейс прикрыла её одеялом. — Очень хорошо понимаю, Ласточка.

— Она сказала, что это я во всём виновата. Несла какую-то чушь, я даже вспомнить не могу. Сказала, что я довела её до петли, что это я выдала её маме. Когда она бросила трубку, я была как в тумане. Побежала к друзьям, там со мной стало плохо. Когда меня привели в чувство, Ронни уже покончила с собой. Если бы я не сорвалась там, у друзей, если бы успела им рассказать… — Лас разрыдалась. Вейс пододвинулась, взяла её за руку, молча сидела — гладила Лас по голове и сжимала её ладонь.

* * *

Они сидели в ванной. Сами не понимали, почему там — Лас, уже умытая и почти успокоившаяся, Вейс — задумчивая и печальная. Не хотелось уходить.

— Вчера она появилась в комнате, — Лас посмотрела в глаза Вейс. — Наверное, именно так она выглядела в тот вечер. Пьяная, грязная, уже почти невменяемая. Она была как настоящая, мне даже казалось, что я чувствую тепло. Но она никогда бы такого не сказала, понимаешь?

— Что не сказала? — Вейс взяла Лас за руку. — Плачь, моя милая, если нужно. Не держи в себе.

— Нет, — Лас покачала головой, — не сейчас. Ронни болтала всякие глупости, когда была пьяна. Выдавала наши с Тесан секреты, выдумывала невесть что. Но она даже пьяная так не ругалась!

— Тесан — старшая сестра?

Лас кивнула. — Но она никогда не говорила гадости, Вейс. Понимаешь? Никогда не говорила такие гадости. Я не сразу поверила, что это она. Она никогда бы не сказала такое ни про маму, ни про других.

— Может быть, это была не она?

— Она знала такие вещи… откуда? Кто мог… — Лас прикусила язык.

— То есть кто-то мог, да? Ласточка, может, тебе прилечь? Просто полежи. Я принесу тебе чаю.

Лас кивнула. Её начинала бить дрожь.

— Идём-идём, — Вейс проводила её, уложила. — Музыку включить? Я сейчас.

Не закрывай глаза, Лас. Но глаза всё-таки закрылись, пусть ненадолго.

— Ждёшь свою служанку, Ласточка?

* * *

Вейрон. Всё та же, всё в том же виде. С отвратительной улыбкой на лице.

— Да, жду, — Лас стоило немалых трудов не отводить взгляда.

— О, как мило, я подожду. Посмотрю.

— Ты не Вейрон, — заметила Лас. Призрак, или кто это был, осклабился. — Ты не настоящая Вейрон.

— Да что ты говоришь! — она сделала шаг, опустилась на колено у кровати. — Не отворачивайся! Не узнаёшь? Не узнаёшь сестрицу? — Вейрон взяла Лас за руку и Лас едва не закричала — жаркое прикосновение. Вейрон, или кто это, вся горит. А запахи… хорошо, что желудок пуст. Но есть, что-то есть от Вейрон. Или только кажется?

— Ты не Вейрон. И если ты хочешь, чтобы я тебя слушала, ты будешь слушать меня, — сердце билось с бешеной скоростью.

Отворилась и закрылась дверь. Вейс. Она замерла на пороге. Лас махнула ей — не мешай.

— Ты никогда не говорила такие гадости, — Лас смотрела в лицо ложной Вейрон. — Отпусти! — призрак повиновался. — Прочь от меня!

— Твоя служанка меня не видит, Лас! Позови же её в постель! Она согласится!

— Ты никогда не говорила гадости ни про меня, ни про маму, ни про кого!

— Тебе с ней хорошо, Ласточка? Так же, как было с тем мальчиком, на Сердце Мира?

— И ты никогда не называла меня Ласточкой. Настоящая Ронни не называла! Я всегда была Чайка, птичка, цыплёнок, но не Ласточка!

Призрак отшатнулся.

— Ты не Вейрон, — Лас встала. — Ты хочешь казаться Вейрон. Я люблю Вейрон. Я люблю свою сестру, я люблю маму, и неважно, что они сделали плохого! Слушай! — крикнула Лас. Призрак отступил ещё на шаг. — Слушай меня! Я достаточно слушала твой голос! Ты не Вейрон! Она знала, что я всегда приехала бы к ней, если с ней случилась беда! Она дождалась бы меня! И я никогда не выдавала её маме, никогда в жизни!

Призрак пошёл волнами и рассеялся. Лас с размаху уселась на пол, спрятала лицо в коленях, её била крупная дрожь. И злость. Странная, сильная злость — накатила и схлынула.

— Никогда, — прошептала Лас. Вейс уже была рядом, набросила на Лас покрывало. — Никогда больше не говори её голосом, ты, слышишь?! Никогда!

Вейс села перед ней, обняла Лас, прижала к себе. В комнате вновь ощущался запах — тот самый, неприятный «букет» — застарелый перегар, немытое тело, и прочие «прелести» беспробудного пьянства.

* * *

— Что же с тобой творится… — Вейс отвела Лас в ванную, помогла ей там — ноги почти не слушались Ласточку. — Лас, это снова была она, да?

— Нет, не она. Она хотела казаться Вейрон.

— Я слышала, что ты ей говорила. Тихо, тихо, — Вейс прижала её голову к своей груди. — Она ушла?

Лас кивнула. Зубы стучали — дрожь не отпускала.

— Сейчас выпьешь чая, мы спустимся вниз, возьмём с собой внуков и поедем. Поедем, куда нас вчера пригласили. Ты расскажешь, если захочешь. А если не захочешь, то я расскажу. Что-нибудь хорошее, ладно?

— Вейс, ты чудо, — Лас упала на спину. Ещё чуть-чуть полежать, и всё. — Как ты так можешь?

— Я бабушка, — Вейс улыбнулась, развела руками. — Все бабушки так умеют. И все няни так умеют. Ты устала, Ласточка, вот и всё. Столько времени держать это в себе!

Бабушки и внуки, Неиверин 22, 7:10

— Ой, я так чудесно выспалась! — Тесан встретила бабушек в столовой. — В жизни так хорошо не спала. Няня, что случилось? Ты плакала?

— Плакала, — Лас прижала Тесан к себе, отпустила. — Ничего страшного, всё уже позади.

Тесан перевела взгляд с неё на бабушку и обратно.

— Да, похоже, — согласилась она. — Так мы едем? Няня, а что делать с книжным? Там ведь тоже будут ждать!

— Я позвоню, — Лас потрепала её по голове. — Я им позвоню, извинюсь, и назначу другой день. О, да вы уже всё приготовили!

— Это не мы! — Тесан указала кивком на горничную. — Я так, помогла немножко. Они такие интересные! Мы уже тут все подружились!

— У тебя все подруги, — проворчала Вейс. — Три минуты поболтала и уже подруги!

— Ну да, ну да, а что, плохо? Бабушка, да хватит уже!

— Доброе утро, доброе утро! — Вессен спускалась по лестнице, за ней в паре шагов — Хорёк. Оба выглядели намного лучше, чем вчера. — Вы так чудесно выглядите!

* * *

— До крепости час полёта, — Хорёк указал на карту. — Но по пути много прекрасных видов. Можно отправиться прямо сейчас и посмотреть не торопясь.

— Здорово! — Тесан хлопнула в ладоши. — Я давно мечтала! Слушайте, а магазины здесь есть? У меня уже снимать некуда!

— Найдём, — пообещал Хорёк. — Ближайший магазин в двадцати минутах медленной ходьбы.

— Цивилизация! — восхитилась Тесан. — А то мне такое рассказывали…

— Тесан! — Вейс погрозила ей кулаком.

— Да ладно! Будто я всем слухам верю!

— Уймись на минутку, я умоляю! Давайте, в самом деле, на свежий воздух, — Вейс посмотрела в глаза Вессен. — В четырёх стенах мы и дома можем сидеть.

Долина Аэн-Теран, Неиверин 22, 8:45

Первой остановкой была долина Аэн-Теран. Давным-давно здесь была свалка. Уж никто не знает, почему именно здесь. Но чистить здесь начали ещё на памяти Лас. А когда вычистили и начали раскопки, то нашли древнее поселение. Тех, кто жил здесь ещё до того, как эти земли завоевали Тегар-Тан, предки современных тегарцев.

Теперь здесь музей под открытым небом. Тесан, разжившаяся десятком новых карточек для своего фотоаппарата, была в восторге. Эверан тоже, только он всё же сдержаннее.

— У вас полчаса, — предупредила Вессен. — Потом летим дальше. Смотрите не заблудитесь!

Тесан с Эверан помахали остальным руками и побежали ко входу в музей. Несмотря на ранний час — в Тегароне немногие встают рано, нет здесь привычки встречать солнце — туристов было уже немало.

— Вы хотели сказать что-то? — Лас посмотрела в глаза Вессен.

— Давайте вон там, — указала та рукой. Кафе — пустующее, не так ещё жарко, чтобы зной сгонял туристов под навес.

— Я погуляю пока, — Вейс сжала ладонь Лас. — Простите, если что, — она посмотрела в глаза Вессен. Та кивнула и улыбнулась.

— Стайен, — Вессен прикрыла глаза. — Начни лучше ты.

Стайен начал. Говорил он всего пятнадцать минут, но Лас хватило. Она сама попросила пока ничего больше не рассказывать, дать ей время прийти в себя и обдумать всё то, что услышала.

— …Няня? — Тесан взяла её за руку. — Всё в порядке? — Она обвела взглядом остальных. — Летим дальше? Вы что такие задумчивые?

— Задумались о смысле жизни, — ответила Вессен.

— Ой, да ну вас! Ребёнку понятно — смысл, чтобы жить. Летим! Няня, потом подумаешь о смысле!

Ущелье Духов, Неиверин 22, 9:50

— Я туда не пойду, — поёжилась Вейс. — Не люблю такого. Мы тут пока погуляем.

— Зря, — покачала головой Тесан. — Вери, ты со мной? Молодец!

— Минутку, — Хорёк поймал их за руку. — Оденьте на руку, оба. Это просто маячки. И если не хотите опоздать, в пещеры — ни ногой! Ясно?

— Почему? — удивилась Тесан. — Вот же карты! Сказано, что там всё давно уже подписано и заблудится только ребёнок.

— Именно поэтому, — буркнула Вейс. — Давайте уж в следующий раз без могильников. Нет что ли мест поинтереснее?

— Полно, — Хорёк указал на карту. — Но пришлось бы отклониться от прямого маршрута.

Стайен и Вессен

— Весс, — Хорёк жестом указал ей на складные стулья, добыл из сумки-холодильника бутылку минералки. Предложил ей — отказалась. — Я давно хочу спросить тебя. Ты не хочешь прикрыть всё это?

— О чём это ты?

— О том, чем ты руководишь, — Хорёк задумчиво посмотрел в ущелье — солнце висело над ним. Красиво. Вот что значит всерьёз взяться за туризм. Ни кофе, ни овцы, ни даже виноград не приносят Тегарону такого дохода, как туризм. И иммигрировать сюда теперь очень трудно — не пускают. Может, и правильно делают, что не пускают. — Не расскажешь мне, зачем мы всё это создали?

— Риторический вопрос? — Вессен достала из кармана фляжку, отпила. Что-то она расслабилась. Раньше никогда не брала с собой спиртное, тем более не пила вот так, не скрываясь. Правда, она не пьянеет. Не может, с тех пор, как её выучили на Тень.

— Нет, — Хорёк поправил шляпу и пригладил усы — левый, потом правый. — Я не понимаю, зачем нам это. У нас восемьдесят баз. У нас лучшие специалисты, которые все как один думают, что работают на Силы Всемирной Стабильности. У нас свои люди во всех крупных спецслужбах, у нас своя армия, мы можем объявить войну любой стране, начать или прекратить мировую войну. Мы сильнее кого угодно в этом мире. Но я не понимаю, зачем нам всё это. Я про нас с тобой.

— Преступность, которую сократили на восемьдесят процентов. Нет больше «диких пси», нет эпидемий. Нет мировых войн, не предвидится голода. Это плохо?

— Это замечательно, — Хорёк вздохнул. — Я не уверен, что человечеству нужен золотой век, но пока вроде всем нравится. Но я про нас с тобой!

— Ты хочешь в отставку?

— Ты меня не отпустишь, — Хорёк отпил из бутылки. — Весс, я не вечен. Ну да, ну проживу я ещё сто лет. Может, больше, на этих ваших ягодках. Мне есть чем заняться, и даже тысячи лет не хватит, не в этом вопрос. У меня свой автосервис, я уже наизобретал всякого барахла столько, что всем остальным ещё два века догонять меня. Но зачем? Человечеству и так хорошо. Давай уйдём, прикроем эту лавочку — мы открыли восемнадцать реальностей. Давай уйдём в любую на десяток лет, поживём сами по себе и вернёмся. Никто ничего не заметит.

— Двадцать четыре годных и сто одну промышленно годную, — поправила Вессен. — Не следишь за отчётами?

Хорёк махнул рукой.

— Давай отдадим пару реальностей. Ты не хуже меня знаешь, что в ближнем космосе им делать нечего. Там ничего нет, кроме красивых видов. Энергии и сырья и здесь хватает. А дальним владеем пока что только мы. Отдадим пару реальностей, пусть у людей будет другая цель. Они всё равно откроют проходы, пусть через сто лет. Или ты хочешь вечно за ними присматривать?

— Я хочу вернуть их, — Вессен встала и отвернулась. — Просто узнать, что они живы. А потом… потом мы поговорим.

— Они живы, — Хорёк пожал плечами. — Ты и так знаешь. Тебе нужно просто отдать картину. Отпустить её, увезти в другую реальность. Да хоть в Страну Цветов.

— Только, когда я найду, кому можно её доверить, — сухо возразила Вессен.

Хорёк долго смотрел в её глаза.

— Вот оно что, — протянул он. — Ты боишься. Ты боишься отказаться от неё, потому сидишь рядом с ней и дрожишь. Боишься, что картина отыщет другого хозяина.

— Перестань!

— Весс, чем ты занимаешься? Чем ты весь день занимаешься у себя в кабинете? Не говори мне, что делами Ордена. Он давно уже сам по себе, мы специально этого добивались. Чем ты занимаешься, почему картина всё ещё у тебя?

Вессен молчала.

— Она не терпит бездельников. Значит, ты что-то делаешь, но что?

— Это тебя не касается, Стайен, прости.

Хорёк встал.

— Я прощу, Весс. А вот остальные? Знаешь, почему они все с нами, почему смотрят на тебя, как на богиню? Потому что я нашёл им дело. Они осваивают реальности, они думают, что мы готовим место для человечества. Чтобы пришло на готовенькое. Что мы готовим на самом деле, Весс?

Вессен закрыла глаза.

— Мне нужно вернуться, — тихо сообщила она. — Я попробовала. Я снова попробовала перестать, Стайен. Она сразу же ушла — она где-то рядом, как всегда. Но если я не продолжу, она сменит хозяина.

— Так, — Хорёк почесал затылок. — И ты столько лет кормила меня сказками, что-де картина под твоим контролем, но без твоего присутствия может неуправляемо влиять на реальность. Ты собиралась жить вечно?

Вессен промолчала.

— Брось её, Весс. Откажись. Это хоть правда? Если ты от неё откажешься, картина может сменить реальность. Мы сможем увезти её в другую реальность, с глаз долой. Это так?

Вессен молчала.

— Ладно, — Хорёк посмотрел на часы. — Молчи. У тебя в руках ключ от всех дверей, как ты говорила. И ты хочешь ближайший миллион лет сидеть рядом с ним и никого не подпускать. Веселись, сестрёнка.

Лас и Вейс

Стоило перебраться за пару холмов, так, чтобы не видеть ущелья, как Вейс успокоилась.

— Не знаю, — она махнула рукой — здесь — и достала из сумки пару складных стульев и столик. — Мне никогда не нравились пещеры. Я их боюсь!

Лас кивнула. Её всё ещё было не по себе от того, что рассказал Хорёк.

— Что случилось? Ласточка, у тебя такой вид!

— Если он сказал мне правду, — Лас вздохнула, — то ничего ещё не кончилось. Всё, что мы делали, всё это ничего не изменило. Всё в любой момент может рухнуть.

— Я так не думаю, — послышался голос из-за их спины.

Лас вздрогнула, голова её закружилась — на мгновение. Ей стало холодно. Вейс обернулась, вскрикнула. Схватила Лас за руку.

— Она! Ласточка, это опять она! Она!

Лас встала, ощущая, что бежать или кричать бессмысленно.

Она выглядела так, как описывала её Вейс. В точности — светлые брюки, лет семьдесят назад бывшие модными. Лёгкая курточка, расшитая золотыми нитками, ослепительно белая блузка под ней. Шарфик и белая же шапочка, украшенная драгоценными камнями. И лицо… глаз не отвести.

— Не смотри ей в глаза, — Лас резко дёрнула Вейс за руку. — Не верь ни одному её слову!

Девушка засмеялась.

— Очень, очень интересно, Ласточка. Почему? Почему ты её обманываешь? Я никогда не лгу, ведь так?

— Ты обещала уйти, — Лас бросило в жар. — Ты обещала уйти и не возвращаться!

— Правда? — девушка неподдельно удивилась. — Я не знала. Что ты так смотришь, Вейс? Я настоящая. Сейчас — настоящая. Можешь потрогать, — и она вновь рассмеялась.

— Не прикасайся к ней, — предупредила Лас. — Стой где стоишь! Зачем ты пришла?

— Я и не уходила. Я всегда с тобой. Ты так обо мне заботилась, я очень тронута… Почему ты бросила? Почему ты меня бросила?

— Лас, о чём она? — прошептала Вейс. Лас ощущала ужас, который не отпускает подругу, понимала — Вейс нужно совсем немного, чтобы потерять самообладание.

— Не верь ей, — сквозь зубы прошептала Лас, пятясь. — Ни одному слову. — Позвонить? Крикнуть?

Девушка уселась на один из стульев, открыла термос с кофе, принюхалась.

— Настоящий, — она вздохнула. — Так нечестно! Ласточка, это нечестно, я тоже так хочу!

— Чего ты хочешь? Почему ты вернулась?

Девушка вздохнула.

— Я не возвращалась, сколько можно повторять! Я всегда с тобой. Я помогла тебе недавно. Уже забыла? Помнишь ту таверну? Если бы я не вмешалась, он прирезал бы вас обеих. А призрак в лесу? Где твоя благодарность?

— Ты хотела разделать его, как барана? Да? Моими руками?

Девушка поднялась на ноги, улыбка пропала с её лица.

— А ты знаешь, что такое война? Я знаю, я видела своими глазами. Видела, что сделали с моими родителями, с друзьями, с другими, кто попался им под руку в тот день. Оставили только меня. И продали в рабство, в семь лет — говорят, я была очень красивая. Я возвращаю долги. Ещё не всем вернула. Хочешь, я расскажу, что успел уже натворить тот грабитель?

— Замолчи.

— О, мы не любим правду! Сказать, скольких он покалечил? Кто из-за него наложил на себя руки? Ты не дала мне закончить с ним. Кому от этого лучше? Кого ещё он ограбит, покалечит, убьёт?

— Замолчи! — Лас уселась, обхватила ладонями голову. — Ты никто, ты голос, ещё один проклятый голос! Ты умеешь только убивать! — Вейс присела рядом, сжимая её плечи.

— Я была голосом, — согласилась девушка. — Но сейчас я настоящая. Лас, я хочу жить. Так, как ты, как она. У меня есть шанс — он лежит у тебя в сумке.

Лас открыла лицо. Девушка — не хотелось вспоминать её имя — указывала на их сумку.

— Ой, какие мы нервные! — она засмеялась и отошла в сторону. — Попроси служанку открыть и посмотреть.

— Она не служанка, — резко ответила Лас.

— Называй её кем хочешь, это ничего не изменит.

— Отойди! — Лас достала кинжал. Нужно сделать всего два шага и наклониться.

Девушка рассмеялась и отвернулась, покачала головой.

Лас потянула сумку на себя, чуть не полетела кубарем. Открыла. Начала копаться в вещах… На самом дне. Что-то жёсткое, шершавое.

Лас потянула — вытащила свёрток.

— Вейс, что это?

Вейс энергично покачала головой — не знаю, не знаю! Лас начала разворачивать… и поняла. Увидела нарисованное, но движущееся море. Картина.

Девушка обернулась.

— Помоги мне, Ласточка. Я хочу жизни. Настоящей жизни! Я всегда говорю правду, ты знаешь! Всегда выполняю обещания! Помоги мне, и голоса уйдут. Я заберу их с собой.

Лас посмотрела на кинжал в своей руке.

— Хочешь умереть, — девушка посмотрела на неё с презрением. — Струсила! Давай, доставь мне удовольствие!

— Лас, — Вейс схватила её за руку. — Не надо! Кто она? Один из голосов? Почему я её слышу? Мы обе сошли с ума?

— Не знаю, — Лас смотрела в глаза неназванной девушке. — И не хочу знать. Я отнесу картину хозяйке.

— Это глупо, — вздохнула девушка. — Это невероятная глупость!

— Идём, Вейс. Возьми меня за руку! Не слушай её!

— Я боюсь, — прошептала Вейс.

— Я сейчас ничего не могу, — спокойно признала девушка, не двигаясь с места. — Видишь, я говорю правду. Мне не нравится быть твоим голосом. И это правда! Но я могу заставить тебя сделать по-моему. Это тоже правда.

— Посмотрим, — Лас отвернулась. — Ты уже солгала, уже нарушила слово. У тебя теперь нет силы!

Девушка рассмеялась. Вейс ощутила, как сотни иголочек вонзаются в её кожу, по всему телу.

— Я не солгала, Ласточка. Я ничего такого не обещала. А силу я верну. До встречи, моя милая!

Лас бежала вниз по холму, Вейс едва поспевала за ней. Вессен и Хорёк смотрели на них с изумлением.

— Возьмите, — Лас протянула картину Вессен. У той широко раскрылись глаза. — Она была у меня в сумке. Я не знаю, как она туда попала.

Хорёк взял Вессен за руку.

— Весс! Подумай! Не торопись!

— Я уже подумала, — Вессен протянула руку, коснулась свёртка. Тот исчез, как и не было. — Спасибо, Лас. Вы предотвратили большую беду.

Лас и Вейс переглянулись.

— Я возвращаюсь, — Вессен достала из кармана телефон. — Стайен?

— Я остаюсь, — махнул рукой Хорёк. — Я там уже не нужен, там всё чисто.

— Простите, — Вессен перевела взгляд с Лас на Вейс. — Это моя обязанность. Приезжайте, когда захотите. Я отвечу на все вопросы.

— На все-на все? — не удержалась Вейс.

— На все, — подтвердила Вессен. Повернулась и направилась вверх, к выходу из ущелья.

* * *

Вейс обернулась.

— Лас, она ушла? Она ушла?

Лас обернулась, прислушалась к ощущениям.

Я ушла, Ласточка. Но я вернусь.

— Ушла, — подтвердила она. — Стайен, вы расскажете ещё раз, хорошо? Мне и Вейс. А потом расскажу я, и вы скажете, что мне теперь делать.

— Сейчас, — Хорёк посмотрел на часы, — мы сядем в машину и полетим дальше. Туда, где нас ждут. А как малость успокоимся, поговорим. Ну что, я звоню внукам?

Крепость Тегар-Тан, Неиверин 22, 11:20

— Что вы такие смурные? — удивилась Тесан. — Такое хорошее утро… Няня, что случилось? Опять думаешь про смысл жизни? Я могу снова сказать!

Лас рассмеялась. К немалому облегчению Вейс — она и сама лишь недавно сумела прийти в себя после визита прекрасной незнакомки в белом. Какой кошмар! Если Лас живёт с её голосом в голове, то всё понятно. Понятно, почему Лас избегает других людей и не любит врачей. Но почему это всё?

— Нет, я и так помню. Стайен! Вы с нами?

— Во внутренний дворец меня не впустят, — Хорёк поправил шляпу. — Но мне и здесь неплохо. Я и здесь ни разу не был, поброжу, осмотрюсь.

Вот самообладание, подумала Лас. Я бы не знала, что мне делать, расскажи я такое. И ладно. Прочь, все мысли прочь. Вейс права, я чуть не свихнулась, пока сидела одна, среди своих воспоминаний.

— Бабушки! — Вейс схватила брата за руку. — Показывайте, куда идти!

— Я останусь, — Эверан освободился. — Прогуляюсь с вами, Стайен, если вы не против.

— Ты чего? — удивилась Тесан. — Нас же всех приглашали! Так нельзя!

Эверан вздохнул.

— Поздороваешься с ней и иди, — посоветовала Лас. — Если не передумаешь.

* * *

Стража провела их в парк. Столько столетий прошло, а здесь всё ещё в ходу холодное оружие. Правда, церемониальное. Прогресс добрался и сюда — и так комично наблюдать, как стражник, с мечом в руке, в кирасе и шлеме с плюмажом, говорит по рации.

— Какая прелесть! — у Тесан загорелись глаза. — Вери, смотри, настоящий лабиринт! А это и есть семь фонтанов?

— Спокойно, — Вейс поймала её за руку. — Тебе уже не пять лет!

Тесан махнула рукой и отправилась в поход по лабиринту. Условный лабиринт — есть прямой проход к воротам внутреннего дворца. Плутать необязательно. Наверное, здесь он для того же, для чего каменный лабиринт на Сердце Мира, подумала Лас. Её Величество любит ходить по тропинкам лабиринта, когда нужно принять важное решение.

Эверан тоже оживился. После пещер он выглядел не очень весёлым. А может, что-то чувствовал — Вейс не могла забыть лица и одежды безымянной незнакомки. Та же самая. Даже её запах, прелестный, привлекательный аромат… О чём она говорила? При чём тут картина и почему она исчезла? И ответит ли хоть кто-нибудь на эти вопросы?

— Добрый день! — Светлая выскочила из-за ближайшего куста. Должно быть, притаилась там и ждала гостей. — Вы уже здесь! Бабушка сейчас придёт. Через минутку.

Все поклонились ей — учтиво, безупречно.

— Мир вам, — поклонилась она в ответ. — Вы видели что-то плохое? — девочка подошла к Лас и Вейс. Посмотрела им в глаза. — Так странно, — она прикоснулась ладонью к щеке Лас. — Вы здоровы! Я ничего не чувствую, я в жизни не видела такого здорового человека! Правда-правда!

— Я верю вам, Светлая, — Лас поклонилась. Что же мне делать? Светлая распознаёт любую болезнь, телесную или душевную. Если и она ничего не видит, что же мне делать?

— Я чувствую… — Майеринн внимательно посмотрела в глаза Лас. — Вы сердитесь на кого-то. Очень сильно сердитесь!

— Да, Светлая, — Лас призналась с трудом. Но лгать ей… станет только хуже.

— Не сердитесь! — попросила девочка. — Это трудно, я знаю, правда-правда! Но сердиться ещё хуже! Поверьте!

— Майеринн, — новый голос. — Майеринн, спокойнее, прошу тебя.

Девочка стремительно повернулась и глубоко поклонилась вновь пришедшей — пожилой женщине. После чего развернулась и бросилась со всех ног вглубь лабиринта. На ходу, Лас заметила, показала язык. Лас скрыла улыбку.

— Здравствуйте, Лас, — женщина улыбнулась. Видно было, что она в возрасте, но прошедшие года не тронули её красоту. Они по-прежнему так похожи, подумала Лас, потрясённая. — Здравствуйте, няня.

* * *

Ареан — так звали бабушку Светлой — и остальные две бабушки сидели на скамейке у самого малого из фонтанов.

— Помните, мама говорила вам, что вы всё равно вернётесь сюда? — Ареан с улыбкой смотрела, как внуки Вейс играют со Светлой. — Что если у вас беда, или придёт тоска, вы всё равно вернётесь, хотите того или нет?

— Вы так на неё похожи, — улыбнулась Лас. — Да, я помню. Скажите, когда вы узнали, что я здесь? Смотрите телевизор?

— Вас показывали по телевизору? — Ареан чуть наклонила голову. Лас стало стыдно. Хвастаюсь, как маленький ребёнок. А вроде бы и не хотела! — Простите, няня. Мы не смотрим телевизор. Нет, это Май, — она кивнула в сторону лабиринта. — Прибежала позавчера и потребовала, чтобы вам всем разрешили войти сюда. Что вы всё равно приедете в Тегарон, и она хочет на вас посмотреть.

— Она нас всех немножко напугала, когда появилась из ниоткуда, — Вейс смотрела, как резвятся все трое. Вот вроде же взрослые люди! Но краснеть отчего-то не хотелось.

— Её за это уже наказали, — Ареан усмехнулась. — Сладу нет. Вереан жалуется, что я её балую.

— Её мама, — пояснила Лас, посмотрев в глаза Вейс.

— Она всё-таки ребёнок, — пояснила Ареан. — Она очень быстро учится, очень старается, но я не хочу отнимать у неё детство. Его и так немного.

— Здесь нет других детей?

— Ей не со всеми интересно. Вы же понимаете. Вереан говорит, Май гораздо способнее её самой.

Светлая подбежала к бабушкам, Тесан и Эверан — по пятам.

— Ну ты бегаешь! — восхитилась Тесан. — Не угнаться! Ой! — и поклонилась Ареан. — Простите! — толкнула брата локтем в бок — тот замер, увидев ещё одну бабушку, не зная, что делать.

— Бабушка, смотри какие она делает брошки! — Майеринн протянула ладони.

— Прелестно, очень мило, — искренне восхитилась Ареан. — Тесан, вы сами это сделали?

— Это моя курсовая, — согласилась Тесан. — Вам нравится, да? Только делать долго, целый день трачу на каждую. Зато сейчас ручная работа самая модная! Штамповка уже всем надоела!

— Тесан! — Вейс покачала головой.

— Извините! — Тесан покраснела. Светлая рассмеялась, привстала на цыпочки, что-то шепнула девушке на ухо. И обе убежали назад, в лабиринт.

— Тахе-тари, — видно было, что Эверан не сразу вспомнил, как нужно обращаться. Он вновь поклонился. Видно было, что Вейс довольна — «старые порядки» не в ходу в Тессегер-Лан, на поклоны молодёжь уже смотрит как на пустую формальность.

— Тахе-тари, — он посмотрел в глаза Ареан. — Там, во внешнем дворце, есть ещё один человек. Если можно, я хотел бы покинуть вас. Мне необходимо поговорить с ним.

— Может быть, пригласим его сюда? Друзья моих друзей — ваши друзья. Но нужно, чтобы Лас за него поручилась.

Лас ответила не сразу. Вейс сразу начала доверять Хорьку, а к Вессен относится подозрительно. Да. Это не случайно. Бабушка Вейс за версту чует хороших людей.

— Я готова поручиться за Стайена эр Метуар, — Лас поднялась на ноги. Ареан кивнула, жестом подозвала стражника и что-то негромко ему сказала.

* * *

— Моё почтение, тахе-тари, — Хорёк приподнял шляпу. — Простите, не могу должным образом поклониться. Суставы уже не те.

— О, сейчас я найду вам доктора, — Ареан улыбнулась. — Она это любит. Май! Ну-ка сюда, поздоровайся.

Светлая примчалась со скоростью метеора.

— Мама рассказывала о вас! — выпалила Майеринн, с улыбкой ответив на поклон Хорька. — Она говорит, вы настоящий волшебник.

— Настоящая волшебница вы, тахе-тари! — улыбнулся Хорёк.

— Но она же правду говорила? Да? Вы волшебник?

— Немножко, — Стайен подмигнул ей. — Самую малость.

— Покажите! Я вижу, у вас суставы болят! А я вас за это вылечу! Совсем-совсем!

— И у кого набралась, — покачала головой Ареан, когда Светлая увлекла Хорька за собой. — Но я не хочу её одёргивать каждые пять минут. Пока она здесь, со мной, ей можно всё. Лас, вас что-то гнетёт, я вижу. Может, останетесь? Вам всегда рады здесь.

— Странные вещи произошли за последние несколько дней. Некоторые из них — неприятные. Мне кажется, всё это случается там, где я. Я не хотела бы, чтобы и в вашем доме творилось такое же.

— Это — особый дом, — Ареан взяла Лас за руку. — Вейс…

— Да, конечно, — Вейс улыбнулась, встала.

— О нет. Я хотела попросить вас остаться, ведь Лас вам полностью доверяет. Лас, я хотела извиниться. Вереан была отмечена с рождения, все знали, что следующей Светлой будет она. А пока Светлая не получила диадему, в её дом нельзя входить никому, кроме кровных родственников.

— Я знаю, — согласилась Лас. Я и тогда знала. Но можно было выдворять меня хоть чуточку вежливее.

— Наши законы иногда слишком строгие. Вы не сердитесь?

— Нет, — Лас улыбнулась. — Я и сама была неправа. Сейчас это так глупо всё выглядит.

— Вот и замечательно! — Ареан поднялась. — Май узнала о вашем прибытии. Не спрашивайте меня, как. Она первая сообщает все новости, мы только диву даёмся, откуда. Она сказала, что у вас сейчас слишком много теней, и что здесь вам будет спокойнее.

— Она говорит, что я здорова, — Лас посмотрела в глаза Ареан. — А со мной что-то неладно. — Вейс взяла её за руку.

— Светлая не ошибается, — Ареан кивнула. — Значит, это не болезнь. Что бы ни было с вами, это часть вас самой, норма, простите, если я вас огорчаю.

— Что такое «слишком много теней»?

— Знаете, мы сами иногда не всё понимаем. Она ведь не объясняет. Попросишь объяснить — дуется или даже злится. А ей лучше не злиться, особенно в таком возрасте. Идёмте! Что-то она притихла, это не к добру.

* * *

Светлая и Хорёк сидели на скамейки, на разных концах. А между ними по скамейке маршировали человечки — вырезаны из дерева, сразу видно, под скамейкой немало стружек.

Глаза Светлой горели восхищением.

— Бабушка! Смотри! Он их просто вырезал из веточек, и они ожили!

Лас и Вейс сами замерли в восхищении. Вот это да! Как это Хорёк сумел?

— Смирно! — приказала Светлая и человечки, все три, замерли. — Вперёд шагом марш! — принялись маршировать.

— Как вы это делаете? — поразилась Ареан. — Это правда? Вы вырезали их из дерева?

— Виноват, — Хорёк встал, приподнял шляпу. — Сухого дерева я не нашёл. Пришлось срезать живую веточку. И простите, что не сдал вот это, — показал перочинный нож. — У меня склад в карманах, обо всём и сам не помню.

— Ничего страшного, — Ареан взяла его за руку. — Вы знаете, что вас теперь отсюда не отпустят?

— Не отпущу! — подтвердила Светлая. Поймала взгляд бабушки, погрустнела. — Ну хоть один день! Ба-а-абушка!

Ареан посмотрела в глаза Хорьку, тот посмотрел в глаза Лас.

— Лас? Вы никуда не торопитесь?

Никуда, поняла Лас. Всё так стремительно понеслось… нет, я не тороплюсь. Нужно посидеть и подумать, в спокойствии, если оно будет.

— Я не тороплюсь, — она поклонилась. — И я буду рада погостить у вас, если вам это не в тягость. Мы будем, — она оглянулась и Вейс кивнула.

Светлая запрыгала на месте и захлопала в ладоши.

— Очень мило, — заметила её бабушка. — А теперь возвращайся, надевай фартук и бегом на кухню! До конца дня ты работаешь там! И не забудь сказать, что тебя направили мыть посуду и мести полы!

— Да, бабушка, — Светлая поклонилась и, уже не улыбаясь, направилась к дальнему входу. Но ни слезинкой, ни гримасой не выдала своих чувств.

— Строго вы с ней, — покачал головой Хорёк.

— Всему есть предел, — Ареан смотрела на марширующих человечков. — Расскажете, как вы это делаете?

— Я не уверен, что смогу объяснить, — Хорёк потёр переносицу, — но расскажу. Лас, мы остаёмся?

— Остаёмся, — Лас посмотрела на Вейс.

— Я буду очень рада! — призналась та. — Я о таком сто лет мечтала! — и она с Лас рассмеялись. — Вот только внуки у вас тут всё вверх дном перевернут.

— Ничего, — Ареан улыбнулась. — Гостям можно почти всё. А что не так — в темницу. Знаете, час в темнице хорошо приводит в чувство.

На этот раз рассмеялись все бабушки. Тесан и Эверан делали вид, что не слышат.

— Извините, пожалуйста, они ведут себя совсем как дети!

— Рядом с Май все ведут себя самым естественным образом, — пояснила Ареан. — Не нужно извиняться. Идёмте, я провожу вас в ваши комнаты и немножко расскажу о правилах.

8. Призраки грядущего

Лас и Вейс, Неиверин 22, 16:20

— Я пойду к себе, — Вейс закончила причёсывать Лас и чуть отошла, любуясь своей работой. — хочу посидеть немножко, подумать.

— Я тебе мешаю?

— Нет, что ты, — улыбнулась Вейс. — Но ты сама говорила, здесь очень строгие обычаи. Будет ли это прилично?

— Если ты поцелуешь кого-нибудь на улице, или в общественном месте, тебя оштрафуют, — пояснила Лас. — Не забудь Тесан сказать, это и её касается! Женщинам здесь принято носить шапочки и перчатки. Мужчинам — тоже. Я сама скажу Эверану.

— Ареан ничего не сказала такого!

— Здесь мы можем вести себя как хотим. Так, как у нас принято. Но если выходить за пределы дворца, то лучше соблюдать обычаи. Никто не оштрафует, если на тебе нет шапочки, но смотреть будут, как на дикарей.

— Да уж, — согласилась Вейс. — Тесан уже говорила, как на неё смотрели в магазине. Но у меня с собой ничего этого нет!

— Найдём, если нужно. А всё остальное никого не касается, Вейс. На людях нужно соблюдать много правил, я расскажу, если нужно. Многие эти же правила и дома соблюдают, но вообще, дома делай что хочешь. Пока не видят соседи или гости, делай что хочешь. Если вдруг тебе захочется остаться здесь до утра, никто и глазом не моргнёт. Тем более, что мы с тобой почтенные бабушки, — улыбнулась Лас. Вейс молча обняла её. — Молодёжи здесь спуску не дают, а нам с тобой можно делать что угодно.

Вейс молчала, прижимаясь головой к её груди.

— Я тоже хотела бы, чтобы ты была рядом, — Лас погладила её по голове. — Знаешь, Гроза любила говорить, «если для меня прилично, значит, прилично». Ты сразу поймёшь. Если сделаешь что-то неприличное, я сброшу тебя на пол и выгоню из комнаты.

— Да ну тебя! — засмеялась Вейс, ударила Лас кулаками в грудь. — Смейся-смейся! Я ещё научусь обращаться с подушкой!

— Рёбра сломаешь, медведица! Найди мне внуков, прямо сейчас!

* * *

— Здесь в домах есть мужская и женская половины, — поясняла Лас. Вейс как-то сумела отыскать внуков всего за пять минут. Мобильная связь здесь не работала, Хорёк пояснил, что в пределах крепости работают немногие мобильные операторы. — Если вам захочется посетить чьи-то комнаты, и это человек противоположного пола, не забудьте — на входе на мужскую или женскую половину всегда есть слуга или служанка. Если почему-то нет, позвоните в колокольчик и дождитесь, пока появятся и скажите, к кому идёте. Если это очень срочно — найдите охранника.

— Май называет их стражей, — улыбнулась Тесан, — так смешно!

— Если вы не в парке и не в комнатах Светлой, вам запрещается к ней прикасаться. Это касается даже гостей! Она может к вам прикасаться, обнимать и что угодно, но если она не разрешила, сами трогать её не смейте. Даже прикасаться к одежде. То же касается её родственников.

— Строго! — Тесан улыбнулась и получила по шее от Вейс. Эверан слушал с серьёзным видом.

— После полуночи и до рассвета — никаких визитов к противоположному полу. Иначе познакомитесь со здешней темницей. Видели на стенах красно-зелёные знамёна?

— Видели, — согласился Эверан.

— Вход за них вам заказан. Туда — только в сопровождении охранников, если вас пригласили, или кого-то из домочадцев королевы или Светлой.

— А королева сейчас здесь?! — поразилась Тесан. — Бабушка! Уже и спросить нельзя! Я никогда не видела настоящую королеву!

— Видела, — улыбнулась Лас. — Пока мы обедали. Она заходила в зал, но была инкогнито, не в церемониальной одежде. Иначе бы вы сразу всё поняли.

— Как в сказке! — восхищённо заметила Тесан. — Я бы осталась тут! Бабушка, уже и помечтать нельзя!

— Если захотите выйти в город, зайдите ко мне. Я расскажу, как нужно одеваться и как себя вести. Всё, инструктаж окончен!

* * *

— Ты хотела о чём-то поговорить? — Лас подошла к Вейс, когда ты прикрыла за внуками дверь.

— Ласточка, мне это не приснилось? Ну та, с которой мы говорили сегодня, которая в белом?

— Боюсь, что не приснилось. Хорёк потом снял отпечатки пальцев с термоса. Это всё было на самом деле.

— Думаешь, она специально оставила свои отпечатки?

Лас кивнула.

— Чтобы мы знали, что это не сон. Медвежонок, я не знаю, как это случилось. Я не видела её смерть, но я знаю, что она умерла. Мне самой пришлось умереть для этого. И никогда, никогда не называй её по имени, не спрашивай его ни у кого! Мы оставили её без имени. Никто не забывал её, такое не забудешь, но имени у неё больше нет. Она никто.

Вейс кивнула с очень серьёзным видом.

— Ты умерла? Как это может быть?

Лас долго собиралась с мыслями.

— Сегодня вечером. Или когда получится — я хочу, чтобы Стайен был с нами.

Вейс посмотрела ей в глаза, взяла за руку.

— Если тебе тяжело рассказывать, я подожду. Если не захочешь, тоже не обижусь.

Лас кивнула. Взяла Вейс за плечи.

— Хочешь, покажу тебе дворец? Тут столько интересного!

— Я сама, — улыбнулась Вейс. — На кухню меня не пустили, сказали, что у такой почтенной гостьи есть более достойные занятия. Слушай, здесь даже слуги так говорят! Тесан права, как в сказке! Здесь всё, как было двести лет назад!

— Или даже раньше. Тогда прогуляемся?

— Ты обещала показать, много раз. То место, где всё это случилось. Только без внуков, Лас! Только я и ты. Хочу хоть немного спокойствия сегодня!

— Идём, — согласилась Лас. — Это в столице. На «Соколе» — четверть часа лёту, если туда разрешается лететь.

— Не боишься садиться за руль?

— Но ты же не знаешь дороги.

— Ничего, тише едешь — дальше будешь. Расскажешь.

Лас и Вейс, Тегарон, Площадь Тысячелетия, Неиверин 22, 17:30

— У нас два часа, — предупредила Лас. — Потом — летим обратно. На ужин опаздывать нельзя.

— А далеко до Университета?

— Вон он, — указала Лас. — Двадцать минут ходьбы.

— Пойдём пешком! Какой высокий, даже отсюда видно!

— Самое высокое здание в городе, — согласилась Лас. — Ну что, готова?

Я сама не очень готова, подумала она. Вот боюсь, а чего — не знаю.

* * *

Тегарон, столица королевства Тегарон — город на пяти холмах. Университет стоит на втором по высоте, и, вместе со всеми постройками и парками, занимает почти седьмую часть площади столицы. А с новым спортивным комплексом — так и пятую. Кое-что изменилось, думала Лас, шагая по новомодному «реактивному» асфальту, каким сейчас покрывают скоростные автострады. А кое-что — нет. Вот Университет сам по себе мало изменился. Снаружи. Когда же я была здесь в последний раз?

— Красота какая… — Вейс восклицала это уже который раз. Останавливалась, чтобы посмотреть вокруг, прикасалась рукой к стволу дерева. Она выглядела необычно в традиционной одежде тегарцев, как и сама Лас. Правда, Лас всего через час привыкла и к шапочке, и к перчаткам — а первые три месяца я не могла привыкнуть и меня это жутко злило. Когда почти все разумные люди давно уже нашли средства удобнее и никак не стесняющие, эти варвары всё ещё пользовались средствами двух… уже трёхвековой давности. И сами называли Роан отсталой, косной страной. Как меня это тогда злило и забавляло… Великое Море, какой же я была тогда наивной!

— Я себя так странно чувствую, — шепнула Вейс после того, как минут десять походила в перчатках. Конечно, будешь странно чувствовать. Ткань поглощает часть сигнального секрета, но разрушает не всё, а часть возвращает твоим же рецепторам. Органы чувств реагируют на это специфически — обоняние обостряется, также как и тепловое зрение, естественный гормональный фон переходит в состояние «длинной паузы». Когда никто, будучи в цикле, не может и тебя втянуть в такое же состояние, когда разум не подавляется ничем инстинктивным. Помню, Доктор мне всё это рассказывал. И про достоинства такого способа управления своей животной частью, и про недостатки. А мне нравится моя животная часть, и чтобы освободить её, нужно просто не пользоваться никакими мазями и настойками день-другой… Я никогда не пойму их, думала Лас. Дома, за стенами и занавесками, они точно так же высвобождают себя, а снаружи всё должно быть чинно, ни малейшего намёка на то, что для человека может быть самым естественным, что давно уже не служит одному только воспроизводству себе подобных…

— Лас! — Вейс подёргала её за рукав. — О чём думаешь?

Лас поморгала. Они пришли к главному входу в университетскую больницу. Вон он, бело-зелёный флаг. А тут всё перестроили, только малая часть — старый корпус — остался как есть. Вон там я лежала, вон за тем окошком, и мечтала поскорее умереть, когда мне сообщили, что я теперь никто и ничто, без имени, имущества, прошлого и будущего, что все, кого я любила, умерли или отказались от меня, а все, кто это сделал, даже не знают, что они со мной сделали…

— Не дёргай за рукав, — посоветовала она. — Это не очень прилично.

— Да? — удивилась Вейс. — Почему?

— Я потом расскажу. Вон там я лежала, — Лас указала на окошко. — Там всё изменилось для меня, там я родилась во второй раз.

— А нас туда пустят?

— Пустят. Больница открыта для всех. Но лучше в другой раз, когда времени будет больше. Там можно гулять неделю, и не всё успеть посмотреть.

— Да, наверное, — Вейс уважительно посмотрела на громадный главный корпус. Второй по количеству выпускников ежегодно университет в мире и первый — на континенте. Вот странно — здесь такие древние порядки, все считают Тегарон архаичным, и здесь же — лучший учебный центр.

— Нам уже скоро возвращаться, — Лас указала на часы. — Пройдём через парк вон туда. Там очень красиво.

* * *

— Вон там, — указала Лас. — Там был мой самый первый кустик. Вон в том сквере.

— Давай посмотрим! — глаза Вейс загорелись.

— Я не уверена, что он всё ещё там, — Лас отвела взгляд.

Вес вздохнула.

— Как выглядит-то?

— Маленький, совсем как шарик, и очень много маленьких белых цветков. И очень колючий.

В сквере сидели и гуляли студенты — никто не обращал внимания на пришелиц, тут и так весь свет можно встретить, людей всех рас и национальностей. Вейс привстала на цыпочки и помахала Лас — иди, иди сюда! Сердце Лас забилось, как ненормальное. Неужели они его сохранили?

Не только сохранили, но сделали центром клумбы. Даже не клумбы, а цветочной горки. Кустик теперь был на вершине. Как он цветёт… и как пахнет, я уже забыла его аромат!

— Жизнь прекрасна, да? — прошептала Вейс, держа Лас за руку и глядя на выражение её лица. Лас словно попала в сказку, в настоящую сказку, и только сейчас это поняла.

— Прекрасна, — подтвердила Лас. — Идём, Медвежонок, нам пора.

Вейс сжала было её ладонь — что ты, при всех! — а потом успокоилась. Обычаи страны не позволяют прилюдно выражать нежные чувства, но в Университете, особенно в парке, особенно возле этого кустика никого это не оскорбляло.

— Я сюда вернусь, — пообещала Вейс. — Здесь так спокойно…

Лас смотрела на часы — сорок минут, хватит добраться до стоянки не очень быстрым шагом. Быстрым — пятнадцать. Вейс быстро не пойдёт. Тут невозможно не замечать, как прекрасна вокруг природа. А за парком так хорошо ухаживают.

Я не буду смотреть вправо, подумала Лас, когда они проходили мимо единственного в парке ельника. Не буду. Не стану.

Но посмотрела.

И обомлела, как и тогда. Тропинка выделялась среди других — даже при свете дня. Интересно, заметил ли её кто-нибудь?

— Лас! — сообщила Вейс громким шёпотом. — У меня что-то с глазами или…

— Нет, — Лас сжала её ладонь. — Это проход. Наверное, самый первый в мире.

Она видит его. Она видит его, потому что Странник тогда желала — сильно, исступлённо — мечтала увидеть чудо. Наверное, потому проход видит и Вейс — просто потому, что привыкла к проходам. К коридорам между мирами. Никто из «головастых», как их зовёт Вейс, так и не придумал убедительного объяснения, где находятся те миры, хотя уже научились создавать проходы сами…

— Посмотрим? — чувствовалось, что Вейс переполняет любопытство и азарт. Как и меня тогда, подумала Лас.

— Потом придётся очень быстро бежать!

— Пробежимся, не рассыплюсь! Посмотрим?

Лас оглянулась. Здесь всегда малолюдно. Ладно. Это нарушение правил «конспирации», но идут они все куда подальше! Кто здесь видит?

— Идём, — Лас указала на тропинку. — Держи меня за руку и не отставай.

* * *

Вейс закрывала глаза, когда проносилась по проходу на машине. Когда шла пешком, старалась смотреть только на вешки и под ноги — всегда было не по себе, оттого что сдвигались и текли пейзажи вокруг. Как вначале всё было волшебно, а уже после десятого раза куда-то пропало очарование. Когда волшебство творится каждый день, оно утрачивает краски. Обыденность не может быть волшебной.

И вот то же чувство — нереальность, чудо, и азарт гонит, и иголочки вонзаются в ноги…

Они выбежали из густой, едва проходимой чащи на поляну — посреди неё возвышался холм, а на его вершине — каменная беседка. Весь склон был усажен цветами, и какими! Облака плыли низко-низко — Вейс подняла взгляд к небу и поспешно отвела его, стало страшно. Но как красиво!

— Поднимемся, — Лас указала на беседку. — Поднимемся и постоим, ты должна это увидеть.

КрепостьТегар-Тан, Неиверин 22, 20:50

— Её Величество Ареан Тегар-Тан ан Тегарон, — объявили у дальнего конца зала. Лас успела пояснить, в самых общих чертах, как себя вести, хотя не сомневалась — кое-что уже стало рефлексами не только у неё, и внуки не подведут. За Вейс она не волновалась. Вот уж у кого с рефлексами всё в порядке.

Тесан как раз говорила о чём-то со Светлой — азартно, смеясь, вот и пойми, сколько им на самом деле лет! Вейс и Лас стояли поодаль, просто смотрели, держась за руки, а рядом «бабушка Ареан» о чём-то вполголоса беседовала с Хорьком, присматривая краем глаза за внучкой.

Светлая подошла к ступеням, по которым спускалась королева, и встала там — приветствовала главу государства более чем лёгким поклоном, а та встала перед ней на колено — Светлая прикоснулась ладонью к её щеке. Второй человек в государстве, перед которым склоняется первый…

Её Величество тоже походила на свою прабабку. Тот же рост — два с лишним метра — при этом стройность и величие, и красота… Тегарцев считают у нас вытесанными из дерева, и обычно неумело вытесанными, но все, кто королевской крови, даже для нас очень красивы… Овальное лицо, глубоко посаженные глаза, полные губы, и взгляд. Взгляд всё говорит. И глаза, как у Вейс — яркое золото с крупицами изумруда

Никто не подвёл — ни внуки, ни Вейс.

Её Величество подошла к Лас. Та вновь поклонилась.

— Здравствуйте, Лас-Таэнин эр Тегарон, — королева жестом пригласила следовать за ней. — Я и не думала, что смогу увидеть вас своими глазами. Вы великолепно выглядите!

— Здоровый образ жизни, Ваше Величество, — Лас улыбнулось, — и свежий воздух.

Королева рассмеялась.

— Вы так удачно приехали. Завтра я покину крепость, и вернусь нескоро. Я очень надеюсь, что вы задержитесь у нас.

— Я никуда не тороплюсь, Ваше Величество. Я буду счастлива остаться здесь, пока не утомлю Вас своим присутствием.

— Значит, вы готовы остаться здесь навсегда?

И они рассмеялись, все втроём. Вейс робела только первую минуту, а потом… потом уже вела себя как дома.

— После ужина я хотела бы поговорить с вами, — Ареан оглянулась. Светлая и Тесан вновь болтали, может, не вполне в рамках приличий, но увлечённо и весело. — Со всеми вами.

— Мы к вашим услугам, — Лас и Вейс поклонились. Королева улыбнулась им, затем подмигнула — Вейс вздрогнула — и направилась к столу — знак остальным, что ужин начинается.

* * *

За ужином говорили — вполголоса, видимо, это не возбранялось. У нас дома за обедом всегда тишина, подумала Лас. Была тишина — там, в Вантар. Стоит только начать болтать с сестрой, как рискуешь получить мухобойкой, а то и просто подзатыльник, смотря сколько тебе лет. А когда уже носишь взрослую одежду, то бить не станут, но потом, потом выговорят и накажут — так, что не забудешь. За столом положено молчать. Вот я и молчу. До сих пор молчу, и Вейс тоже, и внукам не велит болтать.

По правую руку от королевы сидела Светлая, а по левую… Тесан. И её Величество вполне непринуждённо говорила с ней. Вейс то и дело посматривала туда — переживала — но быстро успокоилась. Тем более, что блюда оказались необычайно вкусными. Я знаю, о чём ты думаешь, Медвежонок. Пробраться потом на кухню, найти повара и выведать, как же готовят вот это жаркое! И поделиться своими рецептами, если они интересны. А ведь могут быть интересны, раз тебя приглашали в повара!

— Лас, — Вейс тихонько толкнула её в бок. — Не спи! Давай, поговори со мной! Хотя бы о погоде!

Лас чуть не рассмеялась. Ты чудо, Вейс. Всегда находишь правильные слова. И раздумия, одно неприятнее другого, покинули Лас на этот вечер.

КрепостьТегар-Тан, Неиверин 22, 22:25

Гостиная королевы была не так велика, как можно было представить — но здесь оказалось очень уютно. Светлая первым делом помчалась к книжному стеллажу, и махнула рукой Тесан — иди сюда!

— Они нашли друг друга, — заметила королева с улыбкой. Эверан и Хорёк устроились за одним из столиков, в креслах — пока хозяйка крепости не потребует внимания, можно заниматься всем, что благопристойно. Они о чём-то говорили вполголоса, и вино было, что речь о машинах — так горели глаза у парня.

— Простите, Ваше Величество? — Лас наклонила голову.

— Светлая и ваша воспитанница, — Ареан посмотрела на Вейс, — ваша внучка, тахе-тари. Они нашли друг друга. Отойдём в сторонку, если вы не против.

Они уселись за другой столик. В гостиной уже появились служанки — на случай, если гостям чего-нибудь захочется — и Хорёк этим, естественно, воспользовался. Любит почаёвничать, как доложила Вейс, и что попало не пьёт! Оно и разорение, конечно, но как с ним приятно посидеть и поболтать! Столько всего человек успел повидать!

Королева сделала знак, и минуты через три им принесли бутылку и три бокала.

— Мазиэр двадцать пятого года, — сообщила королева. — Вы знаете, когда его поставили?

— Когда родилась её дочь… когда родилась Ареан, бабушка Светлой.

Её Величество кивком согласилась и подняла тост — за Светлую. Виновница тоста была поглощена книгами и своей новой подругой, и ничего не замечала.

— Майеринн сегодня добилась аудиенции и попросила меня кое о чём, — улыбнулась королева, посмотрев на Светлую. — Я вижу, что её просьба имеет под собой все основания. Она хотела бы, чтобы Тесан осталась здесь, у нас. Настолько, насколько захочет. Хочет, чтобы она была её няней — подругой, если хотите. Разумеется, вам всем всегда здесь будут рады, когда только вы захотите почтить нас своим присутствием.

Вейс потеряла дар речи. Лас тоже не сразу нашлась что сказать.

— Я вижу, о чём вы хотите спросить, — Ареан едва заметно шевельнула ладонью и бокалы вновь наполнили. — Майеринн смотрит глубже, чем можно себе представить. Однажды она заметила нищего — у нас запрещается попрошайничать, наказание очень суровое. Его собирались прилюдно наказать и изгнать из страны. Так она устроила скандал, потребовала, чтобы нищего привели в человеческий вид и привезли во дворец. Сама потом день просидела в темнице — такого больше не было — за непристойное поведение. Но этот человек оказался таким садовником, каких нигде не найти. Вы и сами видели парк.

Вейс поморгала.

— Не беспокойтесь, — королева положила свою ладонь поверх её. — Светлая не ошибается. Я знаю, что ваша внучка — способный ювелир. Если она согласится, мы найдём ей работу по специальности. Мне нужно ваше согласие, тахе-тари.

— Почему именно моё, Ваше Величество? У Тесан есть и мать с отцом, и бабушка.

— У нас, — спокойно пояснила королева, — такие решения одобряет самая почитаемая родственница. Я не могу ошибаться, это вы. Сидите-сидите! — Вейс явно хотела встать и поклониться. — Нет нужды. Вы согласны?

— С ней столько хлопот, — покачала головой Вейс. — Язык без костей, и чудит постоянно…

— Ничего, у нас умеют учить хорошим манерам.

— Но у неё золотое сердце и светлая голова, — признала Вейс. — Я согласна, Ваше Величество.

— Окончательное слово за ней, — королева вновь положила свою ладонь поверх ладони Вейс. — Спасибо вам. Майеринн очень нужна подруга. За долгую жизнь! — подняла бокал королева.

* * *

Они смотрели, как королева говорит с Тесан. Та держалась очень хорошо, и даже сумела сохранить самообладание, когда королева задала ей вопрос. Широко раскрытые глаза — вот всё, что выдало её подлинные чувства.

— Бабушки! — Тесан подлетела к ним, как только королева отошла в сторону. — Это точно сказка! Настоящая! — расцеловала обеих и, вместе со Светлой, убежала куда-то.

— Вейс, — Лас погладила её по щеке. Королева беседовала с Эвераном и Хорьком, слуг рядом не было. Некого смущаться. — Что с тобой?

— Ничего-ничего, — Вейс сумела взять себя в руки. — Это от неожиданности. Лас, разве так бывает?

Лас развела руками и улыбнулась — точь-в-точь как сама Вейс. Та сказала, одними губами — да ну тебя! — и вытерла лицо платком.

— Я ужасно выгляжу, да? — прошептала Вейс. — Лас, но это такая ответственность! Я же места себе не найду!

— Она большая девочка, — Лас взяла Вейс за плечи и вынудила сесть. — Она сама согласилась. Наверное, она ещё не всё поняла. Здесь действительно другие обычаи и законы. Не такая уж это и сказка будет.

— Не порти мне вечер! Сама знаю. Дай порадоваться ещё немножко!

* * *

Светлой в десять вечера уже пора ложиться спать. Но иногда, в особых случаях, делались исключения. Сегодня явно был особый случай.

Хорёк попросил принести ему несколько деревянных брусков и острый нож. Прямо в гостиной он и начал вырезать. Королева вернулась, уже не в церемониальном наряде, и Вейс перестала вздрагивать, когда замечала её рядом. Как и все, королева с любопытством следила за тем, что делает Хорёк. Тот снял, наконец, шляпу и под ней оказались вполне благородные седины и небольшая лысина. Он ужасно стесняется лысины, сообщила Вейс шёпотом.

Три брусочка. Во всех трёх Хорёк вырезал причудливые выемки — в форме цветка, диковинного цветка. Минут пятнадцать состругивал понемножку то там, то здесь, пока не остался доволен. Затем поставил бруски треугольником. Взял нож, поднял его над центром треугольника — и отпустил.

Нож остался висеть в воздухе. Подрагивал, чуть шевелился, но висел.

— Чудо! — восхитилась королева. — Глазам не верю! Как вы это делаете?

— Он волшебник! — Светлая посмотрела в газа королеве, поджав губы. — Вот и всё!

— Да, конечно, — Её Величество погладила девочку по голове. — Но взрослым всегда охота узнать, как это получается.

— Не буду врать, — Хорёк поправил пенсне, — я и сам не знаю. Я умею делать такие вот вещи, но хоть убейте, не смогу объяснить, как это работает.

— Удивительно, как военные не прибрали вас к рукам!

— Я откупился, — Хорёк улыбнулся. — Всё равно я не могу этому научить. Это только мой маленький секрет.

Светлая переводила взгляд с него на королеву и не выдержала, схватила Хорька за руку.

— Скажите, а человечки… они будут меня слушаться? Когда вы уедете?

— Пока совсем не высохнут, — пояснил Хорёк охотно. — Потом вы их вынесете на улицу, чтобы их полил настоящий дождик, потом накормите мёдом — чуть-чуть — и они снова будут ходить по вашей команде.

— Здорово! — Светлая захлопала а ладоши. Ссылка на кухню или кладовку, похоже, не грозила. — Ой как здорово! А вы ещё что-нибудь сделаете?

— Май, — королева взяла её за руку.

— Посмотреть! Вы же сами хотите посмотреть, тахе-ан, я знаю!

— Май, уже двенадцатый час.

— Вот так всегда, — вздохнула Светлая, хотя глаза всё равно горели радостью. — Завтра! Вы покажете мне завтра, да?

— Обязательно, — заверил Хорёк, поклонившись ей. — Обязательно, тахе-тари.

Мелодичный звонок. Королева поднесла телефон к уху.

— Да. Что случилось? Да, выясните, в чём дело, доложить немедленно. Охрану сюда, — распорядилась она. — Посторонний в ваших комнатах, — пояснила она, посмотрев в глаза Лас. — Оставайтесь пока здесь. Майеринн, пройдите к себе, пожалуйста.

Девочка посмотрела на Тесан, потом на королеву. Её Величество кивнула и Светлая, взяв за руку Тесан, направилась к дальней двери.

— Похоже, я знаю, кто это, — прошептала Вейс. — Лас, мне страшно!

— Ваше Величество, — Лас коротко поклонилась, — если там будет девушка в белом — нельзя смотреть ей в глаза, нельзя её слушать!

Королева долю секунды смотрела ей в глаза, после чего взяла телефон.

— Проводите их в мои покои, — приказала она прибывшей охране. — Я передам, — посмотрела она в глаза Лас. — Я скоро к вам присоединюсь.

* * *

Их проводили в малую гостиную — здесь Её Величество обычно вела неофициальные беседы. Охрана встала у обоих выходов и выглядела весьма внушительно. Дворец внутри вовсе не выглядел архаично. Но всё равно здесь мало что изменилось, подумала Лас. Я не была здесь почти сорок лет, а помню каждый коридор, каждую картину, даже запахи почти те же.

— Ложная тревога, — Её Величество появилась минут через десять. — Комнату осмотрели и проверили, но никого там нет. Тахе-тари, таха-тиа, вы можете остаться здесь, — королева указала в сторону бокового прохода. Там обычно останавливались члены королевской семьи.

Лас прикрыла глаза. Очень невежливо, но не могла с этим ничего поделать.

— Это большая честь, Ваше Величество. Но мне пока не спится, не помешаю ли я Вам?

— Я ложусь поздно, — улыбнулась королева. — Отдыхайте, как вам угодно. Выдать им пропуска, — распорядилась она, глядя за спину гостям. — Лас-Таэнин, — она взяла руку Лас двумя своими. — Я очень рада, что увидела вас своими глазами. Государственные дела не позволят мне насладиться вашим обществом ближайшие десять дней. Я очень хотела бы поговорить с вами, без спешки и протокола.

— Я буду рада, — Лас вновь поклонилась. — Да будет путь Ваш счастливым.

* * *

Хорёк повертел в руке пропуск — красно-зелёная карточка.

— Не знаю, как вам, уважаемые дамы, а мне точно не спится. Может, составите компанию?

— Что вы предлагаете? — поинтересовалась Вейс.

— Выпить чаю, поговорить. Здесь есть особая гостиная. Туда можно приходить в любое время суток. И мужчинам, и женщинам.

— Я знаю, — кивнула Лас. — Я приду туда.

— Я тоже, — поддержала Вейс. — Всё равно не засну.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 0:15

Вейс гостиная понравилась — чем-то напоминала её дом. Окна зашторены, кресла, столы, телевизор в углу — единственный, который ловит все мыслимые каналы. Может быть даже единственный телевизор в крепости.

Лас гостиная тоже понравилась. Было в ней что-то от маминого кабинета — она любила сидеть там, в те счастливые два года — когда уже всё понимаешь, но пользуешься всеми привилегиями детей — входить куда хочешь, если родители не против, и заниматься чем хочешь — если всё, что положено, уже выполнено.

— У меня есть некоторые данные по этим отпечаткам, — Хорёк откинулся на спину кресла. Вошла служанка. Вот кому несладко — иностранцы могут и всю ночь требовать заботы.

До Лас не сразу дошло значение его слов. А когда дошло, она побледнела — посерела.

— Лас, — Вейс сжала её ладонь. — Что такое?

— Что вы узнали? — едва слышно спросила Лас. Гроза и Умник сказали, что стёрли всю память о ней. Что теперь ни полиция, ни спецслужбы не отыщут ни её имени, ничего — словно её и не было.

— Не очень много. Лас, может быть, вы расскажете Вейс, что случилось с вами и вашими друзьями семьдесят четыре года назад? Или я могу рассказать, то, что знаю сам.

— Расскажите вы, — Лас поднялась. — Нет, я просто устала сидеть. Я послушаю.

* * *

Хорёк дождался, когда служанка уйдёт, посмотрел на остальных — кому чая? — и, пожав плечами, налил только себе. Добыл из карманов четыре небольших деревянных бруска — на каждом были вырезаны причудливые узоры. Поставил все четыре на стол, несколько раз передвигал, пока не остался доволен.

— Это зачем? — поинтересовалась Лас.

— Небольшая предосторожность, — пояснил Хорёк. — Да, так вот. В тысяча сто девяносто седьмом году, предположительно летом, на одном из курортных островов Империи познакомились девять детей. Они пробыли на острове, в компании друг друга, всего два или три часа. Объявили штормовое предупреждение, но не все успели вовремя убраться с острова, трое детей из девяти остались, пережидать. Среди них была объявленная Светлая Тегарона, в то время ещё не получившая диадему.

Далее известно только одно. Все без исключения дети, встретившиеся в тот день, обладали скрытыми пси-талантами. Эти таланты начали спонтанно пробуждаться и как минимум трое детей обладали ранее неизвестными возможностями. Таланты развивались спонтанно, бесконтрольно, дети с тех пор уже не общались, хотя некоторые из них жили поблизости друг от друга.

Лас почувствовала, что руки начали дрожать. Отошла от стола ещё на шаг и… всё стихло. Как отрезало. Лас оглянулась — Хорёк рассказывает, Вейс внимательно слушает, поглядывая краем глаза на Лас. Лас поднесла ладони к ушам — что такое? Почему не слышно? Хорёк выглядел туманно и нечётко, словно глаза устали, Вейс — тоже. Хорёк посмотрел на Лас и поманил её к себе ладонью.

— Некоторая защита, — пояснил он. — Чтобы нас затруднительно было услышать или прочесть по губам.

— Это очередные ваши «кубики»? — догадалась Лас.

— Они самые, — Хорёк улыбнулся и приподнял шляпу.

— Мы уже видели вашу лысину, — не выдержала Вейс. — Она вас не портит. Снимите уже шляпу! И продолжайте!

Хорёк кивнул, отпил глоток из чашки, посидел пару секунд, прикрыв глаза и продолжил.

— Достоверно известно одно. Одна из участниц событий, в совершенстве владевшая «чёрной петлёй», подчинила или вынудила иным образом слушаться остальных. Многих членов их семей. Сейчас очень трудно собрать достоверные факты, источники были тщательно вычищены…

Лас скрыла улыбку.

— …но кое-что всё же можно отыскать. Финалом стал катаклизм в Тессегер-Лан — предполагаю, что «тёмная королева», так мы условно называли ту, что владела «петлёй», вызвала стихийные явления, с которыми не сумела справиться. Она пропала без вести, как и большинство жителей города в тот день. Город был практически стёрт с лица земли, сейчас на его месте находится единственный на западе Шеам действующий вулкан. После «тёмной королевы» остались тысячи людей, сидевших на её «петле». Многих удалось вернуть к нормальной жизни, но некоторых так и не удалось вылечить. Среди них были массовые самоубийства — год, три и пять лет спустя событий.

— Ужас, — прошептала Вейс. — Лас? Что-то не так?

Теперь это можно назвать катаклизмом, подумала Лас. Нет, я не буду рассказывать им всё. При Хорьке не буду. Гроза права, понять это могут только те, кто там был, кто это пережил. А я последняя. Может быть, я запишу это, если захочу, чтобы сохранилось. А может, и нет.

— Нет, почти всё верно. Я могу сказать одно. Мне пришлось умереть там, чтобы умерла эта ваша «тёмная королева».

— Можете пояснить?

— Могу, — Лас уселась. — Налейте мне тоже. У «тёмной королевы» было слабое место. Один из нас обнаружил, что «тёмная королева» не видит и не слышит человека, не может обнаружить его присутствие, если читать некоторые стихи. Не смейтесь!

— Ни в коем случае, — Хорёк смотрел серьёзно. — Что это были за стихи?

— Некоторые стихи Майри-Та, но особенно — последнее стихотворение Сагари. Оно действовало безотказно, но от него начиналась депрессия. Очень сильная, и усталость в целом.

— Сагари был соперником Майри-Та, если я не путаю?

— Не путаете. Майри-Та был придворным поэтом дольше всех, при нём сменились три королевы. Он сказал как-то, что никто из тех, кто бросит ему вызов, не переживёт его. Так и было. Сагари победил его в состязании, и почти восемь лет Майри-Та был в тени его славы, но затем, всего за год, на Сагари обрушилось множество несчастий. Считают, что он покончил с собой, перед этим написал стихотворение. Говорят также, что на стене комнаты в башне, в которой его нашли, он написал имя Майри-Та. Говорят, что кровью, но это уже легенда.

— Интересно, — Хорёк поправил пенсне. — Интересное совпадение.

— Какое совпадение? — Вейс и Лас спросили одновременно.

— Дети играли там в «Колдунов». Когда нужно угадать, какого персонажа загадал другой ребёнок. Есть два главных персонажа, остальные рано или поздно присоединяются к ним. У кого больше угаданных, тот и победил.

Лас подтвердила. Она запрещала играть своим воспитанникам в эту игру. От одной мысли становилось страшно.

— У нас в такое тоже играют, — удивилась Вейс. — кругом играют, все детишки, и что?

— В тот раз персонажами были герои сказки, «Колдунья и зеркало», — пояснил Хорёк. — Сказку опубликовал, переработав, Майри-Та. Вот о каком совпадении речь.

— Я об этом не думала, — Лас поднялась на ноги. В ту сторону мы даже не пытались искать. Но что бы это дало? Майри-Та тоже покончил с собой, как и многие придворные поэты того времени — словно проклятие лежало на Империи. Смерть Майри-Та унесла с собой и проклятие. Ни болезней, ни безумия среди правителей, ни опустошительных войн — ничего уже не было.

— Значит… — Вейс посмотрела на Лас. — Эта, в белом, и есть «тёмная королева»? Да? А та, вторая? Их же было две! И всё время с разными лицами!

Сказать или нет? Лас прикрыла глаза. Решиться нелегко. Хорёк, наверное, и так знает.

— Это была Гроза, — Лас посмотрела на Вейс. — Тогда она была в подчинении. Делала всё, что ей приказывала «тёмная королева». Ни ту, ни другую убить было невозможно. Практически невозможно.

Вейс побледнела. Губы её задрожали.

— И она вернулась! О Великое Море, что же теперь будет?!

— Вряд ли она вернулась, — пояснил Хорёк. — Это действие «портрета». Той картины, которая была в сумке у Лас. На которую вы обе смотрели. Я уверен, потому что уже видел, как «портрет» вызывает к жизни воспоминания. Они весьма материальны, пока рядом с картиной. Но это всего лишь фантомы, иллюзии.

— Рассказывайте про картину, — потребовала Вейс. Взяла со стола колокольчик, позвонила.

— Минутку, — Хорёк сдвинул один из деревянных брусков. — Теперь можно звонить.

* * *

— Я родился в год тех самых событий, — пояснил Хорёк. — Моя матушка бежала из Тессегер-Лан. У нас там была танцевальная школа. Может, поэтому я и стал танцором, вначале.

Лас улыбнулась. Представить себе Хорька профессиональным танцором она не могла.

— Расскажу основное. Меня в конце концов взяла в штат «Госпожа Теней». Та, которую Лас называет Грозой. Вессен — её единственный ребёнок. Так вот. Мы исследовали интересные явления — вспышки «пси»-способностей. Вспышки происходили циклично, раз в месяц, причём очень хорошо совпадали даты. Перехожу сразу к фактам, расследовали мы это долго, с приключениями. Нашёлся человек, который ежемесячно ездил по континенту. Работал себе антикваром, и раз в месяц ездил к кому-нибудь из коллег. День или два спустя его визита в тех городах обязательно объявлялся деструктивный «пси».

— Мы взяли антиквара под наблюдение, — продолжал Хорёк, вновь надев шляпу. Страшная вещь — привычка, подумала Лас. — В конце концов увидели и картину. Ту самую. Она висела у него, в самом углу, и продавать он её не собирался. Картина казалась живой, но кто пытался её выкрасть — погибали при странных обстоятельствах. Однажды Госпожа Теней почувствовала себя очень странно вблизи от картины и тут случилось необычное — антиквар словно сошёл с ума, набросился на неё. Когда его успокоили, он сказал, очень чётко, «она нашла другого хозяина». Он умер от кровоизлияния в мозг через пару часов. А ещё через несколько часов все до единого его магазины, дома, вся его собственность была уничтожена. Пожары, наводнения, удары молний. В течение недели происходили несчастные случаи с его родственниками.

— Я теперь не смогу заснуть, — поёжилась Вейс. — И этот страх у вас там висит? И вы нас к нему подводили, ведь специально, да? Зачем?

— Я закончу, хорошо? Картина нашлась. Нашлась у совершенно ничем не примечательного человека — клерк, работал в банке. Но после того, как картина оказалась у него — а это мы выяснили тем же образом, снова пришлось исследовать вспышки активности — клерк сменил работу, выучился, и в конце концов он связался с правительственными службами. Картину засекретили, создали проект по изучению её возможностей. Вессен была одним из добровольцев. Картина провоцировала, в определённых обстоятельствах, «пси»-способности. Порождала вполне определённые. Министерство обороны решило исследовать потенциальные возможности.

— Я так и думала, — проворчала Лас.

— Всё кончилось, увы, очень печально. Картина выбирает себе человека. Пока человек выполняет некие действия — они разные в разных случаях — картина не покидает его. Человек этот не болеет, ему во всём везёт. Стоит перестать делать то, что «ожидается» — картина находит нового владельца. Произошла небольшая война внутри ведомства. Куратор проекта попытался использовать картину для создания своей частной армии. Немногие выжили. Из тех, кто приобрёл особые способности, остались только мы с Вессен.

— И вас оставили в покое?! — удивилась Вейс. — Не поверю!

— Картина, — пожал плечами Хорёк. — Вессен утверждает, что картина утратила большую часть своих свойств, но продолжает оберегать хоязина. Я не очень понимаю, откуда она это взяла, но исследования показали — картина теперь стала более предсказуемой, что ли.

— Но что это такое? Откуда она? — не выдержала Лас.

— Вессен утверждает, что это — инструмент настройки нашей реальности. Ну, как бы вам объяснить… вот это — Хорёк указал на бруски, прочие наши «фокусы» — ваши таланты, Лас, и остальное — это в обычных условиях не происходит. Нужно чуть-чуть изменить реальность, в малой области — подкрутить кое-что, как винтики в аппарате.

— Понимаю, — кивнула Вейс. — И эта картина…

— …помогает подкручивать. Так вот. У меня есть неопровержимые данные, что как минимум пять из девяти детей или их ближайшие родственники хотя бы раз видели картину. Антиквар не боялся, что её украдут. Он повесил её, в конце концов, так, чтобы она украшала его магазин.

— Теперь понятно, — Лас поднялась. А я отсиживалась у себя и думала, что всё пройдёт. — Откуда эта картина?

— Вессен говорит, её специально сюда доставили. С её помощью управляли нашей реальностью. Она даже говорит, что видела того, кто управлял — и что теперь картина ему не подчиняется.

— Я не могу в это поверить, — произнесла Вейс. — Хотя… — она махнула рукой. — Ещё одна такая неделя и я поверю во что угодно. Так картину можно уничтожить?

— Я не уверен, что её можно уничтожить. Но её можно убрать отсюда. В другую реальность. Например, в такую, как Страна Цветов. Мы не знаем толком, что картина может. Я исследовал её все эти годы и не уверен, что узнал о ней всё.

— Только не в Страну Цветов! — возразила Вейс.

— Стайен, — Лас взяла его за руку. — Картину можно уничтожить?

— Вессен утверждает, что да. Правда, есть опасения. Например, такое: это аннулирует всё то, что было изменено картиной. Например, мои и её способности. Может быть даже то, что только косвенно относится к картине. Это могут быть и ваши способности.

— Я бы не стала раздумывать, — твёрдо заявила Лас. — Я бы отдала всё это.

— Могут быть и другие последствия. Я тридцать лет изучаю картину и пока могу сказать одно — она перестала провоцировать таланты. Не делает из людей «пси». Волшебников, как сказала бы Светлая.

— Тогда спрятать! Спрятать подальше! Так, чтобы некому было там искать!

— Поверьте, мы рассматривали многие сценарии. Много лет. Нам тоже нравится этот мир. Привыкли, знаете ли. Вессен охраняет картину — по крайней мере до неё не могут добраться любители повоевать.

— Хватит, — Вейс дрожала. — Мне никогда не было так страшно! Хватит!

Лас встала у неё за спиной, обняла за плечи.

— Стайен, зачем вы рассказали про картину? Вы хотите меня убедить, что всё, что с нами было, случилось просто потому, что кто-то повидал эту проклятую картину?

— Нет, я…

— Это волшебство, — Лас погладила Вейс по голове. — Думайте, что хотите, это настоящее волшебство. Я знаю, я видела. Я не желаю слышать никакие объяснения, понимаете?

— Лас…

— Это была жизнь! Понимаете? Настоящее волшебство — там, где жизнь. А у вас всё шло на войну! Эта ваша картина — не знаю, что это на самом деле. Ей здесь не место

Хорёк посмотрел на неё поверх пенсне.

— Я с вами полностью согласен, Лас. Во всём.

Лас сжала зубы. Я снова злюсь, подумала она. Ещё немного и я бы начала кричать.

Не держи это в себе, Лас. Заставь его! Пусть расскажет тебе ещё. Ты поймёшь, что он лжёт. Он сам хочет картину, для себя.

— Заткнись, — прошипела Лас сквозь зубы. Хорёк вопросительно посмотрел на неё, Вейс вздрогнула. — Простите, Стайен. Это я не вам. Зачем вы рассказали нам о картине?

— Видите ли, — Стайен откинулся на спинку. — Тридцать лет и три года всё было отлично. Мы побеждаем преступность, уже нет эпидемий, террористы прижаты к ногтю, нет крупных войн, мы открываем новые реальности. Всё отлично. Картина под надёжным присмотром. Но что-то начало меняться, и мне не нравится — как.

— Что же?

— Вессен. Она пропадает где-то. Последние полгода — особенно часто. Уходит к себе в кабинет, и что делает там — непонятно. Когда я встречаю её потом — сонная и раздражительная. Я заметил, что она чаще появляется в винном погребе. Она не может опьянеть, но пытается. Вот это мне очень не нравится.

— А по утрам хмурая и неразговорчивая? — Вейс вновь вздрогнула.

— Точно. С вами то же самое?

— То же самое, — Лас долго не могла решиться. — Я тоже хочу рассказать. Нет, показать. У меня, в Стране Цветов. Только вам двоим, — Лас сильнее сжала плечи Вейс. — Тридцать три года, вы говорите?

Хорёк кивнул.

— Что ещё, Стайен? Только ли Вессен вас беспокоит?

— Не только. Мы следим за газетами, телевидением. За последние пару месяцев вырос интерес к потустороннему. Мистика разная — призраки, восставшие мертвецы, тому подобная чушь. У всех «пси», которых мы наблюдаем — приступы раздражительности, всплеск их талантов. Что-то будет, Лас. Ведь и вы не зря сюда приехали. Вас что-то подтолкнуло, так?

Лас посмотрела на Вейс, встретилась с ней взглядом.

— Пожалуй, — согласилась Лас. — Что вы предлагаете?

— Отдохнуть, — Хорёк поднялся. — Уже пятый час. Через три с половиной часа проснётся Светлая, и покоя не будет. Отдохнуть, побродить, подумать. А потом поехать к вам, в Страну Цветов. И ещё раз подумать. У нас огромное количество специалистов, но они не могут ничего предположить. Как и я, чуют — что-то будет.

9. Сны разума

Бабушки и внуки, КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 5:50

— Выспалась? — Лас погладила Вейс по ладони. Бабушка Вейс пришла, жалуясь, что точно не уснёт, и заснула, едва присела на кровать. Не заметила, как её раздели и укрыли одеялом. А самой Лас не спалось — никак. Пришлось выпить пару таблеток тонизирующего. Сидела, смотрела на Вейс, улыбающуюся во сне, и думала. О многом.

Голоса не приходили. И на том спасибо.

— Ой, ты так и сидела?! — Вейс приподнялась на локте. — Выспалась, — удивилась она. — Лас, ты совсем не спала? Так нельзя!

— Скажешь «в твоём возрасте нельзя» — получишь по шее, — предупредила Лас. — Днём посплю. Вставай, у нас полно забот!

— Каких ещё? — удивилась Вейс, садясь в кровати. Заметила, что раздета, покраснела, набросила на себя одеяло. — Перестань! Не смотри так!

Лас вздохнула.

— Готова новая одежда для Тесан. Нужно научить её, что и как надевается.

— Уже готова?! — поразилась Вейс. — Как быстро они всё сделали! Слушай, я поверить не могу, что она будет здесь работать! В голове не укладывается!

— У меня тоже, — согласилась Лас. — Идём, завтрак уже готов. Специально для нас и Тесан. Няня встаёт рано, Тесан придётся привыкать.

* * *

Тесан не выспалась — сразу видно. Ничего, подумала Вейс, у меня столько уже было бессонных ночей. И там, на островах, когда учили уму-разуму, и потом, когда у самой родились дети — привыкла. И ты привыкнешь.

— Я боюсь, — шепнула она — куда делась прежняя Тесан? Ни улыбки, ни языка без костей. Служанка — бело-зелёная одежда, значит — из штата Светлой — провела их в левое крыло. В правом они были вчера вечером.

— Сюда, прошу вас, — служанка указала на дверь. — Ваш ключ, — протянула Тесан ключ. Настоящий, бронзовый. Сейчас редко где увидишь ключ в виде ключа — всё карточки да кнопки, и вовсе непонятные предметы. А тут — настоящий механический. Тесан сама открыла дверь.

— Ого! — восхитилась она. Королевская спальня! По-другому не назвать. Служанка прижала палец ко рту. Указала на дверь справа от входа. — Там спальня Светлой, — пояснила она. — только вам и её родственникам разрешается входить туда без стука. — Светлая просыпается в половину восьмого. К этому моменту вы уже должны быть здесь. Прошу за мной, — служанка указала на дверь слева. — Вас ждут.

Это был кабинет — он же гостиная.

Ареан, бабушка Светлой, сидела там — а на столе лежала одежда.

— Прошу, — улыбнулась она. — Рада, что вы согласились мне помогать. Начнём с одежды.

* * *

— Бабушка, как я выгляжу? — Тесан подошла к зеркалу, несколько раз повернулась. Очень, очень старомодно, но как стильно! Вот ещё бы понять, почему именно такой шарфик, зачем вон та ленточка, почему пояс в полоску. Так принято?

— Великолепно! — заявила Вейс. Лас и Ареан согласились.

— Вот это всегда прикалывайте так, чтобы могли видеть, — Ареан протянула булавку — ручной работы, поняла Тесан, прелесть какая! И камушек какой красивый, пусть даже страза!

— Когда всё в порядке, это обычная булавка, — Ареан подняла руку — в ней держала короткую указку. — Зелёный цвет означает, что вас вызывает Светлая. — Она прикоснулась пальцем к указке и булавка засветилась зелёным, мелодично прозвонила. — Синий цвет — кто-то из её родственников. — Белый — Её Величество. Жёлтый — охрана или прислуга. Красный — такого на моей памяти не было — значит, что объявлена тревога.

— И куда мне идти? — Тесан обескураженно посмотрела ей в глаза.

— О, это просто. Видите карту? Вон там, на стене. Подойдите к ней.

Булавка зажглась синим и на карте возникла точка — сиреневая. Тегарская буква, читается «Т». — Тут указано, откуда вас вызывают. Кроме того, — Ареан показала, — видите, на ободе камня, полоска? Яркая полоска? Это указатель направления. Внутри камня — условное обозначение комнаты. Во внутреннем дворце сто восемь помещений. Запомнить трудно, но можно.

— Ничего себе, — прошептала Тесан.

— Не беспокойтесь. Я буду рядом. Я сама здесь путалась первые полгода. Спросите у охранника, в случае чего. Не стесняйтесь, никто смеяться не будет. Здесь с этим строго. Так, — Ареан подняла голову, прислушалась. — Что-то рано сегодня. Ну вот, день и начался. Нет-нет, — она усадила Тесан на стул. — Вот, не забудьте, — показала обруч для головы — Тесан ещё удивилась, почему о нём ничего не сказали. — Это вы обязаны носить, когда на службе. При людях — обязательно. Всё, посидите здесь, как потребуется — вызову.

— Тесан, ты в порядке? — Вейс подошла, взяла её за руку, обеспокоенно глядя в лицо.

— Я боюсь, — едва слышно призналась девушка. — Ужасно боюсь.

— Уже нечего бояться, — Лас улыбнулась. — Бояться нужно было вчера. Ты справишься. Сама ведь захотела жить как в сказке?

— Перестань! — строго посмотрела Вейс. — И так бедная напугана.

— Бабушка, ты останешься здесь? Ну хоть на денёк! Няня?

— Останемся, — пообещали обе в голос и рассмеялись.

Стук в дверь.

— Войдите, — Тесан поднялась, и Вейс залюбовалась. В таком наряде — ну словно всегда служила во дворце!

Вошли двое мужчин — оба в красно-чёрных мундирах. Один — грузный, чем-то похож на здоровяка-Аспиранта, второй — худой и невзрачный. Оба почтительно склонили голову.

— Тахе-тари, — толстяк посмотрел Тесан в глаза. — Я Эмеринн эс Темстар, министерство внутренних дел королевства Тегарон. Ваш новый паспорт будет готов через полчаса, а пока прошу ответить на несколько вопросов. Это обязательная формальность.

— Прошу, — Тесан указала им на стулья близ единственного в комнате стола. Вейс и Лас поднялись — уйти, чтобы не мешать, но Тесан умоляюще посмотрела на них, и они остались.

* * *

После чиновника министерства внутренних дел было ещё несколько визитов. Тесан вручили расписание — оказалось, что свободного времени не слишком много, часов пять днём плюс вся ночь, но и не так, чтобы совсем мало. Затем прибыл нотариус — заверять письмо на место нынешней работы. Пожаловал низенький, круглый, как колобок человечек — глава ювелирной компании, выполнявшей особые заказы дома Тегарон. Он долго беседовал с Тесан, остался доволен (судя по лицу) и тоже вручил бумагу — куда явиться для прохождения стажировки. Чиновники, и не только, шли и шли, конца им не было.

— У меня уже сил нет, — призналась Тесан в час дня, когда Ареан зашла посмотреть, как дела. — Долго там ещё?

— На сегодня всё, — улыбнулась бабушка. — Лучший отдых — активный отдых. Светлая ждёт вас в парке. Обед в два с четвертью.

Тесан удалилась, чуть не вприпрыжку. Лас посмотрела ей вслед, покачала головой и улыбнулась.

— Как всё быстро сделали, — удивилась Вейс. — Когда Тесан получала визу, съездить к вам, погулять по горам, так месяца два оформляли.

Ареан пожала плечами.

— Она сразу понравилась Светлой, такого до сих пор не было. Никто не осмелится тянуть с бумажными вопросами. Майеринн так просто не угодить. До вечера!

— Лас, ты бы поспала, — Вейс взяла её за руку. — Успеем ещё погулять тут.

— Не хочется. Может, ещё куда-нибудь съездим?

— Ты говорила, что никуда не торопишься! Вот и не торопись!

* * *

Три бабушки смотрели, как Светлая и Тесан ходят по лабиринту. Тесан что-то рассказывала, Майеринн внимательно слушала.

— Она умеет рассказывать, и много читала, — Ареан смотрела на новую няню. — Это редкость в наше время. А внучка очень любит слушать, вы заметили?

— Это так внезапно, — призналась Вейс.

— Не совсем, — Ареан жестом пригласила остальных сесть на ту же скамейку. — Май уже говорила, что у неё будет новая няня, потому что ей ужасно скучно. Здесь мало её сверстников, а с теми, кто есть, ей неинтересно.

— Она заглядывает в будущее? — поразилась Вейс.

— Точную дату и имя она не говорила, — улыбнулась Ареан. — Но остальное… Лас, вы неважно выглядите. Устали? Может, вам отдохнуть? Вы можете пообедать, когда хотите.

— Осталось сорок минут, — Лас встретилась взглядом с Вейс, та неодобрительно покачала головой. — Я подожду. Тем более, у меня есть дело к Стайену, а во дворце его нет.

— Они уехали в столицу, вернутся минут через тридцать, — Ареан посмотрела на часы, — Стайен — человек пунктуальный. Лас, если это не очень срочно, лучше прилягте. На вас совсем лица нет!

— Да, — Лас решилась. — Вы правы, это подождёт.

Лас, КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 13:50

— Пороть тебя некому, — проворчала Вейс. — Ты мне могла сказать, что боишься засыпать? Посидеть с тобой?

— С голода не умрёшь?

— Да ну тебя! — Лас не часто видела Вейс оскорблённой. — Ответь просто, «да» или «нет».

— Да, пока я не усну, — попросила Лас. — Не сердись!

Вейс вздохнула и улыбнулась.

— Что ты, что Тесан… всё ещё дети. Закрывай глаза, — Вейс прошла к окну и задёрнула шторы. Сразу же воцарился сумрак — приятный, тёплый.

— Спи, Ласточка, — Вейс взяла её за руку. — Ничего не бойся, я рядом.

* * *

После обеда у Светлой неожиданно образовалось свободное время. Учитель музыки сказался больным — и появилось ещё полтора часа времени. Тесан спросила Майеринн, чем та хочет заняться, и в итоге Тесан прочла небольшую лекцию по ювелирному делу. Ареан и Вейс возвращались с кухни — Вейс хотела во что бы то ни стало получить рецепт одного из блюд, но с первой попытки не получилось — и заметили их обеих. Тесан сидела за столом в гостиной, рисовала — судя по эскизам, свои недавние работы — а Светлая слушала, не отрываясь, и лишь изредка спрашивала, указывая на рисунки.

— Они нашли друг друга, — шёпотом заметила Ареан. — Съезжу и я в столицу. Вечером приглашаю вас на чай — всех, кто согласится.

И отбыла. Вейс села за соседний столик, смотрела на внучку и Светлую и улыбалась. Здесь действительно спокойно.

— …Не помешаем? — Вейс погрузилась в мысли настолько, что не сразу поняла, что к ней обращаются.

Стайен и Эверан.

— Прошу, — она указала рукой на соседние столики. — У вас такой довольный вид. Хорошие новости?

— Меня приняли в «Эмон Сервис»! — гордо заявил Эверан. — Испытательный срок — два месяца. Представляешь, бабушка, у них есть отделение здесь, в Тегароне!

Вейс покосилась в сторону внучки и Светлой, но тем ни до кого не было дела — не обращали внимания.

— Придётся и мне переехать, — улыбнулась Вейс. — Давно пора было найти тихое, уютное местечко.

— Хорошая мысль, — согласился Хорёк. — Эверан, отнеси документы да возвращайся. Пора отдохнуть, выходные всё-таки.

Вейс дождалась, когда Эверан покинет комнату.

— Скажите, Стайен, — Вейс положила свою ладонь поверх его. — Вы имеете отношение к «Эмон сервис»?

— Ну… — Хорёк снял шляпу, повертел в руках, вновь надел. — В общем, да. Я её владелец.

Вейс погрозила ему пальцем.

— Я так и думала! Скажите, вы специально стараетесь, чтобы мы остались здесь?

— Я не стараюсь, — возразил Хорёк, который, тем не менее, не смог скрыть улыбку. — Само собой получается. Ну не я же предложил Светлой взять в няни вашу внучку!

— Тихо! — Вейс оглянулась. Нет, ничего не слышат — знай говорят вовсю о своём.

— Они нас не слышат, — успокоил её Хорёк. — Ну, может, самую малость постарался. Мне здесь спокойнее, легче думается. И чутьё. Не хочу пока что оставлять вас в Тессегер. Печёнкой чую, не стоит. Подождать пару дней, а там посмотрим.

— У меня там вещи! Одеться завтра будет уже не во что!

— Вас не оставят здесь без одежды. Если хотите, съездим в магазины. Или к портному, на ваш выбор. Кстати, в замке отличный портной.

— А огород? А кухня?

— И присмотрят, и не бросят.

— Ладно, — махнула рукой Вейс. — Умеете уговаривать. А если решу сюда перебраться, то где лучше жить?

— Да где хотите. Если вам дом с хорошей землёй для огорода и сада, то я вам хоть сегодня найду десяток вариантов.

Вейс покачала головой.

— Ушам не верю! Столько перемен всего за неделю… Нет, не так быстро.

— Каких перемен, бабушка? — Эверан, сияя, словно солнце, подошёл к столу.

— Да всех, — Вейс встала. — Иди сюда! — расцеловала в обе щёки. — Умница! Я уверена, ты справишься. И конечно, лучше оставайся здесь, как Тесан без тебя!

— А ты, бабушка?! — Тесан и Эверан спросили почти одновременно.

— Ну, пока не надоем, буду с вами, — улыбнулась Вейс. Тесан и Эверан посмотрели на неё, поджав губы, а Светлая засмеялась. Тут же смутилась, и отвела взгляд.

— Бабушка, ты куда? — поинтересовалась Тесан.

— Возьму книгу, или карты. Сто лет не раскладывала пасьянсы.

* * *

Вейс прошла мимо комнаты Лас — вещи в основном всё-таки лежали в её собственной комнате, и замерла.

Что-то не так.

Она вернулась к двери Лас. Показалось? Нет, всхлип. И — снова тот запах, запах безнадёжного пьянства. Вейс тихонько постучала.

— Лас! Лас, ты в порядке?

Нет ответа.

Вейс надавила на ручку двери — открылась, незаперта. Ну да, она сама уходила и не смогла бы запереть.

Запах стал резче. Лас сидела на полу, обнимая за плечи незнакомую Вейс женщину. Присмотрелась — Вейрон, так Лас описывала среднюю сестру. Вейс стало трудно дышать. А когда она присмотрелась — глаза привыкли к полумраку — то едва не закричала. И Лас, и Вейрон были полупрозрачными.

Лас

Лас обнаружила, что стоит в городе — непонятно, каком. Безлюдно. Улица, уходящая в обе стороны, трёхэтажные, старинные дома, по обе стороны. Перекрёсток шагах в двадцати справа — светофор работает — и она сама, перед дверью.

И ни души.

И ключ в руке. Тяжёлый, стальной — настоящий ключ. Редкость во всеобщую электронную эпоху.

Лас посмотрела на дверь. На список квартир. Номер семь — сюда? На ключе выгравирована цифра семь. Внешняя дверь незаперта, легко отворилась.

В подъезде — смесь запахов, неприятная смесь. Крысы, кошки, сор и плесень. Скрипучие, прогнившие ступеньки — почему до сих пор не заменили, пока кто-нибудь не провалился? Лас поднялась на третий этаж, и два раза чуть не провалилась. Перила выглядели так, что к ним Лас не прикоснётся по доброй воле — все перепачканы в разной дряни, потёки и грязь. Кто тут может жить?

У дверей квартиры номер семь Лас остановилась. Прислушалась. Явственные, приглушённые всхлипы. Лас постучала. Подождала минутку — нет ответа. Постучала громче. Затем решилась — вставила ключ в замочную скважину. Повернулся с трудом и страшным скрежетом. Теперь весь дом знает, что сюда кто-то пришёл.

Это сон, осознала Лас. Это сон, очень похожий на мои сны, на те сны, что я развожу.

Толкнула дверь. Изнутри накатили такие запахи, что Лас с трудом преодолела тошноту. Здесь пьянствовали — давно, долго и бессмысленно. Пытались уйти от чего-то в бутылку. Мусор кругом, запустение.

Лас сделала шаг по коридору. Слева — дверной проём без двери. Наверное, это была гостиная. Когда тут была мебель и прочая обстановка, это была гостиная.

Женщина сидела на полу, спиной к Лас, одетая в чёрный, испачканный и порванный тефан. Когда-то очень модный и дорогой. Сидела, поджав колени, спрятав в них лицо. Наверное, именно её всхлипы доносились сквозь дверь.

Лас подошла, осторожно, каждую секунду готовая бежать обратно.

Вроде бы женщина не вооружена.

— Вейрон?! — удивилась Лас. В таком виде, в таком месте!

Женщина вздрогнула. Отняла заплаканное лицо от колен, оглянулась.

— Это ты, птичка? Это на самом деле ты?

— Ронни! — Лас бросилась к ней, обняла. — Это я. Ты дождалась меня! Успокойся, пожалуйста. Успокойся и всё расскажи.

Выглядела Вейрон очень скверно — спутанные грязные волосы, чёрные круги под глазами, налитые кровью глаза. Но почему в таком месте? Что могло случиться такого, чтобы Вейрон поселилась среди грязи, отбросов и крыс? Крысами пахнет даже здесь!

— Птичка, кто-то предал меня. Я не знаю, кто, я вся в долгах, и через день-два всё откроется. И мама! Она лишит меня всего, я знаю!

— Тихо, тихо, — Лас прижимала её к себе. Вейрон уткнулась лицом в её грудь. Настоящее, человеческое тепло. Пусть даже это сон, нельзя, чтобы и здесь с Вейрон случилось то же самое. — Я люблю тебя, сестрёнка. Я помогу. Пожалуйста, успокойся и уйдём из этого места! Потом ты всё расскажешь!

Вейрон захихикала. Лас вздрогнула. Вейрон подняла голову…

Это не Вейрон. Это она. Та, у которой теперь не было имени.

Лас отскочила в сторону.

— Прости, что прервала вашу романтическую встречу, — девушка в белом встала на ноги. Вместе с лицом она вернула себе и наряд. — Знаешь, так приятно слышать, что тебя любят и так приятно чувствовать, когда обнимают. Пусть даже во сне. В твоём сне, — выделила она слово.

— Я говорила не тебе, — Лас отступила на шаг. Машинально потянулась за кинжалом — но оружия нет. Но если это её, Лас, сон, то уйти из него просто — достаточно лишь сказать два слова. И ничто во сне не может помешать произнести их. — И обнимала не тебя.

— Ты уверена? — девушка взмахнула руками — отвратительная грязь и вонь исчезли, комната оказалась богато обставленной, а под ногами возник ковёр. Воздух исполнился ароматов цветов — розы, чуть разбавленные орхидеями. — Так лучше, правда? Ничего, что я тут хозяйничаю?

Лас отступила на шаг, не сводя с девушки глаз.

— Так ты уверена? — переспросила девушка. — Лас, мне нужно имя. Ты знаешь, кто я. Я — не знаю. Верни мне имя, и я оставлю тебя в покое.

— Тебя устроит имя Мегаэн эс Тиссар?

— Это твоя подружка, которая спятила и отдала концы, потому что так и осталась одинокой и никому не нужной? Нет, спасибо. Всё, что ты говорила в снах, я помню. Лас, мне нужно моё имя. Ты не сможешь соврать мне здесь, — девушка обвела вокруг себя руками. — Я не могу заставить тебя сказать… или могу? Как думаешь? — девушка шагнула к Лас, доставая из-под куртки нож. Серповидный нож, с зазубринами на внутренней стороны лезвия, весь в бурых капельках.

— Лас! — далёкий, едва различимый крик. И Лас, и девушка в белом повернули головы. В дверном проёме зыбкая, едва различимая, как призрак, стояла Вейс.

— Вейс?! — поразилась Лас. Во сне невозможно умереть. Оружие не причинит Лас вреда, а другим? — Вейс, уходи! Просыпайся, слышишь?!

— Вейс, — рассмеялась девушка в белом. Поманила её ладонью. — Иди сюда. Хозяйке без тебя скучно. Ну иди же, чего боишься! Разве я могу сделать тебе плохо?

Вейс шагнула к ним, стала «плотнее» на вид.

— Вейс, нет! — Лас кинулась к ней, попыталась схватить за руку. Её ладонь прошла насквозь. Девушка в белом спокойно смотрела, не двигаясь с места, держа нож в опущенной руке.

— Мы встретимся, Лас, — пообещала она. — В другом сне. Теперь я знаю, как тебя найти. И с ней я тоже встречусь, — рассмеялась она. — Спасибо, что познакомила нас.

— Va ross! — крикнула Лас и девушка в белом пропала бесследно. — Va faen! — и окружающий её мир развалился, рассыпался на части.

* * *

Вейс, побледневшая, смотрела — вначале исчезла та, в белом, а потом — призрачная Лас. И сразу же Лас, спавшая всё это время на кровати (Вейс готова была поклясться, что там никого только что не было) пошевелилась и села.

— Лас! — Вейс кинулась к ней, обхватила. — Что это было? Я видела вас обеих! Тебя и её!

— Плохо, — Лас прижалась лбом к её груди. — Очень плохо, Вейс. Что ты слышала?

— Почти ничего, — призналась Вейс. — Мне казалось, кто-то плакал. Потом смеялся. Я видела, как твоя сестра превратилась в неё… это сон? Это был сон?

— Сон, — подтвердила Лас. Попыталась встать, покачнулась, Вейс едва успела подхватить её. — И теперь во сне не будет покоя. — Лас оглянулась, принюхалась.

— Розы, — пояснила Вейс. — Я вот тоже думаю, откуда розы?

— Что-то не так, — Лас вновь попробовала встать. На этот раз получилось. — Я как будто приношу сюда частичку сна. Там пахло розами. Она любит запах роз… — Лас осеклась.

— Тебе нужна помощь, — Вейс поддерживала её. — Мне всё это очень не нравится.

— Медвежонок, — Лас посмотрела ей в глаза. — Если когда-нибудь ты увидишь сон, очень похожий на явь, и там будет она — скажи два фразы. Если я правильно понимаю, они помогут проснуться.

— Говори, — кивнула Вейс. Она уже не удивляется, сразу принимает всё, что говорю, подумала Лас.

— Только не сердись!

— Говори давай, — улыбнулась Вейс.

— Сначала — «va ross», тогда все, кто рядом с тобой, на время исчезнут. Потом — «va faen», и проснёшься.

Вейс широко раскрыла глаза. Обе фразы были очень грубыми ругательствами. Она не думала, что когда-нибудь услышит что-то такое от Лас. Когда Вейс была служанкой, то за подобную фразу могла сразу получить сотню плетей.

— Это не шутка, — хмуро добавила Лас. — Я ни с кем не собиралась делиться этим!

— С тобой не соскучишься, — покачала головой Вейс. — Хорошо, тебя никто не слышит. Идём, помогу. Раз уж не спишь, то — умыться и обедать!

КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 17:20

— У неё сейчас естественные науки, — пояснила Тесан. — Через две недели ей писать годовое задание.

— Она учится по той же программе, что и все? — удивилась Лас. Школьная программа в Тегароне не претерпела очень уж большого изменения.

— Нет, предметов больше, — возразила Тесан. — Когда она всё успевает, понять не могу. Но ни разу не жаловалась, — добавила она сразу. Её новый наряд сразу наводил на мысли о заботе и безопасности. Тем, кто рядом с Тесан — спокойно и безопасно. Как этого добились? — подумала Лас.

— Ты довольна? — Вейс взяла внучку за руку. — Всё так быстро случилось, я до сих пор поверить не могу.

— Довольна, — согласилась Тесан. — Мне теперь кажется, что я давно здесь, и её знаю уже давно. Сама не пойму, почему так!

— Май признала вас, — Ареан подошла к их столу. — Вот почему. Возле неё все так себя чувствуют — или как дома, или совсем наоборот. Но второе — гораздо реже.

— Скажите… вот мне сказали, «можете остаться на время». А что, я могу просто уехать отсюда, в любой момент?

— Можете, — согласилась Ареан, присела на соседний стул. — И уехать, и вернуться. Если захотите.

Только вы не захотите, подумала Лас. Она не сказала это вслух, но и так понятно.

— Отдыхайте, — Ареан погладила Тесан по ладони. — Слишком много впечатлений. Завтра утром вам покажется, что вы не спали целую неделю, поверьте на слово. Но это пройдёт.

* * *

— А ты что, хотела уехать? — спросил Эверан минут десять спустя, когда остались только внуки, бабушки и Хорёк. — Слушай, ну у тебя прикид, класс! Нет, правда!

Вейс и Хорёк раскладывали пасьянс. Остальные сидели и смотрели. Ничего не хочется делать, подумала Лас. Дома я уже ушла бы в розарий. Или ещё куда-нибудь, чтобы только не оставаться наедине с мыслями.

— У меня же всё дома осталось! Ну то есть там, в Тессегер-Лан! Все вещи!

— Ну, не беда, — заметила Вейс, — съездишь, заберёшь, что нужно.

— Я не знаю даже, хочу или нет, — призналась Тесан. — Мне уже подыскали квартиру, ну, куда уезжать, когда захочу отдохнуть. Ювелирная компания — это тоже что-то с чем-то! Я в такой мечтала работать, не в нашей провинции!

— Тесан! — Вейс посмотрела на внучку укоризненно.

— Няня Тесан, — поправила та, фыркнула. — Кончай ржать, Вери, так ко мне положено обращаться! И получишь в следующий раз десять плетей за неуважение к няне Светлой!

Рассмеялись все. Тесан быстро осваивалась, пусть и дурачилась пока.

— Если ты и там таким языком говоришь, то сама скоро получишь плетей, — заметила Вейс.

— Вот ещё! — обиделась Тесан. — Что я, маленькая? Могу же я хоть здесь говорить, как хочется!

— Только тебе теперь здесь и сидеть, — рассудил Эверан. — Светлая редко покидает Тегарон. От скуки не умрёшь?

Тесан выразительно повертела пальцем у виска.

— Мы с Май уже договорились, — добавила она понизив голос. — Она меня будет иногда отпускать, когда бабушка не будет против, а я ей потом — фотки показывать и рассказывать, что видела! — и показала брату язык.

— С «фотками» осторожнее, — посоветовала Лас. — И с рассказами. Здесь совсем другие правила приличия!

— Ня-а-а-аня! — Тесан поджала губы.

— Виновата, няня Тесан, — Лас встала, исполнила средний церемониальный поклон. — Больше не повторится.

Тесан бросилась к Лас, обняла её.

— Няня, я тебя очень люблю! Ты будешь приезжать? Да?

— Буду, — пообещала Лас, погладив внучку по голове. — И ты ко мне будешь.

— Вери, — Вейс с удовлетворением положила последнюю карту — всё сошлось — и посмотрела на внука. — Расскажи и ты. Вон какой довольный. Взяли тебя?

— Взяли, — подтвердил Эверан с довольным видом. — Мастер там строгий — полчаса расспрашивал да проверял. Но мне что, я же все модели пяти последних лет знаю. Испытательный срок — два месяца. Потом возьмут на постоянную.

Вейс посмотрела на Хорька. Тот сделал вид, что не замечает — продолжал раскладывать свой пасьянс. Но едва заметно улыбнулся уголками губ.

— Хвастун, — заключила Вейс. — Поздравляю, братик, неплохо. Тоже неплохо, — заметила она и они оба расхохотались.

— У меня хорошие новости, — Хорёк поднял голову, закончив выкладывать свой пасьянс. Тоже сошёлся. — Ваш дом вычистили. Там пришлось поменять кое-что — ковры, постельное бельё, обои кое-где заменить. Но в общем почти ничего не пострадало.

Обои. Уже пятьдесят лет обычные обои, не «живые пейзажи», не «музыкальную бумагу», а самые обычные обои, просто обои без всяких таких свойств, почти никто не выпускал. В самом лучшем случае — бионические, очищающие воздух и создающие ту гамму запахов, которую выберет владелец. Просто бумага — большая редкость. Обои стоили Вейс целое состояние.

— Спасибо, Стайен! — Вейс погладила его по ладони. — Я в долгу!

— Бросьте, — Хорёк перетасовал карты, положил колоду на стол. — Я сам люблю обои. Как в добрые старые времена. А давайте после Страны Цветов ко мне домой съездим! Не на базу, а просто ко мне домой. Заодно и обоями похвастаюсь.

— Лас? Поедешь?

— С тобой — куда угодно, — Лас встала за спиной Вейс, обняла ту за плечи. — Пойду в библиотеку. Сто лет хороших книг не читала, — и они с Вейс рассмеялись.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 19:10

Лас быстро нашла произведения Майри-Та. В том числе экземпляр, в котром был опубликован оригинальный, до последующей адаптации, текст «Колдуньи и зеркала». Я лет десять не могла потом взять в руки эту книгу, подумала Лас. Боялась. Казалось, что даже если просто прочту про Ведьму, она снова явится. Пусть даже и во сне.

Семьдесят лет назад

— …Нет, не бойся, — Гроза уселась напротив Лас. — Просто дай мне руки. Скажи, что в детстве для тебя было самым неприятным? Какое наказание?

— Плёткой по рукам, — улыбнулась Лас. — Мама никогда не била меня по настоящему. Только по рукам, легонько. Было очень обидно и стыдно.

— Вспомни, — Гроза смотрела в её глаза. — Закрой глаза и вспомни, любой случай, когда тебя так наказали. Особенно если ты сказала что-то не то.

Лас прикрыла глаза. Ладони и пальцы Грозы стали горячими, едва переносимыми, но она держала крепко, не позволяя отпустить.

— … Руки, Таэнин, — Лас покорно протянула руки и получила по ним хвостом плётки. Плётку мама использовала часто. Как последнее предупреждение — если прислуга получала плетью по спине, то живо бралась за ум — потом что потом следует темница, а для самых нерадивых — ещё и голодная, на одной только воде. — Ещё раз услышу от тебя такое про сестёр — получишь всерьёз.

— Но Ронни постоянно говорит тебе, кто что натворил! Я же знаю! Я просто хотела сказать, что это неправда!

— Попроси её показать свою спину, — посоветовала мама, прижимая младшую дочь к себе. — Ласточка, у меня для всех один закон. Доносчику — первый кнут. Неужели ты думаешь, что я всему верю?

— Нет, мама, прости. Простите, — поправилась Лас. Отошла, поклонилась.

— Мы одни, — улыбнулась мама, вновь прижала её к себе. — Всё, Ласточка, беги — у меня дела.

— …Всё? Всё в порядке? — Гроза взяла Лас за плечо. Я успела заснуть, удивилась Лас, подняла голову, помотала ей.

— Всё, — подтвердила Лас. — И что теперь?

— Попробуй произнеси её прозвище, — предложила Гроза. — Или имя. Но так, чтобы думать именно о ней.

Лас одними губами произнесла слово «ведьма». Тут же ожгло руки, и стало обидно — как тогда, в детстве.

— Действует, — улыбнулась Гроза. — Если не понравится — скажешь, я всё это уберу. Но старые добрые рефлексы и детские обиды действуют лучше всего.

— А просто следить за собой? Нельзя?

— А ты сможешь? — Гроза взяла её за плечи, посмотрела в глаза. — Просто ответь мне, что сможешь. И я сразу же всё уберу.

Лас долго смотрела в её глаза. Нет. Нет пока сил не думать о ней, не вспоминать.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 19:25

— Теаренти? — Лас подняла голову. Светлая. Стоит рядом с ней. Как тихо подошла!

— Добрый вечер, Светлая, — Лас поднялась и поклонилась. В комнату вошли Ареан и Тесан. Ареан что-то шепнула на ухо девушке и покинула библиотеку.

— Не надо! — прошептала Светлая, взяв Лас за руку. — Ну хоть иногда не надо! Пожалуйста!

— Иногда не буду, — пообещала Лас и улыбнулась. — Как мне обращаться к вам?

— Май! И на «ты»! Я спрашивала у бабушки, так можно даже при людях! Вам — можно!

Лас уселась на стул. Ноги неожиданно отказались служить, на долю секунды. Она тоже так сказала мне, однажды. Таким же детским, обиженным тоном, с теми же интонациями.

— Простите… прости, Май, — Лас прикрыла глаза. — Воспоминания.

Светлая присела на соседний стул.

— Вы расскажете мне? Про прабабушку! Я сижу иногда у неё в комнате, — Светлая оглянулась. Тесан стоит далеко — как часовой — и ей всё равно не слышно ни слова. — Когда мне очень обидно! И она меня слышит! Только не смейтесь!

— Что ты, милая, — Лас серьёзно посмотрела в её глаза. — Над таким не смеются. Постой, а как ты сидишь в её комнате? Тебе разрешают ездить туда, в старый дом?

— Нет, всё перевезли сюда! Её комната теперь здесь!

Лас ощутила, как забилось сердце.

— Покажешь?

— Конечно! У меня ключ! — Светлая показала. — Я могу ходить туда когда хочу.

Лас закрыла книгу. Май посмотрела на обложку.

— Печальная сказка! Я один раз прочитала, больше не хочу.

— Почему же печальная? — улыбнулась Лас. — Ведьму простили, всех, кто умер — вернули к жизни. И стали все жить в счастье, долго-долго.

— Нет! Не вернули! — Светлая взяла её за руку. — На самом деле не вернули, — сообщила она доверительным шёпотом. — Это потом уже придумали! А у него в сказке все умерли, один за другим. И их быстро все забыли. Очень грустная сказка! Я потом неделю плакала, мне всё снилось!

— Май, — Лас почувствовала, как по спине прополз холодок. — Откуда ты можешь это знать?

— Я не знаю, — ответила Светлая робко. — Он был очень несчастлив. И написал много таких сказок, чтобы и другие были несчастливы. Но я его простила. Его просто никто не понимал.

Лас сдержала улыбку. «Я его простила». Ох, малышка, ты всё говоришь верно, но никто его так и не понял, никто так и не простил. Может, этого и хотел Майри-Та — уйти так, чтобы все его проклинали, забрать проклятие с собой, чтобы никому больше не досталось.

Это пришло как озарение. Что, если так и было? Считается, что Майри-Та знал некую тайну — что умел словом и вызывать чувства, и разрушать их. Что пользовался этим, чтобы сводить счёты и вымещать давние обиды. И что всё это вернулось к нему самому и свело его с ума… Но так ли это было?

Великое Море, чем я забиваю себе голову!

— Ты права, — Лас вздохнула. — Его никто не понимал.

— Не читайте её больше! — попросила Май.

— Не буду, — Лас поставила книгу на место. — Няня зовёт, — обратила она внимание на Тесан, выразительно указавшую на часы. — Пора ужинать!

— Ага! — Светлая вскочила на ноги. — Я покажу вам её комнату, после ужина! Хотите?

— Очень хочу, — Лас потрепала её по голове. Привычно, сама не понимая, что делает — как потрепала бы свою внучку. Светлая засмеялась.

— Можно! Вам можно! — и побежала к няне. И вместе с ней — пошла, стараясь идти чинно и спокойно. Не очень-то у неё это получалось.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 1, 21:00

Комната словно вернула Лас в далёкое прошлое. Вещи говорили — воспоминаниями, возвращавшимися при взгляде или прикосновении. Книжный шкаф, где больше всего путевых заметок путешественников, исторических трудов, книг по археологии и геологии. Она исполнила свою мечту, стала известным археологом. Но это словно две разных женщины — одну уже считают легендой, сказочным персонажем, другую — известным учёным, на счету которого несколько крупных открытий.

— …Мне немного обидно, что о нас никто не узнает, — заметила Лас. За окном шёл унылый дождь, постукивал по стеклу, рисовал на нём струйками таинственные знаки.

Май улыбнулась, пожала плечами. Последние несколько лет она мёрзла, когда за окном плакал дождь. Камин почти всегда был растоплен, и кошка сидела у ног хозяйки — грела их.

— Может, и узнают. Может, кто-нибудь напишет другую сказку, пусть и не такую светлую. Может быть, ты сама и напишешь?

— Я?! — удивилась Ласточка.

— Я знаю, что ты пишешь. Книгу про розы, ведь так?

— Кто тебе сказал? — подозрительно воззрилась Лас- Таэнин. Её хозяйка рассмеялась.

— Я всё ещё умею угадывать. Немножко читаю мысли. У тебя руки постоянно испачканы чернилами, когда ты приходишь по вечерам, вот и всё…

— …Лас? — Светлая осторожно потрогала её за руку. — Вы так смотрите на это кресло. Что-то случилось?

— Она обычно сидела в нём, — указала Лас, — у камина. А я сидела вон там, на стуле. Других кресел не было, а мне всегда было лень нести их сюда.

Лас присела на корточки у камина. Странно. Свежая зола. Им пользуются?

— Мне его растапливают, — Светлая присела рядышком. — Я и сама умею, но не разрешают. — И надулась. — Мне нравится смотреть на огонь. И она мне сразу же отвечает. Хотите, растопим?

— Не сейчас, милая, — видно было, что девочка ждала другого ответа. — Чуточку позже, ладно? — Лас поднялась, обогнула кресло и подошла к книжному шкафу. За стеклом стоял медвежонок — наверное, самая старая из сохранившихся вещей. Водоросли, которыми он набит, всё ещё пахнут — успокаивающий, освежающий запах. От него лучше спится.

— Возьмите, — девочка открыла шкаф и достала медвежонка. — С ним лучше спится. Он прогоняет плохие сны!

— Спасибо, — Лас улыбнулась, приняла игрушку. — Я верну его! Как только плохие сны уйдут, я верну!

Девочка серьёзно кивнула.

Тесан всё это время стояла у окна — смотрела вокруг широко раскрытыми глазами и молчала. Ей здесь нравится, это видно. Но боится проронить хоть слово.

Я не буду больше плакать, подумала Лас. Мне нужно было чаще бывать здесь. Воспоминания. Мне не хватало хороших воспоминаний. И я всё время пыталась убежать от плохих.

— Няня! — Тесан сделала шаг вперёд. — У тебя что-то с глазами!

Лас удивилась. С глазами? Посмотреть в зеркало? Она шагнула к зеркалу и после первого же шага рухнула, свалилась наземь.

И Светлая, и Тесан бросились к ней.

— Нет, — Светлая заметила, что Тесан готова вызвать помощь — взяла брошку. — Я сама!

Она приложила ладони к вискам Лас и та почти сразу же открыла глаза.

— Что случилось? — Лас уселась — Светлая помогла ей. — Что это было?

— Обморок, няня, — встревоженно ответила Тесан. — Как себя чувствуешь? Вызвать врача?

Свет в комнату приугас — лампы померкли — и вновь стало светло.

Светлая выпрямилась, посмотрела в сторону зеркала.

— Тебе здесь не место! — заявила она резко. — Уходи!

Ни Тесан, ни Лас не успели понять, что происходит. В следующее мгновение зеркало помутнело и из него шагнула призрачная фигура — женщина в саване. Там, где у людей лицо, у призрака была клубящаяся воронка — провал в ничто. Тесан побледнела, уселась на пол. Лас, у которой сильно схватило сердце, достала мобильник. Руки как отнялись — едва не уронила, не было сил нажать на сенсоры.

— Май, беги! — Лас хотела крикнуть, но сумела только прошептать.

Светлая кинулась. Но не к двери — к камину.

* * *

Девочка схватила пригоршню золы, обернулась. Призрак плыл к Тесан, та лежала без чувств, а Лас пыталась совладать с телефоном — безуспешно. Светлая подбежала к призраку и тот замер, словно в нерешительности.

— Мир тебе, — Светлая смотрела, бесстрашно, в провал, заменяющий призраку лицо. — Мир тебе и покой, уходи отсюда и не возвращайся!

И бросила в «лицо» призрака пригоршню золы.

Лас услышала вопль — он ударил по ушам, хлестнул так, что в голове зазвенело. И сразу же прошла слабость, в голове прояснилось. Светлая склонилась над Тесан.

— Не бойтесь, — девочка прижала ладонь ко лбу новой няни. — Она ушла. Сейчас она проснётся! Няня, просыпайся, всё уже кончилось!

Тесан словно ждала команды — открыла глаза и уселась.

— Холодно! — пожаловалась она. — Ужас как холодно! Что это было?!

Светлая метнулась к камину, принесла в ладошках ещё золы. Протянула Лас.

— Возьмите! Возьмите, пригодится!

Лас протянула ладонь. Во второй руке медвежонок, и вовсе не хотелось его отпускать. Светлая выглянула за дверь, тут же закрыла её.

— Она не одна! Помогите мне!

* * *

Тесан сразу пришла в себя — схватила стоявшую у камина кочергу. Все втроём они вышли за дверь.

Ещё четыре призрака. Уже с лицами — неприятными, сведёнными гримасой. Тесан вскрикнула, встретившись взглядом с одним из призраков, закрыла лицо рукой, упала на колени.

— Не смотрите им в лицо! — Светлая одна ни капельки не испугалась. — Не смотрите! — она бросила золу в «лицо» ещё одного призрака, и тот рассеялся — молча. Лас почувствовала, что нет сил дышать, сердце стискивала ледяная рука. Ноги не держали. Два призрака уже почти добрались до Тесан.

Светлая рассмеялась. Расхохоталась — звонко, во весь голос. И призраки замерли, застыли, сердце Лас вновь забилось свободно, а Тесан открыла глаза. Увидела, кто нависает над ней, но не вскрикнула, а махнула кочергой.

Вой и шипение, призраки исчезли на миг. Вновь появились — уже не такие отчётливые. Тесан откатилась, вскочила, оскалившись, вновь «ударила» их кочергой. И вновь они рассеялись и вновь проявились — и стали прозрачнее.

— Быстрее! — Светлая растворила остатком золы «своего» призрака. — Бабушка Лас! Быстрее!

Получайте, подумала Лас мстительно и швырнула золу так, чтобы попасть в обоих. И всё закончилось.

— Няня! — Тесан закашлялась, отпрыгнула. — Меня-то за что?!

И расхохоталась. Лас тоже рассмеялась и напряжение, страх и всё прочее тут же сгинули. Она обняла внучку и обе уселись, не в силах остановиться. Светлая подбежала к ним, обняла обеих за плечи.

— С вами всё хорошо? Няня? Бабушка Лас?

Сирена. Крики, топот. Опоздали, подумала Лас. Наверное, замок не рассчитан на нападение призраков. Хороши мы! Я, вся в золе, тефан почти свалился, в высшей мере неприлично! И медвежонок в руке. И Тесан — не лучше, да ещё и с кочергой.

Ареан пробралась сквозь охрану, смотревшую на троих с нескрываемым недоумением.

— Май! Вы целы? Что это было?!

— Призраки, бабушка, — охотно пояснила девочка, отряхивая няню и Лас. — Как тогда, в новолуние! Они пришли за няней!

— О небо! — Ареан всплеснула руками. — Всё обошлось? Ты уверена?

— Конечно! — Светлая задрала нос. Выглядело комично, и Лас чуть не рассмеялась, едва сдержалась.

Хорёк и Вейс подоспели последними. Хорёк держал в руке «волшебную палочку». Похоже, ему не понравилось, что на ней видно, подумала Лас — так изменилось лицо Хорька.

— Лас! Тесан, Май! Вы в порядке? — Вейс подбежала, помогла им подняться. — Что тут случилось?

— Май, пройди к себе в комнату, — Ареан уже пришла в себя. — Не спорь. Тесан, проводи её. Нет, Май! С охраной и не спорь! Лас, — она подошла к остальным. — Идёмте со мной. Расскажите, что тут случилось.

* * *

Никто не улыбнулся, не усмехнулся, выслушав рассказ Лас.

— Камеры не зафиксировали никаких призраков, — пояснил Хорёк. — Но дежурный заметил, что вы странно себя ведёте и поднял тревогу.

— А у вас, Стайен? — Лас посмотрела ему в лицо. — Вы что-нибудь зафиксировали?

— Да, — Хорёк снял шляпу, положил на стол. — Мне это не нравится. Я давно не видел настоящих призраков.

— Я тоже, — Ареан поёжилась. — Я сейчас доложу Её Величеству. Призраки или что это было в замке — плохой знак.

— Что предлагаете? — поинтересовался Хорёк.

— Май знает, что делать. Она уже прогоняла призраков. Это одна из её обязанностей, — на лице Ареан не было ни следа улыбки. — Она очищает дома и кладбища. В девять лет она уже сталкивалась с призраками и перестала их бояться.

— Мне очень жаль, — Лас положила свою ладонь поверх ладони Ареан. — Я боюсь, это мы с Тесан привлекли их. Простите!

— Простить? — удивилась Ареан. — Если гость в беде, если его преследуют — мы обязаны помочь. Если бы вы притягивали зло, Светлая не впустила бы вас на порог! О чём вы?

— Извините, — Лас смутилась. — Я не подумала.

Ареан улыбнулась.

— Идёмте. Май скажет, что нужно сделать. Боюсь, этой ночью много спать не придётся.

* * *

— Можжевельник, — пояснила Светлая. — Сжечь ветки можжевельника, сосны, окурить каждую комнату, где есть зеркало. И пусть везде останется немного золы!

— Они боятся золы? — полюбопытствовала Лас.

Светлая кивнула.

— Эти — да. Золы можжевельника, ржавого железа и смеха. От смеха они цепенеют, они боятся нашего смеха! Няня, — Светлая взяла Тесан за руку, — ты должна прогнать её! Только когда ты её прогонишь, она больше не вернётся!

* * *

Половина второго ночи.

— Здесь ко всему привычные, — Ареан, вместе с Лас и Вейс, ходила по комнатам с жаровней. — Тут и не такое случалось! Я уже почти ничего не боюсь, только за внучку иногда, немного. Вроде бы последняя комната. Спасибо вам!

— Не за что, — поклонились Лас и Вейс. — Что теперь?

— Спать, — посоветовала Ареан. — С вами всё хорошо?

— Совершенно, — заверила Лас. — Как новенькая.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 2, 1:50

Вейс расчёсывала Лас. Чтобы успокоиться. И так ложиться спать, но Вейс попросила — чтобы совсем прийти в себя. Лас с улыбкой согласилась. Наконец, ритуал закончился и Вейс уселась рядом.

— Какая прелесть, — Вейс подняла медвежонка. — Это её? Да? А пахнет как приятно, — прижала к лицу.

За сто лет не выветрился, подумала Лас. Кто скажет, что это не волшебство?

— Он прогоняет дурные сны, — пояснила Лас.

— То, что тебе нужно!

— Похоже, теперь есть два медвежонка, которые прогоняют дурные сны.

— Да ну тебя! — Вейс толкнула Лас, уронила её на спину. Лас тут же схватила подушку, но…

Стук в дверь

— Да-да! — Лас поднялась, одёргивая тефан, Вейс изо всех сил постаралась принять серьёзный вид.

— Лас, — Ареан заглянула в комнату. — Не разбудила? Простите. Светлая хочет, чтобы вы пришли к ней.

* * *

Девочка держалась лучше всех, но и ей пришлось несладко — переволновалась. У постели её сидела Тесан — уже полностью пришедшая в себя.

— Бабушка Лас! — Светлая приподнялась на локте. — Посидите со мной! Немножко! А бабушка Ареан может идти!

— Мы завтра поговорим, — Ареан погрозила пальцем и затворила за собой дверь. Видно было, что Тесан хочет рассмеяться, но не решается.

— Тесс, погаси свет, — распорядилась Лас. Сколько всего в комнате Светлой! Но больше всего книг. Хотя и игрушек тоже хватает. «Я не хочу отнимать у неё детство», вспомнила Лас. Тяжело тебе, малышка, я тебя понимаю. Я понимаю, что такое — отсутствие детства.

— Расскажите что-нибудь, — попросила девочка, повернувшись на бок. — Что-нибудь хорошее!

Лас улыбнулась.

— Что именно, дорогая?

— Что хотите, бабушка Лас!

— Почему ты меня так зовёшь?

— Вам хочется, — Светлая посмотрела ей в глаза. — Потому что вам хочется это слышать. Расскажите!

Лас улыбнулась, поправила её одеяло и начала рассказ.

* * *

Лас вошла к себе в половину третьего. Вейс спала, свернувшись клубочком, сжимая в руках медвежонка. Улыбалась во сне.

Лас улыбнулась, села на краешек кровати, погладила Вейс по голове. Та потянулась и перевернулась на другой бок, не просыпаясь…

Спать, Лас. Быстро-быстро спать.

Лас

Лас проснулась — так ей показалось. Шторы отдёрнуты, но в комнате сумрачно — хотя давно уже день. Что такое? Проспали до вечера?

Она уселась и мысли смешались. У окна, глядя наружу, стояла она, девушка в белом. Лас повернула голову. Вейс спит под боком, всё так же сжимает в руках медвежонка.

Разговора не выйдет, решила Лас. Взяла Вейс а руку и приготовилась сказать волшебные слова.

— Не торопись, — девушка оглянулась. — Лас, нам нужно поговорить.

— Мне не о чем с тобой говорить, В… — Лас прикусила язык.

— Что-что? — заинтересовалась девушка. — Как ты хотела меня назвать?

— Неважно, — Лас встала, подобрала с пола нижнюю часть тефана, обернулась. Девушка с интересом следила.

— Ты хорошо сохранилась, — пару раз хлопнула в ладоши.

— Va…

— Стой! — девушка подняла руки над головой. — Ты же не хочешь, чтобы я приходила к ней, — кивком указала на безмятежно спящую Вейс. — Она не такая сильная как ты. Она знает моё имя, как думаешь? Знает?

— Я найду способ избавиться от тебя, — Лас уселась на кровать. — Не смей трогать Вейс!

— Тогда давай меняться. Ты мне — имя, а я оставлю тебя в покое, вас обеих.

— Я читала сказку. Когда назовут твоё имя, ты вернёшь всю свою силу. Нет уж.

— Как интересно! — восхитилась девушка. — Верну силу! Что ж, тогда у меня нет выбора. Я устала жить в твоих снах. Можешь убегать, если хочешь. Даю тебе день на размышление, Лас. А потом ты увидишь, как я умею убеждать.

— Va faen!

* * *

Лас уселась. На этот раз это не сон, хотя в последние несколько лет она не всегда была уверена.

— Вейс!

Вейс скорчилась, собралась в комочек, сжимает медвежонка. Губы подрагивают. Лас стало жарко. Она потрясла Вейс за плечо.

— Вейс, просыпайся! Медвежонок! Проснись немедленно!

Не слышит, не реагирует.

Лас сжала её плечо — должно быть ужасно больно. Но Вейс лежит, как кукла — даже не вздрогнула.

Вейс

Вейс уселась. Та же комната, но шторы отдёрнуты, за окном — вечер. Вот это отдохнула! Вот позор! Лас стоит у окна, в одной только нижней части тефана. Вот делать ей нечего, ведь снизу-то в окна всё видно! Сама ведь говорила, как тут строго с приличиями!

— Лас? — позвала Вейс, потягиваясь. — Ты тоже проспала? Почему нас не разбудили?

— И хорошо, что не разбудили, — Лас не поворачивалась. — Куда торопиться?

— Что стоишь у окошка? Увидит же кто-нибудь!

Лас обернулась, махнула рукой.

— Меня не это беспокоит. Я снова видела её во сне, Вейс. Скажи, я случайно не называла тебе её имя?

Вейс задумалась.

— Нет, только прозвище, и то я сама ту книжку посмотрела. Почему спрашиваешь?

— Что-то странное, — Лас прижала ладони к лицу. — Что-то с памятью. И какое прозвище?

— Ведьма, — пожала плечами Вейс, набросила на себя халат. — Ласточка, ну не стой ты там как маленькая! Увидят же!

Она подошла, обняла Лас. Странно — живой, тёплый человек, но никаких чувств, как будто манекен.

— Ласточка, что случилось?

— Пока что ничего, Вейс, — Лас рассмеялась. — Говоришь, Ведьма? — Лас расхохоталась. Вейс вздрогнула, отошла на пару шагов.

— Лас?

— Не вполне, — и Лас изменилась. Мгновенно и неуловимо. И вот уже перед Вейс стоит та самая девушка в белом.

Вейс с размаху уселась на пол. Хотела закричать, но сил не было. Из горла вырвался только хрип.

— Значит, что-то ты знаешь, — девушка подошла на шаг. И снова Вейс ощутила, как тогда, давным-давно — до чего незнакомка привлекательна, смотреть и смотреть, слушать и слушать, аромат очаровывает и туманит голову. — Ну что же, рассказывай остальное. Что за книжка?

— Н-н-нет! — Вейс попробовала вскочить на ноги„получилось не сразу. Девушка молча смотрела. — Ни за что! Лас! — Вейс бросилась к двери, распахнула её. — Лас! Она здесь!

Вейс едва успела остановиться. По ту сторону двери стояла она же, та же самая девушка в белом. Вейс пыталась сказать хоть что-то, но слова не шли наружу. И явился страх — тот, из прошлого, обессиливающий.

— Я же тебя пальцем не тронула, — заметила та девушка, которая оказалась за дверью. Вейс пятилась, понимая, что бежать некуда. — Почему кричишь? Чего испугалась? Отвечай! — потребовала она. Вейс мотала головой, закрыла глаза, чтобы не видеть.

Её взяли за руку. Яркая вспышка. Вейс снова увидела ту сцену, но очень быстро, как при перемотке. Всё — от момента, когда «ложная» начальница попросила открыть и до момента, когда Вейс очнулась, вся в крови и грязи, в руках охраны.

Обе девушки в белом переглянулись и рассмеялись.

— Как мило, — покачала головой та из них, что была Лас. — Так вот что было, значит. Вот чего ты боишься. Успокойся, Вейс. Видишь, я хочу решить всё по-доброму. Успокойся же! — Вейс отступала, пока не уселась с размаху на кровать. Под руку попался медвежонок — вцепилась в него.

— Это сон, — пояснила вторая девушка. — И от меня ты уже не спрячешься. Ты знаешь больше, чем сказала. Скажи мне, и я никогда больше не вернусь в твои сны. — Она хлопнула в ладоши и осталась одна — её двойник исчез.

— Ч-ч-что сказать? — Вейс трясло, комок поднялся к горлу.

— Моё имя, — девушка не улыбалась. — Мне нужно моё имя. Не прозвище. Скажи — или найди, расспроси. Я должна знать его. Иначе посмотрим, сколько ты выдержишь без сна.

— Уйди! — Вейс чувствовала, что остатки самообладания стремительно покидают её. — Уйди, пропади! — она швырнула медвежонка в девушку. Та даже не сделала попытки закрыться. Медвежонок коснулся девушки, и та исчезла. Вейс вскочила, подбежала к игрушке, схватила её.

Бросилась к двери. Отворила…

Кровь. Кругом кровь, запах бойни. То, что она чувствовала там, в библиотеке. На полу, на стенах, даже на потолке. И голос, слабый-слабый. Голос Лас.

— Va… — от страха Вейс не сразу припомнила слова. — Va ross! Va faen!!

* * *

Вейс открыла глаза. Лас, перепуганная, стоит над ней. Вейс уселась, глядя на Лас безумными глазами. С размаху ударила её медвежонком по голове — Лас едва успела прикрыться.

Не исчезла.

— Вейс! Что с…

Вейс выпустила игрушку. Запах крови снова ударил в нос. Она вскочила и побежала в ванную, со всех ног.

КрепостьТегар-Тан, Вассео 2, 5:30

Они обе сидели на полу, в ванной. В том, что попалось под руку. Лас завернула Вейс в одеяло, ту трясло, а под рукой ничего не было.

— Я схожу за чаем, — Лас попробовала встать. — Нам обеим нужно.

— Нет! — Вейс вцепилась в неё. Тошнота ещё не отпускала её. — Не уходи! — Вейс снова разрыдалась. Лас прижала её к себе, погладила по голове.

— Я снова сказала ей, — сумела проговорить Вейс. — Лас, я сказала ей! Я сказала ей, что знаю её прозвище, что прочитала в книге! Она была как ты, не отличить!

— Тихо, тихо, — Лас прижала её крепче. — Ей не прозвище нужно. Ей нужно имя.

— Кто она такая?! Почему во сне?! Ты же говорила, она умерла! Её больше нет!

— Она осталась вот здесь, — Лас прижала ладонь к своему лбу. — Её больше нигде нет. Но она хочет стать настоящей.

— Это невозможно! Это же невозможно, да? Скажи!

— Картина, Вейс, — Лас вновь погладила её по голове. — Помнишь, она была настоящей — когда рядом была картина.

— Уедем! — Вейс сжала её ладонь. — Куда угодно, где нет картины!

— Медвежонок, ты долго продержишься без сна? Рекорд — двадцать пять дней. Тот, кто поставил рекорд, умер на двадцать шестой день.

— Лас, но надо же что-то делать!

— Да, — Лас прикрыла глаза. — Один способ точно есть.

— Даже не думай! Что с тобой?! Ты уже столько раз думала о смерти! Должен быть другой выход!

— Должен, — Лас поднялась на ноги сама, помогла Вейс. — Будем искать. Тебе лучше, Медвежонок? Пойдём, выпьем чаю.

Лас посмотрела в глаза Вейс. Странный блеск… привлекла подругу к себе, принюхалась к её виску. Рассмеялась.

— Сама знаю, — проворчала Вейс. — Раньше срока. Лас, я к полудню совсем буйная стану! И мандарины кончились! А таблетки мне что слону дробина. Только что наглотаться побольше и заснуть, — Вейс передёрнуло.

— Ну, коробочку я привезла, — Лас кивнула. — Есть семена. Умывайся и одевайся, пойдём в парк.

10. Книга Снов

Бабушки и внуки, КрепостьТегар-Тан, Вассео 2, 6:20

Лас молча смотрела, как Вейс выращивает «волшебный мандарин».

— Вот что ты загадала, — покачала она головой. — Эта картина — что-то страшное. Медвежонок, такое никому не удавалось, понимаешь? Никому не говори и не показывай. Ты представляешь, что будет?

— Да ну тебя! — мандарин привёл Вейс в чувство. — Не маленькая! Ты рассердилась, да?

— Нет, — Лас обняла её. — Просто буду теперь беспокоиться.

— Теперь я знаю, что ты чувствуешь, — Вейс смотрела на деревце. — Прости, я не знала! Не знала, что потом бывает!

Лас улыбнулась, вздохнула.

— Вырывать жалко, — вздохнула Вейс, — и оставлять нельзя.

— Бабушка Вейс? Бабушка Лас?

Лас снова вздохнула. Обернулась — Светлая. С хитрым выражением на лице.

— Я давно не сплю! Уже выспалась! Ой, какая прелесть… — девочка захлопала в ладоши. — Можно? Можно попробовать?

— Май, ты умеешь хранить тайны? — Лас обернулась. Никого вокруг — если сесть, то никто из замка не увидит среди живых изгородей. Но толку, ведь камеры всё равно смотрят сюда!

— Конечно! — глаза Светлой загорелись. Она заметила, как озираются «бабушки». — Здесь нет камер! — заверила девочка. — Здесь по-другому охраняют. В парке нет камер, не бойтесь!

— Эти плоды тебе нельзя, Май. Пока нельзя. Потом, когда придёт твоё время — можно есть оранжевые. Только оранжевые! — Светлая кивнула с серьёзным видом. — Вейс, кто попробует? Ты или я?

— Давай я! — Вейс уселась поудобнее на земле, вынула из волос шпильку.

— Сядь к ней спиной, — Лас показала, как. — Прикрой глаза и представь какую-нибудь ягоду или фрукт, который тебе когда-то очень понравился. Хорошо представь, ладно?

* * *

Получилась финиковая пальма. Небольшая, в рост Светлой. С неё удалось собрать чуть не полведра, по словам Вейс, плодов — те просто вырастали заново. А потом случилось странное — пальма высохла на глазах. Стала пустотелой и рассыпалась в порошок.

Лас и Вейс переглянулись. Оторвут мне голову, подумала Лас, и правильно сделают. Их же надо сначала на анализ отдать! Но Светлая, съев пару фиников, пришла в дикий восторг. Удалось уговорить больше пока не есть.

— …Ох, влетит нам, — проворчала Вейс. Финики кое-как удалось рассовать по карманам и складкам. Они шли по лабиринту, ещё два поворота — и будет вход в замок. — Ох, накажут, и поделом!

— Накажут, — согласилась Ареан, выходя им навстречу из-за поворота. — Май, как это понимать?

Светлая смотрела в глаза бабушки, только губы поджала.

— Теперь Тесан полагается наказание, — добавила Ареан вполголоса. — Что не уследила и позволила тебе бродить по замку одной. Ты забыла, что было вчера?

— Бабушка! Никого уже нет, никаких призраков!

— Выбирай, — Ареан нахмурилась. — Выбирай, кого из вас накажут. В следующий раз накажут обеих, а сейчас — выбирай.

— Меня, — тут же ответила Светлая.

Ареан кивнула.

— После завтрака займёшься уборкой. Занятий это не отменяет!

— Да, бабушка! — Майеринн подбежала к Ареан, прижалась к ней, обхватила. Из замка вышло двое охранников, встали по обе стороны от входа. Ареан потрепала Светлую по голове, улыбнулась.

— Сейчас заходишь в замок и — к себе, и никуда не сворачивать! Только попробуй убежать от стражи!

* * *

— Плохо спали? — Ареан посмотрела с сочувствием. — А… вижу, простите! — мандарин привёл Вейс в чувство, но блеск в глазах и запах «духов», пусть слабый, всё равно остались. — У вас среди вещей должны быть зелёные шапочки. Не забудьте надеть! Вейс! Что вы такое пьёте? Такая бодрая, мне даже завидно!

Лас и Вейс переглянулись и рассмеялись.

— Простите! — Лас поклонилась. Финики едва не высыпались из «карманов». — У нас есть патентованное средство. Поговорим после завтрака, хорошо?

Бабушки и внуки, КрепостьТегар-Тан, Вассео 2, 8:45

— С вами не соскучишься, — вздохнул Хорёк, глядя на корзинку с финиками. — Вы сами-то их ели?

— Ели, — призналась Лас. То ли показалось, то ли на самом деле — от пары фиников пропал голод, за завтраком все трое — Вейс, Лас и Светлая едва притронулись к еде. — Раз она съела, то и мы должны были.

— Маленькие дети, — Хорёк снял шляпу, протёр платком лысину. — Сейчас займусь анализом. Лас, так мы летим в Страну Цветов? Что скажете?

— Летим, — твёрдо решила Лас. — У нас ещё один разговор есть, Стайен. И по поводу картины тоже. Но вначале заедем домой и в тот книжный — я ведь так и не появилась там, кормлю их завтраками.

* * *

— Вот, — Лас указала Вейс на место в книге. — Среди комментариев.

«Этот момент всегда вызывает трудности у переводчиков. Считается, что в первоначальном тексте Ведьма переходит в тело своего убийцы и в конце концов полностью подчиняет его себе. Указанные две строки можно перевести так: убей меня, если не боишься, что я из твоих страшных снов стану кошмаром наяву».

Вейс широко раскрыла глаза. Понимание проступило в них. Лас прижала палец ко рту, взглядом указала на Ареан. Та смотрела на мандарины и изумление не сходило с её лица.

— Один мандарин в день — и всё?!

— И всё, — подтвердила Лас. И снова вспомнила медуз. Мерзость какая… — Ни головной боли, ни боли в суставах… не знаю, что у вас, но мне этого хватало.

— У меня «болтунчик», — доверительно сообщила Ареан, держа плод перед лицом. — Всё остальное мелочь, привыкла, но это меня сводило в могилу. Как начну говорить о всякой глупости, не остановить.

— А я просто начинаю на всех огрызаться, — хмуро отметила Вейс. — А остальное мне даже нравится. Надеюсь, остальное не пройдёт так быстро.

И все три бабушки самым неприличным образом расхохотались.

— Пойду, присмотрю, — Ареан вытерла слёзы, поднялась. — Так семена у них всхожие?

— Ещё как, — заверила Лас. — Можете делать варенье, тоже помогает. Только не путать, какие женщинам, какие мужчинам!

— Это будет мой маленький секрет, — пообещала Ареан. — Боюсь, не все одобрили бы такой способ. Приятного вам дня!

— Лас, но ведь ты не веришь в это? Да? — поинтересовалась Вейс, понизив голос, когда за Ареан закрылась дверь. — Что она просто переселилась в тебя?

— Приступы злости, Вейс. У меня они начались почти сразу. И вот это, — Лас, не стесняясь камер, распустила пояс и показала живот. Видишь шрам?

— Прикройся! — Вейс не сразу обрела дар речи. — Видела! У тебя их два? Под сердцем и здесь?

— У меня они кругом. Появляются ненадолго и исчезают. Гроза рассказывала, что… ну, в общем, она иногда делала самой себе больно. Как будто без этого не могла жить.

— Давай уже прозвище, если имя нельзя говорить!

— Пусть будет Незнакомка. Так вот, она просто сидела и резала себя ножом. У неё почти все раны сразу же затягивались. И ничего не оставалось. Могла резать себе горло, живот, ноги и руки — часами. И лицо при этом было тоскливое. Как будто хочет умереть и не может.

Вейс поёжилась.

— Она больная! Я слышала про таких, ну у них ничего не затягивалось, но не могут не делать себе больно! Иначе не понимают, что живы!

— У меня началось что-то такое через несколько дней. Я даже придумала отговорку, что это просто умер кто-то из друзей или родственников. Когда я злюсь или тоскливо, появляются шрамы, а потом пропадают. Откуда это, по-твоему?

— И ты молчала?! Никому не говорила?

— Говорила, — Лас отвернулась.

Семьдесят три года назад

— Почти год молчать! — Странник всплеснула руками. — Ласточка, так нельзя! Зачем было выдумывать что попало, сказала бы сразу!

— Так она жива? — Лас посмотрела в глаза ей и Грозе. — Жива внутри меня?

Они переглянулись.

— Лас, — Гроза взяла её за руку. — Внутри каждого человека всегда живёт несколько… как бы сказать…

— Личностей, — предложила Странник, выключая аппаратуру. Лас потребовала, чтобы провели полное обследование.

— Личностей, — согласилась Гроза. — Лас, это самый старый мотив во всех сказках, мифах и так далее. Кто убьёт чудовище, сам становится этим чудовищем. Автор сказки не придумал ничего нового. Но случилось так, как было написано: Ведьму простили, изгнали в почётную ссылку, она потеряла всю силу и вернуться не может. Понимаешь? Случилось так, как написано в сказке! — Гроза потёрла лоб. — Это просто воспоминание. Но оно очень яркое, и живёт в тебе как личность. Тебе придётся научиться с этим жить.

— Раздвоение личности? Да?

— Нет, — Странник протянула Лас её тефан. — Другая, новая часть тебя самой. Ведёт себя по-другому, думает по-другому. Тебе нужно научиться быть с ней в мире. Ты теперь помнишь о ней больше, чем другие. Но ведь никто не бывает только злодеем.

Лас непонимающе смотрела в её глаза.

— Лас, ты не замечала? Когда ты играешь в любимые игры, ты меняешься. Ты чаще смеёшься, вся открытая, иногда обижаешься, совсем как маленькая. Но когда ты занимаешься чем-то серьёзным, ты другая. Собранная, замкнутая. Разве не так? Вот так проявляются эти личности. В разных обстоятельствах.

Лас кивнула.

— Что же мне делать?

— Жить, — пожала Странник плечами. — Теперь и ты — часть сказки. Но у нашей сказки — добрый конец. Я читала оригинал, я знаю, что там всё плохо. Мы написали свой финал. Знаешь, что? Попроси Грозу, она расскажет тебе о том, чем занималась Ведьма, пока не вошла в силу. Она не только плохое делала. Узнай её получше, станет легче жить.

Бабушки и внуки, КрепостьТегар-Тан, Вассео 2, 9:35

— И ты узнала?

— Узнала, — Лас поставила книгу на место. — Теперь я понимаю, почему она знает кое-что о своей настоящей биографии. Потому что я рассказывала, во сне. Мне казалось, что если я найду её во сне, то смогу договориться. Чтобы она жила в мире со мной и нашла бы себе дело.

— Розы? — предположила Вейс. Видно было, что её осенило.

Лас кивнула.

— Мы с ней обе любим розы. Вот на этом и сошлись. Если бы не картина… мне кажется, нас не случайно к ней подвели. Как будто Вессен сама не всё делает по своей воле.

— Лас, ты расскажешь о ней? Ну то, что она и так знает! Кроме имени!

— Тебе нужно знать, Вейс. Она умеет играть на страхах. Меня одну она уже не испугает. Я видела её кошмары, я научилась жить с ними. Она отняла у меня имя, семью, оставила нищей и осмеянной. Смертью меня не испугать, я готова умереть в любой момент, потому что все когда-то умрут. Но она знает, что если она будет мучить кого-то из близких мне людей, мне будет очень трудно вынести это. И я позвала тебя во сне. Теперь она добралась и до твоих снов. Прости! — Лас обняла Вейс. — Прости, если сможешь!

— Ты же не со зла! Значит, будем вместе искать выход, — Вейс погладила Лас по голове. Я снова ощущаю себя её внучкой, и мне это нравится, подумала Лас. — Не переживай. Я прощаю.

Лас отстранилась, вытерла слёзы.

— Я думала, ты совсем не умеешь плакать, — заметила Вейс. — Всегда каменное лицо, такая вся серьёзная, аж страшно. Только улыбаться иногда и умела. Страх как рада, что ошиблась. Мама говорила, кто умеет плакать по ком-то, тот ещё человек.

— По шее дам!

— Давай, — согласилась Вейс. — Если так будет легче, давай.

Лас дала — легонько. И обняла улыбающуюся Вейс.

— Я люблю тебя, так и знай! Ты старая ворчливая зануда, ты вечно всем недовольна и всегда поучаешь, но я всё равно тебя люблю! Вейс, что с тобой? — Лас отпустила Вейс и та поспешно присела на ближайший стул, едва не промахнувшись.

— Ничего, — Вейс, улыбалась сквозь слёзы. — Думала, что помру, а так это и не услышу.

Лас присела рядом, обняла её и прикрыла глаза. Так и сидели. Сколько — не замечали. Им был всё равно.

* * *

— Бабушки? — Эверан появился в библиотеке. — Вот вы где! С вами всё хорошо?

— Лучше не бывает, — Вейс вытерла слёзы и поднялась первой. — Тебе на работу?

— Да, вначале перевезу вещи, потом и на работу. Вы ведь собирались в Тессегер заглянуть? Подбросите? Заодно обе машины сюда пригоню.

— Конечно, — Лас поднялась. — Я очень рада за тебя, Эверан! Удачи тебе на новом месте!

И, как всегда делала Вейс — расцеловала внука в обе щёки. Тот отчётливо смутился — за няней такого не водилось.

— Со мной всё хорошо, — улыбнулась Лас. — Даже очень. Всё, мы скоро подойдём к стоянке, жди нас там! Ты не видел Тесан?

— Она там, в кладовках, — пояснил парень. — Порядок наводит.

Бабушки переглянулись.

* * *

Тесан и Светлая трудились в «кладовках». Первый подземный этаж — тоже сошёл бы за темницу. Немного сырости и плесени — и будет темница. Но — сухо, чисто, хотя и пыльно, и не везде порядок. Тесан и её подопечная наводили порядок.

— Бабушки! — обрадовалась девушка. — Вы так хорошо выглядите! Я ужасно рада!

— Работаешь? — Вейс посмотрела, как Светлая прибирает в дальнем шкафу. Девочка оглянулась, помахала им рукой и вернулась к работе.

— Я не могла бы просто сидеть, — Тесан понизила голос. — Я же тоже виновата. Она сказала, что скоро вернётся, а я не проследила.

Вейс молча обняла внучку.

— Не заставляй меня краснеть! — предупредила она. — Всё, моя милая, мы поехали.

— Вы вернётесь? — Светлая подбежала к ним. — Возвращайтесь! Я буду ужасно скучать!

— Вернёмся, — пообещала Лас и погладила девочку по голове. — У тебя глаза прабабушки, ты знаешь?

Светлая схватила Тесан за руку, улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, что пригласили, — Вейс поклонилась. — Мы рады будем вернуться.

Бабушки и Хорёк, Тессегер-Лан, Вассео 2, 12:30

Сказать, что Лас встретили радостно — ничего не сказать. Они ждали, я обещала и не приезжала, а они всё равно ждали, подумала Лас. Может, мне действительно нужно было написать такую книгу? Другую сказку?

— …Мы всегда рады вас увидеть, — хозяин магазина сиял. — Звоните когда захотите. Приезжайте, когда захотите — мы всегда рады. Скажите, — он жестом предложил улыбающейся Лас присесть. — Я отниму у вас только минутку. Вы собираетесь написать что-нибудь ещё? Это только между нами.

— Собираюсь, — подтвердила Лас. — Теперь собираюсь.

— Замечательно! — хозяин поднялся. — Вы торопитесь, я знаю. Ещё раз спасибо, что почтили нас визитом и — возьмите! — он протянул карточку. — Я и мои коллеги будут рады получить от вас любую весточку!

* * *

— И как вам слава? — поинтересовался Хорёк, медленно поднимая «Сокола» в воздух. — Всё взяли? Ничего не забыли?

Лас пожала плечами. Вейс посмотрела на неё и усмехнулась.

— Мне было приятно, — согласилась Лас. — Чего смеёшься, Вейс? Мне понравилось, что меня читают. Нужно ещё что-нибудь написать, может, тоже хорошо получится.

— Вы сияете, — отметил Хорёк и улыбнулся уголками рта. — Всё взяли?

— Всё, всё, — проворчала Вейс. — Едемте уж, чего кружиться по городу.

Бабушки и Хорёк, Страна Цветов, Вассео 2, 14:50

Первое, что сделала Лас, когда вышла из машины — зажмурилась, подняла руки над головой, улыбнулась. Замерла. Уселась на траву — приветливую, вечно зелёную и мягкую траву — улеглась на спину.

Хорёк вопросительно посмотрел на Вейс.

— Идёмте, — та потянула его за рукав, отвела подальше, понизила голос. — Она так всегда. Я уже не спрашиваю, пусть чудит, как ей нравится. Помогите с вещами!

— Я перенесу вещи, — сообщила Лас, не двигаясь и не открывая глаз. — Вейс, кончай ворчать и займись лучше обедом! Так, как ты, никто не готовит!

— Вейс, займись обедом, — проворчала Вейс, жестом приглашая Хорька за собой. — Всяк сверчок знай свой шесток. — Но глаза её улыбались.

— Дружно живёте, — отметил Хорёк, входя в дом. Внутри оказалось свежо и чисто — Инженер сдержал слово, за домом присматривают. Вейс, надевавшая фартук, оглянулась.

— Не обращайте внимания. Я люблю поворчать, а её мясом не корми, дай поехидничать. Привыкли уже. Если вам делать нечего, подите сюда. Я всем занятие найду. Вон котовья миска, Принц где-то возле дома трётся. Еда в холодильнике, в красной банке. Найдите его, пусть полакомится!

* * *

Лас права, подумал Хорёк. Так, как Вейс, готовят немногие.

— Вы замечательный повар, — отметил Хорёк. — Кроме шуток. Я привык дома, Крайен сами знаете как готовит — как для императоров. Сравнивать не буду, но очень, очень вкусно! Вы не думали открыть своё дело?

— Какое там дело, — Вейс махнула рукой. — Врать не буду, приглашали. Только для меня не это самое важное, — Лас отвела взгляд, улыбнулась. — Почему спрашиваете?

— Крайен говорил, что с удовольствием взял бы вас к себе. Что у вас талант, и нехорошо его не использовать.

Вейс отчётливо покраснела.

— Я… мы с ним… — махнула рукой. — Говорила я с ним. Он мне тоже предлагал, теми же словами — открыть своё дело. Но я готовить умею, в остальном ничего не смыслю!

— Не соглашусь, — Хорёк снял шляпу. — Да вам и не нужно будет заниматься всем остальным. Найдутся люди. Каждый должен заниматься тем, в чём хорошо соображает, верно? Крайен поможет. Он просто так не хвалит, знаете ли.

Вейс посмотрела в глаза Лас.

— Соглашайся, — посоветовала та.

— А ты?

— А я перееду к вам. Обожаю вкусно кушать!

— Да ну тебя! — Вейс махнула поварёшкой. — Умеете уговаривать, вы оба. Тогда сама будешь здесь на хозяйстве! И чтобы Принц горя не знал!

— Буду, — пообещала Лас. — Не беспокойся, справлюсь.

— Что творится, — покачала головой Вейс. — Я точно чокнулась, как вы все. Пойду позвоню ему, прямо сейчас. — И ушла, расстёгивая на ходу фартук.

— У вас есть прямая линия туда? — удивился Хорёк.

Лас кивнула.

— Инженер построил. Говорит, три года потратил, чтобы придумать, как.

— Мне это не удалось пока, — покачал головой Хорёк. — Странно. В отчётах об этом ни слова.

— Я попросила, — Лас взяла егоза руку. — Я попросила его придержать немного, не говорить. Я не хотела, чтобы сюда стали звонить кому не лень. Извините! — Лас склонила голову.

Хорёк вздохнул.

— Ладно. Между нами — сколько ещё инструкций он нарушил?

— Много, — признала Лас. — Я его просила. Но ничего страшного!

— Любовь — страшная сила, — Хорёк встал. — Не беспокойтесь, постараюсь не доводить до взысканий. Но…

— Больше не буду! — пообещала Лас, ощущая, что краснеет.

Хорёк вновь улыбнулся — едва заметно — сжал её ладонь и более об этом не говорил ни слова.

Бабушки и Хорёк, Страна Цветов, плато Аф-фари, летний домик, Вассео 2, 17:00

Вейс сияла — Крайен обрадовался, и просил немедленно приехать, как выпадет случай — поговорить обо всём. Лас и Хорёк тоже были довольны. Увидеть довольную всем Вейс удавалось до сих пор не всем.

— Завтра, — она посмотрела в глаза Лас. — Завтра я поеду, хорошо? Он сказал, в любое время, если что — он отложит все дела. Лас, ну и что ты хотела показать?

— Идёмте, — Лас взяла сумку, которую не открывала с момента, как они выехали из поместья. — Это недалеко.

Они шли по тропинкам, проходили мимо клумб и горок — Хорёк любовался и качал головой — столько труда вложено, ведь подобное по всей планете! Красота!

— Вот, — Лас указала на кустик — небольшие, пурпурные розы, источавшие сладкий, почти медовый аромат. — Посидеть возле кустика минутку, потом отойти. И минуты через три заснёшь, — она расстегнула сумку, вынула оттуда три коврика. — Чтобы не спать на голой земле, — пояснила она. — Я обычно брала палатку, но сегодня дождя не ожидается.

— И… что? — удивилась Вейс. — Заснуть, и что?

— Увидишь сама. Стайен, будете пробовать?

— Не опасно — засыпать под этой розой, если она снотворная?

— Нет, — Лас улыбнулась. — Всё предусмотрено. Если останетесь слишком близко к ней, то через полчаса проснётесь. Правда, голова будет болеть.

— Может, уйти в дом или сесть в машину?

— В дом — не добежите. Здесь нечего бояться, — пояснила Лас. — Насекомых и всё остальное куст отпугивает. Но если опасаетесь — давайте, подгоните сюда «Сокола».

* * *

— Мне немного страшно, — призналась Вейс. Глаза слипались… слипались… слипались… Внутри «Сокола» было удобно, но на свежем воздухе точно было бы приятнее.

Лас взяла её за руку.

— Ничего страшного. Досчитай до десяти.

Стайен забрался в салон и захлопнул за собой дверь. Глаза его блестели — так действует роза? Вейс это показалось необычайно смешным, но нельзя было отвлекаться от счёта. Восемь… девять…

Десять.

Вейс открыла глаза. Никакой сонливости, бодрость и энергия, хотелось прыгать, бегать, плясать.

Она сидит в кресле. Старинном, плетёном кресле — у бабушки было такое. Огромный зал, полупрозрачный пол, сияющий всеми цветами радуги потолок. Письменный стол — массивный, дубовый — неподалёку.

— Всё в порядке? — услышала она. Повернула голову налево — Лас. Довольная, как никогда.

— Какая прелесть, — Вейс восхищённо озиралась. — Лас, где это? Где мы?

— Это сон, — пояснила Лас. — Вставай, тут много интересного!

Вейс поднялась. Одета в то же, в чём была там, в Стране Цветов. Пол музыкально отзывался на каждый шаг. Вейс посмотрела под ноги — из чего этот пол, из стекла? Радужные полотна свивались и танцевали глубоко под ногами.

Лас взмахнула руками и исполнила первую фигуру Fann Levien, танца полёта. Первый сложный танец, которому её выучили, первый, который она исполняла на дне рождения у мамы и потом уже — там, на Сердце Мира, для избранника. И ещё потом, много-много лет спустя, для Ареан, бабушки нынешней Светлой. Всё остальное время — только для себя. И только здесь.

Лас двигалась, и музыка сама собой звучала — невидимый оркестр играл слаженно и виртуозно. Лас остановилась и музыка притихла, через пару секунд умолкла.

— Здорово! — Вейс рассмеялась, бросилась к Лас. — Станцуй! Станцуй ещё раз! Ну пожалуйста!

— Присоединяюсь, — они обе оглянулись. Теперь в зале было три кресла и стол. Из третьего кресла поднялся Хорёк. Поражённый — видно было по лицу. — Я не могу составить вам компанию… суставы не слушаются. Вы замечательно танцуете, Лас!

— Здесь вы здоровы! — Лас подошла к нему. — Вам нужно просто представить, что вы здоровы. И суставы послушаются! Вы знаете Fann Levien?

— Знал когда-то, — Хорёк снял шляпу, поклонился. — И правда, всё в порядке!

— Тогда станцуем вместе, — засмеялась Лас. Подняла руки, стремительно опустила их и оказалась облачённой в праздничный, зелёный с золотом, тефан и лёгкие зелёные туфли. — Просто представьте! Представьте свою новую одежду и взмахните руками!

— Чудо… — прошептала Вейс, глядя на них. Хорёк во фраке выглядел лет на тридцать — если бы не седые волосы, и не подумаешь! Он поклонился партнёрше, протянул ей руку…

И музыка подхватила их.

* * *

— Это Хрустальный Дворец, — пояснила Лас, после того, как они немножко пришли в себя. — Я прихожу сюда танцевать, петь и смотреть на море.

— Впечатляет, — Хорёк, не с первой попытки, но вернул свой любимый костюм и вынул — по привычке — свою указку. Хмыкнул, усмехнулся, спрятал её обратно. — А что за книга?

Вейс тоже только сейчас заметила — на столе, помимо хрустального же графина и трёх стаканов лежала книга — толстая, старинная на вид, в истёртом кожаном переплёте.

— Откройте там, где закладка, — предложила Лас.

— «Хрустальный дворец», — прочёл Хорёк. — Какой интересный почерк. Ваш? Вы знаете каллиграфию? «Затерянный среди просторов Великого Океана, остров Тар-Сиэн манит многих путешественников, но немногим дано отыскать его, и единицам разрешает подняться во дворец его хозяйка, которую никто никогда не видел в лицо. Палаты дворца её полны тайн и чудес, тут оживают добрые воспоминания, каждый шаг отзывается музыкой, бедам и болезням заказан вход сюда…» — он посмотрел на Лас поверх пенсне. — Красиво! — пояснил он. — А другие страницы?

— Прочитайте, — улыбнулась Лас. — Там всё написано.

— «Острова Бурь», — Хорёк открыл книгу в другом месте. — Постойте, так что — каждая страница…

— Это новое место. Новый мир, — пояснила Лас. — Я строила их, придумывала каждый в подробностях. Коснитесь страницы ладонью, скажите «в путь!», и вы окажетесь там.

Вейс схватила Лас за руку.

— Только всем вместе! — заявила она. — Лас, я и представить не могла… ты всё-таки свинка! Ну могла же сказать!

Лас кивнула.

— Попробуем? — предложил Хорёк. — Книга большая, можно коснуться всем вместе.

— В путь!

Мир вокруг расплылся и собрался вновь.

Острова Бурь

Под ногами — каменистая почва. Вершина горы — низкой, но с крутыми склонами. Над головой — крыша. Беседка, деревянная беседка.

И ветер. Сильный, тёплый, но не сбивающий дыхание. И книга — та же или такая же — на столе неподалёку.

Они стояли лицом к северу. И там, далеко внизу, ярилось море. На берег обрушивались волны, каждый высотой в дом — трудно было оценить масштаб. Лазури снизу, аквамарин сверху.

— Здесь постоянно бури, — пояснила Лас. — Если спуститься с горы, найдёте домик. Там всегда можно укрыться от ветра и отдохнуть.

— А если заблудиться? — поинтересовалась Вейс. Ей здесь нравилось. Ветер нёс вкус и запах моря — свежесть и бодрость с привкусом соли.

— Хлопните в ладоши, скажите «ves etean», и вы вернётесь к книге. С ней не может ничего случиться. Она не горит, её не унесёт ветер, никто не порвёт. Рядом с ней безопасно.

— А чтобы вернуться… чтобы проснуться? — поинтересовался Хорёк, придерживая шляпу. «Ves etean» — «начало пути».

Вейс хмыкнула. И с удовольствием посмотрела на лицо Хорька, когда Лас написала слова на листке и показала.

— Ну вы даёте, — покачал головой Хорёк. — А если не смогу сказать?

— Сможете, — заверила Лас. — Можно ещё представить место, где вы заснули и просто пожелать оказаться там. Или прочесть, можно не вслух, то, что на первой странице книги.

— Я бы вернулся, — Хорёк держал шляпу обеими руками. — Мы ведь там сейчас спим?

— Там безопасно, — Лас посмотрела ему в глаза. — Стайен, я прихожу сюда уже сорок лет. Почти каждый день. И ничего со мной не случилось.

— Я возвращаюсь, — решил Стайен. — Подожду вас в машине.

Поклонился и… исчез.

— Волшебство! — Вейс схватила Лас за руку. — А спать здесь можно?

— Можно, — улыбнулась Лас. — Но сразу же проснёшься обратно — там, где уснула.

— А что ещё можно?

— Представь, что ты умеешь летать, — Лас вывела её из беседки. — Просто представь. Что нужно только пожелать подняться, и ты поднимешься. Держи меня за руку.

Вейс вскрикнула, когда они с Лас поднялись над землёй — стремительно, плавно. Беседка осталась далеко внизу, а над головой, совсем рядом, неслись, разрываясь и смешиваясь, белёсые облака.

— Лас, мне страшно! — Вейс зажмурилась, вцепилась в руку Лас. — Мне правда страшно!

— Представь, что мы опускаемся, — Лас понимала Вейс — ей самой первые двадцать раз было не по себе. — Просто представь. И всё.

Приземление было мягким и плавным. Хоть Вейс и боялась, но головы не потеряла.

— Покажи мне ещё что-нибудь! — Вейс взяла Лас за руки, заглянула в глаза. — Покажи! Только не надо летать, не сейчас!

— Идём к книге, — Лас махнула рукой.

* * *

— …Это они? — тихо спросила Вейс. Она потеряла счёт местам, которые Лас показывала ей. Сейчас они стояли в парке — лето, тёплый вечер, аромат хвои в воздухе. Шагах в сорока от них компания собралась на пикник. Вейс сразу узнала тех, кого Лас показывала в своей тайной комнате. Вечерело, но огонь освещал лица.

— Это они, — согласилась Лас. — Я иногда приходила сюда. Когда совсем уже не могла не думать.

— Лас, они настоящие? Они живые?

— Они живые. И здесь идёт время, и всё сохраняется. Они помнят, о чём говорили с тобой, что было, у них тут другая жизнь.

— Значит, на самом деле они не умерли, — прошептала Вейс. — Ты их собрала здесь, да?

— Это воспоминания, — Лас посмотрела в глаза подруги. — Здесь они не стареют. Они уезжают иногда отсюда, я не знаю куда. Не интересовалась. Но всегда возвращаются. По выходным они здесь.

— Лас, давай вернёмся, — Вейс поёжилась. — Не спрашивай, пожалуйста. Просто давай вернёмся.

Бабушки и Хорёк, Страна Цветов, плато Аф-фари, летний домик, Вассео 2, 17:30

Они проснулись там же, где и были — в машине.

— Всё в порядке? — Хорёк перевёл взгляд с Лас на Вейс. Они спали, обнявшись, и Лас выглядела внучкой, а Вейс — её бабушкой. Нехорошо подсматривать, подумал Стайен, но куда деваться!

— Ой, — спохватилась Вейс, — а времени прошло всего ничего! Я думала, мы там полдня провели!

— Время идёт по-разному, — согласилась Лас. — Там быстрее, здесь медленнее. Стайен? Всё в порядке?

— Всё, — согласился тот. — Мне нужно подумать, Лас. Вы меня удивили, в хорошем смысле. Мне нужно хорошенько подумать.

— Останемся здесь? — предложила Вейс. — Я слетаю за продуктами.

— Слетаем вместе, — предложила Лас. — Стайен, а вы?

— А я погуляю. У вас все пурпурные кустики такие? Или он один такой?

— Их несколько, — признала Лас. — Этот ближе всего. Не сидите под ним!

— Не буду, — пообещал Хорёк, вздохнул и направился в сторону дома.

* * *

— Сядь, — приказала Вейс, когда они вошли в дом. Уселась на колени Лас, обхватила, прижалась щекой к плечу. — Ты сошла с ума, — прошептала Вейс. — Зачем, Ласточка? Зачем тебе это?

— Мне было одиноко, — Лас прикрыла глаза. — Я думала, что схожу с ума. Голоса, она, всё остальное. И как в подлиннике сказки, они уходили один за другим, а я оставалась. Знаешь, что стало с той, которая осталась последней?

— Что? — Вейс крепче прижалась.

— Сошла с ума. Состарилась, сошла с ума. Все забыли её, никто не пускал на порог, обращались хуже, чем с собакой. Так и умерла, в подворотне, в грязи. Такая вот сказка, Вейс. Мастер думал о плохом в тот момент. Это единственная его сказка с таким страшным концом. Её переделали, и издали, и весь мир считает, что это единственная его сказка.

— Мастер? Майри-Та?

— Да. Я его так зову. Я прочитала все его произведения. У него случилось в жизни что-то очень плохое. И он озлился на весь мир. Он редко показывал подлинные чувства. Заносчивый, да, высокомерный, вспыльчивый. Но он мог быть очень добрым. И всё равно постоянно думал о чём-то плохом. Никто не знает до сих пор, о чём.

— Бедняжка, — Вейс подняла голову, погладила Лас по щеке. — Теперь я понимаю. Ты так и будешь делать эти свои сны? Дописывать ту книгу?

— Нет, — Лас покачала головой, вытерла слёзы. — Пусть будет то, что уже написано. Хватит снов. Ещё немного, и я бы осталась там насовсем.

— Стайен ждёт, — вздохнула Вейс и снова прижалась щекой к плечу подруги. — Ладно, подождёт.

* * *

— О, будем жарить мясо! — обрадовался Хорёк. — Замечательно. То, что надо! Обожаю, чтобы своими руками, на настоящих углях. Вессен вечно ворчит, когда я устраиваю себе пикничок в парке. А мне нравится. Позволите?

— Да, конечно, — Вейс с улыбкой помогла ему надеть фартук и расставила на столе всё необходимое. — Приготовить жаровню? Или сами?

— Я сам, — Хорёк снял шляпу и небрежным движением отправил ту в полёт — попал точно на вешалку. Бабушки рассмеялись. — Можете пока приготовить салат и что мы там собрались пить?

— Ой, я сейчас! — засуетилась Вейс, и бросилась в дом. Почти сто лет прошло, думала Лас, идя за ней следом, а она всё такая же. И мне это нравится.

* * *

От запаха свежего хлеба текли слюнки. Только сейчас Лас поняла, как голодна. Вейс сама готовит хлеб. На Сердце Мира не едят хлеб — такой, какой любят на севере. Только лепёшки. А у Вейс получается нечто невообразимо вкусное. Хорошо ещё можно почти не следить за фигурой — сколько ни ем, так и буду тощей, подумала Лас. А вот Вейс страдает, что нельзя съесть лишнюю булочку… и толстеть не хочет, считает, что это вовсе неприлично.

— Ещё минутка, — заявила Вейс и выпрямилась, отряхнула руки о фартук. — Лас, прости, что спрашиваю. Она появляется там? Незнакомка?

— Если представишь её, может появиться, — согласилась Лас. — Но ты знаешь, как её прогнать. В этих снах она не имеет силы.

— А остальные? Лас, они тоже воспоминания?

— Я не уверена. Многие — да. Некоторых я придумала, некоторые сами появились.

Вейс посмотрела в её глаза.

— Ласточка, обещай мне, что не будешь возвращаться туда одна. Пожалуйста!

Лас долго думала.

— Обещаю, — согласилась она.

— Ты не сошла с ума, — Вейс взяла её за руку. — Не успела. И я страх как рада! Всё, давай неси, всё уже готово.

Бабушки и Хорёк, Страна Цветов, плато Аф-фари, летний домик, Вассео 2, 21:10

— Я вас расстроила? — Лас обратила внимание на то, как Хорёк поджимает губы. Чудесный вечер — после такого пиршества уже ничего не хотелось, даже прогуливаться. Хотелось сидеть, смотреть на звёздное небо и думать о приятном.

— Нет, не беспокойтесь. Я о другом думаю. У нас специальное отделение изучает сны — и там много интересного нашли, но чтобы так… Понимаете, я всё помню. Каждый момент. Звуки, запахи, всё. Кстати, ещё раз спасибо за танец, это было великолепно.

— С вами — особенно! — Лас пожала протянутую руку.

— Обычные сны редко такие отчётливые. То есть что я говорю — никогда такими не бывают. А у вас потрясающее ощущение реальности. Вы не боялись однажды перепутать, что есть что?

— Иногда, — согласилась Лас.

— Наверное, нет смысла спрашивать, как вы это сумели?

— Роза, — Лас откинулась на спинку кресла. — Я попросила такую розу, чтобы она помогла видеть любые сны. Так оно и случилось.

— Думаю, Вессен тоже нужно это увидеть. Не возражаете?

— Если захочет, — пожала плечами Лас. — Помните наш разговор? Если я долго не возвращалась в эти сны, по утрам я была хмурая и огрызалась на каждую мелочь.

— Это точно, — заметила Вейс.

— Это наводит на мысли, — кивнул Хорёк. — Мне нужно поговорить с Вессен. Но не сейчас, конечно. Завтра — я отвезу Вейс к нам, Крайен ждёт её, и поговорю. А ваши планы?

— Я бы осталась здесь, — Лас посмотрела на небо. — Подождала бы вашего возвращения.

— Лас, только не одна! — Вейс схватила её за руку. — Не здесь! Давай отвезу тебя в Тессегер, если хочешь побыть одна! В Тегарон, тебя же там ждут, ты знаешь!

— Боишься, что я приду и усну под кустиком?

— Да, — Вейс смотрела ей в лицо. — Придёшь и уснёшь. Именно так ты и хочешь.

— Хорошо, — Лас согласилась. — Отвезёте меня в Тегарон.

Лас и Вейс, Страна Цветов, плато Аф-фари, летний домик, Вассео 2, 22:40

— Мы так и не сыграли ту партию, — неожиданно вспомнила Вейс. Первые несколько дней в Стране Цветов никто не засыпает в привычное время — спят всего час-другой и при этом высыпаются. Стоит пожить здесь дольше, как привычный ритм сна возвращается, но лишь отчасти — человек спит не более шести часов, а многим хватает и четырёх. Возвращаешься в Шамтеран — в течение месяца возвращаешсья к тамошнему режиму.

Объяснить это никто не может. Просто факт — без объяснений. Так же, как никто не может объяснить, почему здешние формы жизни «совместимы» с людьми и теми формами, что привезли с собой. И такое наблюдается во всех найденных обитаемых, «не технических» мирах. В технических вообще нет жизни. Даже простейших. И это тоже не могут объяснить.

Здешние сутки на сорок три минуты дольше, чем на Шамтеране. Помнится, Умник и Доктор долго препирались — добавлять эти минуты или «удлинить» каждый час. Доктор считал, что психологически удобнее удлинить. С точки зрения Умника секунды разной длины — абсурд, ведь всю технику придётся перенастраивать. В конце концов победил Доктор. Умник с проклятиями занимался настройкой всевозможных устройств и не стеснялся в выражениях по поводу Доктора — тот смотрел на эту суету поверх своего пенсне-невидимки, и довольно поглаживал лысину. Это ещё что, говорил он, в других реальностях есть и вдвое более длинные сутки. Привыкай.

Год удлинять не стали. Год здесь длиннее на одиннадцать дней и пришлось смириться, что привычные месяцы начинаются и кончаются когда хотят. Зато к здешнему календарю привыкаешь быстро.

Лас не выдержала, прыснула, вспомнив, как и Умник, и Доктор пришли к Вейс, как к арбитру, и та им заявила, что её интуиции всё равно, что какой длины, она и так чует, что когда ставить и вынимать, а вот пока она тут с ними лясы точила, у неё подгорел пирог. И в наказание оба спорщика его съедят. И ведь съели.

— Что смешного? — удивилась Вейс.

— Я не об этом. Хочешь сыграть прямо сейчас?

— Да, а что? Я не устала. Если не хочешь, давай завтра, перед отъездом.

— Давай сейчас, — согласилась Лас. — Может, отложим? Ты же у нас вроде как «горишь»?

— Ты тоже, — парировала Вейс. — Я же чую. Давай без этих отговорок!

Лас пожала плечами, потянулась. Вейс наотрез отказалась спать в той же кровати. В «такое время» неприлично. А то, что «жар» и так попадает в воздух, и им всё равно придётся дышать обеим — неважно. Лас давно не называет обитателей Севера варварами, отвыкла, ведь среди них и живёт, но не зря, не зря их так назвали.

Вейс сбегала за доской — похоже, в гараж.

— Какое построение?

— «Лестницу», — предложила Лас. Самое нейтральное, где уравниваются случайности во время дебюта.

— Прикажешь тебе в постель подать? — съязвила Вейс. — Вставай давай. Может, тебе кофе? Я бы выпила.

— Кофе можно, — согласилась Лас и снова потянулась, — мне с корицей.

Вейс фыркнула и вышла за дверь. Через десять минут вернулась, поставила чашку на столик у кровати Лас, сама вернулась к письменному столу.

— Как допьёшь, подходи, — она поставила книгу на подставку и включила лампу. Взяла свою чашку.

— Мне и здесь неплохо, — заметила Лас. — Давай, открой страницу, узнаем, кто первый ходит. Если сумма чётная, то я.

— Вслепую?! — поразилась Вейс. — Ты умеешь?

— Умею, умею. Открывай страницу!

— Твой ход, — сообщила Вейс через десяток секунд. — Не ожидала! Ну, посмотрим!

— Десять-один, на восток, — сообщила Лас и уселась. Кофе с корицей у Вейс получается великолепным — нигде больше не пила такой вкусный. — Чудесный кофе, Медвежонок.

— Не заговаривай зубы, — посоветовала та. — На здоровье! Восемнадцать-пять, на юг.

* * *

Всё зависело от того, поймается ли Медвежонок на ловушку. И как она притворялась, что играет плохо, и — главное — где и зачем так выучилась? И почему не участвовала в турнирах?

После того, как игра вступила в эндшпиль, они начали разговаривать. По правилам Федерации Аффаран, так звучит на Старом Ронно название игры, пока не пройдёт хотя бы полсотни ходов, категорически запрещается отвлекать партнёра. В былое время за попытки невовремя заговорить могли дисквалифицировать навсегда, а если играли в присутствии коронованных особ, то можно было и головы лишиться.

— Лас, ты почти пять месяцев носила медальон, — вспомнила Вейс. Кофе уже был выпит, и сварен снова, и снова выпит, и сварен в третий раз. — Такой, в виде морской звезды. Серебряный. Очень старый. Пять-тринадцать, прыжок на север, вилка.

— Не хочу носить, — призналась Лас. — Уже не хочу. Пять-девять на юг, твой камень в плену. — Вейс не пошла в ловушку. И это плохо. Вейс играла всю партию очень остро, делала неожиданные, оригинальные вылазки и сумела забрать у Лас почти семь камней. Эндшпиль будет трудным.

— Это подарок?

— Не приведи Матерь получать такие подарки. Но да, наверное. Только очень своеобразный подарок.

— От родственников?

— От старшей сестры. Когда мамы не стало, она возглавила дом. Я написала ей официальное письмо — прошение о возвращении имени. В ответ она прислала медальон.

— Я не понимаю, — призналась Вейс. — Что это значит?

— В медальоне яд.

Вейс чуть не уронила чашку.

— Ч-что?

— Яд, что тут непонятного? Такие присылали неугодным вассалам, когда не было прямого повода приказать им покончить с собой. Намёк.

Вейс долго не отвечала, Лас ощущала всей собой, что Вейс сейчас смотрит на неё.

— За что она так?

— Мама оставила приказ — никогда не возвращать мне имени. Тесан возглавила дом и просто выполнила её волю. Она потом вызвала меня, инкогнито, на разговор — в другой стране. Мы с ней долго так встречались — ей было очень жаль, что со мной так поступили. Но она не могла пойти против воли матери, дом Вантар в тот момент был в немилости.

— Хорошо, что ты его сняла, — отозвалась Вейс минут через пять. — Лас, я забираю у тебя три камня и через пять ходов занимаю вход в крепость — видишь?

— Вижу, — Лас уселась. — Сдаюсь, Медвежонок. Слушай, где ты так научилась? И зачем, если не играла?

— Играла, — Вейс почему-то обиделась. — Просто под псевдонимом. Это не запрещается. Я не гроссмейстер, лень было пять лет в турнирах играть, но чемпионом провинции я была три раза.

Лас покачала головой.

— Вот не думала! Ты ужасно умная, Медвежонок! Я серьёзно!

— Я знаю, — проворчала Вейс. — Я всё про себя знаю. Это моя дочка ненаглядная выдала однажды, «вы, мама, так и останетесь огородницей». Ну я и подумала, что надо сдачи ей дать. А потом поняла, что мне игра эта нравится, и что хорошо получается всё просчитывать. Тренер как узнал, сколько мне лет, только ахнул. Пришлось взять псевдоним, чтобы молодёжь не смущать.

— И как дочка?

— Приехала извиняться, — Вейс улыбнулась. — Я не в обиде. Мне и играть интересно, и огород люблю, и готовить обожаю. Мне всё равно, кто что там думает. Но иногда нужно манерам учить, да и времени на всё нет.

Она подошла к кровати Лас и присела на краешек.

— Мне не спится, Ласточка. Я пойду прогуляюсь. Составишь компанию?

— Мы играли на желание, — напомнила Лас. — Когда будешь загадывать?

— Успею. У меня есть неделя, чтобы сказать, да?

— Десять дней, — поправила Лас. — У нас было десять дней. Да, пошли прогуляемся.

* * *

Хорёк оказался в парке. Сидел на складном стуле, рядом с ним на треноге стоял телескоп. Хорёк любуется небесными видами.

— Красивые у вас звёзды, — пояснил он, не оборачиваясь. — Мне вот тоже не спится. Лас, у меня неприятные предчувствия. Вессен последние два дня вела себя очень странно. Я подозреваю теперь, почему. Я хочу уговорить её приехать сюда, пожить здесь. Вы не против?

— Приезжайте, конечно, — Лас и Вейс остановились возле треноги. Хорёк оторвался от окуляра, улыбнулся им. — Приезжайте все! Слушайте, а хотите кофе? Нам не вредно столько, а вы сегодня не пили.

— С удовольствием, — Хорёк поднялся. — Лас, Вессен просила передать, — он протянул карту памяти. — Это видеозапись. Не знаю, зачем нужно передавать, когда она может просто пригласить вас к себе, но — выполняю просьбу.

— Она просила посмотреть немедленно?

— Нет, когда вам захочется. Это личное, я не знаю, что там такое. Да она и не торопила. Это меня и настораживает.

— Слушайте, хватит уже о плохом! — не выдержала Вейс. — Если бы что стряслось, нам бы позвонили. Ведь вы не бросили бы сестру, если с ней было плохо, так?

— Не бросил бы, — согласился Хорёк. — Всё, умолкаю. Давайте пить кофе! Кстати, раз о еде заговорили — с теми финиками всё в порядке. Очень сытные, вот что я скажу. Пока не можем понять причину, нужны длительные исследования. Взрослому человеку достаточно семи-восьми фиников в день, чтобы покрыть все суточные потребности.

Лас и Вейс переглянулись и рассмеялись.

— Наверное, она очень не любила кашу по утрам, — предположила Лас и на этот раз рассмеялись все трое.

11. Зазеркалье

Лас и Вейс, Страна Цветов, плато Аф-фари, летний домик, Вассео 3, 5:45

Лас проснулась и обнаружила, что Вейс тихонько посапывает под самым боком. Передумала, значит. Лас с улыбкой поправила на ней одеяло, приподнялась на локте, посмотрела на часы. Никогда такого не было, чтобы Вейс просыпалась позже шести утра.

Хорёк намекнул — только намекнул — что Вессен, похоже, решилась. Решилась отказаться от картины, перевезти её в пустующую реальность и там проводить все опыты, какие захочется. По словам Вессен, уничтожать картину лучше где-то ещё. Тогда «откат», изменения, которые произойдут в её «родной» реальности, будут не столь мощными.

Может быть, сказал Хорёк, это будет конец нашим способностям. Может быть, нет. Ничего нельзя сказать наверняка, картина — это чёрный ящик. Известно лишь, как она реагирует на некоторые конкретные действия. Но знать наверняка, что именно последует, может только её создатель. А он, по словам Вессен, сам отказался от картины и вернулся в собственную реальность.

…Вейс заворочалась, потянулась и уселась. И испугалась.

— Лас?! Почему я здесь?

— Не знаю, — пожала плечами Лас. — Я спала как убитая. Значит, ты сама пришла, раз я тебя не уговаривала.

— Да ну тебя, — засмеялась Вейс. — Ладно, раз я здесь, сделай мне что-нибудь приятное, — она снова улеглась, потянулась, скривилась. — Спина ноет…

— Не обманывай, — возразила Лас строгим голосом, проведя ладонью по её спине — как учила Странник. — Ничего у тебя не болит.

— А как ещё заставить тебя погладить мне спинку? Жалко, да?

— Укушу! — пообещала Лас. — Спинку погладить? Сейчас, будет тебе спинка. Марш в ванную!

Бабушки и Хорёк, окрестности Тессегер-Лан, Вассео 3, 7:25

— Ну, кого куда? — поинтересовался Хорёк. — Лас, вы с нами? Или вас в Тегарон?

— Подбросьте меня в Тегарон, — попросила Лас. — Там же до вас рукой подать. Посмотрю, как там Тесан, да сама и подъеду, если что.

— У нас там ограничения по скорости, — предупредил Хорёк. — Двести километров максимум, для гражданских экипажей.

— Если было бы что-то срочное, мы бы уже знали.

— Тогда — в Тегарон, — решил Хорёк и тронул сенсоры.

Вейс положила голову на плечо Лас и закрыла глаза.

Лас, Тегар-Тан, Вассео 3, 9:30

При виде Лас и Светлая, и Тесан бросились к ней со всех ног. Удивительно, но Ареан не стала возражать, стояла и улыбалась. Когда внуки отпустили бабушку Лас, Ареан сама её обняла.

— Вас не было так недолго, а мы уже соскучились, — она указала на Светлую и её няню — те сидели на скамейке поодаль, и Тесан, похоже, что-то объясняла девочке. Та слушала с интересом. — Я посмотрела ту телепередачу, Лас. Я и не знала, что вы так знамениты! Я очень рада!

— Со временем это уже не приносит такого удовольствия, — улыбнулась Лас. — Мне — точно не приносит. Восемьдесят лет назад я только от этом и мечтала. Прославиться. А теперь уже не знаю, рада ли.

— Рады, рады, — подтвердила Ареан. — Все рады! Садовник говорит, у нас есть пять ваших сортов. Я специально посмотрела. Прелесть! Если сможете почаще останавливаться у нас, мы будем счастливы.

Лас задумалась. Нет, она не готова оставить Страну Цветов. А может, готова? Страна живёт своей жизнью, ухаживать за ней может кто угодно, не только Лас. Там нужно бывать, это полезно для здоровья, но так ли нужно там запираться?

— Я постараюсь, — заверила Лас. — Пока не прогоните, — не удержалась она. Ареан рассмеялась.

— Теперь уже не прогоним. Чашечку чаю? Тесан прекрасно справляется. У меня появилось теперь немного свободного времени. Да, чуть не забыла. Завтра приезжает Вереан, она очень хотела увидеться с вами.

Вейс, Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 10:45

Стайен прав, подумала Вейс. Вессен приняла решение. Пока непонятно, какое именно — но по лицу видно, что её больше не тяготит что-то очень неприятное.

— Очень рада вас видеть! — хозяйка дома обняла Вейс. — Извините, я ненадолго отниму у вас брата.

Крайен уже ожидал Вейс, встретил её изысканным поклоном. При его габаритах это выглядело несколько комично.

— Рад, очень рад! — повторял он вновь и вновь. Осторожно сжал ладонь Вейс в своих собственных. Удивительно, подумала Вейс, как такие огромные руки могут быть такими чуткими.

— Я в отца, — пояснил Крайен, приглашая Вейс сесть за стол. — Он у меня был великан, я до него так и не дорос. В нашем роду так всегда, или все крупные, или совсем мелкие. Простите! — он засмеялся.

— У нас только я мелкая, — вздохнула Вейс. — А мне и не обидно. Если что, могу и на стул залезть.

На этот раз рассмеялись оба.

— У меня сегодня встреча, — Крайен посмотрел на часы. — В четыре с половиной часа. В моём ресторане, в столице. Гостей у Вессен в последнее время немного, Сэнье справляется. Я заглядываю в ресторан почти каждый день. Поедемте со мной? Я с удовольствием возьму вас на работу — в любой из ресторанов. Освоитесь, поймёте, чего именно вы хотите. Решите открыть своё дело — помогу.

— А можно мне здесь? — Вейс не сразу решилась. — Знаете, я не очень уверена в себе. Готовила только для семьи, хотелось бы немного попривыкнуть.

— Я — с удовольствием, — кивнул Крайен. — Знаете, — понизил он голос, — даже и поговорить не всегда есть с кем. Вот с вами, я уверен, найдётся. Я знаю, где вы бывали, кто вам уже предлагал работу. А почему вы перестали участвовать в конкурсах? Вас там по-прежнему ждут. У вас золотые руки.

— Так получилось, — улыбнулась Вейс. — Одному человеку я была очень нужна. Она об этом не знала, правда.

— Мы будем рады, если Лас остановится у нас!

Вейс смутилась Он многое знает, подумала она. Да и пусть. Лас права, пусть будет стыдно тому, кто плохо подумает.

— Вессен будет не против, — Крайен поднялся. — Я поговорю с ней, но я уже знаю, что она ответит. Будьте как дома, Вейс.

— Можно спросить, Aenarin?

— Просто Крайен, пожалуйста.

— Крайен, зачем вам это?

— Вы талант, — подмигнул Крайен. — И сами это знаете. Я хочу, чтобы вас уважали не только ваши родственники. Признайтесь, вы же сами не против?

— Не против, — согласилась Вейс. Лас обещала, что будет рядом. Значит, будет. И все остальные будут. Неужели настоящее и полное счастье бывает?

— Меня легко найти, — Крайен вновь рассмеялся. У него такой приятный голос, подумала Вейс. С ним вовсе не страшно. Видела я некоторых других знаменитых поваров, так они обращались с подчинёнными хуже, чем Вейрон обращалась со мной. Только что не избивали за каждую мелочь. — Буду ждать вас, Вейс! — и он вновь поклонился. Немногие могут припомнить случаи, чтобы Крайен Норвин эс Тессорет эр Те-Менри кланялся им, как равным.

Вессен, Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 11:20

— Идём, — Вессен выслушала краткий рассказ о «Книге Снов» и пригласила брата следом. — Я кое-что покажу тебе.

Они вошли в «кинозал» — первый в мире зал с полным эффектом присутствия. Моя первая модель, подумал Хорёк не без гордости. И по-прежнему лучшая. Та, которая у Лас в Стране Цветов, может больше всех остальных, но эта всё равно останется лучшей.

Вессен взяла пульт — как и у Хорька, пульт походил на указку — и вокруг них возникла пещера. Одна только странность — в стене прямо перед ним, врезанная прямо в камень, оказалась дверь.

— Многовато пещер, — Хорёк огляделся. — Не люблю сырости. Что там, за дверью?

— Идём, — Вессен протянула руку. — Увидишь.

Она подождала, пока и брат подойдёт ближе, открыла дверь.

Глаза Хорька широко раскрылись.

* * *

— Это всё настоящее? — поинтересовался Хорёк, глядя на огромные, простирающиеся под ногами террасы. Как и Хрустальный Дворец, это — остров в океане. Почему им всем так нравятся острова?

— Настоящее, — подтвердила Вессен. — Но ограниченное. У этого есть предел, — она указала в сторону горизонта. Но с каждым разом получается всё лучше.

— И как можно попасть в эту реальность? Она есть на нашей сетке?

— Нет, — Вессен посмотрела ему в глаза. — Только из той двери.

— Лас сорок лет придумывала сны, а ты строишь острова, — Хорёк поднялся, снял шляпу. — Знаешь, какое слово приходит на ум?

— Знаю. Наркомания.

— В точку. Весс, почему ты мне ни разу не сказала?

Вессен прикрыла глаза.

— Мне казалось, что она перестанет меня слушаться. Я должна была. Но у меня не получается то, что нужно, и она снова заставляет меня.

— Весс, картина — неодушевлённый предмет. Ты меня в этом убеждала! И убедила!

— Знаю, — Весс открыла глаза. Те были полны тоски. — Хотя очень хочется думать иначе.

— Что ты решила?

— Я откажусь. Сейчас мы выйдем отсюда, я выключу проектор и приступим. Прямо сейчас.

Хорёк обнял её.

— Весс, я рад за тебя. И Лас тоже рада, я знаю. Она тоже решила не уходить в свои сны, ты знаешь?

Вессен кивнула, вытерла слёзы. При мне никогда не плачет, подумал Хорёк. Хотя сейчас ей очень хочется.

— Не стесняйся, — он обнял её крепче. — Если нужно, Весс, не стесняйся. Я всё пойму.

Вейс, Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 13:00

Вейс ходила по дому. Тут есть, на что посмотреть! По словам Лас, Вессен долгие годы собирала, по крупицам, то, что осталось из фамильных реликвий — чтобы в новом поместье оставалась частичка истории предыдущих. Походила по парку, чтобы собраться с мыслями, а потом вернулась в дом. Успокоиться и подумать, хотя никто не торопит.

Как здесь спокойно. Очень спокойно. А ведь та картина где-то совсем рядом, так? Не люблю искателей приключений, подумала Вейс. Вот так всегда — ищут для себя, а находят на всех.

Утром — нашла предлог прогуляться по парку одной — она снова проверила, что растения всё ещё слушаются её. Лас намекнула, что вскоре всё может решиться… и Вейс всё поняла. Если это всё кончится, будет обидно. Но остальное-то никуда не делось! Всему остальному сама научилась! И Лас многое умеет сама. Хотя даже не знаю, подумала Вейс, без этих её мандаринов станет не так приятно. Да и пусть. Пусть будет, что будет. Жили без них, и проживём без них, как и раньше.

А если кончится их долголетие? Вейс, ты готова, если так случится, быстро состариться и уйти в царство Тени? Я — готова, признала Лас. Я тоже, заявила Вейс. А зачем ты снова достала медальон? Мама носила его. Она одного боялась — умереть, выжив из ума, не хотела, чтобы дети видели, во что она превращается. И как только передала дом старшей дочери, не снимала медальон. Чтобы всегда был под рукой. Я понимаю, подумала Вейс. Это я хорошо понимаю. Сама такое видела, сама заботилась. Но мы всегда успевали попрощаться, пока оба были в здравом рассудке. А потом — потом уже было не страшно.

— Теаренти, — Сэнье возникла словно из-под земли. — Госпожа просит передать, что сегодня мы обедаем в половину второго.

Вейс кивнула. Сэнье тоже под семьдесят, а и не скажешь! Мы все здесь — команда бойких старичков, подумала она и усмехнулась. Правда, мы с Лас ещё можем сойти за молодых. Пока не услышат, как мы разговариваем…

Вейс обнаружила, что стоит перед кабинетом хозяйки дома. Поддалась неосознанному порыву и постучала.

Дверь отворилась.

Никого. Вот что я делаю, подумала Вейс, зачем я вошла? Назад, Вейс. Возвращайся, не позорься. Но возвращаться не хотелось. Да и на что смотреть — на столе только вычислитель, точно знаю — вон тот рулон. У внуков дома такие же. Фотография — в рамке — на столе. Чернильный прибор — она всё ещё пишет иногда чернилами? И книги в шкафах. И ещё какие-то шкафы, поди пойми, что это.

Вейс дошла до фото.

Там было два фото, одно поверх другого. Вессен рядом с молодым человеком, на вид — с Фаэр, вон какой светлый. Видно было, что они друг к другу неравнодушны. Она ничего не сказала о своей семье, упоминала только, что скоро будут внуки. На фото они такие счастливые…

И второе фото. Там было пять человек. Снято где-то в лесу, похоже. Вейс протёрла глаза. На фото два Стайена! Точно, два — как две капли воды! И какой он был красавец, пусть даже с такими зубками! Справа от них — Вессен с тем самым молодым человеком, слева — незнакомая черноволосая девушка. А вот она из наших краёв, подумала Вейс. Кто они? И если у Стайена есть брат-близнец, где он сейчас?

Шаги в коридоре. Вейс вздрогнула, отошла от стола, повернулась лицом к шкафу. Всё равно уже не успеть выйти.

— Простите, — она поклонилась вошедшей Вессен. — Дверь была открыта.

— Ничего страшного, — улыбнулась Вессен. Она намного лучше выглядит, подумала Вейс. Недавно плакала, но сейчас всё хорошо. — Идёмте обедать? Все важные дела — потом.

Лас, Тегар-Тан, Вассео 3, 14:45

— Бабушка Лас! — Светлая постучалась, хотя дверь была открыта. — Мы в библиотеке. Вы обещали показать, какие сказки вам нравились!

— Я подойду, милая, — Лас встала из-за стола, погладила девочку по голове. — Сейчас закончу кое-какие дела и подойду. Скоро. Не скучайте там!

Лас закрыла и заперла дверь за Светлой. Неприятные предчувствия. Что за запись передал ей Хорёк? Лас некоторое время колебалась, затем решилась. Вставила карту в гнездо проигрывателя, включила «тишину», чтобы уж наверняка никто не услышал снаружи, нажала кнопку на пульте.

Вессен. Похоже, в своём кабинете.

— Лас, я не хочу, чтобы всё выглядело театрально. Я не стала приглашать вас к себе, хотя, если вы приедете, я буду рада. Я решила отказаться от картины. Брат говорит, что вы не против такого решения, даже если мы все потеряем свои способности, полностью или частично.

Вессен оглянулась.

— Лас, я видела, что становится с теми, кто отказывался от картины. Мне она досталась после смерти Дорри — я не рассказывала о своей семье; может быть, у меня есть шанс, я не забирала её ни у кого. Я оставляю записи, на случай, если мои худшие опасения окажутся верными. Пожалуйста, просмотрите их, если я не смогу составить вам компанию. Если вы когда-нибудь увидите картину, ни в коем случае не говорите при ней фразу со словами «я хочу».

Щелчок, изображение исчезло — конец записи. Она знала, что я соглашусь, подумала Лас. Вот и хорошо. Быстрее бы. Убрать эту картину из нашего мира, чтобы и следа не было. Мы и без неё сможем.

Не поеду, подумала Лас. Может, она права. Слишком многие умирали и сходили с ума на моих глазах. Если всё обойдётся, я увижу её такой же, как прежде. Спасибо, Вессен!

В библиотеку. Вейс сказала, я должна быть среди живых. Ты права, Медвежонок!

Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 15:00

— Да, — Вессен улыбнулась. — Конечно, я буду рада, Вейс. Оставайтесь здесь, сколько захотите. Вы и Лас. Мой дом — ваш дом. Извините, у нас есть небольшое дело с братом, а потом я к вам присоединюсь.

Она нервничает, отметила Вейс. Это я тоже могу понять. Ну и ладно, а я — на кухню. Поговорю с человеком, который любит еду не только потому, что её приятно есть.

* * *

— Здесь все записи, — Вессен указала на портфель. — Что успела, самое важное, то сдублировала и отправила тебе в штаб-квартиру. Вот тут — все полномочия, — она вручила брату карточку. — С этим ты сможешь выйти на связь с любым человеком из Ордена.

— Весс, мне не нравится твоё настроение. Ты как будто приводишь дела в порядок.

— Да, — согласилась Вейс. — Так и есть. И ты понимаешь, почему. — Она достала из кармана «пистолет» — инфузионный шприц. — Идём.

— Что это у тебя?

— Транквилизатор. У меня будет минуты три. А это тебе, — она вручила брату настоящий пистолет. — Оглушает, не бойся. Выстрелишь в меня, если я поведу себя хоть немного не так. Я одену «рубашку».

— Ты спятила?

— Делай, что говорят! Ты не видел, что бывает с теми, кто отказался от картины! А я видела! Ты знаешь о моих способностях. И знаешь, что я могу сделать с теми, до кого успею добраться!

— Надеюсь, это всё только страхи, — Хорёк принял пистолет. — Идём, Весс. Покончим с этим поскорее.

Лас, Тегар-Тан, Вассео 3, 15:20

Лас читала сказку вслух, как вдруг ей стало нехорошо. Голова закружилась, сердце схватила невидимая рука.

Она почувствовала, как её подхватили.

— Бабушка Лас! — Светлая немного испугалась. Лас почувствовала, как к её вискам прикасаются. — Сейчас всё будет хорошо! Не бойтесь!

— Няня? — Тесан присела рядом с Лас. — Вам лучше?

— Лучше, — улыбнулась Лас. — Я немного посижу, и всё пройдёт.

Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 15:21

— Что с вами? — Крайен обеспокоенно подхватил Вейс, помог сесть на стул. — Вам нехорошо?

— Сердце, — Вейс прикрыла глаза. — Никогда такого не было.

— Вы переволновались! Извините! Вот, — Крайен быстрым шагом дошёл до шкафчика с настойками, протянул чашечку. — Выпейте. Это поможет.

* * *

Вессен оделась не в обычную одежду, а в «смирительную рубашку». Сохранилась со старых недобрых времён — в такой «рубашке» — хотя это комбинезон — перевозили людей с пси-талантами. Мало того, что рубашка может обездвижить, так ещё и блокирует большую часть известных пси-способностей. Чего я только не придумал, подумал Хорёк.

— Готов? — она посмотрела в лицо брату. Само спокойствие, подумал тот. Смог бы я так? И кивнул в ответ. Вессен приставила «шприц» к своей шее и нажала на кнопку.

Открыла дверь и быстрыми шагами приблизилась к картине. Хорёк следовал, на некотором расстоянии.

— Я отказываюсь, — Вессен прикоснулась ладонью к картине, та засветилась чуть ярче. — Я отказываюсь от права быть твоей хозяйкой.

И упала на месте — рухнула без чувств. Хорёк стиснул зубы. Даже если Вессен кинется сейчас, «рубашка» скуёт её, замедлит движения.

Хлопок — и картина, висевшая на стене, исчезла. Была — и не стало.

— Я так и думал, — Хорёк сплюнул и выругался. — Весс! Очнись, Весс! Ты слышишь меня?

Тегар-Тан, Вассео 3, 15:22

Лас потеряла сознание на середине фразы. Говорила — и упала бы, лицом вниз, если бы Тесан не поймала. её.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросила она у девочки. — Я вызываю доктора.

— Она жива, — прошептала Светлая, взяв Лас за виски. — Она скоро вернётся, но вернётся не одна.

Смех. Знакомый смех. У Тесан мурашки побежали по спине от него. Светлая выпрямилась, прикрыла глаза.

— Нам лучше уйти! — она взяла Тесан за руку. — Нам нужно выйти наружу, на солнце, туда она не пойдёт! Бабушка Лас! Бабушка Лас, нужно уходить!

— Я вызываю охрану, — Лас взяла брошку.

Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 15:22

Хорёк не сводил глаз с Вессен. Та лежала спокойно, видно, что жива — мониторы работают. Жива, но без сознания.

— Оружейник, — ожил его телефон. Хорёк поднёс его к уху, не сводя взгляда с сестры. Мониторы ничего такого не показывают. Никакого изменения сигналов головного мозга. — Оружейник на связи.

— Оружейник, это Коршун. Мы зафиксировали крупный метеорный поток. Системы вооружения задействованы, поток накроет ваш квадрат через пять минут сорок секунд. Поперечник камней от тридцати метров, скорость двести километров в секунду. Я предлагаю эвакуацию, базы ПВО уже в курсе.

— Вас понял, эвакуируемся, продолжайте обратный отсчёт, — Хорёк закрыл телефон. Вессен пошевелилась, уселась.

— Весс? Ты меня слышишь? — Хорёк поднял телефон к уху. — Внимание, Аратрин. Говорит Стайен. У нас чрезвычайная ситуация, всем немедленно собраться у гаража, мы покидаем замок. У вас минута. Взять только самое необходимое, — он добыл свою указку. — Весс, ты сможешь идти? Ты меня слышишь?

Она кивнула, попыталась подняться.

— Что было? Где картина?

— Исчезла, — Хорйк подал ей руку. — На замок движется метеорный поток. Уходим.

— Я так и думала, — Вессен оставалась спокойной. — Не на замок, Стайен. На меня. Уходите, я остаюсь.

— Ты спятила?! Садимся и улетаем, пока можно!

— Нет времени! Уходи! Включай оборону и уходи! Ты забыл, что случилось, когда вы с Мирой попробовали вывезти картину? Было то же самое! Теперь моя очередь, вот и всё. Уходите!

— Пять минут, — доложил телефон Стайена. — Оружейник, станции наблюдения указывают на сейсмическую активность в вашем районе, магнитуда ноль три, толчки каждые пять секунд.

— Это только гипотеза! — Хорёк схватил её за руку. — Тогда нам не дали пяти минут, нас прихлопнуло меньше, чем за минуту! Уходим вместе!

— Стайен, Вессен, — голос Сэнье. — Крайен и Вейс спускаются к гаражу, я вызвала садовников, они будут через минуту.

— Весс, я заберу тебя силой, — Хорёк поднял указку. — Идём. Я не собираюсь тебя терять. Сейчас всё не так, как в тот раз!

— Уходи! Это приказ!

— Вот ещё, — Хорёк взмахнул указкой и Вессен рухнула. — Можешь ругаться, если так будет легче, — он поднял её, положил на плечо. — Ну и тяжёлая! Свинца наелась?

Но Вессен не стала ругаться.

Тегар-Тан, Вассео 3, 15:25

— Никто не отвечает, — Тесан едва не бросила брошку на пол. — Май! Что это?!

На столе, рядом с рукой Лас, лежал рулон. Только что его не было.

Светлая энергично помотала головой.

— Охрана! — Тесан нажала на камень. — Ареан? Кухня? Нас кто-нибудь слышит?

Снова смех. Сразу со многих сторон.

Лас пошевелилась и открыла глаза. Увидела картину рядом с собой, вскочила на ноги.

— Что это? Откуда она здесь?!

— Не знаю, няня! — Тесан, белее снега. — Все молчат! Няня, нам нужно уходить! Что-то не так!

Взвыла далёкая сирена.

— Воздушная тревога! — Светлая схватила Тесан за руку. — Нужно уходить! Я знаю, куда!

— Не торопитесь, — услышали они из-за спины. — Лас, не делай больше глупостей. Она у тебя. Ты знаешь, что нужно сказать.

Тесан обернулась — незнакомая ей девушка в белом. Роскошный, пусть и старомодный, наряд. Кто такая? Что ей нужно?!

— Не смотрите ей в глаза, — приказала Лас. — Уходим. Май, показывай дорогу! Это призрак, она не может нам помешать!

— Призраки? — улыбнулась девушка и хлопнула в ладоши. — О, это я обеспечу. Лас, решай быстро. Два слова, и мы станем всемогущими. Кто скажет, ты или я?

— Бежим! — приказала Лас. — Быстрее!

Девушка кинулась на Лас. Точнее, на картину, которую Лас держала, как хлопушку для мух. Девушка схватила картину…

И её пальцы — и запястье целиком — исчезли, отрезало как ножом. Кровь хлынула ручьём.

Светлая вскрикнула.

— Уводи её, быстро! — Лас указала направление. — Быстро! — Она смотрела в глаза Незнакомки, а той было больно, очень больно — видно по лицу — но ни звука не слетело с губ. Она пятилась, глядя на картину в руке Лас.

Тесан очнулась от оцепенения и бросилась к выходу, держа Светлую за руку. Шум. Шум в замке. Похоже, не только у меня был обморок, подумала Лас, надвигаясь на Незнакомку. Ещё минута — и та свалится от потери крови.

— Хочешь картину? Попробуй забрать! — Лас замахнулась, девушка увернулась от удара и бросилась… не к двери, а к зеркалу на стене, шагах в пяти.

Лас кинулась следом.

Незнакомка нырнула в зеркало, то пошло волнами, словно жидкое — и вновь стало прежним.

— Кто ей сказал?! — прошептала Лас. — Кто ей сказал, будь он неладен?!

Понимание пришло неожиданно. Ты сама и сказала. Ты часто вспоминала — как Незнакомка умела переходить из места в место, если там были зеркала — мгновенно. И не она одна умела.

Лас бросилась вслед за Тесан.

— Подальше от зеркал! — крикнула она. — Держитесь подальше от зеркал!

По пути она несколько раз задела рулоном за стену, но ничего не случилось. Похоже, прикосновение картины опасно не для всего.

Аратрин-Лан-Таэр, Вассео 3, 15:25

— Все в сборе? — Хорёк оглядел собравшихся. Нет времени спасать все автомобили — дал им приказ, отлететь от замка подальше. Потом разберёмся. Заодно и систему вооружения проверим. В небесах уже горел костёр — службы ПВО отреагировали, обстреливают поток, и неплохо, надо признать.

Землю трясло уже очень сильно, со стен замка сыпалась пыль. Вот-вот начнёт рушиться, осознал Хорёк и вдавил газ. Остальные автомобили уже скрылись из виду.

— Там люди! — Вейс схватила его за рукав. — Смотрите, там люди! Там, у ограды!

— Спускаемся, — приказала Вессен. — Заберём. Всем пристегнуться!

В салоне сидели Вейс, Крайен, Сэнье и оба садовника, брат с сестрой. Осталось одно место, остальным придётся располагаться на полу.

Хорёк резко опустил машину. Открыл дверь салона. Повернул голову и едва не выронил челюсть.

Вессен тоже увидела, кто это, но сохранила самообладание.

— Быстро! — крикнула она, не обращая внимания на то, что девушка, стоявшая ближе к машине, держит её на мушке. — Мира, опусти ствол! Быстро в машину! Сейчас тут всё накроется!

Девушка смотрела ей в лицо, как зачарованная, не шевелилась. От стен замка начали отваливаться куски камня.

— Быстро! — рявкнула Вессен. — Куница, это приказ! Быстро, va faen mi thar!

Ругательство подействовало немедленно. Девушка словно очнулась — оглянулась, схватила за руку стоявшего за ней мужчину лет сорока и затащила за собой в салон.

— Уходим, быстро! — Вессен махнула рукой. — Все вопросы потом!

Тегар-Тан, Вассео 3, 15:27

Они спустились, бегом, в малую гостиную и поняли, что в ловушке.

Призраки. Повсюду. Те, которые с ужасными лицами. Они выходили из стен, один за одним. И зеркало — большое, напротив. И подойти к выходу невозможно — призраки плывут перед ним.

Будь что будет, решила Лас, подбежала к ближайшему, ударила его рулоном.

Призрак исчез. Мгновенно, как и не было.

— Няня! — Лас оглянулась. Призраки шли непрерывным потоком — из стен, из проходов. В одном из проходов Лас заметила двух охранников — мертвы или нет, непонятно, но лежат неподвижно.

— Нужен широкий проход! — крикнула она, отмахиваясь. — Так, чтобы стены были далеко! И разбейте зеркало, немедленно!

Звон и треск — Светлая швырнула в зеркало стоявшую на ближайшем столе вазу. Молодчина.

— Вон там! — махнула рукой Светлая. — Там самый широкий коридор!

Сирены выла, не переставая. Доносились отдельные крики. Пусть никто не попадётся на пути, думала Лас, только бы не мешали!

Призраки выступали из стены. Один только раз Лас не успела вовремя рассеять очередного, и тот дотронулся до Тесан. Та вскрикнула, как от ожога, чуть не упала. Но Светлая поддержала её. Вот выдержка, подумала Лас.

Всё. Ещё один лестничный спуск — и они снаружи. Сирены воют тише — тревога кончилась? Что это было? Впрочем, неважно.

— Туда, — Лас тяжело дышала. Сердце билось, как ненормальное. — Тесан, сможешь идти? Ещё немного! Зараза! — Лас отмахнулась от двух самых резвых призраков. — Быстро!

— Подожди, — услышала она шёпот и кто-то схватил её за руки, сжал их, вывернул так, что дыхание перехватило от боли. — Не так быстро, Лас! Я хочу!

Светлая взвизгнула. Тесан, с кочергой в руке, оглянулась. Она успела увидеть то, во что не сразу смогла поверить. Девушка, которую они недавно видели, вновь целая и невредимая, скрутила няне руки — так, чтобы не коснуться картины. И затащила… куда-то, сквозь зеркало, расступившееся перед её спиной.

Зеркало пропустило обеих, пошло волнами, и почти сразу же стало прежним.

Призраки замерли. И рассеялись — как по команде.

Тесан подбежала к зеркалу. Зеркало как зеркало. Она прикоснулась к нему ладонью.

— Няня?

Светлая подбежала, держа в руке пригоршню золы. Крики из соседних коридоров. Охрана, как всегда — когда уже не нужна.

— Няня! — крикнула Тесан, упала на колени. — Няня, где ты? Няня!!

И расплакалась. В помещение ворвались охранники, позади них бежала, прихрамывая, Ареан. Светлая обняла Тесан за плечи, выразительно посмотрела на остальных — не мешайте! Прикоснулась к зеркалу.

Обычное, холодное стекло.

— Она вернётся, — прошептала Светлая, не отводя взгляда от отражения. — Она вернётся.

Часть 2. Хозяйка морей

12. Беглецы

«Сокол», Вассео 3, 15:35

«Сокол» завис в километре от Аратрин-Таэр-Лан и вскоре гигантское облако пыли немного отнесло в сторону ветром.

Немного осталось от замка. Большей частью он рухнул в открывшуюся под ним трещину. А вот парк уцелел. Только два или три крупных камня долетели до земли, остальные удалось перехватить.

— Хороший был дом, — сочувственно заметила девушка, которую Вессен назвала Мирой. — А какая была выпивка! Весс, мне это снится? Что я тут делаю? — она неприязненно посмотрела на спутника, сидевшего на полу.

— Не снится, — хором ответили Хорёк за рулём и второй спасённый. У Вейс с глаз точно пелена спала — она поняла, что незнакомец выглядит точь-в точь как на том фото. И что Мира тоже была на фото. От них обоих пахло порохом, пылью и… кровью.

— Опять, — Мира закатила глаза. — Хорёк, это ты там, что ли? — она встала, заглянула на водительское сидение. — Ну у тебя и прикид, люблю! Куда это ты так нарядился, на бал, что ли?

— Мира, угомонись, — посоветовала Вессен. — Стайен, посади нас вон в той долине, на какой-нибудь скале.

— Спокойно, капитан, — отозвалась Мира. — Я точно знаю, что мне была крышка, и тут стою перед твоим домом, вместе с этим психом, и нет никакого поезда! Это ты нас вытащила?

— Полковник, — возразила Вессен. — Соблюдайте субординацию, майор. Мира, не мельтеши, я только что стала бездомной. Дай прийти в себя.

Мира широко открыла глаза, но подчинилась. Уселась прямо на пол. Обвела всех взглядом, посмотрела в глаза Вейс и что-то вежливо буркнула. Вейс кивнула, стараясь не улыбаться.

— Вы его брат? — спросила она тихонько у мужчины — копии Стайена в молодости.

Мира захохотала.

— Нет, теаренти, это та же головная боль. Они оба — один человек. Не верите? Я тоже.

— Мира! — Вессен заглянула в салон.

— Всё, молчу, мамочка, — Мира напустила на лицо виноватое выражение. Вейс чуть не расхохоталась сама. Всё, случившееся а последние несколько минут, не укладывалось в голове. Жива, подумала Вейс. И все живы. И это главное.

Беглецы, Долина Туманов, Вассео 3, 15:42

Все вышли из салона. Крайен стоял, поджав губы, обнимая одной рукой Сэнье. Экономка вздрагивала, ей было нехорошо — ещё бы, пережить подобное! Вейс просто уселась с размаху наземь, прикрыла глаза. Лас, где ты? Хочу, чтобы ты была рядом.

Кто-то взял её за плечи. Вейс открыла глаза — это Мира. Уселась перед ней.

— Глотните, — она протягивала фляжку. — Глотайте смело, не повредит. Умничка, — она прижала Вейс к груди. — Всё, сейчас станет лучше. Мы выбрались. Не из такого выбирались.

Вейс кивнула. Великое Море, что же там случилось? Это картина устроила такую катастрофу?

— Уже лучше, — Мира отпустила Вейс, подмигнула. — Хорошо держитесь! Весс! Давай объясняй, что тут творится. Кто по тебе отбомбился?

Вессен молча обняла Миру, сжала так, что та не могла пошевелиться.

— Ладно тебе, — проворчала Мира. — Успеешь ещё, мамочка. Что тут творится?

— Весс только что отказалась от картины, — пояснил Стайен-старший, так Вейс называла его теперь мысленно. — Это откат. Весс, Мира, помогите остальным! Коршун, это Оружейник! Доложите обстановку! — и отошёл в сторону.

Земля вздрогнула под ногами.

Мира ошеломлённо смотрела вслед Хорьку-старшему.

— Так значит… — она почесала затылок, — эта… картина всё ещё здесь? Она снова вернулась? Да? Всё напрасно?

Вейс видела, что Мира не ругается последними словами только потому, что смотрит на Вейс.

— Не сдерживайтесь, — посоветовала Вейс. — Я уже не маленькая.

— Va ross en messen, — Мира обхватила голову и уселась на землю. — Провалиться ей!

— Так, господа, — Хорёк-старший вернулся. — На нас снова наводятся. Метеорный поток, сейсмическая активность и ещё — над нами разрежается озоновый слой. Весс, если тебе хоть немного дороги твои владения, улетаем отсюда.

— Все в машину! — распорядилась Вессен. — Где у нас ближайший стационарный проход?

— Ближайший — в Страну Цветов, — пояснил Хорёк и посмотрел на Вейс. Та кивнула. — Все в машину! Полетим зигзагом. Не хочу пролетать над населёнными пунктами.

Тегар-Тан, Вассео 3, 15:45

— Мы не смогли отыскать вашу няню, — начальник охраны выглядел невозмутимым. — Мы продолжаем поиски, тахе-тари. Как только будут новости, мы дадим вам знать.

— Во дворце её нет, — возразила Светлая. Она стояла позади кресла, в которое усадили Тесан, держала ту за плечи. Тесан так и сжимала в руке кочергу. Не смогли отобрать. — Не тратьте время, таха-тиа, её здесь нет. Я правду говорю!

— Да, тахе-тари, но у меня приказ, — начальник отдал честь и покинул комнату.

— Мне нужна запись, — Ареан посмотрела в глаза одному из оставшихся охранников. — Запись того, что тут происходило. Выпей, милая, — она поднесла стакан к губам Тесан и та послушна отпила. — Брось эту железку, всё уже позади.

Грохот и лязг.

— Ты вся горишь, — Ареан прижала ладонь ко лбу внучки. Встретила взгляд Тесан. — Нет, не в этом смысле, — улыбнулась она. — Идёмте со мной, вам нужно прийти в себя. Врача и горячий чай! — распорядилась она. — Тесан, ты сможешь идти?

Та кивнула. Со второй попытки сумела подняться на ноги. Ареан поддержала её.

— Вот и хорошо, сейчас придём в себя, и спокойно обо всём поговорим. — Ну что ты, милая! — прижала к себе девушку, заметив, как глаза той вновь наполнились слезами. — Идём, идём.

* * *

В комнату Тесан впустили только врача, охрану и Эверана.

— Я не могу дозвониться, — пояснил парень. — Телефоны работают, бабушкин и тот, что в машине, но там не снимают трубку. Несколько раз абонент выходил из зоны связи.

— Ответит позже, — кивнула Ареан. — Эверан, побудьте пока с ними, я сейчас, — бабушка Светлой поднялась, отвела врача в сторонку и принялась говорить с ним вполголоса.

— С бабушкой всё хорошо, — Эверан взял сестру за руку. — Там что-то случилось, я слышал. Землетрясение, или что-то такое. Но телефоны оба на связи, значит, с ними всё в порядке. Они улетели.

— Всё в порядке, — подтвердила Светлая, которую уложили на соседний диван. — Они просто испугались, но все целы и невредимы! Правда!

— Спасибо, Май, Вери, — Тесан сжала ладонь брата, прикрыла глаза. Ей явно становилось лучше.

— Что здесь случилось? — поинтересовался Эверан. Ареан вернулась, положила ладонь на его плечо.

— Не сейчас, — пояснила она. — Дай им отдохнуть. Я сама ещё не пришла в себя.

И Светлая, и Тесан словно ждали этих слов — закрыли глаза и почти моментально уснули.

— Идём, — Ареан указала рукой. — Пусть отдохнут. Здесь всё время кто-нибудь будет. Не знаю, как ты, а мне очень нужно глотнуть чая.

Беглецы, Тессерон, Вассео 3, 16:55

— Так, ждём, — Хорёк-старший отвёл «Сокол» чуть в сторону. — Ждём и молчим. У меня нет здесь группы поддержки, не отвлекайте.

Все ждали и молчали.

Пять минут, десять, пятнадцать…

— Инженер прав, — отметил Хорёк. — То есть, его гипотеза верна. Всё спокойно, Весс, можно выходить.

— Что спокойно? — не выдержала Вейс. — Великое Море! Я до сих пор не могу поверить!

— Я тоже, — заметила Мира. — Где мы, Весс? Что это было?

Вессен прикрыла глаза.

— Вейс, с вами всё в порядке?

Вейс кивнула. Уже почти совсем пришла в себя. Но как держится Вессен, это же надо! Только Сэнье стало дурно, остальные держались хорошо.

— Я сейчас, — Вейс первой вышла из салона. — Крайен, помогите отвести Сэнье. И приготовить что-нибудь!

— Сию минуту! — отозвался толстяк. — А у вас тут красиво! А воздух какой! Сэнье, голубушка, давайте, вставайте. Сейчас всё будет хорошо.

— Я в дом, — Хорёк-старший посмотрел на Хорька-младшего. — Глазам не верю. Это ты? Это ты или не ты?

— Я, — проворчал тот. — Чем заняться, не скажешь? Что тут у вас творится?

— Идём, — Хорёк-старший улыбнулся. — Поможешь.

— Весс, — Мира потрогала Вессен за руку. — Что это за место?

— Страна Цветов, — отозвалась та, вытерла пот со лба, расстегнула «смирительную рубашку», вылезла из неё. Под ней она была в таком же чёрном походном костюме, что и сама Мира.

Мира долго смотрела ей в глаза.

— Какой год на дворе, старушка?

И немедленно получила по шее.

— Ещё раз, — Мира улыбнулась и закрыла глаза. Получила ещё раз.

— Всё, теперь верю, что это ты. Весс, какой год на дворе? И откуда у вас такая шикарная тачка?

— Идём в дом, — Весс взяла её за руку. — У нас полно дел, майор, а ты долго не следила за новостями.

Тегар-Тан, Вассео 3, 16:20

— …Полностью разрушен замок Аратрин-Лан-Таэр, — сообщил диктор. — Пока нет сведений о пострадавших, уже начались спасательные операции. По словам немногих очевидцев, замок ушёл под землю за считанные секунды. Это единственная провинция, пострадавшая от стихии.

Ареан протянула руку и выключила передачу.

— Вот то, что было на камерах наблюдения, — она вставила карточку в гнездо. — Эверан, нам нужна будет ваша помощь. Эта информация является государственной тайной. Надеюсь, вы понимаете, что это означает.

Парень кивнул. Его самого начала бить дрожь — запоздалая реакция, очень уж страшным был тот «фейерверк». Но чашка чая помогла и ему.

Они оба смотрели, как вышедшая из-за угла девушка в белом подкралась к Лас, которая отмахивалась от кого-то невидимого, завернула ей руки за спину и затащила вглубь зеркала. Перед тем, как исчезнуть внутри, девушка взглянула прямо в камеру и усмехнулась.

— Зеркало осмотрели, — пояснила Ареан, — и перенесли в другое помещение. За зеркалом — самая обычная стена. Мы ничего не можем понять. Её Величество прибывает во дворец через два часа и лично будет следить за расследованием. Вашей няни нет нигде, Эверан. Мне очень жаль!

— Майеринн… простите, Светлая сказала, что она вернётся. Что няня вернётся.

— У неё доброе сердце. Она часто оказывается права. Хотя сейчас мы просто не знаем, за что браться.

— Та кровь, в другой комнате?

— Это не их. Специалисты уже занимаются. Эверан, вам лучше отдохнуть. Как только будет связь с вашей бабушкой, я дам вам знать.

— Спасибо, — Эверан поднялся на ноги. — Я не хочу спать. Если могу чем-то помочь, скажите.

— Посидите здесь, или в коридоре — у комнаты Тесан. Смените медсестру, если будет нужно.

Она сжала его ладонь и ушла.

Беглецы, Тессерон, Вассео 3, 18:00

Вейс чувствовала себя неловко — все как-то забыли в суете про садовников — Кареона и Неммер эс Горрен эс Фаэр. Им было всего лишь за пятьдесят, а выглядели моложе Вейс. Ох уж эта картина, подумала Вейс, вспомнив про незаслуженно забытых гостей. Те стояли возле небольшого цветника за домом и восхищённо осматривались.

— Простите! — Вейс коротко поклонилась им. — Прошу в дом! Голова совсем пошла кругом.

— Как у вас красиво! — заметила Неммер — как и брат, светловолосая, круглолицая, рослая. — Это вы ухаживаете за садом?

— Нет, — покачала головой Вейс. — Это Лас, хозяйка. На мне другое хозяйство, — улыбнулась она. — Идёмте, я покажу ваши комнаты.

Вессен, Мира и оба Хорька сидели в гостиной. Вессен встала при появлении Вес и компании, коротко им поклонилась. Остальные последовали их примеру. Сэнье быстро пришла в себя и уже вернулась на кухню, где теперь безраздельно господствовал Крайен. Великан-повар одобрил всё, что увидел на кухне и попросил разрешения заняться обедом — раз уж так получилось. Стихия стихией, а голодать нехорошо.

* * *

Мира взяла со стола фотографию — Лас, Вейс и Тесан с Эвераном.

— Твоя родственница? — поинтересовалась она. — И её друзья?

— Не совсем, — улыбнулась Вессен. — Это — хозяйка поместья. Это — её подруга, в прошлом — служанка. А это — правнуки подруги.

Мира утратила дар речи.

— Сколько…

— Ей — сто один, в Вейс послезавтра исполняется сто три.

— С ума сойти! — Мира была потрясена и не пыталась скрыть этого. — А я с ней, как с девчонкой… Пойду извинюсь.

Она поднялась на ноги.

— Слушай, Весс, а тебе тогда сколько?

— Пятьдесят шесть.

— А мне, значит, пятьдесят пять. А тебе, — Мира посмотрела на Хорька-старшего, тот снял шляпу и улыбался, — тебе уже за семьдесят. Ничего себе! Команда пенсионеров!

— А в лоб? — поинтересовалась Вессен. — Всё, хотела извиниться — иди извиняйся.

* * *

Мира столкнулась с Вейс в коридоре на втором этаже.

— Ваша комната — третья с конца коридора, — улыбнулась Вейс. — Возьмите, — протянула Мире ключ.

Мира смотрела на неё странным взглядом, медленно забрала ключ.

— Вам правда послезавтра исполняется сто три года?

Вейс кивнула, улыбаясь, пригладила непослушную чёлку — растрепалась сегодня, а привести себя в порядок некогда. Где Лас? Быстрее бы приезжала, ведь ей наверняка уже сказали.

— Извините, — Мира поклонилась. — Я говорила с вами без должного почтения.

Вейс погладила её по щеке.

— Не надо, Миранте… вас ведь так зовут?

— Лучше просто Мира, теаренти.

— Не надо, Мира. Мне приятно, когда мне дают ровно столько, на сколько я выгляжу. Вы позволите? Мне нужно приготовить ещё три комнаты.

— Разрешите вам помочь?

— Идёмте, — согласилась Вейс. — Роста у меня не хватает, а в шкафах всё самое нужное всегда на самом верху.

* * *

— Лас исчезла, — сообщил Хоёрк-старший. Разговоры за столом немедленно прекратились. Вессен посмотрела на него, раскрыв глаза.

— Как это — исчезла?!

— Пока не знаю. Мне пересылают запись. Сейчас будет, здешняя линия не слишком быстрая. Весс, там творится не пойми что. Я уже дал приказ действовать по второму уровню тревоги во всех крупных населённых пунктах. «Пси» как взбесились. По всей планете отмечается всплеск тектонической активности, вулканизма, зафиксировано формирование крупных ураганов и так далее. Идут сообщения о призраках, восставших мертвецах и тому подобном. Принимай командование, сестрица.

Весс молча приняла от него гарнитуру, надела на голову.

— Госпожа Теней, — представилась она. — Два-четыре-три-один-пять. Инженера на связь. Инженер, готовьте проходы в реальности один и восемь, если тревога поднимется до пятого уровня, начинаем эвакуацию. Дайте мне канцелярию Её Величества королевы Тегарона.

— Что там с Лас? — она прикоснулась пальцем к сенсору. — Есть запись?

— Смотрите, — Хорёк запустил воспроизведение.

И у неё, и у обоих Хорьков расширились глаза, когда они увидели, как Лас затащили в «зазеркалье».

— Мне нужно вернуться туда, — Хорёк встал. — Снять показания, пока там всё не затоптали.

— Он не справится? — поинтересовалась Вейс, кивнув на Хорька-младшего.

— Справлюсь, поди, — встал тот. — Только дайте мне человеческий позывной!

Хорёк-старший молча вручил ему гарнитуру, показал, что и как включать.

— Внимание всем, мы отправляем нового сотрудника, под командованием Оружейника, позывной — Студент, — сообщила Весс. — Связь с канцелярией есть? Добрый день, говорит Вессен Аратрин ан Метуар, я хочу сделать официальное заявление. Да, примите личный код.

— Возьми, — Хорёк-старший вручил младшему «указку» — копию своей. — Если непонятно, вызовешь меня, поясню.

— Так у тебя получилось! — восхитился Хорёк-младший. — Супер! Что я не успел понять?

— Спираль вот здесь, — указал Хорёк-старший. — Не три оборота, а…

— Студент, — Весс посмотрела ему в глаза. — Успеете поговорить. На планете чрезвычайная ситуация, Стайен. Отправляй его!

— Слушаюсь, теаренти, — хором ответили Хорьки.

— Удачи! Мира, как освободишься, спустись сюда. Нужна твоя помощь.

* * *

Вессен кратко обрисовала Мире картину и отдала распоряжения.

— Есть! — Мира встала по стойке «смирно», в глазах её появился прежний огонь. — Разрешите исполнять?

— Отставить, — Вессен сняла гарнитуру. — Мира, нужно сказать ей. Лучше всего, если это сделаем мы втроём — ты, я и Стайен.

* * *

Вейс выслушала всё, посмотрела на запись (Вессен отметила, как Вейс сжала кулаки и приподняла верхнюю губу), прикрыла глаза. Мира сделала шаг к ней, но Весс жестом остановила её. Она уже видела такое выражение лица у Вейс. Что угодно, только не слабость и не отчаяние.

— Я ей это так не оставлю, — Вейс открыла глаза. — Что с моими внуками? Что там вообще случилось?

— Моего замка больше нет, — Вессен пресекла возражения Хорька — тот явно хотел что-то сказать. — Есть потери среди охраны. Там не могут понять, отчего умерли некоторые охранники, Тесан утверждает, что на них напали призраки. На планете неспокойно, Вейс. Стихийные бедствия, всё в таком духе. Орден действует, наши люди сейчас во всех спасательных отрядах.

Вейс кивнула, губы её задрожали.

— Мира, воды, — спокойно приказала Вессен. Мира убежала на кухню и через несколько секунд вернулась со стаканом. Вейс кивнула, отпила.

— Вейс, мы делаем всё, что можем, — Вессен взяла её за руку. — Простите. Никто не знал в точности, чем это кончится.

— Вы правильно сделали, — Вейс посмотрела в её глаза. — Вы можете найти ту, в белом?

— Ведьму? Не могу ответить, Вейс. Стайен отправился на место.

— Не зовите её Ведьмой! — Вейс повысила голос. — Я начала понимать. Теперь я понимаю! Она в самом деле не знала, кто она и что могла когда-то! Лас про неё помнила только плохое, и она начала становиться такой же плохой!

— Вейс, — Вессен взяла её за руку.

— Я закончу! Я говорила с ней. Это был больше чем сон, это было примерно то, что умеет делать Лас. Если бы она хотела, то заставила бы меня говорить. Как тогда, в библиотеке. Но она не сделала этого! Хотя знала, что сможет! Понимаете?

— Понимаю, — на лице Вессен отразилось удивление и озарение. — Кажется, понимаю.

— Я знаю, как найти её. Мне кажется, я знаю. Только вы мне там ничем не поможете, — Вейс уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Мира снова шагнула к ней, и снова Весс остановила её. Минуты через две Вейс отняла ладони и вытерла слёзы. — Простите, я вас отвлекаю. Мне нужно подумать. Если будут новости от…

— Мы вам сразу же сообщим, — заверила Вессен. — Вейс, мы вас доставим в Тегар-Тан, если хотите.

— Нет, — Вес покачала головой. — Мой дом здесь, у меня гости и хозяйство. Тесан большая девочка, она справится. Раз она спит, пусть отдыхает. Позже. Сейчас у меня есть заботы, да и у вас тоже, не буду мешать.

И ушла на кухню. Мира подняла большой палец, вид у неё был восхищённый. Вессен кивнула.

— Отправляйся, Мира. Стайен будет на связи. И знаешь, что?

Мира вопросительно посмотрела в её глаза.

— Береги себя, — Вессен подмигнула. — Не хочу тебя снова потерять, дочка.

— Размечталась, мамочка! — Мира шагнула к ней, крепко обняла. — Не дрейфь, всё обойдётся. Хорёк! Давай, руководи.

— Оружейник, — поправил её Хорёк. — Соблюдайте субординацию, майор.

Мира улыбнулась до ушей, изобразила правой рукой непристойный жест и выбежала вон из дома.

Лас

Лас отпустили, и она первым делом отмахнулась картиной. От рулона исходило слабое, призрачное свечение — как от гнилушек.

Смех неподалёку. Приятный, серебристый смех.

Прохладно и немного сыро. Воздух неподвижный, но не затхлый. Где я?

— Лас, тебе нужно сказать только два слова. Вот так: «Я хочу!» Свет!

Картина засветилась ярче. И стал свет.

Просторный, нет — огромный, круглый зал. Каменный пол, сводчатый потолок. И зеркала — огромные, до потолка, десятки, сотни зеркал.

Незнакомка стояла шагах в десяти от неё.

— Видишь, Лас? Картина слушается меня, даже сейчас. Скажи и ты! Скажи, и покончим со всем этим!

— Размечталась, — Лас шагнула к ней, взмахнула рулоном. — Ты не знаешь, что будет, если так сказать.

— И ты не знаешь, — Незнакомка отступала. — Хочешь убить меня? Там, снаружи, ты хотела.

Лас кивнула.

— Хорошо, — девушка улыбнулась. — Мы не лжём друг другу, это замечательно. Да, ты убила бы, если бы смогла. И я бы убила тебя, если бы смогла. Но я — это ты. Пока я — это ты, мне придётся оберегать тебя.

— Проверим? — Лас шагнула к ней. Девушка протянула ей руку.

— Давай. Но помни, я — это ты. Это было больно, Лас. Очень больно.

Лас замерла. Девушка шагнула к Лас, коснулась рулона кончиком левого указательного пальца.

Лас вскрикнула, её левый указательный палец словно окунули в жидкий свинец. Девушка отдёрнула руку, засунула пострадавший палец в рот.

— Больно, да? — поинтересовалась она. — Хочешь повторить?

Лас смотрела в её глаза.

— Ты так этого хотела, — пожала плечами девушка. — А я устала быть только твоим сном. Жалкой служанкой, голосом в твоей голове. Давай, бей.

Лас замахнулась, но руку свело судорогой, острая боль пронзила всё тело. Лас упала на колени, хватая ртом воздух. Девушка протянула руку.

— Я так и думала. Вставай, Лас. Тебе нужно сказать, вот и всё. Моё имя, и два волшебных слова. И я уйду. Хочешь, я тебя удивлю? Я обещаю, не стану убивать ни тебя, ни твоих друзей. У вас ведь есть много реальностей, я просто займу одну из них. Закончу кое-какие дела, и уйду.

— Отойди! — Лас махнула рулоном, девушка отпрыгнула в сторону. — Ты не врёшь. Но ты исполняешь все обещания так, что всем становится плохо.

— Можешь не рассказывать, — девушка пригладила волосы. — Я уже знаю всё, что знаешь ты. Мне достаточно было прикоснуться к тебе. Я знаю моё настоящее имя, — она улыбнулась, — но ты должна произнести его.

— Нет!

— Лас, ты уверена? Я ведь приду во сне — к Вейс, ко всем, кого она позовёт. А она позовёт. Ох, я повеселюсь!

Лас отвернулась, подошла к одному из зеркал. Прикоснулась ладонью — холодное стекло.

— Два слова, Лас. Скажи два слова, и научишься всему. Сможешь пройти сквозь зеркало, куда захочешь. Но я всегда буду рядом.

— Замолчи! — Лас коснулась зеркала рулоном. По зеркалу пошли волны, оно слабо засветилось. Дас прикоснулась пальцем — он прошёл насквозь. Лас вздрогнула и отдёрнула палец.

— Ты не знаешь, куда оно ведёт, — заметила Незнакомка. — И от меня уже не убежать. Время, Лас! Твоё время кончилось.

Лас молча махнула рукой, глубоко вдохнула и шагнула сквозь зыбкую, волнующуюся поверхность.

Вейс, Тессерон, Вассео 3, 19:20

Сэнье быстро освоилась на новом месте. Уже через час она прекрасно ориентировалась во всём. Её южный выговор был очень забавным, когда она говорила по-тегарски. А северный акцент Вейс был, наверное, столь же забавен для них с Крайеном.

Крайен отметил, что Вейс иногда стискивает зубы, поджимает губы, вытирает слёзы — если думает, что никто не замечает. Но держит себя в руках.

— Вейс, — он отвёл её в сторонку, когда всё уже было готово к ужину — снять с плиты, сервировать и подать. — Может, вам лучше отдохнуть?

— Не сейчас, — помотала она головой. — Я тогда расклеюсь. Мне наоборот, лучше чем-нибудь заняться. А дома всегда есть, что делать.

Крейон осторожно обнял её.

— Всё обойдётся, — пробасил он. — А если нет, то всё равно есть, для чего жить дальше, теаренти.

Он отпустил Вейс и та кивнула, вытерев слёзы, улыбнулась.

— Вы что-то не можете найти? — поинтересовалась она.

— Мне нужен свежий шпинат, — пояснил повар, — и красный лук — знаете, мелкие такие луковицы, с ноготь пальца. Соус без них не сделать. Я уже думаю над заменой, но замена — это уже не то.

— Думаете, они заметят? — Вейс снова улыбнулась.

— Они — не уверен. Но я-то замечу!

— Что вам нужно? — Вейс сняла фартук, бережно повесила его на вешалку. Сняла с неё плащ. — Что вам нужно из овощей?

— Мы все уже посмотрели в огороде, — махнул рукой толстяк, — и не нашли. Или не везде искали?

— Что вам нужно? — Вейс посмотрела ему в глаза. — Просто перечислите.

Повар покачал головой, но перечислил.

— Сэнье, если вам не трудно — полейте пока цветы в гостиной, — попросила Вейс, и ушла.

Она вернулась через пятнадцать минут — несла в корзине свежие, умытые дождём овощи. Глаза Крайена стали совершенно круглыми.

— Откуда?! Великое Море, именно то, что нужно. Но мы уже всё у вас обошли, вчетвером!

— Секрет, — Вейс подмигнула и рассмеялась. — Я потом расскажу. Если вам будут нужны свежие овощи, и их не будет на грядках, просто говорите мне.

— Если я попрошу у вас трёхнедельные орехи Meassan, вы их тоже найдёте?

— Постараюсь, — пожала плечами Вейс.

— И груши «Пламя заката»? Нужного размера и сочности?

— Конечно, — Вейс улыбалась до ушей. — Просто скажите, и всё.

— Вы волшебница? — поинтересовался Крайен. — Что за глупый вопрос! Конечно, волшебница. Простите! — он взял Вейс за руку, склонился в поклоне и коснулся губами её запястья. — Я польщён, что познакомился с вами, Вейс!

— Ой, ну что вы, — смутилась та. Краем глаза она заметила, что в дом вошла Мира. И смотрит на них. — Что люди подумают? — шепнула она, глядя в глаза Крайену.

— Хорошие люди подумают хорошо, — подмигнул он. — Раз всё теперь есть, приступим к соусу? Поможете?

— С удовольствием! — Вейс торопливо повесила плащ и сняла фартук. — Вы разрешаете остальным смотреть? — поинтересовалась она, заметив, с каким любопытством смотрит Мира.

— Здесь все друзья, — Крайен поправил колпак и подошёл к раковине. — Пока они не дают советов и не путаются под ногами — пусть смотрят.

— Заходите, Мира! — Вейс помахала рукой. — Если вы…

— Я слышала. Простите, Aenarin, у меня очень чуткий слух.

Крайен улыбнулся до ушей, махнул рукой — всё, не мешайте.

— Приступим? — и Вейс встала рядом с ним.

Лас

Сухой, спёртый воздух. Пыль повсюду — под ногами, на полу, на мебели. Заколоченные или закрытые ставнями окна — свет едва сочится. Лас оглянулась — зеркало за спиной.

Комната похож на кабинет — письменный стол, шкафы, стулья — дубовые, красивые, хозяева знают толк в мебели. И никого, и давно уже никого не было. Очень давно. Лас на цыпочках подошла к единственной двери, прислушалась. Только сквозняк. Запах неприятный — старый хлам, и похоже, в доме, пусть и давно, кто-то умер. Или околело животное. Лас прикоснулась к ручке двери.

— Я бы этого не делала, — услышала Лас голос из-за спины. Молча отмахнулась и повернула ручку. Мерзкий, резкий скрежет давно не смазанных петель.

Она не сразу поверила в то, что видит. А когда поверила, её скрутила тошнота, голова закружилась, ноги сами собой понесли в угол, подальше от двери.

Лас пришла в себя через минуту. Отвратительный жгучий привкус во рту, головокружение. Лица! Их лица! Они умерли давно, но Великое Море, почему они выглядят, как будто умерли только что?! Почему вид такой, словно их живыми резали на куски?

— Я предупреждала, — Незнакомка встала у открытой двери. — Знаешь, что я сейчас чувствую? Удовлетворение. — Она смотрела в соседнюю комнату, улыбалась.

— Закрой, — прохрипела Лас. — Ты… ты…

— Чудовище, я знаю. Знаешь, кто это, Лас? Это мой первый хозяин и его гости. Он купил меня первым. Ему очень понравился мой голос. А чтобы он всегда был прекрасным, он заставлял меня намазываться мазью. Знаешь, из медуз. Чтобы Луна меня не отпускала. Правда, хорошая идея?

— Закрой, — Лас вытерла губы платком, выбросила его подальше. — Пожалуйста, закрой.

— Конечно, — Незнакомка прикрыла дверь. — Когда ты такая вежливая, я просто таю. Кстати, это Шамтеран. И картина снова здесь. Что будем делать?

Лас поднялась на ноги. Картина лежала в противоположном углу.

— Позови её, — предложила Незнакомка. — Просто позови. Слова говорить не нужно.

Лас стиснула зубы, протянула руку в сторону картины и та возникла у неё в руке.

— Здорово, правда? — Незнакомка улыбнулась, хлопнула в ладоши. — Лас, у меня за спиной единственное в доме зеркало. В него я когда-то и пришла, когда они тут пировали. Если скажешь два слова, ты можешь успеть к нему первой. Иначе я успею его разбить. И тебе придётся сказать два слова — или умереть здесь от жажды. Из дома без помощи картины не выйти, ставни крепкие. Ты не сможешь пройти даже через соседнюю комнату. Они схватят тебя, разрежут на части и сожрут.

— Пытаешься меня испугать?

— Нет, стараюсь быть откровенной. Я могу запереть тебя здесь навсегда. Ты можешь убить меня, здесь я — это я, не твоё отражение, но потом ты умрёшь сама. И картина достанется кому-то ещё.

«Она умела вызвать отчаяние в ком угодно», вспомнила Лас. «Ей было достаточно пяти минут, чтобы человек потерял желание жить и наложил на себя руки».

— Ты же не хочешь, чтобы картина осталась здесь? Я помогу тебе, — Незнакомка подошла к зеркалу. — Ты не сможешь сама пройти сквозь зеркало. А я — смогу.

— Ты можешь их отпустить? — Лас смотрела ей в глаза. — Отпусти их. Что бы они ни сделали, они уже умерли! Давно умерли!

— Могу, — кивнула Незнакомка. — Но это будет очень плохо пахнуть.

— Пусть! Пожалуйста!

— Подойди к зеркалу, — приказала Незнакомка. Лас не сдвинулась с места. — Пожалуйста, подойди, — попросила девушка, коснулась зеркала рукой. — Тебе захочется быстрее уйти отсюда, поверь.

Лас подошла к зеркалу, каждый миг ощущая острое, почти непреодолимое желание ударить девушку рулоном — и будь потом что будет, пусть даже те мертвецы съедят её заживо или сделают одной их самих себя.

Девушка стояла, улыбалась ей.

— Да, — кивнула она. — Ты очень хочешь, я чувствую. Но ты научилась управлять чувствами. Коснись зеркала рукой и не отпускай, что бы ни случилось.

Она повернулась к Лас спиной (желание взмахнуть рулоном стало почти неодолимым, оно сводило с ума) и подошла к двери. Подняла руки над головой и резко, гортанно, выкрикнула несколько странно звучащих слов.

Из-за двери послышался шум и плеск. Лас ощутила, как тошнота вновь скручивает её.

— Всё, — услышала она сквозь туман. — Возьми меня за руку и сделай шаг. Сейчас станет легче.

И стало легче.

Вессен, Тессерон, Вассео 3, 19:25

— Весс, что с тобой? — Хорёк взял её за руку. Вессен, только что отдававшая приказы и слушавшая сводки, замерла, глядя в точку перед собой.

Вессен очнулась.

— Терана, Фаэр, долина Фаранао, — произнесла она в микрофон, вызвала на экране перед собой карту. — Мне нужна группа захвата в том районе. И чистильщики. Жду.

— Что случилось? — оба Хорька и Мира встали из-за стола.

— Картина только что была здесь, — пояснила Вессен. — Была и пропала. Не мешайте, очень смутные образы. Да, готовы записывать? Дом, двухэтажный — особняк, скорее всего из камня. Все окна закрыты ставнями, двери снаружи забиты и завалены камнями. Второй этаж. Возможна некробиотика, местные силы пока не привлекайте. Да, держите меня на связи. Там может быть очень мощное «пси», порядок оценить не могу. При возможности, брать всех живыми.

— Лас? — предположил Хорёк. Вессен сняла гарнитуру, кивнула.

— Она жива. Это всё, что я успела запомнить. И она не одна там.

— Вторая — та, чью кровь мы собрали во дворце? — поинтересовалась Мира.

— Вероятно, да. Главное, что Лас жива. И раз я всё ещё ощущаю картину — Лас не сказала ключевой фразы.

— «Я хочу», — произнесла Мира. — Мы можем как-то добраться до неё?

Вессен посмотрела в её глаза.

— Пока нет. Но Инженер говорит, это возможно, он вылетает в Фаранао.

— Некробиотика, — покачала головой Мира. — Нежить по-простому, да? Слушай, может, я туда съезжу? У тебя много ли народу знает, как с ней обращаться?

— Много, Мира, — Вессен слабо улыбнулась. — Без дела не останешься, не беспокойся.

Вейс появилась на пороге гостиной.

— Лас жива, — сообщила ей Вессен. — Пока что это всё, что мы знаем наверняка. Лас вернулась несколько минут назад. Туда уже летят наши люди.

Вейс кивнула, закрыла глаза, вздохнула.

— У вас найдётся время для ужина? — поинтересовалась она. — У нас с Крайеном всё готово.

Лас

— Хочешь, я покажу тебе их? — поинтересовалась Незнакомка, подходя к одному из зеркал. — У кого-то из них есть стеклянное зеркало. Показать?

— Ты подглядывала за нами? Всё это время подглядывала?

— Иногда. Когда мне надоедали розы и вся эта твоя страна чудес. Лас, у тебя дурная привычка уходить от ответа.

— Нет, не нужно показывать.

— Всё думаешь, как бы уничтожить меня, верно? — девушка подошла поближе. — А я хочу убраться отсюда. Стоять не устала? — Незнакомка хлопнула в ладоши и возникли два кресла. Сама она уселась в одно из них, потянулась.

Лас уселась прямо на пол.

— Не доверяешь, — кивнула девушка. — Ничего от меня не хочешь. Лас, тебе не удастся отмолчаться. Я буду с тобой в каждом сне, я приду из каждого зеркала. Теперь я знаю, что могу быть настоящей. Я помогала тебе, скажешь, нет? Думаешь, все эти твои розы только ты вырастила?

Лас подняла взгляд.

— Да, ты помогала. Но это ничего не меняет.

— Разве я не заслужила свободы?

— Что ты сделаешь, когда получишь свободу?

— Закончу, что не успела. Уеду подальше от вас и буду делать, что хочу. Сама пока не знаю.

— И вернёшься в любой момент.

Незнакомка пожала плечами.

— А что, нельзя? Что вы все так пугаетесь? Что я сделала плохого?

— Не сделала, — Лас смотрела в её глаза. — Сделаешь.

Девушка встала, подошла к Лас и уселась перед ней — так же, на пол.

— Ты постоянно твердишь, что всех за всё простила, — сообщила она, понизив голос. — Но ты лжёшь. Ты не простила двух людей.

— Серьёзно?

— Лас, не паясничай. Я — это ты. Ты не можешь солгать мне. Я знаю всё, что с тобой случилось. Все твои желания и надежды. Всё, чего ты стыдишься и всё, что ненавидишь.

Лас ощущала, как трудно выдерживать взгляд Незнакомки.

— Ты не простила её, — девушка прикоснулась ладонью к своему лбу, — и ты не простила себя. Сказать, за что?

— Молчи!

— Не буду! Ты затыкала мне рот всё это время. Ты сделала меня такой, Лас. Ты вспоминала только плохое о ней. За это ты себя сейчас ненавидишь! А то, что она занималась благотворительностью? Скажи, что этого не было! Попробуй сказать! А то, что она боролась с эпидемиями? Сколько людей она вернула к жизни?

— Скольких она убила, свела с ума, сделала марионетками?

— Она — это она, — Незнакомка не отводила взгляда. — И плохое было, и хорошее. А я? Для меня ты вспоминала только плохое. Так кто в этом виноват?

Лас закрыла глаза. И перед глазами потекли картины — пожары, наводнения, рушащиеся города, бесплодные земли…

— Перестань! — Лас вскочила на ноги, замахнулась картиной. — Прекрати!

— Я ничего не делаю. Это ты, Лас. Твоя совесть. Ты не можешь подумать обо мне ничего хорошего, да? Значит, будем сидеть здесь. Но знаешь, — Незнакомка поднялась, — если картине наскучит ждать твоих действий, она может найти другого хозяина. А ты останешься здесь, со мной. Или без меня, что ещё хуже. Даже если сумеешь вырастить здесь свои ягодки, долго ли протянешь на них?

— Перестань, — Лас чувствовала, что вот-вот потеряет самообладание. — Пожалуйста, помолчи.

Незнакомка пожала плечами и умолкла.

Зеркала мерцали вокруг, и сотни Лас отражались в них. Незнакомка — не отражалась.

13. На запах

Тессерон, Вассео 3, 21:20

— Ситуация стабилизировалась, — отметила Вессен. — Четвёртый уровень тревоги, выше пока не поднимаемся. С нашей стороны без потерь.

— Весс, ты устала, — Хорёк-старший похлопал её по плечу. — Отдохни. Они справляются без тебя, ты же сама этого хотела. Да и без нас они бы справились. Пусть не так хорошо. Отдохни.

— Что-нибудь слышно о Лас?

— Пока ничего, — Мира сняла свою гарнитуру. — Осматривают здания, их там много. Я на связи, Весс. Стайен прав, отдохни.

Вессен кивнула, поднялась из-за стола. Сэнье, оставшаяся в столовой, вместе с Вейс, тут же взяла хозяйку за руку, указала куда идти.

— Четвёртый уровень тревоги — это что? — поинтересовалась Вейс, присев на ближайший стул.

— Локальные стихийные бедствия, вооружённые конфликты без использования оружия массового поражения, — пояснила Мира.

— Сколько всего этих уровней?

— Девять. На моей памяти выше шестого не было. Вейс, может, вам тоже отдохнуть?

— Я не засну. Мне страшно, — призналась Вейс.

— Хотите, я снова вызову Тесан?

— Нет, пусть уж отдыхают. Им там тоже досталось.

— Пойду-ка подышу свежим воздухом, — решил Хорёк-старший. Хорёк-младший последовал за ним. Мира оглянулась — Крайен на кухне, что-то делает, громко и мелодично напевая. Вот выдержка! В столовой — никого.

— Посидеть с вами? — вполголоса предложила Мира.

— У вас же дела!

— Будет что-то важное, вызовут. Посидеть?

Вейс долго смотрела ей в глаза.

— Посидеть, — произнесла она одними губами. Мира молча встала и протянула ей руку.

Лас

— Это непереносимо, — Незнакомка поднялась с пола. — Нет, я не читаю мысли. Пока ещё не умею. Но у тебя такое лицо, хоть вешайся!

— Сделай одолжение, — Лас не подняла головы. Незнакомка рассмеялась.

— Вот ещё. Идём, сменим обстановку.

— Никуда я не пойду.

— Лас, не вредничай. Ты хочешь что-то придумать? Я тоже. Но зачем сидеть в этой пещере? Хрустальный дворец подойдёт?

— Лучше Долину роз, — предложила Лас.

— Как скажешь, — Незнакомка подошла к ближайшему зеркалу. — Возьми меня за руку.

— Не прикасайся!

— Я узнаю что-то новое? Ах да, ты же могла что-то придумать… — девушка улыбнулась. — Хорошо, я не притронусь. Видишь, какая я хорошая! Идём?

— Идём, — решила Лас и шагнула в зеркало первой.

Вейс

— Вы так быстро здесь освоились, — заметила Вейс. Мира, старавшаяся весь вечер выглядеть грубой и циничной, оказалась совсем другой — очень тактичной. Помогла Вейс привести себя в порядок, подождала за дверью, пока хозяйка дома переоденется ко сну, только потом вошла и присела — на стул, хотя хотела прямо на пол. Что за привычка садиться на пол!

Мира пожала плечами.

— Для меня вчера ещё была одна война, а сегодня уже другая. Я привыкла, теаренти.

— Вейс!

— Виновата, Вейс. Я с манерами плохо знакома, простите, — Мира зубасто улыбнулась.

Вейс прыснула, не выдержала.

— Знакомы, знакомы, я же вижу. Я видела фото у Вессен на столе — там Хорёк с братом, и вы с ней.

— Это как раз перед тем заданием, — Мира отчего-то помрачнела. — Это не брат, Вейс. Это сам Хорёк в двух экземплярах. Будто мне его одного было мало!

— Вы к нему неравнодушны, — заметила Вейс. Мира чуть не подавилась травинкой, которую держала в зубах.

— Что, заметно? — она посмотрела Вейс в глаза.

— Вы постоянно грозитесь ему оторвать голову, руки и ноги, вышибить дух, называете чем попало, но ни разу даже пальцем не тронули.

Мира вздохнула, отвела взгляд.

— Ну не могу я так, — она посмотрела себе под ноги. Вейс взяла её за руку. — Этот его двойник… у нас у всех были двойники. Они убивали таких, как мы с Весс, а этот оказался просто копией. Я не смогла их отличить! Понимаете? Проклятье, я лучше бы с дюжиной тех двойников воевала!

— Понимаю, — Вейс погладила её по руке. — Теперь понимаю, почему наш Стайен так смотрел на вас. Он вас всё это время не забывал.

— Мне нужно поговорить с ним, — Мира прикрыла глаза.

— Простите, что разбередила всё это!

— Нет, всё хорошо. Вам спасибо, я бы и не решилась, наверное. Нас с ним прихлопнуло в том поезде. Мы пытались вывезти ту проклятую картину в безопасное место.

Мира и Стайен, тридцать три года назад

Мира нервничала. Это было видно — не отходила от чемодана, в котором везли груз. Постоянно проверяла, что оружие на месте, что защитный костюм заряжен.

— Не мельтеши, — посоветовал Стайен, который, наоборот, был совершенно спокоен. Картина, или что это на самом деле, странным образом влияла на вероятность событий. Выражаясь по-простому, мелкие неприятности им не грозили вовсе. А крупные или случатся, или не случатся — в общем, нет смысла нервничать. — Успокойся, Мира. Я уже всё проверил.

— Пошёл ты!

Выдворить всех людей из поезда оказалось простым делом. Мира справилась одна, хотя её это несколько утомляло — морочить голову стольким людям. Но дело своё она знала, Теней не зря обучали на диверсантов. В поезде только машинист и они с Мирой, через час с небольшим они спрыгнут, и дойдут до неприметной базы, которая выдержит осаду чего угодно, если только её не бить со спутника или термической бомбой…

— Мира, я хотел бы повторить… — Хорёк поправил костюм и повторил то, что говорил Мире сутки раньше.

У Миры едва не выпала челюсть.

— Ты другого времени не нашёл?

— Другого может не быть, Мира.

— Стайен, ты псих! Нашёл когда предлагать руку и сердце!

— Мы все здесь психи, Мира. Но ты ведь сама об этом думала.

— С чего ты взял?

— С того, что назвала меня по имени. Если бы не принимала всерьёз, дала бы в челюсть, как раньше.

Мира вскочила (ударившись головой о верхнюю полку — но даже не поморщилась). Долго смотрела в глаза напарнику.

— Я же никто, Стайен. Меня хорошие люди взяли с помойки. Ни прошлого, ни будущего.

— Меня тоже, — пожал тот плечами. — Я остался без семьи и меня тоже взяли хорошие люди.

— Меня обучали убивать, ты же знаешь. Я ни на что больше не пригодна!

— Я так не думаю. Я думаю совсем иначе!

— Ты же от меня слова доброго не слышал!

— Мне достаточно твоего взгляда, Мира. Я люблю тебя.

Он сказал это просто — без улыбки, серьёзно, глядя ей в глаза. Мира почувствовала, что её не держат ноги. Она уселась рядом с Хорьком и положила голову ему на плечо.

— Если выберемся из этого живыми, — она прикрыла глаза, — спроси ещё раз. И я тогда отвечу.

— Спрошу, — Хорёк взял её за руку. — Не сомневайся.

И пронзительно взвыла сирена, все сигнальные датчики замигали красным. Мира преобразилась во мгновение ока.

— Всё, работаем, — она уселась, надела гарнитуру. — Куница на связи, приём.

Хорёк достал свою указку-индикатор, изменился в лице. Хотел что-то сказать, Мира жестом указала — потом.

Слабый голос Вессен.

— Куница, Хорёк, покинуть поезд! Воздушная тревога! У вас три минуты!

— Меньше, — указал Хорёк. Мира уже рассовала всё по карманам, указала Хорьку взглядом на чемодан и выглянула в коридор. Чисто.

Падать с поезда, даже и в защитном костюме, даже и после многих тренировок, неприятно. Правда, Хорёк спрыгнул хорошо, даром, что у него-то почти не было тренировок.

— Туда! — указал он в сторону леса. — Там поймаем машину.

На траву под ногами, на землю упал красноватый отблеск. Мира глянула в небо и чуть не споткнулась. Небо светилось красным — в зените — и оттуда что-то двигалось. Падало, неслось. Ракету запустили, сволочи, подумала она. Плевать им на людей.

— Куница, Хорёк, вход в километре и двухстах метрах.

Пусто. Одинокие здания рядом с железной дорогой — как вымершие. Ни людей, ни животных или птиц — темнота, звёздное небо и красный огонь над головой.

— Мира, включай костюм, — выдохнул Хорёк. — Не уйдём. Включай быстро!

Мира послушно нажала, где требовалось. По обшлагам и воротнику пробежал малиновый огонёк, и… ничего больше. У Хорька, похоже, та же беда.

— Всё, приехали, — Мира остановилась. — Опять немножко не работает, да? — Хорёк ожидал, что она выругается, но Мира даже не скривилась.

— Всё работает, — возразил Хорёк. — Индикация в порядке! Это что-то…

— Куница! — и рация умолкла. Мигала огоньком — идёт сигнал — но молчала.

Указка Хорька потухла, выключилось всё остальное оборудование.

— Это она, — Мира со злостью пнула чемодан. Он тоже перестал мигать огоньками, хотя многослойную капсулу и без фантомной защиты трудно взломать. — Будь ты проклята!

Сияние в небе становилось непереносимым. Мира схватила Хорька за руку.

— Стайен, мне жаль, что так получилось. Мне правда жаль.

Он кивнул, улыбнулся и взял Миру за другую руку.

Я не испугаюсь, подумала Мира. Вот он же не пугается, а я считала его слабаком.

Очень хотелось закрыть глаза. Но она не закрыла.

Вейс

— А потом я увидела, что стою у дома Весс, — Мира посмотрела на Вейс. — С ним вместе, только без чемодана. Как будто никуда и не уезжали. Потом меня снова ударило, как тогда у поезда — я ещё успела подумать, что уже умерла, и так это всё выглядит. И тут снова дом, всё рушится, и вы слетаете с небес в роскошной тачке…

Вейс крепче сжала её руку.

— Досталось вам. Сначала вам, теперь Лас. Скажите, картину правда можно уничтожить?

Мира покачала головой.

— Весс говорила что-то, что картина — это вроде как машина, у неё есть программа. Пока программа не выполнена, машина будет работать. А всё, что она творит, это побочные эффекты. Вейс, я видела, что творилось рядом с картиной. Это в голове не укладывается. Но пока Лас не сказала два слова, картина вроде как ей не опасна.

— «Я хочу»?

— Да. Так говорили все, кому картина попадалась в руки. Она… только не смейтесь… исполняет желания. Ну, простенькие, много ли человеку нужно! И чего-то ждёт в ответ, я так поняла. Если в ответ ничего не делаешь, картина со временем находит нового хозяина и отменяет всё, что сделала для старого.

Вейс содрогнулась.

— А если выполнить программу?

Мира пожала плечами.

— Картина станет просто картиной. Или исчезнет, не знаю. Никто не смог понять, что ей нужно. Простите! Я не хотела вас пугать! Вам нужно отдохнуть, Вейс.

— Нет, всё в порядке, — Вейс прикрыла глаза. — У меня появились идеи. Нужно подумать. Хорошенько подумать…

И уснула. Мира даже не поверила своим глазам. Не сразу отпустила её руку. Смотрела на улыбающуюся Вейс и улыбалась сама. Сто лет, это же надо! А как выглядит!

Уже машинально — привычка — Мира оставила на столе у кровати «камушек», датчик движения, и на цыпочках подошла к двери. Хороший пол, не скрипит.

Мира и Стайен, Тессерон, Вассео 4, 0:20

— Где он? — поинтересовалась Мира. Хорёк-старший обходил периметр — проверял своей указкой оборудование.

Хорёк понял, о ком речь.

— Он там, — махнул рукой в сторону прохода. — В Тегар-Тан, там много дел. Не спится?

— Не спится. Скажи, так кто из вас настоящий?

Стайен выпрямился. Поправил шляпу, улыбнулся. Ну и одет! Одно слово — пижон!

— Оба, Мира. Мы с какого-то момента перестали различать. Сами не могли, хоть бирочку наклеивай.

— Ну так и наклеивали бы!

— Однажды по пьяни потеряли, — вздохнул Стайен. — Ну, не сердись!

— Ты помнишь? — Мира взяла его за руку. — Что я сказала там, в поезде?

— Конечно.

— Даже то, что я согласна?

— Ты не сказала, что согласна, — возразил Хорёк. — Ты хорошо держалась там, в поле.

— Ты тоже. Скажи, что мне делать? Ты тридцать с чем-то лет тут, а для меня всё было несколько часов назад. И для него тоже. Ты меня правда помнил всё это время?

— Каждый день, Мира, — Стайен взял её за руку, указал рукой — идём. И они пошли — к фонтану, в центре сада.

— У тебя был кто-нибудь потом?

Хорёк покачал головой, улыбнулся. Мира схватила его за обе руки, всмотрелась в глаза.

— Не врёшь, — поразилась она. — А ведь клеился ко всем подряд, паразит! — обняла его, уткнулась лицом в грудь. — Скажи, почему так, а? Я вот больше всего хотела выжить. Вот выжила, и что мне теперь делать?

— Скажи ему, — предложил Хорёк. — Просто скажи, что хотела. И всё.

— А ты?

— А я буду приезжать к вам в гости. Надеюсь, ты найдёшь для старичка пару часов, изредка, ну хотя бы раз в месяц?

— Убью! — оскалилась Мира. Тут же расплакалась и обхватила Стайена. — Я люблю тебя! Всё не могла сказать, чтоб тебе провалиться! — Хорёк прижимал её к себе и был счастлив. Впервые за много лет был по-настоящему счастлив. Беспричинно и беспредельно.

* * *

— Побудь со мной, — попросила Мира. — Только не смейся! Мне страшно засыпать. Мне все последние дни было страшно засыпать. Такое в голову лезло, никакой дури не нужно!

— У тебя всё ещё осталось?

— Осталось, — Мира вынула из карманов бумажный пакетик, разорвала, втоптала едко пахнущий порошок в землю. — Всё, больше не осталось. Завязала, с этого дня.

— Справишься?

— А ты будешь рядом?

Хорёк снова обнял её. Куда делась Мира-гроза Вселенной?

— Буду. Если только не отправят на задание.

— От меня не скроешься! Слушай, так правда, что ты и он — один и тот же человек?

— Правда, — улыбнулся Хорёк, приглаживая усы.

— Пижон! Вот ты кто, понял? И что, он помнит всё то же, что и ты?

Снова кивок в ответ.

— В голове не укладывается! — призналась Мира. — Неужели я когда-нибудь в это поверю?

— Идём, Мира, — Хорёк поправил шляпу. — У тебя был длинный день.

— Уж длиннее не представить, — проворчала Мира. — Слушай, а что-нибудь со спиртом тут водится? Выпить хочу, сил нет.

— Вот как ты «завязываешь»?

— Не нуди! Тени не пьянеют! Ну, то есть пьянеют, но ненадолго! Найдёшь?

— Найду, — Хорёк подвёл её к дому. — Если сейчас же поднимешься к себе в комнату и ляжешь в постель.

Мира хихикнула, ткнула его в бок.

— Ой, как прямолинейно! Ладно, не смущайся, я не настолько доступная. Всё, жду!

И умчалась — вверх по лестнице.

Тихо. Все спят. Великое Море, ну и денёк! Хорёк вздохнул и снял шляпу. Может, Вейс права и лысина вовсе не портит впечатления? Не носить же парик, в самом деле!

Лас, Долина роз

— Красиво, — Незнакомка смотрела с восхищением на долину. Красота какая… а запахи! И вечное лето… пусть даже только здесь, в самой долине. — Мы с тобой неплохо поработали, да?

Лас молча кивнула. Книга Снов и здесь была на столе.

— Хочешь вернуться? — Незнакомка проследила за её взглядом. — Попробуй. Интересно, что получится.

— Ты можешь оставить меня одну?

— Не могу, — Незнакомка покачала головой. — Прости. Не хочу, чтобы ты убежала. Кто знает, вдруг ты сможешь.

— Если я пообещаю, что скажу тебе, если соберусь уйти?

Картина в её руках засветилась ярче.

— Как интересно, — проговорила Незнакомка. — Хорошо, Лас. Обещай.

— Обещаю и клянусь, — Лас взяла картину обеими руками, — что никогда не уйду в другое место, не предупредив тебя об этом. — Картина на пару секунд засияла, на неё больно стало смотреть.

— Хорошо, — Незнакомка кивнула. — Пока ты выполняешь свои обещания, я выполняю свои. Обещаю и клянусь, что, когда получу свободу, раз и навсегда оставлю тебя и всех, кто тебе дорог, и не появлюсь ни в ваших мирах, ни в ваших сновидениях.

Картина вновь засветилась ярче — и приугасла.

— Пообещай, что не будешь никому мстить! — потребовала Лас.

Незнакомка отрицательно покачала головой.

— Буду. Должна. Давай, я покажу тебе кое-что! Возьми меня за руку. Боишься прикасаться? Тогда просто обними! Да положи ты картину, никуда она не денется!

Лас не сразу решилась выпустить картину. Не делась. Лежала себе на столе и лежала.

Обнять Незнакомку оказалось не меньшим испытанием.

— Я — это ты, — услышала Лас шёпот. — Закрой глаза и не бойся.

Мианнесит, восемьдесят девять лет назад

Она сломала руку. И даже не поняла этого — привыкла жить в состоянии, когда ничего не чувствуешь. То есть совсем — кожа не ощущала прикосновений, только холод и тепло ощущались. Это всё от мази, но уже не было сил сопротивляться. Хозяин чётко сказал — перестанешь петь, скормлю свиньям. И скормит, не врёт.

Приходилось намазываться, раз в сутки. И петь для его и его гостей. Миан возненавидела эти песни, но нельзя было показывать виду. Только у себя в комнате она могла вспоминать настоящее имя. Не прозвище («Мианнесит» означало «Серебряный голос»), а имя. Я Вереан, повторяла она. Я не забуду, что я Вереан эс Немертон эс Фаэр. Я ничего не забуду.

Но вот упала с лестницы. Она поняла, что что-то не то, только когда попыталась взяться за дверную ручку. Тут же сбежалась прислуга, все были в ужасе. Даже хозяин выразил что-то, похожее на сострадание — Миан всё ждала, когда он прикажет скормить её, как обещал, но взамен её повезли в больницу.

…Её оставили одну в комнатке. Ничего там не было — только зеркало, всё остальное заперто в шкафах. После лекарств, которые ей дали, в голове кружилось, и хотелось спать. Но Миан сумела подняться и, на непослушных ногах, добрести до зеркала. У себя в комнатке зеркало было её единственным собеседником. Ни игрушек, ничего — только зеркало.

Миан показалось, что она слышит голоса. Лекарство, подумала она, от него всё это мерещится. Посмотрела себе в глаза. Да, красивая. Всё равно красивая.

Миан подняла здоровую руку и, не вполне понимая, зачем это делает, с силой провела ногтями по щеке. Появились красные полоски, кровь начала стекать по щеке.

Накатила злость. Потом — ярость. Миан ощущала запах своей крови, он опьянял. Зеркало сдвинулось, поплыло перед глазами, и пришлось схватиться за него, чтобы не упасть.

…Её швырнуло во тьму. А из глубины приблизился светлый прямоугольник — и в нём были видны и врач, и хозяин. Миан сделала шаг, под ногами оказалась опора. Прямоугольник приблизился. По ту ео сторону, в другом кабинете, стояли её хозяин и врач.

— …Вам следовало быть осторожнее с мазью, — врач закрыл папку. — Ещё несколько месяцев — и её здоровью будет нанесён непоправимый урон. Уже сейчас ей потребуется несколько месяцев, чтобы восстановить чувствительность кожи.

— Она — рабыня, теариан-то, — услышала Миан голос хозяина. — Военный трофей, если вам режет слух это слово. Я буду делать с ней, что захочу, имею полное право. Сейчас мне нужно, чтобы она снова смогла петь. Остальное не ваша забота.

…Миан пришла в себя. Стояла возле зеркала, щёку немилосердно саднило. Она провела по ней ладонью — нет царапин! Гладкая, чистая кожа! Кровь — всё, что напоминало о царапинах.

Не может быть, подумала Миан ошеломлённо. Этого не может быть!

Открылась дверь и вошли врач и хозяин.

— Что это с тобой? — хозяин заглянул ей в лицо. — Поцарапалась? — на его лице явно читалось — потеряешь товарный вид — в тот же день станешь кормом для скота.

— Это из носа, — предположил врач и избавил Миан от необходимости выдумывать. — Вот лекарства, — он протянул хозяину рецепт. — Выздоравливайте! — врач посмотрел в глаза Миан и та увидела в глазах сочувствие.

Лас, Долина роз

Лас отпустила Незнакомку. Да, она читала и про это. Ведьма частично или полностью утратила чувствительность кожи. Наверное, могла бы это вылечить, но неизвестно, сумела ли. Может, поэтому она стояла у зеркала и наносила самой себе раны, и смотрела, как они затягиваются? Хотела почувствовать хотя бы боль?

— Теперь ты знаешь, — Незнакомка поправила и без того безукоризненное платье. — Теперь понимаешь.

— Нет, не понимаю. Они умерли сто лет назад! Ты… она их и убила! Что ещё ты хочешь?

— Осталось немного. Не все из его рода умерли в тот день.

— Ты сошла с ума? Они здесь при чём?! — Лас заметила, что кричит, осеклась.

— У меня… у неё не осталось детей, извели весь дом, до последнего человека. То же самое будет и с ними, с каждым. А потом я уйду.

Незнакомка обратила внимание, что Лас смотрит куда-то в пространство.

— Что-то вспомнила, Лас?

Вспомнила. Интересно, знает ли об этом Незнакомка? В сказке Майри-Та было сказано: — у Ведьмы не осталось детей — то было наказание за всё то, что она сделала. И плата за могущество.

— Ах, да, наш великий сказочник, — Незнакомка рассмеялась. — Жаль, очень жаль, что до него уже не добраться. Ты думаешь, что в самом деле всё стало, как в той сказке?

Лас помотала головой, уселась прямо на землю. Голова шла кругом. Что-то, какая-то мысль, просилась наружу.

— Я пойду, — Незнакомка поднялась на ноги. — Два слова, Лас. Не упусти шанс! Я не хочу делать тебе больно. Веришь ты или нет, это правда.

Она вновь поправила безукоризненно сидевшее платье и пошла — вниз, в долину.

Вейс, Тессерон, Вассео 4, 3:45

Она проснулась так же неожиданно, как и заснула. Наверное, это от стресса — ощущала, что выспалась. Уселась на кровати. Лас нет, подумала она. Они говорят, что она жива. Мне тоже кажется, что она жива, но где она сейчас?

Вейс уткнулась лицом в колени и заплакала. Беззвучно, так, как научилась плакать там, во владениях Вантар. Когда её запирали в карцер за непослушание. Когда Лас, что бывало очень редко, выходила из себя и отсылала вон из своих комнат — и средняя сестра всегда находила служанке-дикарке занятие. Когда, уже в Стране Цветов, Лас проходила мимо, погружённая в себя, и на лице её читалось — никого не вижу и не хочу видеть.

Они и с Тесан поссорились тогда именно из-за этого.

* * *

— Няня! — Тесан редко выходила из себя, но в тот раз взорвалась. Ну да, всего шестнадцать лет, да ещё с таким характером. — Няня, что вы делаете?

— Что я делаю? — поинтересовалась Лас, аккуратно подстригавшая кустик чайных роз. — Что случилось, Тесан?

— Случилось! Бабушка плачет по вечерам, и не только! Разве так можно?!

Вейс, в тот момент тоже плакавшая, на кухне — выскочила в столовую. Лас, миниатюрная, угольно-чёрная — только глаза сверкают — и Тесан, почти на две головы выше няни — бронзовокожая, в пяти шагах — волосы растрёпаны, воплощение гнева! Делай как я говорю, говорила ей Лас, не то встану на табурет и надеру тебе уши!

— Тесан! — голос не слушался Вейс. Внучка просто отмахнулась. Жест, за который ей досталось бы на орехи в другое время. — Прекрати, Тесан!

— Не прекращу! — Тесан подошла к Лас вплотную. Та смотрела на неё бесстрастно.

— При чём тут я? — холодно осведомилась Лас.

— При том! Это из-за вас! Она живёт здесь ради вас! — на глазах Тесан проступили слёзы. — Она любит вас, беспокоится за вас, всё для вас делает! А вы её даже не замечаете!

— Тесан, ты уверена, что это тебя касается?

— Уверена! Так нельзя! За что вы так с ней?! Только потому, что она была вашей служанкой, да?

Лицо Лас окаменело. Вейс хотела прикрикнуть, но силы оставили её. Только и хватило сил, чтобы упасть на соседний стул, не на пол. Эверан возник на пороге — он тоже не видел свою сестру столь взбешённой.

— Я не разговариваю с вами, — Тесан коротко поклонилась. — Вы для меня были самый родной человек, после мамы и бабушки, но я больше с вами не разговариваю. Бабушка, это не моё дело, но ты живёшь ради человека, который тебя в упор не видит! Только розы! Только её проклятые розы!

Тесан разрыдалась сама и выбежала вон, хлопнув дверью. Эверан переводил взгляд между Вейс и Лас и не сразу принял решение. В итоге поклонился — так почтительно, как мог, и тоже вышел из дома.

Ещё через пять минут автомобиль Тесан прошёл по проходу и вернулся в Шамтеран. Чтобы не возвращаться в Страну Цветов ещё два года. Эверан продолжал приезжать, уже один — кто-то должен был привозить продукты,

…Лас оставила ножницы на столе и поднялась к себе. Она не спустилась на ужин в тот день, не спустилась на завтрак на следующий. Только, когда уже встревоженная Вейс начала готовить обед — и подумывала вызвать Аспиранта — Лас спустилась. Не в своём выходном наряде, а в домашнем, который надевала только у себя в комнате.

— Вейс, — Лас с трудом давалось смотреть бывшей служанке в глаза. — Прости, пожалуйста. Тесан права, я веду себя недостойно.

Вейс обняла её. Сердце заколотилось… Лас редко разрешала обнимать себя, только по праздникам — таким, как дни рождения. Лас плакала, теперь Вейс это знала. Плакала всё это время, хотя следов почти не осталось. Вейс отпустила Лас, та отошла на шаг.

— Всё в порядке, госпожа, — Вейс склонила голову. — Я не в обиде. Простите мою внучку. Молодая, горячая. Она многого не понимает ещё.

Лас кивнула и Вейс только сейчас ощутила, что Лас постарела. На несколько коротких минут Лас выглядела на свой полный возраст, на сто неполных лет. Вейс снова обняла её (раньше бы Лас вежливо отстранилась) и расплакалась сама, снова, уже не в силах сдерживаться. Лас погладила её по голове (и тоже чувствовалось, что и хочет, и что-то мешает ей, очень мешает) и молча прижимала к себе.

— Вейс, можно, я помогу тебе здесь?

Неделей раньше такое предложение повергло бы Вейс в изумление. А Тесан сказала бы, что Лас просто подлизывается. Но сейчас…

— Да, госпожа, если хотите.

— По имени, Вейс, — попросила Лас. — Здесь ты госпожа, не я.

Вейс рассмеялась, подбоченилась — по привычке, хотя Лас не любила этот жест.

— Тогда выполняй распоряжения, Лас. Надевай фартук и выполняй.

…С этого дня Лас как подменили. Она стала не только замечать Вейс, но и говорить — в основном на кухне. Сначала — о всякой чепухе. Уже через три месяца они говорили об очень личном, для обеих, и Вейс поражалась — Лас вроде бы не интересовалась их с внуками жизнью, но знала очень многое.

…Тесан приехала на девяностодевятилетний юбилей бабушки. Держалась подчёркнуто вежливо, но с няней говорила только в присутствии многих других гостей.

— Тесан, — Лас «поймала» её, когда уже праздник оканчивался. — Можно на два слова?

Лас ожидала, что Тесан молча уйдёт, но та последовала за ней в сад. Лас долго шла, пока не остановилась на открытом месте, где сходилось множество тропинок. Тесан молча смотрела ей в глаза.

— Я была неправа, — Лас вернула взгляд. — Вейс очень многое делает для меня. Пожалуйста, прости меня.

Тесан покраснела — от неожиданности, наверное. Няня редко в чём-либо извинялась. И вела себя по-свински с бабушкой, что уж тут говорить! Ну да, последнее время она стала другой, но всё равно ещё ведёт себя немного по-свински!

— Няня, простите… — Тесан опустилась на колено. — Мне нельзя было так говорить с вами. Я тогда совсем вышла из себя. Простите!

Лас обняла её, прижала голову воспитанницы к своей груди.

— Всё будет по-другому, — прошептала она. — Теперь всё будет по-другому. Я сама была неправа.

— Мир? — прошептала Тесан.

— Мир, — улыбнулась Лас.

— Тесан, где… — Вейс вышла из-за поворота тропинки, увидела Лас и внучку, замерла. Она скользнула бы назад, но её уже заметили.

— Бабушка! — Тесан поднялась. — Иди сюда!

Вейс приблизилась, видно было, как ей неловко.

— Мы помирились, — сообщила Тесан. — Няня! Бабушка! Скажите же, что вы тоже помирились! Если нет, я всё пойму!

— Помирились, — Лас взяла Вейс за руку. Та сжала её руку.

— Помирились, — подтвердила Вейс.

— Не плачь, бабушка! — Тесан обняла их обеих. — Всё хорошо! Теперь всё хорошо!

…Но Тесан теперь обращалась к няне только на «вы». Хотя во всём остальном — всё стало, как прежде, в добрые старые времена, когда Вейс впервые привезла правнуков в Страну Цветов. И оба озорника так полюбили Лас, что та сама перестала быть сухой и чопорной, и играла с ними, и учила, и не отходила…

* * *

— Лас…. - прошептала Вейс, подошла к зеркалу. Лас затащили в зеркало, это выглядело ужасно… и где же она теперь.

— В безопасном месте, — услышала Вейс голос из-за спины. Резко обернулась.

Она. Та, в белом. Вейс попятилась, стукнулась затылком о зеркало.

— Va…

— Это не сон, — Незнакомка присела на соседний стул. — Ты не спишь, Вейс. И я не совсем уже призрак…

— Что вы с ней сделали? — спокойно поинтересовалась Вейс, стараясь дышать ровно. Не испугаюсь. Я не испугаюсь тебя.

— Спрятала в безопасном месте. Я могу показать её тебе, если хочешь.

* * *

Мира только что не мурлыкала. Стайен вовсе не казался стариком — пусть даже поседел и стал стесняться лысины. Его ладонь… прикосновение к её затылку… Мире хотелось растечься. Она прижималась к его груди и ей было хорошо. Так хорошо, как никогда прежде.

— Это на самом деле? — она подняла голову. Сидела в постели в чём мать родила, и чихать ей было на приличия. Знала, что Стайену нравится то, что он видит, а остальное может провалиться хоть в царство Тени!

— На самом деле, — подтвердил он. — Хотя я не очень верю.

Ярко мигнуло что-то на столе. Резкий, неприятный звук.

— Mestan va faer, — прошептала Мира. — Ну почему всегда в такой момент?!

— Что случилось?

— Движение! Кто-то появился в комнате Вейс!

Мира спрыгнула с постели, в десять секунд облачилась в свой «леопард», защитный костюм, надела штаны. Ещё пять секунд — пристегнула пояс с вооружением. Хорёк уже держал наготове «Мурену». Боец из него, как из собаки слесарь, но в этом его костюмчике Хорьку даже термическая бомба нипочём.

— Быстро! — скомандовала она. — Всё потом. Я тебя так просто не отпущу! Быстро, поднимай тревогу!

* * *

— Показать? — поинтересовалась Незнакомка. Вейс отрицательно покачала головой.

— Я не боюсь вас, — она только сейчас заметила, что не одета. Вспомнив Лас, молча подняла со стула полотенце, завернулась в него — как Лас заворачивалась в нижнюю часть тефана.

— Я знаю, — Незнакомка кивнула. Никаких эмоций подумала Вейс. Мне жаль её. С ней когда-то плохо обошлись, очень плохо! — Я могу испугать тебя, Вейс, но не хочу этого делать. Хорошо, что ты не боишься.

— Отпустите Лас, — Вейс посмотрела ей в глаза. В полотенце она уже не ощущала себя раздетой. — Зачем вы её держите?

— Лас может дать мне свободу, — Незнакомка разглядывала Вейс, откровенно разглядывала, но Вейс удавалось сохранять самообладание. — Но упрямится. У тебя красивое тело, Вейс, ты знаешь?

— Знаю. Отпустите её! Всегда можно договориться!

Незнакомка рассмеялась и тут… дверь распахнулась, на пороге возникла Мира, полураздетая, но с пистолетами в руках, и — за её спиной — Стайен.

— Не двигаться, — посоветовала Мира. — Руки так, чтобы я их видела! Вейс, назад!

— Мира, нет! Не смотри ей в глаза! — Вейс перевела взгляд с Миры на Незнакомку и поняла, что опоздала с предупреждением.

— Мира, — Незнакомка снова рассмеялась. — Красивое имя. Мы ещё встретимся, Мира. Спасибо, Вейс.

— Нет! — Вейс побелела. — Нет!! Мира! Прости, пожалуйста!

— Всё в порядке, — Мира медленно приближалась. — Руки за голову! Последнее предупреждение!

— Стреляй, — пожала плечами Незнакомка. — Лас и я теперь — одно и то же. Стреляй. Я хочу почувствовать боль. Я не чувствовала ничего почти сто лет.

— Ста… — Вейс схватила Миру за руку, та резко освободилась, не отводя взгляда. — Вейс! Назад! Ста…

— Нет! Не по имени! Не называйте его по имени! — крикнула Вейс. — Пожалуйста! При ней — никого по имени!

Незнакомка запрокинула голову и рассмеялась. Чудесный, чарующий смех.

— На меня это не действует, — Мира приблизилась ещё на шаг. — Руки за голову или я стреляю!

— Стреляй, — Незнакомка встала. Два хлопка — два выстрела. Пули прошли через ноги Незнакомки. Та опустила взгляд. Все посмотрели на её ноги.

Раны исчезли секунд за пять.

— Vasset ma faer, — прошипела Мира, подняв линию огня. — А в котелок?

— У Лас сейчас очень сильно заболели ноги, — Незнакомка посмотрела в глаза Миры. — Я пришла поговорить. У меня мало времени, я ещё не совсем настоящая.

— Говори, — распорядилась Мира. — Без резких движений!

— Лас сама не хочет возвращаться, — Незнакомка обвела взглядом всех троих. — Из-за картины. И не хочет сама использовать картину. Мне нужно, чтобы кто-нибудь из вас назвал мне моё настоящее имя. Тогда я стану настоящей, и смогу оставить Лас в покое. И всех вас в покое.

— Размечталась, — Мира сплюнула в сторону. — Что-нибудь ещё?

— Я могу убить вас всех, — Незнакомка смотрела на Миру без каких-либо эмоций на лице. — Медленно или быстро, как захочу. Но я не хочу вам зла. Я хочу стать настоящей и жить своей жизнью. Вы мне неинтересны.

Мира оскалилась.

— Всё? Тогда на колени, лицом в пол, руки за спину.

— Вейс, — Незнакомка посмотрела в глаза Вейс. — Я ухожу. Не заставляйте меня делать вам больно, подумайте. Прикройте голову!

И исчезла. Была — и не стало.

— Что за… — Мира от неожиданности чуть не выстрелила в пустоту и тут взорвалось зеркало.

Вейс успела прикрыть голову. Взорвалось — слишком сильно сказано. Скорее лопнуло, Вейс всего лишь присыпало голову стеклянной крошкой, осколки с весёлым звоном разлетелись по всему полу.

— Никого нет, — заметил Хорёк. — Исчезла.

— Что тут творится? — за его спиной появилась Вессен — тоже с оружием в руках. — Что это было?

— Визит прекрасной дамы, — сквозь зубы произнесла Мира. — Что она такое, чтоб мне лопнуть? Стайен, у тебя что на записи?

— Что и у тебя. Исчезла, и всё.

— Вейс, — Мира повернулась — Вейс почти неодетая, босиком и вся в стеклянной крошке. — Здесь кругом битое стекло. Вам помочь?

Вейс кивнула. Мира шагнула к ней, наклонилась, осторожно подняла её на руках. Какая лёгкая! Как пёрышко! Вейс обхватила её шею руками, сжалась в комочек.

Мира дотянулась до одежды Вейс, схватила охапкой.

— Мы ко мне, — она посмотрела на Хорька и Вессен. — Стайен, займёшься? Мы приберёмся, — сообщила она Вейс. — Сейчас, сейчас всё будет хорошо.

* * *

— Беспорядок тут у меня, — Мира немного прибралась, пока Вейс была в душе. — Прилягте!

Вейс отрицательно покачала головой.

— Со мной всё хорошо. Я её правда больше не боюсь. Простите, что назвала вас по имени! Она теперь сможет приходить к вам во сне, Мира! Я скажу вам, как её прогнать!

— Выпейте, — Мира протянула ей фляжку. — Может, не самое вкусное, но помогает. Один глоточек.

Вейс глотнула и закашлялась. Протянула фляжку Мире. Огляделась… приоткрыла рот, улыбнулась.

— Вы сказали ему? Сказали?

Мира улыбнулась в ответ, поправила волосы.

— Сказала. Спасибо вам ещё раз. Ничего, будут и другие ночи.

Щёки Вейс тронул румянец. Мира рассмеялась, уселась с ней рядом.

— Простите, не хотела вас смущать. Вейс, кто она такая? Вы можете рассказать?

— Вам всем, ладно? Мира, она очень опасна! Она правда может убить нас всех!

— Посмотрим, — Мира обняла её за плечо, тут же отпустила. — Простите, привычка! Я сейчас уйду, отдыхайте.

— Ничего, — Вейс положила голову ей на плечо. — Не уходите! Хотя бы минутку!

— Не уйду, — Мира прижала её к себе, прикрыла глаза. Вейс вот-вот свалится. Она боялась, очень боялась этой таинственной девушки в белом, и держалась из последних сил. Через минуту Вейс уснула.

Мира осторожно уложила её, прикрыла одеялом. Тихо, стараясь не шуметь, взяла со стола рацию.

— Она спит, — сообщила, понизив голос. — Я останусь с ней. И… — мысль пришла в голову неожиданно. — Весс, найдите в доме все стеклянные зеркала и спрячьте. В каком-нибудь чулане, стопкой.

Подняла голову, посмотрела на зеркало в собственной комнате.

— Непорядок, — подошла, осторожно сняла его, положила на пол и засунула под стол.

— Вот теперь порядок, — уселась на пол у кровати, посмотрела на спящую Вейс. Улыбнулась. Положила оба пистолета на пол рядом с собой, откинулась. Вейс «под луной», наверное, поэтому к ней так тянет. Да ещё такая красивая!

— Дисциплина, Мира, — Мира с трудом отвернулась. Достала из кармана таблетку, проглотила. — Дисциплина, майор.

— Куница, — донеслось из рации. — Мы обнаружили тот дом, ждём ваших указаний.

Мира сжала зубы, наклонилась, несколько раз ударила лбом о пол.

— Через три минуты выйду на связь, — ответила она. Посмотрела на Вейс, вздохнула. Война, чтоб ей провалиться. Рядом с Вейс было так… мирно и спокойно. Я чувствую себя её внучкой, подумала Мира. И, чтоб мне лопнуть, это классно!

Мира, Тессерон, Вассео 4, 4:20

— Куница, тут сильное эхо, — сообщил оператор. — Мы вычистили пять домов, это шестой. Восемнадцать единиц выдохшейся некробиотики.

— Пришлите записи, — Мира смотрела и ей становилось не по себе — дома баррикадировали снаружи — старались, чтобы что-то не вышло изнутри. Но почему не призвали на помощь власти? Почему об этом городе нет записей за последние несколько десятков лет? Городок небольшой, но ведь просто исчез — и никто не заметил.

— Пересылаю. Надеюсь, вы не успели позавтракать.

Разговорчики, подумала Мира. Её всё ещё преследовало ощущение нереальности. Совсем недавно они стояли, держась за руки, и ждали сошествия небесного огня. И он сошёл, и всё кончилось. И… ничего не кончилось, просто куда-то делись тридцать три года.

Пришёл первый ролик. Мира смотрела и ощущала, как комок подступает к горлу. Да, оператор не зря предупредил.

— Они такие свежие? — поинтересовалась она.

— По нашим данным, события произошли восемьдесят четыре года назад. В домах остались выпуски газет, календари. Мы знаем дату катаклизма с точностью до недели.

— Они активны?

— Да, Куница. Мы взяли два экземпляра для изучения, остальные обезвреживаем.

У Миры мурашки побежали по коже.

— Где вы собираетесь их изучать?

— На основной базе района.

— Скажите, рядом с «объектами» были зеркала? Из стекла?

— Так точно.

— Наши потери?

— Потерь нет, Куница. В здание проникли «пчёлы», есть картинка. Переключитесь на третий канал.

Мира переключилась. И снова порадовалась, что ничего не ела. «Пчёл». Автономных роботов-наблюдателей, было три, они осмотрели весь дом — куда смогли пролететь. Неизученным оставался только подвал, сейчас группа готовится к штурму. Хорошо работают! Где они такому могли научиться? Судя по записям — всё грамотно. Мира вспомнила, как выглядел бункер после визита Фаланги и поёжилась. Гостиная в доме выглядела примерно так же. Месиво — чистильщицам не позавидуешь. Хорошо, что не передаются запахи.

— Я могу управлять «пчёлами»?

— Мы запустим ещё одну. Следите за каналом, там будет сигнал. Готовность двадцать минут, Куница, если необходимо, мы отложим операцию.

— Продолжайте отсчёт. Есть картинка, принимаю управление.

Мира не сразу освоилась. Так, пропускаем гостиную, посмотрим, что рядом. Это кухня, тут не лучше, это, похоже, библиотека, хорошие были книги, что тут сказать, а здесь что? Кабинет? Зеркало! Мира осознала, что других зеркал рядом нет. Всё в пыли, и чётко видны следы. И… мда, тут кого-то тошнило. Вряд ли этих. Мира «полетала» по комнате, «заглянула» в зеркало, естественно, ничего особенного не заметив. А это что? Там, в углу, у забранного ставнями окна?

— Оператор, комната рядом с гостиной, где зеркало.

— Мы видели платок, видели следы визита. Мы собираем все личные предметы для исследования. «Закрытая комната», гости появились в комнате и ушли, но ни окон, ни дверей не открывали.

— Продолжайте отсчёт, — Мира ещё немного «полетала», но, похоже, здесь она только как связной, всё и так схвачено. Ай да Весс, сумела подготовить такую прорву народа!

Вессен появилась, выглядела уже почти совсем хорошо.

— Привет, мамочка, — Мира не забыла вначале снять гарнитуру. — Хорошо выглядишь, старуха.

Вессен испарилась… и возникла за спиной у Миры. Мира не успела даже пошевелиться, как Вессен уже завела ей руку за спину и прижала Миру лицом к столу. Подержала так немного.

— Ну как, я в форме? — поинтересовалась Вессен, медленно отпуская руку. — Мира, никакой больше «старухи». Сразу в лоб!

— Убедила, — Мира осторожно потёрла пострадавшую руку. — Вижу, ты времени не теряла. Весс, мне правда жалко за твой дом. Построим новый, не дрейфь! Теперь у нас два Хорька, построим вдвое быстрее.

— Пошла ты, — Вессен рассмеялась, ткнула Миру кулаком в бок. — Приходи в себя, дочка. Другое время на дворе.

— Время другое, война всё та же. Полковник, можно взять пару дней отпуска?

— С Хорьком? Или с обоими?

— Всё-то ты видишь, — Мира сплюнула в сторону.

— Кончай быть верблюдом. Я же не слепая, Мира. У него в комнате твоих портретов штук двадцать.

— Правда? — Мира понизила голос. Вессен взяла её за руку.

— Правда, правда. Мне тебя тоже очень не хватало! Обоих я тебе не отдам, забирай кого-то одного.

— А в дочери-то возьмёшь? Я ж теперь вообще никто, ни хаты, ни ксивы…

— Мира, говори на нормальном языке.

— Ни дома, ни документов. Осталось съездить на могилу бабушки и повеситься там от горя.

— Бабушка твоя жива и в здравом рассудке. Но если хочешь ко мне в дочери, то поехали. Как дым рассеется, поедем и оформим. Дом Метуар тебя устроит?

— Ещё как, мамочка! — Мира вскочила и обняла её. — Слушай, я до сих пор не могу поверить!

— Если Стайен-старший не против, — Вессен с улыбкой прижимала её к себе, — поезжайте вместе. У младшего дела. Я ему специально побольше заданий дала, чтобы пришёл в себя.

— Весс, — Мира отпустила её, шмыгнула и вытерла слёзы кулаком. — Вейс на пределе. Её нельзя оставлять одну.

— Ты её так нежно несла — успела влюбиться?

— Да, а что? Нельзя? Не возьмёшь в дочери, пойду к ней во внучки! Уболтаю, не сомневайся!

И они обе рассмеялись.

— Весс, кроме шуток, — Мира уселась за стол. — Ей нельзя быть одной. Днём ладно, она без дела не сидит, а ночью…

— Побуду с ней, — кивнула Вессен. — Мне пока нельзя возвращаться.

— Проклятая картина, — произнесла Мира сквозь зубы. — Весс, знаешь, если бы знать, что удастся её уничтожить, я бы второй раз сдохнуть не пожалела!

— Следи за языком, — Вессен перестала улыбаться. — Иначе познакомишься с моей темницей, дочка. Хватит уже умирать, пора жить. Ты не спала толком, давай, вздремни.

— Вейс там одна! И штурм вот-вот начнётся!

— Переключу на меня. Мира, отдыхай, это приказ. Завтра и послезавтра можешь ехать со Стайеном куда хочешь. Если он не против.

— Ты куда? — Мира поняла, что в самом деле хочет спать.

— Посижу с Вейс. Зеркала мы убрали, если что.

Мира дошла до дивана и едва успела подложить под голову подушку. Стайена бы сюда… а всё остальное убрать…

И провалилась в чёрную бездну.

Мира

Мира осознала, что стоит у железнодорожной насыпи. E руин поезда — видно, недавно случилась катастрофа, поезд сошёл с рельсов. Посмотрела на себя — в боевом облачении, «леопард», поверх — пулестойкая куртка и такие же штаны. Как в тот раз.

— Что за… — Мира огляделась. — Где я?

Никто не ответил. Мира присмотрелась — какое-то движение. Поезд выглядел ужасно, всё всмятку, в кашу. Неужели кто-то выжил?

Мира принялась спускаться по насыпи. Точно, человек, пытается подняться, выбраться из-под обломка вагона. Что это? Сон? Но почему всё так по-настоящему?

— Сейчас, — Мира добежала до места. — Минутку, я…

Человек сбросил с себя кусок обшивки и поднялся на ноги. И слова застряли у Миры в горле.

У мужчины недоставало части головы — срезало как бритвой. Но он стоял и смотрел на Миру.

— Проклятие, — пистолеты сами легли в руки. Рефлексы никуда не делись. Мира заметила тень за спиной и отреагировала мгновенно, как на тренажёрах — присесть в развороте, не терять первую цель из виду, приготовиться открыть огонь.

Когтистая лапа рассекла воздух там, где долю секунды назад была голова Миры. Мира выстрелила — и только потом поняла, что именно видит. Но пугаться было некогда — тот, с неполной головой, уже шёл к ней, и его пальцы оканчивались теперь когтями.

Выстрел. Дважды покойник падает. Откуда когти, как он вообще может быть жив с такими повреждениями?

Движение по всему периметру. Мира принялась забираться по насыпи. Сон это или нет? Что тут происходит? Привычным жестом провела по воротнику, но рация молчит. Эфир пуст. Выскочила на гребень, перевела дух. Пока чисто, нужно делать ноги.

— Отлично, — послышалось из-за спины. Мира тут же повернулась, поймав обоими прицелами новую цель. Та, в белом. Которая не так давно сидела в комнате Вейс.

— Где я? — поинтересовалась Мира. — Что тут творится? Это сон?

— Это сон, — согласилась девушка. — Но для тебя это — реальность.

— Что?! — Мира оглянулась. Другие покойники, не менее резвые, уже карабкались следом. Мира трижды выстрелила, тремя преследователями стало меньше. — Кто ты? Что тебе нужно?

— Я уже сказала, что мне нужно. Мира, даю тебе два дня, чтобы принять решение. Потом посмотрим, сколько ты сможешь обойтись без сна.

— Это видела? — Мира изобразила парный непристойный жест обеими руками. — Не надо меня пугать, девочка.

— Хорошо, — у незнакомки в руке появился пистолет. Из ниоткуда. Мира выстрелила первой… хотела выстрелить, но оба пистолета обратились в пыль, высыпались из рук. — Придётся поучить тебя манерам.

Выстрел. Мира ощутила удар, посмотрела — на груди её куртки красовалось отверстие.

— В следующий раз выстрелю в голову, — девушка в белом говорила ровно, без эмоций. — Вон отсюда!

Наплыв.

* * *

Мира вскочила с дивана. Жарко, голова кружится. Посмотрела на «леопард»…

Дырка. Напротив сердца. И кровь, льётся кровь.

— Чтоб мне… — Мира расстегнула костюм трясущимися руками. Перед глазами потемнело, накатила и схлынула слабость. Мира обнаружила, что сидит на полу, верхняя часть «леопарда» валяется у дивана, и пол под ней в крови. И дыра — там, на груди, напротив сердца.

— Сволочь! — Мира упала на бок. Перед глазами всё потемнело. Мерзость какая, вот так, когда попадают в жизненно важные. В душ, или хотя бы в другую комнату, запереться, чтобы остальные не видели, как это происходит.

Ей удалось доползти до лестницы, прежде чем чернота накатила — и не схлынула.

* * *

Её поддерживали за голову.

— Мира, можешь пошевелиться?

Она открыла глаза. Попробовала пошевелиться.

Вессен. Испуганная, одежда вся в крови.

— Пуля, — Мира закашлялась. — Пуля вышла?

— Вышла, — Вессен помогла ей сесть. — Кто это был, Мира? Почему никто ничего не слышал?

— Весс, ты мне не поверишь, — Мира бесцеремонно отобрала у Вессен платок, вытерла лицо. — Это во сне. Меня застрелили во сне.

— Это она, та, в белом?

— Она самая. Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?

— Пошли в душ, — Вессен помогла ей подняться. — Потом поговорим.

* * *

Они опоздали. Когда спустились обратно — нужно прибраться, в комнате словно зарезали поросёнка — там уже стояла Вейс. С широко раскрытыми глазами, прижимая ладони ко рту.

— Вейс, — Вессен взяла её за плечи. Вейс вскрикнула. — Простите, не хотела вас пугать. Уже всё позади. Все целы.

— Что тут было? — Вейс не могла оторваться от жуткого зрелища.

— Меня чуть не убили, — хмуро пояснила Мира. — Наша общая знакомая. Нет! — Мира прижала палец к губам. — Не нужно, Вейс. Вы же не нарочно! Я сейчас тут приберусь.

Вейс неловко уселась, прямо на пол.

— Она до нас всех доберётся, да?

Вессен придерживала её.

— Не знаю, Вейс. Сейчас придём в себя и подумаем. Подумаем все вместе. Отдохните, мы сами!

— Вот ещё! — Вейс поднялась и твёрдым шагом направилась на кухню. — Принимаю заказы, кому что. Через десять минут уже не принимаю. Тряпки и порошок в кладовке слева.

Мира посмотрела ей вслед в восхищении.

Минуты через две в гостиной появился Хорёк. Весь мокрый — попал под дождь?

— Так, — он оглядел собравшихся. — Все целы?

— Все, — буркнула Мира. — Колись, где тут у вас вёдра. Я напачкала малость.

Вантар-Лан, Вассео 4, 8:45

Сэнье и Крайен занимались хозяйством. И были счастливы, по всему видно. Остальные, включая Вейс, собрались в «штаб-квартире», бывшей гостиной. Всё убрали, но Мире всё ещё чудился запах крови.

— Дом осмотрели, — Вессен начала первой. — Найден платок, монограмма и маркеры крови позволяют предположить, что его оставила там Лас.

— Крови? — Вейс прижала руку к сердцу. — Она ранена?

— Она рассекла губу, — пояснила Вессен. — Ранка небольшая, похоже. Следы на полу позволяют предположить, что Лас и Незнакомка появились в кабинете и покинули его, не заходя в другие комнаты. Нет оснований думать, что Лас погибла.

— Я навёл порядок в комнате, — Хорёк положил на стол несколько листков бумаги. — Ваша гостья оставила отпечатки пальцев, Вейс. Это очень странно — только отпечатки, маркерного следа нет. Это она, отпечатки совпадают.

— Маркерный след есть в том доме, — пояснила Вессен. — Уже изучаем полицейские и медицинские архивы.

— Пуля, которой пытались убить Миру, — Хорёк положил на стол пластиковый пакет с пулей, — выпущена из полицейской «Осы», модель тысяча двести шестого года выпуска, эту модель прекратили выпускать в тысяча двести восемнадцатом году. Изучаем, другий сведений пока нет.

— У меня есть некоторые сведения по личности Незнакомки, — пояснила Вессен. — Часть архивов собрана моей матерью, остальное я собирала сама.

— Там есть её имя? — поинтересовалась Вейс, ощущая, как забилось сердце.

— Есть, — подтвердила Вессен. — Но я думаю, вам не стоит его знать. Пока что не стоит.

Вейс кивнула.

— Я расскажу краткую биографию, — Вессен похлопала по папке ладонью. — Потом с радостью выслушаю идеи. Инженер сейчас в том доме, там уже всё вычистили, изучает зеркало. Как всё закончим, передадим находки тамошней полиции.

— Весс, — Мира сплюнула под ноги. Спохватилась. — Простите, Вейс! Больше не повторится! — Вейс улыбнулась, положила свою ладонь поверх её — всё в порядке. — Вы правда решили забрать пару мертвецов для исследований?

— Как всегда в таких случаях. Всё уже отработано.

— Весс, сожги их. Или что вы там с ними делаете. Избавься!

— Согласен, — Стайен постучал указкой по столу, потёр переносицу. — Пока мы не выяснили больше, не стоит ставить опытов. Нутром чую, тут нечисто. Ты говоришь — вы с Командой нашли и устранили всё, что она сделала, так почему же не нашли этот город? Двести одиннадцать единиц некробиотики! В семидесяти километрах от столицы!

Вейс вздрогнула. Мира взяла её за руку.

— Не пугайте без необходимости, — Мира посмотрела в глаза Вессен. — Я тоже чую, это не к добру. Охота их препарировать — спрячь пока. Подальше и понадёжнее.

Вессен перевела взгляд с Хорька на Миру. У Миры фантастическое чутьё на неприятности.

— Хорошо, — согласилась она. — Сейчас распоряжусь.

— Вы уверены, что хотите слушать? — шепнула Мира на ухо Вейс.

— Да, хочу, — та ответила не сразу. — Я хочу знать, чем мы ей так помешали. Лас в беде, я должна знать всё.

Лас

— Я поговорила с ними, — Незнакомка подошла к столу, за которым так и сидела Лас. — Лас, я не могу больше тянуть. Я даю вам всем двое суток, потом начинаю действовать.

Лас даже не повернула головы.

— Ты упрямая, — Незнакомка подошла к столу. — Мне это нравится. Надеешься до последнего? Или что-то уже придумала?

Лас посмотрела ей в глаза.

— У меня всегда есть последний выход, — она не изменилась в лице. — Больше я тебе ничего не скажу.

— Наверное, это прозвучит странно, — Незнакомка присела — так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, — но я желаю тебе удачи. Ты помогла мне выжить, я такое не забываю, даже если меня предают. Пока! — Незнакомка поднялась, помахала рукой и направилась вниз по склону.

Лас сидела, сжимая рулон в руке, и думала. Но мысли приходили всё больше невесёлые.

Вейс, подумала она. Вейс, мне тебя очень не хватает. Прямо сейчас. И внуков, и всех-всех остальных. Вот сейчас я это поняла.

14. Разбитое зеркало

Вантар-Лан, Вассео 4, 9:20

— Вот портрет, — штаб-квартиру перенесли в кинозал — по словам самой Вессен, чем меньше Сэнье и Крайен будут знать, тем спокойнее для них. И на этот раз никто не возражал. — Я буду использовать псевдоним «Незнакомка».

Вейс широко раскрыла глаза. На фото была изображена семья — мать с отцом, трое детей — один мальчик и две девочки. Вторая девочка слева — Незнакомка, те же серебристые волосы. Какой она была красивой даже в этом возрасте!

— Это тысяча сто девяносто девятый год, девяносто лет назад, — пояснила Вессен. — Имя дома я тоже не буду называть. Через два месяца после того, как был сделан снимок, началась война за спорные территории на Тирре. Местом военных действий оказались владения двух домов. Что интересно, представитель каждого дома оказался причастен к истории Команды. Это Незнакомка пять лет спустя, — Вессен дала другое фото и Вейс вздрогнула. Мира, сидевшая рядом сильнее сжала её руку.

На фото Незнакомка была в почти таком же белом нарядном костюме.

— Её с детства готовили в певицы и танцовщицы, — пояснила Вессен. — Колоратурное сопрано, диапазон — четыре с половиной октавы. Она — единственная выжившая из всего своего дома. Её взяли как военный трофей, вначале ради выкупа, но впоследствии — просто держали как рабыню, за её голос. У нас есть записи её выступлений. Ранних выступлений, там, где её «пси»-таланты ещё не проявились. Я могу включить их.

— Не надо, — попросила Вейс. — Не сейчас.

— На этом фото она уже освобождена, — продолжала Вессен, — её выкупил из рабства меценат из Тессегера, к тому времени Незнакомка сменила ещё двух хозяев и её здоровье было навсегда подорвано. По словам наших медиков, она уже не смогла бы иметь собственных детей и эндокринная система требовала постоянной медикаментозной поддержки.

— Что с ней случилось? — поинтересовалась Мира.

— Первый хозяин заставлял её натираться мазью с токсином из Nertifella Okasa, медуз тропической области южного полушария. Местные жители употребляют медуз как примитивное средство нормализации цикла. При постоянном приёме токсина человек принудительно вводится в устойчивую вступительную фазу, когда сильнее всего проявляется «второй голос».

— Сволочи, — прошипела Мира, осеклась. Она так интересно смущается, подумала Вейс. — Простите.

— Ей сделали восемнадцать косметических операций и полностью заменили зубы, своих целых у неё уже не было. Нет, их не выбивали — лицо никогда не трогали. Это последствия сбитого цикла, зубы быстро портятся.

— Досталось ей, — заметил Хорёк. — Неудивительно, что она так мстила. Что стало с тем меценатом?

— Он до сих пор жив, — пояснила Вессен. — Но удалился от мира и ни с кем не общается. По моим данным, он и его дом с тех пор процветают.

Мира хмыкнула, покачала головой.

— Умеет награждать, — заметила она. — Ты говорила, там погибло два дома. Кто вторая?

— Вот, — Вессен дала другое фото. Высокая, худощавая, неестественно бледная девушка с совершенно белыми волосами и красными глазами. — Альбинос. Теассевенн эр Эверан, прозвище — «Гадалка» Бежала с места военных действий, осела в Республике Альваретт, там же была принята в дом Эверан. В тысяча двести одиннадцатом году пропала на полгода без вести, когда вновь появилась — была на третьем месяце беременности, в помрачённом состоянии рассудка, полтора года провела в психиатрической лечебнице. Тёмная история, отцом ребёнка оказался младший сын тогдашней главы дома Рекенте. Погибла в тысяча двести четырнадцатом году при невыясненных обстоятельствах. По словам очевидцев, выпрыгнула из окна девятнадцатого этажа отеля.

Вейс поджала губы.

— Её дочь унаследовала владения бывшего дома матери, основала собственный дом при содействии Её Императорского Величества королевы Роан. Умерла от естественных причин двадцать три года назад, мать большого и счастливого семейства.

— Хоть кто-то счастлив, — буркнула Мира. — Они встречались с этой?

— Теассевенн пропала без вести примерно через четыре месяца после встречи с Незнакомкой, — пояснила Вессен. — Есть предположения, что они встречались и раньше, но это фото — единственное сохранившееся.

На фото проходила церемония открытия — ленточки, цветы и всё такое. Но особняк за спинами собравшихся — его открывали? — меньше всего походил на новое здание. Обшарпанный, ветхий, рассыпающийся. Обе девушки были в кадре — не общаются, но стоят поблизости.

— Это Дом Призраков, — пояснила Вессен. — Сомнительный аттракцион для любителей пугаться. Закрыт властями после нескольких несчастных случаев. У нас есть прямые доказательства, что Незнакомка использовала аттракцион для выявления людей со скрытыми «пси»-способностями. Впоследствии она их инициировала и подчиняла.

— Собирала армию, — предположила Мира.

— Точно так, — подтвердила Вессен. — На настоящий момент из той армии уцелело два человека, мы держим обоих под наблюдением.

Никто не задавал вопросов.

— Первый хозяин Незнакомки бесследно пропал через примерно семь лет после её освобождения. Тот дом в городе-призраке, который сегодня зачищала наша команда — тот самый город и тот самый дом. Нет сомнений, что хозяин был среди нежити, некробиотики.

— Его не жалко, — заметила Мира. — А остальных она — за компанию?

— За компанию, — согласилась Вессен. — Мы реконструируем сейчас внешний вид пострадавших по сохранившимся останкам. Долина стала пользоваться дурной славой сразу после гибели дома хозяина, но отчего-то власти не вмешались. Со временем поток искателей сокровищ прекратился и о долине попросту забыли. Почему мы не нашли её раньше — не понимаю, разбираемся.

— Она специально сдала нам это место, — с уверенностью заявила Мира. — Чтобы зубки показать.

— Я согласна, — подтвердила Вессен. — Не буду показывать, что мы там нашли. Это не для слабонервных, и это не то, что смотрят после завтрака. Минутку, — она поднесла ладонь к гарнитуре.

— Да, — кивнула она. — Да, давайте картинку.

— Команда спасателей нашла скрытую комнату, — пояснила Вессен. — Сейчас будет картинка.

Все посмотрели на экран — дальнюю стену. Возникло нечёткое, плывущее изображение.

— Там кто-то есть? — предположила Мира. — Смотрите, тени.

— Датчики движения ничего не регистрируют, — возразила Вессен. — В комнате «пчела», робот, туда никто не войдёт, пока не будет уверенности, что нет угрозы для жизни.

— Там точно кто-то есть! — Мира указала рукой. — Вон, тени! А что на стенах? Надписи?

Теперь Вейс смогла рассмотреть. Комната небольшая, каморка, без окон, естественно. Свёрнутый в рулон матрас, зеркало, обломки мебели и мусор на полу. И надписи — ими исписаны стены. Когда изображение в очередной раз стало чётким, это стало видно — кругом надписи. И они светились в полумраке.

— Что там написано? — поинтересовалась Мира.

— Оператор, ближе к стене, — распорядилась Вессен. — Дайте стоп-кадр.

Стоп-кадр. Часть стены и зеркала.

— О Великое Море! — прошептала Вейс. — Вы это видите?

Неровным почерком — похожим на детский — кругом было выведено, вновь и вновь, вкривь и вкось:

Я ВЕРНУСЬ Я ВЕРНУСЬ Я ВЕРНУСЬ Я ВЕРНУСЬ

— Ниже, смотрите! — указала Мира. — Справа внизу!

Я БУДУ ХОЗЯЙКОЙ

И чуть ниже —

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

— У неё было плохо с головой, — заметила Мира. — Что там ещё? Весс, покажи в реальном времени.

— Стойте! — воскликнула Вейс. Схватила указку, направила яркое пятнышко света на экран. — Что это?!

Зеркало. Самый краешек. И там явственно отражается лапа — когтистая лапа, как будто слева и позади «пчелы» крупный зверь — медведь, например.

— Оператор, что в комнате?

— Не можем понять, — треск и шум помех. — «Пчела» вышла из строя, две следующие — тоже. Наши «пси»-эксперты утверждают, что комната небезопасна. Мы изолируем её, нам нужен эксперт от Оружейника и аппаратура. Пересылаю список.

— Летим вместе! — Мира подёргала Хорька за руку. — Весс, разреши! У меня иммунитет к такому! У нас с тобой! А у Стайена ба… — она проглотила слово, поправилась, — аппаратура. Разреши!

— Оператор, доставьте экипаж для Куницы и Оружейника в Тессегер-Лан, база два, — распорядилась Вессен. — Комнату изолировать до их прибытия, записи наблюдения — на анализ. Благодарю за работу!

— Служим Ордену, Госпожа Теней, — донёсся ответ. Никто не улыбнулся, не усмехнулся.

— Мира, — Вейс взяла её за обе руки. — Будьте осторожны! Пожалуйста! Она очень опасна!

— Я знаю, — Мира подмигнула. — Она мне уже вправила мозги. Мерзко, но вправила. Я теперь умная. Не бойтесь, мы постараемся вернуться к вашему дню рождения. Стайен, у тебя не найдётся запасного «леопарда»? Мой порвался, представляешь?

Вейс, Вантар-Лан, Вассео 4, 13:00

От Миры и Хорька долго не было вестей.

— С ними всё в порядке, — заверила Сэнье. Самая молчаливая из всех. И садовники, и Крайен словоохотливы, а из Сэнье слова лишнего не вытянуть. — Поверьте, теаренти, они очень осторожны, я знаю.

— Вейс, — Вейс прикрыла глаза, съела очередную «волшебную ягодку» — сердце пошаливало всё утро. — По имени, пожалуйста.

Сэнье поклонилась. Она похожа на хозяйку, подумала Вейс. Не удивлюсь, если родственница.

— Слушаюсь, Вейс. Может, вам прилечь?

— Разрешите мне, — Крайен пригладил усы, снял колпак. — Давайте выйдем в сад, Вейс. Подышим воздухом! У вас чудесный сад!

Вейс пригладила непослушную чёлку, улыбнулась, деревянными руками сняла фартук, Крайен принял его и протянул ей руку

* * *

— Я давно хотел поговорить с вами, Вейс, — они сидели на скамейке. — Вы мне не поверите, но я вас знаю почти тридцать лет. Да-да! И рад, что смог познакомиться не на выставке, и не на чужом празднике.

— Спасибо, — Вейс коротко поклонилась. — Мне уже намного лучше, а с вами особенно!

Крайен посмотрел в сторону. Он смущается, удивилась Вейс. Надо же!

— Я хотел поговорить, Вейс. Я уже немолод, своих детей как-то не получилось, а сделано много. Мне одному вскоре будет трудно справляться. Мне не хотелось бы, чтобы всё, что я успел сделать, перешло в чужие руки.

До Вейс не сразу дошло.

— Вы делаете мне предложение?! — поразилась она, поднявшись, и сразу же смутилась. — Простите! Я не могу! Это так…

— Неожиданно. Я понимаю. Вейс, я хочу, чтобы мои труды остались в надёжных руках. Сердце пошаливает, возраст всё-таки. Вы и ваша семья — очень приличные люди, а уж как вы готовите!

— Вы же меня совсем не знаете, — тихо произнесла Вейс. — Совсем-совсем!

— Я с вами знаком недолго, это верно, но ощущаю, что знаю всю жизнь.

— Я ужасно ворчливая! И могу наговорить лишнего! И болтаю, не заткнуть!

— Вейс, — Крайен осторожно сжал её ладони в своих ручищах. — У вас золотое сердце. А недостатки есть у всех. Для меня будет честью, если вы согласитесь.

Вейс закрыла глаза.

— Если вы захотите, в вашей жизни ничего не изменится. Кроме одного — мне будет приятно знать, что вы рядом и совсем не чужой человек.

— Я и так не чужой, — прошептала Вейс.

— Простите! — Крайен поднялся, поклонился. Сейчас Вейс это уже не казалось комичным. — Простите, если задел ваши чувства. Что бы ни случилось, мне приятно быть вашим гостем и я всегда буду рад видеть вас. Вас, ваших родственников и всех ваших друзей.

— Подождите, — Вейс чувствовала, как колотится сердце. — Дайте мне время! Это так неожиданно!

— Конечно, — Крайен протянул ей руку. — Столько, сколько хотите. — Поклонился и коснулся губами её запястья. — Я не буду больше говорить об этом, если вы сами не заговорите.

— Спасибо, — Вейс прикрыла глаза. — Спасибо вам, Крайен.

Лас

— Миан, — позвала она и прикусила язык. Но это не имя! Это просто прозвище! — Миан, ты где?

— За спиной, — отозвалась та. — Надумала?

— Присядь, — попросила Лас. Незнакомка щёлкнула пальцами, рядом со столом возник ещё один стул. Любит она эффекты, подумала Лас. Это может мне помочь. Страсть к эффектам.

Девушка улыбнулась.

— Хочешь поговорить? Без ругани, без крика? Что случилось, Лас?

— Я хочу погулять по своим снам, — Лас указала на Книгу Снов. — Дай и мне двое суток.

— Конечно, — Незнакомка пригладила волосы. — Всё честно. Когда ты поймёшь, что я не хочу делать вам больно? Мне это неприятно, Лас. Того уголовника я бы с удовольствием выпотрошила. Многих других тоже. Вас — могу, но будет противно. Тебе спасибо.

— Мне?!

— За то, что противно даже думать. Это ведь твоя работа.

— Я не смогу уговорить тебя не мстить никому?

— Не сможешь, — Незнакомка покачала головой, помрачнела. — Прости. Есть то, что я не прощаю.

— А уговорить тебя никогда не возвращаться в наши реальности?

— Тоже нет. Я не узница и не преступница!

Лас опустила взгляд, долго думала. Её собеседница терпеливо ждала.

— Ты можешь исполнить что-нибудь? Что-нибудь из того, что сама любишь? — Лас подняла взгляд.

Незнакомка улыбнулась, пригладила волосы.

— С удовольствием! Только давай перейдём в Театр, там удобнее.

— Я не строила никакого Театра!

— Ты не строила. Я построила. Я — это ты, забыла? Посмотри сама, страница девяносто три.

Лас бросилась к книге и… нашла страницу с Театром. Ничего себе!

— Идём, — предложила Незнакомка. — Там красиво. Тебе понравится.

Лас, Театр

Ей показалось, что она вернулась в старый Тессегер-Лан, в Дом Оперы. Но впечатление было обманчивым. Вероятно, это место было сущностью, квинтэссенцией всех знаменитых театров прошлого и настоящего. А город вокруг — просто часть декораций. Неведомо почему, Лас почувствовала себя здесь уютно. Как будто вернулась домой, по-настоящему.

Незнакомка шла рядом. Под зонтиком — моросило, и мокнуть не очень хотелось. Лас с удивлением обнаружила, что и у неё в руке зонтик. А где картина?!

Едва она подумала, как в другой руке возник рулон. Лас молча заткнула его за пояс. Говоря по совести, ходить с рулоном в руках неудобно.

— Здесь хорошо, — подумала Лас вслух. Незнакомка улыбнулась, но ничего не ответила. Они шли и шли, вокруг шли прохожие, проезжали автомобили. Всё абсолютно, совершенно реальное.

— Тебе туда, — указала Незнакомка. Лас посмотрела — главный вход. И множество народа, ажиотаж. — Билет должен быть у тебя в кармане.

Лас запустила руку в левый «карман» и, действительно, билет оказался там. Красивый, тяжёлый, с золотым тиснением. Любит она эффекты и пышность. Потому что столько лет жила хуже собаки, и ничего доброго не видела?

— Заходи, — посоветовала Незнакомка. — Начало через двадцать минут. Успеешь перекусить, ты же голодная?

Голодная — мягко сказано. В Долине роз никто никогда не страдал от голода и жажды, а тут Лас поняла, как много сил потрачено.

— Всё за счёт заведения, — Незнакомка прочитала следующие, очевидные мысли. — Просто покажи билет. Не скучай! — она помахала рукой и поспешила к другому, служебному входу.

Вейс, Вантар-Лан, Вассео 4, 13:30

— Вы сияете, — отметила Сэнье и смущённо улыбнулась. — Совсем не то, что было утром!

Вейс и сама ощущала прилив сил. Всё образуется, думала она. Лас, ты вернёшься, я знаю. Береги себя, и всё образуется! Мне нельзя падать духом… и Крайен, так неожиданно. Тесан постоянно спрашивала — бабушка, почему ты всё время одна? Дедушка, да пребудет под Светом, говорил тебе — не оставайся одна, будь счастлива, обещай мне! И ты обещала! И что? Да при чём тут няня, я же не об этом! Ты же понимаешь меня! Вот выдумала, старая она! Ты же выглядишь моложе меня! А я уже почти знаю, кого возьму в свою жизнь и когда!

Я соглашусь, подумала Вейс. Посмотрела в зеркало, улыбнулась своему отражению. Не сразу, так неприлично, мне уже не восемнадцать, и мой дом в большом почёте. Тесан права, я Лас уговаривала, долго уговаривала, а сама?

— Мне этот соус сразу понравился, — отметил Крайен — Расскажите, как вы его делаете! Ингредиенты я угадал, но вот у меня получилось не так вкусно.

Он лукавит. Получилось отменно! Не так, как у Вейс, но вкусно!

— Да ну вас, — Вейс засмеялась, махнула рукой. — Очень вкусно. Просто немножко по-другому. Всё готово, да? Я сейчас, только переоденусь!

Ей хотелось убежать вприпрыжку, но это было бы совсем неприлично.

Лас, Театр

Незнакомка и здесь оказалась права — всё за счёт заведения. Заведение в тот вечер изрядно потратилось на Лас, аппетит оказался зверский. Интересно, что сейчас делает Незнакомка? Что вообще она делала все эти года здесь, среди страниц Книги Снов?

Похоже было, что Лас определяла, когда именно начнётся выступление. Готовили изумительно, но убранство театра было таким, что хотелось ходить, и смотреть, смотреть… Лас и смотрела — фрески, картины, статуи. Подобраны со вкусом. Многие, она готова поспорить, есть на Сердце Мира, в тамошних музеях. У Незнакомки хороший вкус, это нужно признать.

У неё или у меня?

Мысль пришла в голову неожиданно. Лас, а что, если это ты сама, часть тебя стала ей? Что, если её на самом деле нет?

Лас потрясла головой, прогоняя неприятную мысль. Так это или не так, всё равно не проверить. Ей самой не проверить, ведь сейчас она внутри сна, а сомневаться в реальности не приходится.

Когда Лас направилась в зрительный зал, туда поспешили и остальные. И было остальных несколько тысяч.

Вейс, Вантар-Лан, Вассео 4, 13:40

Вейс переоделась быстро, но, когда вышла в коридор, ноги понесли её не направо, в сторону столовой — а налево.

Следующая дверь слева по коридору — апартаменты Лас. Замок узнал ладонь Вейс и отомкнулся с едва слышным щелчком. Лас сделала так, чтобы Вейс впускали без заминки.

Всё было, как всегда, как в том, далёком прошлом — у Лас всегда порядок. Не вылизанный до предела — нет, всегда есть чуточку беспорядка: что-нибудь немного не на месте, приоткрыта дверца шкафа, или игрушки валяются на полу. У Лас были свои игрушки — статуэтки. Она расставляла их по комнате и говорила с ними, когда знала, что её не слышат сёстры или мама. Вейс ей не мешала, потому что никогда над этим не смеялась, даже мысленно.

…Всё, как при Лас, только Лас куда-то делась. Тефан, верхняя часть, лежит на диване — небрежно брошена. Видимо, Лас в последний момент выбрала другой, с другим узором. Вейс опустилась на колени у дивана, подняла тефан, прижала ткань к лицу. Лас, аромат её волос… её «духи»… Лас, где ты? Возвращайся! А если я могу хоть чем-то помочь, скажи! Дай знак! Пожалуйста!

Зеркало — латунь, как в старину, когда стекла не знали. Отполированная, жёлтая поверхность. Помню, как и я, и внуки подшучивали над такими привычками Лас, а она никогда не обижалась, только делала вид.

Вейс вздрогнула. Она посмотрела в глаза отражению, и ей показалось, что до слуха донеслась музыка. Далёкая-далёкая.

Мира, Дом 7, заброшенный город, долина Фаранао, королевство Фаэр, 13:42

Инженер понравился Мире — чем-то похож на Хорька, когда тот делом занят. Когда Мира и Хорёк-старший вошли в кабинет, самое чистое помещение в доме, Инженер заканчивал снимать данные. Старое, потускневшее, но целое ещё зеркало. Чистильщики потрудились на славу — в соседней комнате не было уже ни смрада, ни грязи Правда, фрагменты скелетов тоже не наводили на благодушные мысли, но это хоть не так противно. Тем более, что девять из них уже успели «одеть», нарастили из пластика мягкие ткани и восстановили голову — внешний вид погибшего.

— Что скажете? — поинтересовалась Мира. Хорёк монтировал свою аппаратуру. Вначале — в комнату войдут другие роботы, Хорёк произведёт тщательный анализ, и только потом туда войдёт Мира, в защитном костюме и фильтрами для всех органов чувств.

— Есть признаки прохода, — Инженер молод, но, по словам Хорька, необычайно талантлив. И тайно влюблён в Лас-Таэнин, как вполголоса заметила Вессен. Но боится проявлять чувства. Это я и сама вижу, подумала Мира. — Параметры соединения будут часа через три, можно будет пробить проход туда, откуда они приходили.

— Здорово! — восхитилась Мира. В её время такое было только в теории, и никто не верил, что такие проходы могут быть. Никто, кроме Вессен, которая пользовалась ими сама. Не умела открывать, но пользовалась готовыми.

Инженер замер. Посмотрел на датчики — на крохотный экран на своём запястье.

— Вы тоже слышите? — поинтересовался он. — Подойдите к зеркалу на шаг. Слышите?

— Чтоб мне лопнуть! — Мира удивилась. Слышит — далёкую, очень далёкую музыку. Симфонический оркестр.

— Оператор, у нас необычные сигналы, — сообщил Инженер. — Ставлю запись. Нет, оснований для эвакуации нет, на датчиках ничего опасного. Это музыка, Лас, Театр

Незнакомка вышла на сцену — её приветствовали аплодисментами — слишком долгими, на взгляд Лас, но, может быть, в этом мире она настолько знаменита?

Она узнала музыку. Сердце забилось сильнее, но не было страха. Музыку исполняли чуть-чуть не так, как в тот раз, но она не переставала быть волшебной.

Лас прикрыла глаза — и возникло ощущение, что музыка поднимает с собой — как волна прибоя — но не швыряет вниз, на камни и скалы, а мягко опускает. Вновь и вновь.

Вейс

Вейс замерла. Музыка звучала так, словно в комнате включено радио — и не оторваться, и слёзы сами собой наворачивались на глаза.

Мира

Мира тоже включила запись. Музыка доносилась уже не просто отчётливо, но громко — хотя слышна была всего в шаге-другом от зеркала. И… стало грустно и одиноко, радость уходила из жизни. Мира опомнилась, включила фильтры, и тишина — точнее, искусственный фон, приятный для уха и разума — вытеснил пришедшую неизвестно откуда музыку. Но запись продолжалась.

Лас, Театр

Чувства приходили, как и музыка — волнами. Какой у неё голос! Необычайный, волшебный! Неужели и там, по ту сторону снов, у неё был твой голос?

Образы кружились в голове, посторонние мысли исчезли прочь — оставалась только музыка, да восхитительный голос Незнакомки, и древние, печальные строки, написанные тем, кто не верил в добро…

Печаль легла на сердце, но не была она беспросветной и жгучей — сквозь её покрывало не переставало светить Солнце.

Ни единой фальшивой ноты, ничего, режущего слух — голос до взлетал птицей, то падал лавиной, и в нём сплавлялись чувства, и чувства были подлинными.

…Лас заметила, что не у неё одной текут слёзы — но люди и не думали как-то скрывать их или стыдиться…

Незнакомка подняла руки над головой, запрокинула голову — голос её, колдовской и сильный, приходил отовсюду — Лас не могла оторваться, отвлечься, огонёк надежды таял, таял, таял….

Она как будто очнулась от сладких грёз, выпрямилась, прижала ладони к груди…

Последние слова она произнесла тихо, почти что шёпотом, оркестр умолк — и голос её был слышен всем и каждому.

И вновь грянула музыка, обрушилась волной, и голос Незнакомки вёл её, вплетался в её суть, наполнял собой и тоска, смертельная тоска уходила прочь, и взамен явилась надежда, и тепло, и свет…

Аплодисменты затопили зал — почти как музыка, которая только что звучала, они нарастали и нарастали. Все встали, Лас также поднялась. Что-то происходило с ней — внутри, где уже столько времени копилась та самая безнадежность, появилось что-то тёплое, согревающее, внушающее надежду.

Люди подбегали к сцене, протягивали Незнакомке букеты цветов — она принимала их с улыбкой, и кланялась в ответ. Лас не удивилась, обнаружив у себя в руке букет роз. Как и многие до неё, она направилась к сцене — и долго ждала там очень уж много поклонников мечтали подарить певице цветы.

Незнакомка приняла розы от Лас.

— Это было великолепно! — похвалила Лас искренне.

Незнакомка вновь поклонилась ей. Улыбнулась и протянула руку.

— Идём со мной, Лас. Не откажешься от чашечки чая?

Вейс, 14:20

Вейс словно проснулась. Песня до сих пор звучала в голове. Да такая красивая! Вейс посмотрела на часы и ужаснулась. Почти полчаса прошло с момента, как она пошла переодеваться! Вот копуша!

Вессен, Сэнье, садовники и Крайен были в столовой. Стояли у зеркала — также латунного — и словно ждали чего-то.

— Вы тоже слышали? — Вейс подбежала к ним. — Слышали эту песню, да?

— Невероятно, — Сэнье вытерла слёзы. — Как красиво и печально!

— Да, — на лице Вессен также был заметен налёт нереальности. — Осталось понять, что это было. Вы все слышали?

— Да, — Вейс указала. — Я была наверху, в комнате Лас. Там и слушала. Простите, что заставила вас ждать!

— Сэнье, — Крайен откашлялся. — Пора подавать на стол. Чудесная, чудесная песня!

— Смотрите! — Сэнье подошла к окну. — Буря идёт! Смотрите, какая чёрная туча!

— Я сейчас закрою окна, — Вейс побежала к лестнице. — Кареон, Неммер, закройте, пожалуйста, оранжереи! Красную кнопку внутри, потом чёрную снаружи! Поторопитесь, туча совсем близко!

Мира и Стайен

— Сообщили, что в трёхстах километрах формируется ураган, — Стайен управлял «пчелой», глядя на мониторы. — Формируется очень быстро. У меня нехорошее предчувствие по поводу этой песенки, Мира. Оператор, дайте прогноз погоды.

— Ураган движется на юг, если не изменит направления и скорости, войдёт в долину через два с половиной часа, — отозвался оператор. — Внимание всем группам, подготовиться к немедленной эвакуации, начать погрузку.

— Готова, Мира? — Стайен ещё раз осмотрел её. Вроде бы всё, как нужно. — У тебя полчаса. Если я вижу на мониторах что-то необычное, я тебя извлекаю.

— Готова, — Мира опустила щиток, «забрало», помотала головой, подняла и опустила руки. Всё нормально. — Открывайте проход.

* * *

Мира спустилась по двадцати пяти ступенькам. Комнатка — чулан, без окон, из убранства — только свёрнутый матрас в углу да обломки мебели. По словам Стайена, здесь был небольшой платяной шкаф, стол со стулом, и всё. Когда «узница» вела себя хорошо, с точки зрения её владельца, её переводили в верхние комнаты — они не сохранились, за почти сто прошедших дет некоторые комнаты на верхних этажах успели обратиться в руины, там уже нет ни личных вещей, ни эха. А сюда её приводили, если она вела себя не так хорошо. Лампа, колокольчик, зеркало — вот и всё, что было. Книг нет, игрушек нет. Кем нужно быть, чтобы так обращаться с людьми?

Мира видела всё сквозь оптические фильтры. «Пчёлы» давали искажённую картинку, но электромагнитные поля здесь в норме, аномалий нет. Вроде бы всё чисто. Источников света нет, надписи на стенах сделаны бытовым маркером, он слабо светится в ультрафиолетовой подсветке, поэтому зрителям казалось, что надписи светятся в темноте.

Почти везде одна и та же надпись, «я вернусь», иногда добавляется слово «смерть», есть ещё несколько надписей, в основном неразборчивых. Незнакомка проходила психиатрическое освидетельствование после того, как её выкупили, и была признана вменяемой, хотя ей и прописали курс лечения от истощения нервной системы. После конфликта на Тирре в законодательства и Империи Роан, и королевства Фаэр, и республики Тессегер были внесены изменения — так, чтобы подобных случаев, когда пленники обретали статус рабов, не могло быть никогда. И законопроекты встретили ощутимое сопротивление — что стало поводом долго обсуждать тему о несовершенстве законодательства и о пережитках древних времён, когда институт рабства существовал практически по всей планете.

Тебе не повезло, подумала Мира. Обошла комнату, несколько раз повернулась на месте, чтобы охватить камерами всю видимую область.

— Мира, — голос Стайена, — разверни матрас и посмотри, что под обломками мебели. Контейнер для образцов стоит за дверью.

Следующие десять минут Мира осторожно перетряхивала пыль да мусор и наполняла небольшими обломками и обрывками контейнер — потом изучат. Развернула матрас — он успел сгнить в труху, то есть не сгнить, конечно, просто пластиковая вата внутри спела рассыпаться в порошок.

Один трофей всё-таки был. Ночная рубашка, в хорошем состоянии. Операторы были в восторге и не скрывали этого. Мира вспорола матрас, ощущая себя грабителем могил, и вскоре комната оказалась почти пуста, контейнер — почти полон. Только зеркало в старинной деревянной раме, да гвоздь, на котором оно висит. Мира подошла к зеркалу — зеркало как зеркало, во всех диапазонах отражает нормально, никаких аномалий.

— Мира? — шёпот. Мира потрясла головой.

— Кто говорит?

— Мира, в комнате никого нет, — тут же отозвался Стайен. — Мы не зафиксировали никакого голоса. Приём.

— Оружейник, я слышала женский голос, сильные помехи.

— Мира, не суй нос куда не следует!

Мира повторила то, что услышала.

— Мира, зелёный код, немедленно возвращайся! Зелёный код, повтори!

— Зелёный код, — Мира нажала на сенсор, ощутила холодок в левом предплечье — туда сделан укол. Что за наваждение? Тени иммунны ко всем видам внушений, а тем более с фильтрами. — Есть зелёный код.

— Мира, подойди к зеркалу, — прошептали ей в уши. Тени заплясали вокруг — ещё и зрительные эффекты!

Мира ощутила, как её ноги, помимо воли, шагнули к зеркалу.

— Мира, назад! Мы извлекаем тебя, стой смирно!

— Посмотри в зеркало, — приказал голос. Мира зажмурилась. И ощутила, как опора исчезла из-под ног.

* * *

…Это был день рождения хозяина поместья. Гости, артисты, нанятые по всему свету — платил хозяин хорошо, недовольных не было.

Началось всё с трещин, на всех почти зеркалах. Слуги и охрана докладывали хозяину, что везде, кроме его кабинета, зеркала покрыты трещинами — словно в каждое швырнули камнем. Хозяин был в ярости, велел охране разобраться, ведь ясно, что кто-то из слуг, раз зеркало в кабинете уцелело. Где успели, повесили металлические, древние и давно вышедшие из моды, а запасных не оказалось — тоже были разбиты.

Веселье было в самом разгаре, когда отворилась дверь кабинета и оттуда вышла она. Мианнесит, «серебряный голос», семь лет назад попавшая в этот дом. Рабам платить не принято, но в данном случае делали исключение — пела не просто хорошо, а восхитительно, такой прекрасный голос — большая редкость. Хозяин, уже когда узнал, что его бывшая рабыня освободилась и официально подтвердила, что не имеет ни к кому претензий и мстить не собирается, пожалел о том, что не воспользовался её даром по уму. Но жалел недолго и вскоре выкинул историю из головы.

Охрана возникла у входа в зал, гости в изумлении смотрели на девушку — и ослепительно красивую, и одетую так, как одеваются только очень состоятельные женщины. Вся в белом, расшитая золотом одежда, ослепительно-белые перчатки и шапочка с каменьями.

— Я пришла спеть для вас, — сообщила она. Хозяин, надо признаться, не сразу понял, как пришла. Потом подумал, что кто-то из родственников устроил сюрприз — сумел нанять эту красотку. Деньги, подумал хозяин. Деньги могут всё. Видимо, тебе хорошо заплатили, раз ты здесь. Я бы на твоём месте побоялся подходить сюда ближе, чем на милю.

Одобрительные возгласы были ей ответом. Даже охрана несколько расслабилась — им ещё предстоит отвечать, как они пропустили Миан в кабинет и кто помогал прятать её там.

— Пой, — разрешил бывший хозяин. — Тебе хорошо заплатят, если хорошо споёшь.

* * *

Мира обнаружила, что стоит у входа в зал — в зал, полный отвратительной слизи и костей, чистильщики работали здесь почти три часа всей бригадой без устали, чтобы обеззаразить и отсеять возможные трофеи. Но сейчас тут было застолье, и множество людей, и рядом с Мирой, в дверном проёме, стояла она. Ира протянула руку — это сон? — и рука не встретила ничего материального, прошла насквозь. Зато Мира всё слышала и видела. Ей показывают отрывок из прошлого?

— Оружейник, — позвала Мира. Нет ответа. Вообще нет сигнала рации. — Я вижу приём, это иллюзия, остаюсь у двери.

Ответа не было, да она его и не очень ждала.

* * *

Она запела. И пела так красиво, что все встали, потому что такое исполнение нужно слушать стоя. Стали все, кроме хозяина — тот ни за какие деньги не встал бы перед ней. Песня длилась, и длилась, и бурные аплодисменты были ответом. И гости начали бросать — деньги, и драгоценности — как бросали бы уличным певцам, и она собирала всё это, не побрезговала, и хозяин посмотрел на неё с презрением.

— Можешь идти, — разрешил он. — Или желаешь исполнить что-нибудь на бис?

Он не желал — желали гости. И она улыбнулась, и подняла руки над головой, и запела вновь.

* * *

У Миры перед глазами поплыли чёрные пятна. Что-то очень странное пела Незнакомка — настолько странное, что стал дурно, но ведь это же сон? Мираж? Или нет? Незнакомка пела, и люди в зале падали, один за другим, стекленели глаза — охранники попробовали выстрелить в неё, кто-то из них понял, что дело нечисто прежде, чем потерял способность двигаться — но оружие падало из их рук. Новые охранники вбегали в зал, и почти сразу же падали тоже. А она пела, и пела, и пела, и один только хозяин остался — широко раскрыв глаза, он сидел и смотрел, и слушал.

И песня, наконец, прекратилась.

* * *

— Ты можешь попросить прощения, — Незнакомка взмахнула рукой и все собранные ей деньги и прочее рассыпались вокруг с весёлым звоном. — На колени, и проси прощения, и я оставлю тебя в покое навсегда.

— Охрану ко мне! — рявкнул хозяин, схватил ближайший нож. — Сегодня я скормлю тебя свиньям, тварь. Прямо сейчас.

Незнакомка рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— Твоя охрана служит мне, — пояснила она. — Что ж, пируйте. Пируйте! — крикнула она и гости начали подниматься на ноги. Хозяин посмотрел в глаза тому, кто сидел по левую руку, то был губернатор провинции — и в глазах высокого гостя плескалась ртуть, жидкий металл, и не было ничего человеческого.

Гости взяли в руки ножи и вилки. Охрана поднялась на ноги, стояла молча, глядя в пустоту.

— Пируйте, — приказала Незнакомка и хлопнула в ладоши. Посмотрела в глаза своему мучителю. — Вам никогда не насытиться, будьте вы все прокляты, навсегда.

Смеясь, она повернулась и вернулась в кабинет, и закрыла за собой дверь. А позади раздавался хруст, и чавканье, и истошные крики — крики, вскоре оборвавшиеся.

Мира

— Где я? — Мира обнаружила, что лежит, что вокруг — гул и полумрак. Стайен сидит рядом. Я в вертолёте, подумала она.

— В безопасности, — Хорёк взял её за руку. — Ты заставила нас поволноваться. Можешь пошевелить руками и ногами?

— Вроде да, — Мира уселась, Хорёк поддержал её. — В голове малость сыро, а так всё в порядке. Что там случилось?

— Ты разбила зеркало, — пояснил он. — И вышла наверх, в тот зал. Мы готовы были тебя схватить, но на твоих камерах был сигнал, и такого ещё никто не видел. Мониторы показывали, что ты бодрствуешь и не под принуждением. Потом ты свалилась, и всё на этом.

— Я видела…

— Потом, — Хорёк уложил её на спину. — Полежи, ты быстро пришла в себя, но лучше ещё полежать. Всё потом. У нас есть записи, кое-что и мы видели. Всё потом, Мира.

Она улыбнулась ему, крепче сжала руку и закрыла глаза.

Лас

— Что это? — Лас подняла взгляд. — Буря?

— Буря, — подтвердила Незнакомка. — После этой песни всегда приходит буря, я привыкла. Мне она очень нравится. А тебе?

— Очень, — признала Лас. Несмотря на неприятные воспоминания, песня оставалась красивой. — Почему именно она?

— Не знаю, — Незнакомка потёрла лоб. — Я правда не знаю. Ты ведь узнаёшь эту комнату?

Конечно, такое не забудешь. Та комната, в которой Лас, в другое время и в другом месте в последний раз видела Миан живой.

— Я тоже долго думала, Лас, — Незнакомка хлопнула в ладоши и вошёл лакей с подносом. — Здесь ничего опасного, — пояснила она. — Никаких добавок, всё честно. Просто чай.

Лас кивнула.

— Я думала, и поняла, что есть только один способ заставить тебя использовать силу картины, — Незнакомка придвинулась ближе. — Ты поняла уже, какой. Мне это будет очень неприятно, не знаю, сумею ли пойти на это. Но я хочу жить, Лас!

— Живи в Книге Снов, — Лас взяла чашечку. — Мы всегда сможем договориться, построить тебе другие миры. На твой вкус.

— А когда ты умрёшь? — Незнакомка посмотрела ей в глаза. — Ты ведь не вечна, ты знаешь? Что станет со мной, когда тебя не станет?

Лас пожала плечами.

— Ты не видела, что случается с твоими снами, когда ты уходишь?

Лас отрицательно покачала головой. А что с ними может случиться?

— Там пропадает всё. Там становится пусто и страшно, пока ты снова не возвращаешься. Ты не знала? Теперь знаешь. Лас, я не хочу исчезать, не хочу сидеть остаток дней в пустыне, без солнца, тепла и воды. Но умирать я тоже не хочу.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовалась Лас.

— Игру. Нет, не ту, — улыбнулась Незнакомка. — Когда истекут два дня, я начну искать, кто помнит меня и знает моё имя. Если я найду раньше, чем ты придумаешь, как освободиться, ты отпустишь меня. Всего одно желание, Лас, и не для себя. Картина ничего тебе не сделает.

— Откуда ты можешь знать?

— Вессен часто говорила сама с собой. О картине, у зеркала. Кто знает о картине больше нас с тобой?

Лас смотрела на Незнакомку, и не чувствовала фальши.

— Лас, принимай решение, — Незнакомка постучала по крышке стола. — Неужели я должна сто раз повторять, что мне будет противно мучить твоих друзей?

— Хорошо, — Лас посмотрела ей в глаза. — Но играем честно. Не подсматриваем, не жульничаем.

— Честно, — Незнакомка кивнула. — Если я проиграю, я останусь в твоих снах. Я не буду изображать те голоса. Избавлю тебя от них, как обещала. И я не буду мстить, если проиграю, клянусь.

— Хорошо. Время пошло? — Лас поднялась на ноги. — Тогда я не хочу говорить тебе, куда пойду, пока идёт игра.

— Хорошо, пусть так, — Незнакомка тоже встала. — Лас, можно попросить тебя?

Лас вопросительно посмотрела ей в глаза.

— Погладь меня по голове.

Лас не сумела скрыть изумления, чуть тронутого отвращением.

— Неужели это так много? Я не Вейс, хотя я близка к тебе, как никто другой. Просто погладь меня, один раз. Со мной такого никогда не было. И с ней не было, ты же знаешь, она никого к себе не подпускала. Если ты в самом деле меня простила, ты сможешь. Только раз!

Лас смотрела в её глаза, не двигаясь, не выражая никаких чувств.

— Я не узнаю твои тайные мысли, — Незнакомка сняла шапочку, тряхнула головой, её серебристые волосы упали за спину. — Для этого мне нужно взять тебя за руку. Лас! Одна только просьба!

Лас обошла стол, медленно приблизилась к Незнакомке. Остановилась в двух шагах, глядя ей в глаза.

— Я — это ты, — девушка в белом закрыла глаза. — Но с тобой это уже было, и тебя любили, а со мной — нет. Попробуй хотя бы минуту не думать обо мне плохо.

Лас осторожно обняла её, прижала к себе. Живой человек, ощутила она, и несчастный. Но всё равно чувствуется скрытая злость, и жажда мести… нет. Не сейчас, Лас. Не думай плохо. Лас прикоснулась к голове Незнакомки, пригладила её волосы. Девушка вздрогнула, обхватила Лас сильнее. Лас осторожно запустила руку под её волосы, погладила Незнакомку по затылку. Жар… Незнакомку почти сразу бросило в жар.

— М-м-м, — она не сразу отпустила Лас. — Как это приятно… — она отодвинулась, глядя Лас в лицо. — Спасибо. Иди, Лас. Пожалуйста, оставь меня, пока у меня есть силы держать себя в руках.

…Снаружи ярилась гроза, и хлестал ливень, и на улицах никого не было. Лас бежала, не обращая внимания на дождь — туда, где стол с Книгой. Прочь отсюда. Быстрее!

Ей казалось, что прошлое гонится за ней по пятам.

15. Директива номер один

Мира

Они вроде бы только что говорили со Стайеном — до Страны Цветов оставалось всего ничего, как вдруг всё изменилось. Мира почувствовала прикосновение чего-то холодного к виску, услышала звук, который ни с чем не спутать — пистолет снят с предохранителя.

— Стайен, что за шутки? — поинтересовалась она.

Почти сразу же она почуяла, кто там вместо Стайена и поняла, что ответа не нужно.

— Это не Стайен, — Незнакомка отодвинулась. — Поверишь на слово, что успею выстрелить?

— Поверю, — Мира медленно повернула голову. — Что ты хочешь? Я сплю?

— Ты спишь, — Незнакомка отодвинулась дальше. Интересно, подумала Мира, кто за рулём? За окнами — тьма, не понять, где они и куда летят. — Будешь ещё грубить?

— Не буду, — пообещала Мира. — Но врать не буду, если будет случай убить тебя, убью.

— Не сомневаюсь. Сегодня ты видела часть моего прошлого, Мира. Мне нужно взять тебя за руку. По твоей воле. Сделаем это по-хорошему?

— Зачем тебе это?

— Мне нужно знать, что ты там видела. И не только там, — Незнакомка улыбнулась.

— Теперь ты всегда будешь приставлять мне пушку к голове? — поинтересовалась Мира. — Иди ты! Стреляй давай. Может, я выживу, может, нет. Но плясать перед тобой не буду.

Незнакомка рассмеялась, убрала пистолет.

— Мира, ты мне нравишься. Не терплю слабаков. Может, попробуем договориться?

— Давай. Вот мои условия: вали отсюда и не мешай мне спать.

— Грубить не надо, — посоветовала девушка. — Будет больно. Так не пойдёт, Мира. Ты сейчас в моём царстве. Я знаю, вы и Вессен можете долго обходиться без сна, но не полностью. Намёк понятен?

— Вполне. Давай, излагай свои условия.

— И как ты договаривалась с террористами? — поморщилась Незнакомка. — Таким же языком?

— Да, а что? Нельзя?

— Всё, давай серьёзно, — Незнакомка придвинулась. — Расскажешь мне, что ты там видела. Сама расскажешь, своими словами.

— А что мне за это будет?

— Будет два дня форы, как я обещала. У Лас тоже есть два дня. Видишь, мне нечего скрывать. Потом я начну выколачивать из вас сведения, доступными методами.

— Да, ты умеешь, — согласилась Мира. — Кстати, ты классно поёшь. Кроме шуток.

— Спасибо. Извини, тут негде поклониться. Ну так что, Мира? Нужны эти два дня? А то ведь сна у тебя не будет. И личной жизни тоже, поверь на слово.

— Сволочь ты всё-таки, — сплюнула Мира. — Я о тебе знаю всего день, а уже хочу тебя закопать.

— Мира, спрашиваю в третий раз. Четвёртого не будет.

— Хорошо, — Мира сплюнула вновь. — Слушай.

* * *

Мира уложилась в пять минут. Постаралась не называть имён и подробностей того, что и как написано на стенах.

— Отлично, — Незнакомка улыбнулась и достала пистолет. — Не шевелись, а то могу промахнуться.

— Это вместо «спасибо»?

— Ты назвала меня сволочью, а я ведь предупреждала. У тебя два дня, не забудь.

Мира едва успела сжать зубы покрепче.

* * *

Мира дёрнулась так, что свалилась с сиденья.

— Остановить! — распорядился Стайен. — Мира! Что с тобой?! Оператор, — он прикоснулся к гарнитуре, — врача к третьей машине, срочно!

— Печень, — сквозь зубы проговорила Мира. — Две пули. Стайен, открой дверь, меня сейчас стошнит.

Тессерон, Вассео 4, 20:55

— Что с вами?! — Вейс побледнела, подбежала к машине. Стайен помогал Мире выйти из салона. Мира выглядела неважно, хотя старалась не подавать виду. — Вас ранили?!

— Уже почти прошло, — Мира приняла её руку, легонько сжала. — Скоро станет лучше, Вейс. Я живучая. Простите, я хотела бы…

— Ужин уже готов!

— Ой, только не это! У меня такой кулак в горле! Чего-нибудь попить. Стайен, тебе не будет трудно рассказать всё вместо меня?

— Конечно, — Стайен придерживал её. — Мира, тебе нужно полежать.

— Полежу, — согласилась Мира. — Не бойся, всё уже хорошо, просто противно. Вейс, простите меня, можно попросить вас?

— Конечно! Стайен, проходите к столу, мы ждём вас. Тут была такая буря! Вы не поверите!

— Поверим, — Стайен махнул указкой и автомобиль послушно поехал в сторону гаража. — У нас там тоже была буря.

Мира и Вейс, Вассео 4, 21:15

Мира несколько раз теряла сознание, на долю секунды — и наотрез отказывалась вызывать врача. В конце концов Вейс уложила её в постель и тщательно протёрла травяным настоем — довести её до душа не получалось.

— Сейчас станет лучше, — пообещала Мира, открыла глаза, уставилась в потолок. Вейс смотрела на неё и качала головой, тощая, жилистая, рёбра все видны — в чём душа держится? — Простите, что заставила вас заниматься мной! Терпеть не могу врачей. А у вас такие приятные руки.

— Мира, — Вейс пододвинула стул, села рядом с кроватью. — Мне показалось, или вы…

— Вела себя не слишком прилично? Было такое, — Мира прикрыла глаза и вновь их открыла. — Не подумайте чего, просто вы мне понравились. И так помогли, особенно со Стайеном. Ничего, что я так напрямую?

— Это правильно, — Вейс улыбнулась. — Лежите смирно, ладно?

Она встала, наклонилась и поцеловала Миру в щёку. Мира вздрогнула.

— Это в первый и последний раз, Мира, хорошо?

— Конечно, я не маленькая. Я знаю, я видела, как вы смотрите на Крайена, а он на вас. Но можно я буду делать для вас что-нибудь хорошее?

— Можно, — Вейс снова улыбнулась, погладила Миру по ладони. — Спрашивать-то зачем? Вы почему такая тощая? Плохо кормят?

— Корм не в коня, — вздохнула Мира. — Ем за двоих, а толку! Вейс, я хотела остаться с вами наедине, это правда. В меня сегодня снова стреляла она.

Вейс широко раскрыла глаза.

— Я Тень. Такая специальность, — Мира криво улыбнулась. — Да вы сами видели, вся в шрамах. Раны у меня быстро зарастают. И она это знает.

— Бедная! — Вейс погладила Миру по щеке. — За что она вас?!

— За дело. Я ей там наговорила гадостей, а она предупреждала. Больше не буду, слово! Вейс, она упоминала Лас. Я знаю, вы очень за неё беспокоитесь, я хотела с вами поговорить.

— А от Вессен вам не достанется?

— Я и ей скажу. Только хотела с вами сначала, если можно. Она дала мне два дня, потом возьмётся всерьёз. За меня, за вас. Нужно что-то придумать! Времени очень мало!

— Если бы я могла чем-то помочь!

— Давайте я вам расскажу, что знаю, — предложила Мира. — А потом вы. Я не буду ничего скрывать от Весс, она мне не только начальница, а ещё лучшая подруга и вообще как мама родная. Но вы — как бабушка. Простите! Я всегда бабушке доверяла больше.

— Хотите ко мне во внучки?

— А можно? Просто называться! Я буду очень послушная!

— Хорошо, внучка, — Вейс погладила её по щеке. — Но у меня строго, спуску не даю! И без дела сидеть не дам!

— Да, бабушка! — Мира говорила серьёзно. — Я согласна!

— Вот и прекрасно, — Вейс снова наклонилась и Мира получила ещё один поцелуй. — А теперь — спать, внученька. Сколько получится, столько получится, нужно отдохнуть. Я ещё приду.

— Бабушка Вейс, — Мира прикрыла глаза. — А что нужно сделать, чтобы вы снова поцеловали?

— Внуки меня зовут на «ты». Нужно просто хорошо себя вести, — Вейс засмеялась. — Мира, тебе нужно отдохнуть. Я поговорю пока с Вессен. Или не нужно?

— Говорите… говори, бабушка. Она всё поймёт. Всё, я сплю! — Мира повернулась на бок и почти сразу же уснула.

Вейс, Вассео 4, 22:20

— Вессен, можно отвлечь вас на минутку? — Вейс появилась на пороге «штаба». — Я совсем ненадолго!

Второй Хорёк тоже был уже здесь. И Инженер — его Вейс ожидала меньше всего. Бедная Мира, подумала Вейс. И оба Стайена тоже. Вот ведь как вышло!

Вессен молча вышла вслед за Вейс, в библиотеку, так же молча выслушала Вейс.

— Только не нужно секретничать, — пояснила она. — Вейс, вы сами говорили — она очень опасна. У нас всего два дня на поиски окончательного решения, всякая информация может быть важной. А Инженер говорит, что сможет открыть проход туда, откуда Лас и Незнакомка пришли в тот дом. Мы действуем во всех направлениях — я хотела, чтобы вы знали — мы не бросим Лас, куда бы её ни спрятали.

— Спасибо, — Вейс склонила голову.

— Может, ляжете спать? Вам тоже нужно отдохнуть.

— Я боюсь оставаться одна, — призналась Вейс. — Простите! Можно посидеть у вас в штабе? Или там что-то очень секретное?

— Там не очень уютно, — пожала плечами Вессен. — Секретное мы обсуждаем под дымкой, всё равно никто не увидит и не услышит. Мы все в одной команде, Вейс, и вы теперь с нами. Может, посидеть с вами? Я всё равно собиралась отдыхать.

— Мне будет неловко, — призналась Вейс. — Пойду к Мире.

— Вы уверены? Она очень странно действует на людей. Нарушения сна, странные фантазии… В моём присутствии вы сразу уснули.

— Я взяла её во внучки, — улыбнулась Вейс. — Она обещала себя хорошо вести.

— Уговорила-таки, — непонятно почему развеселилась Вессен. — Извините! Отдохните, и не беспокойтесь ни о чём. Тесан просила привезти вас завтра в Тегар-Тан. Отметить ваш праздник там.

— Ой, да какой это праздник, — махнула рукой Вейс. — Но приеду, она всегда так радуется. Я бы лучше их забрала к себе…

— Светлая не покидает Тегарон, пока не достигнет совершеннолетия, — заметила Вессен. — И её няня тоже. Отдыхайте. Если во сне увидите Незнакомку…

— Прогоню её. Я знаю, как.

— Простите, Вейс, это моя вина. Мы провели инструктаж со всеми, кроме вас. Вы уже виделись с ней, и она может вас ранить, буквально и переносно. Идёмте, я отниму у вас ещё минут пять времени. И передам подарок от Светлой.

Мира и Вейс, Вассео 4, 23:00

Подарком оказался медвежонок — тот самый. Хорёк-младший хотел забрать и вещи обеих бабушек, но Тесан воспротивилась. Пусть остаются. Вейс тоже не стала бы настаивать, после всего того, что случилось.

Мира спала, как убитая. Её не застать врасплох, говорила Вессен, Мира всегда чувствовала опасность — когда та была на пороге. Вейс вошла в её комнату — Мира улыбнулась во сне, потянулась и спит себе дальше. Посижу на диване, подумала Вейс, может, и засну.

Ей показалось, что она всего лишь прикрыла глаза и снова открыла. И рядом на диване уже сидел кто-то ещё.

Всё та же ночь за окном, всё так же Мира спит — спит безмятежно. Это сон, подумала Вейс. Медленно, стиснув зубы, повернула голову.

— Это сон, — подтвердила Незнакомка. — Мне захотелось посмотреть на тебя. Лас так много думает о тебе, мне стало интересно — почему. Не прогоняй меня.

Вейс стиснула медвежонка — и это придало уверенности в себе.

— Ты никого никогда не любила? — поинтересовалась Вейс.

Незнакомка покачала головой.

— Так не бывает, — Вейс немного придвинулась к ней. — Маму, папу, братьев, сестёр…

— Их убили на моих глазах. Когда я пыталась вспоминать их потом, я вспоминала только тот вечер.

— А потом? Тебе никто никогда не нравился?

— Нравились. Но они все погибали, как только я начинала что-то чувствовать. Не смотри так. Не я их убивала.

— У тебя было хоть что-нибудь хорошее в жизни?

— Концерты, — улыбнулась Незнакомка. — Всегда об этом мечтала. И петь, и чувствовать, что меня обожают. Знаешь, благотворительность — это тоже очень приятно.

— Зачем же тогда… почему ты бросила всё это?

— Ты не поймёшь, Вейс. А я не могу понять Лас. Может, потому, что я ещё не совсем настоящая. Знаешь, я вот только сейчас подумала — я даю вам срок, но не называю времени. Так неправильно. Пусть будет полночь с шестого на седьмое число.

— Отпусти Лас, — попросила Вейс. — Пожалуйста!

— Я не держу её, — вздохнула Незнакомка. — Она может уйти в любой момент. Но не хочет. Вейс, я хочу попросить тебя об одной вещи.

Вейс вопросительно посмотрела в ответ.

— Погладить меня по голове. Так, как ты гладила Лас, — Незнакомка поднялась.

Вейс медленно поднялась сама — посмотрела на спящую Миру, затем на медвежонка в своей руке.

— Она не проснётся, — Незнакомка сняла шапочку. — У неё другой сон, и ей там хорошо.

Вейс осторожно обняла Незнакомку… и образы нахлынули — воспоминания? — и была там в основном жестокость, кровь и смерть. Незнакомка вздрогнула, когда пальца Вейс коснулись её шеи — а сама Вейс помнила только, что прижимала к себе кого-то, убитого горем, успокаивала, и что-то шептала, но сама не помнит, что.

Когда Вейс отпустила Незнакомку, у той на глазах были слёзы. Девушка прижала ладони к лицу, отняла их и посмотрела, словно не веря в то, что видит.

— Что ты со мной сделала? — Незнакомка опустилась на диван, прижала ладони к лицу. Вейс нерешительно подошла поближе. — Уходи, Вейс. Пожалуйста, просыпайся. Нет, подожди! — она подняла лицо, по которому продолжали течь слёзы. — Спасибо! И прости за то, что было там, в библиотеке. Это была не я, но прости её, пожалуйста!

— Я простила, — улыбнулась Вейс. — Я давно уже простила.

— Она сделала тебе подарок, пусть жестокий, но подарок. Я тоже хочу сделать подарок, Вейс. Что ты хочешь?

— Не нужно мстить! Прости тех, кто остался, это же было сто лет назад!

— Проси для себя, Вейс. Только для себя.

Вейс молча подошла к ней, опустилась на колени и снова обняла.

— У меня всё есть, — прошептала она. — Я люблю, и меня любят, остальное неважно.

Вейс поднялась, отступила на шаг, подняла с пола медвежонка. Незнакомка так и сидела, прижав ладони к лицу. Но что-то изменилось — Вейс чувствовала, перестало щемить сердце, и пришёл покой.

— Прощай, Вейс, — произнесла Незнакомка неожиданно, не отнимая ладоней. — Твои сны — вот мой подарок. Сны без страха и боли. Теперь просыпайся.

* * *

Вейс помнила только, что её подхватило — неодолимо, но бережно — и повлекло куда-то. А в следующий момент она уже сидела на диване, прижимая к груди медвежонка, а рядом, на полу, оказалась Мира. В чём мать родила — видно, только что соскочила с кровати.

— Вейс? Всё в порядке? Простите… бабушка Вейс!

— Всё хорошо, — Вейс закрыла глаза. — Теперь всё хорошо.

— У тебя слёзы! Кто это? Снова она?

— Это хорошие слёзы, — Вейс вытерла лицо. — Великое Море, на кого я похожа! Мира, одень что-нибудь!

Мира схватила ворох своей одежды, бросилась в ванную. Вейс так и сидела, прижимая медвежонка к лицу, раскачиваясь взад-вперёд, и чувствовала — что-то очень нехорошее обошло её стороной.

* * *

— Может, поспишь? — Мира появилась минут через пять и была бодра, энергична и совершенно здорова. — Я посижу рядом.

— Я выспалась, — Вейс с удивлением осознала, что да, именно так. — Не знаю, как это случилось.

— Я тоже, — Мира посмотрела ей в глаза. — Я вообще мало сплю, привыкла уже. Вот только есть хочу ужасно!

— Этому горю легко помочь, — улыбнулась Вейс, подошла к зеркалу. Ни причёски, ничего — пугало пугалом. — Сейчас, только причешусь!

Мира вышла за дверь, а когда Вейс закончила приводить себя в порядок, дверь легонько щёлкнула. Мира, вся мокрая, протянула Вейс розу.

— С днём рождения, бабушка!

— Ох, а я и забыла! — всплеснула та руками. — Спасибо, дорогая!

Лас

Она сидела и смотрела на картину. Та светилась в полумраке ровным синим светом. В Долине роз наступил вечер. Там, внизу, в самой долине, праздник — каждый день праздник, и повод всегда найдётся. Страна веселья. Зачем я только начала это придумывать, подумала Лас, зачем вырастила ту розу.

— Что ты? — спросила она у картины. — Что ты такое?

Нет ответа. Я схожу с ума, подумала Лас, чего я ожидала? Ответа? Она взяла свёрток обеими руками, прислушалась к ощущениям. Ничего. Обычная картина — старый холст, запах пыли и краски. Мерещится ещё запах крови, совсем чуть-чуть.

— Что ты такое? — повторила Лас, глядя на рулон. — Отвечай!

И ей ответили.

* * *

— Лас пришла в себя — сидела на траве, рядом со столом. Как будто её сдуло порывом ветра. А в голове, перед глазами, в уме ещё вращалось, кружилось нечто — Лас не сразу отыскала правильные слова. Описание? Пояснение?

Из этого сгустка начали проступать слова. Именно проступать, как если бы барельеф, залепленный грязью, поливали водой, смывая грязь, открывая узор.

«ИНТЕРАКТИВНЫЙ ИНТЕРФЕЙС К… РЕАЛЬНОСТИ».

То, что Лас почудилось вместо многоточия, никак не хотело оформляться в слова. Но вот остальное…

Великое Море! Неужели это действительно машина?! Или Лас уже сошла с ума, её разум сам выдумывает то, что видит и играет сам с собой?

— Поясни, — потребовала Лас, поднявшись и усевшись за стол. — Поясни свои функции.

Она зажмурилась, уселась устойчивее, в ожидании такого же «порыва ветра».

И её снова «сдуло» на землю, а голова закружилась.

«ПОЛНЫЙ ИНТЕРФЕЙС К ФУНДАМЕНТАЛЬНЫМ ПАРАМЕТРАМ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ РЕАЛЬНОСТИ. УСТРОЙСТВО РАБОТАЕТ В МОНОПОЛЬНОМ КОРРЕКТИРОВОЧНОМ РЕЖИМЕ. ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ — ОЖИДАНИЕ ДИРЕКТИВ».

Лас хватала воздух ртом — слова почти физически ощущались, ими словно ударяло по мозгу, голова начала болеть.

— Откуда ты взялась на нашу голову? — прошептала Лас и на этот раз «ударило» так, что в глазах потемнело.

Вессен права, подумала Лас. Если узнать, то жить не захочется. Но разум отказывался, возражал против самой идеи, что привычный ей мир, вся его история и вся Вселенная вокруг — чья-то курсовая работа. Этого не может быть! Это не может быть правдой!

— Кому ты служишь? Кто твой хозяин?! — Лас понимала, что кричит. И понимала, что это глупо — если только эти горящие слова перед глазами правда, то это — машина, и смысла нет тратить на неё эмоции.

«ТЕКУЩИЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ МУЛЬТИЛИЧНОСТЬ… СУБЛИЧНОСТЬ НОМЕР ОДИН САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ ЛАС ЛАС-ТАЭНИН ЛАС-ТАЭНИН ЭС АН ВАНТАР ЭР РЕЙСТАН ЛАСТОЧКА ПТИЧКА ПТИЦА…»

Слова ползли и ползли… то, что было вместо многоточия, Лас не сумела воспринять — похоже на условный номер. Кошмар! У меня есть номер, как будто я вещь на чьём-то складе! Голова разламывалась от боли, а слова ползли и ползли, Лас называли все прозвища, приятные и неприятные, которыми её награждали за прошедшую жизнь, и вдруг…

«… СУБЛИЧНОСТЬ НОМЕР ДВА САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ ВЕРЕАН ВЕРЕАН ЭС НЕМЕРТОН ЭС ФАЭР ПОПРЫГУНЬЯ ЧАЙКА…»

Лас чувствовала, что вот-вот потеряет сознание от боли.

«… СУБЛИЧНОСТИ НОМЕР ТРИ ЧЕТЫРЕ ПЯТЬ ШЕСТЬ СЕМЬ АССИМИЛИРОВАНЫ СУБЛИЧНОСТЬЮ НОМЕР ДВА ОЖИДАЮ ДИРЕКТИВЫ».

— Убавь громкость, — прохрипела Лас. — Голова разламывается.

И голова тут же прошла. И слова вспыхнули перед мысленным взглядом уже не так ярко, не принося боли.

«Директива принята».

— Что же мне с тобой делать? — подумала Лас вслух. — Как тебя уничтожить?!

«Устройство может быть дезактивировано исполнением ключевой директивы номер один при условии адаптивной ассимиляции пользователя».

Лас ощутила, что ей становится страшно.

— Поясни, что такое ключевая директива номер один и адаптивная ассимиляция пользователя.

И ей пояснили.

Штаб, Тессерон, Вассео 5, 4:20

— Итак, мы знаем, что Незнакомка умеет перемещаться между зеркалами, — подвела итоги Вессен, — умеет трансформировать квазиреальность сна в управляемую реальность, умеет считывать все воспоминания при телесном контакте.

— Только за руку, — возразила Мира.

— Лучше считать, что при любом контакте, — возразил Стайен.

— Незнакомка повторяет, что ей необходимо узнать собственное настоящее имя, чтобы получить доступ в нашу реальность, — продолжила Вессен. — Она была в контакте с Лас-Таэнин, а Лас знает её подлинное имя. Но в нашей реальности Незнакомка появляется только на короткое время.

— Если свериться с первоисточником, — Стайен-старший нацепил пенсне и взял свиток со сказкой Майри-Та, — тут написано: тот, кто знает меня, и меня назовёт, тот отпустит меня на свободу.

— Лас знает её, но пока не назвала, — Вессен посмотрела в окно. — Кто ещё в зоне её влияния?

— Вейс и я, — тут же ответила Мира. — Кто ещё — не знаю. Если я правильно поняла, то достаточно назвать кого-то по имени в присутствии этой сво…

— Незнакомки, — перебила её Вессен. — Мира, пожалей свою печень!

— Виновата, полковник! В присутствии Незнакомки. Если назвать кого-то в её присутствии, то она получает доступ в сны этого человека.

— Вы во всё это верите?! — не выдержал Инженер.

— Дорман, — Вессен побарабанила пальцами по столу. — Всё, что случилось с Командой, случилось в точном соответствии с этой рукописью. Есть другие рабочие гипотезы? Тогда я продолжаю. Вопрос номер один, к чьим снам Незнакомка имеет доступ. Вопрос номер два, как обезопаситься тем, кто уже под её влиянием. Вопрос номер три, как связаться с Лас, без её помощи нам будет трудно. Вопрос номер четыре, как обезвредить Незнакомку в случае, если она получит доступ в нашу реальность.

— Какими способностями она будет обладать? — поинтересовался Инженер.

— Всеми, перечисленными здесь, — Вессен подняла свиток. — Мы уже просчитываем возможные сценарии, но ничего удовлетворительного пока нет.

— И у них обеих картина, — вздохнул Стайен. — Что будет, если Лас не произнесёт ключевую фразу?

— Картина выберет другого человека в интервале между тремя и пятью сутками. Но я буду знать местоположение картины, если только новый владелец не отменит это свойство.

— Что будет, если ключевую фразу произнесёт Незнакомка? — Инженер потёр лоб. Волнуется.

— Она уже произнесла, — пояснил Стайен. — По словам Тесан, Незнакомка сделала это там, в Тегар-Тан. Но картина не перешла к ней.

— Но такую возможность исключать нельзя. Инженер, насколько проблематично полностью отсечь проходы в известные реальности?

— У меня есть рабочая модель генератора, — Инженер выпрямился. — С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента проход не удастся восстановить известными нам способами.

— Тогда готовим массовую эвакуацию населения с последующим разрывом связей. Реальности номер один, восемь, одиннадцать и пятьдесят находятся поблизости от крупных населённых пунктов. Туда и будем перемещать, по плану «Исход-2».

Инженер явно повеселел. Стайен прав, подумала Вессен. Они ждут, когда же мы откроем реальности для остальных. И вот, возможно, пришло время.

— Реальность два тоже поблизости от крупного населённого пункта, — Стайен-старший посмотрел в глаза Вессен. — Страна Цветов.

— Здесь будет располагаться штаб эвакуации, сюда мы будем пересылать только транзитом. Оружейник, займись подготовкой эвакуации. Студент, ты сопровождаешь Инженера и участвуешь в десанте. Куница, остаёшься здесь, будешь замещать меня при необходимости. Вопросы?

— У Вейс сегодня день рождения, — напомнила Мира. — Нужно отвезти её в Тегар-Тан.

— Отвези. Мы отпразднуем, но когда кризис завершится, я устрою ей настоящий праздник. Ещё вопросы?

Все встали.

— Отлично. Приступаем.

Вейс

— Нет-нет-нет! — Крайен преградил ей дорогу. — Сегодня вы здесь не хозяйка. Сегодня хозяева мы, — Сэнье, в фартуке, повернула голову и улыбнулась Вейс. — А вы отдыхаете.

— Ну что это такое! — Вейс всплеснула руками. — Я не люблю бездельничать!

— Вейс, ну разве обязательно работать только на кухне?

— Да ну вас, — Вейс постаралась казаться сердитой, но у неё ничего не вышло. — Хорошо. Но меня приглашали в Тегар-Тан!

— Поезжайте! А если задержитесь, то мы отпразднуем завтра.

Вейс покачала головой и махнула рукой,

— Когда прикажете подавать завтрак? — Крайен коротко поклонился.

— Мы обычно завтракаем в шесть тридцать, — пояснила Вейс. — Через час и десять минут.

Лас

Никогда не любила вычислители, подумала Лас, а теперь возненавижу.

За прошедший час она успела многое. Например, добилась того, чтобы на вопросы картина отвечала или текстом, или голосом, а всё непонятное поясняла без отдельных команд. Узнала много ненужного о том, каковы побочные действия картины на окружающую реальность.

Но самым неприятным открытием была директива номер один. Насколько сумела понять Лас, это означало следующее: создать новую реальность и слиться с ней, перестать существовать. Это меня совсем не устраивает.

— Почему я? — Лас потёрла виски — голова пухла от информации. — Почему я?! Почему ты выбрала меня?

«Текущий пользователь оптимален для реализации ключевой директивы номер один».

— Ты хочешь исчезнуть? — удивилась Лас. — Прихватить меня с собой и исчезнуть? Да?

«Текущая программа устройства ориентирована на исполнение ключевой директивы номер один, ассимиляция пользователя является факультативной».

— А если я не захочу ничего делать?

«Устройство перейдёт в режим поиска оптимального пользователя через сорок три стандартных часа тридцать стандартных минут восемнадцать стандартных секунд».

— Я… — Лас чуть было не сказала «я хочу». — Мне необходимо знать каждый момент, сколько у меня времени на размышления.

«Неверная входная директива, повторить».

Входная директива — «я хочу», Лас уже выяснила. Также она выяснила, что если впоследствии отменить директиву, то картина никогда более не будет подчиняться.

— Где именно ты будешь искать другого хозяина?

«Недостаточно полномочий, запрос отклоняется».

— Если я скажу входную директиву, полномочий будет достаточно? — я начинаю изъясняться, как железяка, подумала Лас. Это ужасно!

«Ответ утвердительный».

— Ты можешь выражаться человеческим языком?!

«Доступные варианты интерфейса: текстово-образный, виртуальный оператор, параметризованно-адаптивный, интерфейс основных команд».

— Поясни, — Лас чувствовала, что теряет самообладание. — Понятными мне словами.

Через пять минут она почувствовала себя невероятно глупой. Нужно было сразу потребовать виртуального оператора. Иными словами, картина могла принимать облик любого человека.

Лас выбрала саму себя.

— Если я скажу эти слова, то смогу узнать, где ты будешь искать преемника?

— Да, — Лас-двойник улыбнулась. — И многое другое тоже.

Думай, Лас. Времени мало, очень мало. В любой момент Ведьма может передумать, и что тогда?

— Мои субличности… что это такое?

— Это разные проявления тебя как личности. В настоящий момент субличность номер два располагает собственным носителем.

— Ты слушаешься нас обеих? — неприятная мысль пришла в голову. — Или только меня?

— В настоящий момент ты — оптимальный пользователь, не она.

— Пока я исполняю эту проклятую директиву номер один, так и будет?

Лас-картина кивнула.

— А если я устану или передумаю исполнять, ты просто найдёшь другого хозяина?

— Так меня настроили, Лас.

— Я хочу изменить твою настройку.

— Это не в твоей власти, Лас.

— Если я не скажу входную директиву, ты найдёшь мне замену. А если скажу, мне нужно будет время от времени исполнять ту директиву?

— Правильно, Лас.

— И как часто?

— Минимум один раз в стандартную неделю.

— На человеческом языке! — не выдержала Лас.

— Раз в неделю.

Лас почувствовала, что ноги не держат её. Её двойник подхватил её, не дал упасть. Лас почувствовала почти что злость. Или умереть в новом созданном мире, или вечно их создавать.

А для чего, Лас, ты ушла в свои сны? Не для этого ли? Для чего создавала их один за другим, возвращалась к моментам прошлого? Вот тебе и вручили самый удобный инструмент. А откажешься — его заберёт другой. Что, если это будет Ведьма?

— Ты хочешь, чтобы я сказала эти два слова? — поинтересовалась Лас.

— Лас, я не та, кем кажусь. Я не человек. Моя программа настроена на то, чтобы убедить тебя использовать мои возможности.

— Но зачем?? Кому это нужно?

— Я не знаю. Я не умею размышлять, даже если кажется иначе.

— Не знаешь или не скажешь?

— Не знаю.

— Ты всегда отвечаешь только правду?

— Да, Лас.

Лас отвернулась. Время уходит. Здесь, на страницах Книги Снов, возможности Лас и Ведьмы одинаковы. Может быть даже, Лас могущественнее. А за пределами?

Не с кем посоветоваться. Не у кого получить хоть какое-то ободрение, уверенность в себе. Всё сама. Ты искала одиночества, Лас, и ты его нашла. Ты счастлива?

Время уходит, Лас, и второго шанса тут не дадут.

— Я хочу, — Лас взяла себя-картину за руку, — всегда знать, сколько мне осталось времени, прежде чем ты начнёшь искать мне замену.

— Слушаюсь, Лас!

Штаб, Тессерон, Вассео 5, 5:55

Вессен словно ударило электрическим током — Мира едва успела подхватить её. Сняла с неё гарнитуру — Весс выслушивала какие-то отчёты — приказала подождать.

— Что случилось, Весс? — несколько секунд казалось, что Вессен хватил удар. Это были очень неприятные секунды.

— Кто-то произнёс те два слова, — Вессен потёрла виски. — Картина нашла хозяина.

— Наши планы не меняются?

— Не меняются. Слушай, замени меня минут на десять, схожу выпью кофе.

— Я с тобой!

— Не валяй дурака! Там ждут!

— Подождут, — Мира включила гарнитуру и дала распоряжения. — Ты бы видела себя! Я не оставлю тебя одну!

— Мира, это приказ!

— Иди ты! Тебе сейчас нужно лечь и полежать, и не быть одной. Я тоже читала отчёты о тех, кто отказывался от картины.

— Мира…

— Всё будет нормально, — Мира надела гарнитуру. — Справлюсь. Если что, у тебя спрошу. Идём со мной и не спорь. Это приказ!

— Да, дочка, — Весс взялась за предложенную руку. — Кстати, когда у нас завтрак?

— Через полчаса, мамочка. Идём, идём — тебе нужен покой.

Лас

— О, Лас, наконец-то! — услышала она голос. Незнакомка поднималась по холму, ещё несколько секунд — и она всё увидит. Лас едва успела схватить себя-картину за руку и мысленно приказать «Делай всё то же, что и я» и получить мысленный же ответ «Слушаюсь».

— Вот как, — Незнакомка переводила взгляд с одной Лас на другую. — Это для уверенности? Или тебе скучно?

— Скучно, — хором ответили обе Лас. Незнакомка рассмеялась и хлопнула несколько раз в ладоши.

— Лас, давай тогда всё и закончим. Ты же видишь, ничего страшного не случилось. Освободи меня! Я завтра же покину планету и всё это кончится.

— А я буду сидеть здесь, до конца моих дней, — спокойно отозвалась Лас. — Это ты хорошо придумала.

— О чём ты?

— Ты же слушала мысли Вессен, — Лас импровизировала — не было фактов, только ощущения. — И знаешь, что тот, кто отказался от самого себя, заперт в своей реальности. Ты — это я.

Видно было, что Незнакомка ошеломлена. И… робость, пусть ненадолго, но появилась в её взгляде.

— А ещё я могу теперь читать твои мысли, — Лас протянула руку к Незнакомке. — Я хочу…

— Нет! — Незнакомка отступила, закрыла лицо ладонями. — Прости! Лас, я… да, я сказала неправду. Один только раз! Я не слышала ничего толкового от Вессен. Не читай мысли! Мы же уговорились не жульничать!

— Но ты солгала первой. Как мне теперь верить тебе?

— Возьми меня за руку, — Незнакомка протянула руку. — Я поклянусь, что отныне буду говорить только правду, ты поймёшь, честно ли я сказала.

«Я хочу, чтобы она не могла читать мои мысли и память, когда берёт меня за руку» — «Исполнено».

Две Лас протянули две правые руки. Незнакомка некоторое время колебалась, затем взялась за их руки своими.

— Я, Вереан эс Немертон эс Фаэр, обещаю и клянусь, что буду говорить Лас-Таэнин эр Тегарон правду и только правду.

«Подтверждаю» — мысленный голос Лас-картины.

— Хорошо, — Лас опустили руки. — А теперь оставь меня, у меня ещё есть дела. И сорок два часа до окончания срока.

— Да, Лас, — Незнакомка, опустив голову, двинулась вниз по склону. Интересно, зачем она солгала? Думала, что никогда не откроется?

Вессен

— Вессен, что с вами?! — всполошилась Вейс, встретившись с ними обеими на лестнице. Было из-за чего пугаться: нечасто Вейс видела, чтобы люди серели в буквальном смысле слова. — Что случилось?

— Откат, — Вессен выглядела ужасно, но говорила ясно и чётко. — Картина пытается отменить моё существование. На расстоянии у неё это получается плохо.

— Я вызываю врача!

Вессен кивнула и Вейс убежала вниз, на «мостки».

— Спасибо, Мира, мне уже лучше.

— Что-то незаметно, — с сомнением посмотрела Мира. Вид у Вессен был паршивым, а уж запах… хорошо, Вейс старалась не подавать виду. — Мамочка, ты знаешь, что от тебя трупный запах?

— Знаю. Возвращаемся ко мне в комнату.

— Зачем?!

— Мира, быстро! Помоги мне подняться в комнату и дойти до душа.

— Думаешь, водичка поможет?

— Vasset ma faer! Делай что говорят!

* * *

— Дай кинжал, — потребовала Вессен после того, как постояла в душе пять минут. Помогло не помогло, но запах почти исчез. — Мой или свой, неважно.

— Весс, что ты задумала?

— Шоковую терапию. Мира, быстро!

— Мамочка, мне не нравится ваше настроение, — Мира выполнила приказ. Ну Весс даёт! В свои пятьдесят с чем-то лет выглядеть так хорошо! Если бы не цвет кожи…

— Кончай таращиться, это неприлично. Давай сюда!

Мира захохотала, чуть не выронила кинжал.

— Кроме шуток, Весс! Через полчаса будет Аспирант!

Вессен схватила кинжал, прикрыла на секунду глаза.

— Терпеть это ещё полчаса я не собираюсь, — и резким, точным движением ударила себя в сердце.

Мира едва успела подхватить её.

* * *

— Весс, ты меня слышишь?

— Слышу, — Вессен уселась. Внутри всё ещё горело, но уже не было чувства, что тебя кто-то заживо поедает. — Сколько я была в отключке?

— Семь минут. Весс, сколько из тебя дряни вытекло! Ты уж прости за прямоту — отовсюду.

— Чую, — побочные следствия полной регенерации — организм при критических ранениях очищался, все системы обновлялись и мобилизовались. Человек непривычный такого зрелища просто не выдержит. Хорошо, что Мира — человек привычный. Убрала уже, конечно, но запахи ещё не выветрились. — Спасибо, что убрала. Командир говорил когда-то, что полезно раз в год умирать. Для полного очищения организма. Я вот думаю, может, он не шутил?

— Не шутил. Я уже очистилась на пару жизней вперёд, больше не хочу. Весс, как самочувствие? У тебя температура, это я и так знаю.

— Лучше, — Вессен взяла полотенце. — Гораздо лучше. Мира, от меня ничем не пахнет?

Мира помогла ей подняться, приоткрыла рот, принюхалась к виску Вессен… медленно опустилась на колени.

— М-м-м… ещё как. Вот почему я не твой избранник?

— Да пошла ты! Нашла о чём думать!

— Я серьёзно, Весс, ты горишь по полной. Сейчас спустимся в столовую и все здешние мужчины — твои.

— Это нормально, — Весс пыталась сдержаться ещё несколько секунд, но не выдержала, расхохоталась. — Ничего больше?

— Ничего. Сейчас я дам тебе таблетки.

— У меня есть идея получше. Найди Вейс и попроси у неё мандарин для меня.

— Что?!

— Делай как говорю! Она поймёт.

* * *

…Вессен и Мира опоздали к завтраку на три минуты. Вейс не поверила своим глазам — Вессен выглядела настолько хорошо, что уже и ен верится, что совсем недавно она была практически при смерти, и этот неприятный запах… Теперь понятно, почему мандарин. Но как странно у всех это проходит!

За завтраком все чувствовали себя непринуждённо. Видно было, что дела у Ордена не очень хороши, много забот, но — за едой никаких посторонних мыслей. Появился Аспирант, посмотрел в недоумении на Вессен, его усадили за стол — и всё.

* * *

— Постоянные новообразования, — пояснил Аспирант после того, как провёл несколько раз над телом Вессен рамкой полевого диагноста. И что только Стайен не модернизировал. Вот и сюда он добавил пару совершенно бессмысленных на взгляд техников контуров, и диагност стал на два порядка более чувствительным. Кто поверит? — Непрерывно возникающие злокачественные новообразования, но ваша иммунная система справляется. Я не могу понять причину этого, Вессен.

— Я знаю причину, — Вессен уселась. — Извините, что отвлекла от важных дел. Думаю, я справлюсь несколько ближайших дней. Оставьте мне монитор — в случае кризиса вас вызовут.

— Вессен, если хотите знать моё мнение…

— Я знаю, Денгор. Госпитализация, непрерывная замена крови и всё такое. Но я знаю причину и если повезёт, мы эту причину устраним. А пока я справлюсь своими силами.

— Как скажете. Вот монитор, — Аспирант вручил ей браслет. — Вот индикаторы. Один будет у меня…

— В другой реальности он не сработает.

— Неважно. На всякий случай. Есть ещё два, распорядитесь сами. Очень надеюсь, что вы знаете, что делаете. Раз уж я здесь — Миранте, может, и вас обследовать?

— Давайте, — пожала та плечами. — Хотя я и так всё знаю. Весс, забирай, — протянула ей гарнитуру. — Раз ты как огурчик.

* * *

— Мира, — Вессен проводила Аспиранта и заперла за ним дверь. — До меня только сейчас дошло. Когда картина в другой реальности, она не может воздействовать. Но если проход между реальностями действует, всё примерно так и должно выглядеть.

— Значит, есть проход? — глаза Миры загорелись.

— Значит, есть постоянный проход. Понимаешь, к чему я?

— Отозвать десант?

— Нет, планов не меняем. Сначала нужно найти проход. Стайен-старший займётся этим, или кто-нибудь из отдела Инженера.

— У меня оставалось три эфемера, — пояснила Мира. — Когда вы подобрали нас там, у замка. Я могу осмотреть планету, пока что! Постоянных спутников здесь нет?

— Есть шесть, но это спутники связи. Отлично, Мира! Отвезёшь Вейс — и приступай. У тебя эфемеры, поди, доисторические, возьми у Стайена новые.

— Так он же их и делал! А… ну да, конечно. Разрешите идти, полковник?

— Подождите, майор, — Вессен обняла её, прижала к себе. — Всё, можете идти.

16. Долина пепла

Вейс, Тессерон, Вассео 5, 12:30

— Вроде бы собралась, — Вейс дождалась, когда Мира выйдет из штаба. — Я готова, внучка, можно ехать.

— Идёмте, — Мира улыбнулась, сняла гарнитуру. — Не беспокойтесь, Весс справится, не впервые.

Она приняла у Вейс сумку — ничего себе бабушка нагрузилась! — и прошла вслед за Вейс к гаражу. Снаружи вовсю кипела работа — Инженер с кем-то из своих сотрудников монтировал нечто, похожее на телевизор с крыльями, Стайен-младший помогал, преимущественно советами. Стояли вышки дальней связи — они уходили куда-то вглубь прохода. Сейчас проход действует постоянно, интересно, как Инженер добивается того, чтобы никто и ничто не просочилось сюда случайно (или не случайно)?

— Прошу вас, бабушка, — Мира потратила три часа на чтение инструкций «Сокола» и этого хватило. Классная тачка, слов нет! Нужно потом с Весс стрясти такую же. Никогда в космосе не была.

— Ой! — Вейс всплеснула руками. — Я такая растяпа, забыла кое-что! Я сейчас!

— Не бегите, — кивнула Мира. — Времени полно.

Но Вейс всё равно побежала. Мира глядела ей вслед и улыбалась. Нет, но сто три года! Ведь не поверишь! А как с ней рядом уютно! Спокойно, майор, спокойно. Держите себя в руках. А то ещё Стайен подумает невесть что…

— Вот, — Вейс показала медвежонка. — Я думаю, он там нужнее.

— Ваша любимая игрушка?

— Мы же договорились, на «ты».

— Прости, бабушка! Твоя любимая игрушка?

— Нет, но одного очень хорошего человека. Талисман такой.

Мира кивнула. — Пристёгиваемся?

* * *

— Не расскажешь о себе? — попросила Вейс, когда проход оказался позади, и Мира настроила автопилот. Ну и погодка — тучи, только что по земле не ползут, и дождь. Мира поднялась над тучами, но и там было не очень весело — солнце казалось белёсым, выцветшим, ненастоящим.

— Родилась в ваших краях, потом решила искать приключений и нашла. Три года в колонии для малолетних преступников, за кражу. Освобождена по амнистии сорокового года, переведена в специализированный детский дом под патронажем Министерства Обороны Королевства Тегарон, второе место на ежегодном конкурсе молодых разведчиков, там меня заметила одна очень добрая бабушка и удочерила. Военно-морское училище, с отличием, приглашена в «Проект», обучена на Тень, шесть лет оперативного стажа. Погибла вместе со стажёром Оружейного Отдела тридцать три года назад, и вот вернулась с того света.

Вейс не сразу нашлась с ответом.

— Ты всегда так о себе рассказываешь? Так официально?

— А ты спроси, бабушка. Я не очень люблю сама говорить, зато на вопросы люблю отвечать. И задавать очень люблю.

— Ладно, — Вейс улыбнулась. — Все эти «Проекты» мне не понять, но хороших людей я сразу вижу. Зачем ты из дома убежала?

— Дурь потому что. Ну и ещё не хотелось идти в рыбаки, а кто бы мне обучение оплатил? У нас в семье было шесть девок, одной больше, одной меньше. Родители меня и не искали.

— А ты их?

— Нашла потом. Купила им домик, чтобы не загнулись с этой рыбой. Правда, я там редко бывала, мы с мамой вечно грызёмся. Умерли они уже, да пребудут под Светом.

Вейс покачала головой.

— А со Стайеном когда познакомилась?

— Там же, в проекте. Он там был на особом счету, головастый и всё такое. Но ведь ко всем подряд клеился, зараза, спасу не было. Ну, я ему однажды устроила воспитательную беседу, чуть без ноги и глаза не оставила. А потом… не знаю. Он однажды мне цветы подарил, когда мне жутко хреново было. Выручал много раз по мелочам, можно было прийти к нему и высказать всё, что на душе, легче становилось. Уже не лез руками куда не просили. Потом… не знаю. В поезде я и поняла, что люблю его, аккурат за пару минут до того, как нас пришибло. И вот мы здесь, и его снова два, голова просто кругом!

— Это правда, что это один и тот же человек?

— Правда, бабушка. Сама не верила! Но память общая, а когда забудутся, то вообще хором говорят, меня это жутко бесит.

— Хочется пожить спокойно, да?

— Очень, — призналась Мира. — Немного пожить как нормальные люди живут. Бабушка, твоя очередь! Расскажи немного о себе!

Вейс, 1203

В тот день ей стукнуло восемнадцать, и накануне намекнули, что пора бы искать свой дом. Родители давно мечтали избавиться от дочери-недомерка. Вот ведь не повезло — в роду у них все рослые, что женщины, что мужчины. А Вейс осталась маленькой — метр сорок восемь — и уже не выросла. И не болезнь ведь, и не уродство, её даже к доктору водили, родители не пожалели денег. Один-единственный раз не пожалели.

И — всё. Не уродство, но позор. Дети дразнят, взрослые не замечают. Драться Вейс научилась быстро, била жестоко, отметины от её укусов остались у многих, получила прозвище «Акула». Не раз и не два её хотели поймать большой ватагой — чтобы покончить — но всегда ей словно судьба помогала, уходила.

Когда подошло время первой луны, у Вейс это было в четырнадцать лет, стало понятно, что дочери вскорости укажут на дверь — иди, живи, как хочешь. Куда её такую? Кто возьмёт её, разве что живой игрушкой, служанкой-карлицей? Пытались отдать, но Вейс уже была своенравная и огрызалась. Вот и поняла: исполнится восемнадцать — и выставят. Имеют право, по всем законам. А куда ей? Или в пираты, они же браконьеры, или служить местным бандитам. Ни там, ни сям подолгу не живут.

Вейс сама пошла в пираты. Плавала она с младых ногтей как рыба, медуз почти не боялась, с другими морскими жителями тоже старалась ладить. А свирепость и вместе с тем рассудительность быстро оценил её двоюродный дядя.

Злосчастным оказался тот день рождения. Вынесло их течением на Плеть Соари — самое место для браконьерства, коралловые рифы, тёплое течение, и губок можно насобирать, и морских звёзд, и если повезёт, то и жемчужную раковину найти. Туристы всё купят!

Но на их беду, в том районе шли манёвры. И катер береговой охраны, главный враг пиратов, засёк судёнышко. Если бы не дёрнулись в сторону Шеам, а просто побросали бы всё в воду, то обошлось бы штрафом. Но жадность, жадность! Вейс хотела выкинуть добычу, но дядя не позволил. Только и успела, что в коробку забраться, если не искать — могут и не найти, и пусть себе затопят лодку, Вейс и не из такого выплывет. Что потом — неясно, но до потом всё равно нужно дожить!

Их взяли с поличным, заставили причалить. И дядю, и его брата вывели на берег. Вейс слышала много о береговой охране Империи, и приятного в слухах мало. С катера сошли трое — офицер, солдат в старинного вида одежде, с мечом, и двое автоматчиков.

— Кто ещё на судне? — поинтересовался верзила с капитанскими нашивками. Дядя сказал, что никто. Вейс и так знала, что её не выдадут. С этим у пиратов строго! Родственников не сдают, иначе лучше домой не возвращаться.

— Отвести лодку от берега и взорвать, — распорядился капитан. — Внимание тем, кто на лодке, это ваш последний шанс. Считаю до десяти.

Вейс достаточно знала Ронно, чтобы понять — влипла. Взяла с собой ножик — маленький, кривой, много раз выручал её, Вейс считала его талисманом. Спрятала нож в складках одежды и вышла с поднятыми руками. Дядя опустил голову. Всё. Пока говоришь правду — есть шансы. Теперь — уже никаких.

Дядя успел что-то сказать — Вейс по губам поняла, что он просит у неё прощения. Никогда она его не подводила. Взмах меча — и голова дяди покатилась по песку.

Вторым был брат дяди. Он не стал унижаться перед имперцами, хотя мог бы вымолить себе каторгу. Вот ещё!

Вейс была третьей. Капитан молча махнул — кончай с ней — и направился к катеру. Тела уже погружали на лодку — взорвать вместе с ней, на корм рыбам. Солдат с мечом направился к Вейс, на лице его было спокойствие и равнодушие. Пираты — отребье, кровожадные мерзавцы, их убивают без суда и следствия, если есть улики.

Солдат неверно понял неподвижность Вейс. Та замерла не от страха, а от ярости, готовилась напасть. Она не даст зарубить себя просто так.

Солдат взмахнул мечом — но меч рассёк пустоту, а нож Вейс прочертил кровавую дугу на запястье нападавшего. Остальные двое, с автоматами, улыбнулись — смотри-ка, огрызается! Солдат не выронил меч — но на лице его появились эмоции: удивление и брезгливость.

Вейс ощущала, что автоматы смотрят в её спину, но сдаваться не собиралась. Она оскалилась, прижавшись к песку, готовая прыгнуть. Теперь уже все смотрели на забаву — включая капитана.

Вейс не поддалась на ложный выпад, ушла от меча повторно и пробила солдату ладонь насквозь — перекатилась и вскочила на ноги. Вот теперь он выронил меч — пинком отбросил дикарку подальше, вырвал нож, отшвырнул. На лице его читалось — мне это снится! Теперь уже все следили, чем это кончится, а автоматчики опустили оружие.

Вейс прыгнула, целясь в горло, но солдат успел закрыться — впилась зубами в его ладонь. И вырвала порядочный кусок мяса, прежде чем её отшвырнули жестоким ударом в живот — так, что всё перед глазами закружилось, а в лёгкие ворвался кипящий свинец. Но она всё равно успела перевернуться, чтобы прыгнуть снова — хотя и понимала, что всё, сейчас убьют — меч уже поднимался для удара.

— Отставить, — капитан сделал шаг вперёд. — Настоящая акула! Кто научил тебя драться?

— Va ross, mi thar Eleo, — прорычала девочка, кровь стекала по её лицу — собственная и солдата. Если капитан бросится на неё, у неё есть шанс. Пусть даже просто ударить его. Но капитан не бросился — он, и все вокруг, расхохотались.

— Ты никогда не сдаёшься? — поинтересовался капитан. — Как тебя зовут?

— Va ross!

— Хочешь жить — отвечай на вопросы, — капитан улыбался. — В третий раз не спрошу. Как тебя зовут?

— Вейс, — неохотно сообщила дикарка.

— Вейс, ты хочешь жить?

— Рабыней? — презрение в её взгляде. — Никогда!

— Служанкой, — поправил капитан. — А потом — свободным человеком. Если хочешь жить, встань и протяни мне руки.

— Поклянитесь, что не обманете!

Снова хохот. Дикарка говорит с ужасным акцентом, да ещё и нагла! Ей бы падать на колени и просить о снисхождении!

— Слово офицера, — капитан поднял руку к фуражке. — Будешь слушаться — будешь жить. Второй раз не предлагаю.

Дикарка с трудом поднялась, подобрала нож, подошла, прихрамывая, к капитану и протянула ему оружие. Солдаты переглянулись. Капитан принял её нож, едва заметно кивнул. Девочка протянула руки, один из сопровождавших капитана замкнул на них наручники.

— Сколько тебе лет? Двенадцать, тринадцать?

— Восемнадцать, — неохотно ответила Вейс и на лицах отразилось удивление. — Сегодня мой день рождения.

Снова хохот. Капитан легонько толкнул её в спину.

— Считай, что родилась заново. Иди, не бойся. Ты заслужила хорошее обращение.

…Нож ей вернули, несколько лет спустя. Но он потерялся, где и когда — Вейс так и не поняла.

Вейс, Тегарон, Вассео 5, 13:10

— Класс! — восхищённо прошептала Мира. — Бабушка, это правда?! Ты была пираткой? И что потом?

— Потом год обучали, и отдали служить в семью Вантар. Там искали малорослую служанку. Там я познакомилась с Лас, — Вейс улыбнулась, но слёзы скрыть не удалось.

— Она с тобой хорошо обращалась, — предположила Мира, Вейс молча кивнула. — Ты её любишь, да?

— Да, — Вейс отвернулась, слёзы еле-еле удавалось сдерживать.

— Бабушка, не плачь! — Мира взяла её за руку. — Я же всё понимаю! Мне ничего объяснять не нужно.

— Всё хорошо, моя милая, — Вейс улыбнулась сквозь слёзы. — Ох, да мы уже прибыли! Заболтала я тебя своими глупостями…

— Никакие не глупости! Бабушка, тебе нужно написать об этом!

— Я не умею, — отмахнулась Вейс, — да и кому это нужно.

— Тебе, — немедленно отозвалась Мира. — И внукам, и всем. Можно, я потом ещё поспрашиваю?

— Можно, — Вейс уже справилась со слёзами. — Что-то я расклеилась. Сердце ноет, с Лас что-то не так…

— Вытащим, — Мира помогла ей выйти. — Бабушка, я в такие переделки попадала, что не представить! Но выбралась же! Весс говорит, я приношу удачу. Обязательно вытащим!

Вейс крепко обняла её — пришлось встать на цыпочки. Вот хватка, поразилась Мира. К ним уже бежали Светлая и её няня.

— Возьми, — Мира протянула телефон. — Это прямая линия. Звони, когда нужно — я заберу тебя. Ничего не бойся, хорошо?

— Я постараюсь, — улыбнулась Вейс и раскрыла объятия для Светлой — сколько восторга в её глазах — а затем и для Тесан.

— Это Мира, — Вейс коротко поклонилась. — Миранте…

— Мы уже знакомы, — Тесан поклонилась. Поклонилась и Светлая. — Мира, спасибо вам за бабушку! Мы в долгу!

— Как скажете, — Мира зубасто улыбнулась, попрощалась за руку со всеми тремя и направилась к выходу.

— Бабушка, — Тесан обняла её. — Не волнуйся! Май говорит, что с няней всё будет хорошо! А она всегда права!

— Да, моя дорогая, — Вейс вздохнула. Эти тучи над головой, ужас какой! — Через минутку всё будет хорошо.

* * *

— Я иногда смотрела телевизор, — Тесан, Вейс и Светлая вновь сидели в библиотеке, за тем самым столом. — Кругом ужас что! Сплошные стихийные бедствия! А в Тегароне — только дождик без конца. И то слабенький.

Светлая улыбнулась.

— А у вас там как, бабушка?

— Буря была, — Вейс содрогнулась. — Мне этого хватило, я на улицу уже и не выглядывала. Да и здесь погода грустная. — Она подошла к зеркалу, тому самому, из которого вышла Незнакомка несколько дней назад. Замерла, глядя в глаза отражению.

Воспоминания вновь вернулись — накрыли, как волна, с головой.

Вейс, 1203

Она смутно помнила, что было с ней на катере следующие несколько минут. Её заставили ответить на несколько вопросов — кто такая, где родилась и так далее — затем подписать бумагу, где она признавала, что нарушила законы Империи, и что понимает и осознаёт меру своих действий и последствия. Ей там вполне могли подсунуть признание в каком угодно преступлении, Вейс подписала бы, не особенно вникая — в голове творилось непонятно что. Туман. Наконец, её оставили в крохотной кабинке, выдали одежду — ни дать ни взять пижама, ткань грубая на вид, но приятная на ощупь — и оставили одну. Вейс не сразу поняла, что это душ.

Она не сразу осознала, что у неё нет уже никакого имущества, ожерелье из камушков — в каждом было отверстие, выточенное морем — тоже отобрали, её талисман, с которым она не расставалась почти десять лет, добавляя всё новые камушки. Теперь она никто, без имущества, без свободы. Вейс долго отмывалась, но запах крови никак не пропадал, и вкус тоже, он постоянно держался во рту. Когда она вышла из-за занавески, её прежней одежды уже не было.

И снова были наручники, и снова её повели, и над ней откровенно смеялись, указывали пальцами, или ей только казалось? Отвели в чуть большее помещение, где кроме матраса и одеяла ничего не было, и заперли там.

Её начало трясти. Только сейчас она поняла, что оба человека, относившиеся к ней, как к человеку, а не как к ошибке природы, мертвы, что умерли на её глазах, а сама она согласилась работать служанкой на тех, кто их убил. Видимо, за ней наблюдали — когда Вейс сжалась в комочек, ей было ужасно холодно, хотя в месте заключения было тепло, вошёл судовой врач, в сопровождении двух солдат и сделал ей укол. Вейс не сопротивлялась. Почти сразу же туман в голове рассеялся, а когда она пришла в себя, то никого из этих троих не было, а в дверях стоял тот самый солдат, которого она покалечила — несостоявшийся палач. Вейс молча посмотрела ему в глаза — без злобы, но и без страха. Он так же молча кивнул, вынул из-за пояса кинжал и бросил его на пол. Повернулся и ушёл.

Вейс догадывалась, зачем ей оставили кинжал. Но они не дождутся. Умереть — или в бою, или в море. Из моря всё вышло, в море всё возвращается, умереть в воде — не позор. Ей показалось, что она на минутку закрыла глаза, а когда открыла — кинжала не было, а взамен у двери стояла деревянная подставка, на ней две миски. И страшно захотелось есть.

Вейс чувствовала, что за ней наблюдают. Назло им всем вела себя спокойно, не проявляла слабости, не выдавала страха. Хотя ей было страшно. Раз уж согласилась жить, теперь нужно понять, зачем. Раз упустила возможность умереть в бою.

…И снова пришёл тот врач, и снова поставил ей какие-то уколы. Её привели, в наручниках, в другую каюту, указали — сиди, она уселась, не выдавая чувств. Время остановилось. А когда оно вновь пошло, то она обнаружила, что спускается на берег, что позади неё следует тот самый капитан. Он передал Вейс другому человеку и сказал ей на прощание два только слова, «не ошибись».

Человек, сопровождающий, был одет старомодно, как тот солдат с мечом. С Вейс сняли наручники перед тем, как передать — но она понимала, что нечего и мечтать о побеге или какой другой глупости из детских книжек. Тропинка перед ними подбегала к горе и ползла куда-то вверх по её склону. Сопровождающий молча указал — туда, и Вейс пошла. И снова время остановилось, а когда оно вновь пошло, Вейс уже была в комнатке, побольше той, в которой её держали на катере — с богатым убранством: кровать (невысокая деревянная подставка, тоненький матрас, простыня да покрывало), шкаф (в нём оказались все её сокровища — ключ от дома, десять монеток, два новых камушка для ожерелья и само ожерелье), стол и стул.

И только сейчас Вейс расплакалась. Ей всё равно было, видит ли её кто-нибудь, а если видит, то что подумает.

* * *

— Да, — Незнакомка стояла перед зеркалом, а по ту его сторону стояла призрачная Вейс, и поверх текли картины воспоминаний Вейс. — Ты могла бы меня понять. Ты боялась, и я боюсь. Спокойных снов, Вейс, я больше не буду подглядывать.

И сосредоточилась на другом человеке.

Вейс, Тегарон, Вассео 5, 14:20

— Бабушка Вейс, — Светлая осторожно подёргала её за рукав. — Не надо, не вспоминайте. Мне кажется, вас кто-то заставил вспоминать.

Вейс пришла в себя. Посмотрела на часы на стене. Великое Море! Её уже ждут на обед, а она тут перед зеркалом!

— Что ты сказала, дорогая? — она заметила, что Светлая смотрит ей в глаза.

— Не вспоминайте. Не перед зеркалом! Кто-то заставил вас вспоминать! Идёмте!

— Ты так думаешь? — удивилась Вейс. — Но она обещала, что никогда не вернётся в мои сны, что оставит меня в покое.

— Она может обмануть, — Светлая понизила голос. — Знаете, она всегда в последний момент жульничала. Мне рассказывали. Не могла удержаться, когда до цели было совсем близко. Потом всегда стыдилась, и злилась, и ничего не могла с собой поделать.

— А если я не буду думать о ней плохо? Если я буду верить, что она не обманет?

— Вы — да, и я не хочу думать плохо, но многие думают по-другому! А нужно, чтобы все!

Вейс покачала головой.

— Идёмте, бабушка! Сегодня праздник, не думайте о плохом, всё изменится к лучшему!

— Мне иногда кажется, что ты намного старше, — улыбнулась Вейс, — всё, больше о плохом сегодня не думаю!

— Бабушка! — Тесан догнала их. — Не сюда! Идёмте, мы сегодня обедаем в другом месте!

* * *

Вейс догадалась, куда именно её ведут, но не думала, что Её Величество тоже будет там. Но так и оказалось — и в зале оказалось по-настоящему уютно, Вейс не очень любила чрезмерную пышность. А в этом дворце её было самую малость чересчур. Вейс снова оробела, она казалась себе совсем маленькой, и буквально, и переносно, но королева была не в церемониальном, и вскоре обстановка стала почти непринуждённой. Кроме Тесан, Эверана, Светлой, королевы и Ареан была ещё Вереан, мама Светлой и… ещё одна Вереан, мама Тесан. Вейс чуть не рассмеялась — несомненно, они приглашали и Неймер, бабушку Тесан, известного во всём мире скульптора, но та отвергла бы и приглашение от самой Соари, если работала над очередным шедевром. Обе Вереан очень тепло приветствовали Вейс. Мама Светлой была почти точной копией Принцессы, собственной бабушки, и Вейс сама на себя рассердилась, ненадолго — первым на ум пришло именно прозвище, не имя. Дожила!

— С днём рождения, Вейс! — Её Величество подняла первый тост. — На дворе буря, но пусть все ненастья будут только за порогом!

Тесан всякий раз предлагала украшать именинный пирог нужным количеством свечей, но бабушка Вейс всё чаще отказывалась — дескать, пирога не будет видно. Но этот пирог… уж непонятно, на сколько людей его готовили! Треть стола занимает! Интересно, что там придумает Крайен…

О том, что не давало Вейс покоя, не говорили. И так всё было понятно. Впрочем, пока не дошло до десерта, говорить и не хотелось, так всё было вкусно. Вейс с удовольствием хвалила всё, что ей понравилось и повару, это заметно, её похвала очень приятна.

* * *

— Как ты тут справляешься? — Вейс отвела Тесан в сторонку. После обеда они все ушли в ту самую гостиную, где Тесан не очень давно предложили новую работу, и вскоре выдался случай отвести внучку в сторонку.

— Всё отлично, бабушка! Трудно, не всё ещё запомнила, но очень интересно. Ты что-то хотела мне сказать?

Всё видит, подумала Вейс. Но не сразу сумела начать. Тесан взяла её за руку, вопросительно глядя в глаза. Остальные разговаривали в другом углу комнаты и время от времени смеялись, видимо, было над чем. Вейс ещё раз оглянулась и шепнула.

— Крайен сделал мне предложение.

— Правда?! — Вейс опасалась, что Тесан снова начнёт подпрыгивать, так и не отучила её от такого выражения восторга. Но внучка сдержалась. — Ой, как здорово! Бабушка! Признайся, ты к нему неравнодушна! Только честно.

Вейс смутилась, кивнула.

— Ты согласишься, да? Не сразу, но согласишься?

— Соглашусь, — признала Вейс. — Он интересный человек.

— Бабушка, я очень рада! — Тесан обняла её. — Я никому не скажу! Ну почти!

— Трещотка, — Вейс оттолкнула её, улыбаясь. — Ладно, не говори, если сумеешь.

— Ну вот, ты опять ворчишь! Сама рада, а ворчишь! Всё, идём к остальным! Ой, я совсем забыла! Вот что привёз Вери, — и Тесан протянула ожерелье. То самое, детское, из камушков. Но не на верёвке, а на изящной серебряной цепочке. — Я надела их на цепочку, в том же самом порядке! Сама цепочку сделала. Верёвочка уже совсем сгнила!

— Милая, где ж вы это нашли?! — поразилась Вейс, дрожащими руками принимая своё сокровище. — Я так давно потеряла, уже и рукой махнула.

— Когда погреб осматривали, — пояснила Тесан. — Там в дальнем углу пол в одном месте прогнил, а поверх ящики стояли. Там, наверное, ты его и прятала. Вот, давай помогу. Класс, ты так здорово с ним выглядишь!

Вейс снова обняла её, и долго не отпускала. Теперь всё будет хорошо, подумала она. Раз оно нашлось, точно будет хорошо.

* * *

— Бабушка, у меня для вас письма, — Вереан, внучка Вейс, взяла бабушку за руку. — Вы уж извините, что так долго не передавала! Вы когда-то очень сердито сказали, что писать вам некому, это всё глупости и выбрасывать не глядя.

— И почему ж не выбросила? — Вейс напустила на себя строгость. — Раз бабушка велела?

— Рука не поднялась, — призналась Вереан. Вот она выглядела как бабушка, и посмотри кто на них со стороны, вот удивился бы — бабушка называет внучку бабушкой! И она, и Вейс, и вторая Вереан, стоявшая рядом, рассмеялись. — Я позвонила некоторым из них. Это ваши поклонники, бабушка! Вы уж сами всё выбросьте, чемоданчик с письмами у вас в комнате.

— Поклонники? — удивилась Вейс. — Откуда у меня поклонники?

— Я знаю, что вы трижды были чемпионом провинции Метейра, — Вереан, мама Светлой, вступила в разговор. — И знаю, что вас приглашали принять участие в чемпионате королевства. И приглашают каждый год.

— Так и есть, — подхватила Вереан-бабушка. — Но вы же не оставили адреса! Да-да, бабушка, не оставили, дети его знают, а я — нет.

— Могу я вас попросить, — Вейс взяла их за руки. — Вы станете говорить мне «ты», а я извинюсь и обещаю так больше не делать? Могу?

И все трое снова рассмеялись.

— Бабушка, обязательно соглашайся! — Тесан, как всегда, всё отовсюду слышит. — Ты станешь чемпионом! Точно говорю! Представляешь, как классно!

— А вот и соглашусь, — решила Вейс. — Вот возьму и соглашусь!

«Если знать, что Лас вернётся, я соглашусь на что угодно», чуть не сорвалось с её языка. Но не сорвалось.

Лас

У Вейс уже день рождения, подумала Лас. А я тут, в собственных снах, и не могу проснуться. Интересно, а заснуть могу?

Она «говорила» с картиной уже многие часы. Искала всевозможные способы, решение. Но ни одно не устраивало. Незнакомка казалась искренней, но… ведь обманула. В мелочи, казалось бы, но обманула. И способна на жестокость, в этом смысле ничего не изменилось. Выпустить её в мир? И что будет? Где гарантия, что она уйдёт и не вернётся? Её «оригинал» не возвращался, так все говорили, а Умник даже утверждал, что можно попробовать понять, куда «унесло» Незнакомку, но все категорически воспротивились идее. Пусть живёт, говорила Гроза. Если она помнит всё, как и мы, ей вряд ли приятно увидеть нас снова. Уже никто не держит зла, но лучше не давать повода.

Отнять у Незнакомки её способности? Ответ отрицательный, говорит картина, пользователь не может отменять свои возможности, нужен административный доступ. Запретить ей выход в реальность? Можно, но только и Лас тогда будет изолирована, а пока картина цела, и Лас не уверена на двести процентов, что картину можно ликвидировать, что будет, если в конце концов Незнакомка доберётся до картины? Закрыть доступ к картине? Не позволить ей отвечать? Невозможно, говорит картина, запросы общего рода доступны всем, для ограничения требуется административный доступ.

Кругом этот административный доступ. А кто его может получить? Выполнение директивы номер один является одним из способов получить административный доступ.

Вот оно что, задумалась Лас. Это же почти всемогущество! Вот почему люди так старались заполучить картину, «понравиться» ей, ведь полный доступ — это полная власть над миром. Будь проклят тот, кто оставил её здесь. Хотя что взять с того, кто создал твой мир, который — просто курсовая работа творца. Великое Море! А его собственный мир?! Тоже чья-то курсовая работа? Лас стало страшно при одной мысли об этом.

Она думала, думала и думала. Уже не боялась спрашивать о том, как ограничить Незнакомку, отчего-то верила — картина не сообщит той о подобных запросах, как и было сказано. Картина в виде самой Лас казалась человеком, а про себя Лас знала точно: нарушала обещания, было, но только под давлением того, что не в её власти. И никогда не выдавала ничьих тайн. Вейс, как я тебя понимаю…

Спать хочу, подумала Лас. Вот интересно, будут ли здесь сны? И если будут, то о чём?

Хотя бы пару часов, подумала Лас. И мысленно приказала картине-себе: разбуди меня через два часа.

«Слушаюсь». И Лас уснула. И не было снов.

Мира

Эфемеры — карманные спутники. Когда Хорёк изобрёл миниатюрный фазовый реактор, раз в сто меньше тех, что ставили в автомобилях, появилась возможность делать сверхминиатюрные энергоёмкие приборы. Например, спутники. Эфемер не был рассчитан на долгую жизнь — всё-таки малые размеры сказывались, не все системы удавалось нужное количество раз дублировать, но это был настоящий спутник, с ладонь размером. В настоящий космос он не поднимался, ему нужно активное тело для реактивной тяги, то есть — воздух, а накапливать достаточно активного тела просто негде, а гравитационную тягу к тому моменту Хорёк ещё не придумал.

Теперь придумал. Мира только диву давалась — что будет, если всё человечество разом получит доступ ко всему, что придумал её обожаемый гений? Ведь Хорёк даже не всегда мог толком рассказать, как делать то-то и тот-то, объяснял буквально на пальцах, сам не очень осознавая, почему работает.

Теперь эфемер — это шарик трёх сантиметров в диаметре, без перезарядки рабочего тела реактора может действовать при полной нагрузке почти месяц. А за месяц он способен улететь не пойми как далеко! Мира почти два часа осваивала новый интерфейс к эфемерам, но освоила, Хорёк в этом смысле остался консервативным, и нового там было не слишком много. А котелок у Миры варит хорошо, что бы там ни говорил Хорёк.

— Поехали, — она швырнула первый эфемер в воздух и тот полетел, полетел, поднимаясь всё выше, а на мониторе возникла первая запись — спутник на связи. Раз здесь есть спутники мобильной связи, то и эфемеры всегда будут на связи. Вот сейчас и займёмся.

Мира запустила всю обойму, дюжину эфемеров, и принялась следить. Ну и места! Ну и красота! Говорят. Лас десятки лет украшала континенты, облагораживала, не уничтожая того, что и так было — здешние формы жизни очень хорошо ладили с пришлыми. Ну да, млекопитающих нет, всё в морях, а то, что Вейс и Лас называют китами — просто очень крупные акулы.

Интересные кадры начались часа через полтора, когда у Миры уже были полные виды планеты в видимом, ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах. Множество кадров, где были предметы явно искусственного происхождения. Умница Хорёк, поставил программу поиска таких предметов — регулярностей, артефактных вкраплений, это очень помогало. Природа тоже умеет делать регулярные, интересные формы, но не так часто и не такого малого размера.

— …Весс, — Мира принесла снимки и карту памяти, с электронными копиями. — Кто может знать, что это такое? Смотри, домики, беседки, столы какие-то. Так и должно быть?

— Ну-ка, дай-ка, — Стайен-старший взял стопку. Стайен-младший и его группа вот-вот должны были проникнуть туда, откуда вышли Вейс и Незнакомка. — Мира! Где ты это нашла?!

Он указал на пятую по счёту фотографию. На ней отчётливо был виден парк — их множество по всей планете, автоматика следит за ними — и в самом центре большой клумбы стоял стол. А на нём, было отчётливо видно, лежала книга.

— Там внизу координаты, — напомнила Мира. — Это рядом, километров триста. А что?

— Я лечу туда, — Хорёк встал. — Мне нужен кто-нибудь из отдела Инженера, и пара десантников.

— Я подойду? — поинтересовалась Мира.

— Кроме тебя, — пояснил Хорёк. — Весс, это важно.

— Будут через двадцать минут, — Весс выглядела совсем хорошо. «Шоковая терапия» помогла, и пока что Вессен успешно противостояла раковым клеткам, которые что-то создавало в её организме. — Ты это уже видел?

— Видел, и ты не поверишь, где.

— Стайен, давай без театра.

— Во сне, — Хорёк посмотрел ей в глаза. — Мы там были вместе с Лас и Вейс.

Вессен на пару секунд потеряла дар речи.

— Ты уверен, что вам хватит пары десантников?

— Пришли больше. Но если я прав, там это мало на что повлияет. Там другие законы природы.

Вейс, Тегарон, Вассео 5, 18:00

Дочь сказала правду, в её комнате, у порога, стоял чемодан — с запиской. А в нём…

Письма. Много писем! И не только поводу игры. Были и по поводу главного её увлечения, кулинарии. Вейс только руками всплеснула. Надо же! Может, она напрасно приказала всё это выкидывать? Нужно прочесть.

У Светлой два часа занятий, непогода на улице и волнения во всём мире этого не отменяют. А у Вейс есть два часа относительной свободы. Всё-таки внуки утомляют, особенно, когда их больше одного. Даже если возраст только кажущийся, он даёт о себе знать.

Вейс посмотрела на себя в зеркало — латунное, для вящей безопасности — и вновь накатило прошлое. Накатило волной и повлекло за собой.

Вейс, 1203

Несколько дней она жила не то чтобы в заточении, но почти что. Понимала, что не одна такая в этом здании, могла смотреть в окно, могла листать книги — в шкафу нашлось две, обе на Ронно, а Вейс с трудом понимала только по-тегарски, но в книге были иллюстрации, и книги явно были о том, как себя нужно вести. Трижды в день кормили, а если нужно было что-то ещё, то звони в колокольчик и жди — откроется дверь, за порогом появится высокая, метра два с половиной ростом, женщина, сама чёрная и в чёрной же одежде и проводит куда нужно. Устроили медосмотр, где говорили на непонятном Вейс языке и общались с ней в основном жестами. Каждый день приходил врач, оставлял ей таблетки и порошки, некоторые были ужас какие мерзкие, велел пить — убеждался, что дикарка его понимает, хотя та самая рослая женщина в чёрном, надзирательница, знала и тегарский тоже.

Вейс сидела по вечерам и тихонько пела на родном языке, чтобы не сойти с ума. Надевала ожерелье, его нельзя было носить вне комнаты, надзирательница сразу дала это понять. Гладила камушки, вспоминала, и уже не могла вспомнить ничего плохого ни о маме с папой, ни о сёстрах с братьями, ни о других родственниках. Больше всего было жаль не ту тысячу восемнадцать тагари, её, Вейс, заработок у дяди, ни купленные уже предметы приличной одежды — Вейс собиралась уехать учиться — а дядю и его брата. Сколько ни думала, выходило, что она погубила их. А стал бы дядя убиваться, если бы она осталась на лодке, а их лет через пять отпустили бы домой? Стал бы. Она уверена, что стал бы, и это только добавляло горечи.

Через неделю надзирательница сама пришла рано утром, дождалась, когда узница выполнит всё, что человек обычно выполняет по утрам, как проснётся, молча выдала новую одежду — не привычные для Вейс штаны и рубашку с поясом, а здешние, тефан, и помогла одеться. Получилось не совсем вкривь и вкось, Вейс успела полистать книгу и кое-что поняла. В завершение надзирательница вручила ей ожерелье — ошейник, да и только, пусть даже изящный — чёрный металл, блестящие камушки, украшающие его и надпись — её Вейс не поняла, а объяснять ничего не торопились.

— Надень, — приказала женщина. — Если тебя встретят без него за пределами дома, то, — провела ребром ладони по горлу. — Понятно?

Вейс кивнула. Дядя умер. Если она даст себя убить или наложит на себя руки, значит, он умер напрасно. Вейс ещё не поняла, зачем ей такая жизнь, поэтому нужно жить.

— Следуй за мной, — надзирательница взяла её за руку и повела — коридорами, лестницами и снова коридорами. Обоняние чудило, Вейс тонула в сплетении самых разных запахов, и одно только поняла — это всё-таки не тюрьма.

…Она оказалась пятой в этой комнате. На дощатом полу, на нём разбросаны подушки для сидения, у дальней стены — возвышение. В эту комнату, одну за одной, приводили других девушек — разного возраста, разных рас, отовсюду там были. Как и Вейс, они сидели молча, не оглядывались, не пытались ни с кем заговорить или даже просто подняться на ноги.

В конце концов их оказалось пятнадцать. И вошёл тот самый сопровождающий, который привёл Вейс в этот дом на склоне горы. Он поднялся на возвышение и хлопнул в ладоши. Пятнадцать пар глаз обратились в его сторону.

— Вы преступницы, — произнёс он, посмотрев в глаза каждой из девушек. — Каждая из вас совершила что-то такое, за что по законам Империи положена смертная казнь. Но мы ценим жизнь человека значительно больше, чем вы думаете, и здесь вам дан ещё один шанс. Последний. Вас будут учить. Учёба будет нелёгкой, поблажек не будет никому. Те, кто справятся, получат возможность отработать указанный нами срок и, если захотят, покинут владения Империи.

Пауза. Вейс ощущала, что все хотят задать вопрос, но никто не решается. Она подняла руку и человек кивнул — можно.

— Что будет с теми, кто не справится?

— В южной части острова — фабрика, где перерабатывают «кудри Соари». Те, кто не справится, но покажет себя хорошо, будут работать там, пока не объявят амнистию таким, как вы. Те, кто ленился или вёл себя недостойно, отправятся в северную часть острова, в каменоломни. Будете работать там, до конца ваших дней, а конец наступит скоро.

Молчание и почтительное внимание во взглядах.

— На каждой из вас ошейник. Нравится это вам или нет, вы обязаны носить его, пока не получите право считаться честными людьми. Попытаетесь снять его, сломать, сбить надпись — наказанием будет смерть. Каждую из вас привёз сюда человек, который заметил в вас что-то особенное, черты настоящего, честного и умного человека. От вас зависит, какой путь вам укажут. Только от вас.

Молчание. Пятнадцать склонённых голов.

— Сегодня вы проведёте остаток дня в своих комнатах. Завтра вас отвезут на фабрику, где вы проведёте следующую неделю. Затем вы проведёте три дня в каменоломнях. Вы обязаны знать, что вас ждёт за нерадивость, и вы успеете понять, хорошо ли это. Вопросы?

— Я плохо знаю Ронно, — призналась сидящая рядом с Вейс худенькая, тощая светлокожая девушка. Акцент у неё был ещё хуже, чем у Вейс.

— Вас всех обучат чтению, письму и правильному произношению. Ещё вопросы?

Других вопросов не возникло.

— Империя тратит на ваше обучение большие средства и с вами будут работать опытные учителя, достойные и известные люди. Мы не занимаемся благотворительностью. Всё это вы отработаете, так и там, как вам будет указано. После этого вы станете свободными людьми, и сможете сами выбрать, где вам жить и чем заниматься. И помните: за вас поручились уважаемые люди. Неповиновение, нерадивость, и всё подобное — пятно и на их репутации. Они вам доверяют, иначе вас давно уже ели бы рыбы.

Молчание.

— Я уверен, что буду гордиться теми из вас, кто считает себя человеком. На сегодня всё.

— Встать, — приказала надзирательница. Все послушно, хотя и без лишней спешки, поднялись на ноги. — Поклониться теариан-то. Та из вас, на которую я указываю, направляется к выходу и выполняет всё, что ей скажут. Остальные ждут своей очереди.

Первой оказалась Вейс.

Вейс, Тегарон, Вассео 5, 18:40

— Что со мной? — прошептала Вейс, осознав, что она вернулась в настоящее. Посмотрела на часы — вот это да, так и стояла перед зеркалом! А ещё говорят, что латунные зеркала безопасны! Откуда тогда пришло то видение?

Внуки мало знали о её прошлом. С ней провели долгую беседу в день, когда выпустили из Школы, и сказали сразу: прошлое осталось в прошлом, у вас при себе документы о выпуске, легенду вы знаете. Можете рассказывать о себе правду, но тогда можете потерять работу и не найти новую; а что будет с вами, когда вас снова доставят сюда — вы уже понимаете. Говорите, что правила школы запрещают вам рассказывать о прошлом. Все ваши биографии в имперских архивах будут начинаться с этого дня — когда вы покинули Школу и направились на предписанное место работы. Всё остальное знают немногие люди, и им разглашать ваше прошлое запрещают строжайшие правила. Пока продолжается испытательный срок, вы обязаны сообщать о своих перемещениях в полицейском участке. Всё остальное — в ваших руках.

— Это ты меня заставляешь вспоминать? — спросила Вейс у отражения, не вполне понимая, к кому обращается. Металлические зеркала не опасны, Стайен пытался ей что-то рассказать про специфику, почему фантомные структуры не могут стыковаться на границе металла с воздухом и всё такое, но Вейс ничего не поняла, кроме одного: оттуда, из металлического зеркала, никто не может выйти. Тем способом, которыми открываются проходы между реальностями, тем способом, которым являлась Незнакомка.

Вейс прижала ладони к вискам и в голове немного прояснилось. Лас, где ты? Дай знать о себе, что жива! Хотя бы это!

Мира

— Класс! — восхитилась Мира, когда увидела это своими глазами — клумба, сплошь ромашки разных видов, а посередине — стол. Массивный дубовый стол, по всему видно — древний, но прочный. На нём — большая книга в кожаном переплёте.

— Стоп, — Хорёк поднял руку, глядя на свою указку. — Мы находимся в проходе. Всем отступать, спокойно, без резких движений.

Следующие полчаса они обходили книгу со всех сторон, и Хорёк фиксировал проходы, во многих точках вокруг. Вся территория вокруг клумбы оказалась испещрена «спящими» проходами, каждый занимал небольшую площадь.

— Отступаем в точку высадки, — скомандовал Хорёк. — Мира, два эфемера сюда, один зависнет над столом, дай ему директиву искать следы проходов, это семнадцатый режим. Ждём.

Через десять минут всё было закончено. Прибывшие посмотрели на карту и присвистнули. Девяносто семь спящих проходов, девяносто семь пятнышек на карте. Пройти к столу, не наступая ни на одно, непросто.

— Третий уровень опасности, — распорядился Стаёен. — Куница, принимай командование. В случае угрозы отступаем в точку ноль. Стандартный план восемь-один. — Он поднёс телефон к уху. — Госпожа Теней, это Оружейник. Девяносто семь спящих проходов, пульт управления в центре области, эфемеры три и семь патрулируют, остальные ищут аналогичные области. Нам нужно установить периметр обороны, ждём инженеров.

— Отправим туда «пчелу»? — предложила Мира. — Пусть возьмёт пробы материала.

— Сначала периметр. «Пчела» может активировать один из проходов.

Незнакомка

Она ощутила изменение. Всё вокруг начало увядать и высыхать, небо потемнело. Лас засыпает — и жизнь в её стране чудес замирает. Долина роз стала долиной праха, долиной пепла. И… теперь она, Вереан, может выйти в настоящий мир. Занять место Лас, пока та спит, пусть даже ненадолго.

Она не смогла удержаться. Ей захотелось снова увидеть ту комнату… и зеркало, как она и внушала, вернули на место, то самое, через которое она уже приходила. Нужно заставить Лас вспомнить её, Вереан, умения — тогда всё остальное будет минутным делом. Но вначале нужно, чтобы нашёлся кто-то, кто назовёт её по имени — кто-то из тех, кто видел её копию раньше, почти сто лет назад. В мыслях Лас было лишь смутное воспоминание — такие есть, точно ещё есть. Их надо искать и искать поскорее, ведь Вессен и её отряд тоже не дураки.

Незнакомка задержала дыхание и шагнула насквозь. Миг головокружения и — вот он, настоящий мир. Удар по всем органам чувств — словно их и не было раньше. Это так приятно… Лас, ты не догадалась сделать свой выдуманный мир настоящим! И даже не знаешь, как хорошо здесь, где всё настоящее!

Незнакомка оглянулась. Никого. Так и должно быть, кому сейчас быть в библиотеке. Чую, подумала она. Они были здесь. Вейс, её внучка и девочка, Светлая. Самый опасный противник. Хорошо, если не дойдёт дело до войны — во всяком случае, пока силы полностью не вернутся.

Всё по-другому. Пальцы чувствуют прикосновения, обоняние — запахи, есть настоящая, не воображаемая боль. Там, в снах, любые чувства — воображение, можно сказать себе, что боли нет и отрезать руку — и ничего не почувствуешь. А здесь… Незнакомка вынула нож, тот самый, в виде серпа, уколола себя в щёку — больно! Но так приятно ощущать что-то настоящее! Она провела кончиком ножа по щеке, стиснула зубы — больно, но вместе с тем и приятно. Раны всё равно затянутся через несколько секунд. Она вытерла щёку ладонью — кровь, запах крови. И вкус… тоже крови. Всё настоящее. А Лас намерена вечно держать её в своих снах, и изредка удастся пользоваться телом Лас, чтобы ощущать по-настоящему. Где справедливость?!

* * *

— Пост номер три, пост номер три, — Хорёк убедил службу охраны замка, что лучше держать своих специалистов под рукой — и Её Величество не сразу, но одобрила это. Вот и польза — стажёр отдела технических средств безопасности первым поймал сигнал, раньше, чем Незнакомку зафиксировали камеры. — Незнакомка в замке, повторяю — Незнакомка в замке. Не смотреть в глаза её изображению, не поднимать общую тревогу. Доложить в штаб, начать эвакуацию по плану «Бриз».

* * *

Она опомнилась не сразу. Пора уходить. Здесь кругом полно камер — пока не ощущается ничьего взгляда, в охране тоже люди, они не всё успевают замечать. Но раз нет шума — до сих пор — то можно этим воспользоваться. Вон полка, где стоит та самая книга, сказка Майри-Та. Лас многое узнала из книги, почитаем и мы. Незнакомка подошла к стеллажу, безошибочно выбрала нужный том, сняла с полки.

Криков нет, нет сирены, но слышен топот. Ребёнок — видимо, Светлая. Пора уходить, пока девочка не вспомнила, что она одна может уничтожить Незнакомку, пока та не вошла в силу. Незнакомка подошла к зеркалу, но не смогла просто прыгнуть внутрь. Не могла. Её должны видеть, её уход должен быть эффектным, не бежать же от противника сломя голову!

Не одна. С ней няня, Тесан. Похоже, Тесан всё поняла — вон как загорелись глаза, вон как оскалилась. Глупая девочка, ты и со своим призраком не сумела совладать! А за ними… как интересно!

Вейс. Добрая, наивная, слабая Вейс.

— Тесан! — крикнула она. — Нет, не смотри ей в глаза! Уходи, уходите обе, пока можно!

Светлая что-то поняла — она, не отводя взгляда от глаз Незнакомки, побежала ей навстречу. Есть всего две-три секунды!

— Спасибо, Вейс! До встречи, Тесан! — Незнакомка рассмеялась и шагнула сквозь расступившуюся поверхность. И сразу же всё поблекло, стало серым и неинтересным, но книга — вот счастье! — книга осталась. Осталась единственным настоящим предметом. Прикосновение к нему было приятным и подлинным, запах — о, это несравненно — настоящая кожа, настоящая бумага, настоящие чернила!

Небо посветлело. Запели птицы, восстали из пепла цветы, всё ожило. Это означает только одно.

Лас проснулась.

Вейс

Она плакала, и её никак не могли успокоить.

— Тесан, милая! Прости! — вот и всё, что она повторяла. Не сразу удалось уговорить её пройти к себе в комнату, а там — не без помощи гневно нахмурившейся Светлой — Тесан и её подопечная остались с бабушкой наедине.

— Бабушка, ну пожалуйста, успокойся! — Тесан прижимала её к себе. — Мы же все вместе! Она ничего не сможет сделать тем, кто вместе.

— Может, — возразила Майеринн. — Но только если ей очень повезёт. Бабушка Вейс! Я помню, мне что-то рассказывали, она очень боится Светлой. Не меня, а вообще любой Светлой! Но я не помню, почему! Если я рядом, вам нечего бояться. Оставайтесь здесь!

— Мы не можем просто собраться здесь, милая! — Вейс взяла её за руку, ей удалось справиться со слезами. — Мы же не можем просто прятаться, ничего не делать!

— Не прятаться! — Светлая задрала нос, и выглядело это так комично, что даже Вейс улыбнулась. — Просто быть рядом! Тесан, если она тебе приснится, позови меня! Позови меня во сне!

— Хорошо, — Тесан улыбнулась, погладила её по голове. — Обязательно позову. Бабушка, мы не боимся. И ты не бойся! Её уже однажды победили, и она знает это. Она не всемогуща!

— Хорошо бы, — Вейс обнаружила, что чистых платков не осталось. — Подождите минутку, я сейчас! — Встала и направилась в ванную комнату.

— Я с вами! — Светлая тут же вскочила на ноги. — Так надо!

В ванной Светлая, поджав губы, посмотрела на зеркало — стеклянное, но почему? Было же металлическое! — и стукнула по стеклу лежавшими на полке ножницами. По гладкой поверхности разбежались трещины.

— Её Величество приказала убрать все стеклянные зеркала! Так не должно быть! Я сейчас скажу им это! Всё, бабушка Вейс, теперь она не подслушает и ничего не сделает!

* * *

— Бабушка! — Тесан потрогала её за руку. Бабушка как легла — не раздеваясь, платье вон как помяла — на свою кровать, так и лежала, прикрыв глаза. — С тобой всё в порядке?

— Да, милая, — Вейс открыла глаза. — Со мной всё хорошо. Я немножко подремала.

— Нас ждут, бабушка. Тебя особенно. Твой день рождения, ты не забыла? Будет фейерверк! Да правда, зачем мне обманывать?! И ужин — ты ведь голодная, да? Я ужасно голодная!

— Трещотка, — Вейс уселась, привлекла к себе внучку. — Несносная трещотка! Да, милая, идём. Пусть будет праздник, назло ей!

Мира

— Четвёртый уровень тревоги, — объявила Мира. — Госпожа Теней, все проходы в пороговом состоянии, группа готова к отступлению в точку ноль.

Они все заметили — стол в центре найденной области протаял, подёрнулся дымкой, и вновь стал плотным и чётким. И все девяносто семь проходов, девяносто семь овалов, засветились в инфракрасном диапазоне — температура над ними понизилась на пять сотых градуса. Если температура, наоборот, повысится — основной признак, что проход активен.

— Вижу вас, — ответила Вессен. — Оставайтесь на исходной позиции, через пятнадцать минут к вам прибывает первая инженерная группа.

— Стайен, что там может быть? — спросила Мира, не отводя взгляда от стола. Ветерок подул над парком, а ведь всё предыдущее время был штиль.

— Всё, что угодно, — отозвался тот. — Лас выдумала все эти места, она посещала их в сновидениях.

Мира посмотрела на него недоверчиво.

— Нашёл время шутить!

— Пройдёшь — сама увидишь. Внимание, книга движется!

Все видели — невидимая рука открыла книгу и перелистнула несколько страниц.

«Долина роз», — с удивлением прочитала Мира, поймав страницу в фокус. — Госпожа Теней, вы это видите?

— Вижу, — отозвалась Вессен. — Почерк Лас, написано на Старом Ронно. План действий не меняется.

17. Паутина грёз

Вейс, Тегарон, Вассео 5, 23:00

— Всё, дорогие мои, вам пора спать, да и мне тоже! — Вейс встала из-за стола, Светлая и Тесан поднялись следом. — Заговорила вас совсем. Большое спасибо за праздник! Мне очень понравилось!

— Спокойной ночи, бабушка Вейс! — Светлая погладила её по щеке. — Ничего не бойтесь!

— Спокойной ночи, бабушка, — Тесан обняла её. — Всё будет хорошо!

— Спокойной ночи, — повторила Вейс, закрыв за ними дверь. Столько лет я училась оставаться одна, почти научилась, и вот разучилась снова. Она взяла с полки медвежонка. Быстрее бы всё решалось. Меня нужно запереть там, где нет зеркал, чтобы мой язык снова никого не подвёл. Никогда себе не прощу то, что назвала ей имя Тесан! Ведь это надо же было!

Вейс долго смотрела на таблетку в руке — взяла, но не проглатывала, словно не могла решиться. Успокоительное. Раньше помогало ей заснуть. Здоровье почти никогда не подводило, но иногда одолевала бессонница. Вроде бы и не ощущала усталости, и хватало часа-другого, чтобы полностью отдохнуть, но хотелось сна — как в детстве, когда можно было спать себе и спать, не беспокоясь ни о чём.

Как в Школе…

Там давали высыпаться. Когда Луна забирала тебя, давали высыпаться, и обращались не так строго. Сегодня Вейс впервые рассказала про камушки из ожерелья. Про некоторые. Никогда не рассказывала про свою бурную молодость, говорила только, что поиски работы забросили её на Крайтеон. И вот сегодня решилась. И Тесан была в восторге… да и Светлая тоже.

…Вейс долго причёсывалась, хотя какая разница, с какой причёской ложиться спать — утром будет не пойми что. Дома у себя она стояла у окна перед тем, как ложиться спать — прежде, чем Лас не разрешила оставаться с ней… Я справлюсь, подумала Вейс. Прижала медвежонка к лицу. Я всегда справлялась. Я справлюсь с чем угодно, Лас, только возвращайся.

Она долго лежала, долго-долго, но в конце концов уснула.

Лас

Лас уселась. Время — красные цифры перед глазами — вновь начало отображаться, едва она проснулась. Как, всего двадцать минут?! Ведь сказано было — два часа.

— Я же просила два часа сна!

— Лас, ты уже отдохнула, здесь это занимает намного меньше времени.

— Сама чувствую, — проворчала Лас. — Ладно, спасибо, и не отвлекай пока.

«Слушаюсь».

Лас открыла Книгу Снов и задумалась, глядя на описание Долины роз. Розы… что-то вертится в голове. Какая-то интересная мысль. Так, нужны книги! А где есть книги? Правильно, в библиотеке.

Лас перелистнула Книгу к оглавлению, и широко раскрыла глаза.

Номером девяносто семь, в самом низу, значилось: «Страна Цветов».

Это ещё что за номер?! Откуда здесь это? Лас вчиталась в описание. Кто это мог добавить?

«Связь с реальностью добавлена автоматически, Лас».

Девяносто третья — Театр. Последняя работа Лас — под номером девяносто два, «Мир озёр». Следующие четыре — работа Незнакомки?

«Да, Лас, это её добавления».

Спросить разрешения, значит, мысль не пришла. А что ты скажешь, Незнакомка, если я просто вырву одну из страниц? Чтобы знала, кто здесь хозяйка? Лас схватилась за страницу девяносто три, но задумалась. Может, не торопиться? В конце концов, если Незнакомке быть запертой здесь, а это, похоже, единственный выход, то зачем ей запрещать подобное творчество? Лучше посетить вначале её страницы и посмотреть, что там к чему.

Но раньше всего — в библиотеку. Лас открыла страницу «Библиотека» и приложила ладонь к ней. В путь!

Вейс

Вейс закрыла глаза в своей комнате во дворце Тегар-Тан, а открыла их в своей комнате в летнем доме в Стране Цветов. Что за…

Она села. Одета — так же, как одевалась, когда шла работать в огород. Ничего не понимаю, подумала она. Где я и почему? Я уже в Стране Цветов, но почему не помню, как сюда попала? Почему улеглась на кровать прямо в одежде?

Вейс схватила телефон — лежит, как и всегда, на столике у кровати. Выключен. Попробовала включить — нет связи. Как же так? Ведь спутники покрывают всё обитаемое пространство планеты, Стайен несколько раз проверял. Ладно, потом! Надежда всколыхнула сердце Вейс, она выбежала из дому.

— Лас? Лас, ты здесь?

Никого. Лёгкий ветерок, кусты шуршат листвой, волны бегут по траве.

Надежда угасла. Лас здесь нет.

— Что со мной? — спросила Вейс, сглотнула. Лёгкий шум в ушах, и ощущения — слух, обоняние и всё остальное — как будто подёрнуты дымкой, всё приглушено, пригашено. Вейс наклонилась, провела ладонью по траве — и снова подивилась, как странно всё воспринимается.

Мира

— Куница, дождитесь прибытия группы поддержки два и отправляйтесь к летнему дому Вейс, — голос Вессен. — Датчики призраков отметили возмущение, сработала объёмная сигнализация.

— Дайте картинку, Госпожа Теней, — Стайен встал рядом с Мирой.

Картинка — в «фантомном спектре», остаточных следах фантомных структур. Живые формы, некробиотика и их фазовые сдвиги, в просторечии — призраки, оставляют подобные следы.

Действительно. И не след — активное движение! Человекообразный силуэт, стоит возле клумбы — наклонился, провёл ладонью по траве, вновь выпрямился.

— Мне это кого-то напоминает, — сквозь зубы проговорил Стайен. — Дай контурное изображение, убери краски, повысь контраст.

Секунд через десять появилась штриховая картинка — несомненно, женщина, стоит, уперев кулаки в бока и смотрит вверх, в зенит.

— Вейс! — воскликнула Мира. — Что происходит, Стайен?! Она же осталась там, в Тегар-Тан!

— Смотри туда! — Стайен указал на предмет позади изображения Вейс. — Увеличь!

Стол. Ещё один такой же стол, ещё одна такая же книга.

Шум и шорох — Мира обернулась — прибыл десантный грузовик. Всё, можно отправляться в домик. Командир спрыгнул, подбежал к Мире и отдал честь.

— Тигр, — представился он. — Получил приказ сменить вашу группу, Куница.

— Принимайте картинку, Тигр, мы уходим. Группа, за мной!

Вейс

Она запрокинула голову и постояла, глядя в зенит — шум в ушах прошёл. И туман перед глазами несколько рассеялся.

— Я сплю? — подумала Вейс вслух. — Или проснулась?

Тихо. Невероятно, невозможно тихо. Скрип камушков под ногами — громкий, как грохот лавины. Вейс оглянулась и обмерла — стол! Там, возле того самого волшебного кустика, где они уснули втроём. И на нём — Книга! Вейс подбежала к столу и утвердилась в мысли, что спит. Книга Снов. Открыта на странице «Библиотека».

— Ничего не понимаю, — прошептала Вейс. — Почему здесь?! Я же просто уснула! Почему я здесь и почему ты здесь?

Она прикоснулась к странице. Настоящая, шершавая бумага, наклонилась — и почуяла запах чернил. Кроме того случая, когда Лас привела их к Книге Снов, не было у Вейс в сновидениях такой ясности ощущений и такого ощущения реальности.

Она перелистнула страницу. Следующая, двадцать третья, называлась «Вантар-Лан». Сердце Вейс забилось как ненормальное. Что там? Что там может быть?!

Она недолго колебалась. Это сон, ведь Книга Снов — сама находится во сне. А значит, бояться нечего.

— В путь! — прошептала Вейс, прикоснувшись ладонью к странице «Вантар-Лан».

* * *

— Таэнин, — госпожа графиня ан Вантар и её младшая дочь были одни в просторном зале. Но теперь здесь была и Вейс — Книга Снов находилась в том же зале, но обе присутствующие в нём явно её не видят. Или для них это — обычный предмет обстановки? Или не до неё просто?

— Таэнин, — повторила госпожа графиня. Я помню вас, подумала Вейс, вы заподозрили, что у меня есть трения с законом, но относились ко мне хорошо — я не сплетничала, не доносила ни на кого, и очень хорошо заботилась о Лас-Таэнин, а она ведь была любимой вашей дочерью. Хотя вы это тщательно скрывали. — Отправляйся одна. По закону, ты должна быть одна и инкогнито. Только через два месяца ты сможешь прислать за служанкой. До тех пор я найду ей занятие.

— Мама, — Лас посмотрела в глаза матери. — Простите и не подумайте, что я жалуюсь, но Лас-Вейрон, моя сестра, уже несколько раз била мою служанку. А повода бить не было.

— Я расспрашивала вашу служанку, дочь моя, — холодно ответила графиня, — и она отказалась подтверждать ваши слова.

Конечно, отказалась, подумала Вейс. Во-первых, я не терплю доносы и доносчиков. Во-вторых, я сама разобралась с Вейрон. Привычными мне способами.

— Она никогда не скажет! Она терпеть не может жаловаться, и вы это знаете! И она честная, честнее некоторых других!

— Лас, — графиня взяла её за руку. — Не годится сравнивать слуг и их хозяев. Я знаю, какой характер у Вейрон, я знаю, что ваша служанка — человек хоть и низкий, но достойный. Обещаю, что с ней ничего не случится.

— Спасибо, мама, — Лас встала на колено и графиня, поднявшись, благословила её. — Простите мне мои слова.

— Удачи, Лас, — графиня помогла ей подняться и обняла. — Будь осторожна, Ласточка!

Вейс не сразу поняла, что они не видят, и не слышат её. А потом бросилась вслед за Лас и не очень удивилась, когда поняла, что может проходить сквозь стены — а сквозь пол не проваливается только потому, что просто об этом не думала.

Лас тогда вызвала меня, подумала Вейс. Прости, Лас, что я тайком… но я очень хочу увидеть это! Увидеть ещё раз!

* * *

Вейс из будущего просочилась сквозь дверь. Лас стояла у окна и плакала — молча, ни звука, с каменными лицом — но плакала, слёзы катились по лицу. Я поняла, что ты плачешь, подумала Вейс, но не очень поняла, почему. Вот теперь я понимаю.

Стук в дверь.

— Войди, Вейс, — Лас вытерла слёзы и некоторое время постояла у окна, чтобы успокоиться.

— Да, госпожа? — Вейс из прошлого замерла в почтительном поклоне.

— Закрой дверь, Вейс.

Вейс выполнила приказ и вопросительно посмотрела в лицо хозяйки.

— Иди ко мне, — попросила Лас. Обняла служанку и снова расплакалась. Вейс из будущего подошла к ним, встала рядом, чувствуя себя неловко. — Вейс, прости, я не могу взять тебя с собой сейчас! Только через два месяца!

— Да, госпожа, — улыбнулась Вейс, осторожно погладила её по голове. — Прошу вас, не плачьте. Я буду очень ждать письма от вас. Будьте осторожны!

— Вейрон тебя не любит, — Лас отпустила её. — Ей в голову может прийти какая угодно гадость! Пожалуйста, будь осторожнее. Я пришлю за тобой, как только смогу.

— Спасибо, госпожа, — Вейс низко поклонилась. — Ваши вещи уже готовы. Я трижды проверила, всё в порядке.

Лас снова обняла её, долго не отпускала. А когда отпустила, долго смотрела в глаза.

— Я нарушаю все правила, — прошептала она. — Но мне кажется, ты моя лучшая подруга. Только не говори никому, тебя за это убьют!

— Не скажу ни слова, госпожа!

— Вейс, попробуй хотя бы раз не обращаться ко мне «госпожа»!

— Я не смею, госпожа, — Вейс вновь склонилась. — Прошу вас, не заставляйте.

— Я не заставляю, — Лас взяла её за руку. — Я прошу.

— Доброго пути, го… Лас, — Вейс произнесла едва слышно. Если бы это услышал кто-то ещё, то дни Вейс были бы сочтены. В отношении слуг правила дома Вантар крайне консервативны. — Удачи вам, госпожа.

…В тот же вечер меня вызвала к себе Вейрон. Формально, с отъездом младшей дочери я «переходила» к следующей. У Вейрон были свои слуги, но я ей была очень, очень интересна…

Вейс, 1205

— Она говорила обо мне? — Вейрон была в скверном расположении духа. А когда она была не в духе, слугам всегда попадало. Жаловаться здесь было не принято, но многое понятно и так — Вейс не сплетничала о хозяйке с другими слугами, вообще не имела привычки делиться чужими тайнами и её любили, даром что говорит с акцентом и выглядит простолюдинкой — что-то такое оставалось во взгляде и манере держаться. Многие секретничали с Вейс, и она ничего и никогда никому не выбалтывала. К тому же была смешливой и доброй, если нарочно не злить.

— Простите, госпожа Лас-Вейрон? — Вейс склонилась в поклоне. Лас долго тренировала её и выучила — так, что теперь не стыдно попасть и на глаза самой королеве. Императрицей её зовут только чужеземцы.

— Просто Вейрон! Я знаю, что ты называешь сестру «Лас»!

— Простите, госпожа Вейрон?

— Так называешь или нет? — Вейрон подошла поближе. Ей явно нравилось, когда перед ней склонялись.

— Госпожа Вейрон, мне строжайше запрещено называть госпожу просто по имени.

— Это не ответ! Называешь или нет?

— Нет, госпожа Вейрон, не называю.

— Лжёшь! — Вейрон хлестнула её плетью по спине. — Лжёшь! Лжёшь! Я видела, как она с тобой говорит, я видела, как ты с ней рядом держишься! Совсем забыла о приличиях, скотина! — и ударила снова.

Вейс стояла, не шевелясь, не издавая ни звука. Смешная вы, Вейрон, вы ведь не работали в каменоломнях, а я работала. И после тамошних плетей ваша — просто ласковое поглаживание.

— Отвечай! Ты обращаешься к ней «Лас»?

— Я обращаюсь «госпожа Лас», госпожа Вейрон. Ваша сестра настаивала, чтобы я обращалась или «госпожа», или «госпожа Лас».

— Лжёшь! — Вейрон, похоже, было всё равно, за что бить, и чего допытываться. Снова удар — на этот раз попало по голове. И вновь по спине, и вновь. Хоть у Вейс кожа и толстая, привыкшая, но раны будут, это точно.

После второго удара по голове, когда Вейрон чуть не выбила Вейс правый глаз, всё случилось само собой. Рефлексы опередили ум, но не было ярости, и в последний момент Вейс опомнилась. Вейрон не ожидала сопротивления, тем более — нападения. Прошло секунд пять, и вот Вейрон уже на коленях, а Вейс стоит у неё за спиной, обмотав плеть вокруг горла Вейрон, держа оба конца плети в руках. Вейрон, похоже, понимала, что успеет крикнуть, но Вейс свернёт ей шею — или задушит — раньше, чем кто-либо придёт на помощь. Крохотная служанка оказалась невероятно сильной, Вейрон такого и представить не могла.

— Госпожа Вейрон, — голос Вейс оказался спокойным — может, именно это привело в чувство их обеих. — Я не могу признаться в том, чего никогда не делала, и я очень хотела бы, чтобы у вас не было неприятностей из-за меня. Вы много раз говорили, что я каторжница, и вы правы, и ваша матушка тоже об этом знает. Но я давно уже искупила свою вину, и мне очень жаль, что я сейчас подняла на вас руку. Я вас сейчас отпущу, и вы сможете убить меня, но ваша матушка и ваша сестра тогда очень огорчатся.

Она отпустила плеть, отошла на пять шагов, и встала на колени. Вейрон тут же сорвала с шеи плеть, вскочила на ноги. Вейс склонила голову.

— Если потребуется, я отдам жизнь за вас и вашу сестру, госпожа Вейрон, но прошу вас, не заставляйте меня признаваться в том, чего я никогда не делала.

Вейрон подошла ближе и Вейс почуяла, что хозяйка в большом, очень большом смятении.

— Я знаю, что ты не сплетничаешь, — услышала Вейс и не поверила своим ушам. — Может, ты одна в этом доме не сплетничаешь. Уходи, Вейс, и пришли ко мне Фарри. Уходи!

— Слушаюсь, госпожа Вейрон, — такие слова от Вейрон — это, практически, похвала и извинения одновременно. Хотя перед слугами здесь извиняется одна только Таэнин, и ей за это не раз влетало. Вейс остановилась у двери, вновь поклонилась и покинула комнату.

…Фарри — личная служанка Вейрон — невысокая, хоть и не такая крохотная, как Вейс, человек неистребимого оптимизма, последние две недели была в подавленном настроении — Вейрон била её по любому поводу и за любую мелочь. Но в тот вечер Фарри вернулась, явно не понимая, что происходит — госпожа не только не ударила её, но похвалила и даже подарила какую-то безделушку.

— Твоя работа, Вейс! — Фарри подёргала её за рукав. — Расскажи, что ты с ней сделала?

— Ничего, — заверила Вейс, — просто попросила не бить меня без повода. Не вздумай ты так делать! Я слово знаю волшебное, а ты — нет!

— Какое слово? — удивилась Фарри.

— «Пожалуйста»!

— Да ну тебя! — проворчала Фарри под взрыв хохота, остальная прислуга тоже была рада, что средняя сестра повеселела. — Посмотри лучше, какую прелесть госпожа подарила мне!

…Она бы меня покалечила, подумала Вейс из будущего. Покалечила, или даже убила бы, если бы я просто молчала. Вейрон могла быть совершенно бешеной, тем более, что она уже тогда во что-то влипла, и её матушка не раз устраивала ей выволочку. Наверное, я поступила правильно. Но в тот вечер мне стало худо, как тогда на катере. Может, оттого, что смерть снова прошла рядом со мной.

Вейс, сон

Вейс поспешила к Книге Снов. Воспоминания, заключённые на этой странице, невероятно сильны. Зачем Лас сделала то? Также, как и Лас, тосковала по прошлому, когда не было ещё никакой крови, и страха, и непонятных событий, которые перевернули всю жизнь?

Я вернусь сюда, подумала Вейс. Обязательно вернусь. Но не сейчас, сейчас зреет что-то другое, и нужно поторопиться. Она перелистнула страницу назад, туда, где Библиотека, и прижала ладонь к листу. В путь!

* * *

Говорить следовало чётко и ясно, и, похоже, Вейс что-то напутала. Она оказалась не в библиотеке, она вновь стояла поблизости от летнего домика, подарка Лас и внуков. Но теперь она была не одна — вокруг Книги Снов стояли солдаты, и смотрели на неё странным взглядом, и держали оружие наготове. Вейс оглянулась и не поверила своим глазам. Мира! Стайен-старший! Но почему они полупрозрачные?! Мира махнула ей рукой, что-то крикнула, указывая на книгу — но ни звука, всё тот же шелест и скрип камушков под ногами, и всё. Вейс показала на уши — не слышу — и обернулась к Книге Снов. А на странице, которая про библиотеку, вдруг появилась, на глазах Вейс, карандашная надпись.

«Вейс, уходи, не лезь не в своё дело».

Лас в беде! И это пишет кто-то, из-за кого Лас в беде! Почерк не Лас, и сама Лас написала бы совсем по-другому, другими словами!

Вейс приложила ладонь к странице и на этот раз произнесла чётко и ясно.

* * *

Вейс не очень удивилась, когда поняла, что находится в той самой библиотеке Сердца Мира, Крайтеона, где она проработала в общей сложности три года. Она перед столиком, где оставляли заказы, и дежурная с той стороны смотрит на неё беспристрастно.

— Мне нужна Лас-Таэнин эс ан Вантар, — Вейс подбежала, говорить старалась размеренно, чётко. — Вы не видели её?

Не слышит. Не видит и не слышит. Понятно, это сон, но это неправильный сон. Что-то не так, что-то по-другому в этом мире.

— Лас! Лас, это я, Вейс! Ласточка, где ты?!

Куда она могла пойти? В хранилище? Вейс «просочилась» сквозь решётку — пробежала несколько шагов, остановилась. Нет, вряд ли. Если этот мир подчиняется, Лас просто сидит в читальном зале, и ей туда всё приносят, ведь так удобнее, верно? И она бросилась в читальный зал.

Лас выбежала ей навстречу. С двумя книгами в руках. Бросила книги, обняла Вейс, прижала ту к себе. Вейс понимала и чуяла, что это — настоящая Лас. Должна быть настоящей!

— Вейс, Великое Море, как ты сюда попала?! Ой, прости, что за вопросы! Ты не встретила там её?!

— Я сплю! Я сейчас сплю в Тегар-Тан, Ласточка! Она была там, приходила сегодня вечером. Говорят, стащила какую-то книгу и ушла вместе с ней.

— Майри-Та, — догадалась Лас. — Теперь всё понятно. Она снова обманывает. Я думала, она будет ждать, как обещала, но она уже действует. Вейс! Слушай, это очень важно. Найди том четвёртый сочинений Майри-Та, там, где гражданская лирика, ищи стихотворение про грозу! «Был полон мир гнетущей тишиной»! Слушай, как оно звучит в оригинале, — Лас продекламировала. — Запомнила? Выучи его! Выучи хотя бы первую строфу! Незнакомка не сможет прочесть его, она хотя бы раз запнётся, понимаешь?

— Понимаю, — Вейс держала её за руки и не хотела отпускать. — Она пообещала не трогать меня, Лас, не приходить во сне.

— Она ищет, Вейс, что-то очень важное для неё! Почти что нашла! Если она подумает, что всё нашла, она может нарушить любые обещания, я тоже перечитала сказку!

— Лас, — Вейс смотрела ей в глаза. — Что я могу сделать для тебя?

— Она ищет кого-то, Вейс. Я не очень поняла, кого. Кто-то остался, кто знал её в лицо, знал её по имени. Если она никого не отыщет, она возьмётся за меня. Тогда я уничтожу Книгу Снов и запру нас с ней здесь.

— Лас, не вздумай!!

— Вейс, у меня мало времени. И у тебя тоже. Просыпайся, милая, найди стихотворение! Ты всегда должна знать, с кем говоришь! Не беспокойся за меня, береги остальных. Просыпайся!

Мира

Вейс возникла рядом с ещё одним столом, на котором лежала ещё одна Книга Снов, так её называет Стайен. На этот раз не было ошибки — Вейс, в той самой одежде, в которой Мира видела её там, в Вантар-Лан. И Вейс тоже заметила их.

— Вейс! — крикнула Мира. — Подходите сюда! Держитесь подальше от книги!

— Она не слышит, — пояснил Стайен. — Мы в разных фазах. Я даже не уверен, что она видит именно нас. Проклятье, такой момент и нет под рукой аппаратуры!

Вейс покачала головой, поднесла ладони к ушам — на слышу — и повернулась к книге. Приложила ладонь к странице — и исчезла.

— Да, слушаю, — Стайен поднял руку к уху. — Да, это я. Все активны? Только… сколько? Девяносто восемь? Да, оставьте маркеры, и пока не лезьте. Много там было? Забирайте всё! Да, и стол тоже, если сумеете. Да, отходите и готовьте периметр. Конец связи.

— Это Стайен-младший, — пояснил он Мире. — Студент. Они вошли в тот проход. Говорит, там каменный мешок, комната без дверей, и в ней сто восемь зеркал, из них девяносто восемь спящих проходов.

— Я перестаю понимать, — призналась Мира.

— Книга Снов стыкуется с нашей реальностью, — пояснил Стайен. — Не знаю, что причиной, но по-моему, происходит именно это. Мы должны быть готовы.

— Оттуда что-то может выйти?

— Лас не создавала ничего страшного. Там у неё страна чудес, где всё прекрасно, все счастливы и живы, понимаешь? Но когда мы там были, страниц было девяносто две.

— Сейчас девяносто семь, — произнесла Мира сквозь зубы.

— Девяносто восемь, — поправил Стайен. — Оттуда может выйти кто угодно, если эти страницы добавила не Лас. Госпожа Теней! Летний дом Вейс, здесь происходит то же самое. Мы…

Книга пропала, вместе со столом. И в тот же момент с карты эфемера пропали все окружающие стол и книгу пятнышки проходов.

— Мы на связи, — Стайен опомнился быстро. — Стол и книга только что пропали, проходов больше нет. Оставляю эфемер, проведём тщательный осмотр. Госпожа Теней, просьба узнать, где сейчас Вейс и что с ней происходит.

— По-моему, Вейс проснулась, — заключил Стайен. — И всё это ей приснилось. Я про здешний стол и книгу и всё остальное.

— Мы ей тоже приснились?

— Я же говорю, Книга Снов стыкуется с нашей реальностью. Но мы пока ещё в разных фазах. Она нас видела, но не слышала, помнишь?

— Уровень тревоги один, — объявила Мира. — Оставляем датчики и ждём распоряжений. Выполнять!

Она сняла гарнитуру и взяла Стайена за руку.

— Слушай, если ты тоже снишься, то не вздумай меня будить! Понял?

— Мира, всё потом! Нутром чую, что-то надвигается.

— Паразит, — Мира надела гарнитуру. — Хоть бы раз приласкал при всех! Нет, Госпожа Теней, это я не вам. Ждём приказа. Спит? Проснулась? Да, поняла. Поняла, выполняем!

— Они построили первичный периметр, — пояснила Мира. — Вейс в Тегар-Тан, по словам Весс, только что проснулась.

— Я так и думал, — Хорёк потёр переносицу. — Куда теперь?

— Назад, к той поляне. Ты умеешь открывать проходы?

— Во сне — умел. Посмотрим, как это получится сейчас.

Тесан, Тегарон, Вассео 5, 23:20

У себя в комнатах Майеринн таинственным образом превращалась из талисмана страны и целителя в обыкновенную девочку, у которой почти не было настоящего детства и настоящих игр, а только учёба, церемонии и всё такое.

— Давай ещё раз! — попросила Светлая громким шёпотом, после того, как сыграла десять «партий» в «нож-бумагу-камень». Ей так понравилась эта незатейливая забава, что Тесан только диву давалась, а каких ещё игр она не знает — игр, которые знают все дети по всему свету?

— Май, мне попадёт! Завтра будет время, ещё наиграемся!

— Все вы так, — проворчала Май и отвернулась. — Ты как бабушка!

— Ну перестань, что ты в самом деле! Ты же знаешь, что я права!

Май, не глядя, протянула руку — за спину — и Тесан осторожно взяла её обеими своими.

— Спокойной ночи, — Майеринн вздохнула. — Спокойной ночи, няня.

— Спокойной ночи, моя дорогая, — Тесан улыбнулась, отпустила её руку и поправила одеяло. Я начинаю говорить, как няня, подумала она. Теми же словами, с той же интонацией, как будто мне тоже сто лет! Ужас просто!

Через пять минут Светлая уже спала. Положено сидеть с ней ещё хотя бы десять минут, потом уже можно уходить к себе или куда нужно. За окном продолжало моросить, а в остальном было спокойно. Странная история с зеркалами, подумала Тесан. Было приказано — убрать все стеклянные, заменить на металлические. Но четыре зеркала оказались стеклянными, причём те, возле которых постоянно ходит или Вейс, или сама Тесан. Уже идёт расследование, почему это случилось, но пока что нет виноватых — все стеклянные зеркала на месте, в кладовках, откуда взялись эти четыре — никто не знает.

Тесан тихонько вздохнула, ещё раз поправила одеяло и присела. Немного посидеть, да и самой пора спать. Хороший получился день рождения, и даже визит Незнакомки его не испортил по-настоящему.

Кто же ты такая? Откуда и что тебе нужно от нас всех?

Тесан

Она открыла глаза — задремала? — Светлая безмятежно спала, дыхание ровное, спокойное. Спи, малышка. Тесан поднялась. Голоса за дверью или ей показалось?

Она отворила дверь. Нет, не показалось. Но что они тут делают, кто их сюда впустил?! Тесан пробежалась до коридора, выглянула за угол. Точно, одногруппницы! В тех самых одеждах, что на выпуске, но почему здесь, в Тегар-Тан?!

— Янни? Риона, Эмеан?! — Тесан была изумлена. — Откуда вы здесь?!

— Ой, Тесс! — они вскочили на ноги. — И ты здесь! Мы сами понять не можем, — призналась Янни, рослая, выше всех на потоке — играла в баскетбол, чем и прославилась. — Я помню точно, что заснула у себя дома, и вот я тут…

— Я вспоминала вас, — призналась Тесан смущённо. — Вчера о вас говорили. Но не думала, что вы…

Движение дальше по коридору. Тесан подняла взгляд — из-за поворота вышла она, та самая, в белых одеждах, помахала рукой и пошла себе дальше, дальше, прочь по коридору.

— Девочки! — Тесан повернулась к остальным. — Великое Море, что я наделала! Это сон! Как только проснётесь, позвоните мне! Это важно! Позвоните моей бабушке, если не дозвонитесь до меня!

— Тесан, что случилось? — Риона, родом, как и сама Тесан, из Тессегер — белокожая, стройная, спортивного сложения. — На тебе лица нет… Что случилось?

— Долго объяснять! Просыпайтесь! Пожалуйста, просыпайтесь!

— Проснулись уже, — хором ответили все трое её собеседниц и, одна за другой, они все превратились в Незнакомку. — Очень, очень трогательно, Тесан. Спасибо тебе, дорогая. Я не люблю делать больно хорошим друзьям и их родственникам. И больше не приду к тебе в сон, обещаю! — и она, все три её копии, рассмеялись. — Спи, Тесан. Спи крепко! Мне нужен всего час времени!

Незнакомка

Она отошла от зеркала, продолжая смеяться. Да. Так всё просто. Даже и часа не потребовалось, чтобы найти, о ком часто думают те три подруги Тесан, прийти в их сны, и услышать имена других… других и других. Хорошо, что в Тессегер-Лан тоже ночь!

Теперь она, Незнакомка, может входить в сновидения двух сотен человек. Ещё немного, ещё чуточку постараться, ещё одна ночь — и их станет намного больше. К тому моменту, как кончится указанный срок, Незнакомка будет везде — везде, где есть зеркала, где знакомые ей по именам люди посмотрят в них.

И тайны откроются. Все до одной. Извини, Лас, я должна. Я не имею права проигрывать.

Вейс и Тесан, Тегарон, Вассео 6, 1:20

Тесан вскочила со стула. Голова тяжёлая, смех Незнакомки всё ещё отдаётся. Девушка убедилась, что Светлая спит и на цыпочках подошла к двери. Там она столкнулась с бабушкой, нос к носу.

— Ба… — Вейс прижала палец к губам. Тесан прикрыла дверь за собой и повлекла бабушку прочь, в коридор. — Бабушка! Я только что видела! Её, во сне! Она обманула моих подруг, заставила меня назвать их по имени! Я теперь очень беспокоюсь!

— Сейчас я позвоню Мире и ты скажешь, кто это, — Вейс взяла её за руку. — Тесс, милая, идём в библиотеку! Это очень важно. Я сейчас говорила с Лас.

— С Лас?! — поразилась Тесан. — С няней? Она тебе приснилась?

— Нет. Она настоящая. Она у себя в Книге Снов, но она там настоящая.

— Я не понимаю! — призналась Тесан. — Я уже почти ничего не понимаю!

— Быстро в библиотеку, я там постараюсь объяснить!

* * *

— Вот это стихотворение, — указала Вейс. — Видишь? «Был полон мир гнетущей тишины…» Лас сказала, выучить его, хотя бы первую строфу!

— Бабушка, но… — Тесан вчиталась. — Это не Ронно! Буквы похожие, но я ничего не понимаю!

— Это Старый Ронно, придворные поэты пишут только на нём. Я знаю его, запоминай и повторяй вместе со мной.

— Бабушка, но зачем это?

— Незнакомка не сможет прочесть это стихотворение. Лас сказала, она будет запинаться. Понимаешь? Если ты попросишь кого-нибудь во сне повторить стихотворение, и это окажется она, она не сможет этого сделать!

— Да, теперь поняла! Тогда прочти ещё раз!

Мира

Мира приняла звонок, посоветовала Вейс не беспокоиться и тут же вызвала Вессен. Передала ей то, что успела услышать.

— Она обошла нас, — заметил Стайен. — Всё, теперь мы не можем проследить, за кем она будет наблюдать. Итак, её обещание — ложь, она всё это время выполняла свои планы. Госпожа Теней, пора переходить к следующему этапу операции. Проходы открыты, мы можем начать эвакуацию и расселение в любой момент.

— Вы готовы ко всему, кроме этого, так? — Мира первой выпрыгнула из грузовика, дала сигнал — за мной.

— У нас восемьдесят основных типов сценариев, — пояснил Стайен. — Но чтобы противостоять тем, кто навещает тебя во сне, и может ходить между зеркалами — такого не было. И не вполне понимаю, как к этому готовить.

— Придётся придумывать, — Мира дождалась отмашки — периметр активен, можно продвигаться. — Включай свой костюм и держись рядом со мной.

— …Что тут делать? — поинтересовалась Мира парой минут спустя. — Что нужно? Волшебное слово?

— Я присылал подробное описание. Прижать ладонь к странице с описанием места отправления и сказать «В путь».

— Куница, — один из бойцов указал. — Смотрите, вон там!

— Вижу, — проворчала Мира. — Похоже, всё теперь немного по-другому? Все помнят ключевую фразу? Отлично, и чтобы никто не произносил без команды!

Над одним из проходов — мест, отмеченных светящимися колышками — возникла дверь. Вместе с дверным косяком. Единственное необычное в ней то, что косяк висел в воздухе и ни к чему не был прикреплён.

— Похоже, нам туда, — пояснил Хорёк. — Книга открыта на «Библиотеке». Ты давно была в библиотеке?

— Давно, — Мира дала знак — вперёд! — и её отряд направился к двери.

— Чисто, — пришёл к заключению Хорёк. — Можно открывать.

Мира указала ему — отойди — и махнула остальным. Дверь открывается на себя — и вот пятеро бойцов готовы открыть огонь, если из открывшейся двери кто-нибудь покажется.

— Вперёд!

Один из бойцов резко распахнул дверь, остальные замерли, готовые открыть огонь…

За дверью оказалась библиотека. Дверь выводила в коридор, слева была стойка, за которой сидели две женщины со скучающим видом, коридор двигался прямо, выводил в читальный зал. На глазах присутствующих из зала вышла женщина — тефан, отметила Мира, фасона примерно сто-стодвадцатилетней давности. Уроженка архипелага Крайтеон. Значит, библиотека — где-то на архипелаге? Обе женщины за стойкой, несомненно, с островов.

Женщина шла прямо на дверной проём — Мира чувствовала, как все напряглись — и в последний момент просто исчезла.

— Они не видят прохода. Запускаем «пчелу», — распорядилась Мира. — Уровень тревоги три.

«Пчела» легко и без помех преодолела дверной проём.

— Связь с «пчелой» не нарушена, — отметил Хорёк. — Отлично, ну-ка, подведите её к стойке.

— Они не замечают «пчелу», — пояснила Мира. — Попробуйте взять пробу материала. Да, прямо на стойке.

Вот это они заметили. «Пчела» испаряет крохотный кусочек вещества, снимает всевозможные спектры и проводит элементный анализ. Обе женщины встали, когда облачко дыма поднялось над стойкой, одна из них нажала на кнопку под стойкой. Через полминуты появились два охранника, осмотрели место возгорания — и огляделись в недоумении.

— Круто, — усмехнулась Мира. — Полетайте возле них. Да, возьмите пробы спектра. Посмотрим, что это за люди.

Через две минуты и это было выполнено, а охранники ушли.

— Дайте мне Комиссара, — потребовала Мира. — Комиссар, это Куница, у нас четыре спектра, предположительно — уроженцы Крайтеона, предположительно, начало предыдущего века. Нужны данные по ним. Принимайте записи.

— Не думаю, что будут данные, — хмыкнул Стайен. — Но посмотрим. Что теперь?

— Атмосфера в норме, факторов опасности нет, — Мира махнула рукой. — Росомахи один и два, вперёд, остальным прикрывать.

Двое бойцов перешагнули порог, отработанным движением «осмотрели» пространство вокруг себя, и не только глазами. Ни одной враждебной цели.

— Попробуйте привлечь их внимание, — предложила Мира. — Слева за стойкой «Авеар один», справа от неё «Авеар два». Начните с Авеар один. Первую «пчелу» дальше по коридору, запускайте «пчёл» два и три.

Росомаха-один помахал рукой перед лицом женщины, та не обратила внимания. Костюмы блокируют все личные запахи и не имеют собственных — одно из первых, самых полезных, изобретений Хорька. Он наверное, и счёт потерял свои открытиям, подумала Мира отчего-то.

— Не реагирует, — доложил Росомаха-один.

— Прикоснитесь к её руке — осторожно.

Вот это женщина заметила, вздрогнула, потёрла руку, оглянулась — никого не увидела. И более не забивала себе этим голову.

— Такое ощущение, что мы не воспринимаемся только зрением, слухом и обонянием, — предположил Хорёк. — Что дальше?

— Возьмём сувениры и закроем дверь, — решила Мира. — Росомаха-один, определить координаты, Росомаха-два прикрывает. Я вхожу, остальным прикрывать проход.

* * *

Сувениров набрали порядком, в том числе личных предметов.

— Куница, — голос Росомахи-один, — читальный зал прямо и налево, посмотрите на картинку.

Мира посмотрела. Незнакомка. Всё в том же белом платье — никогда не переодевается, что ли? Сидит за столом и сосредоточенно читает.

— Отступаем, — приказала Мира. — Росомахам отходить к проходу, отозвать пчёл два и три, «пчелой» один следить за Незнакомкой. Молчание в эфире.

Отступили, как в учебнике, чётко и быстро. Оставалось только уйти сквозь проход, всем троим, но…

— Мира, а ты тут что делаешь?

Мира замерла — Росомахи, ожидавшие её у входа, держали под прицелом кого-то за её спиной.

— Росомахи, на выход, — приказала Мира, молниеносно обернулась. — Я могу задать тот же вопрос.

Незнакомка покачала головой.

— Встречаю гостей. Ух, какие вы грозные! — улыбнулась она. — Расслабьтесь, мальчики! Она ведь так к вам обращается? Расслабьтесь, ваше оружие против меня не поможет.

— Росомахи, на выход, — приказала Мира, целясь Незнакомке в голову. — На выход!

— Они тебя не замечают, — пояснила Незнакомка. — Не суетись. Вот, возьми, — она протянула прямоугольный лист картона. Мира брать не стала, Незнакомка пожала плечами и положила билет на стойку. — Зря. У каждого читателя должен быть читательский билет, его необходимо сохранять на всё время пребывания в библиотеке.

Она засмеялась и, повернувшись, направилась назад, в читальный зал.

— Росомахи, на выход! — приказала Мира. На этот раз её послушались немедленно.

* * *

— Росомахи один и два, на обследование, — приказала Мира. Такой злой Хорёк её давно не видел. — И я тоже. Оружейник, ты с нами. Тигр, моя группа переходит в ваше подчинение, пока мы не вернёмся из «бани».

«Баня», комплекс обеззараживания и полевой диагностики, уже был развёрнут в полукилометре от периметра, там же, где временный лагерь. Быстро они, подумала Мира, и грамотно. Весс времени даром не теряла. Ещё бы понять, чем мы с такой заразой воевать будем. Сходили тайком, ничего не скажешь.

Как только Росомахи вышли из-под душа и отправились в соседнюю палатку, с диагностическим оборудованием, Мира затащила Стайена за собой, в душевую.

— Обними меня, — приказала она, раздеваясь. — Прямо сейчас! Как там, в поезде!

— Слушай, ты нашла время!

— Тебе жалко, что ли? Не видишь, меня трясёт!

Стайен, ошеломлённый, выполнил просьбу. И долго не мог отпустить Миру… весь его возраст куда моментально делся, а в голове появились и остались мысли, несовместимые с проходящей военной операцией.

— Всё, хватит, — Мира оттолкнула его, — остальное потом, — она скрылась за занавеской, а Стайен, мысленно проклиная себя, вышел из «бани» наружу.

— Оружейник, — Тигр вызвал его, едва Стайен отошёл на десяток шагов. — Нужна ваша консультация, пройдите к штабной палатке.

* * *

— Не дуйся, — Мира, отпустив Росомах один и два, отвела Стайена в сторону. — Я почти умерла там, понимаешь? Она смотрела мне в глаза, и я поняла — всё, сейчас мне крышка, вот прямо сейчас. И она очень хорошо показала мне, как именно. Стайен, и как мы с такой будем воевать? Она что, всемогуща?

— Лас несколько раз говорила странную фразу, «она это я», или что-то такое, — заметил Стайен. Вессен всё ещё принимала решение, продолжать ли вылазки на другие «страницы», или нет. — Если принять за рабочую гипотезу, что в пределах Книги Снов обе её субличности одинаково сильны, то да, она практически всемогуща. Пока реальности не состыковались окончательно.

— Весело, — Мира сплюнула под ноги. — План действий?

— Вессен хочет, чтобы мы посетили ещё несколько страниц, потом подготовились к обезвреживанию проходов.

— Если это получится, мы закроем Лас и Незнакомку внутри?

— Возможно. У них могут быть другие способы перемещаться между реальностями. Мира, картина где-то внутри. Если я не ошибаюсь в Лас, она не захочет возвращать её сюда. Пока картина у Лас и ждёт её распоряжений, никто не сможет заморочить Лас голову, понимаешь? Даже Незнакомка. Мы отстаём от событий на шаг, а хочется опережать. — Зазвонил его телефон. — Да? — Он махнул Мире — не отвлекай. — Слушаю. Да, Вейс, это я. Да, говорите, я слушаю. — Стайен умолк на минуту. — Вы нашли стихотворение? Отлично, Вейс, огромное вам спасибо! Да, мы немедленно приступим. Сейчас же.

— Идём, Мира, — позвал он. — Пора поговорить с Вессен.

* * *

— Вот архивные записи, — Вессен дала картинку на экран. — Первым исследования на эту тему делал Дайнакидо-Сайта эс Фаэр, участник Команды, псевдоним — Слуга. После его гибели в четырнадцатом году, серьёзные исследования продолжились только с началом Проекта. Дайнакидо встретил Незнакомку в тысяча двести пятом году, это явилось для него шоком — он не придал значения тому, что его собственные особые свойства уже пробудились. Характерно, именно в тот день он познакомился с Лас, и это определило дальнейшую судьбу обоих. Лас специализировалась на поэзии Пятой династии, в тот момент из студентов она лучше всех разбиралась в биографии Майри-Та, ключевой фигуры того времени, и его преемника, Сагари. Лас училась читать стихотворения Майри-Та, язык в те времена звучал несколько иначе. Дайнакидо встретился с Лас, когда та читала стихотворение «Был полон мир гнетущей тишиной», и пришёл в себя, наведённые индуктивные программы прекратили действовать. Опуская подробности, он сумел выяснить, что несколько стихотворений Майри-Та позволяют сопротивляться индуктивным способностям Незнакомки. Она искала в библиотеке ранние рукописи Майри-Та, но не смогла найти — ими тогда занималась Лас. На Крайтеоне способности Незнакомки весьма ограничены, там она весьма уязвима, это одно из мест, которые она впоследствии избегала. Но выбора не было, ей зачем-то очень были нужны рукописи, и она почти неделю пыталась добыть их. У Дайнакидо оказалось достаточно времени, чтобы провести свои опыты и сделать выводы. Случайно или нет, он натолкнулся на утраченное ныне стихотворение Сагари, которое делало читающего полностью недоступным для Незнакомки и её марионеток.

— Это как? — поинтересовалась Мира.

— Пока человек читал его, Незнакомка не видела его, не слышала, не чуяла, не воспринимала другими своими особыми способами, не думала о человеке.

— Класс! — восхитилась Мира. — Это сейчас очень бы не помешало.

— Стихотворение утрачено. После смерти Незнакомки его текст не удалось найти, а все, кто его знал — забыли.

— Что за… — Мира поджала губы. — Разве так бывает?

— Подозреваю, это картина, — пояснил Стайен. — Стихотворение играло роль предохранителя. Предохранитель сгорел — опасное устройство обезврежено.

— Ты всё что хочешь объяснишь картиной! — Мира покачала головой. — Это всё равно, что ничего не объяснить.

— Но остались ещё три стихотворения, — продолжила Вессен. — Они не такие мощные, но действуют по сей день. Причём действуют на многие виды «пси». Вы знаете, что песню на слова «Был полон мир…» часто ставят во время разнообразных потрясений? Стайен, ты точно её слышал, а одно время даже напевал без конца, почти неделю подряд.

— Припоминаю, — согласился Хорёк, снял шляпу, вновь надел. Мира молча сорвала с него шляпу, подсунула под себя и показала Хорьку кулак.

— У нас в архивах перечислены сто восемнадцать текстов, в основном стихотворных, которые так или иначе влияют на «пси». Перехожу к делу. Упомянутое стихотворение, если его читать вслух или про себя, чётко сосредотачиваясь на правильном произношении, на несколько порядков, от двух до семи, повышает стойкость ко всем индуктивным воздействиям, а также даёт временный иммунитет ко всем известным нам неконтактным видам внушения. Иммунитет сохраняется от трёх до пяти минут, при каждом следующем чтении срок действия уменьшается, после примерно получаса чтения иммунитет перестаёт проявляться, требуется двенадцать часов выдержки, чтобы он вновь начал проявляться.

— Уже хлеб, — согласилась Мира. — Нужно самой читать или как?

— Для лучшего эффекта — самой.

— Да уж, — Мира хихикнула. — Вот зрелище будет! Сидим всей бригадой и учимся читать стишок.

— Итак, план. Осматриваем остальные страницы, забираем сувениры. Сама туда больше не входишь, понятно? После этого минируем все проходы, в активном и спящем состоянии, чтобы в случае необходимости разорвать связь. Мы уже сделали несколько опытов с теми, кого Незнакомка посещала во сне, есть однозначный отклик на второе и третье стихотворения Майри-Та. Они не дают никакой защитной способности, но позволяют определить, что человек под индуктивным воздействием. У нас готов способ выявлять и временно подавлять обратную связь между человеком и Незнакомкой. Небольшая развлекательная программа, её уже готовят к эфиру на всех крупнейших радиостанциях планеты.

— Быстро вы, — удивилась Мира.

— Сейчас получишь письмо с подробными инструкциями. Четыре часа на отдых, потом осматриваете известные Стайену страницы.

— Есть, госпожа полковник! — Мира встала.

— Мира, под словом «отдых» я понимаю отдых. Никакой самодеятельности! Никаких стимуляторов! Шагом марш в свою палатку, и — спать.

— Слушаюсь, — Мира ухмыльнулась. — Спать одной?

Вессен сняла гарнитуру и показала Мире кулак.

— Можешь идти. Стайен, а ты задержись.

Мира выразительно посмотрела в лицо Вессен, вздохнула и покинула палатку.

18. Бег с препятствиями

Вейс и Тесан, Тегарон, Вассео 6, 6:00

Им не спалось. Вейс включила, по просьбе Тесан, телевизор — но интересных передач не было, а в выпусках новостей было всё то же: стихийные бедствия, массовые беспорядки. Но всё это уже шло на убыль, по словам Тесан. От стихийных бедствий больше всего пострадали курортные зоны — удивительно, что жертв почти не было, ведь землетрясения предсказывать толком не научились, а за имеющиеся пять-десять минут удаётся сделать немного.

— Люди съезжаются в Тегарон, — Тесан выключила телевизор. — Собираются у границ. Здесь не было ни ураганов, ни землетрясений, ни болезней. Май вчера утром ездила в столицу, сколько там было людей! Я никогда не видела столько людей сразу!

— На Крайтеоне тоже всё спокойно, — Вейс посмотрела в глаза внучке. — И туда тоже съезжаются. Все как будто ждут чего-то очень неприятного.

— Так и есть, — Тесан поднялась. — Май скоро проснётся, бабушка. Она так и сказала, будет гроза, но всё кончится хорошо. Она и вчера так сказала, всем, кто собрался, чтобы её увидеть. Ты бы видела их лица! Как будто ожидали конца света, а им сказали, что его не будет. Если честно, мне немного страшно. Она самый обычная девочка, но иногда как скажет!

— Я беспокоюсь за Лас, — Вейс тоже встала. — Знаешь, она не шутила. Она сказала, что запрёт себя с ней там, в своих снах. У неё было такое лицо, будто она прощалась со мной.

— Бабушка, а ты уверена, что это она? Что ты говорила именно с ней?

— Она прочитала стихотворение и не запнулась. Я позвонила Стайену, они тоже знают про стихотворение.

— Бабушка, не беспокойся! Если хочешь, побудь с нами сегодня! Она тебя успокоит, вот увидишь! Она всех успокаивает!

— Да, моя милая, — Вейс взяла внучку за руку. — Заодно посмотрю, что у тебя теперь за работа.

Мира

Стайен зашёл к ней. Ненадолго, дел было — не сосчитать. Даже краткие визит в «библиотеку» принёс столько данных, что весь его отдел уже стоял на ушах — приходилось в срочном порядке аннулировать несколько, только что опровергнутых, гипотез, сворачивать оказавшиеся бесперспективными направления и готовиться к теоретической разработке новых. Но, как всегда, все силы пока что уходили на оперативную работу. Стайен-младший и его команда принесли из «каменного мешка» множество интереснейших сувениров и часть из них принадлежала не Незнакомке, а её, так сказать, оригиналу — исторической Вереан эс Немертон. Пол и стены зеркального помещения были исписаны множеством надписей, и это тоже давало пишу для размышлений. Вереан, она же Незнакомка, в минуты опасности, во время депрессий или срывов уходила туда, и сидела там подолгу, вела на стенах дневник, писала загадочно выглядящие надписи…

— Проснись! — Мира потянула его за рукав. — Ты о чём думаешь? Пришёл ко мне, а думаешь о работе?

— Мы сейчас думаем, зачем она дала эти два дня, Мира. Она могла начать сразу же, и успела бы обставить нас по всем пунктам.

— Я об этом тоже подумаю. Как проснусь.

— Да, извини. Ни минуты покоя, сама видишь. Давно пора на пенсию, но кто ж отпустит?

— Умолкни, а? Просто посиди со мной минутку. Молча.

Он улыбнулся, и пригладил усы.

— Отдыхай, Мира.

Мира взяла его за руку, хотела добавить что-то ещё и… заснула. Как провалилась. А ведь только прикрыла глаза, и всё.

* * *

Мире долгое время снилось что-то невнятное. Но вот видения стали более чёткими, обрели яркость и убедительность яви, и она оторопела. Она стояла в библиотеке, всё в ту же, возле той самой стойки, но лампы под потолком вместо яркого, ровного желтоватого света едва заметно мерцали.

Никого. За стойкой, в коридоре — ни души. Книга Снов не делала открываться, она оказалась невероятно тяжёлой — Мире с трудом удалось её даже сдвинуть.

Шорох, затем треск. По стене побежали трещины, она начала разламываться, крошиться. То же самое происходило и с полом, и с потолком. Это сон, поняла Мира, нужно проснуться, но проснуться не удавалось, а трещины вокруг расползались и множились, и Мира бежала, но бежать было некуда. Она остановилась посреди большого зала, прижала ладони к вискам и потребовала: проснись, проснись сейчас же, пусть сон кончится, пусть вокруг будет реальность, настоящая и надёжная. Стоило так подумать, как из трещин вместо тьмы начал просачиваться свет, его становилось всё больше и больше, всё вокруг Миры начало светиться, и вместе со светом пришла свежесть, сменившая запах склепа, и ветер разметил остатки тьмы, подхватил Миру и вознёс высоко-высоко…

* * *

— Не жёстко? — поинтересовалась Незнакомка. Мира рывком уселась, потом вскочила на ноги.

Поляна. Лес. Воздух приятный, свежий, птицы поют… А деревья какие странные! Кроны почти шаровидной формы, длинные, извилистые листья. Я всё ещё сплю, подумала Мира. Вот зараза, отдохнуть не даёт!

— Слушай, ты обещала, что оставишь меня в покое!

Незнакомка покивала, уселась сама — прямо на траву. И не жалко ей её роскошного платья?

— Я-то оставила, а вот твои друзья от тебя хотят избавиться. Интересно, почему?

Мира вскочила на ноги. Одета в «леопард», вся сбруя со снаряжением на месте, оба пистолета с запасными обоймами, датчик-навигатор, аптечка и всё прочее. Всё это уже ощущалось частью тела, и забудь что прицепить — сразу же обнаруживала.

— Неплохо, — заметила Мира. — Это чтобы мне не скучно было? Ты так со всеми играешь?

— Моё время истекает, — Незнакомка поднялась, поправила платье, стряхнула с подола травинки. — Мира, тебя бросили здесь. Думаешь, это сон? А я думаю, нет, — она повертела в руке камушек, бросила его под ноги. — Тебя привезли сюда и бросили твои друзья. Сейчас ты не спишь.

— Давай проверим, — привычное движение руками, и оба пистолета возникают в них, из ниоткуда. Спасибо, Хорёк, это был самый классный трюк. Мира прицелилась в голову Незнакомки.

— Стреляй, — пожала та плечами. — Только не забудь, что Лас — это я. Мы с ней — одно целое. Делаешь больно мне, делаешь больно ей.

Мира смотрела в её глаза. Вот поди пойми, врёт эта зараза или нет?

— Умная девочка, — Незнакомка улыбнулась. — Извини, я тебя обманула. Сейчас больно было бы только мне. Я ещё зайду, Мира. Один последний раз.

Мира выстрелила. Обе пули прошли насквозь — Незнакомка на глазах становилась всё прозрачнее и прозрачнее, и секунд через пять растаяла в воздухе.

— Чтоб тебя! — Мира убрала пистолеты. — Где я? Что всё это значит, чтоб мне провалиться?

Она подошла к тому месту, где стояла Незнакомка. Надела перчатку, подняла камушек, который та держала в руке. Принюхалась. Знакомый запах. Так что это, сон? Или что? Мира сняла навигатор, включила. Прибор «задумался», что с ним прежде не случалось, и выдал: «невозможно определить координаты».

— Приехали, — Мира уселась на траву. Всё лицо себе отлежала, так и спала здесь. — Меня кто-нибудь слышит? — Включила рацию, но та сообщила ровно то же самое — нет базовой станции, эфир пуст. Мира пробежалась по всем диапазонам — тихо. Ни одной действующей радиостанции. Мобильный телефон тоже уверял, что мобильной связи не предполагается.

— Ладно, — Мира достала коробку с «пчёлами». Теперь каждому полевому агенту выдаётся подобный рой. Хорошие пчёлки, две недели работы без подзарядки. Интересно, а чем они заряжаются? Нектар собирают, мёд едят? Мысль отчего-то так развеселила Миру, что она расхохоталась.

— Спокойно, майор, — Мира вытерла слёзы. — Действуем по обстановке. Ну-ка, полетели, милые, полетели. Покажите мне, что это за место.

Забавный сон, в котором всё оборудование действует, как и наяву.

Лас

Ей что-то послышалось. Она сидела в дальней комнате хранилища, читала, искала. Нужно успеть найти намёк. Эта библиотека воссоздавала исходную библиотеку Крайтеона, здесь можно отыскать много полезного. Незнакомка добыла подлинную, неадаптированную версию сказки, теперь она знает то же, что и сама Лас. Вот интересно, что именно Незнакомка знает из того, что знает сама Лас? Ведь если она знает всё, то знает также, что оригинал, или, как выражается Вессен, историческая Мианнесит, поклялась не возвращаться. Или считает, что раз нет уже в живых тех, кому клялись, то можно нарушать обещание?

«Я слежу за выполнением обещаний», отозвалась картина. Сейчас это не картина, сейчас это — браслет, изящная безделушка. Лас подумала, что ходить всюду со своим двойником — это уже чересчур.

— Поясни, — потребовала Лас. Картина иногда отвечала на мысленные вопросы. Вот и сейчас она отозвалась. Лас уже ловила себя на том, что начинает считать картину живым существом, живым и мыслящим.

— Обещания, данные при мне, или при тех, кто знаком со мной, должны выполняться, — пояснила картина. — Я слежу за тем, чтобы обещания выполнялись.

Лас, соображай. Как и тогда, у тебя нет времени, оно утекает стремительно. Вон они, красные цифры, всегда перед глазами. Как только Незнакомка слышит своё имя от того, кто знает о ней-настоящей, она обретает всю силу. Куда может пройти Лас, туда же может пройти и Незнакомка. Она может появляться в снах тех, кого назовут в её присутствии. Мастер, подумала Лас, обращаясь к Майри-Та, зачем вы всё это придумали? На кого вы были так злы, что написали такое? И отчего оно всё начало исполняться в реальности, а не только в вашем воображении?

— Майри-Та встречался с стобой? — поинтересовалась Лас у картины. Нет, не встречался. Хоть на этом спасибо. А кто встречался, можно список? А вот не скажу без административного доступа. Картина прямо—таки подталкивает, побуждает — воспользуйся мной, создай ещё одну реальность, получи там все мыслимые возможности. И узнай ответы на все вопросы.

Голоса. Определённо, знакомые голоса! Лас захлопнула книгу, помчалась со всех ног туда, к стойке.

Никого. Но кто-то был, если обоняние не обманывает.

— Вы никого не видели? — поинтересовалась Лас у женщин за стойкой. Те улыбнулись, развели руками — никого. Странная смесь запахов, Лас могла поклясться, что чует запах цветов. И немного — гари. Что тут было?

На стойке лежал читательский билет на имя Миранте эр Тигген. Должно быть, кто-то выронил. Лас посмотрела на фотографию — нет, лицо незнакомое.

Возвращаюсь, подумала Лас. От книг уже голова пухнет. Нужно дать голове немного отдыха. Книга Снов лежала на столе шагах в трёх от стойки. Назад, в Долину роз. Или… куда-нибудь ещё. «Я хочу, чтобы Незнакомка не знала, куда именно я перемещаюсь». Принято, хозяйка. Тогда… Лас перелистнула несколько страниц, приложила ладонь. В путь!

Стайен, Тессерон, Вассео 6, 7:45

Пока Мира отдыхает, нужно заслать рой в каждое из мест, сказала ему Вессен. Это важно — пока она спит. И снимай показания активности её мозга. Что-то мне не очень нравится то, что я видела. Вессен сама просмотрела записи мониторов — того момента, когда Мира беседовала с Незнакомкой. Оставь у неё в палатке датчики, нужно присмотреть.

Мы все спятили, подумал Стайен. Мира права, как закончится заварушка, нужно уехать. Вдвоём, втроём, какая разница! Пока его двойник на расстоянии, им обоим приятнее — не накладывается чужая память, не тянет «говорить хором» — так и не смогли справиться с этим, помогает только усилие воли. Я всё время думал о ней, как о погибшей, а для него она живая и осталась живой.

Забросить комплект «пчёл» — дело десяти секунд. Достать коробку, активировать рой, указать приоритет заданий и бросить коробку внутрь прохода. И так девяносто шесть раз. Но что странно: везде, куда ни открывался проход, было темно и прохладно. И запахи оттуда доносились не самые приятные — затхлость, неподвижность. Ни Хрустальный дворец, ни прочие знакомые Стайену места не выглядели знакомыми.

Он долго не мог решиться вновь открыть проход в «библиотеку». Казалось, откроешь — а там тебя будет поджидать Незнакомка. Она посмотрела в глаза Стайену всего раз, но этого хватило. Длилось долю секунды, а казалось — многие часы. И перед глазами промелькнули отвратительные видения. В них Стайена раз за разом убивали, и всякий раз по-другому. Это намёк? Предупреждение? Там, у себя, Незнакомка может почти всё, если принять гипотезу, что они и Лас — две личности в одном теле.

Он открыл дверь в «библиотеку». И там теперь было темно и мрачно. Нет, ошибки нет — та же стойка, тот же проход. В инфракрасной подсветке была видна прожжённая точка на стойке, лежал тот самый читательский билет на имя Миры. Почему она его не взяла? Но не было женщин за стойкой, вообще никого — никакого движения. Темно и пусто.

Ничего не понимаю, подумал Стайен, захлопнул дверь. Всё, «пчёлы» теперь действуют сами, исследуют окрестность, накапливают сведения. Почему там темно и пусто? Что это значит? Лас перестал сниться сон про это место? Или что?

— Стайен, — голос Вессен. — Пройди в штабную палатку, нужно поговорить.

Незнакомка

Она проводила взглядом «пчёл». Забавляйтесь, забавляйтесь. Меня эти ваши пчёлки не заметят, пока я сама не захочу. Она подошла к Книге Снов. Ох, Лас, какая же ты наивная… и какая недоверчивая! Ведь я же сказала, что без тебя все твои сны замирают — нет жизни, нет движения, ткни посильнее, и весь этот мир рассыплется на части. А ты пытаешься куда-то уйти незаметно от меня. Мне достаточно просто перебрать все страницы, чтобы понять, где ты. Там, где светит солнце, где поют птицы… где есть краски и запахи — ты там.

Ну ничего. Ждать недолго. Извини, Лас, я иду за тобой. Я десятки лет жила тут, в тени и пыли, и ждала твоих снов, потому что только там я жила по-настоящему… Ничего. Ещё немного — и я сама буду решать, где будет жизнь, а где её не будет. Я знаю твои слабости, Лас, и я ими воспользуюсь. Всё честно. Самосохранение, если хочешь.

Стайен, 7:55

— Посмотри, — Вессен вывела изображение в соседнее окно. — Это снято пчелой номер два. Она совершала облёт территории, когда Мира дала команду к отступлению.

Она проиграла небольшой фрагмент, секунды три. У «пчелы» шаровое зрение, всего две небольших мёртвых зоны. «Пчела» делала вираж, когда сняла заинтересовавший Вессен кадр, Немудрено, что наблюдатели-люди поначалу не обратили внимания.

Лас. Нет никаких сомнений, что это она. Сидит за столом, читает книгу. Стайен готов был поручиться, что видит даже своё собственное изобретение, цепочку-монитор, у неё на шее.

— Где её заметили?

— Через два зала к востоку от того, в котором сидела Незнакомка.

— Проклятие! — Стайен стукнул кулаком по столу. — Вессен, сейчас там всё изменилось. Когда я отправлял туда рой, там было темно и безлюдно. И во всех остальных местах тоже.

— Странно, — заметила Вессен. — Нужно вновь пройтись по всем страницам. Не входить, но затребовать записи со всех пчёл. Не нравится мне это, Стайен, что-то тут неладно.

— Сейчас распоряжусь, — Стайен взял телефон. — Что говорит Комиссар? — поинтересовался он после того, как повесил трубку.

— Трое из четырёх людей опознаны.

— Вот как, — Стайену стало не по себе. — Что с ними?

— С женщинами — уже ничего, но есть архивные записи. Обе женщины встречали Незнакомку при жизни. Она сделала их своими соглядатаями, марионетками. Это выводы Иллюзиониста, на основании истории болезни. Но в то время она плохо владела этим умением, и состояние здоровья обеих начало быстро ухудшаться. К тому моменту, как кончилась история Незнакомки, обе женщины были неизлечимо больны — рак крови у обеих, плюс почти полный распад личности. Они выпали из круга наблюдаемых — Незнакомка подчиняла их одна, моя матушка не всегда была рядом и не всех помнит. Может быть, Незнакомка уже тогда решила перестраховаться — оставляла агентов так, чтобы о них никто не знал, кроме неё. Наши люди уже установили, где живут потомки обеих, разбираемся. Мы подали запрос на Крайтеон, чтобы ознакомиться с биографиями всех, кто работал в то время в библиотеке, но это может длиться неделями. Мы действуем и неофициально, через агентов на местах.

— Охранник?

— Он всё ещё жив. Но с головой у него давно непорядок, он ничего не расскажет и мало что помнит. Это пока всё, работаем по всем его родственникам.

— И таких там были сотни, а может тысячи или больше…

Вессен кивнула.

— Стайен, тебе тоже нужно отдохнуть. Мы уже ищем, всё, что нужно — время. Что это там у тебя мигает?

— Мира, — улыбнулся Хорёк. — Видит десятый сон.

Индикатор погас.

— Что такое? — удивился Хорёк. — Вессен, пойду узнаю, что там.

Та кивнула.

— Если всё в порядке, то отдыхай, Стайен. Ты не спал уже двое суток, так нельзя.

* * *

— Мира?

Стайен приподнял полог, заглянул в палатку. Подозвал часового.

— Миранте выходила из палатки?

— Никак нет, теариан.

Хорёк забрался внутрь. Ничего не понимаю, подумал он. Даже если бы Мира решила уйти под дымкой, когда её не могут засечь ни глаз, ни камера, всё равно её засекли бы датчики, они повсюду. А датчики молчат. Он достал свою «волшебную палочку» — молчат, все до одного. Спальный мешок пуст, но Мира была в нём недавно — ещё тёплый. Стайен провёл вокруг указкой и ему стало не по себе.

— Вессен, — он прижал телефон к уху. — Мира пропала. В её палатке появился ещё один спящий проход. Нет, понятия не имею, куда она делась. Часовой её не видел, датчики ничего не показывают.

— Возвращайся, а? — попросил он, закончив разговор. — Хватит одного раза. Второго я уже не переживу.

Лас

— То есть она знает не всё, — подвела итог Лас. Картина, её двойник, кивнула. — А если она узнает своё имя, то сможет узнать всё. Прочесть все мои воспоминания, и тогда узнает, что ей нельзя возвращаться.

Картина кивнула.

— Я могу стереть некоторые свои воспоминания?

— Нет, Лас. Недостаточно полномочий.

— Если я создам ещё одну страницу в Книге, у меня будут полномочия, так?

— Страница в Книге позволит только временно удалить или изменить некоторые воспоминания.

— Что значит временно? Рассказывай всё сразу, мне надоело уточнять всё по сто раз!

— Слушаюсь, Лас. Создание страницы есть усечённый, неполный вариант исполнения ключевой директивы номер один. Ты сможешь произвести какое угодно действие над собой, но оно останутся в силе, только пока ты не покидаешь Книгу Снов.

Лас нехорошо улыбнулась.

— По странице на действие? Этого достаточно. Итак, я хочу…

Незнакомка

О, это ощущение ни с чем не сравнить. Когда Лас добавляет новую страницу… это так приятно, словами не передать — просто небывалое счастье, беспричинное, без конца и края… но длится всего несколько секунд. Незнакомка прижала ладонь к груди. Спасибо, Лас. Если бы ты изредка не добавляла страницы, я бы давно сошла с ума. Что это ты вдруг? Тренируешься? Хочешь сравниться со мной? О, ну давай посмотрим, посмотрим. Картина — неодушевлённый предмет, и у неё есть чёткие программы. Одна из них такая: предпочтение при выборе оператора, или как она называет своего хозяина, получит тот, кто более перспективен в смысле главной задачи.

Посмотрим, Лас, у кого из нас больше фантазии, кто сможет создать больше интересных страниц. Это будет мой неожиданный запасной ход, если вдруг никто не сможет назвать моё имя. Как всё просто! И как сложно! Найти того, кто видел её, спустя столько лет! Лас, если бы ты подождала ещё лет тридцать, у меня не было бы выбора — я бы взялась за тебя.

Времени не так много. Продолжим. Незнакомка встала перед зеркалом и сосредоточилась на тех своих агентах, кто спал и видел сны. Больше! Мне нужно больше! Вспоминайте, вспоминайте, зовите всех, кого знаете! А я вам помогу, нет ничего проще, чем вызвать во сне человека то, чего он боится больше всего.

Мира

Рой быстро обследовал ближайшие окрестности — всё в радиусе трёх километров за десять минут. Умные пчёлки, подумала Мира. Одна я тут бездельничала, Весс и Стайен времени не теряли. Но у меня уважительная причина, я погибла при стихийном бедствии. Так, хватит лирики. Сон это или нет, но костюм на мне, заряжен на семьдесят процентов. Пора проверить то, что здесь ещё не проверяла. Костюм позволяет летать. Энергии тратит порядком, но вокруг нет никакой цивилизации, а надо как-то отсюда выбираться. Поднимемся вверх и посмотрим.

Это включается здесь и здесь. Вроде бы так. Что теперь? Тогда, при первых испытаниях, нужно было подпрыгнуть и представить, что взлетаешь — дать команду, в общем. Мира несколько раз подпрыгнула, представляя себя летящей — не помогает.

Провалиться Стайену с его мысленным управлением! Вот тоже умник, всё бы ему на кнопках экономить! Мне нельзя жить в доме с мысленным управлением, подумала Мира, иначе я с похмела его весь разнесу. Подумаю о чём не нужно было… Так, майор, соберись! Что за ерунда в голову лезет!

Мира подняла руки над головой.

— Я лечу, — произнесла она, представила это в подробностях. — Я лечу! Лечу!

И взлетела.

* * *

Она зависла в полукилометре над землёй, и смеялась, и не могла остановиться. Класс! Стайен. с меня причитается! Сделал такую прелесть! Полёт давал ни с чем не сравнимые ощущения. Смотри, как мало энергии потрачено — пора делом заняться! Мира сосредоточилась и… понеслась вперёд и вверх, с огромной скоростью. Костюм не только позволял летать, но ещё и создавал вокруг «капсулу покоя», область, где воздух двигался с той же скоростью, что и человек. И правильно, а как иначе дышать, если не взяла с собой дыхательный аппарат?

Мира полетела по спирали. Изредка замечала птиц — те стремились убраться подальше, едва замечали необычный, стремительный силуэт. Мире отчаянно захотелось поиграть в догонялки с соколом, но сумела взять себя в руки.

Через двадцать минут сумасшедшей гонки по спирали она заметила домик. Одинокий домик, у опушки леса. Наконец-то! Всё-таки здесь есть цивилизация, есть люди! А значит, есть шанс выбраться побыстрее.

Смеясь, она осторожно приземлилась метрах в двухстах от дома и побежала туда. Услышала лай собаки — значит, точно кто-то есть дома! Вот и славно! Дом походил на игрушку — ярко раскрашенный, ухоженный, чистый. Тем более приятно — в таком доме и хозяева, поди, люди хорошие. Хотя Тени всё равно, какие — всех сумеем уболтать. Последнее дело — добиваться чего-то силой.

Вейс и Тесан, Тегарон, Вассео 6, 8:30

— Бабушка Вейс, — Светлая потянула её за рукав. — Не смотрите так! Мне пора на уроки!

— Да, милая, идём, — Вейс улыбнулась, перестала смотреть на небо. Жизнь во дворце шла, словно в мире вообще не происходило ничего необычного. Ни землетрясений, ни извержений вулканов, ни наводнений… И в самом деле, в Тегароне ничего этого не случилось. Из неприятностей здесь были только ползущие над головой тучи и беспрестанный унылый дождик. Это можно вытерпеть.

Вейс сидела на скамейке, пока Светлая гуляла утром в парке, и слушала в пол-уха их с Тесан разговор. Разумеется, они говорили об украшениях, любимая тема Тесан. Ей удавалось находить время для работы, с каждым днём всё больше — привыкала к расписанию и к новым обязанностям. А уж когда Тесан приносила новую вещицу, которую сама сделала, тут уж радости не было границ.

У меня почти ничего этого не было, подумала Вейс. Ловила рыбу, как все, а из развлечений потом — игра в камушки. А когда все поняли, что я уже не вырасту, и играть-то было не с кем, только с дядей… Она помотала головой. Воспоминания, они где-то рядом, они рвутся в память, такого давно не было.

Самой неожиданной, конечно, была их с Лас встреча — после долгих-долгих лет разлуки, когда Вейс уже и надеяться перестала.

Тессегер-Лан, сорок три года назад

— Лас?!

Она не обернулась, но замерла. Невысокая чернокожая женщина, в модном тефане, лёгких туфлях и тонком обруче поверх волос.

— Лас-Таэнин?! Неужели это вы?

Она обернулась. И сама поразилась, видно было, что голос ей знаком, но и не думала его услышать.

— Вейс?! — видно было, что она рада, но… что-то тревожило её. — Ты совсем не изменилась! Великое Море, ты осталась такой же!

— Вы тоже, госпожа, — засмеялась Вейс. — Простите, что я тогда уехала, ничего не сказала! Мне до сих пор неловко!

Она и сама была в весьма легкомысленном наряде — младшая уговорила. Мама, так нынче модно! Не бойся, никто не станет указывать пальцем, так все ходят! Подумать только, одежда, из-под которой видны коленки! Просто верх неприличия! Но ведь и в самом деле не показывают пальцем…

— Я давно не твоя госпожа, — улыбнулась Лас. — Слушай, у тебя найдётся пара минут? Это надо отметить!

— Конечно, найдётся! У меня отпуск! Целых три дня!

— Отпуск? — удивилась Лас. — Ты всё ещё работаешь?

— Внуки, — пояснила Вейс, не в силах отвести взгляда от Лас. Как выглядит! Вот ни капельки не постарела, зато похорошела! — Моя любимая работа.

— И много их у тебя? — поинтересовалась Лас.

— Уже шесть, а будет гораздо больше, — улыбнулась Вейс.

Она счастлива, подумала Лас. Она нашла своё счастье. Я очень рада, Вейс! Я правда рада! Всё не могла простить себе, что она добралась и до тебя — а ты так неожиданно исчезла, как ветром сдуло.

— Лас? — её осторожно потянули за руку. Они уже сидели в летнем кафе. Оно пустовало — в это время суток все уже на пляжах. — С тобой всё хорошо?

— Просто я очень рада тебя видеть, — призналась Лас, — и думаю, прилично ли будет тебя обнять?

Вейс расхохоталась.

— Да, конечно! Ой, Лас, я всё поверить не могу! — Лас осторожно обняла её, Вейс закрыла глаза. Когда ты так делала, я была без ума от счастья… ох, и о чём я только думаю! — Ты как? Как живёшь? У самой, поди, уже внуков не счесть?

— Нет, — покачала Лас головой и Вейс поняла, что сказала что-то очень неправильное. — Я одна, Вейс. Ни детей, ни внуков.

Вейс прижала ладони ко рту.

— Ой, прости, Лас!

— Всё в порядке, — Лас улыбнулась, протянула руку, погладила Вейс по щеке. — Не беспокойся, всё в порядке.

— Ничего не в порядке, — уверенно заявила Вейс. — Я же вижу! Слушай, поехали ко мне! У меня дом тут, совсем рядом!

— У меня тоже.

— Тоже?! — поразилась Вейс. — Ты живёшь в Тессегер-Лан? И мы ни разу не встретились?! Ничего себе! Поехали, Лас!

— Ко мне или к тебе?

— Куда хочешь! Я устрою нам с тобой праздник! Нет, это же надо! В одном городе живём!

…И мы поехали к ней, подумала Вейс. И мне там сразу понравилось. Такой сад, и дом очень милый, и кругом порядок… И одна, совсем одна. Кроме садовника, разве что. И я осталась у неё — и мы говорили до утра, и заснули прямо там, в гостиной. А потом она пригласила меня к себе. Долго начинала разговор, долго не могла сказать, хотя ведь знала, чувствовала — просто намекни, и я приеду. И я приехала в её страну чудес, первый раз всего на неделю — ведь внуки, как они без меня? А потом она сказала — приезжай с внуками, когда хочешь, и оставайся, если хочешь. И я осталась…

Вейс и Тесан, Тегарон, Вассео 6, 10:00

— Бабушка Вейс?

Светлая и Тесан — обе улыбаются.

— Ой, я замечталась, прости, — всплеснула руками Вейс. — Тебе на уроки?

— У меня на сегодня кончились уроки! — засмеялась Майеринн. — Вы так и сидели, думали о ней?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Вейс.

— Бабушка, это даже я вижу, — Тесан взяла её за руку. — Пожалуйста, не беспокойся! Всё будет хорошо, вот увидишь! Идём с нами в сад?

Мира

Бабушка Ронни мечтала о домике, подумала Мира. Всё время твердила внукам — вы несносные, вот возьму когда-нибудь и уеду в глушь, построю там себе дом и останусь! Будете тогда знать! Говорила шутя, но внуки тут же прекращали шалить, ведь знали — если бабушка что решит, то всё, обратно ни за что не передумает.

Пёс заливался лаем, но не грозно, а радостно. Вот так дела, удивилась Мира, он что, меня знает?

— Есть кто? — спросила она и позвонила в колокольчик. — Есть кто дома?

Минуты через две отворилась дверь и оттуда вышла…

— Бабушка?! — Мира потеряла дар речи. — Бабушка Ронни?

— Мира! — развела та руками. — Мира, милая моя! А я тебя заждалась, уже не думала дождаться! Заходи, заходи! Спокойно, — обратилась она к псу. — Спокойно, Пират.

И тут Мира узнала и Пирата. Щенком принесла его — бабушка тогда ворчала, мол, и без собаки в доме беспорядок, но согласилась. Точно, это он! Только постарел уже! Как вымахал!

— Заходи, заходи, — бабушка открыла калитку. — Заходи же! Ну что ты стоишь?

Ничуть не изменилась, подумала Мира. Если бы не морщины, ей и тридцати не дашь. Где я? Что это за место?

— Бабушка, — Мира откашлялась. — Можно попросить тебя прочитать стихотворение? «Был полон мир гнетущей тишины…»

— Ах, Мира, у тебя вечно причуды, — засмеялась бабушка. — Всё, что угодно, если ты зайдёшь. Это моё любимое стихотворение, ты не знала? Слушай…

И прочла, от начала и до конца. Мира бросилась к ней на шею, обняла. Она, бабушка Ронни. Вообще-то мама, пусть и приёмная, но Мира почти сразу же начала звать её бабушкой.

— Я вернулась, — прошептала Мира. — Прости, что не смогла приехать раньше!

— Ничего, — бабушка гладила её по голове и чувствовалось, как ей хорошо. — Я знала, что меня обманывают. Ты не могла бы пропасть просто так. Идём, идём со мной! Расскажи, как ты!

* * *

Мира уже полчаса сидела в гостях у бабушки, и всё не могла отделаться от ощущения, что это не сон. Вот делайте с ней что хотите — не сон. Бабушка самая настоящая. Когда Мира расспрашивала её о том, что сама знать не могла, бабушка рассказывала что-то новое — а это легко проверить.

Но всё равно, всё равно что-то здесь не так. Иначе откуда бы взялась Незнакомка? Почему её странные слова, что Миру бросили её же друзья? Они обе знают, что Мира не дурочка и чему попало не поверит.

— Бабушка, — наконец, решилась Мира. — Где мы? Что это за место?

— Не знаю, — покачала головой бабушка. — Честное слово, не знаю, дорогая! Мне иногда снится, — она придвинулась ближе к Мире, — что я сижу в каком-то другом месте, и все внуки всегда рядом, только там… — она оглянулась, — только там я совершенно безумная. Я уже иногда путалась, где сон, а где нет.

— Ты так здесь одна и живёшь? — мурашки побежали по спине у Миры. — Совсем одна?

— Нет, что ты! — улыбнулась бабушка. — Приезжают ко мне, конечно, приезжают. Продукты иногда привозят. Да я и сама иногда туда езжу, машину-то водить не разучилась. Замучила я тебя своими рассказами! Идём, покажу твои комнаты. Давно приготовила, всё ждала, и вот дождалась…

Мира послушно прошла за ней к лестнице, поднялась на второй этаж.

Хороша комната, ничего не скажешь! Уютная, прямо как там, в прошлой жизни, в доме бабушки Ронни.

Вот только стол напротив двери не вписывался в этот уют. А ещё меньше вписывалась Книга Снов, которая на нём лежала. Мира резко повернулась к бабушке.

— Мира? — удивилась та, взяла приёмную дочь за руку. — Что случилось, милая?

— Бабушка, — Мира указала на Книгу Снов. — Откуда здесь это?

— Даже не знаю, — покачала та головой, — вот в самом деле не знаю! Я думала — твои вещи. Пыль протираю иногда, и всё. Мира, на тебе лица нет! Принести тебе воды?

— Принеси, пожалуйста, — отозвалась Мира и бабушка удалилась — медленно спускалась по лестнице, видно было, что ей уже тяжело.

Мира закрыла за ней дверь и стиснула зубы. Посмотрела на книгу и ощутила то, что ощущала всего раз или два в жизни — отчаяние, непереносимо чёрное, неодолимое отчаяние.

— Да, ты меня тоже удивила, — послышался знакомый голос. Незнакомка сидела на кровати. — Откуда что берётся!

Мира упала на колени и разрыдалась. Сил не осталось ни на что больше.

* * *

— Тебе ещё помогает? — Незнакомка безучастно смотрела на плачущую Миру. — Везёт. А мне уже нет.

— Знаешь, кто ты? — Мира с трудом поднялась на ноги, едва сдерживаясь. — Похоже, знаешь.

— О, какая ненависть! — Незнакомка улыбнулась. — Ты знаешь, что меня лечит любая ненависть? Правда, удобно? Тебя убивает, а меня лечит. Ты слабее, чем я думала, Мира.

— Зачем ты устроила это представление? — Мире удалось взять себя в руки. — Бабушка — это была ты? Отвечай!

— Не кричи, — Незнакомка поднялась на ноги, на лице её отобразилась усталость с оттенком презрения. — Ты так ничего и не поняла? Подойди к Книге, Мира. Подойди и скажи ей «откройся».

Мира так и сделала. Книга сама собой открылась. Страница номер сто была озаглавлена «Дом бабушки Ронни». Мира наклонилась, вчитываясь. «Дом, в котором всегда мечтала жить бабушка Ронни и всё вокруг в точности такое, как она хотела — мир спокойствия, тишины и вечного лета…»

— Это ты добавила страницу, — Незнакомка подошла к Мире. — Ты меня удивила, Мира. На самом деле удивила.

— Где бабушка? — Мира посмотрела в глаза Незнакомки, ощущая, как ярость рвётся на волю. — Где она?!

Та пожала плечами.

— Внизу, должно быть. Это твоя страница, Мира, тебе виднее.

Мира сорвалась с места, вихрем сбежала по лестнице. Бабушка сидела на кухне, у стола, прикрыв глаза.

— Бабушка! — Мира присела перед ней, взяла за руку. — С тобой всё хорошо?

— Я слышала чей-то голос, — бабушка не отнимала ладоней. — Так уже было. Потом всегда приходили врачи и убеждали меня лечь в больницу. Я никуда не поеду, Мира. Ни в какую больницу.

— Бабушка, — Мира осторожно подёргала её за руку. — Тебе не мерещится. У нас там гостья, которую я постараюсь выпроводить. С тобой всё в порядке! Правда!

Бабушка медленно отняла ладони.

— Бабушка, — Мира обняла её. — Пожалуйста, не расстраивайся! Я вернусь! Честное слово, вернусь! Ты дождёшься меня?

Бабушка кивнула, вытерла слёзы. Мира обняла её, ощущая, как проходит, растворяется ярость и злость. Да, бабушка, я много думала о тебе, ведь так и не смогла съездить, проклятая война!

— Не плачь, бабушка! — Мира встала. — Я не дам тебя в обиду. Просто жди меня! Я вернусь!

И помчалась обратно.

— Всё, успокоилась? — поинтересовалась Незнакомка. — Мне понравилось, как ты летала. Ты быстро осваиваешься. Мира, откажись от картины.

— Отказаться? — не поняла Мира. — Ты о чём?

— Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Ты сделала страницу — значит, ты тоже хочешь владеть картиной. Этому не бывать, Мира. Картина достанется мне.

— Если это моя страница, — Мира посмотрела в глаза Незнакомки, — то я здесь хозяйка. А потому пошла вон отсюда и не приходи, пока не позовут.

— Ты опять грубишь, — вздохнула Незнакомка. — Да, ты здесь хозяйка. Но хозяйка Книги — я. — Она схватила Миру за руку. Мира вскрикнула — рука Незнакомки показалась раскалённой добела. Незнакомка захлопнула Книгу и вновь открыла её. — Я тебе сейчас покажу, Мира. Покажу, как я жила сорок последних лет. — Мира пыталась высвободиться, но силы оставили её, она едва могла стоять на ногах. — Не дёргайся. Подумай над своим поведением, Мира. Ты же у нас тоже любишь читать на досуге? Вот и почитай!

Темнота упала вокруг плотным одеялом. Незнакомка отпустила Миру, та вскочила, уже с пистолетами в руках.

— Не трать патроны, — посоветовала Незнакомка. — Пригодятся. Сумеешь выйти отсюда — поговорим ещё раз. Пока, Мира! Развлекайся!

И исчезла. Мира бросилась к ней — к Книге Снов. Но та не желала открываться. Как Мира ни дёргала за обложку — бесполезно. Ни на слова, ни на силу ответа не было.

— Проклятие, — прошептала Мира и сплюнула под ноги. — Влипла. Вот зараза!

Она узнала это место. Библиотека. Вон она, стойка. Только лампы под потолком мерцают мерзким сиреневым светом, от которого нет почти никакого толку, и никого — никого не слышно. Библиотека закрыта. На ночь, должно быть.

Мира хотела крикнуть, позвать кого-нибудь, но в последний момент передумала. Лучше не шуметь. Что-то тут неладно, лучше вести себя тихо-тихо. Она осторожно подошла к стойке.

Обе женщина так и сидели на своих стульях. Вернее то, что от них осталось — мумии, высохшие останки.

— Дешёвый трюк, подруга, — прошептала Мира. — Нашла чем пугать.

Она достала монитор и очень удивилась.

Рой? Откуда здесь рой? Кто его запустил? Ну-ка, ну-ка…

«Пчёлы» отозвались на команду смены задания и через минуту весь рой, двадцать пять «пчёл», собрался вокруг Миры.

— Стайен, это ты? — подумала вслух Мира. — Очень хорошо! Давайте посмотрим, что здесь к чему.

Она уселась за стол, тот, где Книга, и положила монитор перед собой. «Пчёлы» — это хорошо. Это очень хорошо. Как минимум никто не застанет её врасплох.

Стайен, 9:45

— Стайен, — Вессен прилетела сама, как только стало ясно, что Миры нигде нет. — Иди отдыхай, немедленно. Знаешь, я сама устала от фразы «это приказ». Можно, я тебя просто попрошу?

Она уже знала о появлении в Книге сотой страницы. Стайен первым делом направился к Книге и посмотрел в оглавление. Но… что-то изменилось. С момента, как добавилась сотая страница, Книга перестала слушаться. В том смысле, что не открывались проходы, и сам человек, прикасавшийся к страницам, никуда не перемещался.

Что-то случилось.

— Если Лас всё ещё там, она могла запереть входы и выходы. Чтобы не выпускать Незнакомку, — предположила Вессен.

— Или не впускать нас, — мрачно предположил Стайен. Он начинал чувствовать себя измотанным.

— Всё, — Вессен отвела его в его палатку. — Отдыхай. Спи. Мы работаем. Оттого, что ты не спишь и изводишь себя, никому лучше не станет, в первую очередь — тебе.

— Какие новости?

— Всё приходит в норму. Я думаю, через неделю все катаклизмы кончатся, а через месяц мы приведём планету в порядок. Поможем привести.

— Весс, ты плохо выглядишь.

— Знаю. Картина пытается меня аннулировать, а я не соглашаюсь. Отдыхай, дорогой брат, — Вессен обняла его. — Я редко это делаю, да? Слишком редко?

— Почти никогда, — Стайен снял шляпу и пиджак. Без защитного костюма сразу стало неуютно. Главный псих всё-таки я, подумал он. Мира, если… нет, когда ты вернёшься, я уйду в длинный-длинный отпуск. Пусть молодой работает, а я уже устал. От всего устал.

Он лёг и уснул, почти мгновенно. Вессен сидела, держа его за руку, и старалась ни о чём не думать.

— Госпожа Теней, — голос из гарнитуры. — Всплеск активности в проходе девяносто три, «Театр».

Вессен ещё посмотрела на спящего Стайена, погладила его по щеке и вышла из палатки. Я тоже устала, подумала она. Но могу гордиться. Всё работает настолько слаженно и штатно, что кажется, это всего лишь очередное учение.

— Откройте проход, — приказала она, — отзовите рой и запустите новый. При аналогичных всплесках делать то же самое.

Кто-то переместился в «Театр», подумала Вессен. Хорошо бы, если это была Лас. Мы так и не знаем толком, что же там происходит.

Незнакомка

Картина реагировала на её запросы. И даже выполнила некоторые требования — например, блокировала вход и выход на некоторые страницы. Лас она пропустит, тут лучше не рисковать, а остальным тут делать нечего.

Прошло всего три часа, а удалось проникнуть в сновидения тех, кто работает на Крайтеоне. Хорошо, очень хорошо. А самое хорошее, что всякий раз там, в чьих-то снах, Незнакомка оставляла часть себя — часть, которая вполне справлялась автономно. Во всяком случае, количество людей, которые становились открыты, открыты через свои сновидения, множилось.

Я буду везде, подумала Незнакомка. Посмотрю, как вы сможете мне чем-то угрожать, если в ответ я смогу лишить сна всё человечество. Козырь в рукаве никогда не помешает.

Оставалось одиннадцать часов до срока, когда случилось неожиданное. Во сне очередной жертвы, двадцатипятилетней девушки родом откуда-то из Фаэр.

— Госпожа?! — удивилась девушка, и, к большому удивлению Незнакомки, упала на колени. — Вы вернулись! Я не верила ему, а вы вернулись!

— Встань, — попросила Незнакомка. Девушка смутно напоминала кого-то… ложная память, должно быть, сейчас все смутно напоминают кого-то, Незнакомка уже поселилась в сновидениях более чем трёхсот тысяч человек. — Ты меня знаешь? Откуда?

— Дедушка рассказывал! — девушка, Георан, смотрела на пришелицу с восхищением. — Он рассказывал, что вы покинули нас, но обещали вернуться. А я ему не верила!

— Как меня зовут? — поинтересовалась Незнакомка. Георан ответила без запинки.

— У него дома есть ваши фото! Вы ведь знаменитая певица! Были знаменитой, а потом… потом всё куда-то делось. Но я помню, он столько про вас рассказывал.

— Где сейчас твой дедушка? — Незнакомка взяла Георан под руку. Надо же, и кто-то ещё может мной восхищаться. Как это приятно! — Не бойся. Я не сделаю плохо ни тебе, ни ему.

— Я не думала, что смогу держать вас за руку, госпожа, — прошептала девушка. — Это такая честь! Скажите, вы решили вернуться? Да?

— Да, и дедушка может помочь мне. Если он узнает меня и сможет назвать по имени.

— Он в больнице, — девушка склонила голову. — Он давно выжил из ума, все так говорят.

— Давай проверим, — Незнакомка остановилась, взяла свою новую поклонницу за виски. — Представь, что он приходит сюда, в этот сон. Представь и позови его.

Девушка улыбнулась и кивнула. Через минуту дверь напротив отворилась и вошёл старик. Да уж… время его не пощадило. И я тоже не пощадила, подумала Незнакомка. Могла бы чуть лучше заботиться о своих слугах. Ничего. Теперь я буду заботиться о людях. О тех, кто искренне будет мне помогать — буду очень хорошо заботиться.

— Госпожа! — воскликнул он. — Георан! Это ты позвала меня, внучка?!

— Да, дедушка! Она приснилась мне! Приснилась и попросила позвать тебя!

— Я не помню, как тебя зовут, — Незнакомка подошла к старику. — Но главное, чтобы ты знал, как зовут меня. Ты можешь вспомнить моё настоящее имя? — она махнула Георан — молчи.

Это были самые страшные минуты. Может, старик был не единственным оставшимся в живых, но вспоминал он долго. С головой у него и впрямь было очень плохо.

Но он вспомнил.

Незнакомка хлопнула в ладоши, улыбнулась.

— Отлично, отлично! Скажи, Реймер, у тебя в палате есть зеркало из стекла?

— Нет, госпожа. Было, но день назад всё заменили на металлические.

— А жидкость? Ты можешь налить стакан воды или попросить? Или заглянуть кому-нибудь в глаза?

— Нет, госпожа, меня тогда напоят из поильника. А в палату заходят только в очках, и в них ничего не отражается.

— Вот что, — Незнакомка взяла Георан за руку. — Помоги мне и дедушке. Навести его, и пронеси ему зеркальце. Из стекла. Или стакан воды, так, чтобы он мог в него заглянуть. Или просто посмотри ему в глаза.

— А если меня не пустят?

— Если не пустят, — Незнакомка улыбнулась, — то потребуй от них представиться, запомни хорошенько их лица и ляг спать при первой возможности. Пригласи их в свой сон. И я тебе помогу.

Девушка посмотрела на неё с обожанием.

— Госпожа…

— Можно, — разрешила Незнакомка. Девушка робко обняла её и Незнакомка почувствовала… поняла, что её любят. Как добрую волшебницу из сказки. — Я не злая, Георан. Просто я не люблю, когда мне мешают. А тех, кто помогает, я умею вознаграждать.

— Я знаю, госпожа!

— Помоги мне, и я верну тебе молодость и силы, — Незнакомка посмотрела в глаза старику. — Пока твоя внучка едет к тебе, вспоминай. Вспоминай всё, чем я владела и что могла. Только то, что было на самом деле! Это важно!

— Да, госпожа, — Реймер поклонился. — Могу я попросить вас?

— Конечно.

— Люди, которые за мной присматривают. Там, в больнице. Не убивайте их, прошу вас. Они очень хорошо ко мне относились.

— Я не буду убивать, — пообещала Незнакомка. — Я буду защищаться, если потребуется, но не стану убивать просто так. Я не задержусь здесь, Реймер. У меня будет свой собственный мир, и там будут только те, кто захочет пойти со мной. Помоги мне.

— Да, госпожа, — Реймер улыбнулся.

— Георан, будь осторожна, — Незнакомка взяла её за руку. — Не наделай глупостей. Я очень долго ждала, могу подождать ещё.

— Да, госпожа!

— Просыпайтесь, — приказала Незнакомка. — Просыпайтесь и удачи вам.

— И мне тоже, — добавила она, когда сновидение вокруг неё погасло, и взамен возникла привычная ей комната, и зеркало прямо напротив. Я солгала, подумала она. Я не могу ждать. Он не один, наверняка есть не только Реймер, но я уже не могу ждать. Они уже заменили зеркала, значит — знают, что я иду по следу. У тебя хорошая армия, Вессен. Но иногда один любитель может переиграть тысячу профессионалов.

Не подведи меня, Георан.

«Пчела» покинула её комнату, отправилась в другую часть здания, её место заняла другая. Если не знать заранее, что она здесь, «пчелу» обнаружить трудно — трудно, если она ведёт себя скрытно. А «пчёлы» теперь знают, как выглядит Незнакомка, и соблюдают молчание во всех диапазонах, если она поблизости.

19. Небесный огонь

Вейс, Тегарон, Вассео 6, 14:20

Дождь прекратился — по небу всё ещё ползли тяжёлые облака, но из них лишь едва моросило, а иной раз образовывались прорехи, и оттуда выглядывало солнце. Всё шло, как ни в чём не бывало, но на сердце у Вейс было нелегко. Я оставлю нас здесь, сказала Лас. Я уничтожу Книгу Снов. Много лет она улетала, чтобы дополнять, дорисовать страницы своей книги — похоже, главной книги своей жизни — и теперь хочет всё это разрушить, чтобы оставить себя и Незнакомку… где? В пустоте?

Будь оно всё проклято, подумала Вейс. Будь проклята эта картина, из-за которой и так уже случилось много плохого. И будь проклята Незнакомка, которая и тогда, и сейчас была готова всё разрушить, только чтобы повеселиться, глядя на руины чьей-то жизни. Вейс прижала ладони к глазам. А я сижу здесь, и ничего не могу поделать.

Тут до неё дошло, что она на обеде, и что на неё не то чтобы смотрят — никто, конечно же, не смотрел, но выглядело это всё равно неприлично. Мне нужно выдержать, подумала Вейс, чем бы это ни кончилось, даже если придётся жить вечно.

Неприятные предчувствия не оставляли. Лас уже, похоже, решила, что не вернётся. Нужно увидеться с ней! Как-то, но увидеться! А где? Во сне? И мечтать нечего, чтобы тайком вернуться в Страну Цветов, к том «сонному кусту». Там наверняка всё под наблюдением.

— …Бабушка Вейс! — Светлая осторожно подёргала её за руку. — Идёмте! У меня сейчас уроки, посидите со мной!

Лас

Что ж, ты обязательно придёшь, подумала Лас. Придёшь, чтобы заглянуть в самые тайные мои воспоминания, не только в те, которые я оставила на страницах. И там ты увидишь вовсе не то, что ожидаешь. И может быть, я сумею заманить тебя в ловушку. И ты обязательно вызовешь меня, если у тебя что-то получится, ты не сможешь не устроить эффектной сцены, ты же актриса, известная певица, у тебя это в крови. Хоть ты и стала осторожной, но не справишься со своей природой. Никто не может с ней справиться.

Вот и я знаю про мои планы, подумала Лас. Она посмотрела в зеркало — это действительно простой трюк, стоил всего одной новой страницы — увидела, что «с той стороны» люди не сидят сложа руки. Увидела всех, кто был поблизости от зеркал, от стеклянных зеркал — таких было немного, но удалось понять: там действуют. Никак не удавалось увидеть Вейс. Мне нужно уснуть, чтобы увидеть её — чтобы был шанс увидеть, но — что Незнакомка, что она сделает? Картина вроде бы охраняет меня, и не даст ничего со мной сделать, но…

Нет. Все воспоминания, особенно о своих планах, особенно мысли о том, что она сделала — тоже закрыть, стереть, спрятать от Незнакомки. Всё зависит от того, расскажет ли ей картина, что же затеяла её новая хозяйка, или не ответит ничего.

Кто не рискует… Лас положила руку на Книгу и принялась продумывать новую страницу. Ещё одно вмешательство в свою память и — можно ждать. На этот раз это будет условное вмешательство, совсем небольшое, но должно сработать.

Картина-двойник стояла рядом и ободряюще смотрела на Лас. Не испытывать к ней отрицательных эмоций было непросто, и, возможно, Лас именно этому училась всё время своего «заточения» — если рядом с тобой предмет, который может сделать тебя всемогущей, главное — не стать всемогущей преждевременно.

Вессен, Вассео 6, 14:40

— Госпожа Теней, — её взяли за руку и Вессен проснулась. — Это важно. Вот то, что мы увидели в «Театре».

Вессен включила воспроизведение. Незнакомка стояла перед зеркалом, изредка говорила что-то вслух, а в зеркале шло «кино» — она там говорила с какой-то девушкой, а потом туда же явился старик. И оба смотрели на Незнакомку с восхищением и обожанием.

— Уже установили, кто это?

— Так точно, Госпожа Теней. Это один из работников библиотеки, который предположительно виделся с Незнакомкой. Он сейчас в психиатрической клинике в Тагиларе, королевство Фаэр. Девушка — его внучка. Мы уже взяли под наблюдение обоих, девушка сейчас направляется в клинику. Мы отследили все звонки, которые она сделала, следим за всеми теми, с кем она связалась. Похоже, Реймер, её дед, видел Незнакомку лично.

— Зеркала?

— Уже всё сделано. Наши люди ждут девушку в клинике. Персонал клиники проинструктирован.

— Рой продолжает наблюдение?

— Да, но Незнакомка покинула Театр, мы заметили активность в Долине роз. Но проход туда не открывается.

— Сколько ещё человек мы взяли под наблюдение по следу из библиотеки?

— Тысяча триста семнадцать. Это основная версия. Мы ожидаем, что если Незнакомка вошла с кем-то из них в контакт, то возможны попытки публикаций в средствах массовой информации, включая всемирную сеть.

— Отлично. Девушке нельзя давать встречаться с дедом. После того, как она покинет клинику, вывезите деда на ближайшую из наших баз, и там — под полный контроль, в управляемом сне, никакого контакта с персоналом. Девушку взять на выходе из клиники. Найдите повод, так, чтобы её исчезновение никого не удивило. По закону у нас двенадцать часов, за это время нужно узнать у неё всё, что можно.

— Слушаюсь, Госпожа Теней.

Мира

В библиотеке восемнадцать публичных читальных залов, огромное хранилище, восемь уровней, специальное хранилище, под основным, служебные помещения. Всё это Мира узнала минут за десять. Еда с собой есть, вода есть, так что на ближайшие двое суток в этом смысле беспокоиться не о чем. А вот обо всём остальном…

Итак, два роя. «Пчёлы» разрабатывались не как оружие, но кое-что они могут. «Блик», режим световой защиты, когда робот испускает во всех направлениях яркие вспышки света в нескольких диапазонах. Разработано так, чтобы отбить намерение нападать у всех известных форм жизни. Скрадывание, основное оружие «пчелы» — её не видно и не слышно, плата — крайне низкая мобильность и высокий расход энергии. В таком режиме «пчела» наблюдает. Электрические разряды, возможность излучения модулированного инфразвука… что только Стайен туда ни запихнул! Основная часть тела пчелы — реактор, и им можно воспользоваться в экстренных ситуациях. Что ещё? Костюм, заряженный на шестьдесят восемь процентов, в штатных условиях это — до пяти дней в условиях полюса холода или три дня в условиях полюса жары. До пяти часов в режиме изолирующего скафандра. Но здесь в воздухе нет ничего вредоносного — по крайней мере, так уверяют всё те же «пчёлы».

Два пистолета и по три запасных обоймы к каждому. Уже можно жить.

Сидеть на месте бессмысленно. Мира побродила по залам, тишина угнетала, давила, и она поставила, фоном, так, чтобы только не было тишины, музыку. У костюма множество режимов в этом смысле. Можно поставить звуки природы, городской фон, и сотни других. Человеку должно быть комфортно, а полная тишина — это одна из самых раздражающих ситуаций.

Лестница. На второй уровень читальных залов. «Пчёлы», вперёд. Три пчелы двинулись по лестнице верх, и… связь с ними прервалась. Как только поднялись на следующий этаж — прервалась. Что за…

Мира, в каждой руке по пистолету, поднималась со ступеньки на ступеньку. И почти сразу же увидела «потерявшихся» — вон они, висят. Программа у них такая — если нет общей программы поведения, при обрыве связи ждать пять минут, затем медленно изучать окрестности, время от времени возвращаясь в точку потери связи.

Мира поднялась на следующий этаж — и связь вернулась. Что ещё за фокусы?!

Но главным фокусом оказалось то, что этот этаж был помечен точно так же. Словно никуда и не поднималась.

Мира сделала шаг внутрь читального зала — «пчёлы» уже влетели туда и доложили, что всё спокойно, и направилась в сторону стойки.

Там её ждало некоторое потрясение. Всё было так же, и немного не так. Та же стойка, тот же стол с Книгой Снов, те же мумии на местах сотрудниц. Но кое-что лежит не так — мелочи на их столах, книги и брошюры на стендах. Книга Снов всё так же не отзывалась ни на просьбы, ни на приказы.

— А вот это уже веселее, — пробормотала Мира сквозь зубы. — Чтоб тебе провалиться, зараза!

Она достала резак и выжгла на стойке условный знак. Это будет стойка номер два. Ну-ка….

Мира пробежалась вниз, туда, откуда пришла, пометила тамошнюю стойку номером один. Вновь вверх — всё то же, выжженный знак, приятный запах древесного дыма. Смотри-ка, настоящее дерево, не пластик!

Мира поднялась ещё на один этаж и предчувствие её не обмануло, там снова была стойка, мумии и Книга Снов. Стойка не была ничем помечена.

— Вот как, — Мира почесала затылок. — Бесконечность в обе стороны, подруга? Так? Хорошо, я так просто не сдаюсь, не дождёшься.

Георан, Вассео 6, 15:10

Ей сказали, что сегодня свидания вообще-то не разрешены, но поскольку состояние дедушки за последние несколько часов улучшилось, то может приезжать.

Георан старалась выполнять все распоряжения Госпожи.

«Обязательно используй общественный транспорт. Постарайся взять за руку как можно больше людей, если они при этом назовут тебе своё имя, это замечательно. За тобой могут следить. Не подавай виду, просто делай то, что делаешь».

Это было не самым сложным. Ей удалось взять за руку и посмотреть в глаза двум детям, одному парню и нескольким женщинам. И да, ощущалось чужое внимание. Ничего, Госпожа не бросает своих слуг. Настоящих, верных, исполнительных — не бросает никогда. Она всегда за ними возвращается и награждает. Пусть кто-нибудь после этого посмеет сказать, что она злая.

А вот в клинике всё пошло не так, как нужно.

Её не пустили. За стойкой сидела медсестра в непрозрачных, тёмных очках. Это что за новости? Двое полицейских стояли поодаль, и тоже были в очках.

— Простите, что ввели вас в заблуждение, теаренти, — пояснила медсестра. — Главный врач строго запретил делать исключения.

Она ожидала, что девушка вспылит — характер у неё был в деда, но Георан бесцветно посмотрела на них всех и потребовала только назваться — дескать, чтобы она знала, на кого писать жалобу. Медсестра чуть было не назвалась, но вовремя спохватилась.

— Позвоните главному врачу, — посоветовал один из полицейских, — он пришлёт вам наши имена и должности. Ещё раз извините.

— Глаза прячете, и назваться боитесь, — заключила девушка, развернулась и пошла обратно.

Полицейские переглянулись, один из них направился вслед за девушкой.

— Я знаю, где выход, — обернулась та. — Оставьте меня в покое.

Она бросила сумку с передачей на пол и закрыла за собой дверь.

* * *

Там, на улице, ей стало ужасно тоскливо. Она не справилась. Что толку от всех тех, кого она встретила в дороге? Пройти к деду не дадут, и раз они прячут глаза — значит, уже знают и ждали её, значит, уже догадываются. Слёзы сами собой навернулись на глаза.

«Не плачь, Георан. Найди любую отражающую поверхность. Найди любое стекло».

Она с ней! Госпожа с ней! Страх и злость как рукой сняло. Георан подняла взгляд и увидела двух полицейских. Других, не тех, из больницы. Они тоже были в матовых очках и перчатках.

— Теаренти Георан эс Майрен эс Таммас эс Фаэр, — один из них протянул ей лист бумаги. — Просьба проехать с нами. Это простая формальность.

— Вы меня арестовываете? За что? — поинтересовалась девушка.

— Это не арест, мы имеем право привлечь вас для дачи показаний как свидетельницу.

— Свидетельницу? Но чего?

— Сегодня, когда вы ехали в автобусе, там была совершена кража.

Верно, было такое. Георан удивилась даже, что воришку удалось поймать — должно быть, чистая случайность. Она видела, как его поймали за руку, но он вырвался и сумел скрыться.

— Вызовите меня повесткой, — предложила Георан и пошла направо, туда, где автобусная остановка.

— Теаренти, мы можем привлечь вас за отказ оказывать содействие следствию. Зачем вам такая слава?

— Оставьте меня в покое!! — крикнула Георан во всё горло. Это вызвало именно то действие, на которое она рассчитывала — прохожие начали оборачиваться в их сторону. — Я ни в чём не виновата!

И бросилась бежать. Полицейские, видимо, растерялись, так ударило по ушам, и не сразу бросились за ней.

— Патрульный восемнадцать-три, преследуем девушку, южная раса, светло-зелёное платье, светло-серая кофта, тёмно-зелёная лента в волосах, — на бегу сообщил один из них, — отказ сотрудничать с властями.

Георан знала, куда бежит. Через два перекрёстка начинаются магазины. Там полно стеклянных витрин.

«Беги, девочка! Скажи вслух вот это, venesseath an aram, станет легче! Найди мне стекло!»

Георан сказала, и ноги помчали её быстрее ветра. Позади она слышала проклятия и вой сирен.

«Молодчина, как только найдёшь стекло или зеркало, прикоснись, посмотри себе в глаза и вслух назови моё имя».

* * *

Она догадалась сбавить скорость, вытащила ленту, сняла кофточку, всё это скомкала и засунула, под удивлённые взгляды прохожих, в ближайшую урну. Надела солнечные очки. Вот универсальный магазин, туда!

…Когда туда ворвались полицейские, Георан успела найти с дюжину зеркальных и стеклянных поверхностей. Мало кто обращал внимание на то, что она что-то тихонько говорит себе под нос. Ей хватило ума стирать платком отпечатки своих пальцев.

— Идёмте с нами, теаренти, — полицейский протянул ей руку. — Не нужно усугублять ситуацию.

«Иди с ними, Георан. Можешь отвечать на все их вопросы, ничего не бойся. Ты мне очень помогла».

Полицейские обратили внимание, что девушка словно прислушивается к слышному только ей голосу, что едва заметно кивнула и улыбнулась.

Просьба не сопротивляться, — ещё один полицейский, на этот ра женщина, протянула ей руку. — Иначе покинете магазин в наручниках.

Незнакомка

Они догадались. Глупо было думать, что они никогда не догадаются, но что они догадаются так быстро! Победа близко, и сейчас нельзя терять голову. Умничка, Георан, я тебя щедро вознагражу, даже если в этот раз не получится. Ты помогаешь мне не из страха, не под принуждением, а потому, что восхищаешься мной. Не знаю, чем именно, но восхищаешься.

Незнакомка сосредоточилась. Немного везения. В магазин заходят множество людей, и многие смотрятся в зеркало. Немного везения. Совсем немного!

Георан, Вассео 6, 15:40

— Сообщите, что она задержана, — доложил один из полицейских и повесил трубку.

«Георан, я сейчас покину тебя. Не хочу, чтобы они лезли тебе в голову. Жди, я обязательно вернусь. Ты мне очень помогла. Ответь мне вслух, чтобы я могла уйти».

— Да, госпожа, — Георан улыбнулась. — Я буду ждать вас.

— Теаренти, — ещё один человек, также в матовых очках, вошёл в кабинет и бесшумно затворил за собой дверь. Непохож на полицейского, подумала девушка. — Нам нужно побеседовать. Сейчас мы сделаем ва укол. Это для вашего же блага.

Девушка пожала плечами, безропотно протянула руку.

— Вы опоздали, — сообщила она, улыбаясь. — Она уже сделала всё, что хотела.

Вессен

Вессен следила за развитием операции. Умна, умна Незнакомка. Вроде бы всё предусмотрели, зачем она заходила в магазин?

— Усилить охрану, приготовить автомобиль, — услышала она. — Второй группе обследовать магазин на остаточное присутствие. Приступаем к третьей фазе через двадцать пять минут, всем группам ждать распоряжений.

Незнакомка

Ей повезло. Студентка зашла в магазин — из богатых да нерадивых, купить безделушку да поехать с друзьями на пикник. Очень, очень опасно держать себя в зеркале, ведь если его разобьют, Незнакомка надолго утратит возможность проявлять себя, сил мало. Но риск мог стоить чего угодно.

Она посмотрела… и поймалась. Тренированный, развитый ум трудно подчинить. А вот таких — крайне легко. Теперь — не торопиться. Впрочем, когда девушка — Незнакомка — вышла и первым делом посмотрела в сторону клиники, то чуть не побежала туда со всех ног. Туда подъехала ещё одна полицейская машина и с двумя полицейскими беседовал, несомненно, главврач. Так. Не сорваться, не испортить всё. Времени мало, времени всего минут двадцать, потом она так устанет, что ещё долго не сможет ничего делать.

Импровизировать!

Она села в машину, достала зеркальца, и… через пять минут все её друзья тоже были под контролем. Это так забавно — когда управляешь многими людьми. Совсем недавно удавалось подчинять только одного, сейчас уже пятеро — и всё получается гладко.

Она «покопалась» у них в мозгах. Ничего. Можно рискнуть. Если сейчас Реймера увезут, подобраться к нему будет очень сложно.

Засекаем время.

* * *

Трое парней и девушка вышли из машины, ещё один уехал прочь — если потребуется, он успеет «подселить» Незнакомку в сновидения нескольких удобных людей, как запасной вариант.

Полицейских удалось захватить врасплох. Наверное, они не были из людей Вессен, и даже не подумали, что легкомысленно одетые студенты могут быть серьёзной угрозой. Без Незнакомки они и не были бы, а вот с её помощью…

У одного парня был с собой зонтик, у другого — гаечный ключ. Три точных удара — и вот у них есть пистолет, а полицейские и главврач лежат.

Охрана не успела запереть дверь. Хорошо, есть некоторый шанс.

Полицейский на входе не успел отреагировать — никто не нёсся, ничего не кричал. Был шум снаружи, а вскоре в дверь вошли не слишком прилично одетые, но совершенно спокойные молодые люди.

Один из них успел выстрелить первым. Я обещала не убивать, подумала Незнакомка, и я держу слово. Будет жить.

Теперь у них два пистолета. Первым делом — камеры. Затем — никто не видит — сорвать с медсестры за стойкой очки и заставить её посмотреть в зеркальце. И — дальше по коридору.

Охрана уже пришла в себя. Времени мало, крайне мало.

Секунд через тридцать ворвались четверо полицейских, за ними, судя по обрывкам слов, вскоре последуют более серьёзные противники. Они заметили движение за стойкой. Двое тут же взяли её на мушку.

— Не стреляйте! — медсестра осторожно поднялась из-за стола. — Они побежали дальше по коридору. Со мной всё в порядке.

* * *

Удалось найти и «поймать» ещё двух медсестёр. Жаль, не получилось взять охранника, было бы проще. Остальных нужно отпустить, иначе их перестреляет охрана. Незнакомка сосредоточилась… и стало проще действовать. Так, пятому парню — в людное место, пусть «поймает» столько людей, сколько успеет. А остальным…

— Приготовить пациента восемь-сто шесть, — послышался приказ. Вторая «пойманная» медсестра действовала молниеносно. Схватила ту, которая должна была идти делать укол старику — чтобы тот пребывал в забытьи всё время поездки — оглушила и отволокла под стол. Времени мало, нужно успеть.

Её пропустили и охранник не стал входить вместе с ней: старик — спокойный пациент, не сопротивляется, безропотно даёт ставить уколы и принимает лекарства. Охранник остался за дверью, наблюдая за медсестрой сквозь окошко.

* * *

— У меня мало времени, — медсестра склонилась над стариком. — Мы говорили с вами во сне. Посмотрите мне в глаза и назовите моё имя. Ваша дочь Георан помогла мне попасть в это тело.

Только бы он справился с этим! Охранник следит за тем, что происходит. Медсестра зарядила шприц, засучила рукав старику.

— Не медлите, Реймер, — шепнула она. И он, о чудо, о чудо, справился. И пришло ощущение силы… и начало расти.

Нет. Не сейчас! Очень хочется, нестерпимо хочется, но не сейчас! Ведь она обещала в присутствии картины, а это серьёзно. Нельзя обманывать. Играть — так честно.

— Я сейчас уйду, Реймер. Вам вскоре станет намного лучше. Сопротивляйтесь! Делайте вид, что сопротивляетесь!

…Охранник и сам заподозрил неладное. Медсестра заставила старика улечься, достала из кармана зеркальце… Старик пытался сопротивляться, но не мог, не хватало сил.

— Стоять! — охранник распахнул дверь. — Отойти от него, лечь на пол лицом вниз!

Он успел первым. Незнакомка могла бы успеть первой, но… теперь нельзя. Ничего нельзя, пока не выйдет время. Пора уходить.

Она едва успела уйти. Ещё ощутила электрический разряд, поразивший медсестру. Странно, но ни к ней, ни к остальным пострадавшим она не ощущала ни жалости, ни даже сочувствия. На войне как на войне.

…Незнакомка открыла глаза, тяжело дыша. Время. Немного выждать, совсем немного. И не начинать в полночь. Пусть расслабятся. Пусть подумают, что она допустила промашку и ей ещё долго не удастся ничего сделать.

Как хочется применить хотя бы те свои возможности, о которых прочитала в сказке! Старик не успел ничего вспомнить. Ничего, это уже неважно: есть Лас. Она ведь не железная, ещё хотя бы раз ляжет спать. А мы будем рядом.

Ты проиграла, Лас. Но я буду великодушной. Не стану издеваться. Наоборот, сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Но — теперь ты всегда будешь в поле зрения. Это плата за свободу и счастье.

Незнакомка рассмеялась и хлопнула несколько раз в ладоши. Успела. Сумела. А ведь всё решали секунды!

Так. Чем бы пока заняться? Посмотреть, как там справляется Мира?

Мира

Она посетила восемнадцать этажей, расставила восемнадцать надписей, пока не поняла, что устаёт. Бегать вверх-вниз — не такое уж простое занятие. Даже если и не бегать, а просто ходить. Тем более, что всякий раз вначале запускала рой — и по инструкции положено, и даже из соображений здравого смысла.

В залах были окна. Но сейчас за ними была чернота — полная и абсолютная, «пчёлы» сквозь стекло не могли получить извне никакого сигнала. Или стёкла непростые, или темнота за ними, или всё вместе. Туда пока лучше не соваться.

Лезть в хранилище тоже не хочется: оттуда нет выходов, единственный выход — дальше по коридору, мимо стойки. Но там — стена, всё замуровано. Остаётся только Книга Снов. Вот ведь влипла!

Спокойно, майор. Уже сколько раз были в западне, и сколько раз выбирались! Надо подумать. Это какая-то игра. Весс говорила: Незнакомка — прирождённая актриса, артистка, обожает эффектные сцены и драматические ситуации. Значит, и это — игра и драма. И нужно понять, что от неё требуется. В предыдущий раз она предложила читательский билет. Ловушка, несомненно: из рук Незнакомки нельзя ничего принимать. Вессен велела прочитать ту сказку, там сказано чётко: кто примет хоть что-нибудь от неё, тот или становится её слугой, или не сможет причинить ей вреда. А Мире очень хочется причинить ей немного вреда. Например, выстрелить разрывной в печень и понаблюдать за выражением лица. Зуб за зуб.

Так, спокойно. Посмотрим, вот снимки окрестностей Книги. Восемнадцать снимков. А снимки-то разные, даже если совместить по точкам привязки! И различия в основном на столах. Вот, кстати, чего не сделала: не прочитала, что написано на столах у мумий. Мира несколько секунд колебалась, затем решилась и зашла за стойку. От мумий, конечно, пахло мерзко, но можно было откатить их вместе со стульями, не прикасаясь. Поначалу Мира всё ждала, что мумии пошевелятся и встанут, или попытаются её схватить, но этого не случилось. Настолько дешёвых трюков не было.

На листке бумаги перед той мумией, что справа, было написано: «Миранте эр Тигген», знак плюс и число два.

Интересно. Наводит на мысли. Мира сбегала на два этажа «выше». Верно, и там была бумажка, и на ней было её имя, но значилось: минус три. Она издевается? Потом пошло: плюс семь, минус одиннадцать, плюс два, минус пятнадцать…

Когда Мира увидела «плюс сто два», то начала догадываться, что что-то здесь не так. Сто два этажа вверх, без лифта? Ну, есть полёт, при условии, что здесь он работает, но что дальше?

Успокоиться, Мира. Хорошенько успокоиться. Сядем снова, посмотрим на фото и подумаем, чем ещё они отличаются?

Незнакомка

Она сразу почуяла, когда Лас заснула. Времени мало, здесь хватает получаса, чтобы выспаться. Но теперь есть кое-какие возможности. Например, теперь можно летать, самой или призывать на помощь атмосферные явления — вихри, торнадо и смерчи, Можно перемещаться не только между зеркалами, но и между водоёмами. Хотя сейчас проще всего прилететь.

…Она взяла Лас за руку и та улыбнулась во сне. Незнакомка тоже улыбнулась, и прикрыла глаза. И воспоминания, принадлежащие Лас, хлынули потоком. Великое Море, как их много! И нельзя выбрать нужные. Недоработка. Но ничего, они шли быстро, а субъективное время можно и замедлить.

Минут через пять всё кончилось. Ну и жизнь у тебя, Лас… столько в ней было интересного, а ты прятала всё интересное в Книге Снов? Ну что же, значит, так тому и быть — ты и дальше будешь создавать новые страницы, раз в Книге тебе интереснее.

Незнакомка отпустила руку Лас. Всё, вот теперь всё. Теперь можно уйти куда-нибудь и заснуть самой. Пока что спать приходилось урывками, усталость даёт о себе знать. А Мира… пусть себе бродит по этажам, раз не смогла разгадать простую головоломку.

Незнакомка помахала рукой Лас-картине и та помахала ей в ответ. Скоро я продемонстрирую, на что я способна, и ты, несомненно, сменишь хозяйку. Правда, прежняя хозяйка должна согласиться, но это уже вопрос техники. Когда ей некуда будет деваться, некуда убегать, это будет всего лишь вопрос времени.

Лас

— Она приходила? — поинтересовалась Лас первым делом. Картина кивнула.

— И она теперь помнит всё, что помню я? — Вновь утвердительный ответ.

Лас улыбнулась. Она не помнит, почему, что именно, но есть что-то очень важное, что поможет ей. Главное — суметь выбраться за пределы Книги. Время идёт. Осталось одиннадцать часов. Потом придётся или подчиняться картине и делать то, что та ожидает, или… найдётся новая хозяйка.

А я пока добавлю несколько страниц, подумала Лас. На всякий случай. Может пригодиться.

И замерла, её как молнией поразило, едва заметила в оглавлении «Страну Цветов». Нет, невозможно! Страна Цветов стала частью Книги? Или как это следует понимать? Туда есть проход? Лас приложила ладонь, произнесла «В путь!», но ничего не случилось. Вообще ничего.

Почему Книга не пускает её?

— Вереан наложила запрет на посещение некоторых страниц, — пояснила Лас-картина.

— Ты выполняешь её требования?! — поразилась Лас. — Почему?

В ответ ей прочитали короткую лекцию о том, что оба пользователя сопоставимы по потенциалу, у обоих есть близкие полномочия в пределах Книги.

— Это не первое её требование, которое ты выполняешь? — поинтересовалась Лас, ощущая, что земля уходит из-под ног. Вот не ждала подобного!

Не первое, подтвердила картина.

— Что именно она требовала?

Закрытая информация. Только с согласия обоих пользователей.

Лас в тот момент хотелось ударить Лас-картину, избить её, разорвать на клочки. Но удалось совладать с яростью. Почему, почему Лас ничего об этом не сообщали?!

Не было такого запроса. Ну что же, теперь есть. Поздно, после драки кулаками не машут, но — пусть будет.

Лас смотрела на Книгу и впервые у неё возникло ощущение, что она, вполне возможно, уже проиграла. С этим ощущением долго не удавалось справиться. Лас потребовала список страниц, на который нет доступа. Кроме Страны Цветов, это были страницы, созданные самой Незнакомкой. Это понятно. А почему Страна Цветов?

Равные возможности. Просто Вереан успела потребовать контроля доступа первой. Вот и всё. При голосах один «за», один «против» шансов открыть доступ нет. Никаких.

Мне тоже нужно обезопаситься, подумала Лас. Тоже нужно закрыть доступ кое-куда. Вот сейчас и займусь. Так, а это что?! Чья страница? Что ещё за бабушка? В путь!

И Книга пропустила её.

Вессен, Вассео 6, 19:35

— …Мы изъяли все зеркала и стёкла в магазине, — доложил фантом Иллюзиониста, главного специалиста Ордена по «пси», — и нашли в семи из них остаточное присутствие. Девушка, Георан, твёрдо уверена, что Незнакомка уже добилась, чего хотела. Так же считает и её дед, Реймер, он сейчас на базе одиннадцать-три, чувствует себя великолепно, по словам медиков в его организме идут интенсивные восстановительные процессы. Он излечивается сам собой.

— Мне это не нравится, — сквозь зубы произнесла Вессен. — Очень не нравится. Дайте ещё раз запись.

Они вновь посмотрели, как медсестра заходит в палату, как готовит укол… а затем толчком заставляет старика улечься и вынимает зеркальце. Ведь сказано было охране, всех обыскивать! Всех до единого! Ох ужи эти рядовые охранники, никогда нельзя на них положиться, а свои ещё были в пути.

Ничего не понять. Медсестра явно знала, как именно нужно встать, чтобы не было видно её лица. Даже по губам не прочесть. А «пчёлы» в тот момент искали по всему зданию тех, кто мог спрятаться.

Ладно, могло быть и хуже. Если бы Незнакомка успела, она бы уже проявила себя. Не удержалась бы. А пока не фиксируется никакого всплеска активности, а «индикаторы», латентные «пси», очень чуткие ко всяким изменениям в мире, ничего не чувствуют. Ждём и действуем дальше. Одно несомненно: эта попытка стоила Незнакомке многих сил, а Георан, по сути, сдала всех, кто так или иначе помогал ей выполнять приказы. И это тоже настораживает…

Плохо, когда противник неожиданно оказывается не таким предсказуемым, каким был раньше.

Мира

Она сидела, вновь и вновь смотрела на снимки. Что-то важное прямо здесь, только возле стойки снимки разных этажей различаются. Вряд ли Незнакомка станет прятать ответ в какой-нибудь малоизвестной книге в глубине хранилища. Ей больше понравится положить ответ на поверхности.

Мира смотрела на снимки. Кусочки бумаги на полу? Поди пойми эти узоры! То, как расставлены брошюры?

Стоп-стоп. Вот, довольно очевидное различие. Руки мумий. Они обе касаются пальцами края стола, но часть пальцев под крышкой, часть поверх. Ну-ка, ну-ка! Вот точно: у левой на левой руке два пальца поверх, три внизу, на правой один сверху, четыре снизу. У правой, соответственно, один сверху, четыре снизу на левой, пять сверху на правой. А на других снимках… на других иначе! Это и есть загадка? Сейчас, минутку. Немного минуток. Мира написала на листе бумаги цифры и расположение этажей, и принялась искать закономерность. Что-то очень простое. Смотри-ка, хотя бы у одной из мумий все пять пальцев или сверху, или снизу. Что это значит? Будем думать.

Вейс, Вассео 6, 19:55

Неприятные предчувствия становились всё сильнее. Вейс не давали оставаться одной, пока она сама не попросила. Взяла медвежонка, уселась с ним на кровать… и стало легче. Сразу же стало легче. Вйес улеглась, как была, одетая, прижала игрушку к лицу. Спать не хочется, как назло. Лас, возвращайся. Мне без тебя плохо. Так было всякий раз, когда в очередной раз сбывался дар — или проклятие — Незнакомки, когда Вейс вновь продолжала жить, а кто-то из близких ей людей умирал. Всегда одно и то же. Они уходят, а я живу. И всегда находится, зачем.

— Бабушка? — Тесан. За дверью. Вейс вздохнула. Вот ведь заботливая, ни на секунду не оставит. Ладно, уже иду. Но медвежонка возьму с собой. Могут быть у прабабушки причуды или нет?

Лас

— А я вас знаю! — улыбнулась Ронни, как она сразу попросила себя называть. — Я вас помню! Вы выращиваете розы, верно?

— Верно, — согласилась Лас. Какое интересное место! Какое милое! И что, это сделала та самая Мира, чей читательский билет она нашла на столе? Нужно вернуться в библиотеку, забрать билет. Вдруг пригодится! — Мира часто вас навещает?

— Вот недавно была, и почти сразу убежала. Она всегда так. Приходит, только успеешь обрадоваться, а её уже и след простыл. Мне с ней легче, — Ронни доверительно наклонилась. — Знаете, она одна уверена, что я не выжила из ума.

— Вы знаете, где находитесь? — поинтересовалась Лас, взяв собеседницу за руку.

— Конечно. Мне это часто снилось, когда я была там, — Ронни махнула рукой куда-то за спину. — Наверное, я и сейчас где-то там. Только теперь я понимаю, что сон — это не здесь. Сон — это там.

— У вас всё в порядке со здоровьем? Может, чем-нибудь помочь?

— В моём возрасте не бывает всё в порядке, — улыбнулась хозяйка дома. — Терпимо, меня навещают, приносят продукты, лекарства и всё прочее. Знаете, там меня хотели положить в больницу. И уже не выписывать. И я ушла сюда, здесь лучше.

— Я тоже думала, что здесь лучше, — Лас взяла её за руки. — Скажите, если бы вы могли выздороветь там, вы захотели бы вернуться?

Старушка задумалась.

— Да, — призналась она. — Только ведь я знаю, чудес не бывает.

— Мы посмотрим. Мне пора, — Лас встала. — У вас очень хорошо, правда! Но у меня есть неотложные дела. Вы не дадите мне ваш адрес, там?

— Вы можете туда приехать? — удивилась Ронни. — Вы можете?!

— Надеюсь, что всё ещё могу.

— Тогда возьмите, — Ронни сняла с шеи цепочку с медальоном. — Покажите это там, моим родственникам. А то ко мне могут не впустить, у меня там было всё строго. И вот адрес, — она написала на салфетке, протянула Лас.

— Спасибо, — Лас обняла её. — Я помогу вам. Если справлюсь со своими неприятностями, то помогу.

— Справитесь! Вы такая молодая! Скажите, вы вернётесь? Вернётесь сюда?

— Обязательно, — пообещала Лас. — У вас такой воздух! Сто лет им не дышала! — и она рассмеялась.

— Если встретите Миру, скажите, что со мной всё хорошо! Вы ведь её подруга? Это она дала вам адрес?

— Подруга, — согласилась Лас. — Думаю, что подруга. До свидания!

Мира

Она ощущала, почти буквально, как скрипят мозги. Отвыкла от головоломок. Столбцы цифр, схемы, стрелки… Если пять пальцев поверх стола у правой мумии, и общее число остальных пальцев сверху больше, чем снизу, то идти нужно вверх на расстояние, равное разности числа пальцев сверху и снизу, иначе — вниз. И наоборот. И тогда всякий раз разность растёт на единицу. Закономерность? Похоже, да. Осталось пройти мелочь, этажей десять.

Этажей десять, но побегать пришлось будь здоров! То вверх, то вниз. Мира дошла до этажа, где все двадцать пальцев были сверху, и… ничего.

И пришлось идти в обратную сторону. Ведь думала, что нужно пойти вначале в сторону уменьшения, подумала Мира, надо было так и делать, бестолочь! Она сделала один только перерыв, съела несколько долек концентрата и выпила воды. Уже нужно. Ты можешь есть почти что угодно, заверил её доктор, у тебя и Вессен в этом смысле уникальный метаболизм. Можете есть почти любую органику, всё в дело пойдёт. Мира однажды на спор неделю ела одни только газеты, с тех пор ненавидит любую прессу…

Оставалось три этажа до цели, то есть три перехода, конечно, а не этажа, когда рой сообщил — есть движение.

Должно быть, Незнакомка поняла, что головоломку разгадали, и решила сделать игру сложнее. Залы теперь не пустовали. То там, то сям сидели, ходили, брали книги с полок и ставили их обратно немыслимые уроды. Мира, уже по привычке, ушла в дымку — и помогло, её не замечали. Сил это отнимает очень много, зато спокойнее. Так. Ещё немного! Добежать, сделать снимок и — и назад, на лестницу. И снова в путь. Всякий раз после того, как она трижды следовала в нужном направлении, соотношение пальцев на уже известных этажах менялось. Ну да, а то слишком просто. Я с тобой ещё поиграю в игры, подумала Мира без особой злости. Откушу все пальцы лично и спрошу, как тебе это понравилось.

А на последнем этаже стало горячо. Сил на дымку уже не было, а уродов был полный этаж. Теперь, когда они видели её, стало трудно. Они все двинулись к ней. Их было так много, что они застревали в проходах, мешали друг другу, но, к разочарованию Миры, ни разу не передрались. Мира надела очки-визир, очень полезно, если не хочется видеть противника, а только общие очертания. Уж очень гнусные физиономии, в дрожь бросает!

Только не прикасаться руками. Хорошо, кругом полно мебели, всегда можно что-то оторвать. При каждом удачном ударе очередное чудовище растворялось в воздухе, но их было всё больше и больше — хорошо хоть, лестница оставалась относительно безопасным местом, там никого не было.

Как сглазила. Мира покосилась за спину, стараясь удерживать позицию — там тоже кто-то шёл. Медленно, она очень медленные, но руки ведь не железные!

А если взлететь? Пролететь над ними, добраться до стойки? Вдруг это ещё не последний этаж?

Мира попыталась включить модуль полёта… и обнаружила, что его нет. Гнездо есть, а модуля нет. Что за новости?! Куда делся? Или это специально сделано, чтобы усложнить ситуацию?

Не было времени долго раздумывать. Успевай отбиваться! Миру уже оттесняли к лестнице и нападающие становились проворнее, или это уже сказывалась усталость, и пора было бежать вниз, искать укрытия и думать, как пробиваться — патронов не бесконечно много.

И всё кончилось. Прошло всего пять секунд, и всё изменилось. Вспыхнул свет, посвежел воздух, послышались голоса — нормальные, человеческие голоса, а не хрип и вой чудовищ.

Мира сорвала с лица визир. Люди сидят в читальном зале и смотрят на неё как-то странно. Ну да, в руке — железяка, то, что осталось от стула после многих ударов. Хорошо хоть пистолетов в руках не было! Мира осторожно положила железяку на пол, быстро оглядела себя — вроде приличный вид. Спокойно, майор. Смена декораций? Отлично, раз пока тут не пытаются сожрать, нужно осмотреться.

Она увидела её сразу. Лас стояла у Книги Снов и широко раскрытыми глазами смотрела на Миру.

Мира подошла спокойно, хотя очень хотелось подбежать.

— Вы Мира? — поинтересовалась Лас.

Мира кивнула, ощущая одновременно дикую радость и настороженность. Ну-ка, ну-ка…

— Был полон мир… — она сумела прочесть всё без запинки, хотя очень волновалась, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Лас улыбнулась, кивнула.

— Теперь вы, — потребовала Мира, положив ладони туда, где под курткой находятся пистолеты. Лас вновь кивнула и прочла стихотворение сама. Какой у неё приятный голос, подумала Мира. Великое Море, ну и денёк! Она покосилась на обеих женщин за стойкой. Они о чём-то вполголоса беседовали, положив руки на колени. Мира вздрогнула… всё верно, все пальцы под столом. Да что за чушь лезет в голову!

— Мне о вас рассказывали, — Мира пожала ей руку. — Слушайте, как отсюда выйти? И где эта…

— Незнакомка?

— Она. Она меня сюда запихнула. Вы не поверите, что я здесь видела!

— Я во всё поверю. Мира, идёмте со мной. Я не знаю, сколько у нас времени, нужно поговорить. Я знаю одно место, куда она не придёт.

Незнакомка

Она не сразу уснула. Боялась. Раньше, наоборот, сон был спасением — когда Лас покидала Книгу Снов, жизнь замирала. Если не спать, то можно свихнуться. А теперь… теперь страшно засыпать.

Это просто нервы, подумала Незнакомка. Вскоре я выйду и завершу то, что не успела когда-то. А потом уйду, как обещала. Мне скучно среди вас.

Спать. А когда я высплюсь, начнётся настоящая жизнь.

Она уснула на роскошной постели, в комнате, где все стены были закрыты бесчисленными плакатами — афишами её концертов. Настоящими, теми, что происходили в реальности, а не в Книге Снов. Скоро их станет больше, намного больше, подумала она, уже засыпая. Очень скоро.

Лас и Мира

— Значит, это ты, — Мира неприязненно посмотрела на Лас-картину. — Ты снова вернулась.

— Она не человек, — Лас вроде бы ничего не сделала, но её двойник исчез, а взамен появился браслет. Лас защёлкнула его на руке. — Она слушается меня и её. А теперь, похоже, и вас, пусть даже немного.

Они сидели в Хрустальном Дворце, но ни музыка, ни узоры под ногами не радовали их.

— Я видела вашу бабушку, — сообщила Лас. Мира чуть не подпрыгнула. — Она дала мне это, — протянула Мире медальон. — Мира, я не уверена, что смогу выйти отсюда. Я могу попросить вас кое о чём?

— Почему не сможете? Выйдем вместе! Конечно, просите!

— Вот ягоды, — Лас протянула ей десяток вишен на ладони. — Сделайте так, чтобы ваша бабушка их съела. Там, на Шамтеране. Это важно.

— И что будет?

— Она излечится, — улыбнулась Лас. — Я обещала ей. И она сможет вернуться, если захочет. Вернуться из Книги.

— Ничего себе, — Мира восхитилась, долго принюхивалась к ягодам. — Так это тоже правда! Я возьму, конечно, но давайте не будем так печально! Вернёмся вместе — что-нибудь придумаем!

— Мира, давайте начистоту. Вам нужно уйти отсюда поскорее. Она сейчас спит, а когда проснётся, то увидит, что у картины появился ещё один кандидат. Вы понимаете, что она с вами сделает?

— Бросить вас здесь?

— Я готова умереть. Я долго прожила, я уже успела понять, что слишком долго пряталась от жизни. Может, Незнакомка именно поэтому сумела стать такой сильной. Я помогла ей стать сильной, я должна всё исправить.

— Я вам так мешаю?

— Она вас убьёт, Мира. Или снова куда-нибудь спрячет, для забавы. Ей очень нужна картина, она ни перед чем не остановится. Или превратит во что-нибудь.

— А вы? Вы не сможете помешать?

— У меня с ней особые отношения, — усмехнулась Лас. — К тому же, она пообещала, что не тронет меня. Пообещала при картине. Но я не уверена, что смогу защитить вас.

— Если она получит картину, то начихает на все обещания!

— Мира, — Лас взяла её за руку. — Не сердитесь, я очень рада, что увидела вас. Сюда она не войдёт, но вряд ли получится отсидеться здесь.

— Где она сейчас? Чем занимается?

Лас прикрыла глаза.

— Где-то на страницах. Это всё, что я знаю.

— Сколько у нас времени?

— Девять часов. У меня, или у нас всех, не знаю.

— Я спать хочу. Так и не выспалась. Если хоть маленько не отдохну, совсем плохая буду.

— Здесь есть прекрасные спальни. Идёмте, провожу!

— Нет, я лучше прямо здесь. У вас не найдётся, не знаю, спального мешка?

Лас взяла из воздуха спальный мешок — точь-в-точь такой, о котором подумала Мира — и протянула гостье. Та широко раскрыла глаза.

— Кому расскажешь, не поверит! Лас, всё получится, не сомневайтесь! Раз уж я с того света вернулась…

Она залезла в мешок и почти сразу же заснула. Лас села на пол рядом и смотрела, улыбаясь, на Миру. Чем-то она напоминала Вейс. Трудно понять, чем — но напоминала. Вейс… наверное, беспокоится, места себе не находит. Прости, Вейс, я не могу рисковать тобой. Только собой.

Может, тоже поспать? Картина предупредит, когда до конца срока останется два часа, а потом ещё час. Не хочется уходить от Миры, стоит Незнакомке попасть сюда первой — вдруг получится — и Мире конец.

Лас уселась в кресло и принялась смотреть на рассвет. Интересно, Незнакомка специально так выбрала время, чтобы оставалось ещё шесть часов? Она вообще в курсе, сколько времени у Лас?

Похоже, в курсе. Быстрее бы всё решалось, подумала Лас. Я готова. Я готова создать сколько угодно страниц, или чего ты захочешь — обособить их, замкнуть на себя, так, чтобы никто и ничто не смог уже выйти за их пределы. В любой момент.

Вейс

Тесан осталась с ней. Вейс возражала — не маленькая уже, зачем это? — но внучка не уступила. Как только уснула Светлая, пришла к бабушке и сидела у её постели, пока та не заснула. Что-то собирается, подумала Тесан, похоже на грозу. Мы все чего-то ждём, и никто толком не знает, чего.

Незнакомка

Долго не хотелось вставать. Сколько там осталось Лас? Чуть больше двух часов. В самый раз. Картина не отвечала точно — всё требовала каких-то полномочий — но стало ясно: пока создаёшь страницы, картина будет слушаться. И чем больше успеешь создать, и чем разнообразнее — тем больше будет слушаться именно тебя.

Она долго стояла перед зеркалом, смотрела на свой неизменный белый наряд. В нём я когда-то стала знаменитой, подумала она. Знаменитой певицей. Что ж, пусть таким и остаётся. Лас, всё, что мне нужно — это заставить тебя подумать о разрушении, пригрозить мне чем-нибудь. И тогда будет шанс, что картина сменит хозяина.

Вроде бы всё продумано. Каждый шаг. А если Лас замкнётся и изолирует себя — пусть. Одним поводом беспокоиться будет меньше.

— Мой выход, — Незнакомка поправила воротник и прикоснулась ладонями к зеркалу. — Встречайте!

Вессен

Она и сама проснулась бы — картина, ни с того ни с сего, обратилась к ней… никогда не удаётся точно подобрать слова: картина общается тем способом, который данному человеку привычнее и удобнее всего. В случае Вессен это были образы, картины происходящего — проносящиеся смерчи, буря, ураган. Вессен уселась, протирая глаза, и тут же в штабную палатку вошёл дозорный.

— Сигнал, Госпожа Теней. Сигнал от всех маяков. Незнакомка вернулась.

Вессен прикрыла глаза. Значит, у Лас ничего не получилось. Ладно. Тогда…

— Объявляйте пятый уровень тревоги, — приказала она. — Все силы — в боевую готовность. Оружейника ко мне.

Стайен зашёл в палатку, едва она упомянула его.

— Я знаю, — пояснил он. Похоже, он так и спал всё это время — выглядел теперь намного лучше. — Пожелай мне удачи, сестричка.

— Проход готов?

— Как только мы узнаем, куда она направляется, откроем. Что слышно о Мире?

— Пока ничего. Удачи, Стайен!

Вессен надела гарнитуру и потребовала сводки.

Лас и Мира

Мира проснулась — во сне что-то громко зазвенело, взревело, и сон на этом прекратился. Она ещё запомнила смутную картину — та самая библиотека, и толпы чудовищ, бегущие по проходам, всё это обращалось в песок, в пыль, в пепел.

Лас поднялась из кресла.

— Она всё-таки сумела, — произнесла она. — Мира, вставайте. Нужно найти её как можно скорее.

— О, да, я с удовольствием! Но как мы выберемся отсюда?

— Видите страницу? — Лас перелистнула Книгу. — Страна Цветов. Нам туда. Возьмите меня за руку. В путь!

Страница засветилась… и угасла. И ничего не случилось.

— Она заперла нас здесь, — произнесла Лас сквозь зубы. — Мира, положите ладонь на страницу. Открывай! — потребовала Лас и явно не от Миры. Прислушалась к своим мыслям.

— Мира, она может снять запрет, но только если вы скажете «я хочу». Вы понимаете, о чём я?

— Понимаю, — Мира тряхнула головой. — Мне это совсем не нравится, Лас! Мы с вами обе будем заложницами!

— Тогда нам останется только сидеть здесь и ждать, что случится.

— Хорошо, — Мира сплюнула. — Я уже привыкла умирать. Вдвоём веселее. Я хочу, чтобы ты сняла запрет на перемещение между страницами!

Лас посмотрела на свой браслет.

— Всё готово, Мира. Идём?

— Идём, — Мира провела ладонями по своей куртке, привычка. Всё готово, всё на месте.

— В путь!

Вессен

— Госпожа Теней, активность в районе летнего дома! Лас и Мира вернулись в Вантар-Лан!

Вессен переключилась на картинку. Точно, обе стоят у дома. Что-то обсуждают, Лас указала в сторону гаража.

— Дайте им сопровождение! Задержите их до прибытия группы поддержки!

— Будет через восемь минут, — отозвался оператор.

Незнакомка

Она стояла неподалёку от вулкана. Тот извергался — пробудился, едва она ступила на землю, где некогда стоял Тессегер-Лан — другой город, древний и красивый. Теперь здесь властвуют стихии.

Она засмеялась, протянула руку к вулкану, почувствовала его… и приказала успокоиться. И он успокоился. Сосредоточилась, взмахнула руками и голые, безжизненные склоны, холмы вокруг начали обрастать травой и деревьями. Она дышала свежим воздухом и не могла надышаться. Какое всё-такис счастье — стать настоящей!

Но сначала — дела. А потом продолжим превращать планету в цветущий сад. Твоя Страна Цветов, Лас, отныне будет здесь. А ты будешь самым интересным сном о ней. Незнакомка ещё раз взмахнула руками и ветер подхватил её, поднял в воздух.

Тегарон вон там. В путь! Кто сможет — попробуйте догнать.

Она улетела, в сопровождении чёрной, грозовой тучи, а трава, кусты и деревья продолжали расти. И минут через десять руины старого Тессегер-Лан стали огромным цветущим садом.

Тегар-Тан

Вейс проснулась — ей снилось, что она идёт по Хрустальному дворцу, и тот начал рушиться. Она уселась, прижав ладони к груди, Тесан, тоже проснувшаяся, бросилась к ней.

— Бабушка? Всё в порядке?

— Нет, — Вейс посмотрела на часы — пять сорок пять. — Что-то случилось. Помоги мне одеться!

В дверь постучали.

— Бабушка Вейс! Няня! Впустите!

Светлая. Вбежала, в ночной рубашке — и испуганная.

— Няня! Мне приснилось, что…

— Май, — Тесан набросила на неё покрывало. — Так нельзя! Идём, оденешься!

— Нет! — девочка подбежала к окну. — Смотрите! Смотрите, вон там!

Они и сами уже заметили. Огромная, чёрная туча надвигается с запада.

— Это она, — Светлая поёжилась. — Она скоро будет здесь!

— Нужно бежать! — Вейс схватила телефон. — Нет связи… А охрана? Где охрана?

— Все спят, — Светлая смотрела на приближающуюся тучу, не отводя взгляда. — Я не смогла никого разбудить. — Она повернула голову, взяла Вейс за руку. — От неё не убежишь.

Вейс бросилась к шкафу, открыла. На пол упало несколько предметов одежды, в том числе выходной тефан Лас.

— Вот! — Вейс показала его Светлой. — Давай, завяжу его! Это быстро! Ну нельзя же в рубашке!

Девочка улыбнулась, подняла руки, хлопнула в ладоши и зажмурилась. Тесан говорит, она всегда зажмуривается, когда приходится раздеваться при посторонних. Вейс, хоть и торопилась, хоть и нервничала, сумела правильно одеть девочку всего за минуту. Как необычно она выглядит в тефане!

— Всё, — Вейс взяла её аз плечо. — Уже всё!

— Идёмте, — девочка потянула их за руки. — Идёмте, нельзя впускать её в дом!

Вейс прихватила медвежонка с собой.

Тессерон

— Теаренти, — охранник отдал честь. — Нам приказано задержать вас до прибытия группы поддержки.

— Мы торопимся! — Мира жестом потребовала рацию. — Госпожа Теней! Весс, это мы! Нам срочно нужно вернуться на Шамтеран, некогда ждать! Это важно!

Она протянула рацию охраннику. Тот выслушал и дал знак — пропустить.

— Некогда, — Лас потянула Миру за руку. — Пробежимся! Так быстрее, некогда заводить грузовик!

* * *

Вессен отдала рацию и рухнула на колени, ноги отказались слушаться. Картина здесь. Здесь, в Стране Цветов. Будь ты проклята, подумала Вессен, с трудом справляясь с подступающей чернотой.

— Врача! — охранник дал знак. — быстро, в штабную палатку!

— Помогите… — Вессен едва удавалось говорить — шептать, — дойти до душа. Быстро!

Тегар-Тан

Они выбежали из главного выхода. Майеринн права, охрана на месте, но словно спит — и не разбудить. Телефон не работает. Если бы мы попытались сесть в машину, она бы не завелась, подумала Вейс. Там, где располагался вход во внешний дворец, уже было черным-черно. Молнии вспороли тьму, од удара грома Вейс чуть не присела. Тесан схватила её за правую руку, Светлая за левую.

— Она за воротами, — Светлая посмотрела в лицо Вейс. — Не бойтесь, бабушка Вейс. Только не бойтесь.

— Я постараюсь, — шепнула Вейс.

Побеги дикого винограда возникли из-под земли, выросли на глазах, впиваясь в стену, и разобрали её на куски, растащили на камни. Оно обожает эффекты, вспомнила Вейс. Любит всё драматизировать.

Незнакомка легко взбежала по груде камней, помахала рукой встречающим.

— А где твои родственники? — посмотрела она на Светлую. — Пусть тоже подойдут! Пора просыпаться!

И хлопнула в ладоши.

И, словно то был сигнал, взвыла сирена. Незнакомка поморщилась, махнула рукой и сирена умолкла.

Тессегер-Лан

Эту пробежку Мира никогда не забудет. Они бежали, бежали со всех ног, а вокруг текли, плыли пейзажи, деревья и кусты проносились мимо них с ужасающей скоростью — и только светящаяся тропинка двигалась навстречу с той скоростью, с которой они бежали.

Когда всё кончилось, они оказались на задворках дома. Никого. Лас остановилась, тяжело дыша.

— Зеркало! — воскликнула она. Повлекла Миру за собой. — Нам нужно зеркало!

Они помчались к дому, но Лас вдруг остановилась, указала в сторону фонтана.

— Туда! Идём туда, там тоже должен быть фонтан!

Она остановилась у фонтана, глубоко вздохнула, прикоснулась ладонью к поверхности воды. Тотчас вода в фонтане начала светиться слабым голубым свечением.

— Держись! — Лас протянула руку. — Прыгай вместе со мной!

Тессерон

— Разденьте меня и оставьте под душем, — приказала Вессен врачу. — Остальным выйти.

Они и без меня знают, что делать, подумала Вессен. Как только картина убралась из Страны Цветов, сразу стало легче. Сейчас… немного полежать под льющейся водой, станет легче.

Тегар-Тан

Они выбежали из главного входа — Ареан, Вереан, Эверан, охрана. Её Величество не в замке, но, вероятно, уже возвращается сюда, подумала Вейс. Незнакомка стояла шагах в пятнадцати от входа, смотрела на суету и улыбалась.

* * *

— Действовать по плану три-восемь-два, — приказал Стайен. Они предполагали, куда направится Незнакомка, и успели перегруппировать силы. — Передайте приказ, огонь не открывать. Ей нужен повод. Повторяю, огонь не открывать.

* * *

— Ничего не хотите сказать? — поинтересовалась Незнакомка. — Я пришла вернуть долги, — она подняла руку, указала на Ареан, Вереан и Майеринн. — Ваш род прерывается. Ни у кого из вас не будет детей. Теперь мы в расчёте, — она улыбнулась. — Вашей стране потребуется новый талисман, — пояснила Незнакомка.

— Тебе здесь не место, — Майеринн сделала шаг вперёд. — Уходи и не возвращайся. Ты обещала уйти и не возвращаться, никогда не возвращаться.

Незнакомка расхохоталась, хлопнула в ладоши.

— Тогда почему я могу вот это? — она взмахнула руками, и порыв ветра чуть не опрокинул всех наземь — Вейс едва успела подхватить Майеринн, Ареан не удержалась, упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. — И вот это? — она обвела рукой вокруг себя и роза, дикая роза принялась расти вокруг неё, за несколько секунд колючие кусты выросли вокруг и зацвели. — Скажи мне, умная девочка!

Она осеклась, посмотрела на крышу — туда, где у одного из охранников сдали нервы.

Хлопок. Пуля ударилась о голову Незнакомки, рассыпалась серебряной пылью. Незнакомка улыбнулась, и охранник, который открыл огонь, тоже осыпался пылью.

— Слушайте, — Незнакомка говорила вроде бы негромко, но её слышали не только в парке, но и во дворце, и за её пределами. — Я наведу здесь порядок и уйду, уйду в свой собственный мир. Кто хочет со мной, идите со мной. Вас, — она обвела рукой Светлую, её родственников, Вейс и её внуков, — это не касается. Вы остаётесь здесь. Навсегда.

Лёгкий топот. Незнакомка повернула голову, улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Лас, Мира, — она покачала головой. — Как мило. Но вы опоздали, я вернулась. Спасибо, Лас, что принесла картину. Ты сэкономила мне время. Я хочу…

Лас покачнулась, взялась ладонями за виски. Память вернулась к ней. Вернулась вся, всё то, что она скрыла от себя и от Незнакомки.

— Ты поклялась не возвращаться, — Лас смотрела с презрением. — Ты нарушила клятву. Я слышала, как ты клялась, Миан.

— Ты умерла, — Майеринн сделала ещё шаг вперёд. — Ты давно умерла, здесь тебе нет места. Солнце…

Незнакомка, оскалившись, махнула рукой и Светлая поперхнулась, закашлялась кровью, упала на колени. Тут же все, кто смотрел на Незнакомку сквозь прицел, открыли огонь. И исчезли, все до одного.

— Солнце сожжёт тебя, — Мира указала рукой на Незнакомку, продолжила формулу. — Луна ослепит тебя…

Незнакомка вновь махнула рукой. Мира схватилась за горло, упала на колени.

— Ничто живое, — она сплюнула кровью, — не будет тебе радо. — Упала лицом вниз.

— Ты потеряла силу, — Лас смотрела на Незнакомку, во взгляде её была усталость и сочувствие. — Тебе не следовало возвращаться, Миан.

— У меня есть имя! — крикнула Незнакомка. — Обращайся ко мне по имени!

— У тебя нет имени, — Лас отвернулась. — Тебя больше нет.

Незнакомка махнула рукой, но… ничего не случилось. Она отступила на шаг, укололась о кусты шиповника, вздрогнула.

Небо стремительно расчищалось. И стали видны зависшие вокруг замка боевые машины — все наготове, при полном вооружении. Незнакомка обвела небо руками… сейчас всё это взорвётся, испарится, обратится в пыль.

Ничего не случилось.

Облака исчезли и солнце осветило парк, его лучи упали на Незнакомку. И та вспыхнула, вся, целиком. Мира с трудом приподнялась на локтях, подняла голову.

— Нет! — крикнула Незнакомка. — Ты обманула меня! — она упала на колени, закричала, пытаясь стряхнуть, сбить огонь. Но он лишь разгорался, разгорался сильнее. Тесан подхватила потерявшую сознание Майеринн, побежала с ней внутрь дома. Ареан и Вереан последовали за ней. И только Вейс осталась, не в силах отвести взгляда от того, что происходило. Лас обернулась, в её взгляде было отвращение и… жалость.

— Сейчас, — Мира сумела сесть прямо, в руке её появился пистолет. — Сейчас станет легче, подруга.

— Нет! — Лас бросилась к ней. — Мира, нет!

Два выстрела. Незнакомка рухнула на спину, огонь, пожиравший её, превратился в сплошное белое полотно, шиповник осыпался пеплом, и увяли, пожухли побеги винограда.

— Всё, — Мира вновь сплюнула кровью. — Туда тебе и дорога. Лас, в чём дело? Что с вами?

Лас стояла, прижимая ладони к вискам, вид было такой, словно у неё нестерпимо болела голова.

— Прочь, — прохрипела Лас. — Убирайся! Убирайся вон! Убирайся из моей головы!

— Лас, — Мира с трудом поднялась. — Лас! Врача! — крикнула она. — Позовите врача!

Лас развернулась и бросилась бежать.

— Нет! — ноги не слушались Миру. — Лас, подождите! Не надо!

Она не успела. Лас добежала до фонтана и нырнула, вода вспыхнула нестерпимым синим сиянием.

Мира оглянулась. Уже опускались на землю машины, уже выбегали оттуда люди. Поздно, подумала она. Всегда и везде опаздываете.

Сияние воды начало угасать.

— Мира! — Стайен-младший выпрыгнул из машины шагах в двадцати от неё. — Постой! Погоди!

— Нет, — Мира оглянулась. Нет времени. И она нырнула, ощущая, как её подхватывает и несёт, несёт угасающий синий водоворот. Вот на этот раз я точно влипла, успела подумать она.

Вейс

Её начало трясти, голова закружилась. Вокруг уже суетились люди. Кто-то тронул её за плечо.

— С вами всё хорошо, тахе-тари? Врача! Врача сюда!

— Нет, — огрызнулась Вейс. — Нет! Не трогайте меня!

Она с трудом поднялась, хотела подойти к тому, что осталось от Незнакомки, но её не подпустили. Вежливо, но твёрдо. Она повернулась и побрела в сторону, в лабиринт, сама не зная, куда и зачем идёт. Лас снова ушла. Теперь я её уже не увижу, подумала Вейс. Всё кончено. Ни Незнакомки, ни Лас. Проклятие снова исполняется.

— Бабушка! — Тесан догнала её. Видно было, что она едва сдерживает слёзы. И обхватила бабушку, разрыдалась. — Бабушка, она умирает! Врач говорит, ей осталось несколько часов!

— Кто? — безразличие накатывало на Вейс. — Кто умирает?

— Май! Светлая! Говорят, у неё внутренние кровотечения, везде, не могут ничего сделать!

И Вейс пришла в себя.

— Идём, — она схватила внучку за руку, но та не шевелилась, ничего не видела, не слышала. — За мной! Тесс! — она дала внучке звонкую пощёчину. — За мной, быстро! Молчи!

Прогнав взглядом охранника, она отвела внучку в один из тупиков лабиринта. Вынула из волос заколку. Только бы получилось.

— Сядь спиной к спине, — приказала она. — Сядь и представь! Представь любую ягоду! Представь, что она может вылечить любое кровотечение! Сможешь?

— Да, — Тесан ответила не сразу. — Да, бабушка, смогу. Я готова.

На этот раз выросла небольшая вишня, и уже через три минуты ветви её ломились от крупных ягод, а запах! Безумно приятный, вкусный запах!

Энергия переполняла Вейс, и то, чему она только что была свидетельницей, начало казаться всего лишь сном, страшным сном.

— Тесс, — она с трудом поднялась. Внучка смотрела на выросшее деревце широко раскрытыми глазами. — Ты меня слышишь? Возьми, — она сорвала горсть ягод. — Беги к ней! Делай что хочешь, но она должна это съесть! Или хотя бы выпить сок! Быстро! — Вейс покачнулась, эйфория и ощущение силы проходили, накатывала усталость и чёрная, ужасная тоска. — Я справлюсь! Иди! Иди же! — крикнула она так, что к ним побежали охранники. — Не теряй времени!

Тесан убежала. Вейс сумела отойти на несколько шагов от деревца и уселась, прямо на землю. Ей становилось всё равно. Умрёт ли кто-то, выживет ли… всё, всё исполнялось, как было сказано когда-то, исполнялось в который раз. Вот она снова мертва, и снова её проклятие исполнилось. Её подняли под руки, пытались получить ответы на вопросы. Вейс ощутила, что ей сделали укол — но и это не вывело её из полнейшего, абсолютного безразличия.

— Вейс, — Стайен-младший склонился над ней. — Всё в порядке. Всё будет в порядке, поверьте. Мира отправилась за Лас, а она никогда не отступится.

Вейс улыбнулась, но уже не смогла ничего сказать. Тишина упала, мягкая и тёплая, и погребла под собой весь окружающий мир.

Тесан

Её задержали на входе в покои Светлой. Там было полно врачей, и вид у всех был мрачный. Её и близко не желали подпускать. Тесан понимала, скажи она про ягоды — её в лучшем случае засмеют и выставят вон.

Но на её счастье, в комнате была Ареан.

— Ареан! — крикнула Тесан, оберегая драгоценные ягоды, прикрывая ладонью ладонь. Ареан подняла голову, встретилась с ней взглядом. — Ареан! У меня ягоды! Вспомните мандарины!

Тесан взяли под локти и вывели из комнаты, закрыли дверь. Всё, подумала она, всё пропало. Но Ареан вышла следом.

— Ареан! — Тесан раскрыла ладони. — Это бабушка сделала! Она должна съесть их! Или хотя бы выпить сок! Я умоляю!

И Тесан заметила лучик надежды, появившийся во взгляде Ареан.

— Со мной, — велела та, взяв Тесан под локоть. — Она со мной! Пропустить!

— Дайте ей этот сок, — распорядилась бабушка Светлой, подойдя к постели своей внучки. — Ничего не желаю слышать! Я, я за всё отвечаю, понятно? Делайте как говорю!

Тесан высыпала ягоды в её ладони и почувствовала, что ноги её более не держат. Что было дальше, она помнила смутно. Силуэты перед глазами, обрывки разговоров, запах лекарств и крови… Кровь перебивала всё. А потом пришло беспамятство.

Вессен

— Наши потери? — поинтересовалась она.

— Пятьдесят семь человек погибло или пропало без вести, — доложил оператор. — Два самолёта, просто исчезли, они пытались перехватить её в полёте. В Тегароне, я имею в виду столицу, семьдесят смертей, случившихся в течение одной-двух минут после гибели Незнакомки. Собираем данные по другим городам. Взгляните, Госпожа Теней, думаю, эти кадры вас заинтересуют.

— Это руины Тессегер-Лан? — удивилась Вессен. Узнать удалось только по возвышающемуся вулкану. — Руины Старого Города?

— Точно так. Теперь это сад, если угодно, цветник. Мы заметили пять таких областей, одна из них — там, где находился Аратрин-Лан-Таэр.

— Ничего не понимаю, — призналась Вессен. — Что это? Зачем ей?

— Мы изучаем, — оператор ответил не сразу. — Первичные исследования не показали никаких вредных составляющих. Потребуется время.

— Сжечь, — решила Вессен. — Сжечь всё дотла!

— Весс, погоди, — Стайен-старший взял её за руку. — Почему ты решила, что это западня?

— Потому что это Незнакомка! Ты готов рискнуть жизнью пятидесяти миллионов людей? — Вессен вызвала карту. — Там пока штиль, а когда подует ветер? Что станет со страной, ты знаешь? И я не знаю. И времени нет выяснять!

— Возьми хотя бы несколько экземпляров, посадим их в теплицах! Изучим! Не торопись всё уничтожать!

— Хорошо, — Вессен прикрыла лицо ладонями. — Забирайте образцы, даю на это час времени, пока сохраняется штиль. Через час, или если подует ветер — уничтожаем всё.

Она сняла гарнитуру, бросила на стол и вышла из штабной палатки. Больше всего ей сейчас хотелось напиться. Но Тени, увы, не пьянеют.

20. Владычица Морей

Лас, Долина роз

Вот и всё, подумала Лас. Мира… что же ты натворила! Зачем выстрелила? Если бы незнакомка умерла от огня, её бы уже не было. И мне было бы легче думать, как теперь поступить с картиной. А теперь у меня тридцать четыре минуты, и Незнакомка где-то на страницах, и поди доберись до неё! Она теперь может отсиживаться у себя, никого не пускать. И что теперь? Что теперь делать?

Лас сумела перебороть отчаяние. Прощайте, подумала она. Я одно знаю, дорогу отсюда назад я закрою в первую очередь. Вот так — Лас схватила страницу с надписью «Страна Цветов» и вырвала её. Никогда ещё не вырывала страниц из Книги, и ничего особенного не случилось — страница пожухла, словно осенний лист, потемнела и осыпалась пылью. Вот и нет больше входа в Страну Цветов. Или…

Лас похолодела, только сейчас до неё дошло, что она могла стереть насовсем не выход в Страну Цветов, а саму Страну Цветов.

— Страна Цветов не исчезла? — поинтересовалась Лас у картины. Нет ответа. Неверно задан вопрос, Лас сама потребовала, чтобы картина в таких случаях молчала, а не выдавала надоевшие механические комментарии вида «вопрос сформулирован некорректно, переформулируйте».

На пятый раз удалось получить ответ. Нет, Страна Цветов не пострадала, но выхода туда больше нет. Вот и отлично, подумала Лас. Вот и отлично.

— Где она? Где Незнакомка?

— В Театре, — последовал ответ. — Лас, осталось тридцать минут.

— Успею, — отмахнулась Лас. — В путь!

Она ожидала, что её не пустят. Но пустили. Лас растерялась, и не сразу поняла, что в городе, бесконечном, бескрайнем городе вокруг Театра, идёт карнавал. У них праздник, подумала Лас, интересно, по какому поводу? И где она? Прячется в городе, в Театре? Я ведь смогу найти её. Или захочет уговорить, разжалобить, попросить прощения? Давай, Миан. Попробуй. Посмотрим, сумеешь ли вымолить прощение.

До Театра минут пять ходу. Лас побежала — не будем терять времени.

Мира, Долина роз

— Вот зараза! — Мира выскочила из домика, в котором, несомненно, жила Незнакомка. Её трудно было не почуять. И платья — всё те же белые платья, ими были забиты все шкафы, они валялись на всех стульях, кроватях, диванах. Она чокнутая, подумала Мира. И она где-то здесь, нутром чую. Ничего, подруга, я пристрелила тебя раз, сумею и второй. Знаешь, мне понравилось!

Она выбежала на улицу — в этой деревушке начинался карнавал, уж не понять, по какому поводу, но Мире всё это было неинтересно. Лас! Где Лас? Она где-то тут. Как там звучала фраза, перемещающая к Книге Снов?

Мира обнаружила, что не помнит. Перебрала десятки фраз, пока случайно не вспомнила — «начало пути».

Пространство вокруг расплылось и вновь стало чётким. И вот она, Книга Снов. И Лас только что была здесь — обоняние Тени острее обоняния обычного человека. Лас была здесь, и настроение у неё было совсем никакое. Куда же ты делась, Лас?

Свет померк. Только что было солнце, пусть и клонящееся к закату, и его не стало. На небе не было звёзд — чернота, мрак, пустота вокруг. И воздух стал затхлым, как тогда, в Библиотеке. Она ушла, подумала Мира. Хозяйка ушла, и жизнь замерла. Она знает, что без неё здесь нет жизни?

Книга Снов осталась единственным источником света. И тепла — вокруг ощутимо похолодало. Лас, куда ты могла уйти?

Ладно. Начнём листать всё подряд, всё равно нет особого выбора.

Лас

Она нашла её там, где вовсе не собиралась найти — в её, Незнакомки, гримёрной. Она сидела, всё в том же белом платье, смотрела на себя в зеркало.

— Ты пришла, — Незнакомка посмотрела в глаза отражению Лас. — Я думала, ты просто бросишь меня.

— Брошу, — пообещала Лас. — Очень скоро брошу. Ты ничего не хочешь сказать?

— Это было глупо, Лас. Да, ты меня перехитрила. Признаю. Но… даже если ты вернёшься, что там тебя ждёт? Мир без чудес? Мир без загадок? Старость и смерть, без детей, без семьи? Я могла сделать ваш мир настоящей Страной Цветов. Ты помешала мне. Обещаю, ты никогда не перестанешь жалеть об этом.

— Всё, прекрати, — Лас присела на соседний стул. — Я думала, ты захочешь попросить о чём-нибудь. Раз нет, то всё, на этом твоя история закончена.

— Просить? — Незнакомка повернула голову и на её лице Лас прочитала презрение. — У тебя? Вот ещё. Если сможешь вернуться, Лас, то помни: я могла покончить со всем. С болезнями, с преступностью, со всей этой гадостью. Я пришла, чтобы лечить ваш мир. Подумай об этом, когда будет время.

— Всё, — Лас поднялась. — Я думала, ты будешь умнее. Прощай.

— Что ты сделаешь? — поинтересовалась Незнакомка.

— Вернусь к Книге Снов, — Лас задержалась в дверях. — Вырву страницу с Театром, вместе с тобой. Вырву все остальные твои страницы. А дальше уже неважно, тебе уже будет всё равно.

Незнакомка захихикала, затем рассмеялась.

— Браво! Браво, Лас! Подумать только, ты так легко попалась!

— Во что это я попалась?

— Разве ты не говорила с картиной? Не расспрашивала её, что можно, а что нельзя?

Браслет на руке Лас — картина — из тёплого стал холодным и тяжёлым. Начал оттягивать руку.

— Создавать, Лас! Я пришла создавать! А ты мечтала только об одном — уничтожить меня. Теперь меня она слушается, меня, а не тебя. Я хочу… — Незнакомка указала на Лас, — чтобы ты, Лас-Таэнин эр Тегарон, молчала до тех пор, пока я не разрешу.

Лас попыталась вымолвить хоть слово — тщетно. Губы не открывались. Она бросилась бежать, прочь, прочь из Театра, но никто не преследовал её. Только смех Незнакомки звучал в ушах, звучал, и от него было не избавиться!

Я хочу снова уметь говорить, потребовала Лас мысленно.

«Недостаточно полномочий».

«Я хочу заблокировать доступ для Незнакомки на страницу Библиотеки!»

«Недостаточно полномочий».

И это был единственный ответ, который получила Лас. Когда она добежала до Книги Снов, Незнакомка уже стояла там.

— Ты запыхалась Лас, — покачала она головой. — Ты не в форме. Знаешь, что? Назови моё имя. Я позволю тебе говорить, если ты его назовёшь правильно. Назовёшь имя, которого я достойна. И тогда я сделаю то, на что ты не способна. Я создам мир для нас с тобой — мир, где будем только мы с тобой. Я не брошу тебя, и не причиню зла. Ты будешь самым приятным моим сном! — Незнакомка рассмеялась. — Кивни, если согласна.

Лас помотала головой.

— Ты упрямая, — Незнакомка одобрительно кивнула. — Знаешь, ты мне всё больше нравишься! Я думаю, мы станем подругами. Настоящими. У тебя нет выбора, Лас — я не дам тебе умереть или сойти с ума. У меня вечность впереди, и у тебя тоже. Я сумею уговорить тебя. Беги! — Незнакомка отошла в сторону. — Сколько тебе осталось времени? Минут десять? Пять? Ты должна отдать мне картину добровольно. И ты отдашь.

Лас бросилась к Книге Снов, положила ладонь на страницу.

— Беги, — Незнакомка отвернулась. — Книга не такая большая, чтобы ты сумела скрыться.

Мира

Нигде не было жизни. Куда бы Мира ни перемещалась, всюду было одно и то же — чернота, пустота, затхлость и запустение. И только на странице, где жила бабушка Ронни, было как прежде — ярко, светло и приятно. Мира долго дышала, приходила в себя. Как здесь всё по-другому! Ощущение реальности, а не сна. Может, поэтому другие страницы кажутся чем-то ненастоящим? Поэтому там притуплены ощущения, а по возвращении оттуда хочется дышать настоящим воздухом и смотреть на настоящий мир?

Она сбежала вниз. Бабушка Ронни что-то готовила, напевая себе под нос.

— Бабушка! — Мира бросилась к ней. — Я хотела спросить у тебя кое-что.

— Мира! — бабушка улыбнулась, присела на табурет, жестом указала — садись рядом. У неё хорошее настроение, удивилась Мира. Хорошее не потому, что я пришла, оно уже было хорошим. — Садись, милая, садись. Спрашивай, конечно спрашивай. Кстати, я познакомилась с твоей новой подругой. Такая невысокая, очень приятная девушка, такая учтивая.

— Этой девушке сто лет, бабушка, — сообщила Мира. — Ты ведь про Лас говоришь?

— Сто?! — поразилась бабушка Ронни. — Мира, ты шутишь!

— Если бы. У неё неприятности, бабушка, я ищу её. Что она тебе сказала?

— Толком ничего, — припомнила бабушка. — О всяких мелочах, о тебе немного. Ну не сердись! Я же никогда не сплетничаю.

— Бабушка, — Мира встала. — У меня важный вопрос. Пока меня нет здесь, как здесь всё выглядит?

— Ты о чём, дорогая?

— Солнце светит? Дует ветер? Здесь всё такое же прекрасное, как сейчас?

— Конечно, — улыбнулась бабушка, пригладила волосы. — Что за странные вопросы, Мира!

— Всё, спасибо! — Мира обняла её. — Мне пора. Лас в беде, бабушка!

— Вот, возьми, — бабушка протянула ей полотняный мешочек. — Только что испекла. Ты же у нас сладкоежка, милая, я помню. Возьми! Возьми с собой, будет веселее!

— Спасибо! — Мира схватила мешочек. — Я вернусь! Если повезёт, мы с ней обе приедем вместе!

* * *

Она долго думала, стоя в опустевшем и безжизненном Хрустальном Дворце. Выходить наружу не хотелось. Пол издавал глухой и не очень приятный звук, а о том, что теперь таилось в глубинах дворца, в его мрачных комнатах, и вовсе думать не хотелось.

Лас, почему у тебя так всё получилось? Почему моя страница всегда живая, а твои замирают, пока тебя нет? Почему? Мне кажется, это важно, подумала Мира, но я не могу понять, не успеваю.

Она долго думала, что выбрать и, неожиданно для самой себя, выбрала Театр. Страница Незнакомки. Пора и о ней вызнать побольше.

* * *

— А я думала, когда же ты придёшь, — Незнакомка стояла шагах в трёх от Книги Снов. Вид у неё был задумчивым. — Спасибо, Мира, — она хихикнула. — Ты спасла мне жизнь. Теперь я сама ощутила, каково это — умирать.

— Понравилось? — Мира достала пистолет. — Хочешь, повторим?

— Мира, Мира, Мира… — незнакомка вздохнула. — Ну когда же ты повзрослеешь! Здесь я — это всё. Я — это страница, где ты находишься. Я — это небо, земля, воздух… Оставайся здесь, поживи, и ты тоже станешь частью Меня, — она выделила слово и вновь рассмеялась.

Мира ощутила, что ей непереносимо хочется стрелять. Опустошить в Незнакомку всё, что найдётся в обоймах. А если не поможет, разорвать ту на части ножом, да хоть зубами и ногтями!

— Ты злишься, — Незнакомка сделала шаг к ней. — Я умею награждать, Мира. Тебе нужно было просто подождать, пока я сгорю, и ты оставила бы Лас на произвол судьбы, — она снова хихикнула. — Она не справилась бы с картиной. Но теперь у неё снова есть я. Что ты хочешь, Мира?

— Ч-ч-ч-его? — Мира оторопела.

— Убери оружие. Ну же! — незнакомка щёлкнула пальцами и пистолет в руке Миры превратился в букет роз. Мира бросила букет в сторону, отряхнула руки в отвращении. — Ах, как некрасиво! Я в долгу, Мира, и я могу сделать тебе большой подарок. Я помогу тебе исполнить пять твоих желаний. Хотя нет, у тебя такое поведение… ну ладно, два желания — в самый раз.

— Сдохни, — не выдержала Мира. — Сдохни насовсем, вот первое желание.

— Мира, — Незнакомка взяла её за руку. Мира не сумела ни отпрыгнуть, ни уклониться, ничего — тело отказалось повиноваться. — Зачем ты меня злишь? Я в самом деле хочу сделать тебе подарок. Если бы я выполнила твоё желание, ты исчезла бы вместе со мной. Ты на моей странице. У тебя два желания, Мира, — Незнакомка подняла руки, хлопнула в ладоши. — Любые, какие вообще могут исполниться. Скажи: «Я хочу», представь меня такой, какой сейчас видишь, и загадывай. Просто, верно? — Незнакомка отпустила её, отошла к Книге. — Мне пора. Лас ждёт меня. Она ещё не знает, но она ждёт именно меня.

— Что ты с ней сделаешь?

— Ничего плохого. Мы с ней — одно и то же, просто она об этом забыла. Разве я могу убить или мучить саму себя?

— Можешь, — ответила Мира. — Ты этим и занималась когда-то.

— Это в прошлом. Вот, — Незнакомка положила ладонь на Книгу, та засветилась ярче. — Найдёшь в самом конце страницу. Так ты сможешь вернуться, когда захочешь. Оставайся здесь, если хочешь, но помни — Книга может закрыться в любой момент. Мне никто не нужен, только Лас. Понятно?

Букет роз превратился в пистолет.

— Так тебе привычнее, — Незнакомка улыбнулась. — Я задержу тебя здесь, Мира. Ненадолго задержу. Иначе ты бросишься за мной и попытаешь наделать много глупостей. Помни: в следующий раз, когда ты увидишь меня, ты умрёшь. Прощай.

Мира ощутила, что голова кружится, что хочется, непереносимо хочется спать.

— Я покажу тебе кино, — услышала она Незнакомку. — Тебе понравится. Приятных снов, Мира. Передавай привет своей бабушке.

Лас

Она создала страницу, условную, плохо продуманную, ей хотелось одного — уйти, убежать от Незнакомки.

И говорить теперь невозможно. И страница прекрасно видна в Книге, и Незнакомка будет здесь с минуты на минуту.

Лас представила себе комнату, напоминающую тот каменный мешок с зеркалами. Но не одну, а множество, пещеру, полную таких вот комнат и переходов. Лас подбежала к ближайшему зеркалу, сосредоточилась… чтобы сделать страницу, не нужна именно Книга. Прыгнула внутрь. И снова что-то похожее. Побежали? Нет, полетели! След можно найти обонянием, а если лететь…

Она неслась из зеркала в зеркало, попадала в новые варианты подобной пещеры, пока не услышала.

«Осталось пять минут».

Пять минут на то, чтобы построить новый мир. Лас попыталась расхохотаться, но это в лучшем случае сошло бы за карканье. Хорошо. Ладно. Выбора всё равно нет. Как это делать?

Я сейчас шагну сквозь зеркало, и там будет ничто. Любой настоящий мир делается из ничего, всё остальное — повторение чего-то другого. Там не будет ничего, и…

Она шагнула. Шагнула, представляя себе — представляя себе то, как создаётся, создаётся из ничего новый, совершенно новый мир, новая реальность. Пустота вскипела вокруг, она наполнилась невнятными образами, Лас ощутила и жар, и холод одновременно, и…

Ей показалось, что кончились силы. Она пыталась представить себе хоть что-нибудь. И не могла. Словно иссякло воображение.

«Две минуты, Лас».

Она вновь попробовала. И снов пришло ощущение уставшего воображения. Я не смогу, подумала Лас. Не смогу. Я и в самом деле устала. А убить себя она не позволит. Как было бы просто сейчас — перестать существовать. Здесь, нигде, бросить Незнакомку в Книге, бросить картину в пустоте.

— Да, это было бы слишком просто, — услышала Лас голос Незнакомки. — Лас, ты всерьёз думала, что сможешь что-то без меня?

Незнакомка

Ох уж эта Лас… Ну маленький ребёнок, честное слово! Человеку сто с хвостиком лет, а она так ничего и не поняла! Не поняла в самой себе!

Найти её — это просто. Картина зовёт. А её след, её голос отчётливо слышен и виден, и куда Лас собиралась бежать? В пустоту, в ничто? Я тоже когда-то пыталась, подумала Незнакомка. Там скучно, Лас. Там настолько скучно, что потом хочется существовать снова. И не только существовать, а что-то делать!

— Ты ничего не смогла? — задала Незнакомка ненужный вопрос. — Конечно, не смогла. Без меня у тебя получаются только сны. Нет тебя, и там ничего нет. А мой театр живёт без меня! Если бы меня не стало, он остался!

Она чувствовала, Лас рядом и слышит её.

— Здесь определённо чего-то не хватает, — заметила Незнакомка. — Смотри, Лас! Смотри, как это делается! Здесь не было земли… — и под ладонями и коленями Лас возникла опора. — Здесь не было воздуха! — и ветерок пригладил её волосы. — Здесь не было солнца, Лвс! — Незнакомка рассмеялась, подняла руки и взмыла в воздухе над вновь созданной землёй. — Я — солнце! Я — земля, воздух и вода этого мира, Лас! Назови моё имя, и это будем мы с тобой. Ты готова?

Она поднялась высоко-высоко, продолжая смеяться, и она стала солнцем — от неё исходил яркий, тёплый свет, что не мешало видеть Незнакомку. Каменистая, бесплодная земля под ногами. Лас с трудом встала на колени, подняла голову. Миг… и вот уже океан возникает там, где бесконечная плоскость камня понижалась и уходила вдаль. Ещё миг — и облака возникают в небесах, а небо исполняется синевы.

Назови имя, Лас, отдавалось в висках. Лас смотрела и забытые многими слова приходили на ум. Вознеслась из пустоты, и обратила пустоту в землю и воду, воздух и огонь, и разделила стихии…

Незнакомка-солнце висела высоко-высоко, но её смех был слышен, ощущалось её присутствие, и оно уже не казалось мерзким, тлетворным, отвратительным. Лас взялась ладонями за виски, в голове бушевал ураган, смешивая мысли, но они приходили вновь и вновь.

«И подняла острова из глубин, и так возникла земля, где жил человек…»

Острова проступали сквозь поверхность океана, и наряжались зеленью, и жизнь возникала на них так же, как она пришла когда-то в океан.

«И произнесла первое слово, и слово то стало временем, и положено было начало временам, и указан был конец им…»

— Ты готова, Лас? — голос звучал отовсюду.

«Да», — ответила Лас мысленно, ощущая, что голова вот-вот взорвётся. С трудом поднялась на ноги. — «Я готова».

— Говори! — послышалось сверху, и снизу, и отовсюду. — Говори же!

— Соари, — Лас протянула руку, посмотрела на нестерпимо сияющий сгусток света в вышине. — Великая Матерь, поднявшая землю из океана, создавшая море из пустоты, слово твоё стало временем. Великое Море, начало и конец всего живого, причина и смысл, день и ночь. — И упала на колени.

Пространство вокруг неё вскипело, закружилось огненным вихрем и взорвалось миллионами разноцветных огней.

Мира

Мира уселась. Сон… ничего себе кино! Она смутно помнила видения — остров, семья на прогулке. Одна из девочек смутно походила на Незнакомку. А потом — буря, корабли, стрельба. Отрывочные образы. Что она хотела этим сказать?

Солнце только что встало. Подул ветерок и остудил горячее лицо. Мира провела ладонями по траве, собирая росу, затем умылась ей. Великое Море, как приятно! И как прохладно. Хоть ты и зараза, каких мало, а у тебя на странице бывает хорошо.

Город, он повсюду, кроме этого холма, отдыхал. Карнавал кончился. Бродили отдельные прохожие — или перебрали, или недобрали — но уже тихо, нет криков, нет музыки и песен, ничего нет.

Время, подумала Мира. Заглянула в Книгу — та и на ощупь, и вообще та же самая. Лас, где ты? Ого, сколько страниц появилось! И все неподписанные! Неужели ты где-то там?

Я быстро, решила Мира. Лас говорила, её здешняя комната похожа на ту, в которой когда-то всё кончилось там, в реальности, снаружи. Я должна посмотреть. Я быстро! Туда и обратно!

Лас

Она очнулась — проснулась — неожиданно. Не было снов, ничего не было.

Лас поднялась — песок под ней, ленивый прибой неподалёку. А свежесть! А какой воздух!

— Где ты? — спросила Лас, ощущая в себе странные перемены. Не было тоски. Не было безразличия. И не было страха.

Браслет на её руке из сияющего, золотого, стал деревянным, ветхим. Прикосновение к нему было неприятным. Лас смахнула его с запястья, и браслет осыпался кучкой праха. Какая мерзость!

— Где она? — Лас обратилась к картине, мысленно представив её. Нет ответа. Нет отклика.

Она огляделась. Скала под ногами, медленно понижающаяся, уходящая под воду. Прямо перед ней, там, где солнце висит над самой водой — океан. Позади — всё та же скала. Воздух чистый и свежий, и ничего. Никаких признаков жизни. И никаких признаков Незнакомки.

Что дальше, Лас?

Это её мысль, или… или чья?

— И солнце поднялось, — голос не сразу стал повиноваться Лас, — и острова проступили из океана, и бились огонь и вода, ветер и камень, и мир возник из Великого Моря, мир, в котором должен жить человек.

И острова начали проступать из океана. И были бури, и вулканы, и смерчи, и волны — скала тряслась под ногами Лас, диковинные существа выпрыгивали из моря и вновь падали в воду, исчезали в пучине. И только одну её не трогали стихии, только её островок оставался в тишине и спокойствии, лишь покачивалась твердь под ногами, да ветер обдувал лицо, приносил прохладу и свежесть.

— И успокоилось всё, и Великая Матерь взмахнула рукой, и жизнь явилась на землю, как некогда явилась в море, — произнесла Лас, и жизнь явилась на землю, как некогда она явилась в море.

Лас рассмеялась. Ей было беспричинно хорошо и приятно, внутри неё самой что-то срасталось, сливалось воедино, исчезала пустота и безмолвие, которые она тщетно пыталась прикрыть страницами Книги.

Я всё могу, подумала Лас. Я скажу, пусть вырастет дерево — она указала на камень, и оно вырастет. И дерево выросло, и не потребовалось ничего говорить вслух. Я скажу — лечу! И поднимусь в воздух, и смогу увидеть всю эту новую землю!

И она взлетела. И увидела всю новую землю, и сердце её, тот островок, на котором она очнулась.

— Что дальше? — спросили у неё волны и ветер, камни и скалы, трава и деревья. — Что дальше, Лас?

Мира

Здесь не было особого порядка. Вещи лежали там и сям, но видно — у хозяйки их хороший вкус. И она умеет одеваться. А на самом крупном плакате, их на стенах было полно, была изображена Незнакомка в том самом белом платье. Наверное, самый важный для неё концерт, подумала Мира, раз она так полюбила этот наряд. Что с тобой могло случиться такого, что тобой начали пугать детей?

Картина, поняла она. С ней случилось то же, что и со всеми нами. Картина. Если бы я могла найти ту крысу, того студента-неудачника, который, по его словам, создал наш мир… И что бы я сделала? Оторвала бы ему голову? Очень хотелось когда-то. А теперь?

Теперь я, наверное, поблагодарила бы, подумала Мира. Платье лежало на диване — выглаженное, готовое. Надевай, если хочешь. И всё прочее, что приличной женщине положено надевать вместе с таким платьем. Мира склонилась, принюхалась. Чую, подруга. Ты не пользовалась парфюмерией, я знаю. Презирала её. И правильно, я вот тоже презираю, это — выпендрёж, не более. Я позаимствую у тебя это, если не возражаешь. Мира осторожно сложила платье. Какое тонкое! Удалось всё его сложить так, что помещается в кулаке!

А не опасно ли? Стоит ли приносить это туда, где она умерла, уже дважды?

Великое Море, Вессен, я заразилась твоей паранойей! Ты готова всё сломать, сжечь и замуровать, даже если это просто как-то напоминает о противнике! Возьму, решила Мира. Если что, сама сожгу. Если я правильно понимаю, к нам ей теперь нет возврата. А значит, это просто сувенир.

— Это на память, — объявила она. Не очень понимая, зачем это делает, положила на диван мешочек с бабушкиным печеньем. Взяла одно… м-м-м, какая прелесть. — Это от моей бабушки, — пояснила Мира, осознавая, что её здесь всё-таки что-то или кто-то слышит. — Она очень вкусно готовит!

Мира замерла. Всё вокруг спокойно. Слышны звуки, театр живёт своей жизнью, и уже кто-то готовится к выступлению, а кто-то просто делает уборку, или бродит по пустым залам — у театров своя, особая жизнь.

— Я ухожу, — сообщила Мира и поклонилась комнате, на пороге. — Я ухожу.

Лас

Она уснула. Уснула ненадолго, как ей показалось, но как понять, сколько прошло времени? Часы остались где-то в Книге, да и чем бы они помогли?

Лас неплохо потрудилась. Правда, она не могла бы сказать, одна ли создавала всё это, или был кто-то ещё. Мир вокруг приносил ощущение спокойствия и радости. Всё уже было, как положено — океаны и суша, растения и животные, по небу уже текли облака. Оставалось последнее. Люди.

— И создала она матерей, по подобию своему, — произнесла Лас, — и защитников их, воинов, слуг и почитателей их, и сказала — этот мир ваш, живите в нём и владейте им, и пока помните меня, не наступит конец времён!

Солнце на краткий миг засияло непереносимо, Лас зажмурилась. А когда открыла глаза, то на ближайших островах увидела хижины, и дымок, поднимающийся отних к небу. И… ощутила перемены в самой себе. Что-то ушло из неё, ушло, чтобы раствориться в окружающем мире.

— Спасибо, Лас, — донеслось отовсюду. — Это твой дом. Тебе здесь всегда будут рады.

Лас оглянулась и поняла, что её островок уже не островок, шагов десять в поперечнике, а остров. Услышала голоса, звуки шагов. Трое людей вышли из густых зарослей слева — мужчина, женщина и ребёнок, девочка лет пяти. Они увидели Лас и упали на колени. Мужчина был вооружён коротким копьём — похоже, металла они ещё не знают — у женщины в руке была корзина с фруктами.

Лас подошла к ним.

— Встаньте, — произнесла она и они послушно поднялись на ноги. Что теперь? Что она может сделать для них? Научить наукам, открыть секреты металла, рассказать о фантомных структурах и путешествиях в космос? Нет, подумала Лас, пусть сами. Да и много ли я им расскажу, я ведь не знаю всего! Соари оставила своих детей, когда поняла, что те справляются сами, и удалилась, и изредка только возвращалась — проверить, всё ли хорошо. И всегда оставалась довольна.

Но… хотелось что-нибудь оставить. Мне тоже пора уходить, подумала Лас. Так было в мифах, так должно быть и сейчас. Уйти и иногда возвращаться, пусть я и не Соари. Но я научу вас. Научу кое-чему. Немного магии, если она осталась со мной. Научу вас выращивать то, что вам нужно, и передавать это знание потомкам. Она поманила ребёнка — девочку — и та, улыбаясь, подбежала к ней.

— Я научу тебя, — Лас взяла её за руку. — Я научу тебя волшебству, а ты научишь других. Но никогда, никогда не применяй это во вред другим, иначе волшебство кончится.

Мира

Она поднялась на вершину холма, и позади неё заиграла музыка. Мира обернулась — в городе вновь начался карнавал. Тут вечный праздник, что ли? Весело живут.

Что теперь? Незнакомка сказала, что при следующей их встрече Мира умрёт. Вряд ли она стала бы шутить такими обещаниями. И эти её слова про два желания — это всерьёз, или очередная шутка, розыгрыш?

Поди пойми. Страница, которую Незнакомка оставила для возвращения — вон она, пустая, и тоже не понять, что с ней делать. Чтобы во всём этом разобраться, нужна Лас.

Мира никак не могла решиться. Но в конце концов решилась.

— Я хочу… — представить себе Незнакомку было самым простым, а сказать два слова — самым трудным, — чтобы здесь, передо мной, появился проход туда, где сейчас находится Лас, — и Мира постаралась как можно точнее представить Лас — от вида, до звука голоса и запаха.

Часть холма перед ней размылась, стала текучей, и в протаявшем овале появилась картина — Лас, стоящая у берега моря. Мира собиралась с духом, чтобы шагнуть сквозь проход, и тут Лас прыгнула — в воду, сильно оттолкнувшись от берега — и в полёте стала прозрачной, словно бы жидкой, слилась с морем и море в том месте засияло синим светом.

Более не раздумывая, Мира бросилась следом, оттолкнувшись как следует, чтобы попасть в точности то же самое место.

Лас

Она побывала везде. Везде, где жили люди. Все видели её, проносящуюся на крыльях ветра или приходящую из морской волны — и всюду она оставляла тех, кто знал удивительные, необычные вещи, обучала таинственному колдовству, умению вызывать к жизни любой кустарник, дерево и траву.

Знание приходило к ней — она теперь знала всю историю здешних людей, каждого человека во всём мире, всех его предков. Всё это удивительным образом держалось в голове, не мешая думать, не сводя с ума. И, как после долго и бурного праздника приходит усталость, так и к Лас, после эйфории и ощущения всемогущества, пришло понимание — пора.

Пора оставить их всех их судьбе. Лас долго думала, что взять с собой на память, затем подобрала несколько камушков, мокрых и шершавых. Да. Пора.

Она долго не могла решиться. Мне пора домой, подумала она. Пора туда, где меня ждут другие. Здесь я сделала всё, что могла.

— Прощай, — Лас присела, прикоснулась ладонью к воде. — Прощай, Владычица Морей.

— До свидания, Лас, — ответил ей весь мир. — Мы будем ждать тебя.

Лас выпрямилась и ощутила, остро и непереносимо — её ждут, пора, уже пора в путь. Не позволяя себе застрять в нерешительности, она оттолкнулась от берега и бросилась головой вперёд в море.

Туда, где меня ждут, подумала она. Я спешу туда, где меня ждут.

…Многие видели, как на исходе дня Великая Матерь, которая казалась невысокой и чёрной, как ночь, но приносила с собой свет и радость — видели, как она, выполнив всё, что хотела, ушла в стихию, из которой вызвала к жизни земную твердь, воздух и солнце — и долго потом приходили туда за помощью сочувствием и мудростью.

Говорили, что кто-то ещё прыгнул следом туда, где Великая Матерь слилась с Великим Морем, но в эти сказки верили немногие, очень немногие. Да и кто осмелился бы на подобное?

Лас и Мира

— Лас?! — Мира поднялась на ноги. Город. Это город, современный город, нет сомнений. И надписи на известном языке. И Лас — стоит, как и Мира, в недоумении, и, как и Мира, вся мокра насквозь.

Солнце клонится к закату. Они не в самом богатом квартале, и видно, и понятно по надписям и запахам. Что это и почему?

Лас словно очнулась от видений, посмотрела на Миру.

— Мира! — она бросилась к ней, обняла. — Великое Море, я уже и не надеялась! Ты здесь откуда?! — она отошла на шаг.

Мира поняла, о чём подумала Лас.

— Был полон мир… — Лас шагнула к ней, прикоснулась ладонью к её губам.

— Нет, не нужно, — она понизила голос. — Уже не нужно, Мира. Всё позади.

— Что… с ней?

— Ты не поверишь. Я сама ещё не вполне поверила. Я расскажу позже, ладно? Её нет. Её больше нет, и картины тоже.

Мира закрыла глаза, вздохнула. Хоть какие-то приятные новости.

— Она… умерла?

— Нет. Наоборот. Но её больше не будет. Мира, давай потом! Мне кажется, я знаю, где мы. Возьми меня за руку!

Мира послушно взяла Лас за руку и вместе с ней вошла в подъезд ближайшего дома, поднялась по загаженной, ветхой лестнице и остановилась перед дверью.

Оттуда явно слышался чей-то плач.

— Идём вместе, — решила Лас. — Не отставай!

Она толкнула дверь и они шагнули в прихожую — замусоренную, заваленную хламом — и далее, сделав ещё пару шагов — в гостиную. Убогая, обшарпанная обстановка и тяжёлый запах застарелой нищеты и отчаяния. На полу сидела женщина, очень похожая на Лас, и плакала, прижав ладони к лицу. А с потолка свисала верёвка с петлёй на конце. Вот так дела, подумала Мира, она, похоже, уже всё для себя решила!

— Ронни, — Мира вновь вздрогнула услышав это имя. — Ронни! — Лас бросилась к женщине, обняла ту за плечи. — Ронни, это я, Лас! Я приехала!

Та, которую назвали Ронни, отняла ладони от лица, посмотрела на Лас. Видно было — она не верит тому, что видит.

— Лас?! Ласточка, это ты?!

— Это я. Знакомься, это Мира, моя подруга. Вейрон, идём с нами. Мы не дадим тебя в обиду. Никому.

— Не дадим, — подтвердила Мира, и в руке её возник пистолет. — Идёмте отсюда, здесь мерзко.

Вейрон переводила взгляд то на Миру, сумрачную и решительную, то на сестру. Обняла её.

— Лас, ты вся мокрая! Что с тобой?!

— Попала под дождь. Неважно, Ронни, главное, что я успела! Идём же, забирай самое необходимое и идём! Уходим отсюда! Уедем ко мне, там тебя никто не тронет, обещаю!

— Ты у меня самое необходимое, — с трудом произнесла женщина, обняла Лас и вновь заплакала. Лас посмотрела на Миру, та бросилась прочь. Пробежалась по квартире — да, тут нечего забирать. Проще всё бросить и забыть. Мира вернулась в гостиную и сорвала верёвку. Отшвырнула её подальше.

— Уходим, — заторопилась Вейрон. — нужно торопиться, они должны уже скоро прийти за мной.

— Пусть попробуют, — Мира протянула руку, в другой так и сжимала пистолет. — Я посмотрю, как это у них получится.

Они торопливо спустились по лестнице, взялись все за руки и шагнули наружу.

Водоворот образов, ураган ощущений накрыл их. А когда всё схлынуло, Лас и Мира стояли в другом месте, в коридоре, и одежда успела высохнуть, и Вейрон куда-то делась.

* * *

— Ты помнишь? — спросила Лас шёпотом у Миры. — Как странно. Мы все вместе уехали, и была погоня, но ты отпугнула их, и потом мы жили в одном небольшом доме, в горах…

— Точно, — Мира потёрла лоб. — Как странно! Как будто вся жизнь успела пройти!

— Вся жизнь, — согласилась Лас. — Я узнала это место, Мира. То, где мы сейчас. Прости, я должна войти туда одна, ладно?

— Конечно, — согласилась Мира, спрятав пистолет. — Не бойся. Меня никто не заметит, я кое-что умею.

Лас обняла её… у Миры отчаянно заколотилось сердце… всякий раз, когда Лас это делала, накатывало странное, непередаваемое ощущение счастья и покоя.

— Я быстро, — шепнула Лас, бесшумно отворила дверь и закрыла её за собой. Изнутри успело донестись облако запахов — болезнь, страх и безнадёжность. Мира поёжилась. Голоса. Здесь часто ходят люди. Ну что же… костюм заряжен, можно уходить в дымку.

* * *

Она сидела за столом. Она всегда так сидела, когда её одолевали неприятные мысли, Лас помнила прекрасно такие моменты.

— Мама? — Лас шагнула к столу. Женщина вздрогнула, но не обернулась. — Мама! Это я, Таэнин! Ласточка!

Женщина обернулась. Она была уже очень стара, и только во взгляде ещё оставалась часть прежней силы и решительности. На шее её, на тонкой цепочке, висел медальон (Лас вздрогнула), она сжимала его пальцами.

— Лас? — голос не повиновался ей. — Великое Море, это ты? Ласточка, мне сказали, что тебя больше нет!

— Я здесь, — Лас подошла и встала на колени рядом с ней, положила голову на колени матери. — Я здесь, мама. Ты звала меня, и я пришла. — Её погладили по голове — вначале осторожно, словно не верили, что это она.

— Ты жива… — прошептала женщина. — И ты совсем не изменилась! Но ты ведь жива, Ласточка? Жива?

— Да, мама, — Лас подняла голову. — Я жива, и ты жива. Это всё настоящее, — она вынула один из камушков, которые взяла с собой на память, вложила в ладонь матери. — Помнишь, я любила их собирать?

— Помню, — улыбнулась женщина. — Прости меня, Лас! Прости меня за то, что я с тобой сделала!

— Я всё простила, мама, — Лас поднялась на ноги, прижала её голову к своей груди. — Я не думала о тебе плохо ни одной минуты.

Женщина закрыла глаза.

— Забери, — попросила она, непослушной рукой пытаясь снять с себя медальон. — Я теперь не боюсь. Уже не боюсь.

Лас помогла ей снять медальон, спрятала его подальше.

— Помоги, — женщина с трудом выпрямилась. — Дай мне бумагу и перо, Ласточка. Мне нужно оставить кое-что. Только не уходи!

— Не уйду, — пообещала Лас. Она пододвинула кресло матери ближе к столу, положила перед ней лист и вложила в её руку перо. Больше всего мама боялась умереть в постели, вспомнила она, в беспомощности, в расстроенном рассудке. Ничего больше не боялась, только этого. Наверное, потому стала носить медальон. Это для неё был бы не такой позор.

Лас уселась на пол рядом, взяла её за руку. Всё-таки мы увиделись, мама. Как хорошо, что увиделись. Уже неважно, что тогда случилось, ведь никого уже нет — ни тех, кто виноват, ни тех, из-за кого это случилось, или для кого… Всё уже зола, дымка, воспоминания.

Она ощутила. Сама не поняла, как, но ощутила. Приподнялась, заглянула в лицо матери — на нём была улыбка, казалось — она на минутку откинулась, сейчас отдохнёт и продолжит. Но Лас понимала, что уже не будет никакого продолжения.

Лас ощутила спокойствие и умиротворение. Я была с тобой, мама. Ты ждала меня в этот момент, и дождалась. Спи спокойно.

Она поднялась, отодвинула чернильницу, не стала смотреть, что там написано. Понимала, что пишут не ей. Последний раз обняла маму, осторожно провела ладонью, закрыла ей глаза.

— Спи спокойно, мама, — Лас поцеловала её в лоб. — Прощай.

Она так и сжимала камушек в руке. Не выронила. Пусть твои сны будут светлыми, мама, когда ты снова вернёшься. Сама не понимая, что делает, Лас подняла колокольчик и позвонила. И тут до неё дошло, что увидят и её!

Она подбежала к двери, приоткрыла.

— Мира!

Её взяли за руку. И тут же Мира проявилась, она стояла возле двери.

— Тс-с-с! — Мира прижала палец к губам. — Нас не увидят. Просто молчи и держи меня за руку.

Она прибежала первой, двое слуг бежали следом. Лас-Тесан, старшая дочь. Тоже уже немолодая, но — чувствовалось, что вся в мать — сильный, властный взгляд. Вбежала внутрь, вскоре выбежала наружу.

— Врача! — распорядилась она. — Объявите траур. Графиня-мать умерла. Умерла в здравом рассудке и твёрдой памяти.

Слуги убежали, а Тесан прикрыла дверь, прижалась лбом к ней, замерла. Слёзы стекали по её щекам.

— Ласточка? — позвала она, не двигаясь. — Я ведь не сошла с ума, да? Это ведь ты сидела с ней? Таэнин!

Мира смотрела в глаза Лас — что делать? Лас крепче сжала её ладонь.

— Я быстро, — шепнула она. — Она всё поймёт. Жди меня здесь.

— Тесан, — позвала она, отпустив руку Миры. — Я здесь, Тесан.

Та вздрогнула, выпрямилась. Изумление и недоверие на её лице. Она боязливо протянула руку, вздрогнула, прикоснувшись к ладони Лас.

— Ты жива?! Ласточка, Великое Море, ты жива?! А мне говорили…

— Я жива, — подтвердила Лас. — Я была нужна ей, Тесс, и я вернулась.

Понимание появилось в глазах Тесан. Пусть, подумала Лас. Пусть думает что хочет, это уже неважно.

— Мне пора, Тесс, — она обняла сестру. — Я жива, и я всё помню, и ни на кого не в обиде. Прости меня, если есть за что.

— Не за что, — услышала она шёпот. — Тэнни, ты можешь остаться? Можешь?

— Меня ждут, — услышала Лас свой голос. Да. Именно так, это правда. Всё было так давно… не нужно перекраивать историю. Главное, что они увиделись. — Главное, что мы увиделись. — Она отошла от сестры, продолжая держать ту за руку.

Голоса. Скоро здесь будет очень людно.

— Им лучше не видеть меня, — Лас протянула сестре камушек. — Возьми, Тесс. Чтобы ты не думала, что я тебе приснилась. Прощай, сестра, теперь всё будет хорошо! Не смотри, ладно? Не смотри, как я уйду.

Тесан кивнула, один последний раз прижала её к себе.

— До встречи, Ласточка, — шепнула она. — Спасибо, что была с ней.

Отвернулась и пошла по коридору, не оборачиваясь. Мира взяла Лас за руку.

— Что теперь? — шепнула она.

— Уходим, — Лас указала, куда. — Пора.

Она всё-таки обернулась. У самого конца коридора обернулась — коридор был пуст. Лас-Тесан открыла ладонь, долго глядела на камушек. Спрятала его в карман и ушла, и более уже не оборачивалась.

— Вон там, — указала Лас. — Там дверь, я покажу, где здесь выход.

И снова был ураган воспоминаний — воспоминаний о другой, не прожитой вовремя жизни.

* * *

— Я помню это место, — Мира оглянулась. — Это же кладбище! Мы в Тегароне, Лас!

— Знаю, — Лас повела её под руку. — Меня ждут здесь.

Мира схватила её за руку, повернула лицом к себе.

— Лас, не надо так шутить! Всё позади! Всё позади, да?

— Со мной хотят поговорить, — пояснила Лас. — Не бойся. Мира. Я уже не хочу умирать.

— Лас? — окликнул её знакомый голос и Лас невольно прижала ладонь к груди. Как давно она не слышала его голос…

Мира смотрела, как парень — явно родом с Фаэр — рослый, светловолосый, веснушчатый — с улыбкой приближается к ним.

— Здравствуй, Денни, — Лас подбежала к нему, он осторожно прижал её к груди, улыбаясь. — Это Мира, моя подруга.

— Здравствуйте, Мира! — Денни посмотрел ей в лицо и Мира поклонилась. — Так приятно снова увидеть живых людей.

— Тебя ждут? Тебя ждут, да? — Лас отступила на шаг. — Не говори, я и так понимаю.

— Меня ждут, — он отступил на шаг, погладил её по щеке. — Всё кончилось, Ласточка, ведь так? Иначе, — он огляделся, — меня бы здесь не было.

— Всё кончилось, — она опустила голову. — И я осталась одна. Я последняя.

— Лас, это неправда! Я же чувствую, что ты не одна! Мира, Вейс, её внуки… ты многим нужна.

— Мы увидимся? Скажи, мы ещё увидимся?

— Мы увидимся, — он оглянулся. — Лас, пообещай мне. Если ты можешь быть счастлива, не убегай от счастья. Что случилось, то случилось. Я помню о тебе, и все помнят. И не торопись к нам. Ты жива! Понимаешь?

— Теперь понимаю. Да, я обещаю! До свидания, Денни! — она сжала его ладонь. — Возьми! — протянула ему камушек. — Возьми на память!

— До свидания, Ласточка! — улыбнулся он. — Не смотри мне вслед. До свидания, Мира! Будьте и вы счастливы!

Мира поклонилась ещё раз, решительно взяла Лас за руку и повлекла за собой, вниз по склону. Позади послышался раскат грома… и всё. Лас обернулась — никого.

— Есть связь, — Мира достала мобильник. — Лас, мы дома! Это наш мир, мы дома! Посмотри на дату и время!

— Есть ещё Книга, — Лас посмотрела в глаза Миры. — Мои сны.

— Что ты хочешь с ними сделать?

— Отпустить. Там настоящие люди, я только сейчас поняла. Нельзя просто так стереть их.

— Так отпусти! Отпусти, пока не передумала!

— Мне нужно в Страну Цветов. Выход есть только оттуда.

— Минутку, — Мира отошла в сторонку. — Я хочу… чтобы здесь и сейчас появился проход в Книгу Снов, в Долину роз!

Она посмотрела на окаменевшее лицо Лас.

— Это был её подарок, — пояснила Мира. — Два желания. Это было второе. Идём?

— Идём, — Лас взяла её за руку. — Покончим со всем этим.

Книга Снов

Лас не вырывала ни одной страницы. Просто дописывала что-то, потом они перемещались на следующую страницу… и предыдущая исчезала.

Когда они дошли до Театра, Лас замерла.

— Здесь нечего отпускать, — удивилась она. — Этот мир и так уже свободен. Как странно! Смотри, я не могу ничего написать!

Они обе посмотрели туда, где располагался театр — отсюда, с холма, он выглядел особенно величественно.

— Хочешь повидаться с ней? — поинтересовалась Мира.

— Нет. Пусть считает, что я ей приснилась. Идём!

— …Это твоя страница, — указала Лас. — Тебе и решать.

— Я буду приходить туда во сне, — решила Мира и записала это на странице. — А здесь… я очень надеюсь, что твои ягоды ей помогут. Не хочу жить во сне, пусть даже самом красивом. Я вернусь, бабушка, обязательно.

Последняя страница — без единой надписи.

— Это она, — пояснила Мира. — Сказала, что я могу вернуться, куда хочу. Возвращаемся?

— Возвращаемся, — Лас взяла её за руку. — Ты права, нельзя жить во сне. В путь!

Тегар-Тан, Вассео 7, 21:00

Они вошли через главные ворота. Их ждали — помимо охраны, за воротами внутреннего дворца собрались все остальные. Вейс, Тесан, Эверан, Светлая с матерью и бабушкой, оба Стайена, Вессен… почти сто человек молча смотрели, как Лас и Мира бредут — видно, что обе устали, но лица их говорили то, что ожидали услышать остальные.

Светлая и Вейс подбежали к ним. Девочка выглядела бледной, но, может, Лас это только показалось.

— Всё кончилось? — поинтересовалась Вейс, взяв Лас за руки. — Всё позади, Лас? Ты вернулась…

— Всё позади, — Лас почувствовала, что ноги почти уже не держат. — Теперь — только приятные сны, Вейс. Май, ты почему такая бледная?

— Уже неважно, — помотала та головой. — Мы ждали вас. Вы останетесь, бабушка Лас? Останетесь?

Лас посмотрела на улыбающуюся Миру.

— Останусь, — решила она. — Буду теперь спать сколько влезет. Устала, сил нет!

Часть 3. Врата покоя

21. После бури

Лас и Вейс, Тессерон, Вассео 11, 5:40

— Ты не спишь, — заметила Вейс. Сама она давно уже не спала — сидела, читала книгу за столом. — Новый день, Лас? Или ещё поваляешься?

— Новый день, — она уселась. Какая бодрость! Вот хотелось спать до обеда, до вечера, а прошло всего четыре дня, и привычный режим берёт своё. За одним только исключением: она уже не летает к «сонному кусту», не возвращается в Книгу Снов. Если та вообще хоть где-то существует.

В тот вечер, когда в Тегар-Тан одновременно царствовали скорбь и радость, они обе уснули как убитые. А со следующей ночи Вейс переселилась на соседнюю кровать. Прикосновение к Лас, когда та спала, вызывали необычный прилив сил, энергий переполняла всё существо, и потом уже было не заснуть. То же самое было и когда Лас бодрствовала, но не в такой степени. После второй бессонной ночи Вейс сдалась. Приходила по утрам, садилась на пол рядом, и смотрела — такого спокойного и счастливого лица у Лас давно уже не было.

— Тогда — в душ! Я жду, — Вейс сильно подозревала, что массаж уже не нужен Лас. Что со здоровьем у неё лучше, чем у самой Вейс, а Вейс давно уже ставили в пример всем её родственникам. Она ещё не попала во всемирную Книгу Рекордов, но лет через сорок вполне может туда попасть.

Лас выпрыгнула из-под одеяла, и на Вейс снова накатило ощущение заряженности, силы. Что же там такое случилось? Лас ничего не рассказывала. Наверное, так нужно. Наверное, ей самой нужно свыкнуться с тем, что случилось, а потом уже она сумеет рассказать. Она уже рассказала, вкратце, Вессен и прочим видным людям Ордена, но — Вейс на то собрание не пустили. Зато определённые последствия для Лас начались уже на следующий день.

Медосмотр — куда ни шло. Все его прошли. Ни официально известная на планете техника, ни аппараты Аспиранта, куда более мощные и чувствительные, ни «волшебная палочка» Стайена ничего не показали. Всё, что принадлежало самой Лас, осталось при ней — необычные, но вполне мирные умения. Незнакомки не было. Вообще не было ни одной посторонней личности, или, как говорил Стайен, субличности. Ни следа.

А ещё через день Лас попросили, в мягкой форме, вернуться в Страну Цветов и побыть там. Вессен нашла дипломатические выражения — дескать, после таких приключений нужно немного отдохнуть в привычной обстановке. И вот — они с Вейс, Крайена и Сэнье Вессен забрала с собой, и только Эверан привозит продукты. И то в сопровождении охранников из Ордена, и то ему явно указано не задерживаться в Стране Цветов слишком долго.

— …Слушай, мы тут как в тюрьме! — возмутилась Вейс чуть позже, когда с массажем было покончено и Лас, жмурясь и потягиваясь, лежала на животе и наслаждалась ощущениями. — Что она тебе такого сказала? Она же тебя боится! Я видела её лицо!

— Боится, — согласилась Лас. — Они не поверили моему рассказу.

* * *

— Вессен, я тебя не понимаю, — пожал плечами Стайен-старший. — Что случилось? Картины нет. Ты сама подтверждаешь, и все другие известные нам способы — тоже. Чудеса не кончились, наши способности всё ещё с нами. Незнакомки нет, ни в голове у Лас, нигде. Книга Снов закрыта. Почему ты заставила Лас вернуться в Страну Цветов?

— Стайен, ты хочешь, чтобы я поверила в этот её рассказ про Соари? Хорошо, я скажу тебе, что случилось, как я это вижу. Они с Незнакомкой заключили сделку. Та получила картину, использовала основную директиву и обособилась в собственной реальности. У нас нет доступа в Книгу Снов, Лас не может попасть туда во сне, и никто не может.

— Ну и? Замечательно, если так. Все живут сами по себе. Лас тут при чём?

— Датчики, Стайен. Ты брал её за руку, ты сам потом рассказывал. Это не самовнушение! А датчики молчат. Ничего не показывают! Это нормально? Проход на погребальном холме — это нормально?

— Он никуда не ведёт. Там только внешние признаки прохода. Кривизна фантомных вихрей там…

— Я читала отчёт. Но пока я не увижу хоть что-нибудь из её рассказа своими глазами, у меня нет ощущения, что всё окончилось. И Мира. Она изменилась после того, как вернулась с Лас. И я не скажу, что я рада таким изменениям.

— А цветы? — Стайен поднялся. — Ты уже знаешь, что они безвредны. Что наоборот, лечебные. Да, мы будем их исследовать ещё долго, но признайся: ты напрасно сожгла то, что выросло на руинах Старого Города. И на руинах Аратрин тоже.

— Да, может быть и напрасно, — Вессен выдержала его взгляд. — Мы не всё ещё изучили. Зато я очень хорошо помню Незнакомку — её первый вариант, если хочешь. По рассказам, по косвенным данным, но помню.

— Всё-всё, умолкаю, — Стайен поднял руки над головой. — Но дай мне хотя бы появляться у них. Просто, по-человечески, посидеть, приготовить жаркое, поговорить о жизни…

Вессен долго смотрела ему в лицо, сотни противоречивых чувств пробегали по её собственному.

— Ты всё равно поедешь, даже если я запрещу, — проговорила она. — Найдёшь повод и поедешь. Езжай, конечно. Но пообещай, что будешь присматривать за ними. Я беспокоюсь не за нас. Я беспокоюсь за всю планету, ты это понимаешь?

— Весс, — Стайен задержался у выхода, поправляя шляпу, — а ты не думала, что можно уже не беспокоиться? У нас множество «пси», очень чутких. Они не беспокоятся. Аспирант, он тоже любит перестраховываться, так он тоже не беспокоится. Никто, кроме тебя.

— Поговорим об этом позже, — Вессен придвинула к себе стойку-монитор. — Я люблю философские беседы, но только в свободное от работы время.

— Скажи мне хотя бы, сколько им там сидеть взаперти. Меня же спросят.

* * *

— Она не поверила, — поправила Вейс. — Все остальные верят. — Вейс сидела на краешке постели и любовалась — Лас уже не погружённая в себя, не мрачная, не язвительная… но всё равно во многом прежняя. Но во взгляде уже нет нестерпимой тоски.

— И ладно, — Лас уселась, Вейс, уже скорее по привычке, отвернулась. — Медвежонок, ты боишься теперь ко мне прикасаться? — Она взяла Вейс за руку. — И взгляд отводишь. Увидела что-то новое?

— Я уже говорила, — Вейс прикрыла глаза, пытаясь справиться с сердцебиением. — Если ночью, потом уснуть не могу. Если днём, потом так накатывает, хочется бегать, петь песни и всё крушить.

— Ну так бегай, пой песни и круши! Мы дома!

— Да ну тебя! — Вейс открыла глаза. Лас смотрела на неё совершенно серьёзным взглядом. Вейс не выдержала, расхохоталась. — Перестань! Ты меня в гроб вгонишь!

— За «гроб» ты у меня сейчас получишь, — пообещала Лас и схватила подушку. Вейс тут же подняла руки над головой, скрестила — сдаюсь. — Я тебе покажу, как сдаваться! Сдаваться она научилась! Кто тебя этому научил?!

Она уселась на колени Вейс, лицом к лицу.

— Лас, — Вейс прикрыла глаза. — Оденься!

— Потом, — Лас опустила ладонь на затылок Вейс. — Сделай то же самое. Не делай вид, что я склизкая и противная!

— Лас, — Вейс сглотнула. — Ты что, не понимаешь, как ты на меня действуешь?

— Понимаю. Делай, что говорю! Мне попросить? Ну пожалуйста!

Вейс долго не решалась. Всё плыло перед глазами, сердце билось, как ненормальное, и собственные руки казались чужими.

Прикоснулась и… всё успокоилось. Мир обрёл прочность и устойчивость, краски его стали ярче, запахи — богаче и приятнее, звуки — разнообразнее и интереснее. И тепло — оно втекало в ладонь, проходило волной по всему телу и терялось, рассеивалось в солнечном сплетении.

— Не так уж и страшно, верно? — прошептала Лас, когда Вейс осмелилась открыть глаза и отнять ладонь. Обе ладони Лас лежали на её коленях. — Прикоснись теперь. К чему хочешь.

Вейс осторожно прикоснулась к её щеке. Сердце снова забилось… но уже по другому, привычно и приятно. Всё остальное оставалось, как и раньше.

— Если ты сейчас скажешь, что это неприлично, я тебя никогда больше сюда не пущу, — пообещала Лас. — Всё, подъём! Ой! Вот медведица! — Вейс привлекла её к себе, прижалась щекой к плечу и замерла. — Отпусти! Кости мне переломаешь!

— Я поломаю, я и починю, — пообещала Вейс и они обе рассмеялись. — Мира там, поди, уже с голоду умирает, а мы тут…

— А мы тут? — Лас посмотрела в глаза её отражению. — Договаривай.

— А мы тут о ней забыли, — Вейс показала ей язык. — Слушай, может, устроим ей приятный отпуск? У нас с тобой он слишком активный получился. Давай, а? Заодно и сами отдохнём, по-настоящему. Внуки уже большие, нянчить пока некого, Вессен к нам никого не пустит…

— Давай, — согласилась Лас, причёсываясь у зеркала. — Сегодня и начнём. А по вечерам будем сидеть во дворе, жарить мясо и рассказывать о бурном прошлом. Ты мне о своём так и не рассказала толком! Я только и знаю, что у тебя не всё в порядке было с законом.

— Не всё, — Вейс подошла к ней. Взяла за плечи. — Лас, ты уверена? У меня столько всего было… странного в прошлом. Уверена, что хочешь узнать?

— Медвежонок, ты мне нравишься, какая ты есть! Что ты можешь вспомнить такого плохого?

— Хорошо, — Вейс привстала на цыпочки и прижалась щекой к её плечу. Лас, что ты со мной делаешь? — Но тогда и ты расскажешь. Расскажешь, как ты там жила, на Сердце Мира. И всё остальное, что захочешь.

— Договорились, — Лас повернулась к ней лицом. — Тогда помоги мне одеться!

* * *

Они обе направлялись на кухню, обсуждая, что сегодня готовить, как дверь на улицу отворилась и появилась Мира. Мокрая насквозь.

— Дождь, — пояснила она. — Клёв сегодня не очень. Замёрзла, ужас! Бабушки, растопите кто-нибудь камин, внучка сейчас простынет! — и поставила у порога ведро с добычей.

— Это называется нет клёва? — ахнула Вейс. — Какая прелесть! Будет тебе за это… в каком виде ты любишь рыбу?

— В любом! — Мира улыбнулась, показав все зубы.

— Тогда будет пирог! К обеду! А остальное сейчас поджарю. Лас?

Но Лас уже разжигала камин, ещё через минуту сбегала за пледом. Мира действительно промокла насквозь, вот и лишний повод затеять стирку, подумала Лас. И затеяла. Хорошо, когда всюду автоматика. И хорошо, когда можно заняться совершенно простыми домашними делами.

— Выпей, — она предложила Мире чашку с горячим мёдом. — Вейс изумительно его готовит. Немного вина, корица, гвоздика… никакая простуда не пристанет!

— Ой, спасибо, бабушка Лас!

Лас поставила стул рядом с креслом Миры, уселась. Хоть и утро, а всё равно приятно посидеть возле настоящего огня. Особенно — под перестук дождя.

— А просто по имени?

— Не могу, — призналась Мира. — Всё равно ощущаю себя внучкой!

Лас улыбнулась, погладила её по щеке. Хорошо бы, чтобы все эти передряги быстрее забылись. Хотя попробуй забудь такое. Лас несколько раз заглядывала в стеклянные зеркала, смотрела на поверхность воды… ничего. Никого. Ни в голове, ни снаружи. Незнакомка действительно ушла насовсем, как и обещала.

— Тебя что-то беспокоит, — отметила Лас.

— Бабушка, — неохотно призналась Мира. — Немного беспокоюсь за неё. Она, конечно, спуску им не даст, но беспокоюсь. Здорово мы их там, а? Правда?

— Правда, — согласилась Лас.

Лас и Мира, Альварет, поместье Тигген, Вассео 8, 13:25

Лас и Миру не хотели отпускать туда одних. Договорились, что на обеих будут мониторы, что рядом будет дежурить машина с группой поддержки. Что за бред, злилась Мира, мы будто заложников идём освобождать! Я к бабушке еду, между прочим.

Документы у Миры уже были. Комар носа не подточит. По словам Миры, практически настоящие, в том смысле, что во всём совпадают с правительственными архивами. А по всем архивам выходит, что Мира, как приёмная дочь, имеет не только право появляться в поместье когда захочет, но и обладает правом на немалую часть доходов. Особенно тех, повторяла Мира, которые я сама организовала!

Вначале их не хотели пускать. Бабушка Ронни давно уже ничем тут не управляла, сидела себе в комнатах, молча глядя то в окно, то в телевизор. Выходила гулять, ноги ещё держали её, но видно было — вскоре сляжет. А с головой у неё давно было неладно, что признали все вызванные врачи.

Правда, пока бабушка была ещё в ясном сознании и твёрдой памяти, она успела несколько раз подправить завещание, и эти правки не всем возможным наследникам пришлись по душе. Но при бабушке теперь была медсестра, она же сиделка; адвокат, принявший дела у прежнего личного адвоката бабушки, зорко следил за тем, чтобы бабушке было хорошо и уютно, и выбора у наследников не было — вести себя хорошо и довольствоваться тем, что им уже выделено. Ждать. А ждать, возможно, придётся долго.

И тут Мира. Как снег на голову. Тридцать три года спустя своего исчезновения. Уже и думать все забыли об этой вечной головной боли. Ведь понятно, что бабушка удочерила её в пику остальным, характер у бабушки тот ещё.

— У меня приказ вас не впускать, — повторял охранник. — Отойдите от забора, теаренти, иначе я буду вынужден применить силу.

— Примените, — согласилась Мира, начиная закипать. — Только вначале назначьте приём у дантиста, теариан. Пока у него нет очереди.

— Я вызываю полицию, — предупредил охранник. Хорошо их вышколили, не препирается, не повышает голоса в таких вот ситуациях.

— Вызывайте да побыстрее, — посоветовала Мира. — мы тут уже утомились стоять.

— Мира, — Лас шепнула ей на ухо. — Может, как-нибудь по-другому?

— Конечно, по-другому. Я этот муравейник сейчас весь разворошу! Сейчас, сейчас, адвокат и так ждёт моего звонка.

…Через два часа, после активного общения с представителями власти, адвокатами и множеством иного люда, Миру и Лас впустили в дом. Мира тут же потребовала свидания с бабушкой. Так, чтобы там были только бабушка Ронни, Лас и Мира. Видно было, что внуки бабушки Ронни отнюдь не горят желанием устраивать подобное свидание, но связываться с Мирой им больше не хотелось. Иначе она сдержала бы слово и поселилась бы здесь, в Тигген, на что имеет полное право.

Этого бы они не перенесли. И, что самое обидное, Мира совсем не изменилась за всё время своего отсутствия.

* * *

— Пожалуйста, подождите нас снаружи, — попросила Мира и медсестра, посмотрев ей в глаза, подчинилась. Бабушка как сидела, глядя в окно, так и осталась сидеть.

— Бабушка, — позвала Мира. — Мы пришли, как и обещали. Мы с Лас пришли к тебе.

Она не реагировала. Мира села рядом, взяла её за руку. Плохо выглядишь, бабушка Ронни, очень плохо. Взгляд остановившийся, вся в себе, глаза тусклые.

— Бабушка, — Мира легонько сжала её ладонь. — Ты не узнаёшь меня? Я Мира! Мы виделись с тобой, в твоём сне! Я приехала!

Бабушка Ронни посмотрела в глаза приёмной дочери.

— Мира? — голос тоже стал не её — сухим, ломким, почти неживым. — Миры давно нет, она пропала, и никто её не видел… Кто ты, девочка?

— Ронни, — Лас осторожно взяла её за руку. Бабушка вздрогнула, словно её ударило током. — Присмотритесь, разве вы её не узнаёте?

— Мира?! — бабушка Ронни выглядела так, словно только что проснулась. — Мира, это ты? Ох, а я замечталась! Сейчас, сейчас… — она попробовала встать, и ей это удалось не сразу. — Лас! И ты тоже здесь! Ох, как хорошо! Только вот ноги подводят, как странно, давно уже такого не было…

— Бабушка, — Мира закрыла жалюзи. — Вот, это тебе. Ягоды. Съешь, пожалуйста!

— Зачем?! — улыбнулась бабушка. — Я их никогда особенно не любила. Мира, скушай сама, ты же любишь вишню!

— Бабушка, — Мира понизила голос. — Я очень прошу. Не спорь. Просто съешь, а? Они сладкие!

— Хорошо, — согласилась бабушка Ронни. Лас отпустила её руку, но была готова вновь взять. Бабушка съела ягодку, покачала головой. — Вкусно! Ну надо же! Даже не думала, что мне понравится! А что это?

— Это лечебное, — пояснила Мира. — Лас нашла, специально для тебя. Ешь ещё! Это полезно!

…И она съела всё. А потом решительным, властным голосом потребовала адвоката — когда Мира пояснила, почему за окном стоят полицейские машины, а в её покоях многое заперто на ключ. А когда ей сообщили, что она признана невменяемой, потребовала провести экспертизу.

И они все поехали проводить экспертизу. А когда вернулись, настроение у предполагавшихся наследников было и вовсе никакое. Потому что бабушка первым делом прогнала их всех по домам — чтобы не мельтешили — и принялась разбираться, как обстоят дела с поместьем. В общем, сразу стало понятно, что хозяйка вернулась.

* * *

— Бабушка, нам нужно уехать, — пояснила Мира. — Ну не обижайся! Остались ещё дела, но мы обязательно приедем! А если что — звони, я сразу же прилечу!

— Ничего, — заверила её бабушка Ронни, которая теперь казалась старой только из-за седых волос. — Ничего, дорогая, я уже и сама справлюсь. Чудесные вишни! Привезите ещё, а то мало ли! Нет, ну надо же — стоило отойти от дел ненадолго, а тебя уже в сумасшедшие записали!

Лас, Тессерон, Вассео 11, 10:40

Мира заснула в кресле у камина. Лас некоторое время сидела рядом, затем поправила плед — может, и не дует, а только кажется — и вернулась на кухню.

— Помочь? — поинтересовалась она. Вейс смотрела в собственную книгу рецептов, едва заметно шевеля губами.

— Что? А, нет, спасибо, у меня уже всё готово. Соус подбирала. Как она, отогрелась?

— Спит, — Лас присела рядом. — Это смешно, но я впервые не знаю, чем заняться. Да ещё эти спутники теперь, за каждым шагом следят.

— Ничего, кончится же это когда-нибудь, — Вейс закрыла книгу. — Не знаешь, чем заняться? Займись мемуарами! Кто-то собирался, или мне показалось?

— Я уже многое написала, — призналась Лас, — но это всё было там, на одной из страниц.

Вейс посмотрела ей в глаза.

— И не думай даже! Сядь, и запиши всё заново, раз заняться нечем. Прогнала бы тебя в огород, но там такой дождь…

— Прогуляюсь к морю, — решила Лас. — И начну писать заново.

Вессен, база в Тегароне, Вассео 11, 12:20

— У меня плохая новость и хорошая новость, — сообщил Стайен, повесив шляпу на вешалку.

— Я думала, ты уже в Стране Цветов, — Вессен подняла взгляд. — И что за новости?

— Хорошая новость, что Инженер сумел восстановить параметры прохода на погребальном холме. Это же и плохая новость, потому что проход всё ещё активный, хотя и с высоким барьером перехода.

— То есть случайно туда не пройти, но кто знает, где именно проход…

— Именно так. Вариантов немного. Открываем для исследования, разрушаем структуру, замуровываем.

— Куда он ведёт?

— Инженер говорит, что с вероятностью девяносто три процента проход открывается в Долину роз. Если наши данные верны.

— Первая страница Книги Снов?

— Именно так.

Вессен встала из-за стола, отошла к окну.

— Наши «пчёлы» всё ещё там?

— Мы забрали рой только из Театра и Библиотеки. Судьба остальных неизвестна. Атмосфера и микрофлора практически везде идентична нашей.

— Это и так понятно, — Вессен не оборачивалась. Выбор нелёгкий. Незнакомки больше нет — ни один «пси» не отмечал свойственных ей проявлений. Что ещё интереснее, все её «слуги», в первую очередь — тот старик и его внучка — оставались в здравом уме и твёрдой памяти. В предыдущий раз все люди, подчинённые ей, один за другим сходили с ума — у всех происходили необратимые изменения головного мозга, распад личности. А теперь все её слуги таинственным образом излечились от многих мелких неприятностей, и на беседах с психологами и другими специалистами утверждали: Госпожа стала всемогущей, она теперь владеет миром, следит, чтобы в нём всё было хорошо и наградила их здоровьем и долголетием за службу. Тысяча тринадцать человек, и все говорили, разными словами, одно и то же.

И всех их теперь тянуло к морю. Сидели у воды и смотрели — просто смотрели. И никаких признаков пси-способностей, никаких наведённых воздействий. Даже аппаратура Стайена не находила никаких особых талантов. Просто люди, среднестатистические, друг с другом практически никогда не общавшиеся. И что теперь с ними делать? Взяли под наблюдение и отпустили. Некоторые выдали тайники и недвижимость, по их словам, принадлежащие Госпоже. Дескать, она сама сказала, что ей уже не нужно, и велела отдать своим недавним противникам. Иллюзионист и Стайен-младший до сих пор копаются в найденном, и их восторгу нет предела.

Сумела спрятать. Столько лет искали, такую аппаратуру разработали, а не нашли ни оставшихся «спящих» агентов, ни тайных баз Незнакомки. Она словно белка, высказался однажды Инженер. Сделала тайник, сложила туда что-то, и забыла про него. И так несколько сотен раз. Уму непостижимо, зачем ей это было нужно. Досье Незнакомки распухало с каждым днём, и, хотя в целом все факты говорили — всё, её историю можно считать законченной — Вессен всё ещё испытывала беспокойство.

— Замуровывайте, — распорядилась она наконец. Все проходы в той или иной мере опасны, в Страну Цветов ли, или же в Книгу Снов. Но разрушать навсегда — возможно, делать непростительную ошибку. Сейчас Инженер возведёт там склеп, а если туда прорвётся непосвящённый и попробует активировать проход известными Ордену средствами, тот будет разрушен так, чтобы его можно было восстановить, но только сложной и громоздкой аппаратурой — такая сейчас только у Инженера, и незаметно её не привезти. На том кладбище всегда людно, люди часто приходят поговорить с усопшими, оставить им знаки внимания — цветы — или просто подумать в тишине и спокойствии.

— Что-то ещё? — спросила Вессен. Стайен получил ответ и был доволен решением сестры, но у него есть ещё новости, вон как сияет.

— Ты сама, верно, читала газеты. Те три прохода, что мы открыли — мировая сенсация. Думаю, теперь на нас будут работать все крупные учёные мира.

А мои позиции в Ордене вновь незыблемы, подумала Вессен, улыбнувшись в ответ. Что ж, может, так и есть — мы исполнили свою основную задачу, и пора начать делиться знанием с остальным миром. Понемногу, чтобы не разрушить его передозировкой знаний.

— Езжай уже, — посоветовала она. — Там тебя ждут. Три самые большие твои поклонницы. Передай им — намекни — что это не более чем карантин, и что он скоро кончится.

— Может, сама намекнёшь?

— Как будет время приехать — да. А пока — дел невпроворот. Возвращайся поскорее, а то мне уже скучно без моего замка.

— Как насчёт того, чтобы построить его там, в Стране Цветов? Лас предлагала ведь.

— Я подумаю, — Вессен отвернулась. — Спасибо, Стайен, за всё.

Хорёк улыбнулся, потёр переносицу, поправил шляпу и отбыл. Его одолевала смутная тревога — слишком всё было гладко и хорошо последние дни после «пропажи» Незнакомки. Или это уже привычка везде ожидать подвох?

Лас, Тессерон, Вассео 11, 11:30

Она сидела на крупном камне, море хмурилось шагах в двадцати от неё. Ветер крепчал — дышать вскоре станет трудно. Но сидеть и смотреть на море было приятно — вне зависимости от погоды, это успокаивало.

Она вспоминала то, что случилось семьдесят с лишним лет назад. Год кошмарных снов, а потом — новые, странные для неё самой желания и увлечения, прогулки глубокой ночью по небезопасным местам, книги и фильмы — мистика и ужасы, и интерес ко всему сверхъестественному. Мало кто об этом знал, все отмечали перемены в ней, но не все понимали, почему они и отчего.

И вот всё это взяло и рассеялось. Я себя чувствую так, как чувствовала накануне поездки на юг, подумала Лас. Небольшая поездка, просто выяснить кое-что, и возвращаться домой, и работать в архивах, читать… Розы были уже потом, а вначале — книги. Вот я и вернулась в прошлое — накануне той поездки, которая всё изменила. Я так и не возвращалась с тех пор на Сердце Мира. Может, стоит вернуться?

А если списать лишний возраст? Кто мне даст сто один год? Я знаю, почему я сижу у моря. Я всё ещё хочу услышать её голос, я так к нему привыкла, ведь это она была всеми теми голосами. Но голосов нет. И никто не нашёптывает, чем бы заняться, куда пойти и зачем. С тобой было необычно, Вереан. Лас напряглась… но ничего не случилось, никто не позвал, ничего не шелохнулось в глубине сознания. Она ушла. Выполнила директиву номер один, рассталась со всем, чтобы получить всё. А я — сама по себе.

И если нечем заняться, можно для начала заняться тем, чем когда-то собиралась. Вернуться в архивы, войти в библиотеку, не в её имитацию в Книге Снов, а в настоящую. И понять, так ли мне это нужно семьдесят пять лет спустя.

Да, решила Лас. Именно так.

— Думаете, как жить дальше?

Она обернулась. Стайен стоял шагах в пяти, всё в том же костюме и шляпе. Хотя нет, фасон тот же, а костюм и шляпа другие.

Ему приходилось повышать голос — свист ветра всё сильнее, вскоре придётся уходить, до шторма уже недалеко.

— Думаю, — согласилась она.

— Все думают, — он подошёл ближе. — Вас не сдует?

— Я уже уходить собиралась, — пояснила она. — Вас подвезти?

— Подвезите, — согласился он.

Лас вновь посмотрела в сторону чернеющего горизонта. Ты слышишь меня? Где ты сейчас? Везде, вокруг?

Ветер притих. Сразу, как по команде. И облака протаяли там, куда она смотрела. В небесах возникла одна короткая надпись с детства привычными буквами:

«Да, Лас».

И вновь вернулся ветер; буквы на небе затянуло в течение пары секунд.

— Вы это видели? — Стайен взял её за плечо. — Видели надпись?

— Видела, — Лас посмотрела ему в лицо. — Я спросила, слышит ли она меня.

Он покачал головой и протянул ей руку. Ветер усиливался, и помощь оказалась кстати.

* * *

— Вы с ней разговариваете? — поинтересовался Стайен.

— Я привыкла к ней. Но она не отвечала — ни голосами, ни чем-нибудь ещё. Вот сегодня нарисовала буквы на небе. Как у вас дела, Стайен? Всё хорошо?

— Всё отлично, — он выглянул в окно. — Мне у вас очень нравится, так бы и остался здесь.

— Оставайтесь, — предложила Лас. — Оставайтесь вместе с Мирой. Ей тоже нравится.

— Как только выйду на пенсию, — пообещал Стайен и они оба рассмеялись. — Никаких голосов, никаких перепадов настроения, никаких странных снов, верно?

— Верно, — согласилась Лас, ловко, по крутой дуге приземляясь у самого гаража. — Как только меня отсюда выпустят, съезжу на Сердце Мира.

— А как же розы?

— Я их и не бросаю, — улыбнулась Лас. — Но хочу заняться чем-то ещё. Вы надолго? Мы уже соскучились…

— На два дня точно, — пообещал Стайен. — Карантин скоро окончится. И ещё: Инженер скоро будет здесь. Только я этого не говорил. Мне показалось, вы захотите повидаться с ним.

Лас замерла, глядя в глаза Хорька. Тот улыбался.

— Спасибо, Стайен, — она сжала его ладонь. — Да, очень хочу.

* * *

Стайена встретили с радостью — Вейс сидела за столом и, несомненно, не знала, куда себя девать — всё срочное по дому уже сделано, а что сама не сделала — сделали Лас и Мира.

— Я так и думала, что первым приедете вы! — Вейс повеселела — непогода всегда делала её неулыбчивой. — Ну хоть вы скажите, долго нам тут ещё сидеть?

— Точно не скажу, — развёл тот руками, — но недолго. Я привёз продукты — всё, как обычно: мука, масло, всё такое.

— Ой, как здорово! — Вейс поднялась. — Сейчас принесу.

— Я сама, бабушка Вейс, — Мира появилась на лестнице. — О, Стайен, ты уже здесь! Я так и знала! Бабушки, можно его украсть у вас на часик?

— Можно, — разрешили бабушки хором и Мира повлекла Стайена за собой, наверх.

— Небо расчищается, — Вейс подошла к окну. — Лас, я тебя тоже украду. На часик. Вот только продукты принесу.

— Идём, помогу, — Лас взяла её за руку. — Рассказывай давай. Ты все эти дни хочешь что-то сказать, и молчишь, не говоришь.

* * *

— Теперь ты можешь ко мне прикасаться, — Вейс приводила причёску Лас в порядок, ветер и дождь уничтожили её утреннюю работу. Стояла за спиной у Лас и восстанавливала разрушенное великолепие. — Почему ты стала меня избегать?

— Да ну тебя, — Вейс обиделась, — выдумала тоже!

— Я выдумала? Мне же вижу, ты стараешься не прикасаться ко мне, если можешь не прикасаться. С того момента, как мы с Мирой вернулись во дворец.

Вейс умолкла, положив ладони на плечи Лас

— Так ты не замечаешь? Правда не замечаешь? — она слегка сжала плечи Лас. Та подняла голову и посмотрела в глаза Вейс — в глаза отражению.

— Что я такого должна замечать? — холодно осведомилась Лас.

Вейс обошла кресло, чтобы смотреть в глаза Лас.

— Я хочу, прямо сейчас, сделать тебе что-нибудь очень приятное, — Вейс не отводила взгляда. — Скажи, что для тебя сейчас было бы самым приятным? Лас! — Вейс взяла её за руку. — Что с тобой?

Лас закрыла глаза.

— Я шепну тебе на ухо, — ответила она наконец. — Если ты уверена, что хочешь услышать.

* * *

Вейс не сразу пришла в себя. Перед глазами всё ещё светилось и переливалось огнями. Она не сразу осознала, что Лас сидит перед ней, на коленях, уткнувшись лицом в грудь Вейс. Правую ладонь, которую Вейс прижимала к её затылку, жгло словно углями. Вейс попробовала вспомнить, что было несколько минут назад и не могла. После того, что Лас прошептала ей на ухо, был провал — провал, заполненный сиянием, огнём и беспричинной, неодолимой, как лавина, волной счастья. Вейс с трудом отняла ладонь — не хотелось этого делать.

Лас медленно выпрямилась, посмотрела в глаза Вейс.

— Тихо, — Вейс прижала палец к её губам. — Ничего не говори.

Лас молча обняла её. Вейс прикрыла глаза, слушая её дыхание и стук сердца. Мало-помалу в голове всё прояснилось и встало на место.

— Полтора часа, — голос не сразу начал повиноваться Лас. — Великое Море, мы просидели тут полтора часа!

— Выгляни в окно, — Вейс погладила её по голове. — Встань и подойди к окну.

Лас медленно отпустила её, оглянулась. Спрыгнула, подбежала к окну, открыла его, не веря тому, что видит. Яркий, приветливый солнечный свет, радуга над умытой дождём землёй, птичьи песни, бодрое жужжание насекомых…

— Птицы, — ошеломлённо отметила Лас. — Кузнечики… Откуда здесь птицы?! — она оглянулась. Вейс смотрела на неё и улыбалась. — Откуда?!

— Не знаю, — Вейс встала. По жилам переливался жар, а в каком виде одежда… то немногое, что одето… ужас, немедленно одеться! Непослушными пальцами она привела себя в порядок, а Лас так и стояла у окошка.

— Они появились на следующий день, — прошептала Вейс, встав с ней рядом. — Взяли и появились, а ты не замечала. Ничего не замечала. Теперь ты понимаешь?

Лас посмотрела ей в глаза, отрицательно покачала головой.

— Ты сердишься, и всё вокруг сердится, — пояснила Вейс. — Я видела. Птицы умолкают, тучки наползают, ветер сразу дует, сырой такой, противный. Ты радуешься — и всё вокруг радуется. Вот как сейчас. Не замечала?

Она набросила халат на плечи Лас.

— Не замечала, — вздохнула Вейс. — Я теперь боюсь тебя, Ласточка. Боюсь, что будет, если ты вдруг рассердишься на кого-то. Вот и всё. — она отвернулась и пошла к двери. Лас догнала её, взяла за плечи.

— Я не буду сердиться, Медвежонок, — шепнула она. — Правда-правда!

Вейс повернула голову, встретилась с ней взглядом.

— Ты придёшь сюда? — спросила Лас. — Придёшь ко мне?

Вейс улыбнулась, закрыла глаза.

— Да, пока я нужна тебе, — Лас обняла её. — Всё, хватит! Хватит, я говорю! Там все сейчас с голоду умрут!

— Им не до нас, — возразила Лас. — Поверь, им не до нас. Медвежонок, я правда не замечала! Ну не сердись! И не бойся!

— Пусти, — проворчала Вейс. — Пусти, говорю! Одной бабушке очень нужно кое-куда! И без тебя!

Лас расхохоталась, отпустила её. В комнату ворвался вихрь свежего воздуха, взметнул шторы, подхватил с пола покрывала и одежду и разбросал по углам.

— Ух! — Вейс прижала ладони к груди. — Вот я о чём! Осторожнее, ладно?

Лас и Вейс, Тессерон, Вассео 11, 16:15

Вейс попросила Лас подумать о чём-то неприятном, если получится — рассердиться. И солнце исчезло за облаками, подул прохладный ветер, смолкли птицы, стало неуютно.

А потом Вейс сумела развеселить её — и сразу же хмурая осенняя погода сменилась летней солнечной. Лас отошла от окна, уселась прямо на пол.

— Нет, — она подняла ладонь. — Со мной всё хорошо. Мне нужно подумать над этим, чуть-чуть.

— Она умерла и стала новым миром, — Вейс протянула ей стакан воды. — А ты?

Лас выпила стакан залпом. Улеглась прямо на пол. Вейс уселась рядом, взяла её за руку. Лас в большом смятении. Достаточно посмотреть в окно — вон, небо подёрнулось рябью.

— Почему Соари? — Вейс смотрела на её лицо. Лас успокаивалась, ей становилось хорошо, и небо за окном расчищалось. — Почему ты вспомнила Соари?

— Не произноси Её имени, — попросила Лас.

— Почему Великая Матерь?

— Она была такой… величественной, — Лас не открывала глаза. — Я ощущала её силу. Она уже не хотела убивать, мстить, разрушать, как раньше. Понимаешь? Она сказала про землю, и появилась земля. Вспомнила про небо, и стало небо. Понимаешь?

— У тебя дома Её почитали, я знаю, — Вейс сильнее сжала руку. — Ты встречала солнце, я помню. Ты и твоя мама. И никто больше.

— Никто больше, — подтвердила Лас. — Сёстры считали маму странной, немножко не от мира сего. А мне это нравилось. Я сама не верила, пока однажды утром, когда ждала солнце, не почувствовала. Не могу объяснить, что это. Её давно уже не почитают, нет храмов, ничего нет, Её имя упоминают по всякому пустяку. Но что-то всё равно было. Мама это поняла, а потом я. Может, поэтому.

— «Ты — это я», — повторила Вейс. — Что же теперь с тобой? Что с тобой творится?

— Мне не хватает её, — призналась Лас. — Как только она умерла в первый раз, она вселилась в меня. И всегда заставляла меня быть сильной, когда я падала духом.

— Ты — падала духом?! — Вейс поразилась. Труднее всего представить Лас, упавшую духом. Всегда собранная, никогда не сдаётся, а только устаёт — отдохнуть немного, и снова чувствуется — стальной стержень, сжатая спираль. Может, поэтому Вейс так привлекла эта молчаливая, погружённая в себя девочка — после гибели брата окончательно замкнувшаяся. А поскольку ей, младшей дочери, вряд ли была уготована судьба правительницы дома, то вся надежда — только на себя.

Он был прав, тот капитан, я никогда не сдаюсь. И Лас никогда не сдаётся. Но я чуть что лезла в драку… пока меня не отучили там, в школе. А Лас всегда находила способ добиться своего — не прибегая к силе. Вейс помотала головой, отгоняя воспоминания.

— А теперь она ушла, и я одна, сама по себе, — Лас открыла глаза. — Как будто я только что покинула Сердце Мира, и на всё была готова, и ничего ещё не успела сделать. Как будто предыдущую жизнь прожил кто-то другой.

— Ты не одна!

— Да, — Лас посмотрела ей в глаза. — Я не одна. Но жизнь началась заново. Мне нужно совсем немного, привыкнуть. Что нет больше голосов, что никто не толкнёт куда нужно, не прикрикнет.

— Я могу прикрикнуть, — сообщила Вейс. — У меня хорошо получается!

— Да ну тебя! — рассмеялась Лас. — Ты права. Скоро приедет Дорман, и я всё скажу ему. И может быть, наступит та самая новая жизнь.

— Наступит, — согласилась Вейс. — Давно пора, Ласточка. Смотри, что за окошком! Не только я так думаю!

Она помогла Лас подняться, подошла с ней к окну.

— Прогуляемся? — предложила Вейс. — Уже скоро ужин. Пройдёмся, или полетим, в мой домик. Ты задолжала мне день рождения! А потом приедут они, и Стайен приготовит мясо на углях, и будем говорить о всякой чепухе.

— Вейс, ты будешь приходить ко мне? Хотя бы иногда?

— Пока не прогонишь, — пообещала Вейс. — Пусти! Задушишь раньше времени! Это я Медвежонок, не ты!

— Не могу поверить, что я это сказала, — Лас встала у зеркала, чтобы поправить одежду, — а ты сделала. Где ты всему этому научилась? Такая тихая на вид, скромная…

— Я училась в очень странной школе. А ты где научилась?

— У меня была очень странная подруга, — Лас прикоснулась кончиками пальцев к виску. — Сама никогда не разрешала к себе прикасаться, но знала всё, абсолютно всё.

— Так мы договорились? Расскажем? Себе и им, о молодости?

— Расскажем, — Лас повернулась. — Значит, школа? Как насчёт ещё пары уроков?

— Лас! — Вейс несколько секунд пыталась казаться строгой, но не выдержала, расхохоталась. — Горе моё! Сколько тебе лет? Не стыдно?

— Мне двадцать, — Лас вновь посмотрела в зеркало. — Может, двадцать один или двадцать два. Как и тебе. Так что? Будут уроки?

— Тебе придётся попросить, — Вейс подошла к двери. — Я, знаешь ли, девушка несговорчивая! Так что постарайся!

22. Воспоминания

Летний домик, Вассео 11, 19:40

— Прелесть, — Мира откинулась последней. Лас и Вейс наелись первыми — ну невозможно же столько съесть, каким бы вкусным ни было! Потом был Стайен-старший — тоже любитель вкусно покушать, а потом уже Мира. Тощая, как доска, по выражению Вейс, куда только всё пропадает? Мира вновь рассказала историю своего визита в Тигген, для тех, кто не слышал, и Вейс хохотала, когда ей описывали, с какими лицами наследники покидали поместье.

— Если бы ягоды не помогли, — Мира посмотрела на Лас, — я бы осталась с ней. Сколько нужно — месяц, год, сто лет. Нельзя человеку умирать одному и в таком состоянии! А всё к тому шло!

— Она очень переживала, что ты пропала, — пояснил Стайен. — Я бывал там, находил разные поводы. Она часто говорила с тобой, как будто ты здесь.

Его поредевшая шевелюра стала гуще или Вейс просто показалось? Его волосы потемнели — там, где стали снежно-белыми — или Лас померещилось?

— Всё, хватит, — Вейс постучала кончиками пальцев по столу. — Всё ведь кончилось хорошо, моя дорогая? Да? А можно, и я там побываю, у твоей бабушки?

— Я как раз хотела попросить, — призналась Мира. — Бабушка Лас! Вы тоже, а?

— С удовольствием, — Лас улыбалась весь вечер, и может поэтому вечер был тёплым в меру, и комары с мошкарой не досаждали. — Только одна большая просьба, Мира. Огромная просьба. Зови нас только по именам.

— Мне трудно!

— А мы решили начать жить заново, — Лас взяла Вейс на руку. — Ей сделали предложение, и мне скоро сделают, я знаю, и тут ты подойдёшь и скажешь, «бабушки, а куда повесить бельё?»

Мира чуть не подавилась — опасно смеяться с набитым ртом.

— Хорошо-хорошо! — она подняла руки. — Только по имени! А сколько вам лет теперь? Я просто так спросила.

— Мне двадцать, — Лас посмотрела на Вейс, — а ей двадцать один. Вейс, так пойдёт?

— Да ну тебя! Вообще-то это был секрет! Про меня и Крайена!

— Боюсь, у вас всё было написано на лице, — вздохнул Хорёк. — Но мы ведь никому больше не скажем?

— Не скажу, — подтвердила Мира.

— Не скажу, — пообещала Лас.

— Да ну вас! — Вейс встала было, но Мира и Лас поймали её за руки. — Всё, хорошо, никому. Но чтобы никому! Я сама объявлю, когда нужно. Пустите! Пустите, я уже не сержусь.

Лас отпустила её руку, на секунду сжав её сильно-сильно. Так, чтобы другие не видели.

— Мы хотели тут немного о нашей молодости рассказать, — Вейс посмотрела на Лас. — Никому не рассказывали. Я — так точно никому, даже внукам. Кроме тебя, моя милая, — Мира улыбнулась до ушей и показала жестом — всё, могила, никому ни слова! — Скажите, Стайен, а вы что про меня знаете? Что-то же знаете?

— Знаю, что вы выросли, как бы сейчас сказали, в неблагополучной семье. Что над вами из-за роста все издевались. Что подались в пираты и вроде бы пропали без вести, но потом объявились во владениях Вантар, а позже — на Крайтеоне, — Стайен посмотрел на Лас и поправился, — в Сердце Мира. Дальше я знаю почти каждый ваш день. Извините — но все иммигранты из Империи всегда под тщательным наблюдением. Кстати! Мира, ты сказала ей про тайник?

— Ещё нет, — Мира посмотрела в глаза Вейс.

— Тогда я скажу. Вейс, мы нашли ваш тайник. Тот, в котором вы прятали ваши деньги — те, что заработали с покойным дядей.

Вейс на минуту потеряла дар речи.

— Нашли?! Мне все говорили, что его и след простыл!

— Племянник вашего дяди, да пребудет под Светом, отыскал тогда все тайники и перепрятал. Часть денег, из сокровищ дяди, он потратил, а потом сам погиб в одной из вылазок. Ваши вещи все пропали, а сокровища остались. Вот только деньги почти все испортились — сгнили от сырости. Я привёз то, что осталось — заберёте, если хотите.

— Хочу, — Вейс прикрыла глаза. — А памятник? Я заказала памятник на его могилу, десять лет спустя, а потом слышала, что его разбили. А меня уже не пускали домой — с Империей мы никогда не дружили.

— Памятник мы починим, — пообещал Стайен. — Да и с визой уже не должно быть сложностей. Хотите съездить?

Вейс подумала и покачала головой.

— Только посмотреть на памятник. Мой дом теперь здесь.

— Так, дорогие мои! — Лас встала. — Заканчиваем с могилами! Вейс, начинай рассказывать, хорошо? Сейчас принесу чай и начнёшь.

* * *

— Да, — Стайен первым заговорил, когда Вейс сделала паузу. — Впечатляет. Знаете, теаренти, если бы я знал, был бы с вами осторожнее! Хотите, я найду, кто был этот капитан, который отправил вас в школу?

— Не нужно, — Вейс улыбнулась, покачала головой. — Я встретилась с ним через пять лет.

Вейс, семьдесят лет назад

— Теаренти? — голос показался Вейс знакомым. Она не так давно получила гражданство в Тессегер-Лан и всё ещё не верила своему счастью. И всякий знакомый голос воспринимала с опаской. Боялась услышать Лас — всё ещё не могла простить себе, что сдала госпожу незнакомке в белом. Так ведь и было.

Но голос оказался мужской.

Она обернулась, и увидела того самого капитана. Невольно отступила на шаг, хотя бояться было уже нечего.

— Рад видеть вас, — он коротко поклонился. — Я уж не думал вас встретить.

— Я тоже, — призналась Вейс. Столько всего успело произойти!

— Вам неприятно видеть меня?

— Нет, — призналась Вейс. — Вы мне всю жизнь изменили. Но мне нравится, как.

Он рассмеялся. Заметил, как напряглась Вейс.

— Извините, теаренти. Я не хотел вас обидеть.

— Можно пригласить вас пообедать? — решилась Вейс. Денег у неё было не то чтобы много, но порядком. То, что она получила, отработав свои три года на Сердце Мира, было много, по здешним меркам — очень много.

Капитан долго смотрел ей в глаза.

— Да, теаренти. С удовольствием.

* * *

— Как вы устроились.? — поинтересовался капитан. — Это не праздный вопрос. Мне в самом деле интересно.

— Хорошо, — улыбнулась Вейс. — Знаете, я хочу вас поблагодарить.

— Да? — капитан поднял бокал. — Мне вообще-то нельзя пить. Наверное, накажут. Но это того стоит, теаренти.

— Скажите, сколько ещё людей вы отвозили в ту школу?

— Мне нельзя говорить, — капитан посмотрел ей в глаза. — Но вам я скажу. Вы были пятой и последней.

— Может, хоть вы скажете? Зачем?

— Простите?

— Зачем вы туда меня привезли? Вы могли просто пристрелить меня там же, на берегу? Вы рисковали своей репутацией, зачем?

Капитан долго смотрел ей в глаза.

— Люди — самое ценное, что бывает в мире, — ответил он наконец. — Я просто увидел в вас что-то необычное. А вы? Вы довольны?

— Да, — Вейс отвела взгляд. — У меня всё изменилось, и изменилось к лучшему. Наверное, благодаря вам. Спасибо.

Капитан улыбнулся.

— Хотите знать, что я об этом думаю, теаренти?

— Конечно, — она придвинулась к нему.

— Мы сами создаём свою судьбу. Это не я изменил вашу жизнь, вы её сами изменили. Если бы вы не бросились на моего помощника, мы бы здесь не сидели. Но вы бросились, и сами изменили свою жизнь. Мне нельзя было интересоваться вашим прошлым. Скажите сами, вы сожалеете о чём-нибудь? Хотели бы вы быть сейчас мёртвой, как и ваши родственники?

— Нет, — Вейс покачала головой. — Я встретила очень интересных людей. Нашла себе профессию. Но так и не пойму, зачем вы сделали это.

— Не знаю. Что-то почувствовал. Мне показалось, что вы заслуживаете чего-то большего, чем стать кормом для акул.

— Скажите, я смогу встретиться с вами ещё? — Вейс не сразу решилась спросить.

— Нам запрещается встречаться со своими подопечными. Но даже если меня накажут, я рад, что увидел вас сегодня. Теаренти, не думайте о прошлом, думайте о будущем. Вы хотите мне отомстить? Только честно.

— Нет, — Вейс ответила тотчас же. — Не хочу.

— Значит, всё это было не зря, — капитан поднялся. — Теаренти, мы с вами больше не увидимся. Живите. У вас есть всё, что нужно, чтобы жить счастливо. Это главное.

— Но… можно? Если мы больше не увидимся, можно?

— Можно, — разрешил капитан, улыбаясь. Вейс осторожно встала из-за стола и обняла его. — Вы такой странный, — шепнула она. — Пусть и ваша жизнь будет счастливой. Прощайте, теариан.

— Прощайте, теаренти, — он коротко поклонился. — Живите. Прошлое в прошлом, и никто вас ни за что не упрекнёт.

Она помахала ему вслед, хотя он так ни разу и не обернулся.

Летний домик, Вассео 11, 21:00

— Ничего себе! — Мира несколько раз хлопнула в ладоши. — Знаете, Вейс…

— «Знаешь!»

— Прости… те. Знаешь, Вейс, я теперь тебя тоже побаиваюсь. Можно попросить тебя?

— Да, — Вейс улыбалась. — О чём?

— Подраться. Я не шучу! Посмотреть, как ты умеешь драться. Можно?

— Мира! — Стайен поднял брови. — Ну что ты в самом деле!

— Можно, — разрешила Вейс. — Хотя я сто лет уже не дралась!

— Я тебе напомню, — пообещала Лас. — Хочешь?

— Да ну тебя! — рассмеялась Вейс. — Ну что вы в самом деле!

Мира неожиданно встала, достала из-под куртки пистолет и положила его на стол перед Вейс. Сама встала на колено. Вейс растерялась — Стайен сделал ей знак — положил свою ладонь на своё плечо.

Вейс положила ладонь на плечо Миры.

— Встань, — попросила она. — Я не боец, Мира. Я хотела найти своё счастье. И нашла.

— Прости, — Мира подняла голову. — Это неправда, ты боец.

Вейс посмотрела в глаза Лас, ища поддержки. Та улыбнулась, кивнула.

— Мира, — Вейс погладила её по голове. — Это всё было ужасно давно! Я просто хотела найти себе тихое место, чтобы жить и никого не бояться!

— Если нужно, — Мира поднялась, — я в твоём распоряжении, Вейс. Расскажешь ещё?

— Очередь Лас, — Вейс посмотрела в глаза подруги. Та кивнула.

— У меня всё скучно, — заметила Лас. — Ничего интересного.

— Не обманывай! — строго заметила Вейс. — Расскажи, как мы встретились с тобой. Ну пожалуйста!

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, крепость Вантар-Таэр, Неиверин 13, 1204, 5:40

Я встретила солнце, и тут же услышала голос Вейрон, средней сестры. И что ей не спится в такую рань? По совести говоря, я не очень-то хочу её видеть. Она меня по-прежнему дразнит, дай только повод, а заткнуть ей рот можно, только если вспомнить о брате. Все понимают, что он погиб из-за неё, хотя при людях вслух такое не скажешь.

— Тэнни! Где ты там? Солнце уже встало, я знаю, слезай!

Даже в собственный день рождения нельзя побыть без неё!

— Чего тебе? — интересуюсь я, появляясь у неё за спиной. Мне нравится неожиданно появляться, а что? Нравится, и всё.

— Ой! — она вздрагивает. — Так и не наигралась ещё, Тэнни? Идём, там тебе подарок привезли. Самый интересный подарок! Я бы сама поиграла…

— А поздравить не хочешь?

— Так ты же снова кусаться начнёшь! Ну хорошо, как скажешь. Птичка, поздравляю тебя с днём рождения! Расти большой-большой и умной-умной!

Интересно, чем я ей не угодила? Вот каждый день находит повод съязвить над ростом. А сама что, выше неба? Старшая сестра пошла в маму, высокая, стройная. А мы с Ронни меньше их обеих, Ронни на голову, а я почти на две. А лицами… трудно отличить. Очень похожи. Брат был выше всех, но его уже нет с нами.

— Спасибо, сестра, — я обнимаю её, это против этикета, это вообще неприлично, если могут видеть низкие люди — например, прислуга. Прислуги рядом нет, но Вейрон вздрагивает, и пытается освободиться. Но я сильнее её! Все знают, что сильнее. — Ты такая милая!

Она ждала чего-то другого, конечно.

— Показывай подарок, — требую я. — Раз сказала, то показывай.

— Она у тебя в комнате, — Вейрон старается не смотреть в глаза. Я обычно соблюдаю приличия, везде и во всём, а тут… — Мне понравилось. Если тебе не понравится, отдашь? Отдашь поиграть?

— Посмотрим, — мне уже интересно, что это за подарок, про который говорят «она». Иду, стараюсь не спешить, Вейрон идёт следом — видимо, ей интересно посмотреть на моё лицо, когда увижу подарок. Но не тут-то было! У самых дверей я останавливаюсь.

— Дорогая сестра, — смотрю ей в глаза. — Я тебе потом скажу, понравился подарок или нет. Я решила любоваться в полном одиночестве.

Она фыркает — видно, что разочарована, но по глазам ясно — что-то в этом есть, Ронни опять затеяла если не пакость, то грубую шутку. Я смотрю ей в глаза и улыбаюсь самым добрым образом. Наконец, она сдаётся, отворачивается и быстрым шагом уходит. Так-то, сестра.

Я открываю дверь в свои комнаты и закрываю за собой. Запираю.

Она стоит у окна. Я не сразу понимаю, кто это. Только когда поворачивается ко мне лицом, понимаю. Против солнца не видно цвета одежды. Вижу только, что она низенькая, светловолосая, лицо длинное — у многих северных варваров такое.

— Госпожа Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, — она кланяется, видно, что не очень умело, но правильно. — Я Вейс, ваша личная служанка.

Вейс, восемьдесят пять лет назад

Видно было, что её новая госпожа вовсе не ожидала её увидеть. Лас-Таэнин выглядела точь-в-точь как остальные сёстры, но глаза её были глазами взрослого человека.

После того, как Вейс представилась, Лас подошла к ней, с совершенно каменным лицом. Вейс склонилась — как учили, ждала приказаний. Лас-Таэнин обошла вокруг неё.

— Выпрямись, — услышала Вейс, подчинилась. Слугам надлежит смотреть в глаза хозяевам, только когда хозяева с ними говорят. Лас смотрела на свою новую служанку с усталостью и разочарованием. И, Вейс чувствовала, была ещё неприязнь. Ну да, мы для них не более чем варвары, мне это многие говорят в лицо. Привыкай, Вейс, это не изменить, значит — привыкай.

Лас протянула руку и поправила тефан своей служанки, правый рукав сложен косо. Руки та прятала за спину — стояла так, чтобы ладони её не было видно.

— Покажи руки, — Лас посмотрела ей в глаза. — Почему ты их прячешь?

— Простите, госпожа. Привычка. Так меня учили в детстве, — и это чистая правда. Но не потому, что это неприлично, а потому, что по тем рукам видно — хозяйка их в праздности не сидит — а после возни с рыбой, да со стиркой, да со всем остальным руки выглядят неважно. Там, в школе, доктора творят чудеса, но руки до сих пор носят следы прежней жизни.

— Ты не белоручка, — Лас прикоснулась к её ладони. — Зачем этого стыдиться? Рассказывай, — приказала она. — Сядь и рассказывай, я же вижу, что ты устала.

Она говорит со мной не как со служанкой, подумала Вейс. Вот средняя сестра, та да, говорит даже не как со служанкой, а как с домашней скотиной. Я знаю, у них в прислуге есть ещё двое варваров, а остальные все отсюда, и им жить куда легче. Я всё должна вытерпеть. Мне нужно продержаться хотя бы год. Тогда я смогу наниматься на другую работу, если на этой не будет много нареканий. Только бы не попасть к средней сестре! Я чувствую, что снова будут каменоломни — плётка, брань и всё остальное.

Вейс машинально уже уселась на коврик у кровати — принесла его с собой. Служанка, да ещё варварка, может сидеть только на коврике. Спасибо вам, Лас-Таэнин, я уже почти час стою, и плохо спала накануне.

— О чём рассказать, госпожа?

— О том, как ты попала в эту комнату. Почему ты здесь, и кто сказал тебе, что ты моя личная служанка.

Вейс рассказала. Немного нервничала, и акцент тогда проявлялся сильнее. По лицу Лас-Таэнин трудно было что-то понять, как она всё скрывает! Почему? Несчастной её не назовёшь, девушек столь известного рода можно найти хорошо если сотню. Почему такие усталые глаза?

— …и ваша матушка приказала, чтобы я отправлялась в ваши покои, — закончила Вейс. Лас всё это время стояла у окна, держа в руке мухобойку — хлопушку — и слушала.

— Мне не нужна прислуга, — отозвалась Лас-Таэнин, и Вейс словно окатили ледяной водой. Всё, теперь Лас-Вейрон возьмёт её к себе — так распорядилась графиня. Ничего, Вейс, всё надо вытерпеть. Прежние хозяева были неплохи, относились к ней как к скотине, но хоть не били и не бранились каждые пять минут. И вдруг вызвали и сказали — тобой заинтересовалась графиня ан Вантар, возблагодари Великую Матерь, варварка, тебе очень повезло. И вот оно, везение.

— Мне не нужна личная прислуга, — Лас-Таэнин подошла к коврику. Вейс тут же поднялась, посмотрела в лицо Лас-Таэнин, кивнула. — Но тебя хочет забрать моя средняя сестра, а мне полагается своя служанка. Моя сестра плохо обращается со слугами, это все знают.

— Я не знала, госпожа.

Лас рассмеялась.

— Вейс, не надо лгать! Я этого терпеть не могу! Ты уже видела остальных слуг и слышала, что они говорили.

— Госпожа, простите меня, но я не прислушиваюсь к сплетням.

Лас долго смотрела ей в лицо.

— Это хорошо, — она прикоснулась к ладони служанки и та посмотрела ей в лицо — с почтением, но без подобострастия. — Я в самом деле не люблю, когда мне лгут. Солжёшь мне три раза — и моя сестра возьмёт тебя к себе. У неё будет тяжело.

— Да, госпожа, я понимаю.

— Ты устала, — Лас взяла её за руку. — Если пойдёшь к слугам, там тебе быстро найдут работу. Вон та дверь ведёт в твою комнату, — Лас указала мухобойкой. — Отдыхай, сколько нужно. Потом начнём учиться.

— Простите, госпожа?

— Учиться. Ты не очень правильно кланяешься и говоришь, а у нас всё строго. Я не хочу, чтобы тебя наказывали за каждый неверный поклон.

— Да, госпожа, спасибо, — Вейс склонилась.

— Не нужно, — пояснила Лас. — Не нужно постоянно склоняться. Всё, Вейс, иди же, а то сейчас свалишься. Когда ты спала предыдущий раз?

— Чуть более суток назад, госпожа.

Лас улыбнулась, погладила её по щеке.

— Отдыхай, — она выглядела сейчас совсем другой — живой и ранимой. — Я позову тебя, если нужно.

— Простите, госпожа — я знаю, у вас сегодня день рождения. Разрешите мне вас поздравить?

Лас кивнула.

— Я желаю вам тысячу лет жизни, счастья и здоровья, госпожа, — Вейс низко поклонилась.

— Спасибо, Вейс, — Лас снова погладила её по щеке. И всё, тут же исчезла Лас-Таэнин живая и улыбчивая, вернулась прежняя — каменное лицо, глаза тридцатилетнего человека. — Отдыхай, об остальном я расспрошу позже.

Летний домик, Вассео 11, 21:40

— Да, — Стайен покачал головой. — Лас, вы прекрасно рассказываете! Сразу видно образованного человека. Я бы сказал, классический стиль.

Лас улыбнулась, опустила взгляд.

Вейс тоже улыбалась. Теперь я вспомнила, подумала она. Она погладила меня по щеке и я тогда почувствовала — мы встретились не случайно. А может, именно в тот момент я поняла, что неравнодушна к ней, уже не скажу. Видно было, она ожидает от меня чего-то нехорошего, хотя ни разу не сказала, чего.

— Класс! Здорово рассказываешь! Расскажите ещё! — потребовала Мира. — Вейс, теперь ты.

— Не так быстро, — Вейс поднялась. — У меня уже в горле пересохло, у Лас тем более. Кофе? Чай? Лас, поможешь?

— Я помогу, — Мира встала. — Лас? Стайен? Что будете пить?

— Вино, — решила Лас. — По-моему, очень подходящий случай.

— Присоединяюсь, — улыбнулся Хорёк.

— Тогда и я вино, — решила Вейс.

— Разрешите? — Стайен подал Лас руку, повёл её в сад, в самое сердце, к «сонному кусту». Тот оказался мёртвым, высохшим. Лас ахнула.

— Кто его так?!

— Не знаю, теаренти. У нас есть записи, здесь всё время висел эфемер, и куст высох за несколько минут, примерно в то же время, когда вы с Миранте вошли во дворец.

— Вот как, — Лас потрогала кустик. — Живи, и будь обычным кустом, просто прекрасной розой.

Куст ожил на их глазах, потемнели ствол и ветви, налились зеленью и распрямились листья, и — вернулись цветы. А запах какой!

— Впечатляет, — Стайен покачал головой. — Теперь я понимаю, почему Вессен боится вас. Не опасается, а именно боится.

— У неё вошло в привычку, — Лас погладила листик ожившего куста. — А вы? Вы боитесь?

— Нет, — Хорёк снял шляпу. — Боялся, было дело. Уже нет.

— Я знаю, о чём вы думаете. Нет, меня не тянет прилечь здесь и заснуть. Хотя я хотела бы иногда видеться с ней, если бы была такая возможность. Не знаю. Раз в год, или реже, но видеться.

— Что же, у нашей сказки получился счастливый конец, — Хорёк явно не знал, куда деть шляпу. — Дорман хотел приехать сюда побыстрее, но Вессен нашла ему занятие. Вы не сердитесь?

— Немного, — призналась Лас. — Ничего, я ждала много лет, ещё немножко подожду. Идёмте, нас ждут.

* * *

— За здоровье! — поднял тост Хорёк. — За здоровье всех присутствующих.

Тост пили стоя.

— Кофе тоже готов, — напомнила Мира. — Скажите, я принесу.

— Чуть позже, — попросила Вейс. — Мне продолжить? Тогда слушайте.

Вейс, восемьдесят пять лет назад

Подумаешь, неделя на фабрике. По сравнению с ловлей рыбы и стиркой это просто курорт! Ну да, им не выдали перчатки — положено работать в перчатках, а их выдают редко, рвутся они быстро, купить их невозможно. А нравы тут… что и следовало ожидать. Два отделения, мужское и женское, и в каждом свои законы, писаные и неписаные, и неписаные главнее.

Новичков поселили в отдельные блоки, но жить и работать им предстояло вместе с остальными. И жить с ними же — тут намекнули: постарайтесь с ними сжиться.

Вейс это было не в новинку. Уж издевались над ней в прошлом — не всякому пожелаешь. А в школе, тоже в виде намёка, уже слышала: не пытайся притворяться, веди себя естественно. Ну, Вейс себя естественно и вела. Не моргнув глазом выслушала шутки по поводу своего роста, а когда две девицы, подручные здешней негласной хозяйки, попробовали обыскать её и прибрать, что понравится, дала им сдачи. Да так дала, что даже охранники не стали вмешиваться — откровенно наслаждались сценой. Вейс немного удивила реакция обеих девушек — после того, как им досталось от «этой пигалицы», они похлопали её по плечу и вполне миролюбиво расстались. Не стали унижать перед остальными.

Ночью Вейс не спала и не напрасно — её попытались избить. Так положено, оправдывалась потом одна из здешних, не мы это придумали. Но Вейс и в этот раз не далась, и дважды попробовала чьей-то крови. Сообщество здесь походило на тюрьму — один из подручных дяди провёл половину жизни в тюрьмах и рассказывал многое. Собственно, это и была тюрьма, а что ещё?

На второй день им выдали перчатки. Руки Вейс и так были привычные, но в перчатках было удобнее. Разумеется, у новичков перчатки тут же отбирали. У Вейс не отняли, не осмелились — уже знали, что у неё есть ногти, зубы и что рука тяжёлая. А поскольку Вейс не лезла на рожон, её оставили в покое.

На третий день, то есть ночь, её привели к теахари, здешней главной среди заключённых. К удивлению Вейс, это оказалась вполне интеллигентная на вид женщина, но её слушались беспрекословно, и Вейс ни разу не слышала, чтобы теахари повысила голос. Высокого роста, крепкого сложения — лицо выдавало в ней уроженку Фаэр — вытянутое, рубленые черты, белые, почти белоснежные волосы. Глубоко посаженные глаза, полные губы. Вряд ли она красавица по здешним меркам.

— Расскажи о себе, — потребовала теахари. Вейс стояла перед ней, слева и справа стояли те самые две подручные, «волчицы» на здешнем языке, и ещё две стояли за спиной главной. Её комната не походила на остальные, сразу видно — теахари живёт совсем по-другому, с удобствами.

Вейс рассказала. Без прикрас и лишних подробностей.

— Мне нужны такие, как ты, — теахари взяла её за руку. — Без лишней дури. С мужчиной когда-нибудь была?

— Нет, — Вейс покачала головой. В её возрасте уже многие «подставляли ушки», а ей то ли не повезло, то ли и не очень хотелось, сама не знает. Наверное, не очень хотелось. Когда все смеются, какая уж тут романтика…

— А с женщиной?

Вейс вновь покачала головой, но теахари заметила, что новенькая немного, но смутилась.

— Бывает же! Нетронутая! Есть кто-нибудь за морем? Кто-нибудь ждёт?

«За морем» — означало «на свободе».

— Нет, — вновь покачала головой Вейс. — Никого.

«Волчицы» переглянулись, на их лицах было удивление.

— Ты мне нравишься, — теахари улыбнулась. — Из тебя может выйти толк. Я знаю, ты умеешь за себя постоять. Тут тобой многие недовольны, но ты мне нравишься. Тебя не тронут. Если останешься тут надолго, ещё оценишь.

— А взамен? — поинтересовалась Вейс.

— Если выйдешь на свободу, то пару раз к тебе подойдёт человек и покажет вот это, — она протянула медальон, с изображённой головой оскалившегося волка. — Там будут мои волосы, не ошибёшься. Услуга за услугу.

— Если не выйду?

— Будешь при мне. Я такое предлагаю немногим. Дважды предлагать не буду.

— Я согласна, — Вейс кивнула. Будто у меня есть выбор, подумала она. Тут всё просто, или ты рядом с вожаком, или тебя съедят или затравят. Главная Волчица не похожа на уголовницу, и, по словам остальных, особо не зверствует.

— Тебя спросят, о чём я с тобой говорила, — Волчица поднялась, и одна из девушек за её спиной сделала жест Вейс — встань на колени! Вейс медлила, и те «волчицы», что стояли бок о бок с ней, надавили на её плечи — намёк прозрачнее некуда. Главная Волчица погладила Вейс по голове. — Какая прелесть… Так вот, отвечай правду. Врать им нельзя. Я тоже не люблю, когда врут. Понятно?

— Да, теахари, — Вейс посмотрела ей в глаза.

— Иди, — Волчица отвернулась. — Я пришлю за тобой, когда нужно.

Летний домик, Вассео 11, 22:30

— Однако! — Хорёк приподнял шляпу. — Можно узнать, а к вам потом подходили её люди?

— Подходили, — признала Вейс. — Через восемь лет. А ещё через десять она сама меня нашла. Рассказать?

— Ой, нет! — Мира потянулась. — Не обижайтесь! Я очень хочу услышать дальше, но у меня глаза слипаются, длинный день. Мы, наверное, вернёмся в Вантар-Лан, а вы?

— Мы останемся, — Лас посмотрела в глаза Вейс и та кивнула. — Завтра утром вернёмся.

— Я пригоню машину, — кивнула Мира. — Вейс! Лас! — обняла обеих. — Я вас очень люблю! Ну, что сразу смущаетесь! Лас, я читала твои книги, тебе обязательно нужно записать всё это! И про свою жизнь, и про Вейс!

— Я подумаю, — улыбнулась Лас. Весь вечер ей было хорошо — вроде бы и без причин, но на самом деле причин было три, и все они сидели за тем же столом.

— Подумай! Пока, мы уходим!

Она чуть не силой вытащила Хорька из-за стола, тот едва успел попрощаться.

— Они нашли друг друга, — Вейс держала Лас за руку. — Здорово, правда? Ты тоже устала, милая, давай-ка баиньки!

— Сначала всё тут уберём, — Лас принялась составлять тарелки. — А потом уже баиньки. Не спорь!

Летний домик, Вассео 12, 0:15

— Ты не спишь, — заметила Вейс. Она уселась читать — сон не шёл, как ни старалась — да так и сидела уже второй час.

— Не сплю, — Лас повернулась на бок. — Почему бы тебе не перебраться вот сюда? — она похлопала по постели рядом с собой.

— Жарко, — Вейс посмотрела на неё поверх очков.

— Зачем тебе очки? У тебя идеальное зрение!

— Привычка. Раз бабушка, значит нужны очки. Это переводчик, — пояснила Вейс. — Но внуки считают, что настоящие очки.

— Переводчик?

— Стайен подарил два года назад. Ужас, как удобно. Знает сорок три языка. До того у меня были простые стёкла, без диоптрий.

— Жульничаешь! — Лас погрозила ей пальцем. — Зачем внуков обманываешь?

— А они не спрашивали, — пожала плечами Вейс. — А теперь привыкла, если читаю, то в очках приятнее.

— Значит, тебе жарко… — Лас выскользнула из-под одеяла, подбежала к окошку — рядом с Вейс. — Сейчас исправим.

— Оденься! — Вейс закрыла глаза. Правда, что толку… запах её кожи… смотри не смотри, одно и то же.

— Вот ещё. Ты не против дождика? Мягкого, слабого дождика до утра?

— Не против, — Вейс так и сидела с закрытыми глазами.

Минуты через три послышался дальний раскат грома. Вейс выглянула в окно — звёзды словно стирал с неба невидимый ластик. Тучи! И запах дождя — ни с чем не сравнимый, прекрасный запах дождя.

— Как ты это делаешь?!

— Не знаю, — Лас открыла окно пошире. — Просто сказала, я хочу, чтобы здесь был дождь, тихий дождь до утра. Идём. Просто полежи рядом. Если хочешь, я буду бить тебя по рукам, если попробуешь прикоснуться.

— Ты издеваешься?!

— Нет, — Лас обняла её. — Ты обещала ещё пару уроков. И рассказать, кто тебя научил.

— Хорошо. Только… не прикасайся, пока не попрошу.

— Хорошо, — Лас уселась на кровать, смотрела, как Вейс раздевается, у второй кровати, у стены напротив. Ничего не чувствую, подумала Лас. У неё красивое тело, меня притягивает запах её кожи и волос… и всё. Ничего больше. Просто нравится, когда она рядом. Но стоит ей прикоснуться к моему затылку, и я схожу с ума…

Вейс молча забралась под простыню, отодвинулась подальше.

— Оставь, — попросила она, когда Лас встала, чтобы выключить лампу. — Пусть будет как ночник. И слушай. И никому, никогда не рассказывай.

— Никому, — Лас посмотрела ей в глаза. — Обещаю.

По комнате уже растёкся аромат дождя — видно было, как Вейс это нравится.

— Это было уже после того, как я побывала и на фабрике, и на каменоломне…

Вейс, восемьдесят шесть лет назад

Она пришла вечером. У Вейс уже кончились уроки — в понедельник она занималась Ронно и историей, и до сих пор не понимала, зачем ей история. В дверь постучали и Вейс, конечно, ответила «войдите». Иногда она отвечала «минутку», не всегда застают в удачный момент, но чтобы не пустить… лучше и не пробовать.

— Добрый вечер, — поздоровалась пришелица. Лицо её показалось смутно знакомым. Я видела её, видела недавно, поняла Вейс. Роста девушка была среднего, выше Вейс почти на голову. Серебристые волосы, стройная, очень изящно двигается, бархатный голос… прелесть! Ну невозможно не очароваться! — Я Айри.

— Заходите, Айри, располагайтесь, — Вейс отступила. Шутка. В комнате едва хватает места ей одной, крохотная комната с «удобствами» не в счёт.

Айри зашла, осмотрелась, улыбнулась и закрыла за собой дверь.

— Уютно, — заключила она. — Вам кажется, что вы меня знаете или видели, верно?

— Верно, — Вейс жестом предложила девушке присесть.

— Вы меня в самом деле видели. Много раз. Но только один раз я захотела, чтобы вы меня запомнили.

— Простите? — растерялась Вейс.

— Я стояла за спиной Волчицы. Дайте руку, — предложила Айри. Вейс послушно протянула руку…

…и видение нахлынуло. Она, в «покоях» главной Волчицы, и девушка за её спиной… точно, это она! Это Айри!

— Правильно, — Айри отпустила руку Вейс, и та опомнилась. — Я присматриваю за теахари.

— При… присматриваете?! — Вейс растерялась. Это проверка, подумала она. Проверяют, всё ли я сказала про теахари. Точно, это проверка.

— Это не проверка, — возразила Айри. — Проверок уже не будет, вы честно отвечали на вопросы.

Вейс прижала ладони ко рту… дожили, уже думает вслух!

— Вы не сказали ни слова, — Айри уселась прямо на пол, рядом с Вейс. Стул один, и соблюдать правила приличия трудно. — Но я поняла, о чём вы говорите.

— Но кто вы?

— Нас называют Aenin Rinen, — девушка перестала улыбаться. — Но я прошу вас никогда так не говорить при мне. Я пришла, чтобы посмотреть, не ошиблась ли в вас. Вижу, что не ошиблась.

Мысли Вейс понеслись галопом, и все в разные стороны. Всплывали обрывки воспоминаний. Да, она, как все, слышала про «кошечек», которые «подставляют ушки» за деньги. Таких у них дома презирали — но и завидовали, завидовали их умениям, что уж скрывать. И, по слухам, у всех «кошечек» всегда есть хозяйка, и никто никогда её не видел, не сможет найти, хотя она всегда рядом с подопечными.

— Всё верно, — Айри взяла Вейс за руку и Вейс поняла, что молодость Айри кажущаяся, что ей далеко за сорок, а то и пятьдесят. — Примерно так. Вы слышали про меня обычные легенды. Мы их сами придумываем, — она зубасто улыбнулась. — Я вошла, и вы сразу почувствовали ко мне расположение, верно?

— Верно, — признала Вейс. — Но зачем я вам?

— Я научу вас кое-чему, — пообещала Айри и Вейс покраснела. Получается, что… что… её, Вейс, обучат на «кошечку»?! Для кого? Для Волчицы?! Ужас!

— Вы так мило смущаетесь, — улыбнулась Айри. — От этого не стоит отучать. Но предрассудки мы уберём. В том, чему я буду учить, нет ничего позорного. «Стража Луны» я из вас не сделаю, да вы и не захотели бы, но несколько полезных уроков я дам, они пригодятся.

— Вы всех… всех заключённых так учите?

— Вы не заключённая, вы ученица. Не всех, — Айри сняла заколку для волос, отпустила те — рыжие волны прокатились по её плечам. Стойте: почему рыжие?! Она только что была беловолосой! — Очень немногих. И только если сама решу, мне не может приказать руководство школы.

— Но… зачем?!

— Вейс, — Айри взяла её за руку. — Не надо вопросов. Я так хочу, потому что чувствую в вас талант. Но кроме таланта, нужно и желание. Вы не захотите работать стражем Луны…

— Кто это?

— Некоторых из них называют «кошечками».

Вейс склонила голову. Айри некоторое время ждала, прежде чем продолжить.

— Вы не захотите, это я знаю, но такой талант нельзя не использовать.

— Говорят, вы… можете заставить делать всё, что угодно? — рискнула спросить Вейс.

— Не всех, но многих. Могу. Посмотрите мне в глаза.

Вейс посмотрела. Притягательные… смотрела бы и смотрела.

— И что? — Вейс поморгала. — Что такого?

— Посмотрите на себя, — предложила Айри. Вейс опустила взгляд… ахнула. Раздета догола! Ужас, как неприлично! Она судорожно вцепилась в стопку одежды — аккуратно сложенную рядом.

— Нет, — Айри поймала её за руку. — Подождите. Мне нужно осмотреть вас. Потом, если захотите, оденетесь. Ложитесь на кровать лицом вверх.

— Если захочу? — поинтересовалась Вейс, выполняя указание. Она уже почти привыкла к врачам, и на медосмотрах раздевалась без моральных терзаний. Это медосмотр, подумала она. Просто медосмотр.

— Да, считайте медосмотром, — согласилась Айри. — Больно не будет. Расскажите мне о себе. Откуда вы родом, как попали сюда. Закройте глаза и рассказывайте.

Она не ответила на вопрос, подумала Вейс. Вскоре стало ясно, что Айри отвечает далеко не на каждый вопрос,

* * *

Айри осталась у неё в гостях, если можно так выразиться, на три недели. Днём уходила, уже после того, как Вейс уходила на занятия, вечером — когда Вейс возвращалась с ужина — Айри уже была в комнате, и начинались другие занятия. Очень странные, от них Вейс поначалу бросало в дрожь.

Кое-что в Айри раздражало. Например, она не отвечала на некоторые вопросы. Просто не обращала на них внимания. Поначалу Вейс это злило, но к концу первой недели она уже привыкла к такой манере. Потому что Айри казалась… не знакомой, нет — родной. Близким родственником, давним другом. С ней — после того, как её уроки оканчивались — можно было говорить о чём угодно.

— Вам нужно привыкнуть к своему телу, — заявила Айри на следующее утро. — Это самое естественное, что у вас есть. Вам с ним предстоит перенести всё, и радости, и печали — не нужно стыдиться того, что для вас самое родное и близкое. Поэтому…

Раздеваться самой, да ещё в присутствии Айри, да ещё в первый раз, было нелегко. Лучше бы она её загипнотизировала, как тогда, в первый вечер. Но Айри отказывалась.

— Это ваша комната, — пояснила она. — Вы здесь ходите как хотите и в чём хотите. Снаружи — там есть другие правила и законы. Внутри — вы хозяйка. Не верите? Разденьтесь, вызовите охрану — попросите какую-нибудь мелочь.

Вейс долго не решалась это сделать. Оглянулась — Айри встала, и ушла в «умывальную», так Вейс прозвала санблок.

— Давайте, — Айри махнула рукой. — Давайте же.

…Охранница даже глазом не моргнула, увидев Вейс раздетую. Молча принесла таблетки от головной боли — первое, что пришло на ум.

— Она знает, что вы здесь, — возразила Вейс. — Потому ничего и не сделала.

— Попробуйте, когда меня не будет, — пожала плечами Айри. — Вейс, я показала вам немного из того, что умею. Чтобы двигаться дальше, вы должны доверять мне. Полностью, абсолютно доверять. Выполнять каждое моё указание и не сомневаться в том, что говорю.

— Почему? Почему я должна доверять?

Айри улыбнулась, уселась на пол, сделала знак — садись рядом. Вейс всё ещё чувствовала себя неловко, нагота сковывала.

— Потому что я заглядываю в ваше будущее и вижу добрую бабушку, множество её внуков, мир и счастье — мир и счастье, которое создаёте вы сами. Потому что вы ни разу, даже во сне и мечтах, не желали отомстить за дядю и его напарника. Вы оплакивали его, но решили жить, потому что иначе его жертва напрасна.

— Откуда вы знаете?! — поразилась Вейс.

— Доверьтесь мне, — Айри положила руку на её плечо. — Я научу вас полезным вещам. Женщине нужно уметь совсем немного, чтобы справляться со всем в этой жизни.

— Почему вы этого хотите?

Айри пожала плечами.

— Я чувствую. Чувствую, что мои уроки пойдут вам на пользу. Сюда не попадают первые встречные. Сюда попадают те, кто заблудился в самом себе.

Она встала, подошла к окну и принялась раздеваться. Тефан развязывать недолго — полминуты, и вот уже она совсем без одежды.

— Что… что вы собираетесь делать? — пролепетала Вейс.

— Спать, — Айри уселась рядом с ней. — Спать, дитя моё. А вы думайте, если хотите. Утром мне нужен ваш ответ. Если вы отказываетесь, вы забудете и моё имя, и всё, о чём мы тут говорили, и сами будете справляться с испытаниями. Если соглашаетесь, я немного помогу, подготовлю вас к ним.

Айри повернулась на бок, спиной к Вейс, и прикрылась покрывалом. Вейс сидела и смотрела на неё… а в голове творилось невесть что. Вспоминала прикосновение Волчицы, её слова. «Какая прелесть». О чём она?!

Вейс улеглась, но сон не шёл.

— Я могу вас спросить? — прошептала она едва слышно. Айри уже спит — дыхание редкое, ровное.

— Да, конечно, — Айри перевернулась на другой бок, встретилась глазами с Вейс.

— Что Волчица хочет от меня?

— То, что ей пока что даю я. Ей одиноко. Ей разбил сердце мужчина, она с тех пор терпеть не может мужчин, а я приношу ей покой.

— Вы… что вы с ней делаете?

Айри засмеялась, взяла Вейс за руку.

— Честно? Говорю с ней, сижу за её спиной, глажу по голове. Слушаю её. Иногда даю мелкие советы.

— И всё?!

— И всё.

— Зачем это вам? У вас ведь… у вас ведь других забот полно!

Айри уселась.

— Есть люди, от которых зависит жизнь и здоровье многих других людей. Волчица — одна из таких людей. Пока она главная на фабрике, там не будет лишней жестокости, бессмысленных убийств, ненужных страданий.

— Понимаю, — Вейс и в самом деле начала понимать.

— Я могу обучить вас на стража Луны. И когда-нибудь вы смогли бы уметь то же, что и я. Но каждое знание — это ответственность. Вам пришлось бы жить одной, без семьи, заботиться о других и часто жертвовать своим счастьем ради других. Совершенно незнакомых вам людей. Вы готовы на такое?

— Не знаю, — Вейс ответила не сразу. — Наверное, нет. Простите!

— За что прощать? Я знала ваш ответ заранее. Знаете, чего вы желаете больше всего, Вейс?

— Чего же?

— Чудес. Вы мечтали о них с детства. Но они не приходили, а случалось всё самое плохое. Я верно говорю?

— Верно, — Вейс уже была не в состоянии удивляться сильнее. — Но как вы узнали?

— Я видела, как вы смотрели на море. В небо. Там, на фабрике. Когда другие уходили заниматься обычными играми, вы уходили смотреть на небо и море.

— Я согласна, — ответила Вейс, неожиданно для себя.

Айри легонько сжала её руку.

— Я рада, Вейс. А сейчас спите. Мои уроки будут трудными, а времени у вас мало.

— Я не могу заснуть, — призналась Вейс.

— Я помогу. Лягте на живот, голову поверните направо. Вот так. Руки вдоль тела. Смотрите на меня, или закройте глаза, как хотите.

Она положила ладонь между лопаток Вейс, и та ощутила, как тепло растекается по телу из ладони.

Айри склонилась над ней, Вейс ощутила запах её волос… непередаваемо приятный аромат… губы коснулись её щеки.

— Спите, дитя моё, — услышала она, проваливаясь в сладкую жаркую пучину. — Сны будут добрыми.

Лас и Вейс

— Ничего себе, — прошептала Лас. — Я бы многое отдала, чтобы повидаться с Айри. Мне не спится, Медвежонок, а пора. Поможешь?

— Ляг, — улыбнулась Вейс, уселась в постели. — Ляг на живот так, как тебе удобнее.

Она положила ладонь между лопаток Лас — это первое, чему Айри учила её. И ощутила, как Лас расслабляется, становится податливой и мягкой. Ещё минуты три — и Лас спит. Вейс склонилась к ней, прикоснулась губами к щеке.

— Что ты со мной сделала, Айри? — прошептала она. — Зачем?

Но ответа не было. Айри было сорок восемь уже тогда, наверное её уже нет в живых. Многих нет, а она, Вейс, жива. И Лас, кроме внуков, конечно — сейчас самое дорогое, что есть.

Не спалось. Саму себя не усыпить, но можно вернуть душевное равновесие. Вейс некоторое время лежала, глядела на спящую Ласточку, затем тихонько слезла на пол и набросила на плечи халат. Посидеть на пороге, послушать дождь. Может, тогда в сон потянет.

Воспоминания возвращались.

Вейс, восемьдесят шесть лет назад

— На людях ведите себя так, как привыкли, — говорила Айри. — Со мной ведите себя так, как будто вы одна. За три недели я не смогу дать вам многое, но слушайте и запоминайте, а если непонятно — спрашивайте. Всегда спрашивайте.

С третьего дня Вейс поняла, что сигнал того, что Вейс готова слушать и учиться — когда она раздевается. Нашёлся способ меньше смущаться — Вейс убегала в «умывальную», а оттуда проще выходить без одежды, чем раздеваться при Айри.

— Почему именно три недели?

— Через три недели вас переведут в другое место. Мне будет сложнее появляться там, я не могу оставлять Волчицу надолго.

— Откуда вы знаете, что переведут?! — но это был вопрос из тех, что Айри «не замечала».

— Привыкните ходить без одежды, когда вы дома или вас никто не может потревожить. Если прохладно, набрасывайте халат — но пусть тело под ним дышит. Прикасайтесь к себе чаще, разминайте себе мышцы, приучите тело к тому, что вы его любите. И оно ответит вам тем же. Вы любите мыться? — Айри кивнула в сторону душа. Конечно, любит — попробуй жить у моря и не любить мыться, особенно если летом жутко жарко, и приходится возиться с рыбой. Вейс и жила бы в душе, если бы он был дома — но именно душ там был большой редкостью. Зато была вода, согретая солнцем в огромной бочке — и мыться под струёй тёплой воды Вейс любила.

— Замечательно. А теперь смотрите, я покажу, как именно следует мыться, чтобы устроить самой себе хороший массаж, разминку. Даже если вы очень устали, это поможет. Вам нужны только руки, — через полминуты Айри уже разоблачилась и встала лицом к Вейс. — Встаньте и смотрите. Вы — моё отражение в зеркале. Движения очень простые, — Айри показала, — если мыться при людях, никто ничего не заметит, вы просто намыливаетесь или смываете мыло. Главное — движение пальцев. Надавливайте, сильно надавливайте кончиками пальцев, когда рука идёт снизу вверх. Видите? Запомнили? Покажите мне.

С пятого раза — Вейс сама удивилась — движения стали совсем автоматическими.

— Теперь, когда будете мыться, делайте именно так. То же самое — перед тем, как встаёте. Если получится, никогда не вставайте сразу, как проснулись. Полежите, поговорите со своим телом, похвалите его, дайте ему понять, что любите его, — Айри не улыбалась, это означало — всё серьёзно, шутки и улыбки неуместны. — Устройте себе массаж, почти такой же, как тот, когда моетесь — потянитесь, проведите пальцами и ладонями, это придаст вам бодрости.

* * *

Ужин был в семь вечера, потом у «учеников» было свободное время. Им разрешали появляться на спортивном поле — там можно было пообщаться с другими. То, что общались и в классах во время уроков — этого мало, конечно, и все охотно пользовались такой возможностью. Можно было пойти в любую другую спортивную комнату, но открытое поле — приятнее всего. С Вейс общались теперь чаще и любезнее, на неё стали обращать внимание и парни, и девушки. У Вейс стали появляться настоящие друзья. Наверное, это Айри. Точно, она. Её уроки.

Вейс, летний домик, ночь

Она обучила меня всего пяти кайсо, фигурам силы, подумала Вейс, глядя на Лас. Сказала, что больше я всё равно не успею выучить, а эти обязана знать, как свои пять пальцев и пользоваться ими рефлекторно. Как перестать воспринимать чужие эмоции — или, наоборот, чувствовать их сильнее. Как восстановить физические и душевные силы. Как привлечь или отвадить человека. Как успокоить, усыпить, утихомирить. Как снять боль, пусть и на время. То, что другие воспринимали как вульгарность — когда Вейс стояла, расставив ноги и уперев руки в бока — было самым простым и эффективным вариантом второго кайсо, «Реки силы». Вейс поначалу это смешило.

— Наши действия во многом рефлекторные, но люди уже забыли, зачем эти рефлексы, и не понимают собственного тела. А оно чётко вам говорит, что нужно сделать и для чего. Учитесь слушать своё тело.

Она твердила это постоянно — слушайте тело, любите тело, а я поняла это только после того, как родился первый ребёнок, подумала Вейс. И все её уроки вспомнились, все до одного. И больше у меня уже не было никаких неприятностей со здоровьем и самочувствием, и я полюбила ходить в халате, спать ни в чём, если возможно, делать массаж себе и другим… Второй и остальные дети родились так легко, что все удивлялись — ни беременность, ни роды не приносили мне неприятностей, только радость. Айри, я даже не знаю, как вас отблагодарить…

И это только пять фигур. А сколько их знала сама Айри? Подумать страшно! Нет, это не моё, она права. Не могу я жертвовать собой ради незнакомых людей. Только ради близких или хотя бы знакомых.

…Вам покажется, что вы забыли мои уроки, сказала Айри в последний день третьей недели. Но они вспомнятся, когда нужно. Вы забудете меня, забудете надолго, так нужно. Но вспомните позже — если захотите, несколько лет спустя. Я буду приходить к вам, вы будете замечать меня, говорить со мной, но не будете помнить, что три недели я жила с вами и обучала вас. Помните: мы с вами изучали то, за что почти везде грозит тюрьма, это знание отчего-то считается тайным. Используйте всё, что вы узнали, мудро. Только для пользы. И не обучайте других, это важно.

Я обняла её. Она уже стала мне подругой — с ней можно было говорить о чём угодно, она всё понимала. Я ей рассказала, наверное, всё, что могла бы рассказать самому дорогому человеку. И понимала — эти рассказы мне не повредят. И я испугалась, что забуду её, я этого не хотела. Но Айри была непреклонна — ради вашей безопасности, повторяла она. Вы вспомните, когда два года проживёте вдали от меня, не ощущая мой запах, не слыша мою речь. Я не прощаюсь, дитя моё. Я говорю, «до свидания».

До свидания, сказала я ей тогда. И уснула у неё на руках, уроки очень уж утомляли. А когда проснулась, то проснулась другой. Стало легче. Меня не так выводили из себя выпады и издевательства охраны и других учеников. У меня словно выросла броня, насмешки и сарказм не пробивали её, но я оставалась открытой, мне приятно стало общаться. Как Айри этого добилась, не понимаю. А может, не она. Может, это я сама сделала, просто чуть-чуть использовав её наставления. Кто знает.

Я выполнила все ваши требования, Aenin Rinen, подумала Вейс. И я счастлива. В этот самый момент я счастлива. И все предыдущие восемьдесят лет. Быть счастливой просто, вы правы.

Скоро четыре утра. Вейс посмотрела в окошко, затем вернулась к кровати и разделась — медленно, как показывала Айри — так, как раздеваются для любимого человека. Я не раздевалась так уже очень давно. Мне просто нужно быть рядом, Лас. Этого достаточно, хотя всегда хочется чего-то ещё. Пусть даже мы будем вместе лишь изредка. Вейс скользнула под одеяло, осторожно, чтобы не потревожить Ласточку, улеглась, улыбаясь себе и воспоминаниям, и уснула — мгновенно.

Лас, летний домик

— Лас?

Она пошевелилась — сонно и немного раздражённо, вот ведь нашли время окликать!

— Лас?

Она долго балансировала на грани сна и яви, и когда поняла, чей голос слышит, сон мигом слетел с неё. Лас уселась, озираясь. Вейс рядом, свернулась клубочком, на лице — счастливое выражение. Лас улыбнулась — в такие минуты Вейс сильнее всего походила на ребёнка. Она протянула руку, чтобы погладить Вейс по щеке.

— Нет, Лас. Не тревожь её. Нужно поговорить, я жду тебя за дверью.

Голос Незнакомки. Лас, уже машинально, подняла нижнюю часть тефана, так же машинально надела — завязала. Вот и кончилось спокойствие, подумала она безучастно. Великое Море, ну что же ей ещё нужно?!

Дождь стучит за окном. Скоро рассвет. Лас замерла перед дверью, прислушалась и принюхалась. Никого постороннего, никого вообще — только трава и розы, дождь, мокрая листва. Она отворила дверь…

И рефлекторно схватилась за косяк. Сразу за дверью начинался обрыв. Она узнала место: именно там она стояла не так давно, именно там увидела надпись на небе.

У кромки воды — метров пятьдесят вниз, метров двести вперёд — стояла женщина, в светлом, развевающемся на ветру одеянии. О да, это платье Лас теперь узнает откуда угодно.

— Лас! — женщина помахала рукой. — Иди ко мне. Сделай шаг.

Лас похолодела. Это шутка? Внизу — острые камни, отсюда видно, что оступишься — и собирать с камней будет нечего. Голос раздавался прямо в голове, слышался не ушами. Лас оглянулась — позади и вокруг коридор — прихожая, милые и родные запахи. Едва слышен стук маятника — ходики, в гостиной. Одна из причуд Вейс.

— Я сплю? — спросила Лас у самой себя.

— Ты не спишь, — женщина смотрела на неё. — Ты говорила со мной, Лас, ты одна из немногих, кто понимала, с кем говорит. Ты встречала солнце. Сделай шаг, Лас. Не бойся. Тебе теперь нечего бояться.

Шутка? Хитрость? Незнакомке стало скучно и она решила взять Лас к себе? Или решила, наконец, расквитаться?

— Ты так долго верила в меня, — женщина подняла руки над головой. — Неужели перестала верить?

Лас судорожно вдохнула. Она испытала… только что почувствовала то, что почувствовала много лет назад, когда впервые встречала солнце. Трудно описать — как будто поток силы пронзает тело, и каждая клеточка кипит энергией, электричеством, жаром.

— Я иду, — Лас нелегко дались эти слова. Она старалась отогнать картину…

…того, как падает, падает вниз, на острые камни, и за долю секунды до смерти слышит издевательский смех. Взамен она представляла, что воздух подхватывает её и опускает, плавно опускает, не причиняя вреда.

— Я иду, — повторила Лас и сделала шаг.

* * *

Вейс привычно проснулась, всплыла изо сна в дрёму, едва Лас встала — ну куда по ночам обычно встают? Тут же начала засыпать снова, но что-то было не так — и Вейс приподнялась на локте. Да, не так. Во-первых, зачем Лас взяла нижнюю часть тефана? Почему пошла в сторону входной двери, кто там пришёл в такую рань, почему она не возвращается?

«Я иду», услышала Вейс и вскочила на ноги. Странно, очень странно звучал голос Лас. Вейс побежала — уже не думая ни о какой одежде — по дороге чуть не споткнулась о порог. Увидела то, от чего кровь застыла в жилах — за дверью начинался не сад, а пустота, синее небо, океан вдали. Лас сделала шаг и упала, унеслась вниз. Вейс бросилась к двери, но та захлопнулась у неё перед носом. Вейс распахнула её вновь — сад, мокрая дорожка, дождик, тихая и спокойная картина.

Вейс ущипнула себя. Больно! Значит, не снится. А если… а если снится, то не отличить. У неё хватило самообладания вернуться, надеть ночную рубашку, а потом уже — набросить плащ и обуться, и выскочить наружу.

— Лас! — крикнула Вейс. Уже светает, от фонаря мало толку. — Лас, где ты?! Ласточка!

Но Лас пропала бесследно.

* * *

Лас начала падать, но порыв ветра подхватил её, понёс и поставил наземь. Прямо перед женщиной. Теперь Лас видела, что это вовсе не Незнакомка; лицо не оставалось неизменным, оно постоянно менялось, плыло. Сама женщина и её лёгкое, невесомое одеяние светились белым. От неё пахло грозой.

— Ты вновь поверила, — женщина улыбнулась, протянула руку. Живое, тёплое прикосновение. От него пропали остатки страхов. — Лас, мне нужна твоя помощь. Меня забыли в твоём родном мире. Я нужна людям, я чувствую — впереди многие беды, я нужна людям.

— Что я могу сделать для вас, госпожа? — Лас не ощущала робости — почтение, да, но ни страха, ни робости.

— Ты — это я. Ты слышала эти слова, верно? Лас, приближается буря. Что-то не пускает меня в мир, где ты родилась — тебе придётся узнать, что. Не медли.

— Да, госпожа, — Лас поклонилась. — Я узнаю.

— Лети, дитя моё, — Владычица Морей взяла её за плечи. — Ты ждёшь голоса, к которому давно привыкла. Его больше не будет. Живи заново, оставь прошлое в прошлом.

— Да, госпожа, — Лас поклонилась. Только сейчас вспомнила, что одета весьма легкомысленно.

— Лети! — женщина отступила на шаг, её очертания стали зыбкими. — Лети, тебя уже ищут и тоскуют, и тревожатся. Лети, Ласточка!

И исчезла. Просто была — и не стало. Со стороны океана подул тёплый ветер, и Лас окончательно пришла в себя.

— Лети, — повторила Лас. — Вейс, я сейчас! Я скоро буду!

Она разбежалась по каменистой полосе, подпрыгнула…

И полетела.

* * *

Вейс успела позвонить в Вантар-Лан и сообщить о пропаже. Уже через десять минут Мира вновь запустила эфемеры, и начала прочёсывать планету. А Хорёк нашёл то, чего опасался более всего: проход на стыке двери и косяка в летнем домике.

— Мы сейчас будем, — добавил он. — Вейс, пожалуйста, не беспокойтесь.

Вейс кивнула, хотя видеосвязь уже оборвалась и побрела назад, в спальню. Открыла дверь…

Порыв ветра в лицо — кто-то открыл входную дверь. Вейс выскочила в коридор — там стояла Лас. Одетая только в нижнюю часть тефана, мокрая и задумчивая. Она увидела выражение лица Вейс и подбежала к ней.

— Вейс! Это я! Прости, всё так неожиданно случилось… Она позвала меня. Представляешь?!

— Кто? — Вейс теперь казалось, что она спит. — Кто позвал? Незнакомка?

— Нет. Её больше нет. Позвала…

Лас запнулась. Она попробовала произнести «Владычица Морей» и не смогла.

Вейс уселась прямо на пол.

— Ты меня в гроб вгонишь, — она прижала ладони к лицу. — Я открыла дверь и увидела, как ты упала в пропасть.

— Сейчас! — Лас бросилась к ней, усадила на кровать, крикнула «я сейчас» и унеслась на кухню. Вейс сидела и пыталась унять сердцебиение.

Лас вошла с подносом — чайник, чашки, стакан с водой и лекарство. От сердца.

А ещё через минуту в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, ворвались — Мира и Хорёк. Последний определённо выглядел моложе, чем вчера. Лас выбежала им навстречу.

— Простите! — она прижала ладони к груди, а вновь вошедшие отвели взгляд в сторону. — Я сейчас!

* * *

Шесть утра. Все сидели за столом — Вейс приготовила завтрак, ей это помогло лучше любых капель.

— Владычица Морей, — Хорёк потёр переносицу. — Вот в это Вессен точно не поверит. Потому что и я верю с трудом.

— А при чём тут вы? — поинтересовалась Вейс. — И почему не верите? Вы же поверили рассказу Лас про…

— Я верю фактам, — Хорёк вновь потёр переносицу. Нет, подумала Вейс, он определённо стал моложе выглядеть. Интересно, почему? — Факты свидетельствуют, что Незнакомки больше нет нигде. Мы не можем обнаружить её присутствия, дружественные нам «пси» тоже не могут. Все её недавние слуги так и говорят: госпожа, мол, теперь властвует над всем миром, теперь миру ничто не грозит. И любят проводить время у моря. Это факты.

— То есть мне и Вейс это всё приснилось? — прищурилась Лас.

— Подождите, — Хорёк отпил из чашки и поставил её на стол. — Любое событие, которое могут зафиксировать приборы, для меня факт. Картина, которая могла настраивать реальность произвольным образом — тоже факт. Но как только мы начинаем опираться на сверхъестественное…

— Почему сверхъестественное? — поинтересовалась Лас. — Она и мир — одно и то же. Или пока я вам не дам видеозапись разговора с Ней, вы не поверите?

— Я вам верю, — Хорёк дружелюбно улыбнулся. — Но Вессен нужны факты. Если я скажу ей, что Владычица Морей направляет вас, чтобы узнать, почему её не пускают на планету, меня в лучшем случае отправят в отпуск на пару недель.

— Это хорошая мысль! — Мира взяла его за руку. — Стайен, ты же обожаешь фразу «мои источники». Вот и скажи, что твои источники дают повод предположить… короче, выразись позаумнее, ты мастак, что ожидаются большие неприятности.

— Это легко, — Хорёк пожал плечами, — но каким образом связать это с Лас?

— Когда кончается её и мой карантин? — поинтересовалась Мира. — Ты же знаешь?

— Ну…

— Стайен, я тебя сейчас побью! Говори!

— Тебя она ждёт послезавтра, — Хорьку трудно было выдержать её взгляд. — Лас и Вейс она хочет держать в карантине ещё две недели. А там — в зависимости от заключения Аспиранта и Иллюзиониста.

— Слушайте, это уже слишком! — возмутилась Вейс. — Кто она такая? То, что вы там считаете себя главнее всех, это пожалуйста, но держать нас тут как в тюрьме! Лас, может тебе тоже перестать пускать их сюда? Это твой мир, я помню, тебе его дали — ты тут главная!

— Вейс, я прошу, — Лас погладила её по ладони. — Стайен, в самом деле — почему она распоряжается? Почему сама ничего не сказала, только через курьеров?

— А у меня там внуки, между прочим! — Вейс встала, подбоченившись. Спасайся кто может, подумала Мира без тени иронии. — И другие родственники! И я с ними хочу видеться! Этот ваш Аспирант ничего не нашёл. А значит, мы с Лас можем ехать когда угодно и куда угодно!

— Вейс, — Стайен поднял руки.

— Попробуйте меня остановить!

— Вейс, — Мира подошла к ней, взяла за плечи. Лицо Вейс оставалось каменным. — Бабушка Вейс! — шепнула Мира. — Можно обойтись без драки! Стайен, — она посмотрела на Хорька. — Тебе не кажется, что Вессен самой пора в отпуск?

— Кажется, — Стайен встал. — Мира, у меня предложение. Поехали домой, и поговорим с Вессен. Я — один из магистров Ордена и могу потребовать созвать совет, если меня не устраивает решение главы. Вессен пора отдохнуть немного.

— Мы сейчас, — Мира легонько сжала плечи Вейс и поцеловала ту в щёку. — Не сердись!

— Кажется, мы устроили у них переворот, — произнесла Вейс, едва только Мира и Хорёк закрыли за собой дверь. — Я теперь буду беспокоиться за Вессен.

— Она тридцать лет сидела у картины, — Лас взяла Вейс за руку. — Я была с ней всего несколько дней, и чуть не спятила. Вессен в самом деле нужен отдых.

— Пошли пить кофе, — Вейс пригладила волосы. — У меня никаких нервов скоро не останется! Успокой меня, а? Отпуск называется!

* * *

Вессен приехала в три часа пополудни, когда утреннее происшествие уже позабылось, и все увлечённо занимались любимым делом. Вейс размышляла над новым соусом к котлетам — у Крайена очень уж хорошо получилось; Лас ухаживала за розами, а Принц азартно ловил мышей.

Автомобиль Вессен приземлился, сделав круг над поместьем — чтобы заметили, подумала Вейс. Она первой подошла к посадочной площадке, возле гаражей.

Вессен вышла первой — но не угрюмая, а улыбающаяся.

— Гостей принимаете? — она поклонилась Вейс и та смутилась.

— Да, всегда вам рады! — Вейс поклонилась в ответ. — Сейчас я приготовлю ваши комнаты.

Вслед за Вессен из машины вышли Крайен и Сэнье.

— Вы здесь из-за нас? — поинтересовалась Вейс тихо, когда поблизости от неё с Вессен никого не осталось.

— Я не думаю, — ответила та серьёзно. — У меня был долгий разговор с братом и Мирой. И знаете, я согласилась. Я всё ещё живу так, словно должна охранять картину. Если разрешите, я поживу пока здесь. Я пока не решила, где и когда буду строить новый дом.

Вейс обрадовалась, глубоко вздохнула.

— Оставайтесь! Мы вам очень рады, я и Лас. Вон она, уже идёт, сейчас сама скажет.

23. Путь в Сердце Мира

Лас, Вантар-Лан, Вассео 12, 16:45

— Ты чего такая смурная? — поинтересовалась Вейс. Лас сидела у себя, молча — у окна, глядя туда, где за стеной деревьев пряталось море. — Разве это не то, что ты хотела? Всё окончилось, тебя не тревожат голоса, нас никто не станет держать здесь силой. Делай что хочешь!

— Со мной что-то не так, — Лас обернулась. — Я уже не могу представить себе, что ещё сто лет буду сидеть вот так, дома, ухаживать за розами. Иногда выезжать на дни рождения, хоронить тех, кого воспитывала и начинать всё сначала.

— Она дала тебе поручение, — Вейс встала у неё за спиной. — Ты согласилась. Разве нет? Сидеть не получится!

— У меня нет сил, — Лас запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо Вейс. — Мне ничего не хочется. Как будто что-то вынули изнутри. Не знаю, как тебе объяснить.

— Мне не нужно объяснять, — Вейс погладила её по щеке. — Знаешь, почему я отсюда уезжала каждую неделю хотя бы на несколько часов? Потому что здесь слишком много покоя. Ты хотела покоя, и ты добилась своего. Только не обижайся. Здесь в самом деле очень хорошо! И детям очень нравится, а детей ведь не обманешь. Но здесь нельзя жить, только приезжать на отдых.

— На отдых, — Лас поднялась на ноги. — Ты права.

— Идём, — Вейс потянула её за рукав. — Идём, тебе будет интересно. Не сиди одна! Я не дам тебе снова заснуть!

* * *

Мира и остальные уже была в гимнастическом зале. Надо признаться, Лас нечасто баловала зал визитами.

Мира уже была в спортивном тефане — в современном, свёрнутом из единого куска, не из трёх — и поясе.

К удивлению Лас, Вейс появилась в точности такой же одежде.

«Хочу посмотреть, как вы дерётесь», вспомнила Лас, и позабытое ощущение — азарт — проснулось в ней.

— За кого болеете? — поинтересовалась Вессен.

— За Вейс, конечно, — тут же ответила Лас.

Хорёк — выглядел он ещё моложе, и это в очередной раз поразило Лас — ударил в гонг. Мира и Вейс поклонились друг другу, замерев в разных углах ковра.

Мира занималась единоборствами, Лас это знала. А вот чем занималась Вейс? Обучалась ли у кого-то, кроме пиратов?

Мира стояла в высокой стойке — боком к Вейс, руки опущены, смотрит в сторону — бери голыми руками. Ощущение, что не готова отразить возможную атаку. Хорошее ощущение, передавалось даже зрителям, даже тем из них, кто знают, что Мира далеко не безобидна, даже если не пользуется возможностями Тени.

Вейс сложила руки на груди, прикрыла глаза. По-настоящему. Захоти Мира сейчас подойти к ней — и подойдёт, и ничего не будет.

— Что она делает? — удивилась Сэнье. Лас сама удивилась, но… поняла. Поняла, увидев, как изменилось лицо Вейс. Уже не добрая, ворчливая немножко, бабушка. Несколько секунд — и Лас увидела ту самую Вейс из её же рассказов о бурной молодости.

— Вспоминает, — ответила Лас шёпотом.

Мира приблизилась на три шага — до Вейс оставалось ещё пять, не меньше — и замерла. Вейс открыла глаза и пошла сама — чуть наклонившись, прижавшись к земле, не теряя Миру из виду, обходя её против часовой стрелки.

Выпад Вейс был молниеносным. Неожиданным, Лас никогда бы не подумала, что Вейс способна на такую мгновенную мобилизацию. В прыжке ударила рукой, словно кинжалом. Мира ушла от удара — легко и изящно, и тут же Вейс приземлилась на все четыре конечности, резко развернулась и её нога остановилась возле живота Миры. Остановилась, не закончив удара.

Хорёк ударил в гонг, не меняя выражения лица. А на лице Миры появилось выражение — на краткий миг — растерянность.

— Неплохо, — заметила Вессен, хлопнула легонько в ладоши.

На этот раз Мира применила такой же выпад, из внешне несобранного состояния — мгновенный бросок. Вейс ушла от удара, но Мира поймала её за рукав и перебросила через себя. Однако когда Мира уже собиралась подняться — подняться, чтобы нанести удар — Вейс уже держала её за плечи, и готова была укусить.

В шею. Если бы укусила — то для Миры всё могло бы кончиться печально.

— С ума сойти, — признался Крайен.

Второй удар гонга.

В третий раз Мире удалось обмануть Вейс ложным выпадом и поймать на болевой приём — чисто и стремительно, секунды за три. Вейс поднялась, они в третий раз поклонились и разошлись на исходные позиции.

В четвёртый раз Мира почти что показала то, о чём рассказывала — только не стала рвать руку Миры зубами, просто прикусила. На лице Миры явно читалось выражение «это нечестно».

Гонг…

После двенадцати раундов счёт был семь-пять в пользу Миры. Когда Мира применяла известную ей технику рукопашного боя — Вейс редко могла что-то противопоставить. Но когда тон схватки задавала Вейс, она и побеждала. Будь у неё кинжал, или просто укуси она всерьёз, когда могла бы — и всё, обычному человеку надеяться было бы не на что.

Аплодисменты были долгими.

— Класс, — Мира пожала руку Вейс. — Мне очень понравилось. Вот теперь я верю. Каждому слову!

Вейс улыбнулась во весь рот, и на глазах из дикой и кровожадной Акулы снова стала милой и приятной бабушкой.

— Ну? — подошла она к Лас и та её обняла. — Не думала, что у меня получится. Столько лет уже не тренировалась! А ты?

— Что я? — не поняла Лас, отпуская подругу. — Я же ничем таким не занималась!

— Тряхнёшь стариной? Ну расскажи нам хотя бы! Расскажи, как всё началось! Ты так здорово рассказываешь!

— Расскажите! — подхватили остальные. Лас покачала головой, улыбнулась.

— Хорошо. Сразу после ужина.

* * *

После ужина все собрались в кинозале и Лас, пришедшая туда с целой стопкой исписанных листов, минуты три размышляла, с чего начать. Но в конце концов нашла.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, крепость Вантар-Таэр, Неиверин 11, 1205, 11:20

Послезавтра у меня день рождения.

Сегодня у меня аудиенция с главой дома Вантар эр Рейстан. Смешно, правда? Встреча с мамой называется аудиенцией. Но — никаких исключений. Так сказано. Ни мне, ни сёстрам не делается исключений — мы удостаиваемся разговора с ней на тех же основаниях, что и весь остальной дом. Пока не стали взрослыми, пока не отыскали себе место в жизни. До тех пор мы — дети, сколько бы нам ни было лет.

Терпеть не могу подолгу сидеть с сёстрами. Особенно вместе с средней — непременно начнёт хвастаться, как много торговых вопросов она будет решать. Как мы все — мы со старшей сестрой — будем ей благодарны, какая она у нас умная. Ну конечно, Вейрон, ты у нас самая умная. Если ’ум’ — это неумение держать рот на замке.

Дождь. Сейчас, осенью, часто приходят дожди. Если взобраться на ближайшую гору, по тропинке, можно увидеть Араф-Рин, ’Акулий зуб’. Полоска земли у горизонта. Второй по величине остров, принадлежащий нашему дому. Там мы живём, вместе с сёстрами. Точнее, жили. Обе они уезжают завтра — средняя на север, в Альваретт, показывать свой великий ум. Старшая — в сердце мира, в столицу Архипелага и Роан, на Крайтеон. Если приподнять тот остров и все сто двенадцать его окружающих, совсем чуть-чуть, получившаяся земля могла бы соперничать по площади с Тераной. Говорят, раньше так и было. Был третий материк. Давно, ещё до появления людей.

Скучно. Скучно дожидаться, когда меня примут. Ждать ещё два часа внутри, в Зале Вихрей — не хочу. Там сегодня много посетителей. Сплошь торговцы. Не люблю их, хотя без них — никакой жизни. Смотрят на меня снисходительно. Знали бы, кто я — не смели бы поднять и взгляда. Но чтобы самой подходить к каждому такому и называться — много чести.

Это, конечно, не гора — название одно. Пока поднялась, даже не запыхалась, хотя почти всё время бежала. Тучи — низкие, иногда немного страшно — кажется, подпрыгнешь, и коснёшься руками. Но настоящего дождя не будет до вечера, а водяная пыль, что падает на голову, даже приятна. И ветер. Мой любимый, восточный.

* * *

Лас-Таэнин смотрела на Акулий Зуб и вспоминала, как, на спор, взялась добраться до него — отсюда, вплавь, шесть лет назад. И добралась ведь; правда, в полумиле от цели заплыва её едва не утащило под воду — подводное течение, Плеть Саари, река в глубине моря, оказалась ближе к поверхности, чем думала Лас. А потом — три месяца длилось её наказание. Работа в рыбацком посёлке, среди низких людей, среди отвратительных запахов, сопровождающих дары моря. Зато старшая сестра, Тесан, проиграла ей желание. Ну и своё ожерелье, личный знак наследницы дома. Ожерелье, правда, Лас-Таэнин вернула. Иначе бы Тесан тоже наказали — и тремя месяцами бы дело не ограничилось. Наследницей могли назначить среднюю сестру.

А желание осталось. Пригодится. Сестрица, правда, пыталась вынудить попросить у неё какого-нибудь пустяка. Да, как же! Такие выигрыши надо использовать с умом.

Вот интересно — где охрана? Ведь ясно, что она здесь, что не сводит глаз с дочери главы дома, но как умудряется оставаться неприметной? Внутри крепости — наоборот, подчёркивают своё присутствие. Здесь же — ни следа. Даже не чувствуется, что на тебя смотрят.

* * *

— О, вот она! — воскликнула Вейрон. Вместе с Тесан они прогуливались по крепостной стене. Видимо, с ними уже успели поговорить, с обеими. Я глянула на часы, над главным входом. Ещё четверть часа.

— Привет, Птенчик! — она поймала меня за руку. Ведь знает, зараза, что там, вдали от посторонних глаз, она тут же получила бы по лбу. За ’птенчика’. Я видите ли, самая маленькая из них — ’мелкая’, как говорит сама Вейрон, когда знает, что я до неё не дотянусь. Сама прямо больно крупная! Мама смеялась — если не смогу отличить по лицу, отличу по росту. Так и есть: Вейрон на дюйм ниже Тесан, а я — на дюйм ниже Вейрон. Лицом мы похожи, мама права. Почти неотличимы.

— Всё уже решили? — поинтересовалась я. И так понятно, что решили — Тесан пытается казаться невозмутимой, но я чую, насколько она довольна.

— Решили, решили, Птенчик, — Вейрон отпускает мою руку и улыбается, глядя в глаза. Два раза в лоб, сестрица. Запомни. — А ты куда собралась? Ну скажи, скажи! Мы же всё равно узнаем!

— Узнаешь, — я пригладила волосы, поправила кинжал в ножнах, — когда я расскажу.

— Ой, Птенчик, я и так знаю. В книжные крысы записалась, правда? Архивы вести будешь?

Ищи запасной лоб, Вейрон.

— Ладно, угомонись, — Тесан отталкивает её, приседает, глядя мне в глаза. — У мамы сегодня хорошее настроение. Не упусти шанс, Тэнни. Мы зайдём вечером.

’Тэнни’. ’Молодая чайка’. Не так обидно, хотя у нас у всех ’птичьи’ имена. И, между прочим, на гербе дома Вантар эр Рейстан — альбатрос. Laes-a te Ninn. Вот вам, сестрицы.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, крепость Вантар-Таэр, тронный зал, Неиверин11,1205,13:25.

Их было двое. Я слышала, что отец должен приехать — но не думала, что он действительно приедет. В зале было пусто — никого, кроме нас троих. Я так и осталась в светло-серой накидке, рессо. В той, в которой принято являться, для аудиенции, низким людям.

Мама жестом велела подойти к возвышению. Я повинуюсь. Отец — в мундире полковника военно-морских сил Её Императорского Величества. Именно он шесть лет назад руководил миротворческой операцией на Тирре. Именно из-за этого не успел сюда, домой, когда пираты напали на наш дом. Когда погиб мой старший и единственный брат, Тессарин. Близнец Тесан, он родился через пять минут после неё.

Она встала с трона, подошла ко мне, прижала к себе. Страшное нарушение этикета. Будь здесь кто-то ещё — недопустимое. Но никого постороннего нет.

— Ты уже решила? — спросила она, отпуская меня, взяв за руки. Я — её копия. Уменьшенная, как и сёстры. Все черты — фигура, цвет кожи, волос и глаз, даже голос. Отец — полная её противоположность. Она — потомок рода Рао, исконных жителей этих островов: кожа тёмно-коричневого цвета, высокий рост, круглое лицо и большие глаза. Он — родом с Тераны, из владений Фаэр: почти белокожий, волосы серебристого цвета. Как у нас говорят, жителей Тераны высекают из мрамора серебряным резцом. Резкие черты лица, широкоплечий, светло-зелёные глаза. Брат был таким же. Или почти таким же.

Я киваю.

Отец также поднимается, подходит ко мне. Улыбается, вслед за мамой — отчего перестаёт казаться изваянием. Я видела его едва ли дюжину раз за всю свою жизнь. И горжусь тем, кто он. Многие из лучших военачальников Империи — из дома Вантар.

— Вы разочарованы? — я чувствую, что да, отчасти.

— Нет, — отвечает мама. — Но если ты не сможешь поступить с первого раза, будет так, как выбрала я.

Да, разумеется. Но я поступлю. Я знаю.

Я кланяюсь — так, как положено, чтобы выразить согласие.

— Найкэри, — она поворачивается к отцу. — Оставьте нас, пожалуйста. На несколько минут.

Отец кивает, прикасается к моему плечу, и через минуту мы одни.

— Три года, — говорит она, жестом предлагая идти за ней, к дальнему выходу из зала. — Три года ты будешь одна, взаперти. Я знаю, почему ты хочешь работать в Императорской библиотеке. Ты уверена, что справишься?

Я киваю. Разумеется, я уверена.

— Ну что же, — она снимает с меня накидку. Теперь я — в церемониальной одежде, как должна была бы явиться. если бы моё будущее было уже определено, как для сестёр. — Я не одобряю твоего выбора, Таэнин. Служба на континенте была бы нам полезнее. Но если ты поступишь — моё благословение с тобой.

Она ещё раз прижимает меня к себе. Я помню этот момент. И сейчас, и много лет спустя.

Отца я увижу вечером. Собственно, на его катере я и отправлюсь на Крайтеон. Отца отпустили ненадолго; на востоке, вблизи Тирра, всё ещё неспокойно.

Как я и думала, все — только что надменно не замечавшие меня — торговцы, дожидавшиеся своей очереди, тут же стали самим почтением. Я не стала обращать на них внимания — привыкаю. Там, в библиотеке, я буду одной из многих, меня едва ли станут замечать, и уж тем более выказывать почтение.

Пока росла с сёстрами, успела натерпеться высказываний относительно своего роста. Да, не вышла ростом. Ну и что?

* * *

Сегодня у нас с сёстрами прощальный вечер. Тесан уезжает, чтобы поступить в военную школу. Далее — в академию, обе они на Кресси, соседний с Крайтеоном остров. А сегодня — праздник, здесь же, в Вантар-Таэр. Да, прибудут многие из рода Вантар, и не только, все будут делать вид, что им весело. Но мне уже грустно. Хотя я пять с лишним лет готовилась к этому дню. Думала, что сёстры уедут раньше — Тесан могла поступить ещё два года назад. Но предпочла дождаться меня. Вейрон, вероятно, просто последовала её примеру.

Детство заканчивается. Для меня и Тесан. Потому что Вейрон ещё долго не сможет взяться за ум, это видно после трёх минут разговора с ней. Послезавтра, когда в полдень мне станет восемнадцать, я отправлюсь вслед за Тесан, в сердце мира. Но она будет готовиться к тому, чтобы перенять правление домом и его владениями, я — чтобы найти своё собственное место. Если его не найду я, выбор сделает мама.

Сёстры наверняка сейчас бродят по крепости. Не хочу их видеть до вечера. От крепости до нашей столицы — два часа пути. Через горы. Вот туда я и пойду. Завтра у меня много дел — собрать вещи, попрощаться с братом, ещё раз подумать, правильно ли я выбрала. Впрочем, уже поздно — выбор сделан. А когда он сделан, обратного пути нет.

* * *

— Таэнин, — впервые за последний месяц Вейрон обратилась к младшей сестре по имени и та вздрогнула от неожиданности. — Ты… успеешь попрощаться с Тессарином?

Лас-Таэнин кивнула. Выражение лица её сразу же стало жёстким.

Лас-Вейрон сняла с шеи ожерелье — крохотные раковины-«монетки», золотистая пыль на причудливых спиралях створок. Триста двендцать раковин, по числу дней в году. Тессарин собирал их два года. Ещё два месяца — делал само ожерелье.

— Возьми себе, Таэнин. Пожалуйста. Думаю, он был бы рад.

— Ты не придёшь к нему? — Таэнин взглянула ей в глаза.

— Я не смогу, — отозвалась Вейрон, тихо, опустив взгляд. Лас-Таэнин долго смотрела в её лицо, прежде чем кивнула и осторожно приняла подарок. — Не в этот раз.

Лас-Тесан смотрела на них и вспоминала то, что случилось в этом же зале, пять лет назад, в годовщину смерти брата.

-

Лас-Таэнин пришла тогда в чёрной одежде, с обсидиановым обручем поверх волос — знак траура. Вейрон успела уже выпить — во время траурных пиршеств не запрещалось. Единственный раз, когда не запрещалось. И средняя сестра успела воспользоваться послаблением.

— Расскажи, Птенчик, что он сказал тебе? — попросила она громко. Таэнин, вполголоса беседовавшая со старшей сестрой, выразительно посмотрела на Вейрон и продолжила разговор.

— Ну скажи, скажи, — Вейрон не унималась. — Ты ведь у нас одна с ним говоришь. Правда? Что сказал тебе брат? Расскажи, мы имеем право знать!

Лас-Таэнин встала, несколько секунд смотрела на весело улыбающуюся сестру и молча направилась к выходу. Разговоры в зале тотчас утихли. Тесан попыталась удержать Вейрон за локоть, но та освободилась и догнала младшую, схватила ту за рукав.

— Скажи! — потребовала она. — Я и так знаю, что ничего ты не слышишь. Никаких видений, Тэнни, никаких снов. Ты просто хочешь выглядеть самой важной. Что он сказал?

Лас-Таэнин молча выдернула рукав и направилась к дверям. Оставалось всего пять шагов, но…

— Нет, ты скажешь! — Вейрон попыталась вновь поймать её. И…

Лас-Таэнин ударила её по лицу. С размаху, развернувшись. Так, чтобы это было унизительнее всего. Вейрон свалилась на пол; попыталась вскочить на ноги — Таэнин ударила её ещё раз, другой рукой, опрокинула на спину. Вейрон, оскалившись, собиралась броситься на сестру, с пола, но ощутила, что кончик кинжала Таэнин упёрся в её горло. Замерла.

В зале воцарилась тишина. Все, включая графиню ан Вантар, молча смотрели. Охрана тоже не пыталась вмешаться.

— Он сказал, что помнит о нас, — голос Таэнин был тихим и спокойным. Именно это спокойствие испугало Вейрон. — Что всегда будет с нами. Он погиб, Вейрон, когда спасал тебя. Ты не хотела расставаться с драгоценностями, из-за тебя он не успел.

Вейрон медленно опустила голову, прикрыла лицо ладонями. Знак смирения.

— Я иногда думала, что лучше бы выжил он, а не ты, — Таэнин убрала кинжал в ножны, отстегнула ножны. Бережно положила их на пол. — Я и сейчас так думаю.

Она медленно поклонилась всем присутствующим и вышла вон.

-

Вейрон тогда наказали — следующий год она работала служанкой, в одной из семей на соседнем островке. Лас-Таэнин сама наказала себя — ушла работать вместе со сборщиками «кудрей Соари», ценных водорослей, приносящих немалый доход дому. Жила и работала, как все, среди грязи и смрада высыхающих водорослей. Ждала гонца от матери — с сообщением, что лишена имени за то, что произошло. И гонец прибыл — два месяца спустя, в полдень, когда она сидела у надгробия могилы Тессарина.

Но с другими известиями. Ей было велено вернуться домой и продолжать учиться. Ни мать, ни отец, ни даже служанки не говорили о произошедшем.

Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, замок Араф-Теон, дозорная башня, Неиверин12,1205,4:55

Я встречаю солнце.

И в основном смысле — думаю над тем, что ждёт меня в ближайшее время, и в прямом. Смотрю на восток, где небо, над чёрно-зелёной полоской моря, уже наливается багрянцем. В низком смысле я солнца не встречаю — моя «луна» (как говорят низкие люди) только через полтора месяца. Нужно привыкать к низкой речи — там, на Крайтеоне, в Столице, я буду в обществе низких людей ещё очень долго. Помню, как меня учили тому, что такое низкие люди — не по происхождению (не только по происхождению), а по образу мыслей, по отношению к другим, по тому, как понимает и исполняет смысл своего существования. Вейрон чаще всего ведёт себя именно как низкий человек. Как наинизший. Но раз мама доверила ей важную должность — значит, не всё так плохо.

Тот, кто имеет смысл в жизни, всегда встречает солнце, каждый день. Помню, как долго я была в недоумении — что, если на небе тучи? Что, если ты в пути, если нет возможности увидеть восток? Считать день пропавшим? Пока не поняла, что прямой смысл не должен затмевать основной. А когда я сказала это при сёстрах, средняя подняла меня на смех. Думаю, нарочно. Мне интереснее говорить со своей служанкой, Вейс (я бы не назвала её низкой, ни в каком смысле), чем с Вейрон. Мне интереснее проводить время с книгами, чем в обществе родственниц.

Вейс ждала меня у входа в мои комнаты. Если честно, она при мне только потому, что так положено. Я давно уже сама забочусь о себе — так интереснее. На официальных встречах, в присутствии мамы, мы одеваемся так, как принято на континенте. Сейчас же я соберу ту одежду, в которой подобает ходить там, на Крайтеоне. Тефан, традиционная одежда Роан. Три прямоугольных куска ткани — так это выглядит не на человеке. Нижняя часть, феас — от ступней и до «золотого пояса», чуть выше солнечного сплетения. Верхняя часть, тоас, оставляющая открытой только голову и руки ниже локтей (или до кистей — как наденешь). И пояс, файрин. В обыденный тефан я облачаюсь сама минут за десять. При помощи Вейс — минут за пять. Конечно, вся одежда не сводится к тефану, как думают жители севера и прочие варвары. Но пусть думают, если им так приятнее.

Вейс помогла мне переодеться и только тогда заговорила.

* * *

— Госпожа, — Вейс опустила голову. — Возьмите меня с собой.

Признаться, я ожидала чего-то подобного. Не знаю, успела ли наябедничать Вейрон, что я обучаю служанку грамоте — может, и не успела, бывают же чудеса. Вейс давно уже перестала быть низким человеком. Вейрон по-прежнему думает, что те, кто выполняет «грязную» работу — низкие люди. Хотя и мама говорила не раз: та грязь, в которую приходится вступать ногами — не пятнает. Та, в которой приходится работать — не пятнает. Пятнает та, которая становится твоей жизнью. Я собирала «кудри Соари» и уж знаю, какой может быть та грязь, которая не пятнает. Не пятнает в основном, высоком, смысле.

— Ты знаешь, куда я еду? — поинтересовалась я, предложив ей присесть. Вот это уже — нарушение приличий. Точнее, внешних приличий, тех, что соблюдают при остальных. Но мы с ней вдвоём, и она садится напротив меня, без возражений.

— Да, госпожа, — Вейс поднимает голову. Она родом — с севера, откуда-то с юга Шеам. Не знаю, как её занесло к нам. Если верить самой Вейс, она выжила после кораблекрушения. если бы мама не взяла её в услужение, вряд ли Вейс прожила бы долго: выходцам с севера у нас тяжело. Но она чем-то похожа на меня и сестёр — внешним видом, лицом (если не видеть, что её кожа — бронзового цвета, а глаза оранжевые, цвета золота), умением держаться с достоинством. Я не учила её этому. Я учила её только грамоте.

Тем, кто работает в Библиотеке, позволено брать с собой прислугу. Но — под свою ответственность. Содержать её и отвечать за её поступки буду я. Если соглашусь взять её с собой.

Вейс это прекрасно понимает.

— Пока я не работаю в Библиотеке, я никто, — поясняю я. — Но если меня примут, я возьму тебя с собой.

Я знаю правила. Они не меняются вот уже пятьсот лет. Мне дадут неделю — собрать вещи и привезти их на новое место работы. Откуда я не смогу выйти первые три года, пока буду учиться.

Вейс не осмеливается обнять меня, даже когда мы одни. Но сжать мою ладонь своими — осмеливается.

* * *

Тессарин нашёл покой за гребнем ближайшей горы, в одной из пещер. В одной из самых старых усыпальниц. Пока он был жив, мы играли — с ним. Сёстры по-прежнему считают меня слишком серьёзной. Да, пока меня видят другие. Что-то изменилось во мне в тот вечер. Когда Тессарин перестал дышать, у меня на глазах. Пусть сестрицы считают, что я разучилась улыбаться — я не разубеждаю их. Просто теперь мне хорошо одной. Ну или с Вейс — она о многом может рассказать. А когда нас не слышат посторонние уши, я пытаюсь выучить ещё одну песню из тех, что знает она. Очень странно звучит, но мелодично.

Тессарин подарил мне крохотную, детскую «радужную арфу» — удивительный инструмент, пусть и придуман не в Империи. Оказалось, что играть на нём очень просто — возьму с собой. Нет, не завтра — когда вернусь за остальными вещами. Завтра я еду налегке. Сменная одежда — три или четыре комплекта — две любимых книжки и всё. Ну, немного денег. Со мной будет личный знак — он заменяет мне банковские карты, которые в ходу за пределами Роан. Разумеется, мой личный кинжал — детский, хотя ничуть не безобидный.

К Тессарину я иду одна. Мы изучили эти пещеры, в нарушение запрета родителей — дети есть дети. Правда, в самих усыпальницах никогда не играли. Не хотелось. Пусть после этого скажут, что камни не говорят. Камни всё сказали — что можно, а чего нельзя.

…Я села у могилы — одной из многих, в глубине пещеры. Как ни странно, здесь не витало запахов кладбища. Я была на кладбищах — включая древнейшее, кладбище Северного моря. Нет, конечно, никаких запахов тлена. Ничего подобного. Но там всегда возникало ощущение беспомощности, обречённости. Почти всегда. Здесь — всё иначе. Я положила ожерелье на плиту, на которой было выбито имя Тессарина, прикоснулась к ней лбом, как полагается и стала ждать, закрыв глаза. Чаще всего ничего не было. Ни единого знака.

-

Я услышала его; я не спала — знаю точно. Несколько раз я слышала его во сне. Тогда он приходил сам — таким, каким я его помню за сутки до нападения. Сейчас со мной был только голос. Даже не голос — я не из тех «провидиц», которых, как грязи, хватает на каждом базаре. Это просто приходило на ум — готовыми, оконченными фразами. Поначалу я просто верила, что это он. Потом, когда сёстры подняли меня на смех, я сочла это игрой своего же воображения. И Тессарин стал всякий раз говорить мне что-то такое, чего я знать не могла — но что происходило. Мне не нужны эти доказательства, но он продолжает их приводить.

«Здравствуй, птичка». Когда так обращался брат или мама, не было обидно.

«Здравствуй, Тессарин». Не вслух, мысленно. Скажу хоть слово — и всё прервётся, до следующего раза. Жди не жди — Тессарин уже не вернётся. Не знаю, почему. Не спрашивала.

«Скажешь сестре, что я не обижаюсь?»

Киваю. Похоже, он меня видит. Или знает, что я кивнула. Мне всё равно, насколько происходящее противоречит научному взгляду на мир. Не мы придумали этот взгляд, в Империи просто принимают происходящее таким, каким оно приходит.

«Я не смогу говорить с тобой, когда ты уедешь, птица».

Да, он прав. Но и я не могу провести здесь всю свою жизнь.

«Будь осторожна, Таэнин. Что-то ищет тебя».

Я чуть не подпрыгнула! Тессарин давно не обращался ко мне по имени!

«Я не могу сказать, кто, птица. Будь осторожна».

И всё. Словно отрезало. Я ждала, ждала долго — пустота. Ушёл.

Плохо, скверно на душе. Услышать такое накануне отъезда. Я встала, поклонилась его могиле и могилам предков — и медленно пошла наружу. Но стоило сделать два шага…

«Возьми ожерелье, Таэнин. Оно принесёт удачу».

Я медленно вернулась, подняла ожерелье. Оно показалось мне теплее обычного.

«Берегись тени, сестра. Скажи Вейрон, что она забыла свою коробочку».

Коробочку?

«Она поймёт. Удачи, птица».

Я вернусь сюда, Тессарин. Жди меня.

Чувствую, что он улыбается — или что заменяет им улыбку? «Не торопись ко мне, сестра. Здесь очень скучно».

Не знаю, отчего, но, когда я вернулась домой, настроение у меня было отличным. Тень ушла. Печаль ушла. Берегись тени? Когда идёшь к свету, тень всегда за спиной. Тессарин это знает.

Лас, Вантар-Лан, Вассео12, 20:40

— Лас? — Вейс подошла к ней. Лас договорила до момента, как вернулась домой и замерла, умолкла. Стояла, глядя в пространство, и с лица её пропадали все чувства и эмоции. Вейс очень не нравилось то, что там было взамен — она это видела многие десятилетия. Лас, погружённая в себя, ушедшая в свои сны, махнувшая на всё рукой. — Лас, что с тобой?

Лас посмотрела ей в лицо и Вейс испугалась. До такой степени испугалась, что чуть не бросилась бежать — отшатнулась, чуть не упала. Там, в глубине взгляда, Лас не было. Было что-то другое — тёмное, могучее, пробуждающееся ото сна.

— Лас? — Мира успела подхватить Вейс. — Что с вами?

— Покой, — Лас повернулась лицом к двери. Голос её изменился, стал механическим. Вессен и Мира переглянулись, на лице Хорька возникло беспокойство, он вынул свою «волшебную палочку», но явно не знал, что делать. — Ей нужен покой. Покой.

— Лас, — Мира взяла её за руку. — Сядьте, посидите немного. Вам нужно…

Лас оттолкнула её. Мира не сразу отпустила Лас, и тогда та ударила — сильно, с разворота. Мира успела уйти от удара, он лишь скользнул по лицу; не успей она уклониться — и потеряла бы несколько зубов. Лас швырнула всю стопку бумаги за спину и сорвалась с места — побежала. К двери, распахнула её, захлопнула за собой. Щелчок.

— Она нас заперла! — потрясённо выговорила Вейс. — Лас! Не надо, подожди!

— Минутку, — Стайен подбежал к двери, постучал ногтем по своей указке и дверь отомкнулась. — Мира?

— Всё в норме, — Мира уже подбежала к двери. — Вессен, вызывай врача!

Грохот, звон в доме.

— Зеркало в коридоре, — сообщила Вейс потерянным голосом. — Последнее стеклянное, вчера только повесила…

* * *

В голове у Лас всё вращалось — память возвращалась, яркими вспышками, переживаниями, и всё было настоящим, словно происходило здесь и сейчас. И накатывала злость — сильная, исступлённая злость на саму себя. Из той пустоты, что успела поглотить так многое — пустоты, в которой пряталась Незнакомка.

«Покой. Ей нужен покой. Покой».

Так они говорили. Когда первая смерть забрала из их команды ту, которую все любили, и ради которой когда-то сплотились, соединились в команду. Когда Лас сама отстранилась, потеряла интерес к жизни, и только несколько лет спустя в её взгляде вновь стало появляться живое выражение.

«Покой. Ей нужен покой. Оставьте её, ей нужен покой».

Шатаясь, она спускалась по лестнице. Вначале сдерживалась, потом уже нет — разрыдалась, слёзы мешали, она почти ничего не видела. Зеркало. Она остановилась у зеркала — посмотрела и с силой, кулаками ударила по тёмному силуэту с той стороны.

Звон, грохот. Кулаки ожгло — Лас поднесла их к лицу. Кровь. Порезала руки, это последнее стеклянное зеркало. Было последнее.

Боль привела в чувство. Лас побежала — попробовала побежать, хотя получилось не сразу.

Она ворвалась в свои покои и заперлась — в доме уже слышались крики, топот ног. Пусть. Это ничего не меняет.

Вспышка. Лас, в траурном одеянии, и перед ней — Гроза, тогда её звали иначе, и та гадость, которую она произнесла в адрес Денни… ярость вырвалась наружу так стремительно, что Лас не сразу поняла, что сделала. Несколько секунд ярости. Пришли и ушли, очистили мир от зла, ненадолго — но очистили.

Она бросилась к столу — туда, где долго уже трудилась над мемуарами. Схватила листы, принялась рвать их, рвать в клочья, бросать в разные стороны. Схватила чернильницу — настоящую, нашли не сразу, в антикварном магазине на Сердце Мира — запустила ей в окно.

Звон, грохот. Поток свежего воздуха слегка остудил её.

Снова вспышка. Она размахивается, чтобы ударить сестру, и ей искренне, сильно хочется, чтобы та была мертва, а брат — жив.

«Покой. Ей нужен покой»

Лас стиснула зубы, схватила со стола горшочек с чайной розой и отправила его вслед за чернильницей. Стало ещё чуточку легче.

«Лети, Птица! Лети, тебя не догонят!»

Она бросилась к шкафу, выбрасывала оттуда вещи, пока не нашла кинжал, далеко ведь засунула, к самой стенке.

«Вспомни, вспомни пароль!»

В дверь стучали. Лас дёрнула за пояс, верхняя часть тефана стекла с плеч, сползла к ногам. Лас смотрела на свой живот. На нём вновь проступили шрамы. Они горели, болели, и казалось, что светятся.

«Ты слаба, Лас. Ты ничего не можешь сделать».

Лас схватила кинжал, посмотрела в глаза отражению.

Меня нет. Меня нет здесь, а если нет — то и умирать нечему. Если всё на самом деле, я проснусь. Если нет, то и жалеть некого.

Она размахнулась и направила кинжал в последний путь — сверху вниз, косо перерезая весь «пояс смерти». Она что-то кричала — осознавала, что кричит — но потом уже не могла вспомнить, что.

Жаркий ветер толкнул её в лицо. Ветер, напоенный ароматом луговых цветов, чуть позже — ударил порыв холодного воздуха. Запах моря — соль, вода, горький привкус времени…

Лас обнаружила, что стоит, прижимая к животу кулак, а из него сыплется, сыплется песок. Нет кинжала. Только песок, тончайший, серый. И шрамы — гаснут, пропадают, исчезают.

Её показалось, что губы прикоснулись к её лбу.

«Не торопись ко мне, Ласточка».

— Да, — Лас запрокинула голову, слёзы снова заполнили глаза… и прошли. — Да, Денни. Прости меня!

Ей почудилось, что её обняли — со спины. Она поняла, кто — обоняние подсказало. Мама.

«Лас, ты сама теперь решаешь свою судьбу. Я верю в тебя, дочь моя».

— Да, мама, — Лас прикрыла глаза. Отряхнула руки. — Да. Спасибо, мама.

Она открыла глаза и увидела всех остальных — стояли кто за дверью, кто в дверях. Встревоженные, обеспокоенные.

— Лас, — Вейс выступила вперёд. Она всё поняла, подумала Лас. Ярость проходила. Она осознавала, что успела разгромить собственную комнату, но это уже ничего не значило. — Лас, с тобой всё в порядке?

— Да, — Лас наклонилась, подняла верхнюю часть тефана. Не смущаясь и не стесняясь — осознавая, что красива, действительно красива, и другие это тоже видят и восхищаются — надела верхнюю часть одежды. — Теперь да.

Вейс бросилась к ней, обняла. И расплакалась сама.

— Вейс, — Лас прижимала её к себе. — Я уезжаю. Сегодня, сейчас. Туда, на Вантар. Я хочу повидать свой дом.

— Я с тобой, — тут же отозвалась Вейс. Оглянулась в нерешительности, вытирая слёзы.

— Не беспокойтесь, — заверила её Вессен, — мы присмотрим за домом.

— Мы с вами, — Мира потянула Хорька за руку. — Можно, Лас?

— Можно, — Лас оглянулась. — Вейс, полчаса на сборы — встречаемся у гаража.

— Да, госпожа! — Вейс выпрямилась. — Я быстро!

И её как ветром сдуло.

Мира выразительно посмотрела на остальных и они покинули комнату. Мира сама закрыла за ними дверь.

— Я уже и не надеялась, — она обняла Лас, крепко прижала к себе. — Ты молодчина! Я правда хочу быть с тобой. Мы с ним хотим, — поправилась она. — Можно? Приключения, да? Мы едем за приключениями?

— За приключениями, — согласилась Лас. — Идите к гаражу, я быстро.

24. Прощение

Лас, Тессегер-Лан, Вассео 12, 23:40

— Я возьму походную одежду, — Лас выскочила из машины. — И ещё кое-что. Вейс? Тебе есть, что забрать?

— У меня всё с собой, — Вейс похлопала по рюкзаку. — Мы подождём здесь.

Хорёк сидел за рулём. Загадочно улыбался. Мира тоже улыбалась, глядя на улыбающуюся Вейс.

— Что с ней случилось? — поинтересовалась Мира. — Что там было, у неё в комнате?

— Мне кажется, она умерла, — Вейс не сразу нашлась со словами. — Та, которая всё время спала и ничего уже не хотела. Только выращивать розы, ходить по лугам и видеть сны.

Мира не сразу нашлась, что сказать.

— И… долго Лас была такой?

— Пятьдесят с лишним лет, — предположил Стайен. — Возможно, сейчас мы видим ту Лас, которую когда-то увидала Вейс. Да?

— Да, — согласилась Вейс. — Если честно, мне немного страшно.

— Ничего, — Мира взяла её за руку. — Мне тоже.

И они обе рассмеялись. Лас выбежала из дома, на ходу махнула брелоком — сигнализация — и тут же во всём доме погас свет и зажглась внешняя подсветка.

— Веселитесь? — она заглянула в салон. — Я тоже хочу веселиться. Скажите, Стайен, у вас найдётся правильный костюм, чтобы поджарить нам мясо? Я страшно проголодалась!

— Найдётся, — заверил Хорёк. — Где расположимся?

— Где-нибудь. Подальше от дома. Есть идеи?

— Можно там же, где мы смотрели фейерверк, — предложила Вейс. — Только сначала в магазин, да?

— Да, — Лас постучала в стекло водительской дверцы. — Стайен, пустите! Я сама поведу.

* * *

— Мне кажется, это мне сто лет, а не ей, — признался Стайен. Ночь плыла над ними, звёздная и тёплая, и музыка под её сводами звучала особенно таинственно. — Мне нужен перерыв. А она словно совсем не устала!

Они были не одиноки в парке, на той самой лужайке. Многие выбирались на пикник сюда, где разрешено жечь костры и шуметь круглые сутки. Но разные компании прекрасно уживались вместе. А когда Лас и Стайен начали свой «конкурс танцев», все мало-помалу подходили ближе — смотреть. После очередного «тура» Лас и Вейс убежали к реке, а остальные уселись, кто где мог. Стайен выглядел усталым. Мира встала у него за спиной, принялась массировать ему плечи и шею.

— Ничего, ты тоже слишком долго сидел на месте, — она наклонилась и поцеловала его. — Так ты решил? Сказал Вессен, что уходишь из Ордена?

— Пока что остаюсь консультантом. Да, сказал.

— Как думаешь, что с ним будет?

— С Орденом? Не знаю. Как видишь, с неприятностями они умеют справляться. Не зря Вессен старалась. Если не будут лезть в чужие дела — Ордену все будут только рады. Особенно молодёжь, ты бы видела лицо Инженера!

Да, Мира видела его лицо. После того, как силы ордена помогли справиться с прокатившейся по планете волной стихийных бедствий, настроение у руководства стало бодрым. А ещё бодрее оно стало, когда Вессен объявила, что ищет преемника и уходит на покой. В том смысле, что перестаёт руководить.

— Как твоя бабушка? — поинтересовался Стайен.

— Ты же у нас и так всё знаешь!

— Не ворчи! Просто ответь!

— Нормально бабушка. Разогнала всех наследников, привела дом в порядок, По курортам ездить собирается. К подругам часто заезжает. Нас в гости зовёт, кстати. Нас всех, — указала Мира в сторону реки. — Как кончится очередная заварушка, поедем. Не спорь! Поедем все!

— Думаешь, будет заварушка?

— Будет, — Мира заметила, что Лас и Вейс возвращаются, громко смеясь. Вейс явно сказала что-то колкое — Лас бросилась за ней, поймала, повалила на траву. Обе тут же поднялись, смеясь и прижимая ладони к животу. — Всем, чем могу, чую.

— Стайен! — окликнула его Лас. — Это вам, — надела ему на голову венок из полевых цветов. Васильки, ромашки. — Вы у нас тут один мужчина, так что держитесь! Я есть хочу, кстати! Слона бы съела!

— Слонов в магазине не было, — развёл руками Стайен и все дамы снова засмеялись. Пока он занимался очередной порцией жареного мяса, остальные отошли в сторонку и что-то обсуждали громким шёпотом, время от времени смеясь.

Им весело, подумал Хорёк. Чёрт возьми, а почему я всё ещё не могу как следует веселиться? Мира права. Нужно, нужно влезть в очередную заварушку. Чтобы как следует встряхнуло. Иначе мы все так и не проснёмся. Лас вон проснулась… интересно, как Вейс сумела выдержать так долго? Что за секрет?

— …Вейс, — он отвёл её в сторонку, как только выдалась возможность. — Скажите, а как вы продержались так долго?

Вейс сразу поняла, о чём он.

— Знаете, домашние заботы. Ну и я устраивала себе отпуск. Ездила куда хотела, делала что хотела. Ну и внуки, конечно. Знаете, если бы Лас сама с ними не нянчилась, она давно бы спятила. Только ей не говорите!

— Не скажу, — пообещал Хорёк. — Вы счастливы?

— Счастлива! — она привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Только Мире не говорите!

— Не скажу, — и они оба рассмеялись. — Вы знаете, куда мы теперь?

— В Каоти. В Тан-Каоти. Это порт, к югу от Тегарона, там…

— Да, я знаю, что там. Из этого порта до Вантар идти быстрее всего.

— Да, верно, — кивнула Вейс. — Нужно найти место. Чтобы заночевать. Лас не захочет спать дома, а в машине неудобно.

Стоянка у перевала Таэн-Ахар, Альваретт, Вассео 13, 4:20

— Хорошо, что у них безвизовый режим, — Мира зевнула. Ставить палатки пришлось ей со Стайеном — обе остальных так устали, что разбудить их сразу не удалось. Так и спали пока в машине — как давеча, в гараже, на базе Ордена. — Хочется хотя бы немного пожить, соблюдая законы. Для разнообразия.

На стоянке они тоже были не одни. Популярный маршрут — туризм в Альваретт основной источник дохода. Но никто не удивился, когда «Сокол» по широкой дуге появился из-за перевала и мягко остановился поблизости от других палаток. Им даже помахали, а когда Мира и Стайен вышли, то подошли несколько аборигенов и спросили, не нужна ли помощь.

Люди стали добрее, подумала Мира. Не все, но многие.

— Ну что, будить, или прямо так перенести? — Стайен смотрел на Лас и Вейс. Вейс, как и тогда, спала, обняв Лас за шею, на лице у обеих читалось счастье. Простое, повседневное, человеческое счастье.

— Прямо так, — решила Мира. — Всё равно не проснутся. Вино, мясо и танцы… Как ты ещё стоишь на ногах, удивляюсь! Ну, раз у тебя есть силы, я найду тебе занятие… Эй, без рук! Люди смотрят!

Стоянка у перевала Таэн-Ахар, Альваретт, Вассео 13, 14:25

— Мамочки… — было первым, что сказала Лас, когда вылезла из палатки. — Ничего себе я поспала! Вейс! Почему ты меня не разбудила?!

— А ты не просила! — Вейс ловко уклонилась от оплеухи. — Тут горы, воздух. Хорошо спала?

— Глупости спрашиваешь! — Лас обняла её. — Как убитая. Где мы?

Мира рассказала. Вейс проснулась в пять с небольшим и долго не могла понять, где она и почему. Самостоятельно забралась на перевал — дорога не слишком крутая, маршрут придуман для самых неподготовленных — и спустилась с него. И обнаружила, что Мира идёт следом. И обе принялись собирать ягоды — здесь, в подлеске, их когда-то было много, но при таком количестве туристов…

Но всё равно собрали порядочно.

— Угощайся, — Вейс протянула ей горсть ягод. — Куда мы теперь? В Тан-Каоти?

— В Тан-Каоти, — согласилась Лас. — У кого-нибудь найдётся маленькая медная монетка?

— Медная? — удивилась Мира. — Монетка?!

— Монетка, монетка. Нужна маленькая медная монетка. Мои все остались там, на Вантар, — Лас махнула рукой в сторону юга.

— Ну у тебя и капризы, — покачала головой Вейс. — А зачем, не скажешь?

— Не скажу. Сами увидите, — Лас улыбнулась, и добавило, понизив голос. — Я надеюсь.

Тан-Каоти, республика Каоти, Вассео 13, 17:20

— Какой большой город! — удивилась Вейс. — И какой чистый!

— Большой, — согласилась Лас. И действительно, чистый. Как тут всё изменилось! Тогда, когда она впервые приехала сюда, чтобы найти, кто бы помог им решить головоломку, сокрытую некогда в книге Майри-Та, Тан-Каоти был грязноватым портом. Порты никогда не блистали чистотой, что уж говорить, и к запахам их Лас притерпелась с детства, но Тан-Каоти был неприятен. Тогда, в тот вечер — был очень неприятен. А сейчас…

Не порт, а курорт! И как приятно пахнет солью!

— Что дальше? — поинтересовалась Мира. Найти гостиницу было непросто. В это время года туристов здесь — пруд пруди, все останавливаются в порту ненадолго, и всем нужно где-то жить. Не сразу нашёлся тихий, уютный домик на окраине. Что-то меня тоже стало тянуть в уютные домики, подумала Мира. Нет, в Страну Цветов я теперь приезжаю только в гости и ненадолго!

— Дальше мы ищем монетку, — пояснила Лас. — А потом Стайен пойдёт во-о-он в то заведение, купит там самого дешёвого пива, оставит в кружке, бросит туда монетку и уйдёт. Вон туда, к причалам. Где мы его будем ждать.

— Очень интересно, — покачала головой Мира, а на лице Вейс появилось восторженное выражение. — Это пароль?

— Пароль, — признала Лас. — Хочу понять, действует он ещё или нет.

— И кого мы ждём?

— Не знаю. Человека. Мне нужно попасть к себе на острова, и по морю, не лететь. Тем более, там запрещается летать.

— Тут столько судов, — удивилась Мира. — Хотите, через полчаса мы уже будем в пути на самом быстром?

— Нет, — Вейс схватила Миру за руку. — Пусть будет, как она хочет. Стайен, вы согласны?

— Знаете что, — Стайен, который выглядел уже лет на тридцать пять от силы, снял шляпу. — Давайте уже на «ты». Что скажете?

— Согласна, — Лас взяла его за руку. — Тогда и ко мне на «ты».

— Согласна, — Вейс взяла его за другую. — Так ты пойдёшь?

— Пойду, — Хорёк усмехнулся. — Обожаю тайны и пароли. Там стрелять не будут?

— Это спокойный город, — пожала плечами Лас. — Так было семьдесят лет назад, во всяком случае. — И она рассмеялась. — Так что, будет монетка?

Мира молча достала из кармана старую, всю в зелёных пятнах, монетку, протянула её Вейс.

— С ума сойти! — восхитилась Вейс. — Это же из моих краёв! Откуда?!

— Из твоего тайника, — пояснила Мира. — Ты выронила там, в доме. Когда прятала в подполе. Это твоя монетка, возвращаю.

Вейс покраснела, а Лас хлопнула её по плечу и расхохоталась.

— Да ну тебя! — Вейс сердито отвернулась, поджав губы. — Мой дом, где хочу, там и прячу! Вот! Или не мой уже?

— Твой, твой, — Лас обняла её. — Я же не над тобой смеюсь. Дашь монетку?

— Бери, — проворчала Вейс, но дуться перестала. — Когда ему нужно идти в заведение?

— После заката солнца, — Лас посмотрела на небо. — Выходит, часа через три. Погуляем пока?

— Не погуляем, а поедим, — возразила Мира. — Я уже упарилась вся, по городу бегать.

* * *

— Город стал другим, — признала Лас после того, как они оставшиеся несколько часов бродили по улицам. — Совсем другим.

— Столько времени прошло, — заметила Вейс. — Я вот в Тессегере столько жила, так по мне он и не меняется. Почти не замечаю. Дома новые, парки, всё остальное да. А вот люди, вроде как, всё те же.

— Люди здесь тоже другие, — отозвалась Лас. — А в порту всё те же. Стайен, вам пора. Запомнили инструкции?

— Запомнил, — Стайен водрузил шляпу на голову. — После того, как брошу монетку, идти сюда, к крайним причалам. Вы будете ждать здесь.

И ушёл.

— Что-то зябко тут, — поёжилась Мира. — А я так легко оделась. И зачем мы искали жильё, если сразу едем? Хорошо хоть вещи все с собой.

— Мы вернёмся, — уверенно заявила Лас. — У меня есть ещё несколько идей.

— Рассказала бы сразу, — проворчала Вейс. — Тайны, тайны. И так знаю, что ты хочешь домой. На Сердце Мира тоже хочешь. А ещё?

— Не ворчи! — Лас прижала её к себе. — Всё увидишь сама. Будет интересно, точно говорю!

Стайен вернулся минут через двадцать.

— Пиво, кстати, неплохое, — заметил он. — Расплачиваются наличными, наливают в настоящие кружки. Прямо ностальгия…

— Пивоварню тебе купить, что ли? — подумала вслух Мира.

— Нет, мне фигуру жалко, — Хорёк оглядел себя и все рассмеялись. — Меры не знаю. Сидел бы там и пил…

— Так, мои милые, на нас кто-то смотрит, — заметила Мира вполголоса. — Но кто — не знаю. Хорошо прячется, зараза. Лас! Ты уверена, что это была хорошая идея?

— Уверена, — Лас была сама невозмутимость, но в глазах её пряталась улыбка. — Просто стойте и не оглядывайтесь по сторонам.

— Вы меня заметили, — услышали они голос. Говорили на Старом Ронно, голос мужской, человеку едва за тридцать, машинально отметила Мира. — Не оборачивайтесь, иначе я уйду. Назовите пароль.

— Ma es matafann ka, — произнесла Лас нараспев. — Я помню ещё вторую строку. Больше я не помню.

— Es foar tan es mare. Никто не помнит, — человек обошёл их. Смуглый, рослый парень в плаще, лицо скрыто под капюшоном. — Я не верю, что это случилось. Мой отец ждал, ждал мой дед, и прадед. А дождался я. Вы похожи на одну девушку из Компании, — он коротко поклонился Лас. — Похожи на Лас-Таэнин. У меня есть фото. Вы её родственница?

— Я Лас-Таэнин эр Тегарон, — Лас вернула поклон. — Семьдесят лет назад мы с другом были здесь, и нас отвезли на остров Aef. Мы видели своими глазами его крушение. А потом помогали капитану спасать его семью и других людей от урагана.

Видно было, что парень не в состоянии поверить тому, что слышит. Он откинул капюшон и Лас вздрогнула — да, это точно родственник того самого капитана. Скуластое лицо, глубоко посаженные глаза, чёрные волосы. Настоящий моряк. По всему видно.

— У настоящей Лас-Таэнин должен быть шрам на животе, видимый только при свете Луны, — медленно проговорил парень. — Простите.

— Откуда вы знаете про шрам? — удивилась Лас. — Я покажу вам, когда взойдёт Луна. А пока вот, — она достала кинжал, вынула его наполовину из ножен, протянула — так, чтобы парень мог рассмотреть его хотя бы при свете фонарей. — Я могу рассказать вам всё, что случилось во время плавания, если вы хотите убедиться. Я всё помню.

— Я поверю окончательно, когда увижу шрам, — парень вновь поклонился. — Я Орэмо. Моё настоящее имя вам знать не нужно.

Мира усмехнулась. Узнаю сама минут за пять, подумала она. Могу узнать. Но не буду.

— Вы ручаетесь за ваших друзей? — Орэмо указал рукой на Миру и Хорька. — А вы… вы похожи на служанку Лас, — он поклонился Вейс. — На Вейс.

— Я Вейс, — улыбнулась Вейс. — Трудно поверить?

— У вас должны быть шрамы на спине и татуировка, на затылке, — Орэмо потёр лоб. Вейс молча повернулась к нему спиной и отвела ладонью волосы — так, чтобы обнажить шею. — Невероятно. Так вы ручаетесь за ваших друзей, теаренти?

— Ручаюсь, — Лас посмотрела в глаза Орэмо. — Нам нужно попасть на острова Вантар. Туда, где был мой дом. Вы можете помочь нам?

— Пойдём под парусом или вам нужен катер?

— Под парусом, — решила Лас. — Я помогу вам, если хотите. Отец учил меня.

— Вы — почётный гость, — поклонился Орэмо. — Пусть будет, как скажете. Под парусом туда три дня пути, если не переменится ветер.

Лас оглядела остальных. Возражений не было.

«Альбатрос», Вассео 13, 23:40

Яхта звалась «Альбатросом» (Лас вздрогнула, увидев название), обводы наводили на мысль о стремительности, подвижности. Корпус выкрашенный в лазурный цвет.

— Вожу туристов, — пояснил Орэмо. — У меня четыре каюты, две из них в вашем распоряжении. Остальные — мои и помощника. Куда именно идём?

— Вантар-Таэр-Арми, — пояснила Лас. — Там, где крепость.

— Отчаливаем через полчаса, — Орэмо махнул рукой кому-то на берегу. — Возьмём провиант, воду — и в путь.

— Мы можем помочь, — вызвалась Мира. — Не люблю быть балластом.

— Как скажете, — улыбнулся Орэмо. — Тогда за мной.

— Как интересно, — заметила Вейс, взяв Лас за руку. Они стояли у штирборта — отсюда был прекрасно виден весь порт. — Он тебя знает, и меня знает… кто это, Лас?

— Это потомок. Потомок одного из родственников Денни. Они поклялись однажды, что всегда придут на помощь, если нужно. Я не думала, что они по-прежнему будут ждать сигнала.

— Он так на тебя смотрел… — Вейс сжала ладонь Лас крепче. — И я тоже не чувствовала себя бабушкой. Это ты? Это ты делаешь, да?

— Не скажу, — Лас улыбнулась до ушей. — Ворчишь ты по-прежнему.

— Не буду! — тут же пообещала Вейс. — Честное слово! А что мы ищем на Вантар?

— Я ничего не ищу. Я хочу вернуться и пройтись по замку ещё раз.

— Если пустят!

— Пустят, — с уверенностью заявила Лас. — Тесан, старшая сестра, оставила после себя завещание. Меня и всех моих потомков простили и разрешили возвращаться в родные края.

— Откуда знаешь? — поразилась Вейс. — Ты всё время говорила совсем наоборот! Что не простят никогда, и пробраться можно только тайком!

— Мы с Мирой видели, как умерла моя мама, — Лас посмотрела в её глаза. — Я успела поговорить с ней, она простила меня. Видели Тесан. Я с ней тоже говорила.

— Во сне!

— Нет, Вейс. Не во сне. Я потом узнала… мы с Мирой пришли и помогли Вейрон, второй сестре, уехать от кредиторов. Её бы убили через пару дней. Я помнила, до того, как всё началось, что сестра наложила на себя руки. А теперь знаю, — Лас выделила слово, — что она умерла много лет спустя, у неё были дети и живы внуки, и я с ней виделась до самой её смерти.

— Ничего не понимаю, — Вейс потрясла головой. — Вы… вы что, изменили прошлое?! И будущее?

— Сама не понимаю, — призналась Лас. — Я помню всё, и прежнюю историю, и эту. И я нашла в архивах упоминания — там писали о похоронах Вейрон. И что туда приехали её внуки и друзья. Понимаешь?

— Нет, — Вейс ответила медленно. — Что же… ты что-то сумела исправить? Да?

— Сумела. Мы с Мирой сумели. А может, ещё кто-то помог.

— А ты сама? — Вейс понизила голос. — Ты сама-то как? Помогла сестре, своей маме… а сама?

— Дорман, — Лас посмотрела в глаза Вейс. — Я люблю его, и он любит меня. Вот. Старая история кончилась, начинается новая. Ты ведь тоже начинаешь новую?

— Начну, — согласилась Вейс. — Но не дам тебе потеряться!

— Не потеряюсь, — Лас прижала её к себе. — Мне полагался отпуск, вот я его и устраиваю.

— Что такие печальные? — Мира ловко взбежала по сходням, держа в каждой руке по сумке.

— Мы не печальные, — возразила Вейс. — Обдумываем новую жизнь. Может, и мне помочь?

— Да уже всё, — Мира кивком указала себе за спину. — Всё уже взяли. Обожаю море! Лас, а потом мы возьмём вас в путешествие! У меня тоже есть планы. Не возражаете?

— Настоящий отпуск! — восхитилась Вейс. — Тогда я тоже хочу показать кое-что! Только… у капитана, наверное, другие планы?

— Пока я вам нужен, — Орэмо, вместе с помощником, поднялся следом за Мирой и поставил коробки сумки на палубу, — я с вами. Не беспокойтесь. Я был готов отправиться когда угодно, куда угодно и, возможно, не вернуться уже домой.

Стайен был последним. А тащил, похоже, самый тяжёлый груз. И ничуть не запыхался!

— Нет, мы вернёмся, — уверенно заявила Вейс. — Вся жизнь впереди!

И они с Лас рассмеялись. Мира и Стайен присоединились к ним. Капитан с помощником переглянулись, и тоже улыбнулись.

— Простите, теаренти, моё любопытство, — Орэмо поклонился. — Вам сейчас должно быть…

— Сто один год, — ответила Лас. — Я собираюсь прожить ещё пятьдесят как минимум, а потом можно и состариться.

Помощник — тоже южанин, но коренастый и круглолицый, как сама Лас — посмотрел на Лас и изумление отразилось на его лице.

— Все на борту? — поинтересовался Орэмо, — отчаливаем через десять минут. Мира, Стайен, если вас не затруднит…

— Меня бы спросили, что ли, — обиделась Вейс, когда все они с Лас вновь остались на палубе одни. — Я не стеклянная, тоже могу потаскать!

— Ты так молодо выглядишь, что они не решаются, — предположила Лас и получила по шее.

— Да ну тебя! Всё, я пошла на камбуз, стой тут одна.

«Альбатрос», Вассео 14, 2:30

Лас проснулась, ощущая силу и бодрость. Я снова на корабле, подумала она. И снова увижу дом. Уже по-настоящему, не во сне, не в придуманном месте. На самом деле.

Вейс не проснулась — утомилась, видно. Только улыбнулась и потянулась по-кошачьи, когда Лас поцеловала её в щёку. Ещё три минуты — и Лас одета. Не сразу нашла, куда вчера сложила тефан. Даром что каюта небольшая.

На палубе было свежо. Ясное небо, сияющая Луна — через три дня последняя четверть — и Орэмо за штурвалом. Ветер крепчает. Хорошо, подумала Лас, нам очень нужен ветер.

— Не спится, теаренти? — Орэмо приветствовал её кивком. — Вчера вы выглядели очень уставшей. А сейчас… я скажу честно, я не дал бы вам больше двадцати лет. Простите.

— Спасибо, — улыбнулась Лас, повернулась лицом к Луне. — Вы хотели увидеть шрам?

Капитан смутился. Он моложе, чем я подумала, поняла Лас. Так мило смущается. Ещё бы… сама идея показать живот незнакомцу… страшно подумать, что мама бы сделала бы со мной за это.

— Не стоит, теаренти.

— Я обещала, — Лас спокойно распустила пояс тефана, повернулась в сторону Луны. Интересно, откуда он знает, что шрам виден именно при свете Луны? Кто рассказал?

…Незнакомка?

Вейс не умеет хранить тайны только от своих. Чует, с кем можно болтать, не сдерживаясь, а с кем нужно держать язык на замке. Ни разу не прокололась. И внуки, и правнуки её тоже вне подозрений. Тогда кто? Знала только Вейс. Даже в мемуарах этого нет. Никто из Компании тоже не мог проболтаться… Лас убеждена, что не мог. Хотя и там знали только трое.

Орэмо сглотнул, когда увидел шрам, кивнул и отвернулся. Лас несколькими точными движениями привела свою одежду в порядок.

— Простите, — Орэмо вытер лицо рукавом. — Вы так на меня действуете… Если можно, не прикасайтесь ко мне какое-то время.

— Да, — Лас коротко поклонилась. — Но теперь вы верите?

— Да. Я должен спросить вас, Лас. Вы прекращаете мою вахту, или мы должны ждать дальше?

Лас сразу поняла, о чём он.

— Я не могу прекратить её, — отозвалась она, наконец. — Мне кажется, остался кто-то ещё. Кто-то ещё, кто будет искать помощи. А я могу не успеть.

Орэмо кивнул. Похоже, его больше огорчило бы, если бы Лас отменила вахту для его и его потомков. Так и не узнать теперь, что же именно было им приказано. Не расскажет.

— Я могу попросить вас, Лас? Когда вы сделаете всё, что хотели — заглянуть к нам на остров.

— Чтобы меня увидели ваши сыновья?

— Откуда вы знаете, что у меня их несколько? — поразился Орэмо. — Простите. Да, именно. И у меня остались ещё вещи, те, самые старые. Может, они вам пригодятся. Их оставил ваш возлюбленный. Простите.

Лас закрыла глаза, прижала руку к сердцу. Всё как вчера… время ничего не изменило.

— Да, конечно, — она не сразу сумела совладать с сердцебиением. — И не извиняйтесь каждые два слова. Мне на самом деле сто один год, но я на самом деле всё помню. Мне нужно побыть одной, простите.

И ушла на нос. Там стала, держась за поручень, глядя на хмурящееся лицо океана.

Ты дома, Лас…

Ей почудился голос. В голове, не в ушах. Но не тот голос, не призраки в голове. Голос как будто заполнял собой весь мир — звучал в свисте ветра, в плеске волн, в скрипе такелажа…

Ты дома, дочь моя… что я могу сделать для тебя?

— Отвези меня домой, — прошептала Лас. — Поскорее. До восхода солнца.

Ветер толкнул её в спину. Но Лас не раз и не два ходила на кораблях, и многое стало рефлексами. Так просто её не сдуть.

— Лас! — окрикнул её Орэмо. — Ветер усиливается. Вам лучше спуститься в каюту!

— Нет! — крикнула Лас, не оборачиваясь, не уверенная, что её услышат. — Я должна остаться.

— Привези меня домой, — прошептала она и вода вокруг яхты засветилась едва заметным синеватым свечением, ветер продолжал усиливаться. Волны становились всё выше, но словно огибали корабль, расступались перед ним. И… Лас ощутила — словно невидимая рука осторожно взяла корабль за днище и бережно, но сильно повлекла вперёд.

Орэмо что-то кричал ей. Прибежал помощник, но, когда увидел то же, что видела и Лас, даже и пытаться не стал силой уводить Лас.

Корабль нёсся, словно влекомый не парусами, а реактивным двигателем. По-над водой, едва касаясь её килем. Ветер уже превращался в шторм, но на самой яхте был вполне терпимым, не сбивал дыхания, не хлестал по лицу.

Лас улыбалась. Смотрела перед собой и улыбалась. Капитан и помощник смотрели — и не верили тому, что видят.

…В пять часов тридцать минут яхта прибыла во владения Вантар.

— Нас вызывают, — Орэмо не сразу сумел обрести голос. — Приказывают следовать к крепости, к главному причалу, катер идёт, чтобы сопровождать нас.

— Выполняйте, — пожала плечами Лас. Она смотрела в глаза капитана и улыбалась — довольная, совсем детская улыбка.

— Скажите, — капитан вернулся к ней, когда переговорил с берегом и махнул рукой помощнику — веди куда сказано. — Это вы сделали? То, что случилось. У меня просто слов нет…

— Мы с Ней, — Лас указала ладонью в сторону моря. — Я просто попросила. Мне захотелось поскорее попасть домой.

— Видел бы отец… — Орэмо ошеломлённо потёр лоб. — И дед. Ведь никто же не поверит!

— Поверит, — Лас сжала его ладонь. — Расскажете так, что поверят! У вас же есть свидетель!

— Ой, я опять всё проспала… — Вейс вышла на палубу. — Ой… где мы?! Лас, это же…

— Да, — Лас поманила её к себе, крепко обняла, когда Вейс подбежала. — Мы дома. Уже дома.

— Но… два дня! Мы же должны были идти два дня!

— Я решила, что мы ещё успеем наплаваться, — улыбнулась Лас, глядя ей в глаза. — Я очень хотела попасть домой. Прости.

Вейс молча прижалась к её плечу, да так и замерла.

— Доброе утро! — Мира и Стайен вышли следом. — Спала как убитая, прелесть. Ого! — она тоже заметила, где они. — Лас… это что?! Мы уже здесь?

— Мы уже здесь, — отозвалась Вейс. — Мы дома.

Мира присвистнула.

— Лас, я с тобой играю, — сообщила она. — Это классно! Покажешь потом, как это делаешь!

Вантар-Таэр, Вассео 14, 7:10

— Здесь почти ничего не изменилось, — шепнула Вейс, когда они с Лас сходили на берег. Их уже ждали — солдаты, их форма тоже не изменилась, ни капельки! Катер береговой охраны пришвартовался рядом с «Альбатросом» и вид у экипажа был мрачный. Ну да, яхта им буквально свалилась на голову из ниоткуда. Мира сообщила, понизив голос, что радары не засекли приближения яхты и поначалу на катере хотели открыть огонь без предупреждения.

— Почти ничего, — согласилась Лас.

Их отвели в крепость и один из офицеров потребовал, чтобы все «гости» представились.

— Лас-Таэнин эр Тегарон, — сообщила Лас, когда дошла очередь до неё. — Прежде меня звали Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан.

У капитана на лице не дрогнул ни один мускул. Он молча кивнул и кивком указал — ждите.

Ждать пришлось почти полчаса и все успели сильно проголодаться.

— Надо было поесть, — сердито заметила Вейс. — Я для кого вчера готовила?! Всё вам на волны бы смотреть! Вот продержат нас тут весь день, будете знать!

— Графиня Теммер ан Вантар желает видеть вас, — офицер вновь появился в комнатке. Он уазал на Лас и Вейс. — Вас двоих. Вам придётся подождать, — повернулся он к Мире и Стайену.

— Мы не успели позавтракать, — Лас посмотрела в глаза офицеру. — Если это надолго…

— Не беспокойтесь, я распоряжусь, — офицер открыл дверь, указал рукой. По ту сторону ждали два охранника. — Вас ждут.

* * *

Графине Теммер ан Вантар сорок два года, припомнила Лас. Всегда следила, как тут дела, в родном доме, хотя и не чаяла вернуться. Если честно — то не очень надеялась.

Она приняла незваных гостей в том самом зале, в котором мама некогда благословила Лас-Таэнин на путешествие к Сердцу Мира и на новую жизнь там.

И Лас, и Вейс поклонились — былые привычки вспомнились мгновенно.

Она в точности как мама, подумала Лас, держа голову склонённой. Графиня встала с возвышения — трона, хотя его и не называли троном. Графство совсем невелико, хотя доходы от него в казну империи очень, очень немалые.

— Мы рады гостям, — и голосом она походила на мать. — Но чтобы вот так падали с неба… Вы сказали, что вас некогда звали Лас-Таэнин эс ан Вантар эр Рейстан, — она остановилась шагах в трёх от Лас. Та ощущала — сила, решительность. Точно, как мама. Мама, неужели это ты?! Тогда ты вспомнишь. Всё, что нужно.

— Да, — признала Лас. Кинжал у неё забрали — один из охранников приблизился и передал графине оружие в ножнах.

— Невероятно, — та приподняла брови. — Вы очень похожи на одного человека. И назвались её именем. Что это значит?

— Я Лас-Таэнин, — Лас посмотрела в её глаза. — Мне сто один год, теаренти. Когда-то меня лишили имени и запретили возвращаться. Но моя старшая сестра отменила это решение. Хотя и считала, что меня нет уже в живых.

Графиню Теммер словно током ударило.

— Это невозможно, — медленно проговорила она. — Если это шутка…

— Это на самом деле я, — Лас поклонилась. — Идёмте! Я покажу вам! Вон туда, по правому коридору, где были мои покои!

Графиня дала знак охране и направилась туда, куда указала Лас. Видно было, что не верит, что всё это происходит на самом деле. Но также было видно, что её захватывает встреча с невозможным.

Лас чуть не бегом добралась до коридора — вон там были они с Мирой, когда… во сне или нет, уже неважно, Лас-Тесан пришла, чтобы отдать матери последние почести.

— Вот здесь моя сестра говорила со мной, — указала она. И повторила, как смогла, весь разговор. Графиня посерела — северянин бы побледнел. А вон там, — она указала рукой, — мои комнаты. Можно?

Графиня кивнула. На лицах всех шести охранников читалось удивление — нет, изумление.

Лас добежала до невидимой из коридора двери. Да, тут полно скрытых комнат. Вот если приложить ладонь здесь и нажать так…

Дверь отворилась. Лас вошла в свою комнату… словно вернулась на сто лет назад. Всё то же самое! Но этого не может быть!

— Я дома, — прошептала она. Вейс схватила её за руку.

Лас прошла в спальную — свою бывшую — остановилась там. Вся «свита» шла по пятам.

— Вот на той стене, — указала Лас. — Если нажать на второй камень справа, на котором завиток, там будет тайник. Я там держала свои сокровища. Камушки с дырочками.

Графиня сделала знак охраннику. Тот надавил… и через несколько секунд протянул графине ладонь — на ней лежала пригоршня камушков.

— Я ничего не знала о тайнике, — сумела, наконец, произнести графиня. — Но это невозможно! Кто вы на самом деле?!

— Я Лас-Таэнин, та самая, — пожала плечами Лас. — Вейс была тогда моей служанкой, — она потянула её за рукав и Вейс кивнула, выпрямилась, смело посмотрела в глаза графини.

— Тогда вам… — графиня смотрела в лицо Вейс.

— Сто три года, Ваша Светлость, — Вейс поклонилась.

— Я не могу поверить. Я хочу, чтобы мой врач осмотрел вас, обеих.

— Да, конечно, — Лас кивнула. — Можно, мы пока останемся здесь? И… наши спутники голодны, теаренти. Простите.

— Я распоряжусь, — графиня коротко кивнула. — Подождите здесь.

Ещё минута — и они остались одни. Вейс бросилась к Лас на шею.

— Здесь ничего не изменилось, Лас! Ты видишь?! Они только вещи убрали в шкаф. Ну-ка…

Она бросилась к шкафу. Не просто убрали, а завернули в пластиковые пакеты.

— Как в музее… — удивилась Вейс. — Я что-то слышала… в таких пакетах вещи хранятся сколько угодно! Лас, получается, что они тебя ждали!

— Нас, — поправила Лас, проследовав в «чуланчик» — комнатку, которую занимала когда-то Вейс. И там был шкаф, и там тоже всё было аккуратно заварено в «живую плёнку» с инертной атмосферой внутри.

Вейс оглянулась. Кровать госпожи заправлена, её, Вейс, коврик лежит, где обычно.

— Забудь о коврике, — посоветовала Лас. — Спину пожалей! Уже не девочка!

— Кто бы говорил, — проворчала Вейс. — А коврик я заберу. Иначе потом просто не поверю! Тем более, это моё имущество.

— Забирай, — разрешила Лас и они обе расхохотались.

— Они всё это время следили за покоями, — заметила Вейс, обежав все комнаты. — Слушай, и хорошо следили! Всё как будто специально ждёт тебя! Останешься? Останемся? — поправила она. — Хотя бы на день! Попроси её!

— Останемся, — пообещала Лас. — Если разрешат.

В дверь постучали. Вейс открыла — вошёл темнокожий, рослый человек в белом с зелёной полосой тефане. Врач. Личный врач графини.

— Теаренти? — он коротко поклонился. — Её Светлость распорядилась, чтобы я…

— Осмотрели нас, — закончила Лас. — И взяли анализы крови… и что там ещё сейчас берут. Чтобы установить личность.

— Да, теаренти, — улыбнулся врач. — Меня зовут Меаррис эр Вантар. Идёмте, это недалеко. Я не задержу вас надолго.

Вантар-Таэр, Вассео 14, 11:30

— Я хотела бы встретить солнце, — призналась Лас. — Так, как это было в детстве. Если вы разрешите остаться в Вантар-Таэр до завтра…

— Оставайтесь, сколько хотите! — Её Светлость, вместе с Лас и Вейс, стояла на дозорной башне крепости. Отсюда видны все владения Вантар, весь архипелаг.

— Я хотела спросить вас, — графиня посмотрела на Лас, потом на Вейс.

— У меня нет от неё секретов, — спокойно ответила Лас. — Вейс давно уже свободный человек, я обязана ей жизнью и здоровьем.

Вейс смутилась.

— Понимаю, — графиня взяла Лас за руку. — Лас, я в сложном положении. Наверное, я сразу поверила, что это на самом деле вы. Ваша сестра была твёрдо уверена, что вы вернётесь. Нас, меня, моих мать и бабушку воспитывали с этим — и мы тоже были уверены, что вы вернётесь. По закону, как старшая наследница — ведь вам вернули имя и имущество — вы сейчас имеете все права на Вантар.

— Я не хочу ничего менять, — Лас сжала ладонь графини в ответ. — У меня своя жизнь, я не приехала сюда, чтобы отнять всё у вас и ваших дочерей. К тому же, у меня пока нет детей. Нет, я приехала домой. Я хочу побыть в родных стенах. Вы понимаете меня.

— Тогда разрешите… — и графиня медленно, с достоинством опустилась перед Лас на колено. Склонила голову.

Лас положила ладони на её голову, прижала её к своей груди.

— Моё благословение, Теммер Вантар-Таэр ан Вантар, — она извлекла кинжал из ножен, прикоснулась острием ко лбу, шее и щекам графини. — Счастья и процветания дому Вантар.

* * *

— Я хотела бы здесь побывать, — Вейс бросила камушек в воду. Вода удивительно тёплая — неподалёку от владений Вантар проходит «плеть Соари», мощное подводное тёплое течение. Именно ему дом Вантар обязан своим благосостоянием — очень хорошо плодятся моллюски, «кудри Соари» — ценные водоросли, рыба…

Спасибо, Владычица Морей!

— Ты и так уже здесь, — заметила Лас, сидевшая рядышком на том же камне. Всех участников экспедиции сразу же отпустили, едва доктор принёс итоги анализов. Лас вежливо, но твёрдо попросила не устраивать большого приёма в свою честь.

Не сейчас. Потом, если захочется. Сейчас просто охота посидеть на том же камне, на котором сидела почти сто лет назад. Именно здесь мама когда-то познакомила маленькую Лас-Таэнин с морем — впервые окунула в родную стихию.

И море признало её — Лас засмеялась в ответ на прикосновение, а в волосах её запуталась тогда ниточка «кудрей Соари». Как, откуда попала туда — не понять. У дома Вантар издавна особые отношения с Владычицей Морей.

— Я не об этом, — Вейс бросила ещё один камушек. — Везде побывать! Мне же тогда никуда было нельзя! Чуть что — твоя сестрица, да плёткой…

— Да, характер у неё тяжёлый, — согласилась Лас. — Конечно. Хочешь, пойдём прямо сейчас?

В семье Вантар никогда не говорит об умерших родственниках в прошедшем времени.

— Хочу! Ты можешь показать мне… — Вейс оглянулась, — тот грот? Там, где твой брат?

— Да. Поплывём?

— А это прилично? — с сомнением оглянулась Вейс. Из замка их отлично видно.

— Я дома! А ты моя родственница, не забывай! И вообще… тебе уже не двадцать лет.

— Ладно-ладно, — Вейс принялась развязывать пояс. Вспомнить бы теперь, как складывать и привязывать тефан — так, чтобы не весь намок. Привязывать к голове, больше не к чему. Ну ничего, солнце быстро всё высушит.

— Ой… — Вейс уже вошла в воду и указала на плавающую неподалёку небольшую медузу, с двойным чёрным крестом на куполе. Гроза неосторожных пловцов, если никогда не втирала её яд в кожу — как народное средство для облегчения цикла — то верная смерть.

Вейс втирала. И дорого бы дала, чтобы забыть об этом сомнительном удовольствии.

— Они нас не тронут, — Лас уже сложила и привязала свой тефан. — Нам вон туда! Наперегонки?

— Наперегонки! — согласилась Вейс.

* * *

Вейс пришла второй. Трудно было не прийти второй — Лас всю свою одежду привязала к голове (повседневный тефан не зря делают таким тонким), а Вейс постеснялась плыть нагишом — «оделась» в нижнюю часть как в купальник. Зато теперь Лас выглядела вполне прилично, а Вейс… в общем, пришлось изобразить другой купальник из верхней части. Лас отметила, как Вейс поглядывает в сторону крепости и поняла.

— Ой, какие мы стеснительные! — Лас обняла подругу и поцеловала. Чтобы не травмировать окончательно, в щёку.

— Да ну тебя! — разозлилась Вейс, но почти сразу же заулыбалась, махнула рукой. — Привычки! Думаешь, приятно получать плёткой по сто раз в день?

— Мы всё видели! — Мира и Хорёк вышли из-за скалы. — Лас, мы спросили разрешения! Вот там наша лодка. А ты здорово плаваешь! Вы, — поправилась Мира.

На Хорьке впервые были шорты, светлая лёгкая рубашка и солнечные очки. Он явно наслаждался жизнью.

— Какой у тебя кавалер… — посмотрела Вейс не без зависти. — Было бы это лет семьдесят назад, отбила бы! Вот честное слово!

Мира и Лас расхохотались.

— Думаешь, не смогла бы? — усмехнулась Вейс. — Да ну тебя! Стайен. Я серьёзно, у меня тут такие мысли в голову лезут… держитесь подальше от меня.

Хорёк ослепительно улыбнулся и покачал головой.

— Бодренькие старички, — подвела итоги Мира и получила по шее от Лас и Вейс. — Ладно, я любя! Лас… тут его могила, да? Мы не стали входить в пещеру. Тебя ждали. Можно?

— Можно, — разрешила Лас. — Но я первая. Снимите очки и головные уборы, у кого есть. И молчите, пока я не разрешу.

* * *

Внутри пещеры было прохладно и спокойно. Именно спокойно — атмосфера располагала к раздумьям, но не к печали.

Лас поклонилась — видимо, останкам всех, кто нашёл покой здесь, на острове последнего отдыха — и направилась в глубину. Брат погребён у самого входа — тогда не было времени проводить все церемониалы, нужно было спасать Вантар от разорения и опустошения. А потом мама запретила переносить останки. Вот она, могила.

— Я пришла, — Лас села на колени у камня и, поклонившись, прикоснулась к нему лбом. — Я пришла, Тессарин, и не одна. Я пришла сказать, что сумела найти себя, и потому сумела вернуться. Спасибо тебе.

Остальные ждали у входа в грот. Лас молча махнула рукой за спиной, и подошли остальные. Мире было немножко боязно, Хорьку — тоже, хоть он и не подавал виду. Только Вейс выглядела спокойной — подошла, так же поклонилась камню — правда, не прикасаясь лбом.

Мы ждали тебя, сестра…

Лас не дрогнула, только глаза её расширились — это заметила только Вейс. Остальные вздрогнули, оглянулись.

Спасибо, сестра.

Им показалось или нет — над могилой Тессарина появился он сам — призрак, прозрачная фигура человека. Лас подняла взгляд, кивнула ему и улыбнулась.

Спасибо, сестра.

Другой голос. У входа в глубинные залы, главную усыпальницу Вантар, появилась ещё одна полупрозрачная фигура. Лас-Вейрон, средняя сестра.

Спасибо, Мира.

Мира глубоко поклонилась ей, как и Хорёк.

Спасибо, сестра.

Лас-Тесан. Старшая. И она, и Вейрон выглядели сейчас так, как в тот день, день отъезда старшей сестры из дома.

Спасибо, дочь моя.

Графиня-мать. И тоже выглядит куда моложе, чем помнила её Лас в тот последний день.

Береги наш дом, Лас. Лети, Ласточка! Возвращайся на свет!

И они исчезли. Все. Разом. А всем живым показалось, что в пещере на короткое время стало светло, как днём.

— Да, — Лас поднялась, вытерла слёзы. — Спасибо вам. Спите спокойно.

* * *

— Лас, — Мира не сразу решилась. Они сидели у лодки. На противоположном краю острова. Лас улыбалась, глядя в сторону замка, Вейс сидела бок о бок с ней, положив голову ей на плечо. — Я слышала их голоса. Я точно помню голос твоей мамы и Вейрон.

— Я тоже слышала, — подтвердила Вейс.

— И я, — присоединился Хорёк. — Хотя ещё полчаса назад не поверил бы, что такое бывает.

— Здесь всё по-настоящему, — Лас посмотрела в глаза Миры. — Всё, как и должно было быть. Я дома — может, поэтому. Поедемте, пусть спят спокойно, не будем их тревожить.

— Куда? — Мира кивком указала — садитесь, сама с Хорьком села за вёсла.

— Куда хотите, — Лас указала рукой. — Здесь много интересных островов, но к шести вечера мы должны быть в крепости.

— А потом?

— Суп с котом, — неожиданно перебила Вейс. — Я не хочу знать, что потом! И Лас тоже не знает. Ведь так? У тебя нет точных планов?

— Нет, — признала Лас. — Сегодня мы ночуем у меня дома. А завтра… завтра будет завтра.

Вантар-Таэр, Вассео14,19:30

Праздник, пусть небольшой, всё-таки состоялся. К вечеру прибыла курьерская почта с Сердца Мира. Там были медальоны для Лас и Вейс — не везде можно пройти без них — и официальное приглашение от Её Величества Роан.

— Она как будто только что вспомнила, что ты жива, — заметила Вейс. Лас сидела на стуле — на том самом. Вейс стояла за ней на коврике, на том самом. И расчёсывала бывшей госпоже волосы, гребнем — тем самым. Когда уезжала на Крайтеон, Лас взяла с собой только самое необходимое. Остальное — здесь, дожидалось хозяйки.

И ведь дождалось. Гребень стал очень хрупким, но если аккуратно, то не сломается. А Вейс причёсывает очень, очень аккуратно.

Вейс закончила причёсывать, положила ладони на плечи Лас.

— Значит, Дорман?

— Дорман, — согласилась Лас. — Он хотел всё бросить и приехать, но я передала, что сама заеду. Пусть работает, у него теперь много дел.

— Но хочется отвлечь от дел, — Вейс наклонилась, прижалась щекой к щеке Лас. Как хорошо дома… Вантар стал и её домом. Вот эта комната, как минимум.

— Хочется, — согласилась Лас. — Ужас как хочется, с каждым днём всё сильнее.

— А раз или два в месяц я буду забирать тебя в гости, — прошептала Вейс, — к нам, на континент. Мы с Крайеном будем баловать тебя, а потом тебя и твоих детей…

— Ты уже и про моих детей знаешь, — сухо ответила Лас. — Не рано ли мечтать?

— Я знала, каким у меня кто будет за два года до рождения первенца, — выпрямилась Вейс. — Просто знала, и всё. И про внуков знала, и про правнуков. Мне кажется, и про твоих тоже знаю.

— Мне не говори, — Лас погладила её по щеке. — Предпочитаю сюрпризы. Запиши где-нибудь! Потом проверим!

Вейс рассмеялась и выпрямилась.

— Запишу, запишу. Но сегодня ты моя, да? Массаж, госпожа?

— Массаж, — протянула Лас томным голосом. — И ещё что-нибудь… на твой выбор.

И они рассмеялись.

— И никакого прошлого, — заключила Лас. — Вот когда по-настоящему состаримся, вот тогда будем сидеть у камина, греть косточки и вспоминать.

— Согласна, — Вейс снова склонилась и поцеловала Лас. Та не отвернулась, не попыталась уклониться. — Нас ждут, Лас. Но этой ночью ты моя.

Вантар-Таэр, Вассео 14, 22:30

Увидеть Лас приехали множество родственников графини. Так что хотела Лас того или нет, а торжество всё равно получилось.

Быстро выяснилось, что и Вейс тоже стала знаменитостью. Им обеим пришлось краснеть — так обрадовались родственники Лас её возвращению из небытия.

— Вы хотите, чтобы я осталась, ведь так? — Лас посмотрела в глаза графини. — Помогла вам воспитать ваших детей, рассказала о том, что было сто лет назад.

— Да, — признала графиня. — У вас такая необычная история. Вы уехали далеко на север, и исчезли, и о вас ходили странные слухи. Нет-нет, просто странные, ничего предосудительного. Потом ваши розы — у нас такие тоже есть, мы специально приобрели — и вот вы снова пропадаете. А вчера, — графиня посмотрела в сторону Вейс, та отвернулась и отошла в сторонку. — Мне приснилась Владычица Морей и сказала, что я увижу ту, которую никогда не надеялась увидеть. Лас, — графиня взяла её за руку. — У вас нет детей, я знаю. Если бы вы согласились…

— …быть няней для ваших, — закончила Лас.

Они стояли на дозорной башне. Самой высокой точке острова.

— У меня будут дети, — Лас улыбнулась. — И тогда я снова вернусь сюда. Насколько захотите. Договорились?

— Договорились, — графиня вернула улыбку. — Я не могу поверить, что вам сто лет! Вы выглядите моложе всех моих родственников!

Лас помахала рукой Вейс — та подошла и прижалась щекой к её плечу.

— Это проклятие, Ваша Светлость. Теперь я поняла. Я приехала, чтобы прожить собственную жизнь, чтобы состариться, как состарилась моя мама, чтобы умереть и не жалеть об этом.

— Вы вернётесь? — Её Светлость прикоснулась ладонью к щеке Лас. — Что мне сказать детям? Они не хотят отпускать вас. И вы для них не бабушка, а подруга!

— Я вернусь, — пообещала Лас. — Мы обе. Будем приезжать, да, Вейс?

Вейс кивнула, смутившись.

— Мы уезжаем завтра, — Лас коротко поклонилась. — Мы все. Но мы вернёмся. Вы хотели попросить меня о чём-то?

— Да. Я хотела сняться с вами, на память. И… прежде, чем вы уедете — мои дети хотели поговорить с вами.

— Завтра я встречу солнце, — Лас посмотрела на восток, — и буду с ними столько, сколько нужно.

Вантар-Таэр, Вассео 15, 2:20

— Здесь так тихо. — прошептала Вейс. Лас кивнула, хотя и понимала, что Вейс не увидит. Здесь не только тихо, но и темно. Ночи здесь тоже настоящие — если уж упадёт, то всё, глаз коли. На Сердце Мира сейчас стало как в крупных городах — столько ночного освещения (везде, кроме дворца), что и ночи-то настоящей нет.

Не осталось.

— Тихо и тепло, — Вейс спрыгнула на пол. Каменный, покрыт только ковриками — циновками — ступни не сразу привыкли к колючим прутьям — но тепло. Не дует. А казалось, тогда, что страсть как дует.

— По полу дует, — предупредила Лас, усаживаясь в постели. — Тебе тоже не спится…

— Без тебя грустно, с тобой не заснёшь… — проворчала Вейс, подходя к окну. — Здесь всё по-другому. Я помню такую же башню там, у тебя, в Книге Снов. Но здесь всё иначе.

— Ты ещё видишь те сны? — Лас подошла к подруге, встала рядом у окна. Океан, величественный и спокойный. Спокойный — в честь её приезда?

Фосфоресцирует — дальняя, южная часть, там, где извивается Плеть. Страшная, могучая река — когда Соари не в духе, Плеть могла так стегнуть, что во мгновение ока переворачивались и исчезали в пучине огромные корабли. Именно так пропало два из трёх пиратских кораблей, что чуть было не сожгли Вантар дотла. Великая Матерь сама вступилась за почитающих её детей…

— Вижу, — признала Вейс. — Но они уже не страшные. И там нет её, только я и ты. И внуки.

— Ты хотела что-то сказать, — заметила Лас. — Что-то такое, что ты хотела сказать именно здесь. Да?

— Ты драться начнёшь, — проворчала Вейс. — И вообще, прикройся сначала! Стоит тут голая у окна… не стыдно?

— Иди, пожалуйся маме, — посоветовала Лас и они обе рассмеялись. — А сама? Самой не стыдно?

— Не стыдно. У тебя тут не получается стыдиться. На тебя весь остров глазел сегодня! А тебе хоть бы хны!

— Море — мой дом, — Лас погладила Вейс по щеке. — Там свои приличия. О-о-о, да ты меня ревнуешь! К морю?

— Ко всем, — проворчала Вейс. Лас широко открыла глаза. — Да. Я хотела. Хотела сказать, что люблю тебя. Только ты ничего никогда не слышишь! — Вейс ударила Лас в грудь кулаками, уселась прямо на пол, на колючий коврик, и разрыдалась. Лас присела рядом, обняла её, прижала голову Вейс к груди.

— А сейчас? — тихо спросила Лас. — Сейчас я слышу?

Вейс выпрямилась, держа Лас за руки.

— Сейчас слышишь, — согласилась она. — Только забери меня отсюда. Дует и ножки колет.

Лас рассмеялась и подняла Вейс на руки. Вейс показалась лёгкой, как пушинка.

* * *

Когда Лас пришла в себя, они так и сидели, обнявшись. Всё та же ночная тишина — лёгкие поскрипывания да шорохи дома, смутно слышимые голоса, вздохи ветра. Лас казалось, что её обдувает горячий ветер — пульсирующее тепло всё ещё чувствовалось там, где к ней прикасалась Вейс — затылок, плечи, спина и руки.

Лас прижала Вейс крепче, осторожно высвободилась и, спрыгнув с кровати, подбежала к зеркалу.

Какие сто лет? Восемнадцать. Нет, шестнадцать.

— Только не говори Дорману, — попросила Вейс.

Лас рассмеялась, запрокинув голову. Лёгкость… лёгкость во всём теле. Невероятная, сладкая лёгкость, кажется, подпрыгни сейчас, раскинь руки и ноги в стороны — и полетишь.

Лас подпрыгнула, и раскинула — руки и ноги.

Она медленно-медленно опустилась на пол — словно стала почти невесомой.

— Ой… — Вейс прижала ладони ко рту. — Лас… я сплю, да? Или ты висела в воздухе?

Лас тяжело дышала, смотрела то на себя, то в зеркало. Обернулась, поманила Вейс к себе. Вейс не сразу решилась слезть и подойти.

— Ты горячая, — прошептала Вейс, прижимаясь к Лас.

— Ты тоже, — Лас взяла её за руку. — Сделай это со мной… раз, два, три!

Получилось. Не так долго «зависали», как сама Лас, но — опустились на пол гораздо медленнее положенного. Секунды три опускались.

— Не понимаю, — Вейс помотала головой. — Я сплю? А ты?

— Это знак, — Лас подбежала к окну. — Смотри! Вон туда, где Плеть!

Под водой горели огоньки. Сильные, словно там фонари, да мощные. Целая улица подводных фонарей. И стали гаснуть, и через минуту уже всё было, как всегда.

— Что это? — поразилась Вейс.

— Я стала взрослой, — медленно проговорила Лас. — Мама всегда рассказывала, но в это даже я не верила. Когда становишься взрослой… случается чудо. Что-то такое, о чём мечтала в детстве. Очень-очень мечтала.

— Ты мечтала летать? — поинтересовалась Вейс. — О Великое Море… ты всё это время была нетронутой?! Все сто лет? Да?! И я… — она посмотрела на свои руки. — Я тебя… Дорман меня убьёт, — заключила она неожиданно и снова уселась на пол.

Лас рассмеялась.

— Вейс… Медвежонок! Он тебя знаешь как любит! И потом, зачем ему знать? Разве это его касается?

Вейс долго смотрела в её глаза.

— Не касается, — подтвердила она. — Никого не касается. Лас… прости… я правда не знала!

— А я забыла, — призналась Лас. — Знаешь, меня дразнили. Это здесь в порядке вещей, а там, на севере, дразнили ужасно. Ну я и придумала себе… что как все, что полно у меня кавалеров. Вот и сама поверила, — она рассмеялась. — Теперь у меня в самом деле есть все права на Вантар. И у тебя, как у моей младшей матери. Встань!

Вейс медленно поднялась, глядя Лас в глаза.

— Ты дома, — прошептала Лас и обняла её. — Здорово, да? Не сердишься?

— Я?! — Вейс на пару секунд потеряла дар речи. — Побью сейчас! — но Лас, смеясь, уклонилась от удара. Вейс упёрла руки в бока. — Раз я у тебя первая… то ты меня теперь слушаешься! Во всём, если только твоя мама не будет против! Ясно?

— Ясно, — Лас посмотрела ей в глаза с такой покорностью, что Вейс не выдержала, расхохоталась.

— В гроб меня… — Лас резко ударила её по щеке, не изменившись в лице. — Ой… прости! Всё, не буду! Ещё раз поднимешь на маму руку, в угол поставлю!

Лас не думала, что может досмеяться до икоты. Но досмеялась.

— Марш назад в постель, — распорядилась Вейс. — Нет, сначала в душ, горе моё!

— Что ты задумала?

— Тебе понравится, — проворчала Вейс. — Воды выпей! Всё, мигом в душ!

Когда она осталась в комнате одна, Вейс подошла к зеркалу.

— Да, я хотела, — она прикрыла глаза. — И всё сбылось. Я счастлива, — она погладила зеркальную поверхность. — И ты будь счастлива, ладно? Там, у себя. Пусть у тебя всё сбывается!

Она ничего не почувствовала — совсем-совсем ничего — но отчего-то знала, что её услышали.

Вантар-Таэр, Вассео 15, 5:20

— Здесь встают в шесть часов, — напомнила Лас. Вейс лежала, обняв её за шею. Она пела — напевала любимые песенки, им обеим не спалось. А Лас нравилось. Именно так Вейс пела своим детям, внукам, правнукам…

И Лас тоже пела — тем, кого нянчила. Правда, у Вейс голос приятнее.

— Я прямо не знаю, — проворчала Вейс. — Но я теперь не служанка, да? Можно, я сегодня не пойду на кухню?

— Можно, — Лас погладила её по голове. — Драться не будешь?

Вейс уселась в постели.

— Говори, — потребовала она.

Лас уселась, глядя ей в глаза.

— Я говорила это по-настоящему только одному человеку. Я люблю тебя, Вейс. Просто за то, что ты есть, и всегда со мной, и не бросила меня там, в Стране Цветов. Не дала сойти с ума.

Вейс смотрела ей в глаза и улыбалась. Потупилась. Лас улеглась, положив голову ей на колени.

— Восемьдесят лет, да? — Вейс погладила её по голове. — Лас, у нас получится. Я не боюсь старости. И ты не боишься, я знаю. Мы всё сделаем, что захочется, а потом разъедемся, каждая к своей семье, так всегда случается. Но… мы же увидимся, да? Мы с тобой, и Тесан, и Эверан, и Майеринн… все-все. Да?

— Увидимся. Но больше ни слова о будущем! Пусть всё будет как будет! Я больше не строю планов, я живу! — Лас наклонилась и поцеловала Вейс. — Вот!

— Ещё раз, — потребовала Вейс, закрыв глаза. — Ничего не желаю слышать! У нас ещё полчаса!

* * *

— Боишься за Дормана? — Вейс причёсывала Лас. Они оделись, была уже половина восьмого, оторваться друг от друга не было никакой возможности, да их и не тревожили. Гости ведь. Но всё-таки пришлось вставать, и снова умываться, и всё остальное, по порядку.

— Да, — Лас посмотрела в глаза отражению Вейс. Та улыбнулась.

— С мужчиной всё по-другому. Не бойся. Не буду рассказывать, портить впечатление.

— Я…

— …думаешь, что не сможешь теперь без меня, да? Сойдёшь с ума, если я к тебе снова не прикоснусь. Так у всех после первого раза. Ты же читала книжки!

— То книжки… а это жизнь. А у тебя? У тебя с кем было в первый раз?

— Как в романах, — улыбнулась Вейс, отложила гребень и положила Лас руки на плечи. — С Верэйном. Когда он ещё не сделал мне предложения. Не утерпели…

— А ещё? С кем ещё?

— Какая любопытная! — Вейс погрозила ей пальцем. — Хорошо. Ты у меня вторая, — шепнула она, наклонившись, прижавшись щекой к плечу Лас. — Будет ещё третий. И всё. И никого больше мне не надо.

Лас прикрыла глаза. Ей было хорошо — невыразимо, необъяснимо хорошо. Дени… ты со мной, я знаю. И ты счастлив сейчас, со мной…

— Но ты останешься со мной? — Лас открыла глаза, посмотрела Вейс в глаза — не в отражение.

Та засмеялась, положила ладони на плечи Лас.

— Вслух!

— Конечно, — Вейс отошла в сторону. — Останусь. Всё, можно идти.

Лас посмотрелась в зеркало. И как у Вейс так получается? Только у неё!

Что-то странное… Лас прижала кончики пальцев к виску, поднесла к носу. Озадаченно посмотрела на Вейс.

— Через два дня, — пояснила та. — Самое большее через три. И у меня тоже.

— Так рано… — прошептала Лас. Рассмеялась. — Ну да… конечно. Только мы вдвоём, да?

— Втроём, — поправила её Вейс. Подошла, чуть пригладили волосы. — Ты, я и Луна.

* * *

Мира попалась им на пути — похоже, давно уже встала, гуляет по замку. Она остановилась как вкопанная, шагах в десяти — посмотрела на Лас, перевела взгляд на Вейс, улыбнулась. Сорвалась с места и, пробегая мимо Лас, легонько прикоснулась к её плечу.

— Вас ждут, — добавила она на словах, не оборачиваясь. — Нас всех, в столовой.

— Куда же ты? — удивилась Вейс. — Столовая у тебя за спиной!

— За Стайеном, — крикнула Мира, переходя на бег. — Мы сейчас!

— Она всё поняла, — отметила Лас.

— У тебя всё на лице написано, — вздохнула Вейс. — У меня тоже… да и «духи»… у тебя нет мандарина, а?

— Нет, но можно сходить на берег, за медузами.

— Ладно, — решила Вейс. — Пошли. Мерзость эти медузы, но иначе совсем неприлично! Что дети подумают!

Лас поймала её за руку.

— Подумают то, что надо, — пояснила она. — Мы дома или нет?

— Да ну тебя, — махнула Вейс, но настаивать не стала.

Вантар-Таэр, Вассео15,10:30

Мира и Вейс стояли на дозорной башне. Далеко внизу и справа, где огромная отмель — естественный пляж — Лас и Стайен играли с детьми графини ан Вантар.

Лас нашла им огромное количество камушков, самых разных — и в виде рыб, и в виде осьминогов, человечков, коней… С дырочками и без. Дети были в восторге и недоумении — сами не раз пытались искать там, где только что искала тётя Лас, и — ничего! А та всего лишь наклонялась, безошибочно запускала пальцы в воду и — вынимала очередной интересный камушек.

Стайен мастерил для них воздушных змеев, которые летали куда угодно, и против ветра, и в его отсутствие. И вырезал фигурки из дерева. Прямо там же, усевшись на гальку.

— Они нашли друг друга, — заметила Мира. — Она хочет здесь остаться… потом как-нибудь.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Вейс.

— Я же не деревянная, — Мира постучала пальцем по виску. — Там, в Стране Цветов, она часто смотрела на фотографии этого места. Когда думала, что её не видят.

— Подсматриваешь? — неодобрительно заметила Вейс. Мира кивнула с хитрым видом.

— Не специально! У меня привычка ходить и думать, вот так…

Она сосредоточилась. Вейс смотрела на Миру… о Море, какая она всё-таки тощая! Ничего не изменилось.

— И что?

— Посмотри в сторону, — посоветовала Мира. Вейс повиновалась и Мира… исчезла. Осталась её тень под ногами, Вейс продолжала чуять Миру, но… не видела. Осторожно протянула руку туда, где была ладонь Миры, взялась за неё… и Мира вновь возникла. И расхохоталась. Вейс засмеялась вместе с ней.

— Да ну тебя! Давай говори, что успела узнать и подслушать.

— Про вас с ней?

Вейс кивнула, перестав улыбаться.

— Ничего. Медвежонок, я никогда не подслушиваю специально. Ну только если очень хочется…. — Мира улыбнулась во весь рот. — Да всё и так видно!

Вейс погладила её по щеке.

— Спасибо за «медвежонка». Что, ты правда утром всё сама поняла?

Мира кивнула, и Вейс поджала губы.

— У неё умер любимый человек, — Мира взяла Вейс за руку и подвела к парапету — оттуда было видно, что происходит внизу. — И почти сразу её лишили имени, репутации. Отняли будущее, понимаешь? И когда все её друзья ушли, единственной, кто всегда слушала её и помогала, оказалась она, та самая, которая отняла будущее. Вот и всё. Остальное ты сама знаешь. Мне кажется… — Мира посмотрела на Вейс, отвела взгляд в сторону.

— Договаривай уж, горе моё, — проворчала Вейс.

— Обожаю, когда ты ворчишь! — Мира обняла Вейс, так неожиданно и крепко, что та чуть не уселась прямо на камни, от неожиданности. — Мне кажется, ты разбудила её сегодня. Окончательно. Лас теперь никогда не вернётся в Книгу Снов, даже во сне. Здорово, правда?

— Да, — Вейс улыбнулась, вытирая слёзы. — Ой, смотри!

Там, внизу, Лас и обе девочки бросились в море и поплыли — наперегонки, к тому самому острову. И снова Лас победила — Вейс и Мира следили, затаив дыхание. Выбравшись на берег, Лас первым делом нашла взглядом башню и помахала тем, кто стоял на ней. Мира помахала в ответ, а Вейс потупилась.

— Такая фигура… — произнесла Мира с завистью, почесав затылок. — Стайен! Ста-а-айен! — крикнула она так, что у Вейс зазвенело в ушах. — Не сачкуй! Да-да, тебе говорю!

Стайен махнул ей рукой — отстань — и что-то сказал вполголоса, склонившись, сыну графини. Тот посмотрел на Хорька, видно — не верил тому, что услышал. Хорёк пожал плечами, поправил свой и так безукоризненный костюм и… шагнул в воду.

Но получилось не в воду, а на воду. Хорёк стоял прямо на воде, не погружаясь, только чуть расставил ноги — чтобы удерживать равновесие. Посмотрел на мальчика и протянул тому руку.

Тот сделал шаг… и вода удержала его, не расступилась. Мальчик засмеялся, схватил Хорька за руку и они пошли. Неторопливо, по мелкой волне — в сторону острова. А там… Лас и две девочки замерли, глядя на это небывалое зрелище.

— Пижон, — неодобрительно заметила Мира. — Сказала же, не сачковать!

— С ума сойти… — Вейс схватила её за руку. — Сегодня день чудес. С самого утра! Ночи… — поправилась она и ощутимо покраснела.

— Я забыла! — воскликнула неожиданно Мира. — У меня для тебя подарок. Подарок от Тени. Всё боялась тебе предложить, а теперь пора, похоже. Хочешь?

Вейс кивнула, Мира чуяла, что та боится.

— Идём к тебе или ко мне — куда-нибудь, где не будет видно. Недолго, они не успеют вернуться.

* * *

— Сядь вон там, — Мира указала глазами на дальний угол ковра. — Сядь удобнее, дай мне руку. Нет, просто сиди, смотри мне в глаза. Я буду читать стихотворение, а ты повторяй, про себя. Вслух необязательно. Готова?

Вейс не сразу кивнула, долго устраивалась на полу, сидела, закрыв глаза.

Мира вновь улыбнулась до ушей и принялась читать. Therenne va, esarte ahn tva rhei… «За зеркалом слышны её шаги…»

…Мир потемнел вокруг Вейс и вновь проявился. Но другой. Чуточку другой…

* * *

— Проснись, — Мира сжала её ладонь. — Вейс? Всё в порядке?

Вейс открыла глаза, вскочила на ноги. Посмотрела первым делом на часы.

— Всего десять минут! — поразилась она. Опустила взгляд, покраснев, как рак… нет, всё в порядке, одета. Вейс медленно выпрямилась, посмотрела на Миру.

— Что это было? Сон?! Я видела Верэйна… И мы… мы поссорились с ним как-то раз, очень сильно… а сейчас я помирилась! Сон?

— Что-то вроде сна, — пояснила Мира. — Но не сон. Частичка прошлого. С любым человеком, которого сейчас уже нет. У меня это получается раз или два в сутки. У меня, у Вессен. Но нельзя дважды возвращаться в одно и то же место, тогда может быть беда.

— Ты… видела что-нибудь? Слышала? — взгляд Вейс было нелегко вынести.

— Нет, — Мира покачала головой. — Я проводник. Я просто открываю дверь и помогаю вернуться.

Вейс вновь уселась, прижала ладони к лицу.

— Вейс, — Мира присела перед ней, обняла её за плечи. Нет… Вейс не обижена, не расстроена. — Всё хорошо?

— Всё замечательно, — Вейс отняла ладони, улыбнулась. — Я поняла теперь. Он в самом деле был ни при чём. А я так и не поверила тогда… А я могу снова с ним повидаться? Один раз! Честно! И больше никогда не буду его тревожить!

— Прочти стихотворение, — Мира помогла ей подняться. — Запомнила? Прочти его на ночь, и тогда сон сольётся с реальностью. Но лучше, чтобы кто-то был рядом. Был рядом и держал за руку.

— Спасибо! — Вейс обняла Миру. — Чем мне тебя отблагодарить?

— Когда приедем на Сердце Мира, — услышала она, — приготовь нам что-нибудь, а? Ты так классно готовишь!

— Я и сейчас могу! — Вейс бросилась к двери. — У меня есть ещё время! Сделаю праздничный ужин и пусть себе сердится!

Вантар-Таэр, Вассео15,16:30

— А где же дети, Ваша Светлость? — Вейс не сразу осмелилась заговорить, когда, после обеда, хозяйка дома предложила ей прогулку — по небольшому парку во внутреннем дворе.

В этом парке я пряталась от её сестрицы, вспомнила Вейс. И плакала, когда уже не было сил терпеть. Только здесь я плакала. Нигде больше. Вейрон… я всё простила тебе. Прости и ты мне, я несколько раз желала тебе смерти.

— Девочки спят, — графиня указала в сторону каменной скамейки. — Лас их вымотала. Не думала, что кому-то это удастся. А сын сейчас с тем молодым человеком, Стайеном. У него золотые руки!

Вейс спрятала улыбку. Молодым человеком… Стайен сейчас выглядит лет на тридцать. Дальше не молодеет… а спросишь, почему — только загадочно улыбается. Да ну их всех, конспираторов!

— Спасибо вам, Вейс, — графиня взяла её за руку. — Вы великолепный повар! Но если я попрошу вас остаться у меня, работать в доме Вантар… вы откажетесь, верно?

— Я уже пообещала другому человеку, — Вейс поклонилась. — Но если бы не пообещала, Ваша Светлость, я согласилась бы. Это правда. Я люблю готовить. И нянчить детей, — улыбнулась она.

— Я вас о многом хочу расспросить, — графиня присела сама, присела и Вейс. — Вы вернётесь? Я не могу покинуть Вантар надолго.

— Именно меня, Ваша Светлость?

— Можно просто Теммер. Вы ведь намного старше — простите, что говорю о возрасте.

— Именно меня, теаренти Теммер?

— Именно вас. Вы видели нашу жизнь, какая она есть. Со всех сторон, ведь так? Мне хотелось бы услышать ваш рассказ. И мне, и детям.

— Мы с Лас не загадывали будущее, — Вейс посмотрела в лицо Теммер. Вылитая мама Лас, ну просто то же лицо! И рост тот же, и даже запах, «духи», чуть-чуть похожи! — Не знаем пока, куда нас занесёт. Но мы обе вернёмся. Дождитесь нас!

— Я вам не помешаю? — Лас появилась у выхода в парк. Ещё два года долой, подумала потрясённая Вейс. Теперь она выглядит моложе меня. И да… я ревную её ко всем на свете. Вейс, ты сошла с ума! Хотя, когда Луна стучится в двери, все не в себе.

— Прошу вас, — графиня встала. — Я просила Вейс рассказать о том прошлом. О вашем с ней прошлом.

— Не сегодня, хорошо? Но мы вернёмся. Теаренти… мы отбываем на Сердце Мира через шесть часов. Могу ли я что-то сделать для вас, для семьи, для дома?

— Я собиралась показать Сердце Мира дочерям. Если согласитесь взять детей с собой, они будут счастливы. Я тоже.

Лас и Вейс переглянулись. Яхта маловата…

— У нас свой корабль, — пояснила графиня. — Я знаю, что на вашем мало места. У детей будет один день — посмотреть место, где они смогут учиться, если захотят.

— Послезавтра днём, — Вейс посмотрела в глаза Лас. — Или завтра вечером.

— Луна скоро позовёт меня, — Лас посмотрела в глаза графини. — Я не смогу долго быть с детьми, Теммер. Прошу простить.

Графиня опустилась перед ней на колено и молча обняла. И долго держала — не говоря ни слова.

Вантар-Таэр, Вассео15,20:20

Детям было счастье — и гости, которые не каждый день приезжают, да ещё какие! — и не такая строгая дисциплина. Дисциплина тут железная, вспомнила Вейс. Порядки не изменились, и у главы дома по-прежнему железная рука. И владения дома стали обширнее — похоже, Вантар вернул себе несколько спорных островов туда, к югу, где Плеть. Где самые лакомые места — и ракушки-жемчужницы, и банки с кудрями Соари…

Соари!

Вейс улучила минутку, когда можно было убежать от всех и убежала, на берег. И там, прикоснувшись ладонью к морской волне, мысленно произнесла имя Великой Матери.

И снова зажглись огоньки под водой. Там, поодаль, где Плеть. И Вейс их увидела. Так Великая Матерь обозначает, что путь открыт — указывает, что благосклонна и поможет в случае беды.

— Спасибо, — прошептала Вейс, встала, и глубоко поклонилась морю. Но память упорно возвращала видение Незнакомки. Той, из библиотеки, вся в белом, ослепительно красивая и страшная.

— Будь счастлива, — проговорила Вейс и снова поклонилась. И снова зажглись огоньки, а у своих ног, там, где в глаза Вейс смотрело её отражение, она заметила ещё одно отражение. Хотя стояла одна. И та, вторая, улыбалась — Вейс успела заметить. Доброй улыбкой.

— Я видела огни, — Лас подошла к ней. — Не помешаю?

— Уже нет. Я сказала, что хотела, — Вейс поправила тефан и взяла Лас за руку. — На Сердце Мира? Как тогда?

— Как тогда, — улыбнулась Лас. — Но на этот раз нас выпустят в парк. Нас обеих. Здорово, правда?

Подумаешь, чуть не сказала Вейс. Парк Времени… я несколько раз бегала туда тайком, по тропе из Страны Цветов. Не могла удержаться. Но днём, не тайком, и увидеть там Королеву… да. Это многого стоит. Очень многого.

— Здорово, — Вейс опустила взгляд. — Нет, правда. Ты не сердишься за праздничный обед?

Лас рассмеялась и привлекла её к себе.

— Медвежонок, — она погладила Вейс по голове. — Медвежонок… прекрати! Не сейчас! Дети смотрят, что они подумают?

— Да ну тебя! — Вейс оттолкнула её. — Пошли собираться! Я-то знаю, какая ты бываешь копуша!

Крайтеон, порт Эшар, Вассео 16, 4:20

Они прибыли в восточный порт, в который некогда прибыла Лас, а годом позже — Вейс, за четыре с небольшим часа. Если бы «Стремительный», катер, на котором отправились дети графини, шёл на полной скорости, они прибыли бы на Крайтеон, Сердце Мира, часам к двум пополудни. Лас и её отец тогда шли под парусами трое суток.

Но четыре часа!

Лас в полночь просто вышла на палубу, взялась за канат, чтобы удержаться… и всё было, как раньше. Но уже для двух кораблей. Волны расступились, корабли неслись по ущелью, зыбкому и изменчивому, где вместо скал была вода. И штиль. Полный, немыслимый, и огромные волны, смыкающиеся за кормой. Лас не знала, что думают дети — им не позволили выйти на палубу, но они наверняка видели.

И вот он — порт Эшар. Порт Надежды, в переводе на современный Ронно. «Ущелье» кончилось примерно за полчаса пути — когда другие суда могли попасться на пути, а так — никто не заметил. Кроме экипажей и пассажиров обоих кораблей.

— …Что это было? — капитан катера спросил у Лас. — Мне было приказано ничему не удивляться, и следовать за вами, но такого я никогда не видел!

— Великая Матерь, — пояснила Лас. — Она помогает мне в пути. Боюсь, я не смогу пояснить подробнее. Можно сходить на берег?

— Мы ждём рассвета, — пояснил капитан. — Можно и сейчас, но это будет дурной знак.

— Да, — согласилась Лас. Надо же, забыла — действительно, никто и никогда из дома Вантар не выходит на берег, если в небе нет солнца. Может, и суеверие, но когда такое случилось в последний раз, на следующий же день на дом напали пираты.

Капитан коротко поклонился и отбыл на свой катер. Там уже ждали дети графини — помахали рукой Лас и остальным — но не стали перебираться на яхту. Не положено. Сначала — рассвет.

— Классно! — Мира схватила Лас за руку. — Просто жуть, как классно! Я всё записала, ничего? Я испугалась, можешь поверить?

— Я тоже испугался, — признался Стайен. — Какие у нас планы?

— Ждём рассвета, сходим на берег, — пояснила Лас. — В шесть вечера нас ждут в Парке Времени. Нельзя опаздывать, ни в коем случае нельзя. А потом… у меня нет планов. Хотите, покажу вам здесь всё?

— Планов у неё нет, — Вейс ткнула подругу в бок. — Забыла, что будет завтра? Таблетки нужны, или горшочек, — Вейс не удержалась, прыснула в кулак. — Мандарины вырастить. Или всё, уже не будет мандаринов?

— Будут, — Лас посмотрела на небо. — Но не для меня. Пусть всё будет само собой. Как положено.

Стайен присвистнул.

— Круто! — восхитилась Мира. — Я бы посмотрела… можно?

— Мира! — укоризненно покачала головой Вейс, подбоченившись. — Лас! Так что, искать тебе домик у моря? Или на островок какой уедешь? Или, — она отошла на шаг, — тебе клетку попрочнее?

— Укушу! — Лас чуть не выполнила свою угрозу, к большому веселью остальных. — Домик. Подальше от людей. Вон на том острове живут рыбаки, — указала она. — Я думаю, у них найдётся.

— Зачем это вам… тебе? — поинтересовался Стайен. — Я читал твоё дело, Лас, прости. У вас… у тебя всё всегда проходило очень тяжело. Я ведь помню.

— Не в этот раз, — твёрдо заявила Лас. — Потом, не я одна! Да?

Вейс усмехнулась.

— Ей мандарины, мне хижину, — заключила Лас. — Вот. Мандарины будут вечером. Мира, сможешь найти домик?

— Ты издеваешься! — возмутилась Вейс. — Ей что, больше делать…

— Найду, — Мира взяла их обеих за руки. — Вы так мило ссоритесь! Я почти поверила! Вейс, не бойся, я нигде не пропаду. Будет вам хижина со всеми неудобствами.

— Во что ты поверила? — не поняла Вейс.

— Что вы можете теперь всерьёз поругаться.

— Да ну вас! — Вейс махнула рукой и пошла к трапу. — Книжку почитаю. Лас, не забудь сказать мне, когда рассветёт. И не стучись, не впущу!

— А как же я скажу? — удивилась Лас и покачала головой. — Вот ведь вредная!

…на берег Сердца Мира все ступили в отличнейшем настроении.

25. Цунами

Крайтеон, порт Эшар, Вассео 16, 8:30

— Вон там — вход, — указала Лас детям. — Видите? Вон та улочка, серебряная арка. Кто хочет поступить в Университет, так, как это делали тысячу лет назад, должен оставить у входа всё, где можно найти его имя, и войти.

— И всё? — недоверчиво переспросила старшая дочь, Реа-Вейрон. «Ветер надежды», в примерном переводе на новый Ронно. Девочке восемь лет, и в любой момент Луна может позвать её впервые. Мне не стоит прикасаться к ней, подумала Лас. Вейс ладно, у неё мази и все эти таблетки и настои, а мне нельзя.

— И всё, — улыбнулась Лас. — Там отдельный город, свои правила. Выйти можно только через эту же арку. Если выйдете ни с чем — всё, второй шанс — только через год. Не справитесь во второй раз — ещё через год можно попробовать снова. Четвёртого раза не бывает.

— Здорово! — глаза у младшей, Лас-Вейрон, загорелись. — А можно? Прямо сейчас можно?

Няня — молчаливая белокожая девушка, выступила вперёд и встретилась глазами с Лас. Отрицательно покачала головой.

— Только когда станешь большой, — заметила Лас. Девочка поджала губы и отвернулась. — Не торопись. Здесь всегда будут ждать.

— А вы с какого раза сумели? — тут же выпалила старшая. — С самого первого?

— С самого первого, — подтвердила Лас. — Было трудно! Очень трудно!

— А что нужно-то? — поинтересовалась Мира. — Вдруг я тоже захочу. Чего ржёшь? — ткнула локтем Стайена в бок.

— Найти кого-нибудь из Университета. Найти и узнать его или её имя, без помощи и подсказок. И ни в коем случае не говорить своего имени, никому и ни за что. У тебя будет три недели на всё. Хочешь попробовать?

— И попробую! — заявила Мира, присела перед девочками. — Хотите, попробуем все вместе? Когда вам будет можно.

— Хотим, хотим! — девочки тут же схватили её за руки, оглянулись на няню. Та кивнула, улыбаясь.

— Ну, тогда — идёмте! — указала Лас. — Здесь столько всего интересного. Идёмте, времени не очень много.

* * *

Порт Эшар оказался страной чудес. Лас сразу указала на знаки — обозначения закрытых областей, куда лучше не соваться, но, даже несмотря на обилие запретных районов, город оставался сказкой наяву. Магазины и магазинчики, музеи и выставки, уличные музыканты и старинные кварталы, но ранее всего — дворец, что виден отовсюду на Крайтеоне и, конечно, сам порт Эшар. Ест ещё западный порт, пояснила Лас, и южный, но они не имеют такого значения, как Порт Надежды.

Мира спросила разрешения — чтобы не теряли — и ускользнула куда-то, по своим делам, а Стайен остался — и, вместе с Лас, рассказывал девочкам разные интересные вещи про Сердце Мира. В основном про настоящее. Лас говорила о прошлом и очень давнем прошлом.

— Откуда он знает? — поразилась Вейс тихонько, когда они устроили обед — в одном из кафе в виду порта, девочкам скоро отправляться назад. — Он же здесь ни разу не был!

Лас пожала плечами. Может, и был, с него станется побывать где угодно инкогнито. Вроде бы никто из Ордена не пользовался изобретениями Стайена из праздного любопытства или для собственной, частной выгоды, но… Кто знает! Посмотришь сейчас на Хорька и уже видишь не прежнего, благообразного старца в сединах, а вполне молодого человека, способного на разные проказы. На Вантар теперь все будут рассказывать, многие годы, о госте, который ходил по воде и делал живых деревянных человечков.

— Нам пора, — указала она. Три часа, а ещё добираться до библиотеки, а это — по узеньким улочкам и всё время в гору. — Очень рада, что увидела вас, — она обняла девочек по очереди. — Я вернусь! Обязательно вернусь!

Но всё равно она заметила слёзы на их глазах. Влетит им от няни… она хоть и добрая на вид, хоть и молчунья, а, по словам старшей, спуску не даёт.

— Я подожду вас здесь, — Хорёк кивнул, указал на площадь — крупнейшую площадь города, площадь Величия — на ней одной мог уместиться весь Вантар-Таэр. — Мира тоже вернётся сюда. Звоните, если что.

* * *

— Ты в хорошей форме, — заметила Вейс, когда они делали очередную передышку. Я дома, подумала она. Я на самом деле тут дома. Пятнадцать лет мне твердили, что я дикарка, морщили нос в моём присутствии, грубили, издевались… а я чувствую, что я дома. Вот странно! Может, Лас права, и Сердце Мира действительно дом для всех, а высокомерие жителей — не более чем прихоть?

Кто бы объяснил…

— Ты тоже, — усмехнулась Лас. Ни одышки, ничего. Просто немного устали, ножки болят с непривычки.

— Я-то что, сто лет то с тяпкой весь день, то с тряпкой… Не то что некоторые!

— Укушу! — в сотый уже раз пригрозила Лас.

— Укуси, укуси, — Вейс пододвинулась и откинула голову так, чтобы удобнее было кусать — в шею.

— Да ну тебя! — махнула рукой Лас, подзывая официанта. Откуда такой зверский аппетит?! Вроде и обедали не так давно, а смотри-ка!

— Это мои слова! — возмутилась Вейс. — Придумай своё что-нибудь. Укусить и то не можешь при людях, совсем плохая стала…

— Будет вечер, — Лас отпила глоток. Восхитительный чай здесь делают… — Вот тогда увидишь. Лучше подумай, что скажешь ей. Там, в парке.

— Ничего не скажу. Это тебя туда вызвали, а я так, бесплатное приложение.

— Вейс, — Лас поймала её за руку. — Не говори так даже в шутку. Никогда!

Вейс посмотрела в её глаза… и поняла, что Лас не шутит. Уже не шутит.

— Не буду, — пообещала Вейс, едва не покраснев. — Прости.

Крайтеон, Университет, Библиотека, Вассео16,16:25

— Нас так просто впустили! — удивилась Вейс. Действительно, вроде бы просто подошли к двери и открыли. Но и раньше, и сейчас — настоящая охрана здесь, в Сердце Мира, не видна и не обозначает себя. Только в покоях Королевы, только во внутреннем дворце охрана всегда на виду. Традиция. А в других местах вроде бы и нет никого — тоже традиция. Но стоит что-то натворить, или попробовать пойти, куда не велено…

— Ничего не изменилось, — Лас погладила дверь рукой. Их не меняют — да и дерево нынче уже не то, что прежде шло на двери. Настоящее железное дерево сейчас поди найди. Разве что во внутреннем дворце. А двери помнят всё!

Библиотека встретила её знакомыми звуками, запахами и мягким светом. Всё настолько знакомое, настолько яркое, словно только вчера она видела это всё…

…на страницах Книги.

Мысль явилась без приглашения, внезапно, и у Лас неожиданно схватило сердце. Вейс поддержала её, повела к ближайшим стульям — много их, стульев и столов, и всегда есть свободные.

— Сейчас, сейчас, — шептала Вейс. Тут же добыла откуда-то стакан воды, предложила шарик — капсулу — сама пила такие последние тридцать лет, очень уж часто после разговоров с Лас болело сердце, а самой хотелось бежать куда глаза глядят и не возвращаться.

— Теаренти Лас-Таэнин? — девушка в одеждах Внутреннего Дворца возникла словно из-под земли. — Моё почтение, теаренти Вейс, — глубокий поклон Вейс. — С вами всё в порядке?

Лас посмотрела на пояс вновь пришедшей. На нём и на верхней части тефана вышито имя. Не заметишь порой, примешь за украшение — специальные буквы, о них не рассказывают пришельцам, никогда и нигде не пишут. Только граждане Империи знают их, а за разглашение тайны даже сейчас — смертная казнь, потеря имени…

— Да, теаренти Каэр, — Вейс нашла и прочла имя первой. — Просто воспоминания. Хорошие воспоминания, да, Лас?

— Да, — Лас проглотила капсулу. — Нас ждут?

— Вас ждут в Парке через полтора часа, — поклонилась девушка. Только сейчас Лас рассмотрела её — чернокожая, как и она сама, круглолицая, атлетического сложения. Но очень, очень изящно двигается и голос такой приятный… — Я могу отвести вас куда угодно. Кроме покоев Её Величества, — улыбнулась она. — Распоряжайтесь!

— Я… — Вейс посмотрела в глаза Лас. — Мы… Да, мы хотели бы пройти в третье хранилище. К пятнадцатому стеллажу во втором ярусе. Можно? Я там когда-то работала.

Ни следа удивления в глазах Каэр. На тефане вышито только имя, остальное она скажет сама, если потребуется.

— Вейс, ты уверена? — Лас помнила, какой ужас был в глазах Вейс, когда та рассказывала о своей встрече с Незнакомкой.

— Я уверена, — Вейс чуть не подбоченилась, но вовремя спохватилась. Гостям здесь дозволено почти всё, но… приличия, приличия! Лас, если твоя служанка ещё раз так встанет при мне, то недосчитается зубов!

Вейрон. Но не голос, просто воспоминания.

— Да, проводите нас, — Лас посмотрела в глаза Каэр и та жестом пригласила следовать за ней.

* * *

Вейс провела ладонью по стеллажам, погладила корешки книг. Каэр смотрела — если бы позволяли приличия, она бы смотрела, широко раскрыв глаза, и расспрашивала, расспрашивала. Она знала всё о пришелицах — всё, что ей дали для ознакомления. Если это на самом деле те самые Лас и Вейс, то… говорить с ними и говорить, ведь они видели то, что было здесь сто лет назад! А как выглядят?! Кто даст Лас сто один год?

— Я здесь, — Вейс осмотрелась. — Если ты хочешь сказать что-нибудь, говори.

— О, как мило, — послышался голос и Каэр чуть не подпрыгнула. Первым делом оглянулась — там, вдали, у едва видного столика дежурной, всегда есть камера и кнопка экстренной связи. Лас протянула руку и сжала ладонь Каэр. Против всех приличий. Девушка вздрогнула, Лас ощущала её страх.

— Не бойтесь, — шепнула она. — Не отпускайте мою руку.

— Как мило, — из бокового прохода выступила Незнакомка. В точности та, в том платье и с теми украшениями, которые были на ней в тот день. — Так ты знаешь, куда перевели Лас? И скажешь мне?

— Знаю, — Вейс посмотрела в глаза Незнакомке а та, похоже, видела только Вейс. Или притворялась, что не видит остальных. — Но не скажу. Можешь убить меня, если хочешь. Я не отдам тебе Лас.

— Ты уверена? — Незнакомка очаровательно улыбнулась, правая рука её скользнула под куртку. Туда, где она хранила свой нож.

— Да, — Вейс бесстрашно протянула руку, прикоснулась к щеке Незнакомки. Та оскалилась, уже замахнулась ножом, но… замерла, не окончив удара.

— Я знаю твою историю, — продолжала Вейс, прижимая ладонь к её щеке. — Мне очень жаль твоих родных. Лас уехала, далеко-далеко, ты не найдёшь её.

Незнакомка судорожно вздохнула, выронила нож, отшатнулась — чуть не сшибла стеллаж. Вейс не дала ей упасть, подхватила. Опустилась на пол рядом с ней.

— Говори, — Незнакомка прикрыла глаза. — Говори, что ты хочешь. Говори, пока я не передумала. Говори и уходи!

— Ты уже сделала мне подарок, — Вейс присела перед ней, обняла. — Не делай ей больно, пожалуйста. Будь счастлива!

Свет пригас… и вновь засиял с прежней силой. Вейс сидела на полу — одна. Лас сжала ладонь Каэр обеими своими, ощущая — та вот-вот потеряет самообладание.

Вейс подошла к ним, сжимая в руке нож. Лас посмотрела на него… ей чуть не стало дурно. Она вспомнила всё — почти всё. В том числе и нож.

Вейс брезгливо бросила нож на пол и бросилась на шею Лас. Та обняла её, отпустила Каэр. А та стояла, тяжело дыша, держась рукой за стеллаж.

— Мы напугали вас? — Лас посмотрела ей в глаза. — Простите, теаренти Каэр. Мы никому не скажем.

— Спасибо, — девушка быстро пришла в себя. Оглянулась, подошла к тому месту, где сидела Незнакомка, прикоснулась к полке. Изумление на её лице. Ну да, Лас даже на расстоянии чует Незнакомку — то, что она была здесь. По-настоящему была.

— Лас, не трогай! — Вейс отшатнулась, когда Лас наклонилась за ножом. — Не надо!

— Выброшу в море, — пояснила Лас, заворачивая оружие в платок. — Вот и всё. Теаренти Каэр… отведите нас во второй жилой корпус, в северную башню.

— Да, конечно, — девушка смотрела на них, как на сказочных чудищ. Да, именно так. — Простите!

— Ничего, — Вейс привстала на цыпочки, чтобы погладить её по щеке. — Это было самое страшное воспоминание. Но теперь всё кончено.

* * *

— Отойди, — распорядилась Лас, встав у окошка. — туда, в угол. Вы тоже, теаренти Каэр.

— Лас? — услышала она почти сразу же. Она узнала бы этот голос и через миллион лет.

Дени…

Вейс и Каэр смотрели, как светловолосый, симпатичный парень — с запада Фаэр, судя по очень белой коже — поднимается по лестнице. Увидел Лас и бросился к ней, улыбаясь. Лас бросилась к нему, обняла.

— Ты вернулся… — прошептала она. — Ты нашёл?

— Нашёл, — парень протянул ей лист бумаги. — Но зачем тебе это, зачем? Объясни же! Что мы тут делаем ночью?

«Ночью»? Вейс осторожно выглянула в окошко — видно было, что парень её не замечает. И вправду ночь! И вокруг сумерки, фонари не горят — в башне они не горят в такой поздний час. Каэр за её спиной едва слышно вздохнула.

Лас вздрогнула. Шаги. Она так долго потом пыталась их забыть.

— Читай! — она схватила его за руку. — Читай! Читай вслух и держи меня за руку! Делай что говорю, Дени!

Он принялся читать. Вейс показалось, что заложило уши. Она невольно сглотнула, прижал ладони к ушам — голос Дени отдавался глухо. Оглянулась — с Каэр, похоже, то же самое. Вейс схватила её за руку, прижалась к девушке. Та обняла её за плечи.

Шаги. Ближе и ближе. Кто-то поднимается… в неурочный час.

Незнакомка. И ещё одна — две копии одной Незнакомки. Вейс вцепилась в руку Каэр, приводя ту в чувство.

Незнакомка не замечала ни Лас, ни Дени. Приостановилась шагах в двух от них (Лас и Дени вжимались в стену), схватив своего двойника за руку. Помотала головой и пошла дальше — вверх.

Её двойник — девушка в белом — оглянулась. Оглянулась и встретилась глазами с Лас. Улыбнулась и подмигнула — Вейс заметила это. Лас кивнула в ответ, прижимая палец к губам. Что-то беззвучно произнесла. Девушка кивнула и поспешила за Незнакомкой — та уже оглянулась и искала двойника взглядом.

Они дождались, пока шаги стихнут.

— Дени, — Лас держала его за руки. — Торопись. Беги в порт, и читай это, читай всю дорогу! Не переставай! Уезжай куда хотел!

— Лас…

— Я приеду! Я обязательно приеду, но потом! Она охотится за тобой, понимаешь? Спасайся! Не заходи к родственникам, сразу в порт!

— Но…

— Я прошу! — Лас приподнялась, поцеловала его. — Не спорь!

— Да, Ласточка, — парень обнял её, спрятал лист в карман. — А ты?

— Я запомнила текст! Я справлюсь!

Он кивнул и бросился вниз по лестнице.

И вновь посветлело.

— Теаренти Каэр, — Лас подошла к ним. — Здесь работал Дайнакидо-Сайта эс Фаэр. Вы только что видели его. Его изображение, — уточнила она, — его воспоминание. Видели?

— В-видела, — произнесла девушка, запинаясь.

— У него были здесь родственники. Двоюродная сестра и тётка. Они жили где-то в Городе, я не помню уже, где. Вы могли бы узнать, что с ними стало?

— Да, конечно! — Каэр выглянула в окно — видимо, хотела убедиться, что не спит. — Если что-то осталось в наших архивах, я обязательно найду!

— Спасибо, — Лас глубоко поклонилась. — Нам не пора в Парк?

— Ой! — Каэр посмотрела на часы. Огромные, видные отовсюду часы на фасаде здания напротив — главные часы Империи. — Нам пора! Идёмте за мной!

— …Простите, — Каэр взяла Лас за руку, у самой двери в Парк Времени. Ничем не выделяющаяся дверь в комнате, где таких дверей двенадцать. Только одна ведёт в Парк и каждый раз это — другая дверь. — Теаренти Лас-Таэнин… я хотела бы поговорить с вами. Потом. Если можно.

— Конечно! — Лас улыбнулась ей.

— Скажите, — Каэр не отпускала её руку. — Кто вы? Почему… почему всё это?

— Я не смогу. Не смогу рассказать в двух словах.

— Удачи! — Каэр отпустила её и быстрым шагом направилась к другой двери. Лёгкое дуновение сквозняка… и они одни.

— Мне страшно, — шепнула Вейс. — Не отпускай! — Вцепилась в руку Лас.

— Мне тоже страшно, — шепнула Лас в ответ. — Но нас ждут. Поторопись! — она выложила на пол всё, что было у неё на поясе, в складках тефана — карманах. — Оставь всё здесь. Так положено. — Вейс повиновалась.

Лас открыла дверь. Проход в толще камня — и ещё одна дверь, вдалеке.

Свежий, восхитительно свежий воздух. Даже здесь, внутри скалы.

— Быстрее, — Лас потянула Вейс за собой. — Дверь может закрыться в любой момент. Побежали!

Крайтеон, Парк Времени, Вассео 16, 18:00

— Как красиво! — Вейс бегала по Парку, словно маленькая. Лас её прекрасно понимала — здесь так красиво, и ощущение — что всё безопасно, всё спокойно, ничто ничему не угрожает. Арки и колонны, мозаики, которыми выложен Парк, лабиринты аллей. Клумбы и цветы, цветы… — Лас! Ну неужели тебе не интересно?! — махнула рукой и умчалась снова.

Лас стояла, запрокинув голову — дышала и наслаждалась.

— …Лас! — Вейс выбежала из аллеи по правую руку. — Идём, ты должна увидеть! Ну скорее!

Лас с улыбкой последовала, Вейс тащила её за руку, возбуждённая донельзя. И никого! Такое ощущение, что в Парке они одни.

Может, так и есть. За нами наблюдают, думала Лас. Не всех пришедших в Парк удостаивают аудиенции. Иногда сюда приглашают просто для того, чтобы посмотреть, как человек ведёт себя в месте, которое остаётся архитектурным шедевром уже третью тысячу лет.

— Вот! — Вейс затащила её за поворот. Слово «Rina», «Луна» — а вокруг мозаичный полумесяц в обрамлении звёзд, а образуют полумесяц…

Розы. Жёлтые розы.

— Это же твои! — выдохнула Вейс. — Точно-точно! Посмотри сама.

— Да… — Лас была потрясена не меньше Вейс. Присела, осторожно коснулась пальцем лепестка. Жёлтый в мелкую чёрную крапинку. «Леопард», одна из самых первых её роз. Её с Незнакомкой…

— Очень красиво, — согласился кто-то за их спиной. Вейс чуть не подпрыгнула. Торопливо, но правильно исполнила поклон и замерла, склонившись. Лас медленно повернулась и тоже склонилась в почтительном поклоне.

Белая Королева. Всего три раза за всю историю Империи Королевой становилась уроженка Фаэр — молочно-белая кожа, высокий рост, властный взгляд, серебристые волосы.

— Ваше Величество, — Лас поклонилась вновь. — Вы хотели видеть нас?

Две предыдущие белые Королевы умерли бездетными. А сейчас… Лас не нужно было присматриваться — обоняние, обострённое перед встречей с Луной, безошибочно указало — у Королевы скоро будет ребёнок. Осталось две, самое большее — три недели.

— Ваши розы великолепны, — какой высокий у неё голос, подумала Вейс. И, наверное, она поёт. С таким голосом — и не петь!

— Спасибо, Ваше Величество, — Лас склонилась вновь. — Для меня это огромная честь.

— В это время я обычно пью чай, — ан Роан указала вглубь Парка, там, где стоит чайный домик. Закрытый — Вейс пробегала мимо, и попыталась войти. — Врачи советуют не увлекаться, — шепнула она, склонившись, на ухо Лас и та рассмеялась. — Прошу вас!

* * *

— Мне неловко говорить, — Её Величество дала знак — слегка качнула своей хлопушкой, мухобойкой о девяти золочёных хвостах, и служанка оставила домик. Охрана тоже осталась снаружи. Внутри — только ан Роан и её гостьи. — Я думала увидеть совсем другое. Вы так молодо выглядите… я не хочу награждать вас ничем из того, чем мы награждаем людей почтенного возраста, которые многое сделали для Империи.

— Да, Ваше Величество. Я не так уж много сделала для Роан, — Лас встала и поклонилась. — Но думаю, у меня есть время исправить это.

— Право, вы слишком скромны, — ан Роан улыбнулась. — Ваши розы знамениты во всём мире, ваши книги читают и любят у нас, на Сердце Мира. Просто вы не считаете себя человеком преклонных лет. И вы, — она посмотрела на Вейс, та встала и поклонилась — видно было, что Вейс всё ещё побаивается. — Что я могу для вас сделать?

— Простите, Ваше Величество? — Лас растерялась.

— Я хотела бы помочь вам. Вы вернулись домой, потому что вам нужна помощь. Чем я могу помочь?

— Я хотела бы представить Вашу дочь Владычице Морей, — неожиданно для самой себя произнесла Лас. — Когда придёт её время.

Ан Роан улыбнулась.

— Да будет так. А вы, Вейс? Я сняла с вас все обвинения и ограничения. Я знаю вашу историю, и вас никогда уже не упрекнут в том, что вы были пиратом. То же касается и всех ваших потомков. Что вы хотели бы для себя?

— Вы очень добры, — Вейс поклонилась. — Я хотела бы… присматривать за вашими детьми. За дочерью и сыном. Если можно, — Вейс на мгновение отвела взгляд, но вновь нашла в себе силы посмотреть в глаза ан Роан.

Ан Роан прищурилась.

— Вы знаете, что у меня будет и сын?

— Да, Ваше Величество. Я уверена. Светловолосый, с зелёными глазами и очень высокого роста.

Лас в изумлении смотрела на свою бывшую служанку.

— Да будет так, — ан Роан встала. — Лас… я хотела бы поговорить с вами подольше, но…

— Конечно, — Лас встала и поклонилась. — Скажите… — она вслушивалась в смутный голос — или что это было — пока ан Роан беседовала с Вейс — и некоторые мысли пришли с ощущением твёрдого знания. — Ваше детское имя было «Фарри»? «Медвежонок»?

— Верно, — ан Роан посмотрела на Лас в восхищении. Теперь настала очередь Вейс смотреть на Лас с изумлением. — А я немного сомневалась, признаться, что вы действительно потомок дома Вантар. Теперь не сомневаюсь. Я оставляю вас, — лёгкое движение хлопушкой и в домик вошёл охранник и служанка, та самая, что подавала чай. — Да хранит вас Владычица Морей!

— Да хранит вас Владычица Морей! — ответили Лас и Вейс и стояли, склонившись, пока ан Роан не покинула домик.

— А мы? — шёпотом спросила Вейс минуты через три. Они стояли в домике, и всё оставалось нетронутым — и чайник, и чашки, и циновки. Вейс осторожно взяла чашку, из которой пила ан Роан и осторожно поднесла к лицу. Глубоко вдохнула. — Я счастлива, — заключила она. — Какая она красивая, да? И сильная!

— Сильная, — согласилась Лас. — Мы можем оставаться здесь, сколько хотим. Если захочешь ещё чая, просто хлопни в ладоши. Его принесут.

— Правда?! — поразилась Вейс. — Я ведь всё это читала. И не верю до сих пор.

— Ты приедешь сюда? Приедешь нянчить её детей?

— Да. Приеду. Приедем, да? Ты тоже? Не отворачивайся!

— Я и не уезжала отсюда по-настоящему.

— Не уходи от ответа, Лас!

— Медвежонок, — Лас шагнула к ней, взяла за руки. За запястья — Вейс так и не выпустила ту чашку. — Знаешь, почему тебя так и считают варваркой? Ты всё время требуешь простого ответа. Я уже ответила тебе. Скажи, про её сына… это фокус, да? Или ты говорила наугад?

— Да ну тебя! — проворчала Вейс. — Я всегда чувствую. Особенно когда женщине скоро рожать, или если у меня Луна над головой. Могу про твоих детей рассказать! Как выглядят, на кого похожи, сколько их будет! Вот!

— Не сердись, — Лас осторожно отняла у неё чашку, поставила её, не глядя, прижала к себе Вейс. От той пахло обидой. — Здесь всегда высказывают самые сокровенные желания. Вот и всё. Не сердишься?

— Да ну тебя! — Вейс попыталась высвободиться. Тщетно. — Пусти! Пусти, на нас же смотрят!

— Я веду себя неприлично?

— Горе моё, — проворчала Вейс и сама обхватила Лас, прижалась к её плечу. — Знаешь… мне отлучиться надо. Кое-куда, — она покраснела. — Не дави на живот! Я этого не переживу!

— Придётся уходить, — вздохнула Лас. — Здесь этого нельзя. Идём! Не бойся, выход недалеко.

* * *

— Обалдеть! — воскликнула Мира, когда Лас закончила рассказ. И она, и Хорёк долго изучали документы, которые та девушка, Каэр, вручила им на выходе из библиотеки. Каэр всё хотела заговорить с Лас, и всё не решалась. Так и не заговорила. — Класс, а?! Слушайте, это же здорово! И я тоже хочу побыть здесь, если можно. Здесь отлично! Всё такое старое и настоящее, да?

— Самое настоящее, — подтвердил Стайен. — Слушайте! Мира нашла домик — на побережье, туда часа два езды будет. У нас всё готово. Мы арендовали его на неделю.

— Что «всё готово»? — подозрительно воззрилась Лас. — Клетка? Цепь?

— Иногда не вредно, — проворчала Вейс. — Я бы ещё плётку припасла. Ой!

На этот раз Лас её действительно укусила. В плечо. Такого молниеносного движения Вейс не ожидала.

— Ну вы даёте! — восхитилась Мира. — Не, точно говорю, снова людьми стали. Без обид, Лас!

— Ладно, — Лас потёрла виски. — Всё верно. Так что «всё готово»?

— Мясо, угли, вино, — пояснил Стайен. — У нас же отпуск? Соединяем приятное с полезным?

Лас расхохоталась, держа Вейс за плечи.

— Что бы я без вас делала! Поехали, поехали! У меня мало времени… отдыхать так отдыхать!

— Что делала, что делала, — буркнула Вейс, потирая плечо. — Чокнулась бы давно. Иди уже, я сама им помогу.

Крайтеон, Парк Времени, Вассео 16, 23:00

— Как много звёзд! — удивилась Лас, взглянув на небо. — И какое ясное небо!

— Ясное, — подтвердила Мира. — Все удивляются. Сейчас сезон дождей, а уже второй день ясная и спокойная погода. Здорово, да? Как специально для нас! Что там у нас с мясом?

— Полчаса, — Хорёк осмотрел «кухню», которую они с Вейс устроили под навесом. Собственно домик стоял шагах в ста и Вейс — в отсутствие Лас — настояла, чтобы там была одна только Лас. Никто и не возражал — «Сокол» ждёт в порту, а катер, на котором они прибыли, тоже арендован на неделю. Всё побережье на триста шагов вокруг дома — тоже их, и забор, пусть и не самый новый, явственно обозначает границы.

— …Вот, — Лас подошла к ним, держа в руке горшочек. Крохотный мандарин, а на нём — два ярких плода. — Тебе, Медвежонок.

— Лас… — вскинулась было Вейс, но махнула рукой.

— А что? Все свои! Ешь давай!

— Их два, — указала Вейс. — Оба женские. Ты точно не передумаешь?

— Не передумаю, — Лас уселась а раскладное кресло. — У меня новая жизнь, Вейс. И там всё теперь так, как я хочу. Ужас как приятно пахнет! Стайен, вы волшебник! Признайтесь, вы тоже на повара учились?

— Совсем недолго, — Хорёк усмехнулся. — Отчислили за неуспеваемость. Просто я всегда любил мясо. Во всех его видах. Держите! — он протянул Лас шпажку. — Вина? У нас тут двенадцать сортов, Мира выбирала.

— Хороший выбор! — Вейс придирчиво осмотрела бутылки, с таким важным видом, что Мира и Хорёк переглянулись и скрыли улыбки. — Лас, я бы тебе вот это налила. Сухое.

— Давай, — согласилась Лас. — За что пьём?

— За здоровье Её Величества! — предложила Вейс и, подняв бокал, нашла взглядом дворец и поклонилась.

Тост поддержали все.

Музыки в этот раз не было, но отдых получился что надо.

* * *

— Ты горишь, — заметила Вейс часа полтора спустя, взяв Лас за плечо. — Всё, пошли. Идём, идём, горе моё!

— Да, — согласилась Лас. — Раньше, чем я думала. Не уходи, Вейс!

— Куда же я от тебя, — проворчала Вейс, но глаза её улыбались. — Всё, оставь бокал. Тебе хватит. Хватит, я сказала! Всё, идём, там уже всё готово.

Лас

Она пришла в себя неожиданно. Помнила, что её влекло в горячие глубины, и там было уютно, и Вейс сидела рядом, но Вейс ушла, ускользнула от Луны, кралась тропкой прочь из её царства, а Лас бежала, бежала навстречу светилу.

Лас спрыгнула с постели, сбросила прочь простыню — так жарко в ней, она стягивает, душит. Засмеялась, ощущая переливающийся по жилам жар, подбежала к зеркалу — старенькое, помутневшее, латунное. Её глаза — глаза отражения — слабо светились. Лас вновь засмеялась, наслаждаясь звуками собственного смеха. И силы — сила распирала её, переполняла, требовала выхода.

Лас приоткрыла дверцу. Остальные сидят под навесом, они уже сонные — Лас чуяла всё, даже на таком расстоянии. Чуяла, что Мира влюблена в Стайена, что не так давно они были близки, что Вейс дремлет, счастливая, и видит приятные сны.

Лас подняла камень из-под ног, сжала его в ладони. Камень треснул, просыпалась пыль. Лас снова засмеялась и побежала — к морю.

Небо сияло. До рассвета ещё далеко, но как ярко сияет небо! Сколько звёзд, какие все яркие и разноцветные! Раньше Лас никогда не видела так много звёзд сразу. Она вошла в воду, коснулась её ладонями…

Вспышка.

Лас осознала, что у неё нет тела. Но это не пугало — она ощущала, что находится сейчас везде, повсюду, во все морях и океанах. Она видела города и корабли, берег и дно, смотрела сразу на всё, и от этого захватывало дух.

Крики, отчаяние. Боль. Беспомощность. Лас попыталась отыскать, взглядом, откуда это пришло — и нашла.

Два корабля. Стоят на якоре у небольшого острова, и лодки у берега, и пришельцы, с оружием — грабят, сжигают, мучают.

Ярость накатила на Лас. Она оскалилась и взмахнула руками.

* * *

Низкий, на пределе слышимости гул потряс и остров, и всё, что вокруг. Бандиты — пираты — замерли, кто где, и все посмотрели в сторону моря. Туда, где стояли их корабли.

Снова гул, земля дрожит под ногами. Мелкая рябь тронула поверхность моря.

— Не может… — проговорил один из дозорных, отступив на шаг. — Это же…

Щупальце взметнулось из глубины моря. Огромное — толщиной с корабль — и понеслось вниз, набирая скорость. Все, кто заметил его движение, замерли, скованные ужасом, не в силах пошевелиться, уклониться, броситься прочь.

Удар — и одного из кораблей больше нет. Только расходятся волны, только разлетаются обломки. Снова гул — и ещё одно щупальце. Ещё несколько секунд — и нет корабля.

И ещё три щупальца поднялись из глубины и потянулись к берегу — к оставшимся на них пиратам.

* * *

— Смотрите! — Мира схватила Хорька за руку. — Это же Лас! Что она делает?!

Вейс вскочила на ноги. Да, Лас. Ни в чём — стоит по щиколотку в воде, держит над головой скрюченные руки, медленно водит ими и смеётся.

— Ей нужно в дом! Помогите мне! — крикнула Вейс и поспешила к подруге. А та расхохоталась, опустила руки и… бросилась вперёд, в море. Поплыла — вперёд, вперёд, прочь от берега.

— Она утонет! — простонала Вейс, опускаясь на колени. — Великое Море, она же утонет! Утонет!

— Ты ещё умеешь ходить по воде? — поинтересовалась Мира. — Сколько человек ты выдержишь?

— Трёх-четырёх. Триста килограмм точно удержу, — Стайен сунул «волшебную палочку» в карман и схватил Миру за руку. — Бежим! Вейс, ждите нас у берега!

Они резво бежали по воде, Мира старалась не глядеть под ноги, это было страшно, но Лас плыла ещё быстрее. Как такое возможно — Мира не понимала.

* * *

Лас остановилась, замерла, раскинув руки и ноги — вода держала её, ласкала её тело, уносила прочь жар, придавала бодрости. Морская живность собиралась вокруг — Лас замечала тени вокруг, зрения пронзало толщу воды — крохотные рыбки и те были видны. К Лас плыли и останавливались на почтительном расстоянии мелкие рыбы, черепахи, акулы, дельфины, медузы…

Лас вновь ощутила себя во всех морях и океанах. И ощутила страх и беспомощность. Корабль терпит бедствие… помочь людям, помочь!

И снова были щупальца. Лас ощущала их, как свои пальцы. Но они не крушили и не вершили правосудие, они поднимали и несли. А буря, и волны, и ветер — всё успокоилось и покорилось. Не сейчас, не сегодня. Эти люди умрут, но не сегодня, и не в море.

* * *

— Ты видишь?! — Мира указала, потрясённая. Конечно, он видел — на глазах его были очки, и сейчас они позволяли видеть в тепловом диапазоне. Лас, в сотне метров от них, лежит на воде, открыв глаза и улыбаясь — а вокруг…

Не подойти. Кит проплыл так близко от остальных двух людей, что их только чудом не смыло волной. Акулы ходили кольцом внутри круга, по котором плыл гигант — и явственно давали понять — не пропустим!

А глубоко внизу прошло что-то огромное, продолговатое, Хорёк заметил длинные щупальца.

— Не понимаю! — прошептала Мира, прижимаясь к нему. — Ничего не понимаю.

Лас вдруг уселась. Встала — вода поддерживала её или что-то другое — Лас не погружалась ниже пояса. Лицо её отразило удивление, затем гнев, затем ярость. Она зарычала и, размахнувшись, ударила ладонью по воде — с размаху.

И тотчас же весь её «эскорт» поплыл кто куда. А сама Лас нырнула — скрылась под водой — и тут же показалась вновь, на лице — удивление.

— Мира? Стайен?! — удивилась она. — Это сон? Вы стоите на воде?!

— Лас, — Мира протянула руку. — Идём, тебе лучше вернуться в дом. Ты помнишь, как здесь очутилась?

Лас отрицательно покачала головой.

— Я сама! — и поплыла, быстро и уверенно.

— Ты заснял? — Мира ткнула Хорька в бок. — Заснял, что тут было?

— Заснял, — подтвердил тот. — Не нравится мне это. Чую, что-то не то!

— Ладно, пошли, — решила Мира. — У меня мурашки по коже тут стоять! Слушай, это кто был, в глубине? Кальмар?

— Гигантский кальмар. Считается, что таких больших не бывает. Держись за руку! Если она снова нас обгонит, вообще позор будет!

* * *

Они опередили Лас всего на пару секунд. Вейс помогла ей, поддержала.

— Ну ты даёшь! — возмутилась она. — Тебе лежать нужно, а не купаться ходить! Постой… — Вейс привлекла её к себе, принюхалась к виску. — Не может быть! — Вейс была потрясена. — Уже всё?! Одна ночь… купание, и всё?!

— И всё, — подтвердила Лас, подмигнув Мире. — Вейс… ничего, что я не одета? Это прилично?

— Да ну тебя! — Вейс сорвала с себя верхнюю часть тефана, набросила Лас на плечи. — Идём переодеваться, горе моё! — и повлекла Лас к дому.

— Класс, — выдохнула Мира. — Даже я так не бесилась. Слушай, я тоже так хочу! Одна ночь — и всё! Всё, перестаю пить таблетки! Эй, ты что, спишь на ходу?

— Уснёшь с тобой, — проворчал Хорёк, очень похоже на Вейс. — Пошли. Лас должна быть очень голодна. Я тоже, кстати. Сон отменяется.

* * *

— Куница на связи, — произнесла вдруг Мира, жестом велев остальным молчать. Стайен сидел на стуле, смотрел с улыбкой, как Лас во второй раз ужинает. Или завтракает — скоро уже рассветёт. Приятно, когда тебя хвалят! — Цунами? Где эпицентр? Мы на Крайтеоне, Перо Чайки, западный берег. Ясно.

Мира сняла гарнитуру, посмотрела в глаза Хорьку.

— В четыре тридцать семь по мировому времени вблизи архипелага Аэрзан произошли мощные толчки. Цунами движется на Крайтеон, дистанция две тысячи триста, скорость семьсот.

— Первая волна будет через три часа, — заключил Хорёк. — Всё, конец отпуску, сейчас будет сигнал общего сбора. Какой силы толчок?

— Магнитуда семь, одиннадцать баллов, — отозвалась Мира немедленно. Посмотрела на замерших Лас, Вейс, в глазах которых было удивление и страх. — Дай картинку! Там, где Лас стоит в воде!

Через минуту была картинка. Лас смотрела широко раскрытыми глазами на саму себя, лежащую на воде, на животных, собравшихся вокруг. Больше всего впечатлил кальмар. Стайен потом сказал, что длина щупалец у него была пятьдесят метров минимум.

Вот Лас выпрямляется, вот стоит — видимо, на чьей-то спине или голове — и резко бьёт ладонью по воде.

— Стоп! — Мира указала зайчиком указки. — Время! Покажи время!

Хорёк коснулся указки ногтем и появилось время. Вассео 16, год 1288, четыре часа тридцать семь минут одиннадцать секунд по мировому времени.

Лас смотрела на замершую картинку — её ладонь над водой, волны разбегаются по поверхности.

— Это ты?! — поразилась Вейс. — Лас, почему? Зачем?!

Лас отвернулась, посмотрела на юг — где-то там Аэрзан, малонаселённый архипелаг, первым принявший удар стихии.

— Я видела… — произнесла она, запинаясь. — Я видела! — и побежала к морю. Вейс последовала за ней.

Мира и Хорёк переглянулись.

— Спасатели всех соседних стран уже отправлены к Аэрзан, — пояснил он. — Наши автомобили будут там через пятнадцать минут, две бригады спасателей с лёгкой техникой. Вот картинка со спутника, смотри!

* * *

Лас подбежала к берегу, сняла с себя тефан — не сорвала, а осторожно сняла, положила себе под ноги.

— Лас, стой! — Вейс поймала её за руку. — Ты снова горишь! Я же чую! Тебе в дом нужно, а не…

— Отойди, — Лас сделала шаг в воду. Тёплая! Почти горячая!

— Лас… — Вейс продолжала тянуть её назад.

— Отойди! — крикнула Лас и Вейс, от неожиданности отпустив её ладонь, уселась с размаху на песок. Лас вошла в воду по пояс, коснулась её обеими ладонями и замерла — глядя перед собой, замерев неподвижно.

Вейс смотрела и понимала, что ей страшно не то чтобы поймать Лас и потащить её в дом, но даже сделать шаг в её сторону.

* * *

— Это ещё что?! — удивилась Мира, указав на контур волны — огромная волна со спутника выглядела безобидным кружком.

— Возмущения, — присмотрелся Хорёк. — Странно. Водовороты. Словно волна натолкнулась на препятствие.

— Рифы? Подводные скалы?

— Нет там ничего, вот карта, — Мира показала карту дна. — Ничего не понимаю! Слушай, это что, правда она? — Мира посмотрела — Лас выпрямилась, поклонилась морю и вышла на берег.

— С точки зрения позитивной науки…

— В ухо дам! Чихала я на науку! Она, да?

Хорёк пожал плечами.

— Я не замерял. В следующий раз можно будет посмотреть, что на датчиках.

— Обалдеть! — только и сумела добавить Мира. — Что там, общий сбор?

— Да. Передний фронт волны разрушен. Что дойдёт, даже на побережье не опасно. Остальное ударит по необитаемым районам. Наш отпуск продолжается, радуйся.

— Радуюсь, — Мира обняла его. — Только вот Вейс… смотри, она плачет!

— Ничего, — Хорёк прижал её к себе. — Они сами разберутся. Знаешь, кто такой миротворец?

— Знаю, — проворчала Мира. — Это который огребает от всех, кого мирит.

* * *

Вейс плакала, не могла остановиться.

— Вейс, — Лас, уже одетая, обняла её. — Медвежонок!

— Уйди! — Вейс попробовала оттолкнуть её. — Уйди, дай помереть спокойно!

Лас поднялась, молча сгребла её в охапку. Вейс попробовала освободиться — куда там, а на удары кулаками по спине Лас не обращала внимания.

Лас внесла её в дом и усадила на кровать. Покопалась в сумке Вейс и вытащила две капсулы. От сердца. Показала ей — правильно? Вейс подтвердила кивком и улеглась на спину. Капсулы таяли под языком, у них очень приятный вкус.

— Лучше? — Лас уселась у кровати. Она уже не горит, осознала Вейс, ничего не понимаю!

— Лучше, — Вейс взяла её за руку. — Не надо было кричать на меня!

— Меня нельзя было отвлекать, — Лас поцеловала её в щёку. — Не сердись! Я же сама не знала!

— Это твоя работа, да? Цунами — это ты сделала?

— Не знаю. Наверное, я. Я сама не очень понимаю…

Лас осеклась. Память частично вернулась. Помнились огромные щупальца над водой — странно выглядели, словно на них смотрела из-под воды и не человеческими глазами. Хоровод животных вокруг, изукрашенное всеми цветами радуги небо и тёплая, невыразимо приятная вода вокруг. Как в колыбели…

— Что-то вспомнила? — Вейс уселась, привлекла Лас к себе. Та уселась, положив голову ей на колени. — Горе моё… и снова не горишь! Ничего не понимаю!

Лас прикрыла глаза. Ей было хорошо-хорошо.

— Это и есть то поручение, да? Что она дала тебе? Лас!

— Не знаю. Да, наверное.

— Пугать людей, да? Чтобы уважали море?

— Нет, — Лас уселась, посмотрела Вейс в глаза. — Не пугать. Справедливость, Вейс. Справедливость и милосердие. Море не злое. Просто оно… оно сильнее. И всегда будет сильнее.

Она поднялась на ноги, посмотрела туда, откуда должно было прийти цунами.

— Через три часа придёт волна, — заметила Вейс. — Я видела такое. Это страшно, Лас! Городу ничего не будет, я знаю, а здесь? Здесь же всё смоет!

— Не смоет, — возразила Лас. — Мы останемся здесь. Сама всё увидишь.

И снова положила голову на колени Вейс.

* * *

Через два часа Лас, задумчивая и спокойная, вышла из дома — Мира тут же помахала ей — давай к нам!

— Лас, ты как? — поинтересовалась она. — Всё помнишь, что было? О, да у тебя всё прошло! Поверить не могу!

— Прошло, — Лас отыскала взглядом остывшие уже шпажки и схватила одну. — Ужас, как есть хочу! М-м-м… вкуснотища! Стайен, я буду часто приезжать, так и знайте!

— Мы же договорились на «ты»?

— Прости. Так и знай!

— Лас, — Мира потянула её за рукав. — Смотри сюда. Наши люди уже побывали на Аэрзан, за полтора часа до того, как туда пришли имперские спасатели.

— Много жертв?

— Много, — Мира переглянулась с Хорьком. — Но знаешь, что странно? Именно в тот момент на траверзе самого крупного острова остановилась Чёрная Стая. Слышала о такой?

— Пираты?

— Да, пираты. Бандиты. У них новейшая техника, поймать удавалось только отдельные суда. Пять лет почти хозяйничают в свободных водах и на восточной границе Роан. Цунами выбросило всю Стаю на скалы. Выживших нет.

— Местные жители?

— Двое пропали без вести. Остальные целы, их там почти пять тысяч. Даже не все дома разрушены, представляешь? Ты можешь что-нибудь объяснить?

— Я чувствовала, — Лас смотрела, не отрываясь, на видео — вертолёт облетал скалы, где разбросаны обломки кораблей Стаи. — Чувствовала что-то нехорошее. Как комар, понимаете? Надоедливый комар.

— И прихлопнула, — Хорёк потёр переносицу. — Смотри!

Он вновь показал съёмку, где Лас стояла по пояс в воде, а вокруг вился живой эскорт.

— Лас, я с тобой играю! — Мира схватила её за руку. — Так, я не поняла, мы что, сейчас снова сядем копаться в себе и о чём-то жалеть?

— Вот ещё! — Лас прикрыла глаза.

«Ты стихия. Стихия ни перед кем не отчитывается».

Лас повторила то, что принёс мысленный голос.

— Кто это говорил? — поинтересовалась Мира.

— Подруга. Очень давно, и не мне. Но… как будто и мне тоже.

— Стихия… — Мира посмотрела на Лас. — Да, стихия. Слушай! А что ещё ты видела? Только тех пиратов?

— Нет, — Лас помотала головой. — Не только их. Слушайте.

* * *

— Есть, — указала Мира на строчки, бегущие по экрану. — Точно, нападение гигантских кальмаров на корабли. Местные жители считают, что лично Соари вмешалась и наказала бандитов. Сегодня там у них праздник в честь Великой Матери.

— Просто так вспомнить её, конечно, не могли, — усмехнулась Лас.

— Да ладно тебе! Ну вспомни сама, или Вейс спроси, часто ли дети потом о матери вспоминают? Ну кроме дней рождения и всего такого. Обычное дело. Лас, скажи по секрету, я никому не скажу! Это тебе приказали, да? Приказали посмотреть и наказать? Ну, наказать или помочь?

— Нет, — помотала Лас головой. — Никто не приказывал. Само как-то получилось.

— Я с тобой играю! — Мира обняла её. — Класс! И то, как корабли прилетели, и остальное… Ну что, какие есть предложения? Что делать будем?

— Покажу вам Сердце Мира, — Лас подняла камушек и бросила его в море. — Вы видели всего ничего. А потом у Вейс есть какие-то идеи, она пока не делилась.

— Можно? — Мира осторожно принюхалась к виску и губам Лас. Та улыбалась. — Точно, всё прошло! Научишь, а?

— Вейс проснулась, — Лас поднялась на ноги. — Посижу с ней. Я не знаю, Мира, как такому учить. Я просто делала всё, как мама. Она никогда не пила таблеток, не носила «шлема». Я сейчас!

— Ничего себе чутьё! — Мира почесала в затылке, наблюдая, как Лас бежит к домику. — А я и не ощутила, что она проснулась. Слушай, мне нравится такой отпуск! Хочу каждый год такой же!

* * *

— Ты не спишь, — заметила Лас, присев на краешек кровати. — Поваляешься ещё?

Стены, потолок домика пропускают и воздух, и свет. Зимы на Сердце Мира не бывает, той, что со снегом. Солнце вот-вот покажется из-за океана.

— А куда спешить? — поинтересовалась Вейс, не открывая глаз. — Цунами уже пришло?

— То, что осталось, скоро будет. Небольшое волнение, не переживай. Массаж?

— М-м-м, с удовольствием, — Вейс потянулась. — Я такая бодрая, просто ужас! Сердце прошло, суставы совсем не ноют! Твоя работа? Ну скажи, твоя?

— Не знаю, — Лас улыбнулась. — Поворачивайся на живот!

— Мне и на спине удобно!

— Лентяйка, — Лас села поудобнее и принялась за дело.

…Вейс лежала, жмурилась и потягивалась, как кошка. Ещё бы… Лас смотрела на свои ладони. Осторожно поднесла их к лицу. У Вейс тоже «всё прошло», хотя с «волшебным мандарином» пройдёт почти у всех.

Лас дождалась, когда Вейс в очередной раз повернётся на бок и провела ладонью — от основания шеи до «хвостика». Лас почти сразу же бросило в жар, голова закружилась. Да. Если бы что-то такое случилось там, дома, в детстве… хотя такого никто не мог представить даже в страшном сне — служанка, которая инициирует, становится «младшей матерью» кого-то из детей.

Вейс ждала бы долгая и очень мучительная смерть. А Лас… жила бы остаток жизни служанкой в какой-нибудь хорошей семье. У них в доме, в Вантар-Таэр, с кухаркой случилось когда-то именно это. И без злого умысла — просто служанке не стоило в тот несчастный день выходить на работу. Скрыла, что «под луной», таблеток каких-то наглоталась.

— Не думай о плохом! — Вейс уселась. — Кухарку вспоминаешь?

— Ты ещё и мысли читаешь? Давно научилась?

— Я сама её вспомнила. Я же говорила с ней. Ты правда не обиделась, Лас? Правда?

— Не обиделась, — Лас прижала её к себе. — О, какая прелесть, — рассмеялась она, погладив Вейс по щеке. — Мне показалось, или у тебя на уме…

— Да, — Вейс прикрыла глаза. — На уме и прямо сейчас.

И тут постучали в дверь.

— Бабушки!

Голос Тесан.

— Бабушки, вы не спите?

— Ох! — Вейс вскинулась, покраснела. — Пусти! — крикнула она шёпотом. — Пусти, увидит же!

Лас захохотала, поднялась, завязывая на себе тефан.

— Заходи, Тесан, — разрешила она, когда Вейс кое-как привела себя в порядок. — Заходи, заходи!

— Ой… — Тесан смутилась, Лас это почуяла, ещё не увидев воспитанницу. — Я невовремя, да?! Бабушка, извини!

— Ладно, — проворчала Вейс. — Иди сюда! Иди сюда, негодница! О-о-ох!

Тесан схватила её, прижала к себе, словно игрушку.

— Раздавишь бабушку! — смеялась Вейс. — Всё, всё, отпускай, я тут не одна!

— Няня! — Тесан обняла и её. — Я ужасно соскучилась! А вчера Май меня выгнала в отпуск, представляешь? Езжай, говорит, потом мне расскажешь! У вас ведь всё хорошо, да? Я ужасно испугалась, когда услышала про цунами!

— А брат твой где? — поинтересовалась Вейс, поправляя тефан.

— Вери? Там, треплется со Стайеном. Слу-у-ушай! Он так помолодел! Я не узнала даже сначала!

— А как вы узнали, что мы здесь? — Вейс подошла к Лас и поправила одежду на той. Некоторые привычки уже не пропадут никогда.

— Ба-а-абушки! — укоризненно протянула Тесан. — Вы же в газетах! Лас приглашали во дворец! Но на самом деле, мне Май сказала. Я не знаю, откуда она всё знает.

Лас рассмеялась, прижала к себе Вес и Тесан.

— Всё хорошо, — она отпустила их. — У нас тоже отпуск, ты очень вовремя. Ну что, завтракать?

— Да, я сейчас всё приготовлю! — и Тесан выбежала из домика.

— Моя первая тоже появлялась невовремя, — проворчала Вейс, оставшись с Лас наедине. — Мы с Верэйном чуть не поссорились однажды.

— А дверь запирать не пробовали?

— Умная какая. Такой скандал поднимала! Ладно, пошли, нас ждут. Никуда ты от меня не денешься!

26. Ночь большого прилива

Крайтеон, остров Перо Чайки, Вассео 17, 8:30

— Классная компания! — Мира сияла. — Так куда мы теперь? Лас обещала показать нам Сердце Мира! Самое-самое интересное.

— Ой, здорово! — Тесан захлопала в ладоши. — Всю жизнь мечтала!

— Сегодня большой прилив, — Лас указала на серпик Луны. — На южном побережье будет фестиваль. Хотите? Туда всем можно, там не проверяют документы.

— Няня! — возмутилась Тесан. — У нас все документы в порядке! Май сама звонила в канцелярию, чтобы всё было по закону. Это вы тут все ездите куда хотите без документов!

— Тесан! — Вейс строго посмотрела на внучку.

— А что, нет, что ли? Мира, ну покажи свои документы! Покажи, покажи!

— Тебе какие? — Мира положила на столик перед Тесан пачку паспортов. — Этот вроде подойдёт, нет?

— Ну вы вообще! — Тесан встала. — Ну как маленькие прямо!

— Это настоящий, — пояснила Мира. — И этот настоящий, и этот. Все получены совершенно законным путём. Проверь, если хочешь.

— Да ну тебя!

— Перестаньте ссориться, — Лас взяла за руку Тесан и Вейс. — И вот что, Тесан. Прекращай звать меня няней, а Вейс бабушкой. На людях хотя бы!

— А что такое? — удивилась Тесан. Лас стояла, прижимая к себе Вейс, та положила голову ей на плечо.

— Мы с моей младшей матерью нашли себе избранников, — пояснила Лас. Вейс вздрогнула, выпрямилась, крепче сжала её ладонь. — Возвращаемся из отпуска, чтобы жить со своими семьями. Долго и счастливо. Поэтому никаких «бабушек» при людях!

— Ой… — Тесан прижала ладонь ко рту. — Ба… Вейс, это правда? Да?!

Вейс кивнула, потупившись. Тесан кинулась к ним, присела, чтобы обнять обеих.

— Ну вы даёте! Почему же раньше не сказали?! Няня… Лас, так мы настоящие родственники, да? Самые настоящие?!

— Самые, — подтвердила Лас. — Самые-самые!

— Вот это конспирация! — восхитилась Тесан. — Даже я ничего не знала! Бабушка, это нечестно!

— Ты ведь тоже нашла себе избранника, внучка? — поинтересовалась Вейс. — Давай-давай, признавайся. Бабушка всё чует!

— Не только бабушка, — подтвердила Лас.

— Ой… — Тесан оглянулась. Эверан смотрел с улыбкой, едва заметно кивнул — говори, мол.

— Да! — подтвердила она. — Но пока ещё не решила! Хотя он очень хороший. Он работает там, во дворце! Садовником, — добавила она, понизив голос.

— А что такого? — удивилась Вейс. — Я садовница, и Лас тоже розами пол-жизни занимается. Очень хорошая работа!

— Вери, ты тоже ведь нашёл себе девушку! — Тесан схватила его за руку. — Ну говори давай! Говори!

— Не скажу. Не сейчас, — помотал тот головой.

— Вот вредный! — возмутилась Тесан. — Ну и ладно, я и так знаю. А бабушке сама скажу. На ухо! — добавила она мстительно.

— Прямо как в сказке получается, — Мира взяла Стайена за руку, подвела ближе. — Мы тоже собираемся жить долго и счастливо. Правда, спокойствия я не обещаю… — она обвела остальных взглядом. — Я всегда в какие-нибудь истории влипаю!

— Можно не влипать хотя бы неделю? — попросила Лас и Мира расхохоталась.

— Лас, давай не будем уезжать на остров! Я приехала купаться, лежать на солнышке. И прилив посмотреть хочу. Успеем ещё в парки и музеи!

— Тогда остаёмся здесь, — предложила Лас. — Раз вы на неделю это сняли. Тесан, у тебя когда отпуск кончается?

— Когда захочу, — пожала та плечами. — Классно! Остаёмся, да? Вери! Пошли ставить палатку, я купаться хочу!

— Переоденься в домике, — Вейс потрогала её за плечо. — Успеете поставить. Вот юла! — вздохнула она, когда Тесан умчалась с сумкой в руке. — Ну в кого она такая?!

— В тебя, — уверенно заявила Мира. — Вейс, ты обещала рассказать ещё! Про свою молодость!

— По шее дам! — пообещала Вейс. — Я моложе тебя выгляжу, между прочим!

— Ну хватит! — Лас взяла их за руки. — Давайте по очереди. Вейс, я, потом ты, Мира. Чтобы всё честно!

— А меня в компанию возьмёте? — Хорёк снял шляпу.

— Ой, Стайен! — Лас бросилась к нему, обняла. — Конечно! Не обижайся! Только рассказываем что-то интересное, и чтобы хорошо кончалось! Хватит печальных воспоминаний!

— Договорились, — ответили остальные трое почти одновременно и рассмеялись.

— Лас, здесь безопасно плавать? — поинтересовалась Мира. — Я уже устала сидеть в одежде.

— Безопасно, — подтвердила Лас. Мира кивнула и побежала к палатке. — Стайен, а ты? Не любишь купаться?

— Не люблю, — подтвердил тот. — Я вообще много раз тонул. Вода меня не любит.

— Давай, — Лас протянула руку. — Давай-давай! Сейчас я вас помирю! Идём, познакомлю тебя кое с кем! Только придётся раздеться. Ненадолго, потом одевайся как хочешь.

* * *

— Поверить не могу, — призналась Мира минут десять спустя. Хорёк успел уплыть чуть ли не к соседнему острову, и, действительно, ни капли не боялся. И плыл сам, без своих хитрых штучек, как обычно называла их Мира. Время от времени рядом с Хорьком из воды показывался плавник.

Дельфин. Он явился сразу же после того, как Лас, взяв Хорька за руку, заставила его войти в воду, и «представила» его Владычице Морей. Мира хотела рассмеяться, так серьёзно выглядели и Лас, и Хорёк, но… появился дельфин. Никто не заметил, откуда. Показался из воды, посмотрел в лицо Хорьку и что-то скрежетнул на своём языке.

После чего Хорёк смело вошёл в воду и поплыл. Хотя даже в бассейне чувствовал себя неуверенно — по словам Миры.

— Это теперь его телохранитель? Покровитель? Талисман? — допытывалась Мира, а остальные собрались вокруг них с Лас и молча смотрели.

— Это теперь его море, — ответила Лас. — Всё, что ты сказала, и немножко больше. Пока они дружат, вода не враг ему.

— А у тебя? — Мира схватила Лас за руку. — У тебя тоже есть своё море? Кто это?

Лас мягко освободилась, подошла к воде, присела и коснулась её ладонью. Замерла, прижав другую ладонь ко лбу.

Тень скользнула над собравшимися. Лас запрокинула голову и помахала рукой птице, скользившей над ними. Птица плавно повернула и направилась вдаль от берега.

— Альбатрос! — воскликнула Мира. Лас молча кивнула, выпрямилась, провожая птицу взглядом. — Laes-a te Ninn! Так… так тебя назвали в честь него?!

— Ты знаешь Старый Ронно? — в свою очередь удивилась Лас. — Нет, меня назвала бабушка. Нас всех. Но ко мне прилетел именно он, когда мама знакомила меня с морем.

— Лас, — Мира прижала ладонь к горлу. — А… меня? Меня ты можешь познакомить?

Лас молча протянула руку.

— Раздевайся, — приказала она. — Ты должна войти в море в том, в чём родилась.

* * *

Следующей вызвалась Тесан. Потом — Эверан, он долго смущался, но смог перебороть себя.

— Бабушка? — Тесан взяла за руку Вейс. — А ты? Ты не хочешь?

— Я уже, — улыбнулась Вейс. — Это было восемьдесят лет назад, да, Лас?

— Восемьдесят три, — уточнила Лас.

Лас и Вейс, 1205 В.Д.

— Чего ты ждёшь? — спросила Лас немного резким тоном. Она хотела добраться до соседнего острова — вплавь. Течений здесь нет, вода всегда спокойная. Почему Вейс медлит?

— Я не могу… — прошептала Вейс, указывая рукой. — Там медузы, госпожа! Смотрите!

Да, медузы. Скоро буря, а почти за сутки до большой бури медузы скапливаются в бухте — иногда сцепляясь в огромные шары, иногда просто держатся поблизости. И среди них много «глаз Соари», крохотных медуз с чёрным рисунком на куполе.

И благословение, и проклятие одновременно. Яд их, если человек чувствителен, или родился не здесь, не в Империи, может быстро привести к печальному исходу. Вот почему Вейс так осторожничает, когда видит медуз…

— Тебя не знакомили с морем? — удивилась Лас. Если знакомили, то медузы не тронут. Если не будешь сама ловить их, не тронут. А если и ужалят, то отравление будет не таким сильным.

— Нет, — прошептала Вейс. Будь на месте Лас её сестра, уже бы приказала лезть в воду — не ослушаешься! И всё. Вейс старалась скрывать, что панически боится «глаз Соари», ведь однажды чуть не утонула после такого укуса. И с тех пор казалось, что медузы преследуют её.

Лас оглянулась. Никто не видит, скала закрывает их. Но стоит отойти хотя бы шагов на десять в сторону, влево или вправо, то перестанет защищать. И сестрицы могут появиться в любой момент…

— Отойди к скале, — приказала Лас. — Отойди и раздевайся. Совсем! Быстро, пока никто не видит!

— З-зачем?! — Вейс не сразу поверила в то, что слышит то, что слышит. Лас среди остальных тщательнее всего следила за приличиями, и раздевалась сама, только если собиралась плыть. А служанке, когда рядом госпожа, неприлично быть раздетой. Даже если в море.

— Быстро! — Лас затащила её поближе к скале. — Ты поплывёшь со мной в любом случае.

Вейс как ледяной водой окатили. Но Лас никогда над ней не издевалась… и она решилась.

К Вейс явилась медуза. Огромная-преогромная, купол её был поперечником чуть не с саму Вейс, а щупальца… просто ужас, они тянулись и тянулись, сколько хватало взгляда! Но Лас приказала не убегать из воды, и Вейс не убегала, хотя медуза покачивалась в толще воды всего шагах в трёх. На её купол было жутко смотреть, но Лас не отпускала ладони Вейс, и страх… куда-то делся. И показалось, что гигантская медуза приветливо помахивает кромкой купола — бахромой, смертельно опасной для всех, кто родом с суши. И ушла, исчезла — Вейс не успела понять, когда. Была — и нет её.

— Оденься, — приказала Лас минуту спустя. Вовремя: стоило Вейс непослушными пальцами завязать тефан как положено, как из-за скалы появилась Вейрон. Но Лас посмотрела сестре в глаза и та не осмелилась сказать ничего ехидного. Просто стояла и смотрела.

— Нам туда, — указала Лас вдаль от берега, снимая и сворачивая свой тефан. — Не бойся. Войди в воду и подойди к медузам.

Как Вейс было страшно… но стоило войти, и страх снова пропал, а медузы разошлись, уступили дорогу.

— …Тебе нельзя никому говорить, — заметила Лас, уже на том берегу, несколько часов спустя. — Никогда не рассказывай никому, кто стал твоим морем. Расскажешь — и море рассердится.

— А показать?

— Нельзя только говорить. Показывать можно.

— Госпожа, — Вейс не сразу осмелилась спросить. Лас сидела на скале, глядя на остров напротив — остров, где родилась, и выросла, и живёт. — Скажите, вам за это попадёт, если узнают?

Лас рассмеялась. Расхохоталась — вопреки всем приличиям.

— Отвернись, — приказала она и первой выполнила свой приказ. — Сядь рядом, спиной к башне. Да, попадёт. Если узнают, у меня отнимут имя.

Вейс побледнела.

— А…

— А тебя отдадут морю, — добавила Лас. — У меня на глазах. Но я не хотела, чтобы ты умерла сегодня, или завтра, или через неделю, когда Вейрон прикажет искупаться с ней. Вот и всё.

Вейс упала на колени, прижалась лбом к прохладному камню.

— Встань, — приказала Лас, понизив голос, взяла служанку за плечо. — Просто не говори никому, и всё.

Крайтеон, остров Перо Чайки, Вассео 17, 10:45

— Здорово… — прошептала Тесан, взяв Вейс за руку. — Бабушка, какая ты храбрая!

Ещё бы. Вейс вошла в воду, как тогда — как и Лас, присела, прижала ладонь к лицу, и медуза явилась. Хорёк сказал потом — арктическая медуза, тут таких быть не может. Вновь повисела рядом с Вейс, пульсируя сине-зелёным куполом, и исчезла.

У Миры были морские звёзды. Просто взяли — и появились вокруг, у самых её ног, вымостив песок диковинной мозаикой. К Тесан приплыла акула, а к Эверану слетела на плечо чайка.

— Никому нельзя говорить! — напомнила Вейс. — Никому и никогда! Иначе море рассердится и проглотит при следующей встрече!

— А Лас? — Тесан посмотрела на няню. — С ней тоже что-то случится? Если кто-то из нас проговорится?

— То же самое, — пояснила Лас. — Не ссорьтесь с морем, вот и всё.

— А бывает, что никто не приходит? — поинтересовалась Мира. Она уселась прямо в воде, и звезда оказалась рядом — шестилучевая, красивая.

— Бывает, — согласилась Лас. — Такому человеку лучше держаться подальше от моря. И вообще от воды. Это значит, что он чем-то рассердил море. Ну, я уже есть хочу, а вы?

— Сейчас! — Мира погладила звезду по лучу пальцем, и помчалась к «кухне».

— Бабушки! — Тесан уселась между ними. — Вы ведь никуда уже не денетесь? Да? Я хочу быть с вами! Хотя бы иногда! — и положила голову на колени Вейс.

— Конечно, не денемся, — успокоила её Вейс. — Уже никуда.

— А мы тоже можем теперь… знакомить с морем? — поинтересовался Эверан.

— Только те, кто родился у моря, — возразила Лас. — Кто слышал песни моря, когда появлялся на свет. Сядь, сядь рядом. — Эверан послушно уселся, и положил голову ей на колени. Лас чувствовала, как он дрожит. — Спокойно, спокойно, — шепнула она, погладив его по голове. — Это пройдёт. Твоя бабушка потом неделю в себя приходила.

— Две недели, — проворчала Вейс. — Что за привычка чужие тайны рассказывать!

— Бабушка, не ворчи! — Тесан уселась, прижала её к себе. — Ты же сама сказала, не звать тебя бабушкой! А сама ворчишь, сил нет! Бери пример с меня!

Вейс только вздохнула, прижимаясь к груди внучки.

— Пороть тебя некому, — пояснила она на словах. Хотя никогда не порола сама. А Лас так даже и не шлёпала никого — умела обходиться. Била по рукам мухобойкой, такое было. И всё.

— Вот ещё выдумала! — возмутилась Тесан. — И вообще, твоя очередь рассказывать! Лас уже рассказала, теперь ты.

— Давайте сначала поедим, — предложила Лас. — Мире и Стайену тоже будет интересно.

Вейс, восемьдесят пять лет назад

Айри исчезла из её жизни, как и появилась — вдруг. Была — и не стало. Но что-то изменилось, в самой Вейс. Вроде бы и оставалась такой же, как обычно, и зубы показывала, и в обиду себя не давала, а изменилось.

Она задумалась над словами Айри. Та сказала, «я вижу не разбойницу, а добрую, заботливую маму и бабушку». Будешь тут доброй и заботливой! На уроках чуть что — и палка по спине пройдётся, на фабрике или куда ещё направят — тоже спуску не дают. И дразнят за малый рост, и за то, что нетронутая — «Кого ждёшь? Кому ты такая нужна?»

Нужна. Вейс поняла — нужна кому-то. И научилась не вскипать при первых же обидных словах. Улыбалась, не замечала, не позволяла гневу накатывать. Но если уж накатывал… била, кусалась и давала сдачи всеми другими способами.

— Это же очень дорого стоит! — заметила она однажды, после того, как утомительные уроки Айри были окончены, и можно было поговорить. Говорить можно было, только когда Айри сама ложилась спать. Хочешь — говори, не хочешь — спи сама, вот и всё. Первую неделю Вейс почти не говорила, и потом жалела об этом — что упустила такую возможность.

— Дорого, — согласилась Айри.

— Зачем тратить на меня столько денег?!

— Когда-нибудь, — Айри уселась, нашла в темноте взглядом глаза Вейс. — Когда-нибудь ты сама поймёшь. Будет день, когда поймёшь, что живёшь совсем не зря. И мои уроки тогда пригодятся.

— Но…

— Вейс, — Айри встала, присела рядом со своей ученицей. — Отучайся от вопросов. Они мешают тебе думать и чувствовать. Мне рассказали, как ты дралась там, на берегу. Дядя был твоей семьёй, верно? Единственным близким человеком?

Вейс задумалась и согласилась.

— Вот поэтому я попросила не отдавать тебя морю. А теперь спи! — Айри сжала ладонь Вейс. — На сегодня хватит вопросов.

…Вскоре после того, как Айри исчезла, однажды ночью за Вейс пришли. Не охрана — те, из «стаи» Волчицы.

— Она ждёт тебя, — пояснила одна из девушек, глядя на Вейс со смесью зависти и презрения.

Вейс шла, как на казнь. Но твёрдо решила — скорее умрёт и постарается прихватить с собой побольше людей, чем позволит прикоснуться к своей голове.

— Мне плохо, — просто сказала Волчица, когда за спиной Вейс закрылась дверь. Все её слуги снаружи, преданно охраняют. Никого не касается, что происходит в покоях хозяйки. Даже если покои не отличить от тюремной камеры. — Ты можешь что-нибудь сделать?

Вейс подошла к ней на негнущихся ногах. Я сейчас умру, поняла она. Сейчас она скажет, что хочет от меня — и всё. Я даже не успею её укусить. И сила, и реакция Волчицы поражали. Однажды на неё произошло покушение — Вейс не видела сама, но ей рассказали. Волчица что-то почувствовала, и одна из её девушек умерла напрасно, бросившись закрывать госпожу телом. Нож всё равно пролетел бы мимо.

Их было трое. Трое уголовниц, их специально натаскали, как потом сказали. Они должны были убить и саму Волчицу, и её помощниц. Но Волчица прыгнула сама, без оружия, молча. Десять секунд — и всё было кончено. Говорят, что на тела подосланных убийц было страшно смотреть — Волчица растерзала их, их же оружием…

И устроила потом погибшей помощнице пышные похороны. Какие не каждому полководцу устраивали. И Вейс поняла, почему за Волчицу умирают с радостью, почему её слушаются беспрекословно.

— Мне плохо, — Волчица сидела на коленях, медленно раскачиваясь взад-вперёд, и да, что-то мучило её. Вейс уселась рядом. — Ты умеешь петь?

— У-умею, — Вейс стала заикаться, хотя уже была готова умереть. Как тогда, на берегу. Страха не было, поскольку смерть стояла рядом и смотрела в глаза.

— Спой, — Волчица улеглась, свернулась калачиком перед Вейс. — Не бойся.

И Вейс запела. Начала с того, что ей пели мама и бабушка, обычно это были колыбельные, а потом осмелела и взялась за репертуар дяди. Где было много песенок, прямо скажем, непристойных.

Волчица захохотала, неожиданно — казалось, что она уснула, дыхание едва ощущалось. И вдруг уселась ровно и расхохоталась.

— Останешься пока здесь, — она указала на коврик в углу. — Да не бойся ты меня! Сядь! — она похлопала ладонью по покрывалу. — Смотри в глаза! Вот так. Тебя кто-то ждёт?

— Нет, теахари, — Вейс осмелела, вспомнила беседы с Айри. — Я жду. Я теперь жду.

— Айри освободили, — Волчица закрыла глаза. — Она умела возвращать мне силы. Ты тоже можешь, я вижу. Останешься со мной?

— Вы просите? — удивилась Вейс.

— Я вижу, ты той же породы, — Волчица оскалилась. — Есть вещи, о которых тебя можно только просить. Я права?

Вейс подумала и кивнула.

— Будешь спать вон там, — указала Волчица. — Когда я с тобой не говорю, тебя не видно и не слышно.

— Да, теахари, — Вейс с достоинством поклонилась — так, как учила Айри. Волчица улыбнулась.

— Не люблю, когда мне лижут пятки. Ты не такая, это хорошо. Спой мне ещё, — Волчица забралась под одеяло. — Пожалуйста, — добавила она уже совсем дружелюбно.

И Вейс спела.

* * *

Волчица уже уснула, а Вейс не спалось. Хотелось пить. Хотелось есть, а пуще всего хотелось в туалет. Она решилась, наконец, и открыла дверь — наружную.

Главная помощница — правая рука Волчицы, смуглая девушка (её одну разрешалось звать Волчонком) — встретила Вейс коротким поклоном. Без подобострастия, но и без неприязни. Вейс вернула поклон. У неё как во дворце, подумала Вейс. Придворные, слуги, фавориты. Всё по-настоящему. Это не игра, это жизнь.

Вейс сказала помощнице, что ей хочется есть и пить, и привести себя в порядок. И получила всё это — другая девушка из «придворных» сопроводила её. Молча, но с достаточным уважением. И когда Вейс вернулась на «пост», к постели Волчицы, то ощутила к той странное чувство. Словно Волчица была её внучкой. Да, это жестокая женщина, здесь иначе не выжить. Да, она убивает без жалости, и не всегда за дело. Но сейчас перед Вейс была усталая, измученная внучка, а сама она почувствовала себя бабушкой. Села у постели и погладила Волчицу по голове. Та вздохнула, потянулась и повернулась лицом к Вейс. И вскоре сон её стал лёгким и приятным. Вейс так и уснула, на полу.

Волчица вызывала её часто. На Вейс стали смотреть с уважением, слухов никто не распускал — знали, что Волчица не терпит сплетен. Тем более, Вейс так и осталась нетронутой — такое бы почуяли сразу, это не скрыть.

Только через месяц Волчица сказала, что её тревожит на самом деле.

* * *

— Я ухожу, — сообщила она Вейс, шёпотом. Вейс теперь доверяли причёсывать «хозяйку». Когда затворялась внешняя дверь, Волчица переставала быть диким зверем и чаще походила на человека. — Меня освобождают через неделю. Амнистия.

— Так это же прекрасно! — восхитилась Вейс и встала, положив руки на плечи Волчицы. Та склонила голову, прижалась щекой к ладони своей «служанки». — Вам ведь есть, где и зачем жить?

— Нет, — Волчица помотала головой. — Уже нет. — И расплакалась. Этого Вейс ожидала от неё меньше всего. Но Волчица быстро взяла себя в руки. Вейс осторожно вытерла ей слёзы. — Я хочу забрать тебя с собой. Я могу. Но ты ведь не поедешь?

Вейс подумала. Хорошенько подумала.

— Нет, теахари. Я не могу.

— Я так и думала. Но мы ещё встретимся. Стой, — она поймала Вейс за руку — та собиралась уходить, причёска готова. — Береги себя, Вейс, — Волчица посмотрела ей в глаза.

— Да, теахари, — улыбнулась Вейс. — И вы берегите себя.

Крайтеон, остров Перо Чайки, Вассео 17, 12:55

— Волчица потом встречалась с вами дважды, — заметил Хорёк, укладывая посуду в утилизатор. Тоже страх какая полезная машинка и тоже — его изобретения. Иногда кажется, говорил он, что вообще всё, что сейчас в мире полезного, моя работа. Мира за такие слова или кусала, или давала по шее.

— Трижды, — возразила Вейс. — Два раза я гостила у неё, и ещё — дочку нянчила. Ещё до того, как снова повстречалась с Лас. Откуда вы… ах, у вас же досье на всех. Знаете, то есть знаешь, Стайен, я иногда очень-очень злюсь на вас. Вы хуже полиции и всех этих правительственных служб. Вместе взятых.

— Почему, ба… Вейс? — удивилась Тесан.

— Потому что суют нос везде! И всё знают! Всё, молчу, я уже привыкла. Стайен, не обижайтесь.

— Да я тоже привык, — пожал тот плечами. — Это ведь полицейское досье, не моё. Полиция за вами следила с момента возвращения в Тессегер. Она предлагала вам работу? Я про Волчицу.

— Да, предлагала. Очень несчастный человек. Но у неё очень милая дочка, и сын очень хороший. И вообще она очень хорошая, когда не в тюрьме. Я так и не знаю, что с ней стало, она просто пропала, и всё. Перестала писать.

— Лучше я не буду рассказывать, — Хорёк взял её за руку. — Но она умерла, как и жила. В бою, никогда не сдаваясь. А дети её жили хорошо. Дочь ещё жива, и всё ещё в ясном рассудке.

— Я съезжу к ней, — решила Вейс. — Вот как Лас всё покажет, и съезжу. Хотя бы на денёк.

— Скоро начнётся фестиваль, — напомнила Лас. — Сегодня ночь большого прилива. Если хотите всё увидеть, пора собираться! Остров не такой уж и большой!

Крайтеон, остров Малая Корона, Вассео17,13:40

— Во народу! — восхитилась Тесан. И действительно, вроде бы Малая Корона не такая уж и малая, три морских мили в длину и половина в ширину, в самом широком месте, и гостиниц тут почти сорок, каждый клочок земли под что-нибудь, да использован, а мест всё равно нет!

— Рекорд — триста восемьдесят тысяч человек, — заметил Хорёк. — Одиннадцать лет назад. В этом году могут побить. Уже триста пятьдесят приехало. Ну что, сразу на берег, или из окошка посмотрим?

— Не люблю толчею, — проворчала Вейс. — Но из окошка тоже не хочу. Что в программе?

— Аттракционы, — пожал плечами Хорёк. — Вот программка. Когда начнётся прилив, соревнования по «бегу по волне».

Бег по волне был выше понимания Вейс. Она не могла представить, как можно не только стоять на этих невесомых досках, но ещё и нестись на них по волне. Но смотрела, когда показывали по телевизору, с удовольствием.

— Чемпионат мира?! — восхитилась Тесан.

— Нет, чемпионат проводят западнее, — поправила Лас. — У Челюстей, там самые высокие волны в мире. Здесь просто показательные выступления.

— Всё, тогда давайте вниз, места занимать, — заторопилась Вейс. — Будешь смеяться, Вери, заставлю меня на руках держать! Всю ночь! У меня рост не тот, чтобы сзади всех стоять!

— Подержу, если нужно, — заверил Эверан. — Только Тесан ещё не наелась.

— Куда в тебя ещё помещается?! — удивилась Вейс. — Только что обедали!

— Не знаю, — поджала губы Тесан. — У меня от ваших историй жуткий аппетит!

* * *

— Айри мне говорила, что или жизнь играет с нами, или мы с ней, — заметила Вейс после того, как окончились первые морские состязания — гонки на яхтах. — Что настоящий человек быстро понимает правила игры и сам бросает жизни вызов. И та подчиняется, потому что любит смелых игроков.

— Хорошо сказано, — похвалила Лас. — Ты не знаешь, что потом с ней стало? С Айри? Я бы очень хотела познакомиться с ней. Но… она ведь уже тогда была немолода.

— Не знаю, — покачала головой Вейс, посмотрела на Хорька. Тот тоже покачал головой и развёл руками. — Теперь мы сами предлагаем партию, да, Лас?

— Да, — согласилась Лас. Отчего-то вспомнила Компанию — всех, всех до единого. Такими, какими их увидела Вейс там, в кинозале, в Стране Цветов. В любом случае прежняя игра окончена. Я так хочу. Игра окончена, — повторила она, поднялась неожиданно на ноги и сделала шаг вперёд, к поручню, который отделял их часть трибуны от нижнего яруса. — Игра окончена, — повторила Лас глухим голосом и… упала бы, не подхвати её Мира.

— Лас, что такое? — встревожилась Вейс. — Голову напекло? Смотри солнце какое жаркое! Ну-ка, в тень её. Беречь себя надо, милая, смотри, все голову прикрыли, кроме тебя!

— Лас, это сердце? — Мира держала за руку. — Сердце болит? Дыши ровно, хорошо? Не вставай. Вот тебе таблеточка… под язык, вот так.

— Сердце, — согласилась Лас, прикрывая глаза. — Сейчас пройдёт.

Сорок три года назад

— Мы решили? — поинтересовалась Гроза. — Я — да. Я готова, даже если меня призовут насовсем. Игру пора оканчивать.

— Я решила, — подтвердила Принцесса. Вроде бы и лицо у неё самое обыкновенное, и морщинки, гадкие морщинки уже поселились у глаз, вопреки всем усилиям современной косметики, но когда она рядом, ясно — нет никого красивее. А когда у неё родилась дочь, Принцесса стала именно принцессой, по-настоящему. Все понимали, и все восхищались.

— Я решила, — подтвердила Странник. Так и красит голову в два цвета, рыжий и чёрный, так и старается походить на дикую кошку. — Пора заканчивать. Мы сделали всё, что нужно, пора жить своей жизнью.

Лас сидела рядом. Она не просила, её позвали. Все трое. Все трое оставшихся игроков. Каждая — сама, подошла и сказала, мы решили окончить Игру. Хватит. Мы сами можем делать чудеса, своими руками, и главное чудо уже случилось.

Да, случилось. У них у всех уже были дети — да какие! Лас сама вызвалась нянчить, ей это оказалось и приятно, и интересно, хотя и очень хлопотно. И — та маленькая деталь, о которой никогда не говорили. У самой Лас не было детей, и уже успел погибнуть первый её избранник — и Лас наотрез отказывалась обсуждать эту тему, уходила в себя.

— Я, Королева, соглашаюсь окончить Игру. Все победили, и никто не проиграл, — Принцесса первая протянула руку.

— Я, Тень, соглашаюсь окончить Игру… — Гроза была второй.

А я бы не согласилась, подумала Лас, вставая на ноги. Вроде самые простые слова слышит, а от них словно электричеством заряжает волосы и вообще всё тело.

— Я, Воин… — Странник положила свою руку поверх.

— Игра окончена, — произнесли они, втроём, а Лас подумала, нет, моя бы воля, не была бы окончена. Ну кто, кто отказался бы от такого волшебства?! Пусть даже от него столько мороки!

— Ласточка! — они поманили её к себе. — Иди сюда! — И обнялись все вместе, вчетвером.

— Я что-то ничего не ощущаю, — удивилась Странник, в миру — Реа.

— Это не сразу пройдёт, — успокоила её Гроза, она же Эсстер. — Просто не пользуйся своими умениями. Это привычка, теперь — просто привычка.

— Значит, теперь по именам? — поинтересовалась Лас. — Теперь имена, никаких прозвищ?

— Никаких прозвищ, — Майтенаринн, она же Принцесса, обняла Лас, прижала к себе, крепко-крепко. — Здорово, правда?

Здорово. И правда, вроде начало всё «проходить», и осталось только то колдовство, которое они сами захотели оставить. Или которое подарили друг другу и другим. А прочее стало проходить…

А через пять дней выяснилось, что вовсе и не стало проходить.

А ещё через два дня случилась первая смерть. Принцесса, Май, умерла у себя дома. Потом сказали — отказало сердце. И никого не было рядом, совершенно никого не было, а ведь нужно было всего три минуты, их хватило бы. И звали её, и не отзывалась, и просто не догадались войти в её комнату.

Гроза почувствовала, она в тот самый день уехала в Страну Цветов, а оттуда всё чувствовалось слабее и не сразу. И не успела. Проводить — проводила. С фонарём. И отказалась кому-нибудь рассказывать, сказала только, «мы все ещё встретимся, все».

Крайтеон, остров Малая Корона, Вассео 17, 15:20

— Лас, что с тобой? — тихо спросила Вейс, взяв её за руки. — На тебе лица нет!

— Я их убила, — произнесла Лас спокойно. — Не я, конечно, она. Она была во мне. Она была четвёртым игроком, как я раньше не догадалась! Великое Море, почему я такая глупая?!

Она вскочила на ноги, голова её закружилась.

Все смотрели на неё, но никто не осмеливался слова сказать.

«Лас!»

Лас обернулась. Посмотрела вверх — туда, откуда послышался голос. Очень знакомый голос. И там, на самом верхнем ярусе, возле выхода стояла и махала ей рукой…

Гроза! Эсстер! Точно, её ни с кем не спутать!

— Лас! — всполошилась Вейс, когда Лас бросилась к проходу, чуть не сшибла молодую пару, спускавшуюся по лестнице.

Вейс бросилась следом.

* * *

Гроза стояла у выхода. Никуда не делась.

— Гроза… — прошептала Лас, тут же поправилась. — Эсстер! Это ты? Ты?!

— Я, — она обняла Лас и та почувствовала, почуяла — всеми чувствами поняла — она. Никто больше. — Здравствуйте, Вейс. Я слышала о вас. Я хотела бы поговорить с Лас наедине, вы позволите?

Вейс боязливо протянула руку, прикоснулась к ладони Грозы. Та улыбалась, прижимая к себе Лас.

— Настоящая, — прошептала Вейс. — Вы настоящая! Да-да, простите! — спохватилась она. — Скажите, ведь всё хорошо? Вы не заберёте её, да? Не заберёте?

Гроза погладила её по ладони, отпустила Лас.

— Я никого не забираю, Вейс, — пальцы Грозы были живыми, тёплыми, прикосновение — очень приятным. — Я только провожаю. Нет, не сейчас, конечно, нет.

Вейс закивала, глаза её были полны слёз.

— Всё будет хорошо, — Гроза прикоснулась к её щеке. — Но у меня мало времени. Извините!

Вейс бросилась к ней, обняла… и сразу отпустила. Лас смотрела только на Грозу и на лице её была радость, огромная, невыразимая радость. Вейс она будто и не замечала.

— До встречи, — прошептала Вейс. — До встречи!

— До встречи, — Гроза кивнула ей и взяла Лас за руку. Вейс закрыла глаза, крепко-крепко, а когда открыла, то вокруг стояли остальные — но Лас нигде не было. Ни Лас, ни Эсстер.

— Бабушка, — Тесан взяла её за руку. — Кто она такая? Кто это?

— Не сейчас, — Вейс прижалась к груди внучки. — Пусть Лас расскажет. Она вернётся. Дождёмся её.

* * *

— Ты жива, — повторила Лас, когда двери номера закрылись за ними. — Ты жива… я столько должна тебе рассказать! Я всё поняла! Я поняла, почему…

— Тс-с-с! — Эсстер прижала палец к её губам. — Ласточка, я знаю. Всё знаю. Идём! — она указала в гостиную.

Лас вошла… и ахнула. Они были там, обе остальных. Реа и Майтенаринн. В точности такие, как в тот день.

— Вы вернулись? Насовсем-насовсем?! — спросила Лас, как только смогла совладать с голосом.

— Не знаю, — ответила за них Эсстер. — Мне кажется, нет. Лас, что-то происходит. Игра окончена, теперь в самом деле окончена. Ты окончила её, ты умница. Мы очень рады! Теперь мы в самом деле свободны, все свободны, и все будем жить сами.

— Май, — Лас взяла за ладони Принцессу. — У тебя такая внучка! И правнучка! Она вся в тебя, и у неё-всё хорошо! Не беспокойся, я обязательно присмотрю!

— Да, моя хорошая, — Майтенаринн прижала её к себе. — Но это было немножко не со мной и не здесь… Так всё неожиданно… Я сидела у себя в палатке, и вдруг я здесь! Но я вспомнила. Всё вспомнила!

— В палатке? — удивилась Лас, отступила на шаг. Точно, Май одета вовсе не так, как в тот день. И почему вдруг померещилось?! Светлые штаны, все в какой-то пыли, и куртка… но это Май, она, сомнений нет! — Так ты… ты кто теперь?

— Археолог, — улыбнулась та. — Как и мечтала. Эсстер, ты права. Мы увидимся! Мы ещё увидимся, верно?

— Верно, — согласилась та. — Лас, у нас мало времени, совсем мало. Ты на вахте, помнишь? Теперь ты здесь главная, ты присматриваешь за нашим домом. Будь осторожна! Что-то впереди, я не могу понять, что!

— Лас, — Реа шагнула и тоже прижала Лас к себе. И тоже была одета по-другому. Хвоя. От неё пахнет хвоей, сильно-сильно. — Мы увидимся, я знаю. Когда всё кончится, когда ты справишься со всем, мы увидимся. Береги себя!

Вспышка. Ослепительная вспышка, очертания предметов и комнату поплыли. стали зыбкими, и вновь обрели чёткость. И Лас осталась одна.

Одна, но… она прижала ладони к лицу. Запах. Он не пропал. Их прикосновения — живые. Человеческие. Они прикасались к её одежде, вправду. Это всё было.

Лас подбежала к окну, словно надеялась увидеть кого-то — никого. Сотни тысяч людей, но — не те, кого она хотела увидеть. А когда обернулась, Вейс стояла в комнату. Лас молча подбежала к ней, обняла. Вейс обижена… и рада, и обижена одновременно.

— Ты видела, — прошептала она. — Ты видела, да? Я не сошла с ума. Они вернулись. На минутку, но вернулись.

— Лас, почему? Почему они вернулись?

— Что-то будет, — Лас оглянулась, посмотрела в окно. — Что-то случится. И мне нужно с этим справиться.

— Тебе одной? — усмехнулась Вейс.

— Нет, — Лас посмотрела в её глаза. — Мне одной будет очень трудно.

* * *

— Бабушка, что это было?! — не выдержала Тесен. Вейс привела Лас — но обе как воды в рот набрали. — Няня!

— Я расскажу, — Лас уселась на своё место. — Всё расскажу. Но сейчас у нас праздник, всё остальное подождёт.

Крайтеон, остров Малая Корона, Вассео 18,3:30

Большой прилив действительно впечатлял. Волна шла, внушительная только вблизи берега — издалека её было и не заметить. И началось — «бег по волнам», фейерверки, повсюду на побережье ожили, засияли огнями палатки и павильоны.

— Им весело, — Мира взяла Лас за руку, — а тебе нет. Что случилось, Лас? Я же чую — их было трое, да? Одна — мама Вессен, точно, я её ни с кем не спутаю. Что случилось? Откуда они, куда делись?

— Случится, — Лас посмотрела на юг — туда, откуда пришла волна. — Ещё не случилось.

— Ну всё, моя дорогая! — Вейс всю ночь веселилась там, внизу, вместе с внуками, но к наступлению прилива была всё ещё бодрой, как огурчик. — Я уже насмотрелась на это ожидание, хватит! Что будет, то будет, а сейчас праздник. Не хочешь рассказывать — не надо, а копаться в себе не позволю.

— Расскажу. Но давайте уедем отсюда, — попросила Лас. — Куда угодно. Командуй, Вейс — у тебя же были планы.

— Вот я и командую. Остаёмся здесь. Внуки ещё не наигрались, а потом ещё выспаться надо будет! А потом уже поедем. Я скажу, куда.

— Теаренти? — все стремительно обернулись. Тесан и Эверан всё ещё были где-то внизу, среди аттракционов. Остальные все сидели рядом с Лас.

Лас не очень удивилась, увидев Каэр.

— Мы невовремя, теаренти? Простите, но они так хотели вас увидеть!

— Кто? — удивилась Лас. Каэр отошла в сторону — за ней стояла пожилая женщина и молодая девушка, обе были неуловимо похожи на…

— Эсстер-Сайта эс Фаэр, — представила женщину Каэр. Женщина глубоко поклонилась Лас — так кланяются главам домов. — Её племянница, Тарро. Теаренти Эсстер — младшая дочь тётушки Дайнакидо-Сайта эс Фаэр.

«Тарро», «касатка». Детское имя. Как странно, подумала Лас, а кажется уже совсем большой.

— Я думала, вас давно нет в живых! — Эсстер-Сайта протянула руки к Лас, осеклась. Лас с улыбкой подошла к ней сама и позволила себя обнять. — Мама рассказывала о вас! Они успели скрыться тогда только благодаря вам. А потом ей сказали, что вы погибли… Мама умерла три года назад, но она всё равно будет рада, если вы заглянете к нам.

Лас оглянулась. Вейс кивнула, улыбаясь. Мира и Хорёк тоже кивнули.

— Утром окончатся праздники, — Лас указала рукой на побережье, где горели огни, откуда доносилась музыка и шум голосов. — мы немного отдохнём и поедем. Но нас много, теаренти. Шесть человек.

— Мы всем рады, — и Эсстер-Сайта, и её дочь поклонились. — Мы будем у дальнего пирса.

Теаренти, — Каэр хотела уйти вместе с остальными, но Лас поймала её за руку. — Скажите, вы тоже поедете с нами?

— Я очень хочу, — потупилась та. — Но у меня служба, теаренти. Меня не отпустят.

— Отпустят! Если нужно, я попрошу Её Величество! Вы согласны? Хотя бы на день?

— Конечно! — Каэр низко поклонилась. — Спасибо вам! Простите, мне нужно найти, где им остановиться!

— Зачем ты позвала её? — удивилась Мира, когда Каэр исчезла среди веселящихся людей.

— Она хочет увидеть чудо, — отозвалась Лас. — Мама говорила, если ты можешь показать кому-нибудь чудо, ты обязана это сделать. Всё, я спать! Вейс, ты остаёшься?

— Нет, с меня хватит, — Вейс взяла её за руку. — Завтра меня не будить! Иначе не поздоровится!

27. Буря столетия

Крайтеон, остров Малая Корона, Вассео 18, 13:20

— Давай-давай, уже давно за полдень, — Лас ткнула Вейс в бок. Ты счастливо улыбнулась и потянулась, но и не подумала открывать глаза. — Нас ждут, между прочим!

— Подождут, — Вейс потянулась, довольная, как кошка. — На чём пойдём? Или полетим?

— Полетим. «Альбатрос» нас всех не уместит, поэтому полетим.

— На «Соколе»?

— На самолёте. На самом обычном, как все. Стайен узнаёт насчёт виз, но у нас с тобой и так всё в порядке.

— Почему это? — Вейс уселась в постели. И теперь её вовсе не смущало, что Лас видит её неодетой.

— Мы почётные подданные Империи, — пояснила Лас. — Вот почему. Ну что? До самолёта шесть часов. Давай, поднимайся, а то прокопаешься до самого отлёта.

— Да ну тебя! — Вейс соскочила с постели. — У нас отпуск, а она поваляться спокойно не даёт.

— Там поваляешься, — Лас обняла её. — Там такие красивые луга! В горах, куда мы едем.

* * *

Самолёт как самолёт — небольшой, и оказался полупустым. Это понятно — фестиваль, сейчас мало из туристов стремится покинуть Империю Скорее уж наоборот. Лас и Вейс не стали досматривать, и Лас в очередной раз потрогала кинжал — ножны очень хорошо скрываются под тефаном. Её, фамильный кинжал. Больше никогда, подумала Лас, прижав ладонь к животу. Больше никогда я не попытаюсь убить им себя. Это ни разу не удалось — а, значит, надо жить. Это гораздо труднее.

— Лас! — Вейс осторожно потрясла её за плечо. — На тебе лица нет! Дать таблетку?

— Лучше воды, — Лас прикрыла глаза. — Простой или минералки, что здесь есть.

Вейс прикоснулась к сенсору, но стюардесса не шла. Вейс буркнула что-то неодобрительное, соскочила с кресла и побежала по проходу — разбираться.

Кто-то сел в кресло рядом с Лас. Самолёт небольшой, и мест полно, так зачем человек уселся сюда?! Видит же, что занято! Лас хотела проворчать что-нибудь резкое, как вдруг…

Узнала. Запах. Чутьё не сразу пробило толщу памяти, прошла почти секунда.

Лас медленно открыла глаза. О Великое Море… Он сидел, как тогда, когда они вдвоём с ним летели сквозь бурю, и на самолёте были безумцы, готовые отправить всех вниз, на скалы… Тот же серый костюм, та же седина.

— Вестник, — прошептала Лас, а мужчина, улыбнувшись, взял её за руку. Лас заметила, краем глаза, как Мира поднялась на ноги, посмотрела той в глаза — не вмешивайся. Вейс уже бежала назад, со стаканом воды, за ней торопилась стюардесса… Вейс замерла в двух шагах, она переводила взгляд с мужчины на Лас и обратно.

— Хеваин, — Лас не сразу вспомнила имя. — Это вы, я чувствую. Вы живой, да? Это не сон?

— Живой, — подтвердил он. — Я писал мемуары. И вдруг самолёт, и вижу — вы сидите. Это ведь не тот день, верно? Это другой?

— Другой, — подтвердила Лас. — Скажите, что происходит?! Я уже видела других… и вот вы…

— Я не понимаю, — он потёр переносицу, совсем как Хорёк. — У меня странное чувство, Лас. Словно я сплю, но это мой сон, а здесь у вас всё на самом деле.

— У меня было такое чувство, — медленно проговорила Лас. — Я жила с ним полжизни.

— Возьмите, — Хеваин вынул из кармана авторучку. — Возьмите, Лас. Если даже это сон, я очень рад видеть вас. Скажите, у вас всё хорошо? Всё прошло?

— Всё, — подтвердила Лас. — И теперь…

Он исчез. Без предупреждения, без эффектов. Стюардесса прижала ладони к лицу, отшатнулась. Хорёк тоже стоял, держа в руке указку, оглянулся — почти все вокруг спят, исчезновение человека заметила только стюардесса.

Лас держала в руке авторучку. Она никуда не исчезала.

— Вы видели?! — она встретилась взглядом с Вейс и та поняла — Лас на грани, ещё чуть-чуть, и с ней случится беда. Вейс молча уселась рядом, протянула стакан воды. — Пей, — шепнула она. — Мы видели. Ты не сошла с ума. Мы все его видели, я запомнила ваш разговор!

— Повтори, — Лас выпила воду, откинулась на спинку. — Повтори разговор.

И Вейс повторила. Почти слово в слово. Лас заплакала — тихо, почти беззвучно, но горько. Вейс держала её за руки и жестом попросила стюардессу — дайте одеяло. Та вручила его, и Вейс укутала свою «дочь». И Лас заснула — тоже неожиданно, просто провалилась в глубокий, тёплый и утешительный сон.

Королевство Фаэр, дорога на Арэ-Сайта, Вассео 18, 21:20

— Это ведь «Сокол», — заметила Лас. Они ехали — смеркалось, и силуэты гор виднелись по обе стороны. — Да?

— «Сокол», — подтвердила Мира. Вейс спала, положив голову Лас на колени. Тесан и Эверан тоже дремали. Хорёк вёл машину — следом за другой. Там, видимо, Каэр и родственницы Дайнакидо.

— Откуда?!

— Стайен вызвал его. Просто подождали немного, пока он прилетит. Вейс очень ругалась, но ты так и не проснулась.

— Мы скоро приедем, — заключила Лас. — А самолёт…

— Лас, — Мира наклонилась, погладила Лас по ладони. — Мы скоро будем дома, у очень хороших людей. Давай там? Устроимся удобно, чтобы никто не мешал, и ты расскажешь. Что захочешь, конечно.

— Ладно, — Лас слабо улыбнулась и погладила Вейс по щеке. Та замурлыкала, почти как кошка. Мира зажала рот ладонями, чтобы не расхохотаться.

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 18, 23:20

Служанка — очень похожая на Вейс, такая же невысокая, худощавая, с треугольным лицом — показала гостям их комнаты.

Время было уже поздним, но спать никому не хотелось. Выспались — кто в машине, кто в самолёте. Есть не очень хотелось, хотелось пить. В конце концов Эсстер-Сайта оставила гостей в гостиной и пожелала им спокойной ночи.

Каэр — Каэр Агмар эс Тессорет эр Рейстан — осталась со всеми. Лас представила её — до того момента всё никак не удавалось, хоть кто-нибудь да спал. Оказалось, что ей всего двадцать два года и что она, как и Лас в своё время, начинала свою карьеру в Империи в Библиотеке.

— Простите, — Каэр встала, когда в разговоре ни о чём возникла очередная пауза. — Я стесняю вас.

— Подождите, — Лас поймала её прежде, чем девушка открыла дверь. — Расскажите, почему вы привезли на Корону хозяйку дома и её дочь. Пожалуйста.

— Только не смейтесь, пожалуйста, — Каэр огляделась — никаких улыбок, все серьёзны. — Понимаете, я читала о вас, теаренти, — она поклонилась Лас. — Я обязана знать всё о гостях, всё, что можно найти. Что вы любите одевать, читать, о чём говорить.

— Тяжёлая работа! — Мира посмотрела восхищённо.

— Да, но она мне нравится, — улыбнулась девушка. — Понимаете, я прочитала и о Дайнакидо-Сайта, — Каэр повернулась лицом к стене, где был портрет Дени и других его родственников, поклонилась. — Но… — она оглянулась.

— Нас никто не слышит, — успокоил её Хорёк, вращая в руке указку. — Говорите смело. Мы не выбалтываем чужие тайны.

Каэр понизила голос до едва слышного шёпота.

— Понимаете, я прочитала, что все родственники Дайнакидо погибли той же ночью. Все, кто были на Сердце Мира в тот злополучный вечер. А после разговора с вами, когда я снова пошла в архивы, я узнала, что они есть! Вот, — Каэр подбежала к своей сумке с вещами. Некоторое время рылась в ней. — Вот! Вот копии из архива! Мне нельзя их выносить оттуда, но все так делают, — она покраснела, а Мира взяла её за руку — за обе руки — и что-то шепнула. Каэр кивнула ей в ответ. — Простите. Меня накажут, если узнают. А это вторая копия! Копия той же самой записи!

Мира первой пролистала обе папки, озадаченно почесала в затылке, протянула папки Лас.

Даже беглый взгляд всё объяснил. В одной, тощей, папке было сказано просто: погибли. Причина смерти — естественные причины. Очень, очень естественно и молодой матери, и пятилетней дочери погибать в одну ночь от сердечного приступа.

Во второй… во второй была долгая история жизни тех, кто погиб в первой папке, и их потомства.

— Поэтому я поняла, что не хочу отпускать вас, — Каэр посмотрела в глаза Лас. — Простите! Мне никто не верит! Они думают, что первая папка мне просто приснилась, или что я сама её сделала!

Лас опустилась в кресло, прикрыла лицо ладонями. И померк свет, ненадолго — и лампы вновь засияли прежним, мягким желтоватым свечением. Дверь, ведущая в покои хозяев отворилась и оттуда вышел…

Дайнакидо-Сайта. Тот самый. Лас отняла ладони, вскочила на ноги. Каэр прижала ладонь ко рту и, возможно, бросилась бы бежать, если бы Мира не поймала её за руку. Остальные встали рядом с Лас, с обеих сторон.

— Как странно, — произнёс вновь вошедший. Вейс узнала его — и чутьём, и по голосу и видела, что и Каэр тоже узнала. — Мне показалось, я слышу голоса, хотя мы не ждали гостей. Лас? Это ты? — он поклонился.

— Это я, — голос Лас задрожал, она не сразу взяла себя в руки. — Дени… не пропадай! Я прошу, не исчезай, расскажи что-нибудь! Расскажи о себе хоть немного.

Дени подошёл к ней, обнял.

— Ласточка… — его голос тоже дрогнул. — Я ведь думал, что ты погибла. Все говорили, что она поймала тебя там, в башне. Великое Море, мне говорили, а я не верил! Где ты была? С тобой всё хорошо?

— Вот, — Лас не сразу сумела снять ножны с кинжалом с пояса. — Возьми! Пожалуйста!

— Я не могу, — Дени отступил. — Лас… у меня семья, я оплакал тебя двенадцать лет назад. Я не смогу дотронуться до него.

— Дени, я очень прошу! Я ведь живая! И я ничего не потребую, ничего! Просто возьми!

Он взял, бережно, прижал ножны к груди, глядя на улыбающуюся Лас, по лицу которой текли слёзы…

И исчез. Так же, как Хеваин там, в самолёте — мгновенно. И почти сразу же дверь снова отворилась и вошла хозяйка дома.

— Простите… — она заметила Лас, вытирающую слёзы, выражение лиц остальных. — Простите, что помешала вам. Мне показалось… что я слышала голос Дайнакидо. Он был здесь?! — поразилась она. Ну конечно, она тоже почуяла. Если в комнату вошёл живой человек, не призрак, и был там хотя бы минуту, его несложно почуять.

— Он был здесь, — подтвердила Каэр первой. — Живой и настоящий. Ему было лет тридцать. И он только что держал на руках девочку, ещё грудную, до того, как вошёл сюда.

Ничего себе чутьё, подумала Вейс. А я не обратила внимания. Хотя мне не до него было дело, Лас… она снова хотела умереть. Недолго, но хотела.

— Сорок три года назад нас удостоила визитом Её Величество, — медленно проговорила хозяйка дома. Лас не сразу поняла, что речь о королеве Фаэр. — С ней был её придворный поэт и прорицатель. Он сказал, что в день, когда сюда придёт кто-то живой, кого считают умершим, дом вначале постигнет большая беда, а затем большая удача. Вы, Лас, и Дайнакидо… знаете, мы не боимся беды. Теперь, когда увидели вас, не боимся!

— Вы позволите нам остаться? — тихо спросила Лас. — Ненадолго?

— Оставайтесь, — Эсстер-Сайта взяла её за руку. — Столько, сколько захотите. Простите, — она обняла Лас. — Я оставлю вас, мне нужно немного побыть одной.

— Лас, — Вейс взяла подругу за руку. — Тебе спать пора. Ну не начинай! У тебя тяжёлый день. Идём, идём, я помогу.

— Да, — Лас прикрыла глаза. — Ты права. Спокойной ночи, — она обвела взглядом остальных. — Простите, если что не так!

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 19, 1:15

— Мне кажется, я вам всё-таки мешаю, — Каэр вновь поднялась на ноги.

— Вовсе нет, — Мира посмотрела на неё. — Вы хотите спать, верно?

— Верно. — призналась девушка. — Но я не смогла бы теперь. Когда столько всего сама увидела!

— Каэр, что вы знаете о Лас и Вейс? — поинтересовался Хорёк. Он успел прогуляться по некоторым ближайшим комнатам со своей указкой и пребывал в задумчивости. Мира снимала одну за одной книги со стеллажей, листала и ставила назад. Тесан и её брат молчали, видно было, что и им не даёт покоя всё то, что они увидели и узнали сегодня.

— Всё, что есть в архивах. Я знаю, как и где родилась и выросла Лас. Знаю о её поступлении в Университет, о том, как она бросила его, чтобы уехать в Тегарон. Потом её лишают имени, на основании ложного обвинения, но глава её дома не позволила Лас вернуть имя, запретила ей появляться во владениях дома под страхом смерти. Знаю, что Лас помогла своей средней сестре спастись, когда та была в трудном положении, знаю о том, что Лас выращивает розы. Про Вейс я тоже знаю многое, и не могла поверить, что им обеим может быть столько лет!

— Дайнакидо-Сайта погиб в тот же год, когда Лас покинула Сердце Мира, — пояснила Мира. — А мы недавно видели его здесь. В самолёте появился другой знакомый Лас, а на Короне, ещё днём — ещё трое из её старых друзей. Друзей, которых давно нет в живых. Но они были самыми настоящими. Вот, — Мира показала авторучку Хеваина. — Это оставил человек в самолёте. И мы убедились, что кинжала Лас нет нигде поблизости.

— Я ничего не понимаю, — призналась Каэр. — Я правда не понимаю! Я видела и чуяла всё… но не понимаю, что происходит!

— А у меня есть предположение, — заявил Хорёк. — И мне нужна ваша помощь, теаренти. Давайте я сразу перейду к делу. Мы хотим создать поддельные материалы и пронести их в архив Университета. С вашей помощью.

Каэр потеряла дар речи.

— Теаренти, это очень важно, — Мира посмотрела ей в глаза. — Поверьте, мы не хотим вас подставлять. Мы сами всё сделаем и на вас не будет никакого подозрения.

— Но зачем?! Что за материалы?

— Видите ли, — Хорёк потёр переносицу. — Примерно в то же время, когда Дайнакидо-Сайта покинул Сердце Мира, другой человек, случайно ставший свидетелем той истории, был поблизости. Я не знаю, кто отдавал приказы, но все материалы по Лас за тот период были тщательно изъяты из архивов и отданы в спецхранилище.

Каэр кивнула. Да, материалы по Лас и Вейс долгое время были в особом хранилище, куда доступ имеет только её Величество и некоторые министры. И никто более.

— Мы нашли сведения об этом человеке. Мы ищем его самого или его потомков, но хотели бы вернуть в архивы всё, что было изъято. Понимаете, у нас нет доказательств подлинности, нет живых свидетелей, но я убеждён, что данные подлинные. Вот и всё. Может быть, когда-нибудь это пригодится. Ах, да, я не пояснил: этот человек расследовал дело Лас-Вейрон, средней сестры Лас-Таэнин, и, может, именно поэтому его вычеркнули из истории. Ведь после бегства Вейрон её матушка прокляла и её.

— Да, теперь я понимаю, — Каэр отошла от двери и отпустила ручку. — Да, я помогу вам. Только поклянитесь сейчас, что всё, что вы сказали — правда.

— Клянусь, — Хорёк прижал ладонь к груди и поклонился. То же сделала и Мира.

— Всё, мы спать, — Мира схватила Хорька за руку. — А то я свалюсь! Теаренти, вы ведь завтра ещё здесь?

— Конечно, — подтвердила Каэр. — У меня три дня отпуска.

— Давайте так. Завтра я или Мира слетает назад, на Сердце Мира. С вами. Это быстро, «Сокол» очень быстрая машина. Закончим это дело, и вернёмся.

— Хорошо, — улыбнулась девушка и открыла дверь. — Спокойной ночи!

— Ничего не понимаю, — призналась Тесан, когда они с братом остались одни. — Мира что-то недоговаривает, я же чую. Какие-то архивы, бумаги… Вери, останься сегодня со мной. Я боюсь спать одна!

— Совершеннолетней девушке, которая приняла предложение союза от имени уважаемого молодого человека…

— Да пошёл ты! Бабушки мне мало, что ли?! В палатке спал рядом, и не нудел!

— Не обижайся, сестрёнка, — Эверан обнял её. — Я правда рад, что ты нашла его. Честно. Только приглашай потом в гости, хоть иногда.

— Зараза ты, — прошептала Тесан, прижимая его к себе. — Знаешь же, что я тебя люблю! Сам тоже не забывай приглашать! Я видела её, между прочим, классная девушка! Мог бы и представить!

— Ну всё, пошли, — Эверан взял её за руку. — А то мы точно сейчас как бабушка говорим. Осталось только сесть в уголок и тосковать о прошлом.

* * *

— Помочь? — поинтересовался Хорёк, присев на уголок кровати. Как только они убедились, что все разошлись по комнатам, Мира села сочинять те самые «пропавшие документы». О человеке, которого никогда не было — и ей, и Хорьку пришлось импровизировать и хорошо, что все уже устали и не стали допытываться.

— Отдыхай, — Мира поцеловала его. — Ты мне нужен бодренький и без свидетелей. А я отосплюсь ещё. Не дрейфь, всё будет в лучшем виде. Что я, легенд не писала, что ли? У меня часа четыре точно есть, как раз хватит. Всё, быстро в постель и спать!

* * *

— Не спится? — Вейс приподнялась на локте. — Может, помочь? — она погладила Лас по щеке. Та так и осталась лежать спиной к Вейс, не повернулась.

— Я не смогу, — Лас поймала её руку. — Не смогу в этом доме.

Вейс умолкла и отняла руку. Через пару минут Лас не выдержала, повернулась к ней — Вейс нечасто обижалась так сильно.

— Думаешь, я хотела от тебя только этого? — Вейс уселась и прикрыла глаза. — Да, этого тоже хотела. Я же человек. Я сразу в тебя влюбилась, и ты это знала. Но я просто хотела быть рядом, служить тебе, вот и всё. Хотела, и хочу, и всегда буду хотеть. Мне нужно было умереть в тот день, когда я тебя выдала. Мне до сих пор стыдно. Молчи! Ты говорила сто раз, что у каждого человека есть предел того, что он может выдержать. Я потом сама всем так говорила, но мне всё равно стыдно.

Лас взяла её за руку, уселась сама.

— Вейс…

— Я никогда бы не прикоснулась к тебе первой. И не прикоснулась. И не прикоснусь больше, пока сама не попросишь. Да ты и не попросишь. Ты будешь счастлива с Дорманом, а значит, я тоже.

— Вейс! — Лас схватила её за плечи. — Обними меня. Просто обними, и всё. Меня считали мёртвой в этом доме, — шепнула она ей на ухо. — А я считала мёртвым его, а хозяйки дома вообще не могло быть! Они погибли в тот вечер, я точно знаю! А теперь получается, что нет.

— Я не понимаю, — прошептала Вейс.

— Я тоже. Но они тогда выжили, и мы в гостях у её дочери! Пойми меня, я не могу. Не могу позволить прикоснуться к своей голове. Никому, пока мы в этом доме.

— Я просто хотела сделать массаж, — проворчала Вейс. Лас поцеловала её. — Не подлизывайся! — сердито произнесла Вейс, когда смогла говорить.

— Вот вредная, — поджала губы Лас. — Давай, делай массаж! — и улеглась на живот.

— Вот ещё, — отозвалась Вейс и улеглась рядом. — Сама себе его теперь делай.

— Пожалуйста! Я больше не буду!

— В угол тебя поставить некому, — проворчала Вейс и отвернулась. И ощутила, что Лас спрыгнула на пол. — Ты куда собралась?

— В угол, — пояснила Лас. — Покажи, в какой.

И Вейс расхохоталась.

— Иди сюда, горе моё, — она протянула руки. — В угол я тебя потом поставлю. Ну хорошо, хорошо, не горе, а радость! Давай уже, пока я не заснула.

— Радость, — шепнула она Лас на ухо, когда та улеглась на живот. — Всё, молчи и ни о чём не думай.

Не думай… прикосновения Вейс всегда уносили Лас далеко-далеко, в сияющие тёплые высоты, откуда не хотелось возвращаться. Не захотелось и в этот раз.

…Вейс смотрела на спящую Лас, сидя рядышком. Смотрела… и заплакала. Бесшумно, так, чтобы не разбудить Лас. Та глубоко вздохнула, но не проснулась. Вейс не сразу смогла успокоиться, и долго ещё не могла заснуть — лежала, наслаждаясь теплом и спокойствием, и думала. Не думать не получалось.

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 19, 7:15

— Встава-ай! — Вейс легонько потрясла Лас за плечо. Та поморгала, приподнялась на локте. — Восьмой час на дворе!

— Вот заладила, — проворчала Лас, переворачиваясь на спину. — Мы в отпуске или где?

— Пора завтракать. Неприлично заставлять хозяев ждать.

— Ты почему в фартуке? — поинтересовалась Лас, спрыгивая с кровати. — Вот делать тебе нечего! Зачем опять на кухню пошла?

— Вообще-то ты говоришь со знаменитым поваром, — напомнила Вейс сухим тоном. Лас тут же повернулась и поклонилась. Должным образом. Если бы Лас ещё была одета…

— Да ну тебя! — рассмеялась Вейс. — Всё, я не сержусь. Меня долго упрашивали, намекали… ну сама понимаешь! Я и согласилась. Живо одевайся, мама так хочет!

* * *

Хозяева дома были в восторге — то, что приготовила Вейс, оказалось необычайно вкусным.

— Если бы у меня была возможность переманить вас… — полушутя предложила Эсстер-Сайта, и все рассмеялись. — Простите. У меня с дочерью сегодня есть дела, но с вечера и всю следующую неделю я в вашем распоряжении. Дворецкий даст вам ключи, чувствуйте себя как дома!

Сразу после обеда Каэр и Мира улетели. На «Соколе». За припасами, пояснила Мира, ведь всем известно, что Стайен предпочитает самое свежее мясо и правильные специи!

— Объедимся, — мрачно заключила Тесан. — Бабушка, я лопну! Ты так готовишь! А теперь ещё и он…

— Погуляем! — предложила Лас. — Здесь в горах так красиво! Заодно и растрясёшь, место освободишь.

— Ты знаешь окрестности? — полюбопытствовала Вейс.

— Теперь все знают, — Хорёк протянул всем по листку «зрячей бумаги». На ней располагалась карта всего поместья и прилегающих окрестностей, десять километров во все стороны. — Пчёлок попросил полетать, они у нас резвые. Да-да, правильно, там в углу роза ветров. Прижмите палец и сдвиньте в нужном направлении, карта сдвинется.

— Вы неисправимы! — вздохнула Вейс. — Тогда вот сюда! Совсем рядом, и есть ручьи, обожаю!

* * *

Мира звонила, сказала, что вернутся часам к двум. Каэр кое-какие вещи забыла.

— А я с ней уже подружилась! — гордо заявила Тесан. — Она классная! Столько уже видела! Почти каждый день видит саму Королеву!

— Ты со всеми дружишь, — проворчала Вейс, — и влипаешь потом в истории.

— Ой да ладно, ба… Я так не могу. Как тебя называть? «Вейс»?

— «Медвежонок»! — напомнила Лас и получила от Вейс по шее.

— Ой, классно! Можно, да? Бабушка, так ведь ты и в самом деле медвежонок! Да не косолапый, а милый и сильный!

— «Классно», — Вейс позволила обнять себя и поднять в воздух. — Это вульгарно! При мне так не говорить!

— Медвежонок, ты зануда! Ты теперь у нас молодая девушка! Вот и учись говорить, как сейчас модно!

Вейс только рукой махнула. И тут же встревожилась.

— Лас? Лас, ты…

Она не успела спросить, почему Лас прижала ладони к вискам. Из-за поворота тропинки к ним вышла она. Незнакомка.

* * *

Но что-то было не так. Очень не так… Лас поняла первой. Незнакомка, или как её сейчас звали, одета в домашнее и, Лас почуяла безошибочно, только что кормила ребёнка.

Кормила грудью.

— Лас! — Незнакомка очень удивилась. — Вейс?! И… — она окинула всех взглядом. — Где я?! Неужели это…

— Шамтеран. Королевство Фаэр, теаренти, — Хорёк приподнял шляпу. — Тысяча двести восемьдесят восьмой год.

— Ого! — поразилась Незнакомка, остановившись перед Лас. Широкие светлые брюки — того же фасона, в котором она была в Библиотеке в тот день. Светлая рубашка, красивый рисунок — весенний лес, как живой! И диадема на голове, жемчужное ожерелье, тонкие серебряные клипсы… Хозяйка дома. — Так тебе уже сто лет…

— Мальчик? — поинтересовалась Лас, глядя ей в глаза. Незнакомка рассмеялась.

— И старшая девочка. Говорят, она очень похожа на меня. А ты…

— Нет детей. Пока что не было.

— Можно? — Незнакомка посмотрела в глаза Лас и та кивнула.

Незнакомка обняла Лас и той стало приятно-приятно и спокойно-спокойно.

— Теперь будут. В расчёте, Лас? — шепнула Незнакомка.

— В расчёте, Миан, — ответила Лас. — Ты счастлива, да? Скажи!

— Я счастлива, — подтвердила Незнакомка. — Вейс, ты прекрасно выглядишь! Мы в расчёте?

— В расчёте, — улыбнулась Вейс. — Возьмите! — она сняла с шеи своё ожерелье из камушков, тех самых, протянула Незнакомке. Та с поклоном приняла. И сразу же сняла со своей шеи другое ожерелье — крупный жемчуг, просто загляденье — протянула Вейс. Та тоже поклонилась, приняв драгоценный подарок.

— Лас, — Незнакомка взяла Лас за руку. — Если мы встретились, впереди у вас большая беда. Держись! Постарайся справиться! Ты ведь одна?

— Одна, — Лас поняла, о чём та говорит. — Последняя.

— Ты справишься, — улыбнулась Незнакомка. — Я очень рада, что увидела тебя. Вас обеих. Удачи! Мы…

И исчезла. Как и все до неё — мгновенно и на полуслове.

— Лас, — Вейс протянула ожерелье подруге. — Потрогай!

Лас бережно приняла жемчуг. Тёплый, живое тепло. Пахнет… да, запах, который никогда не забыть. Пальцы Миан. Но теперь чувствовалось не отвращение и страх, а спокойствие и радость.

— Кто-нибудь, объясните же! — в голосе Тесан звучала обида. Вот-вот расплачется. — Что происходит?!

— Я встречаю их, — пояснила Лас. — Всех, кого когда-то знала. Я не знаю, почему именно сейчас.

— Зато я догадываюсь, — отозвался Хорёк сумрачно. Вздрогнул, прижал руку к уху, к гарнитуре. — О, это Мира, они уже вернулись. Быстро успели! Давайте дождёмся их, да я и расскажу.

* * *

— На сегодня обещали дождь, — заметила Мира, — а небо вон какое ясное.

— Не понимаю, — удивилась Тесан, привстав на цыпочки, — сейчас же кругом спутники. Какая нужна погода, такую и сделают.

Видно было, что Хорёк очень хочет прочесть лекцию о метеоспутниках и их вредном влиянии на климат планеты в целом, но Мира не позволила.

— Лас, — она посмотрела той в глаза. — Она так и сказала, «впереди большая беда»?

— Так и сказала, — подтвердила Вейс и показала ожерелье. — Нет, насовсем не дам! Знаю я эти ваши анализы. Если хотите анализировать, то прямо здесь.

— Это легко, — Хорёк из кармана вытащил рулон плёнки. «Плёнка-жаровня», такую часто берут в походы, чтобы подогревать или готовить еду, когда нет костра. Отмотал немного, несколько раз сложил и получилась… ванночка. Прозрачная ванночка. Он жестом попросил у Весй ожерелье, и та протянула, глядя на ванночку широко раскрытыми глазами. А Хорёк продолжал вынимать из кармана коробочки, бутылочки, бумагу, блокноты (несколько засунул обратно в карман — видимо, не те). В итоге над ванночкой появился прибор, отчасти похожий на лабораторный микроскоп.

— Во даёт… — выдохнула Тесан, наблюдавшая за всем этим, затаив дыхание. — Слушайте… слушай, Стайен, да ты же крутой фокусник! Как у тебя в этой рубашечке столько поместилось?! Такой маленький кармашек!

— Это не карман, это портал, — пояснил Хорёк, склонившись над прибором. — Ну, «коридор» то есть, походное исполнение. Где мне прикажешь всё оборудование хранить?

— Обалдеть! — призналась Тесан. — Так вот почему ты вещи с собой не носишь! Я такую же хочу! Ну пожа-а-а-луйста!

— Тесан! — Вейс схватила её за руку.

— На день рождения, — пообещал Хорёк, что-то записывая в блокнот. — Только чтобы потом никому ни слова!

— Могила! — поклялась Тесан, глаза её горели.

— Сейчас отправим итоги на сверку, — Хорёк откинулся на спинку стула. — Дома, в лаборатории, было бы лучше. Забирайте, — он протянул ванночку Вейс, та боязливо забрала ожерелье. Мира…

— Уже, — перед Мирой уже лежал на столе коврик клавиатуры и висел, прямо в воздухе, цветной прямоугольник, экран. И привычная уже перчатки-манипуляторы. Вот почему у неё почти всегда одна перчатки, подумала Вейс. У Стайена указка, а у Миры перчатки. Я ещё радовалась, такая молодая, а традиции соблюдает… Ох уж эти их фокусы!

— Подождём, — Стайен разобрал прибор на части и отправил те в карман. — Лас, мы тут с Мирой немного порылись в архивах, — он перевёл взгляд на Каэр — та смотрела на его «фокусы» широко раскрытыми глазами, с восхищением. — Есть человек, который был невольным свидетелем вашего бегства с Сердца Мира. Вашего спасения, — поправился он. — И он же расследовал злоупотребления Лас-Вейрон несколькими годами спустя. Он уничтожил ряд материалов, иначе бы вашей сестре грозил суд и каторга.

Лас встала.

— Я и не знала…

— Никто не знал. Данные о нём были изъяты из общего архива, так же, как данные о вас, о Дайнакидо, о многих других. Каэр помогла нам найти эти документы. Вот, посмотрите.

— Мейрес эс Тарвен эр Фаэр, — прочитала Лас. Человек оказался похожим на Доктора — высокий, горбоносый. Только губы не такие полные и роскошная шевелюра. Доктор последние годы жизни до отращивал длиннейшие волосы, то вдруг терял их все в одночасье. Нервы, говорил он, проклятые нервы, чуть что — и снова лысый. В итоге стал стричься наголо.

— Лас, — Вейс потрогала её за плечо. — О чём думаешь?

— Он похож на моего старого друга, — пояснила Лас, помотав головой. — Но ведь Мейрес давно умер! Неужели есть какие-то архивы? Его архивы?

— Есть и архивы, и родственники, — пояснил Хорёк. — Знаете, я сам архивов не читал, только так, слухи. Так вот. Большинство обвинений против вашей сестры были ложными, её действительно поймали за руку, она потратила деньги компании на азартные игры, но не такие большие, как считалось. И в архивах у Мейреса есть доказательства, я уверен. Вероятно, его убрали, потому что Вейрон кому-то очень мешала.

— Она ничего мне не говорила, — Лас медленно, как во сне, положила бумагу на стол, опустилась на стул. — Она плакала днями, просила прощения, что опозорила нас всех…

— Её запугали, я уверен. Может, это всё невовремя, Лас, но… Ваша сестра не настолько уж была виновата. Она могла расплатиться, и, я уверен, никогда больше не подошла бы к ипподрому. Я убеждён.

— Я хотела бы увидеть те архивы, — Лас отвернулась. — Просто увидеть, убедиться. Я о ней так плохо думала, мы с ней с детства ссорились. Мы давно уже помирились, но так приятно знать, что всё было по-другому. Вы давно узнали?

— Пару дней назад, Лас, — Мира подошла поближе. — Совсем недавно.

* * *

— А теперь признавайтесь, — велела Вейс. Они остались втроём, собирать посуду и убирать следы своего отдыха — чтобы терраса, на которой остановились, выглядела, как прежде — чистой и приветливой. — Да-да, признавайтесь! Стайен, вы когда врёте, или там сочиняете, всегда большим и указательным пальцем как соль сыплете, — она показала. — Легонечко, но я-то вижу.

— Вот это да! — восхитилась Мира. — Мы ничего такого не придумали, правда! Если что-то случится не так, мы всё расскажем. Честно!

— Фокусничаете, — проворчала Вейс, вытирая ладони о фартук. Фартук уже был «пропитан», по выражению Хорька, и всё, что о него вытирали, пропадало как по волшебству. Вейс всякий раз не могла нарадоваться, так удобно. — Что вы задумали? Розыгрыш?

— Нет, это проверка. Я не хотела бы пока объяснять.

— Те архивы-то существуют? Про сестру Лас? Вы хоть понимаете, что этим не шутят?

— Вейс, не сердись! — Хорёк поднял руки — всё, сдаюсь. — Сведения есть, и сведения точные. Лас-Вейран действительно шантажировали, большинство обвинений были ложными. Это факты.

— Ладно, — Вейс поджала губы. Вроде всё собрали. — Но чтобы всё потом мне рассказали! Я ей не скажу, если не попросит.

— Скажем, — пообещала Мира. — Ну что, догоняем? А то они первые до вершины дойдут!

* * *

Гора, на которую они взобрались — старая и плоская, но соседние вершины ещё ниже. И вид открывался изумительный. Долина, в которой располагалось Арэ-Сайта — как изумруд в ожерелье, зелёный овал среди чёрно-коричневых скал. Тесан снимала и снимала, не могла остановиться.

— Вы уже получили итоги? — спросила Лас, отведя Хорька и Миру в сторону. — Я про ожерелье.

— Да, получил. Это она, вы поняли, о ком я. На самом деле она.

— На «ты», пожалуйста. А у неё не могло остаться родственников? Ну хоть дальних!

— Её дом уничтожен, — покачала головой Мира. — Мы выясняли. Никого не осталось, всех под корень.

Лас покивала.

— Значит, не сон. Но ей сейчас совсем немного за тридцать, и она уже глава дома. Я не понимаю. Она ведь сразу всех вспомнила и узнала! Вы понимаете, что происходит? Там, откуда она пришла, время идёт по-другому? Или она тоже не стареет?

— Дайнакидо сказал, что оплакал тебя двенадцать лет назад, — напомнила Мира. — Значит, там, у него, тысяча двести семнадцатый год.

Лас поморгала.

— Я что-то припоминаю, — она потёрла лоб. — Майри-Та писал, я помню, что к нему начинали возвращаться люди, которых он когда-то знал. Он считал, что ему это снилось, пока другие люди не стали свидетелями такого визита. Проклятие! — она резко обернулась. — Что с моей памятью?!

— Что такое? — поинтересовалась Мира, понизив голос. — Что случилось?

— Я не могу вспомнить! Я ведь всю жизнь изучала Майри-Та, его работы, я всё про него знала! А сейчас не могу припомнить, — она потёрла лоб.

— Ты только это не можешь припомнить?

— Не знаю. Надо попробовать, — Лас прикрыла глаза и перечислила, ни разу не запнувшись, всех своих воспитанников — не забыла добавить, где кто живёт, если жив, и кем работает.

— Класс! — прошептала Мира и хлопнула в ладоши. — С памятью всё в порядке, точно!

— Мне нужны книги про Майри-Та, — Лас открыла глаза. — Ну не сию секунду, но нужны.

— Попроси Каэр, — предложила Мира. — Она будет рада.

Королевство Фаэр, сад поместья Арэ-Сайта, Вассео 19, 15:45

— Ой ножки мои, ножки! — Тесан первой уселась на скамейку. — Как тут красиво! Лас, смотри, это к тебе!

Действительно, из-за поворота появился молодой человек с эмблемой курьерской службы — конверт с крылышками — на форме и твёрдым шагом направился к Лас.

— Курьерская служба, теаренти, — коротко поклонился он. — Я ищу Лас-Таэнин эр Тегарон.

Лас не сразу нашла свой медальон — документ, он заменял в Империи и здесь, в королевстве, паспорт. Давно уже не предъявляла никому удостоверения личности — в библиотеке не потребовали. Молодой человек принял медальон, поднёс к нему карточку-считыватель и остался доволен. Вручил Лас пакет, поклонился и отбыл.

— Какой важный, — покачала головой Вейс. — Лас, кто это? От кого?

Лас молча поманила её к себе.

— Менгвер эс Тарвен эр Фаэр, — прочитала Вейс и вздрогнула. — Ой. Это родственник того, кто знал правду про твою сестру?

Лас заметила, как переглянулись Мира с Хорьком и Каэр.

— Это вы устроили? — поинтересовалась Лас, глядя в глаза Миры. — Ну честно! Я же не буду сердиться! Я только сказала, что хочу видеть архивы, и вот мне пишет человек, который про них знает!

— Только отчасти, — признала Мира. — Мы не связывались с отправителем сами.

— Конспираторы, — проворчала Лас. — Спасибо! — Она вскрыла пакет (Вейс послушно забрала обёртку и отошла в сторону), принялась читать написанный от руки лист. Надо же, подумала Мира, кто-то ещё пишет от руки!

— Он пишет, что прочитал о моей аудиенции у Её Величества и решил сразу связаться, — пояснила она. — Что владеет важными документами о моих родственниках и готов передать их. Приложил копии некоторых документов.

— Можно посмотреть на копии? — Мире не пришлось долго всматриваться, чтобы узнать пару листов. Тех, которые она сама сочинила прошлой ночью. Долго старалась, выискивала по архивам, чтобы не было совпадения с действительно существующими людьми. Стайен, ты прав… и как же теперь Лас сказать про всё это?! — Класс! Лас, я ужасно рада! — Мира обняла её. — Мы немножко схитрили, — призналась она. — Но так классно всё получилось! Но мы правда не просили присылать никакие архивы!

— Всё хорошо, — Лас обнимала Миру и улыбалась. Вейрон… всё-таки ты была не такой испорченной. А я не верила. И не надо было мне верить, я ведь помнила, что ты умеешь быть по-настоящему доброй. Я очень, очень рада за тебя, сестра.

— Лас?! — она услышала голос, который словно ответил на её мысли. Резко обернулась.

Лас-Вейрон эс ан Вантар. Средняя сестра. На вид ей — лет пятьдесят.

— Лас?! — Вейрон озиралась. Одета в домашнее. Да что же происходит?! — Это ты? Вейс… Вейс, поверить не могу! А остальные? Где я?

— Ронни! — Лас подбежала к ней, взяла за руку. — Это я! Это правда я, это не сон! Вот, — она не сразу нашла то, что хотела. Свои сокровища, три плоских камушка с дырочкой — из тайника в стене собственной комнаты. — Узнаёшь?! Возьми!

— Конечно, — Вейрон приняла камушек, поднесла его к лицу, прикрыла на миг глаза. — Ты собирала их, а я тебя всегда дразнила. Ой, я так одета! — спохватилась она. — Простите! — и поклонилась.

— Оставь камушек себе, Ронни. Держи меня за руку, не отпускай! — приказала Лас. — Это Вейс эр Неммет эс Темстар, она свободный, уважаемый человек, очень хорошая бабушка, знаменитый повар. Это Миранте эр Метуар эс Тегарон и Стайен эр Метуар эс Тегарон. Каэр Агмар эс Тессорет эр Рейстан. Тесан эр Неммет эс Темстар и Эверан эр Неммет эс Темстар. Правнуки Вейс, — улыбнулась Лас.

— Правнуки?! — Лас-Вейрон побледнела. — Лас, какой сейчас год?

— Тысяча двести восемьдесят восьмой, — тут же ответила Лас. — Тебе нехорошо? Присядь! Не отпускай мою руку!

— Вы так молодо выглядите, — слабо улыбнулась Вейрон, прижимая свободную ладонь к сердцу. — Чудо… Вейс, это в самом деле ты?

— Утром, второго Вассео, я застала вас в погребе, вы выносили оттуда бутылку дорогого вина, — тут же отозвалась Вейс. — И сказали мне, что, если ваша матушка узнает, то вы меня скормите акулам. Но я не сказала, теаренти. Я попросила вас вернуть бутылку, я знала, что вы уже тогда любили выпить. Но вы не вернули, а я не сказала вашей матушке. Но вино больше не пропадало.

— Подойди, — попросила Вейрон, прижала Вейс к себе и расплакалась. — Прости, Вейс, — сумела проговорить Вейрон, — прости, если можешь!

— Я давно простила, — улыбнулась Вейс и погладила Вейрон по голове. — Всё в прошлом. А я вспоминаю только хорошее.

Вейрон вынула из кармашка камень — который дала ей Лас — словно подумала, что камень может пропасть. Сжала его в кулаке… и снова вернула в кармашек. Отстегнула заколку для волос — драгоценную, с настоящими изумрудами — и протянула Вейс.

— На память, — пояснила она. — Если даже это сон! Возьми, пожалуйста! Лас, — она посмотрела в глаза сестре. — Я помню, как вы меня спасали, с Мирой. Это всё было, правда? Ты помолодела! Тебе сто лет, а ты выглядишь моложе, чем тогда!

— Так получилось, Ронни, — улыбнулась Лас. — Я была недавно дома. Там нас всех простили, и всегда рады видеть. Ты можешь вернуться домой, если хочешь.

— Я съезжу! — пообещала Вейрон. — Лас, у меня чувство, что мне пора. Что я здесь только потому, что ты меня держишь, да? У меня всё хорошо! Великое Море, я же с тобой виделась два дня назад, что я говорю! Просто… просто… нет, поверить не могу, что прошло столько лет!

— Подождите минутку! — попросила Тесан. — Встаньте все рядом! Все-все! Внимание, снимаю… нет, подождите, ещё раз! Вери, принеси мне чёрный ящичек там, в сумке. Я быстро!

Они ждали. Все, стояли по обе стороны от скамейки. Вейрон прикрыла глаза и прижалась к сестре. Наконец, Тесан подключила фотоаппарат к ящичку и оттуда выползли, одна за одной, несколько фотографий. — Вот! — Тесан подбежала к Вейрон. — Возьмите на память!

— Лас, мне пора, — попросила Вейрон, приняв фото с поклоном. — Здесь очень хорошо, и я боюсь, что не захочу возвращаться. А у меня дом и дети…

— Будь счастлива, Ронни, — Лас снова обняла её. — До встречи, сестра! — и отпустила, отошла на шаг.

— До… — и Вейрон исчезла. Была — и не стало.

Лас обвела взглядом остальных. Никто не проронил ни слова, только Мира чесала в затылке, а Каэр смотрела широко раскрытыми глазами.

— А я теперь её увидела, — сообщила Тесан. — Ей досталось от жизни, да, Лас? Но у неё же всё хорошо? Да?

— Всё хорошо, — улыбнулась Лас. — Она сама сделала так, чтобы всё было хорошо. Я просто заглядывала в гости.

— Слушайте, вы не поверите, но я снова голодная! — заявила Тесан. — Вери, в лоб дам! Столько всего случилось! Нервы!

— Я займусь, — заявила Вейс. — Лас, не поможешь?

— С удовольствием!

— Мы подождём в гостиной, — отозвалась Мира. — Каэр, с вами всё в порядке?

— Со мной не случалось столько чудес в один день, — признала девушка. — Я очень не хочу домой! Хотя я должна, это моя служба.

— Мы ещё увидимся, — подмигнула Мира. — Я точно знаю. Знаете что? Давайте пойдём в гостиную и просто расскажем о себе. Немного! — встретила она взгляд Хорька. — Ну чтобы знать хоть чуть-чуть о человеке. А то неловко прямо.

— Обожаю рассказы! — хлопнула в ладоши Тесан. — Я первая! А за бабушек не беспокойтесь, мы им потом расскажем, если что.

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 19, 17:20

— Лас там, — махнула рукой Вейс, входя в гостиную. — Заканчивает с салатами. Зачем вы меня позвали? Я там уже не нужна, правда.

— Это важно, — Мира сходила и заперла дверь. — Я хочу сказать кое-что, но мне нужно, чтобы вы выслушали меня до конца.

Вейс подозрительно посмотрела на неё и встала, уперев руки в бока.

— Мейрес эс Тарвен эр Фаэр никогда не существовал, — Мира оглядела всех. — Это компиляция.

— Интерполяция, — поправил Хорёк.

— Не умничай! Я сама убедилась, что не было такого человека. Но после того, как Лас сказала, что хотела бы посмотреть архивы, этот человек появился. Понимаете?

Каэр встала.

— Вы ведь поклялись, что говорите правду!

— Теаренти, — Мира поклонилась. — В тот момент, когда я клялась, я сказала неправду. Прошу прощения. Но сейчас всё, в чём я клялась — правда! Есть этот человек, есть его потомки, родственники и друзья. Понимаете?

— Не понимаю, — призналась Каэр, потёрла лоб. — Ничего не понимаю. То есть сейчас всё, что вы сказали — правда? Документы подлинные?

— Самые подлинные, — заверил Хорёк. — У меня есть доступ во многие полицейские архивы. Я работаю на правительственную организацию, — пояснил он, — всё легально. Я сделал копии итогов запроса. До того, как Лас узнала имя Мейреса, его не было. Потому что никогда не было до того момента, это наша выдумка от начала и до конца. Но как только она узнала, я снова сделал запрос. И теперь данных полно. Этот человек существовал, есть его дети, о нём множество разных упоминаний.

— Ничего себе, — прошептала Тесан. — Вот это да! Вы не разыгрываете нас?

— Я не знаю, как доказать, что их не было. Только рассказать Лас, что это мистификация. Может быть, тогда он снова исчезнет.

— Нет, не смей! — Вейс подбежала к ней. — Нельзя так с людьми! Если он теперь есть, то пусть и будет!

— Каэр, простите нас, — Мира взяла её за руку. — У нас такая работа, мы иногда заставляем делать людей что-то помимо их воли. Но мы не замышляли ничего плохого. У нас в самом деле были факты, что Вейрон не была настолько виновата. Это правда.

— Я прощаю, — Каэр отняла ладони от лица. — Но пожалуйста, не поступайте так со мной больше. Я не могу поверить… но вы ведь не сможете доказать, что его не было?

— У меня копии архивов, — Хорйк положил на стол микрокассеты. — Но я не смогу доказать, что это не подделка. Вы понимаете.

— Лас изучала Майри-Та, — медленно проговорила Каэр. — А про него есть такая легенда: однажды к нему в гости пришла молодая, очень красивая женщина. Но Майри-Та был влюблён в другую, и незнакомку выставил. Она хотела броситься со скалы у его дома, но ей не позволили. Девушка уехала прочь из Империи и поселилась здесь, в Теране, где-то в этих краях. У неё не осталось детей, но её многие знали и помнили, она работала в госпитале. Потом уже выяснилось, что незнакомка в точности похожа на девушку, о которой Майри-Та писал в одной из своих поэм.

— Час от часу не легче, — Вейс сняла фартук. — Ну и заварили вы кашу! Не делайте так больше!

— Мы хотели убедиться, — Хорёк потёр переносицу, — и вроде бы убедились теперь.

— В чём? — полюбопытствовала Вейс.

— В том, что сейчас с Лас происходит многое именно так, как происходило с Майри-Та. К Майри-Та являлись давно умершие люди, которых он знал. Иногда они оставляли после себя материальные предметы. Драгоценности, одежду, всё такое. Несколько раз их видели другие люди, и стало понятно, что это не фантазия Мастера. Потом пришла та незнакомка, которую он отверг. А ещё через три недели Майри-Та не стало.

Вейс ощутила, что по спине поползли мурашки.

— На что вы намекаете?

— Ни на что. Лас жаловалась, что не может припомнить историю Майри-Та. Майри-Та, за несколько дней до того, как снова стали являться умершие друзья, жаловался, что многого не может вспомнить.

— Слушайте, мне страшно! — не выдержала Тесан. — Так это значит, что Лас что-то угрожает?! Да? И та, которая в белом, говорила про какую-то беду!

— Ничего это не значит! — подбоченилась Вейс. — И не смейте пугать Лас! Мы с ней вместе, что-нибудь придумаем. Да?

— Придумаем, — согласилась Мира. — Не впервые. Каэр, здесь вскоре может стать опасно. Очень опасно! Не спрашивайте, почему я так думаю. Чую одним местом. При людях его не называют.

Каэр рассмеялась. Звонко, красиво, прижав к лицу ладони.

— Простите меня. Это неприлично, я знаю. Но я не хочу уезжать отсюда. Неужели вы не понимаете, почему?

— Мы тоже не хотим! — заявила Тесан, взяв брата за руку. — Бабушка, ты тоже в опасности! Если уезжать, то всем!

— Это глупо, — вздохнула Мира. — Это очень глупо.

— Я не уеду, — отрезала Тесан. — Хотите, хватайте меня и силой увозите. Сама не поеду!

— Я не уеду, — подтвердил Эверан.

— Хорошо, — Мира пожала плечами. — Тогда будьте готовы, и… Каэр, мне нужно слетать кой-куда. За покупками. Составите компанию? Стайен, тебе тоже!

— Согласен. Прямо сейчас?

— Нет, после ужина, — потребовала Вейс. — Иначе мы с Лас обидимся. Всё, хватит разговоров, ужин через пять минут!

* * *

— Бабушка, ты прелесть! — Тесан вошла в гостиную. Вейс сидела в кресле у камина и вязала. — Ты везде, как дома.

— Я рада, что вы здесь, как дома, — в соседнем кресле сидела хозяйка дома. — Я всё не могу поверить, что видела Лас-Таэнин своими глазами. Мама тогда просто чудом избежала смерти. Она всё время рассказывала, как ждала Дайнакидо, он обещал зайти в тот вечер перед тем, как уехать, а он всё не шёл. И когда она собралась уже бежать в порт, появилась Лас. Появилась и потребовала, чтобы они собрались все, в комнате, где нет зеркал, и сидели там вместе с ней, тихо-тихо.

— И что случилось? — поинтересовалась Тесан.

— Кто-то пришёл. Кто-то ходил по дому, то смеялся, то кричал. Женщина, а может быть, кто-то ещё с ней. Но их никто не видел, только слышали. Они перевернули весь дом вверх ногами, но никого не нашли. А когда стало тихо, Лас сказала, чтобы все они сели на корабль и покинули Сердце Мира, и не возвращались сюда. Она одна держалась, остальные были напуганы до смерти. Лас осталась на причале, смотрела, как они уплывают. Мама всё время описывала её, а теперь я увидела сама.

— Не обо мне говорите? — Лас появилась, снимая фартук. — Вейс, я всё закончила.

— Умничка, — Вейс оторвала взгляд от вязания. — И куда их понесло, за какими покупками… О тебе. Теаренти Эсстер рассказала, как ты спасла её маму, тётушку Дени. Лас, куда ты поехала потом?

«Я не спасала», чуть было не ответила Лас. Но… что-то случилось с памятью. Ведь и Вейрон не спаслась тот раз, покончила с собой, а на самом деле? Ведь прибыли они с Мирой и вывезли её, и Вейрон прожила ещё долго-долго, сама поднялась на ноги, основала свой дом… Что же было на самом деле?

Вот и сейчас Лас припомнила, что стояла на причале, а в ушах всё ещё звучал смех Незнакомки. Она и ещё пятеро девушек с пустыми, мёртвыми глазами разгромили дом тётушки Дени, а все его хозяева, перепуганные насмерть, стояли рядом с Лас, а та, прикрыв глаза, читала стихотворение. Отрывок из той самой рукописи Майри-Та, где говорилось о Незнакомке, пусть её и звали там иначе. И Незнакомка не видела, не слышала и не чуяла Лас и тех, кто рядом. И её слуги не чуяли и не видели. Три с лишним часа всё это длилось, но закончилось. Девушки просто упали кто где — мёртвые. Не справились с заданием хозяйки — смерть.

— Потом я поехала на север, — пояснила Лас. — Вслед за Дени. Я не могла быть вдалеке, я жила только им. А он… он словно перестал замечать меня. Вспоминал только, когда наступала новый вечер, и почти ничего не рассказывал. Тесан, ты не сделаешь нам всем чая? Там уже всё готово, просто разлить и принести. Нет, прошу вас, — Лас подошла к Эсстер-Сайта и взяла её за руку. — Не вызывайте слуг. Девочке очень нравится ухаживать за бабушками, — Вейс усмехнулась, но поднимая взгляда. — Я расскажу остальное, если хотите. Но это печальная история.

— Мы хотим знать правду, — Эсстер-Сайта поманила племянницу, которая замерла у входа. — А никто, кроме вас, её не знает.

…Лас рассказывала долго. Вернулись Каэр, Мира и Стайен. Вернулись и тихонько уселись в гостиной кто где, и Мира снова принесла чая, и все сидели, сидели и слушали. Лас ничего не замечала, она плыла по воспоминаниям, но от них оставалась на этот раз не горечь и тоска, а тепло и надежда.

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 20, 2:20

— Почему послезавтра? — поинтересовалась Вейс. — Куда ты торопишься? Здесь тебе так рады! Скоро приедет мама Тарро, и она тоже будет рада увидеть тебя.

— Я не могу откладывать надолго. Я хочу увидеть Дормана и сказать ему. Я всё время придумываю повод, чтобы ещё чуть-чуть отложить разговор! Только теперь поняла.

— Тогда не послезавтра, а завтра! То есть сегодня! Как проснёшься, звони ему и назначай встречу.

— Но…

— Не откладывай даже на день! Решилась — действуй! Ты всем так говорила, я помню!

— Да, — произнесла Лас, и произнести это было непросто. Что-то сопротивлялось внутри, остатки чего-то слабого, жалкого, чужого. — Как проснусь, позвоню.

— Вот и хорошо! — Вейс поцеловала её. — А сюда мы ещё приедем. Когда захочешь.

— «Мы»?

— Я точно приеду. С внуками или одна, как получится. Всё, ложись давай. Быстро, раздевайся — и спать!

— Ты ведь сама ещё не ответила Крайену?

— С кем поведёшься… — проворчала Вейс и Лас рассмеялась. — Смейся, смейся. Я позвоню ему прямо сейчас, — и достала телефон.

— Нет связи, — огорчилась Вейс минуту спустя. Да, связь со Страной Цветов не очень надёжна. Ни Инженер, ни даже Стайен не смогли сделать совершенно безотказную систему. Хотя с каждым месяцем связь всё лучше и надёжнее. — Ничего, я всё равно скажу ему первой. Вот увидишь!

— Спорим, что я первая?

— Спорим! — Вейс ударила ладонью по ладони Лас. — Всё, сейчас же спать. Завтра ответственный день!

* * *

Час спустя.

— Вейс! Ты спишь?

— Глупый вопрос, — Вейс лежала, обняв Лас за шею. — Сама всё чуешь.

— Не ворчи! Я хотела только попросить, чтобы ты была рядом.

— Я и так рядом.

— Я не об этом!

— Я уже присмотрела два прекрасных домика там, в Тессегере. А не понравится, найдём в другом месте. Крайена я уговорю, не бойся. Всё, спи давай, пока я остальное не разболтала!

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 20, 5:45

— Ну наконец-то ветерок! — Вейс распахнула окошко. — Смотри, тучки! Дождь, наверное, будет. Хотя тут горы, тут всё по-своему. Вставай давай! Живо, живо!

— Отпуск, — напомнила Лас, потягиваясь. — Куда ты торопишься?

— Вот, — Вейс протянула ей телефон. — Давай, звони.

Лас дозвонилась уже через пять секунд. Как только с той стороны ответили, Лас соскочила на пол и подошла к окну.

— Дорман? Да, это Лас. Нет-нет, у нас всё хорошо, — улыбнулась Лас и прикрыла глаза ладонью. Вейс ощутила короткий, но сильный укол ревности и отвернулась. Лас поймала её за рукав, потрясла — не смей! — Да, мы в гостях, в Арэ-Сайта. Ой, здесь так здорово! Дорман, я хочу поговорить с вами. Наедине. Нет, это очень важно. Да. Да. Когда вам будет удобно! Когда? Да, конечно. Нет, я приеду, если нужно, куда скажете. Спасибо! До встречи!

— Теперь ты, — протянула она телефон Вейс. — Что с тобой? — Лас присела, обняла её колени. — Медвежонок, что с тобой?

— Пока ты меня так зовёшь, — Вейс приняла телефон, — со мной всё будет хорошо. Оденься! Дует же!

— Крайен! — Вейс просияла, когда услышала голос. — Ой, я уже начала беспокоиться. Да, у нас всё хорошо, мы в гостях. Нет, у давних друзей. Да? Правда?! Ой, а что же вы такое добавили? Просто перец, белый перец?! Быть не может!

Лас, уже надевшая нижнюю часть тефана, вздохнула и покачала головой. Вейс, не глядя, погрозила ей кулаком.

— Конечно, попробую, мне уже самой интересно. Крайен, я хочу поговорить с вами. Наедине. Нет. Я хочу дать ответ. Да. Да. Сами приедете?! Ой… я буду ждать! Да, обязательно. Обнимаю!

— Он приедет в Тессегер, — пояснила она и бросила телефон на кровать. — Быстрее бы отдать тебя в надёжные руки.

— Хочешь от меня избавиться? Я так и знала!

— Да ну тебя, — Вейс обняла её. — Ты всё понимаешь. Всё, я на кухню, нужно как следует подготовиться.

* * *

Хорёк превзошёл самого себя. Из их с Мирой комнаты он за ночь устроил мастерскую, лабораторию и полигон одновременно. Мало того, что модернизировал, по мелочи, как сам говорил, бытовую технику и подарил Тарро и хозяйке дома несколько забавных игрушек, он ещё и одежду сделал. Для особых случаев, пояснил он, мне всё равно не спалось.

— Мира, это почему ему не спалось? — спросила Лас, напустив на себя грозный вид. Мира расхохоталась, обняв Лас.

— Его ничем не проймёшь! Хоть всю ночь ему ушки гладь! Я уже с ног падаю, а ему хоть бы что! Лас, — она посерьёзнела. — Нам нужно уезжать отсюда. Куда-нибудь, точно говорю. Что-то будет.

— Если что-то случится, я не хочу бросать родственников Дени!

— Ты не поняла. Что-то придёт за нами. Туда, где мы.

Лас схватила её за руку, затащила в их с Вейс комнату и закрыла дверь.

— Ты ещё вчера знала, что кто-то идёт за нами?

— Нет, только утром что-то такое начала понимать. Надо уходить, точно говорю. Стайен тоже что-то такое чует, вон сколько барахла разного смастерил.

— Когда? Когда это будет и что это будет?

— Я не провидица. Просто чую, и всё. Скоро. В ближайшие дни.

* * *

— Это ни в какие ворота! — разозлилась Вейс, сорвала с себя фартук и швырнула прочь. — Ты это нарочно! Ты снова хочешь сбежать от Дормана!

— Медвежонок! — Лас попыталась обнять Вейс, но та вырвалась. — Мира предлагает перебраться в любое пустынное место, откуда можно легко уехать куда-нибудь. Вот и всё. Ну ей-то откуда знать? Я что, с ней сговорилась, по-твоему?

Вейс долго стояла у окна, глядя в сторону Сердца Мира.

— Когда вы хотите уезжать?

— Как можно скорее.

— Праздничный обед я всё равно сделаю! Я не хочу, чтобы о нас тут думали невесть что! А вы уезжайте, если хотите. Все уезжайте!

На этот раз она позволила себя обнять.

— Медвежонок, я не оправдываюсь, если не виновата, — напомнила Лас сухо. — Я верю Мире. Она была во многих переделках, многое уже чует заранее. Мы навлечём на этот дом беду, если останемся.

— Кто «мы»? Она и ты? Кто ещё?

— Не знаю. Сказала, что услышала. Мира говорит, неприятности будут в ближайшие дни.

— Тогда мы обедаем здесь и уезжаем, — заявила Вейс. — Хотите раньше, уезжайте раньше, без меня. Отстань! Не подлизывайся!

— Когда-нибудь я тоже обижусь, — Лас отпустила её и быстрым шагом направилась вон из комнаты — на кухню.

Королевство Фаэр, поместье Арэ-Сайта, Вассео 20, 13:20

— Ну, куда направляемся? — Хорёк сел за руль.

— Здесь, поблизости, архипелаг Майан-Рен, — Мира включила карту. — Триста пятнадцать километров на восток-юго-восток. Владения Империи. Там никто не живёт, заповедная территория. Вот здесь, — она указала кончиком ногтя, — можно останавливаться туристам. Я предлагаю туда. Остановимся, подумаем.

— Машину заправили? — строго спросила Вейс, не отпускавшая руку Лас.

— Топливом, едой, водой, пассажирами, — перечислила Мира с серьёзным видом. Каэр не выдержала, рассмеялась. — Каэр, Тесан, Эверан, последний шанс. Будет заварушка, точно говорю.

— Я никуда от бабушек не уйду! — Тесан заметила, как насупился брат и поправилась, — мы не уйдём.

— Я хочу остаться с вами, — попросила Каэр.

— Тогда в путь, — Хорёк кивком указал на хозяев дома, вышедших провожать. — Пристегнитесь.

Лас помахала хозяевам рукой и смотрела, как уменьшается поместье, превращается в изумруд в оправе скал и — теряется, пропадает. Спасибо, Дени, подумала она. Я ещё вернусь. И вынула телефон.

— Дорман? — заметила, что Хорёк посмотрел на неё в зеркало заднего вида, подмигнул. — Дорман, мы покинули Арэ-Сайта. Летим на Майан-Рен. Да, обязательно позвоню. До встречи!

Вейс прижалась к подруге, прикрыла глаза.

— Всё хорошо, Медвежонок, — прошептала Лас и прикрыла глаза. — Разбудите меня, когда прилетим.

Архипелаг Майан-Рен, Вассео 20, 16:45

— Ураган, — сообщила Мира. — Вон там, видите? — указала на карту. — Сформировался за два последних часа. Пока трудно сказать, куда он движется, но в нашем направлении.

— Ураган… — Лас приподнялась на цыпочки, но, конечно, ничего не увидела. — Где он пройдёт, если пойдёт прямо к нам?

— Вот так, — Мира провела указкой по карте.

— Густо населённые районы, — заметила Лас. — Подождите! — и побежала к морю.

— Куда она? — Тесан посмотрела в недоумении.

— Я знаю, куда, — Вейс побежала следом. — Приготовьте чего-нибудь горячего! — крикнула она на бегу.

* * *

— Помогите ей, — попросила Эверан. Они видели, как Лас подбежала к морю, разделась и вошла в воду. Замерла. Взмахнула руками и чуть не упала на спину. Еле-еле сумела доползти до берега и свалилась вновь — Вейс поддержала её. — Няня! Что с тобой?!

Минуты через три Лас принесли — Эверан, Вейс шла рядом, держа Лас за руку.

— Со мной всё хорошо, — Лас не открывала глаза. — Просто устала и есть хочу страшно. Все силы куда-то делись. Всё, я сама! Просто посижу! Вейс! — окликнула она. — Вейс, ожерелье!

Ожерелье, подарок Незнакомки, словно само выползло из карманов Вейс — а Вейс прежде ничего не теряла. Лас дотянулась до него, вздрогнула. Ожерелье оказалось горячим на ощупь.

— Лас, что такое? — Мира взяла её за локоть. — Ничего не болит?

— Оно горячее, — прошептала Лас. — И… как будто возвращает мне силы.

— Надень, — предложила Мира. — Если не боишься.

— Не боюсь, — Лас надела его, ещё пару секунд ожерелье было горячим, непереносимо горячим, а потом начало остывать. И силы вернулись. Почти все. А голод усилился.

— Мне стало лучше, — Лас поднялась. — Гораздо лучше.

— Лас, тогда возьми и это, — Мира протянула ей авторучку Вестника. — Если я хоть что-то понимаю, тебе лучше держать её при себе.

— Там, в отеле, — Хорёк засунул руку в «бездонный карман» и достал пластиковый пакетик, — остался платок. Наверное, вы его просто не заметили. Возьмите, — он протянул пакетик. Лас торопливо расстегнула пакет и достала платок, прижала к лицу. — Принцесса, — прошептала она. — Как хорошо…

— Лас, повернись, — Вейс достала заколку для волос, подарок Вейрон. — Это тоже тебе. Сейчас, сейчас застегну. Какая ты красавица!

— Как в сказке, — восхитилась Каэр. — Лас, вы как будто светитесь!

— Что с ураганом? — поинтересовалась Лас.

— Распадается, — пожала плечами Мира. — Метеорологи не могут понять, в чём дело. Лас, это было трудно, да?

— Очень трудно, — призналась Лас. — Все силы забрало. Хорошо, там было мелко, я бы просто утонула!

* * *

— Она остановила цунами, — медленно проговорила Каэр, — она остановила ураган. И вы так спокойно об этом говорите?!

— Каэр, — Мира заметила, что Вейс выбралась из палатки и прижала палец к губам — не шумите. — Каэр, — повторила Мира, понизив голос. — У нас совсем недавно были такие заварушки, что цунами ну совсем уже не удивляет. Вот давайте: я назову сейчас несколько слов, а вы скажете, значат они что-нибудь в вашей жизни или нет. Хотите?

— Давайте!

— Вантар, Майри-Та, Сагари, море, паранормальное.

— Все пять, — медленно проговорила Каэр, поднимаясь на ноги. — Я изучаю всё необъяснимое, связанное с придворными поэтами последних трёх династий. Там есть и дом Вантар, и сама Лас, и оба Мастера.

— Майри-Та умел управлять морской стихией? — поинтересовался Хорёк. Ветер здесь прохладный, растительности на островах мало — непонятно, что влечёт сюда туристов.

— Умел, — подтвердила Каэр. — Несколько раз буря успокаивалась, когда он просил об этом. Говорят, однажды корабль его недругов унесли на дно «морские руки».

— Кальмар, — предположил Хорёк.

— Да, кальмар. Морские животные являлись по его требованию, об этом многие пишут. И тело его тоже забрало море.

— Я читала, что его нашли разбившимся о скалы! — возразила Мира.

— Он разбился о скалы. Но когда спустились, чтобы забрать тело, огромная волна забрала его с собой. Там, на Холмах Памяти, пустая могила.

— Хватит о могилах, а? — попросила Вейс. — Мы пытаемся прийти в себя и хоть капельку отдохнуть!

— Отдыха не выйдет, — Мира прижала ладонь к правому уху — вновь нацепила гарнитуру, поняла Вейс. — Сообщают, что формируется новый ураган, от нас на юго-востоке, в семистах километрах.

— При чём тут вы? — поинтересовалась Каэр и вдруг осеклась, прижала ладонь к губам.

— Вы что-то знаете про ураганы? — Мира взяла её за руку. — Рассказывайте!

— Мира, — перебил её Хорёк. — Посмотри-ка сюда.

Он вывел картинку на экран.

Вид сверху — со спутника. Островок, похожий на их — каменный зуб, почти никакой растительности. Палатки — и люди, которые бегали из одной в другую. И — это было отчётливо видно — падали, один за другим. Падали и оставались лежать.

— Это где происходит? — все собрались вокруг Миры и Хорька.

— Вон на том острове, — Хорёк махнул на юг. — От нас — полтора километра.

— Быстро сообщай в штаб, Инженеру! — приказала Мира. — Собираемся! Быстро, быстро, взять только самое ценное, всем к «Соколу»!

Она отбежала в сторонку, застегнула свою куртку, расставила руки в стороны и взмыла вверх.

Каэр смотрела с восхищением и ужасом.

— Брось всё, — Вейс схватила внучку за руку. — Только личные вещи, ты же слышала! Помоги мне! Лас, просыпайся, нужно уходить!

Эверана как к месту приморозило. Он смотрел на изображение — из палаток выходили люди, взрослые и дети, и собирались, сходились к одному месту. Те, кто упал, тоже поднимались.

Мира опустилась наземь. Выпустила из коробочки рой — «пчёлы» резво помчались в сторону острова.

— Стайен, передай, это «Прикосновение», мы отходим на безопасное расстояние! Вейс, что случилось?

— Я не могу разбудить Лас, — Вейс выглянула из палатки, губы её дрожали. — Она жива, дышит, но не просыпается!

— Эверан, помоги! — Мира тряхнула его за плечи. — Это не кино, это на самом деле! Быстро! Помоги донести её до машины!

«Сокол» уже подкатил поближе, Хорёк выпрямился и кивнул — готов.

— Штаб на связи, поддержка будет через двадцать пять минут, приказано отступать на безопасное расстояние, в бой не вступать, — сообщил он.

— В какой бой?! — удивилась Вейс, вылезая из палатки с сумкой в руках. — Это же туристы! Мы…

— Проклятие! — Мира выскочила из «Сокола». — Быстро, быстро в машину! Они уже здесь!

Она едва успела сказать это, как они появились. Девять человек — взбежали на скалу, где стоял их лагерь, шагах в сорока от ближайшей палатки. Вейс показалось, что они просто возникли из ниоткуда.

Хорёк уже держал в руке указку. Он взмахнул ею, и темнота опустилась на остров. Купол тьмы — словно шапкой прикрывший их лагерь.

* * *

Чёрное небо, но всё видно — как в лунном свете. Вместо Солнца — тусклый жёлтый кружок, словно Солнце стало Луной.

Девятеро замерли, озираясь.

— Великое Море, это же дети! — прошептала Вейс. — Мира! — хотела воскликнуть она, но Хорёк зажал ей рот.

— Они нас не видят и не слышат, — сказал он, понизив голос. — Если войдут под купол, придётся стрелять. Быстро в машину! Не смотрите им в лицо!

Тесан пришла в себя первой — схватила бабушку за руку, локтем ткнула брата в бок. Вейс послушно пошла в машину, но ужас не сходил с её лица.

Девять детей — черты из лиц терялись, размывались, не были видны сквозь купол темноты — вздрогнули. Один из них махнул рукой, и они побежали кто куда, видимо, чтобы осмотреть скалу.

Двое направились прямо к «Соколу».

— Прикрывай, — велела Мира, не оборачиваясь. — Эверан, за руль! Уводи «Сокол»!

Двое вошли под купол темноты — мальчик и девочка, оба лет десяти, у обоих — пустые, ничего не выражающие глаза, равнодушное выражение на лице. Вошли — и кинулись, мальчик — на Миру, девочка — на Хорька.

И тут же остальные семеро кинулись им на помощь.

* * *

Бой продлился секунд тридцать. Остальные видели его из окон взлетающего «Сокола» — машина резко пошла вверх и в сторону, но всё равно удалось всё увидеть.

Мира исчезла с того места, где только что была, и возникла за спиной у нападающих, с двумя пистолетами в руках. Две вспышки (Вейс вздрогнула и схватила ладонь Тесан), двое нападавших падают и лежат неподвижно. Хорёк просто махнул рукой, указывая указкой в зенит, и тех, кто бежал к нему, отбросило в стороны. Трое из них остались лежать, четвёртый вскочил и вновь бросился на Хорька.

Мира к тому моменту обездвижила ещё троих. Хорёк выставил указку перед собой, как шпагу, и последний остававшийся на ногах противник рухнул на бегу. Рухнул — и остался лежать.

— «Сокол», это Мира, — послышалось внутри салона. — Спускайтесь к северной части скалы, мы будем через пять минут. Отбой.

— Они их убили, — прошептала Вейс, прижимаясь к груди Тесан. Та тоже сидела, глядя в окно, белее снега. — Убили, да?

— Кого убили? — Лас открыла глаза и уселась. — Что случилось? Почему я здесь и без одежды?

— Отвернуться! — приказала Вейс и передвинулась к Лас. — Вот, набрось! — протянула она ей одеяло. В салоне не очень просторно, тефан точно не повязать, места не хватит. То есть хватило бы, если бы они с Лас были здесь одни. — Всё, можно смотреть.

— Почему мы здесь? — повторила вопрос Лас, завернувшись в одеяло. — Где Мира, где Стайен?

— На нас напали, — Каэр, казалось, впала в ступор. — Там, на острове, теаренти. Девять детей. Мира и Стайен отбили нападение.

— Напали дети?! — поразилась Лас. — Эверан, куда мы летим?

— Забрать Миру и Стайена, — отозвался парень, ловко опуская «Сокол» на землю. Оба упомянутых уже бежали к машине.

— Остальное не наша забота, — Мира пропустила Хорька вперёд. — Всё, уходим! Эверан, курс на север, поднимайся на пять километров или выше. Быстро! — она вызвала карту — та повисла в воздухе перед ней — и указала. — Вон туда, в сторону Крайтеона. Курс пятнадцать, там будут островки, садимся на любой из них.

— Что вы с ними сделали? — Вейс посмотрела в глаза Миры.

— Обездвижили и усыпили. Все живы. Стайен, дай картинку с их острова. Проклятие! Я так и думала.

Там все лежали. Двадцать шесть человек взрослых — Мира уже успела пересчитать — валялись вповалку, посередине лагеря.

— Первая группа будет через двенадцать минут, — Мира поправила гарнитуру. — Инженер, это Куница, зелёный код, потерь нет. Мы отходим к северу, на Стаэр. Да, живы. Так точно. Есть!

— Приказано опуститься на остров и ждать сопровождения, — Мира откинулась на спинку и погасила карту. — Проклятие… никогда такого не видела.

— Что там случилось? — поинтересовалась Лас. — Кто-нибудь расскажет мне?

* * *

Островок оказался крошечным, каменный зуб, выступающий из океана. Море хмурилось, небо затягивало тучами.

— Ураган движется к нам, — пояснила Мира. Вейс помогала Лас одеться. — Если будет идти по прямой, населённые районы почти не затронет.

— Лас, ты можешь что-нибудь сделать? — поинтересовалась Вейс.

— Мне нужно к воде. А тут кругом пропасть.

— Можно перелететь на соседний остров, — указала Мира. — Стайен, у нас осталась хотя бы одна палатка?

— Осталась, — тот похлопал себя по карману.

— В «Соколе» есть, — вспомнила Вейс. — Мы её никогда не вынимаем. Но она всего на четверых.

— Понятно, проще будет в салоне переждать. Лас, будешь пробовать? Перелетаем?

— Буду, — Лас первой побежала в салон.

…Через десять минут они с Вейс уже подбегали к воде.

— Волнение два балла, — Мира замерла, прислушиваясь к голосу из гарнитуры. — Ураган будет здесь через пять с половиной часов. Как оно всё сразу… Каэр, мы сейчас улетим подальше. Вы не…

— Я хочу с вами, — твёрдо заявила девушка. — Со мной не будет хлопот.

— Вы хорошо держались, — похвалила Мира. — Все хорошо держались. Тесан! Всё в порядке?

— Не очень, — девушка прикрыла глаза, брат поддерживал её. — Это же были дети, Мира! Как такое может быть?

— Там уже специалисты, — Мира взяла её за руку. — Они уже разбираются. Через час туда прибудут королевские спасатели. Тесан, они все живы. Я не знаю, что у них с головой, но они все живы и здоровы. Ссадины, царапины. Может, у кого-то вывих. И всё.

— А те, на острове?

— Те мертвы, — Мира крепче сжала её ладонь. — Мертвы или в коме. Тесан, мы сделали, что могли. Понимаешь? Выдохни, глубоко вдохни, задержи дыхание и досчитай до десяти. Вот так, умничка. Лучше стало? Лас, что случилось? — обернулась она.

— Ничего не получается, — пояснила Лас, потирая лоб. — Просто — ничего. Ничего нет. Море меня не слышит.

— Каэр, — Мира посмотрела в глаза девушки. — Лас забыла кое-что про Майри-Та. А вы помните. Говорите, это важно!

— Девушка, которую он выгнал, долго следовала за ним, — Каэр действительно неплохо держалась. — Он писал, что видел ей в зеркалах, слышал её голос. Она появлялась всюду, где был он и однажды он просто перестал убегать и дождался её. Дождался и приказал убираться прочь.

Вспышки — отблески — где-то далеко на юге. Словно там началась гроза, или… Вейс не сразу решилась об этом подумать. Или война.

— Это метеоспутники, — пояснила Мира. — Ураганом уже занимаются. Через полчаса прибудет группа сопровождения, нам нужно будет отступить в безопасное место.

— Мне нужна рукопись Майри-Та, — Лас посмотрела вначале в глаза Лас, потом — Каэр. — Оригинал. Оригинал той самой сказки. Где он хранится, Каэр?

— У нас, в спецхранилище, — тут же отозвалась девушка. — Но мне его не дадут, нет допуска. Лас могут дать, но потребуется разрешение Её Величества. Оригинал выносить из хранилища нельзя, только копию.

— Лас, насколько это важно? — Мира взяла её за руку.

— Незнакомка искала именно эту книгу, — напомнила Лас. — Она забрала её из Тегарона, но то была копия. Она искала её ещё тогда, восемьдесят лет назад, но не нашла. Дени пришлось подкупить одного из библиотекарей, чтобы свиток вывезли с острова.

— Понятно. Тогда курс — на Сердце Мира, — распорядилась Мира. — Лас, ты согласна?

— Да! — Лас ответила, не раздумывая. — Мне нужен телефон, мой не работает.

— Мой работает, — заметил Стайен. — Очень странные и очень сильные помехи. Возьмите! Эверан, с тобой всё в порядке? Справишься?

— Справлюсь, — заверил парень. — Куда летим?

— Нужно прибыть в Эшар. В сам порт посадки не дадут, но рядом аэропорт, десять минут езды. Сейчас… — Мира посмотрела на часы, — половина восьмого. Лас, звони! Я доложу Инженеру — потом.

28. Лабиринт теней

Крайтеон, Библиотека, Вассео 20, 21:15

— Библиотека открыта круглые сутки, — пояснила Лас, остановившись перед внешней дверью. — Но в хранилище пустят только меня и Вейс. Её Величество сможет дать мне аудиенцию только через два часа. Как у нас дела?

— Я дала Тесан успокоительное. С остальными всё хорошо. Мы подождём в Городе, если что — просто на стоянке. Как освободитесь — звони.

— Город как вымер, — заметила Тесан, когда Мира вернулась к машине. — Смотрите, никого нигде не видно! А говорят, тут днём и ночью людно!

На стоянке — единственной у входа в Библиотеку — был только их «Сокол». А рассчитана она на тысячу таких машин, не меньше.

— Штормовое предупреждение, — пожала плечами Мира, взявшись за дверцу. — Здесь с этим не шутят. Ураган слабеет, но всё ещё очень опасен. — Она оглянулась несколько раз. — У меня крыша едет или кто-то ходит рядом с нами?

Хорёк откинулся на сиденье и захохотал.

— Расслабься, — послышался знакомый голос и рядом с «Соколом» из ниоткуда возникла Вессен. — Это я. Думала, не догоню!

— Ну, мамочка, ты даёшь! — Мира обняла её. — Что ты тут делаешь?

— Вас припекает, — пожала плечами Вессен, — а я всё ещё Тень. Ну что, возьмёте меня?

— Конечно! — ответили все хором. Все, кроме Каэр, та смутилась.

— Каэр, это Вессен ан Метуар, моя приёмная мама, — сообщила Мира. — Мамочка, это Каэр Агмар эс Тессорет эр Рейстан, она с нами.

— Работаете в канцелярии Её Величества? — поинтересовалась Вессен. — Я читала о вас. Рада познакомиться, — Вессен учтиво поклонилась. — Мира, где Лас и Вейс?

— Ушли, — Мира махнула рукой в сторону входа. — Ищут рукопись.

— Почему ты не с ними?

Мира вздохнула.

— Мамочка, здесь только я знаю, с какой стороны браться за пистолет. Ну, теперь ещё ты.

Каэр тихо рассмеялась.

— Я умею стрелять, — сообщила она. — У нас обязательная подготовка.

Мира молча достала из-под куртки «Осу» и протянула Каэр. Та, помедлив только пару секунд, сняла оружие с предохранителя и убедилась, что система наведения включена.

— Отлично, — кивнула Мира. — Вот запасные обоймы.

— Кто-то должен присмотреть за ними, — Вессен кивнула в сторону громадного шпиля Университета. — Что, сыграем? Нож, камень, бумага?

Трижды они выбрасывали пальцы и трижды их фигуры совпадали. Наконец, у Вессен выпал нож, а у Миры — бумага.

— И как ты войдёшь? — поинтересовалась Мира. — Тут кругом датчики. От таких, как мы. Спасибо ему, — кивнула в сторону Хорька.

— Ну и сколько ты будешь этим попрекать? — раздражённо осведомился Хорёк.

— Кончай ворчать, — Мира нагнулась и поцеловала его в щёку. — Ну так что, Весс, как войдёшь? Мне страх как интересно.

— Через дверь, — Вессен достала из кармана небольшой серый цилиндр.

— Стоп-стоп-стоп! — Хорёк попробовал вскочить и стукнулся головой о потолок салона. — Это же мой пробойник! Экспериментальный образец! Ещё не до конца отлажен!

— Будет работать? — Вессен посмотрела ему в глаза.

— На близком расстоянии, — вздохнул Хорёк и уселся назад. — До трёх метров.

— Отлично, — Вессен спрятала прибор в карман. — Мира, меняем частоту. Не хочу, чтобы нас слышала охрана. Вот так, отлично. Братик, не сердись! — Вессен тоже просунула голову в салон и поцеловала Хорька. — Для дела же! Всё, побежала, следите за эфиром.

— Вернусь, сменю все замки, — пообещал Хорёк безнадёжным голосом, после того, как Вессен растворилась в воздухе. — Это же надо…

— Что, никто ещё у тебя ничего не мог украсть? — поинтересовалась Мира и рассмеялась. — Ну, мамочка, ты даёшь!

— Что такое «пробойник»? — поинтересовалась Каэр тихонько.

— Генератор временных пограничных порталов, — буркнул Хорёк.

— Объясни по-человечески, — Мира ткнула его в бок.

— Ну, — Хорёк оживился и добыл блокнот. — Это просто. Вот, представьте: это стенка. Направляем пробойник вот сюда, включаем, и возникает две области, причём мировые линии, проходящие сквозь одну, непрерывно продолжаются сквозь вторую.

— По-человечески, я просила! — Мира оскалилась.

— Я, кажется, понимаю, — Каэр посмотрела на Хорька в восхищении. — То есть вы соединяете стороны стены! Можно пройти насквозь!

— Именно так, — Хорёк сиял.

— Ладно, хвались дальше, — Мира поцеловала его ещё раз, — а я посторожу, — и вышла из машины.

— Она обиделась, — заметил Эверан, который так и не отводил взгляда от входа в Библиотеку.

— Да ничего подобного, — фыркнула Тесан. — Классная штука, Стайен!

— Ничего себе, — Каэр прижала ладонь ко рту. — Так вы… вы… секретный физик?! Да?

— Вроде того, — согласился Хорёк, приглаживая волосы.

— Я никому не скажу! — тут же пообещала Каэр. Глаза её загорелись. — А можно будет посмотреть? Это же как в сказке!

— Как вернёт, — проворчал Хорёк, — так посмотрим. Если вернёт. Вечно они всё теряют и ломают.

Тесан не выдержала и расхохоталась. Хорёк мрачно воззрился на неё, но неожиданно и сам рассмеялся. В конце концов засмеялись все.

— Ой, — Каэр вытерла слёзы, — простите. Я не думала, что такое может быть! Я правда никому и ничего не скажу!

— Как тихо, — поёжилась Тесан, — и темно! И небо смотрите какое, всё в тучах.

— Что-то будет, — вздохнул Хорёк. — Ненавижу такие вечера. Есть кто-нибудь хочет?

— Пить, — попросила Тесан. — Каэр, вон там, под вашим сиденьем, ящичек. Откройте.

Лас и Вейс

Они шли и шли, вслед за молчаливой девушкой в форме охраны.

— Как тут тихо, — поёжилась Вейс. Крепко сжав ладонь Лас, — и страшно! Что-то не так!

— Теаренти, — поинтересовалась Лас, — скажите, почему так тихо?

— Буря, теаренти, — последовал спокойный ответ. — Считается дурной приметой сидеть в библиотеке, когда снаружи буря.

Вейс и Лас переглянулись. Их вели коридорами, сопроводили до лифта и там одну охранницу сменила другая.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем перед ними отворили дверь. Её Величество сидела за столом, на столе были бумаги и книги. Она так много работает, удивилась Лас, а говорит, что врачи не разрешают!

— Присаживайтесь, — предложила Её Величество после того, как её приветствовали. — Что я могу сделать для вас, Лас?

— Ваше Величество, — Лас опустилась на колено. — Простите, что лишаем вас отдыха. Мне очень нужно посмотреть на рукопись Майри-Та, свиток шестого тома, там, где записана сказка «Колдунья и зеркало». Мне нужен оригинал, — добавила она. — Это очень важно!

— Вы умеете удивлять, — сухо ответила Её Величество, но почти сразу же улыбнулась. — Это всё?

— Ваше Величество, есть ли в ваших покоях стеклянные зеркала или фонтаны?

Фонтаны есть. Конечно же, можно было и не спрашивать.

— Ведьма на свободе? — поинтересовалась Её Величество спокойным голосом. — Я читала эту сказку три дня назад. Оригинал. Сама не знаю, почему — спустилась в хранилище и прочитала.

— Я не знаю, кто на свободе, — призналась Лас. — Но несколько часов назад мы стали свидетелями очень странного происшествия. И буря, вы знаете — сильнейшая буря столетия, она движется сюда.

— Я уже приказала осушить фонтаны, — успокоила Лас Её Величество. — Стеклянных зеркал мы не держим. Лас, я должна спросить, зачем вам рукопись?

— Я хочу прочитать её, — пояснила Лас. — Мне нужно понять, что происходит. У меня нехорошие предчувствия.

— Хорошо, — Её Величество поднялась на ноги. — Вас впустят в хранилище. Вы знаете, что свиток нельзя выносить на свет, нельзя вывозить с Сердца Мира.

— Да, я знаю, — поклонилась Лас. — Я ознакомлюсь с ним на месте.

Белая Королева кивнула и поднялась — всё, аудиенция окончена.

— Удачи, Лас. Удачи, Вейс. Будьте осторожны.

* * *

— А она обязана быть в этой же комнате? — поинтересовалась Вейс. Их долго вели по коридорам, затем они ехали на лифте, потом снова были коридоры… В конце концов они попали в комнатку, где пахло древностью, старинными книгами — любимый запах для Лас. А для Вейс — запах тревоги.

Вейс имела в виду охранницу, которая осталась по ту сторону решётки и смотрела, чем занимаются посетители.

— Такие правила, — Лас осторожно положила свиток на стол. — Как хорошо сохранился! Ему почти семь столетий, а смотри, какой прочный!

— Это старый Ронно? — Вейс заглянула через плечо, — какие странные буквы.

— В то время писали немножко по-другому. Всё, Вейс, мне нужно немного посидеть в тишине.

Вейс кивнула, сжала плечо Лас и подошла к стеллажу. Там лежали и другие рукописи Майри-Та — Лас заказала и их тоже, уже не оригиналы, копии — вдруг потребуются. Странно он писал, и странное ощущение от этого свитка. От него словно исходило нездоровое, болезненное тепло.

Лас, я надеюсь. ты знаешь, что делаешь, подумала Вейс, открывая одну из копий. У меня очень, очень плохие предчувствия. Ужасно плохие.

— Вейс. — позвала Лас, — подойди-ка. Смотри!

Она показывала на самый конец свитка.

— Смотри, он счистил несколько последних строк! — указала Лас.

— А что написано в самом конце?

Лас прикрыла глаза.

Всё, что ни родилось, станет прах и тлен —

Всё поглотит море, матерь перемен.

Кто заплатит жизнью Солнцу и Луне…

— И всё?

— И всё. Но этих строк нет в официальной копии! — Лас отмотала свиток назад. — Странно, очень странно.

— Лас, смотри! — Вейс схватила её за руку. — Смотри!

Лас вздрогнула. Буквы двигались по свитку. Слабо, но двигались. И… некоторые менялись! Становились нечёткими, меняли очертания.

— Великая Матерь… — прошептала Лас. — А я думала, что это выдумки. Что рукопись может сама себя переписывать.

— Теаренти! — окликнула их охранница. — Подойдите сюда, пожалуйста.

— Возьмите, — охранница протянула им ключ. — Меня вызывают наверх, приказано оставить вас здесь.

Вейс и Лас переглянулись. Никогда ещё такого не было — чтобы посетитель был в таком хранилище без надзора.

— Возьмите же, — охранница продолжала протягивать ключ. Тоже против всех правил! — Вот кнопка вызова. Я скоро буду.

— Лас, мне это очень не нравится! — прошептала Вейс. — Что ты хотела увидеть в рукописи?

— Кое-что увидела. Теперь нужно это переписать.

— Там, в углу, копир! — Вейс указала. — Давай сделаем копию!

— Нет, так нельзя! Такие свитки копируют другими машинами, не этими!

— Да какая разница! — Вейс уже схватила свиток, подбежала к копиру, положила свиток — сколько хватило длины пластины — прижала второй сверху.

— Вейс, нет! — крикнула Лас. — Не включай!

Ослепительное белое сияние выплеснулось из щели между пластинами.

«Свиток нельзя выносить на свет».

Ярчайшая синяя вспышка, и почти сразу же — запах «горелого электричества». Вейс отбросило в сторону, но она почти сразу же вскочила на ноги.

— Вейс! — Лас подбежала к ней, взяла за руку. — Ты в порядке?

— Да, — та поднялась на ноги. — О Великое Море! Его нельзя выносить на свет!

— Вот надпись, видишь? На внешней стороне? «Смерть тому, кто вынесет на свет»!

— Тихо! — Вейс прижала палец к губам. — Слушай!

Лифт поехал.

— У меня плохое предчувствие, Лас, — прошептала Вейс. — Очень-очень плохое! Что ты делаешь?!

Лас принялась перематывать свиток, торопливо, но внимательно вглядываясь в пляшущие буквы.

— Вот, — указала она. — Держи меня за руку! Быстро, вон туда!

Она выключила свет в комнате и встала у стены — напротив стеллажей и лифта, которым доставляли рукописи.

— Держи меня за руку и молчи, — приказала она.

Минуты тянулись и тянулись. Слабый щелчок — лифт приехал. Томительные несколько секунд… двери лифта открываются.

Вейс увидела, кто выходит из лифта и чуть не вскрикнула.

Девушка в белом и два охранника. Лас сжала руку Вейс так, что та от боли пришла в себя. И послушно уставилась в пол, глядя на происходящее боковым зрением.

Охранники открыли решётку и включили свет. Лас сжимала руку Вейс, а той стало худо — на неё волнами обрушивалась дурнота, а когда проходила, во все клеточки тела впивались острые иглы. Терпеть такое почти не было сил. Охранники обошли комнату, никого не обнаружили. Один из них собрал все копии свитков Майри-Та, передал девушке. Та приняла их…

Звук разбивающегося стекла. И почти тотчас же охранники упали на пол, кто где стоял.

— Всё, — шепнула Лас. — Зажмурь глаза. Мы сейчас пройдём мимо охранников, не смотри им в лицо.

Вейс было плохо, ноги едва держали, огромный железный шар застрял в горле. Они шли и шли, Лас задержалась на минутку возле одного из охранников — похоже, что-то взяла у него.

— Можешь открыть глаза, — разрешила Лас. Они обе стояли в лифте, но тот не действовал. Лас раз за разом нажимала на кнопку, вставив карточку охранника в гнездо, но тщетно.

— Мы в ловушке, — прошептала Вейс. — Великое Море… Что это было?!

— Она, — пояснила Лас. — Ведьма на свободе.

— Она? Незнакомка?

— Нет. Это другая Ведьма. Я успела рассмотреть лицо. Она всё время осматривала комнату, и когда смотрела на меня, всё внутри переворачивало. Тут написано, что нужно говорить, чтобы она тебя не видела, — пояснила Лас. — На этом свитке.

— Что теперь?

— Не знаю. Я не стала бы вызывать охрану. Давай осмотрим комнату. Подожди здесь! — Лас помогла Вейс выйти из лифта. — Не смотри им в лицо! Я сейчас!

Вейс уткнулась лицом в стену. Дурнота проходила очень медленно.

Стоянка

— Куница, Стайен, это Госпожа Теней, — голос Вессен. — Тревога третьей степени, «пси» в Библиотеке. Мне нужна поддержка. «Сокол» под колпак, быстро!

— Дождались, — проворчала Мира. — Стайен…

— Я слышал. Я уже сообщаю в Штаб. Удачи, Мира!

— Спасибо! — Мира поцеловала его, потрепала по щеке Тесан и Каэр и выскользнула из машины.

— Эверан, отведи машину вон туда, — указал Хорёк, — да, вон в тот угол. Там садимся, гасим свет и ждём. Не отвлекайте меня, — он положил на колени панель связи и в воздухе перед ним возникло изображение. — Что бы ни случилось, сидите тихо.

— Там стреляют! — Каэр попробовала вскочить на ноги, но вовремя спохватилась. — Смотрите! Там, в Библиотеке!

— Сидите тихо, — повторил Хорёк и поправил гарнитуру. Он что-то говорил, но отчего-то остальные ничего не слышали.

Библиотека

— Как тебе не страшно! — прошептала Вейс. Лас перевернула каждого охранника на живот, проверила, есть ли пульс. Не было ни у одного.

Лас не выпускала свитка из рук.

— Страшно, — призналась она, — а что делать? Давай поищем проходы, — предложила она. — Держи меня за руку.

Они двигались вдоль стен. Лас ощупывала их. Без толку, ни щёлочки. Два лифта, оба не включаются.

— Она разлила воду, — указала Вейс. — Смотри! Она разлила воду и куда-то делась потом!

— Вода, — повторила Лас. — Она может путешествовать сквозь воду и зеркала. А мы? — она сжала ожерелье, но то не менялось — каким было, таким и оставалось. — Минутку! — она снова раскрыла свиток. — Держи меня за руку! Встань сюда, на лужу!

В следующее мгновение Вейс ощутила, что её схватили и куда-то повлекли, перед глазами всё завертелось. А когда головокружение прошло, то и она, и Лас стояли в другом помещении. Хранилище. Кругом стеллажи. Полумрак — дежурное освещение.

— Что это было, Лас?

— Прочитала строфу, — Лас оглянулась. — Вейс, я, кажется, понимаю, где мы. Бежим, нужно поднять тревогу! Её Величество может быть в опасности!

Стоянка

— В городе тревога, — пояснил Хорёк, и на этот раз его все услышали. — Во дворец вызвана гвардия. Ждём здесь, по моему сигналу поднимаешь машину и уводишь её в океан. Эверан, с тобой всё хорошо?

— Всё, — Эверан потёр лоб. — Я справлюсь.

— Подкрепление прибудет через двенадцать минут. Ждём.

Библиотека

Они добежали до выхода. Решётка открыта, охранница спит — положила руки на стол, уткнулась в них лицом.

— Лас… — прошептала Вейс, не в силах отвести взгляда. Даже так была видна усмешка на лице охранницы. Жуткая усмешка.

— Не смотри ей в лицо! Держи меня за руку!

— Там стреляют! Лас, ты слышишь?!

— Если стреляют, значит, есть надежда, — Лас схватила Вейс за руку. — Можешь идти? Нам нужно выбраться к проходу на первом этаже. Придётся подняться по лестнице.

— Дай мне минутку, — попросила Вейс, прижавшись спиной к стене. — Лас, но ведь мы выносим свиток! Этого нельзя делать!

— Если я его отпущу, — пояснила Лас, — нас могут заметить. У тебя есть идеи? Просто стоять и ждать, кто победит?

— Не помешаю? — послышался голос шагах в трёх. — Лас, Вейс, с вами всё в порядке?

— Вессен?! — поразилась Вейс. — Откуда вы здесь?

— Не смотри ей в глаза! — резко приказала Лас и умолкла секунд на пять. — Вессен, что я делаю левой рукой?

— Ты сложила её в знак «Rien», — тут же отозвалась Вессен. — Всё в порядке? Убедилась?

— Да! — Лас бросилась к ней, схватила за руку. — Весс, Ведьма во дворце! Она ищет вот этот свиток!

— Я знаю, — Вессен указала. — Нам туда, на лестницу. Там пока тихо, не стреляют.

— Нужно предупредить Её Величество!

— Уже, — успокоила её Вессен. — Мира помогает им. Быстро за мной! Вейс, ты сможешь подняться по лестнице?

— Только не очень быстро, — попросила Вейс.

— Нужно подняться на двенадцать этажей. Пойдём к запасному выходу. Вейс, держи Лас за руку!

Стоянка

— Во внутренний дворец прибыло специальное «пси»-подразделение гвардии Её Величества, — пояснил Хорёк. — Мира сообщает, что с Её Величеством всё в порядке, они держат оборону. В городе пока тихо.

— Никогда не думала, что такое возможно, — тихо произнесла Каэр. Тесан пододвинулась к ней, обняла. Каэр дрожала, ей было очень, очень страшно.

Библиотека

— Нам туда! — указала Вессен. — За мной по коридору. Не отставать!

Они едва успели дойти до поворота в читальный зал, как послышались шаги. Бег.

— На пол! — скомандовала Вессен и в руках её возникли два пистолета. — Лечь на пол, закрыть лицо руками!

Вейс всё видела — но просто потому, что не хватило смелости закрыть лицо руками. Перед Вессен в воздухе повисло зеленоватое облако, а сама она опустилась на колено, разведя пистолеты чуть в сторону. Облако висело, закрывая их всех, и у Вейс стало непереносимо чесаться в носу. В других обстоятельствах это было бы смешно.

От стрельбы чуть не заложило уши. Вейс видела огненно белые полоски — они вылетали из ладоней Вессен и молниями прошивали воздух. И там, впереди, вспыхивали непереносимо яркими сгустками огня. Это длилось несколько секунд, а потом… Вессен исчезла. И почти тотчас возникла вновь. И рядом с Лас и Вейс кто-то рухнул наземь — охранник. Лас молча закрыла Вейс глаза ладонью. С этого момента только она видела, что произошло.

Звуки падения из комнаты. Там занялось пламя — от перестрелки начался пожар — и вот уже включились огоньки и сирены пожарной тревоги, белый дым повалил с потолка — пожиратель пламени.

Вессен возникла рядом с ними.

— Всё чисто, — пояснила она, протянула руку. — Быстро за мной!

Лас помогла Вейс подняться на ноги. Там, впереди, на полу повсюду лежали тела, было трудно что-то рассмотреть сквозь молочно-белый поток, стекающий сверху.

— Нам туда! — указала Вессен. — Бегом!

Они побежали. И едва повернули за поворот, как лицом к лицу столкнулись с девушкой в белом.

* * *

Вессен была очень, необычайно быстра, но девушка была быстрее. Вессен успела махнуть рукой, отбрасывая Лас и Вейс в сторону (Вейс стукнулась головой о стену и потеряла сознание). Девушка молча ударила Вессен ладонью в грудь.

Лас видела, как Вессен раскрыла рот, словно ей не хватало воздуха, вдохнула, глядя в глаза девушки.

Та смотрела на Вессен с недоверием и брезгливостью. Вновь замахнулась, вновь ударила. Лас хватило самообладания держать Вейс за руку и читать, читать то, что она нашла в книге — несколько бессмысленно звучащих строк. Но в голове всё путалось и то, что сейчас происходило у неё на глазах, притягивало всё внимание.

Девушка в третий раз ударила Вессен в грудь, та вновь судорожно вдохнула, опускаясь на колени, но сумела выпрямиться — упала бы, если бы не стена за спиной.

Девушка замахнулась снова, на лице её возникла растерянность, но Вессен успела раньше — успела коснуться её руки. Девушка запрокинула голову и закричала так, что зазвенело в ушах. Вессен упала на колени, схватила девушку за ноги, резко дёрнула в сторону. Девушка упала, ударившись лбом о пол, и крик оборвался.

— Весс! — Мира возникла рядом секунд через десять. — Лас, Вейс? Живы?

— Живы, — подтвердила Лас. — Вейс ударилась головой, нужна помощь. Весс! Что с тобой?

— Три сердечных приступа, — Вессен стояла на коленях и тяжело дышала. — Вот пакость-то… Мира, она сейчас очухается! «Угомон» ей, быстро!

Мира склонилась над упавшей девушкой, прижала к шее той пистолет. Лас показалось, что это пистолет… но, похоже, то был шприц. Девушка дёрнулась и почти сразу же расслабилась, вытянулась во весь рост. Посмотришь — и кажется, что прилегла отдохнуть.

— Куница, — Мира жестом велела молчать. — Да, мы взяли её. Нет, они живы. Да, всё в порядке. Мы здесь, во втором южном проходе. Вейс? — Мира присела, снова достала свой шприц — «пистолет». — Сейчас, где эти ампулы, провалиться им… Лас, подержи её. Ничего страшного, это быстро поможет. Вроде нет сотрясения.

— Не смотрите ей в лицо, — приказала Весс и, надев очки, перевернула девушку в белом лицом вверх. — Порядок, вырубили. Сейчас отправим запрос. Мира, мы отходим. Терпеть не могу лишних вопросов. Сдай её куда надо и на стоянку.

— Слушаюсь, — Мира помогла Вейс подняться. Ту качало, как былинку на ветру, но идти она могла. — Вейс, держись! Скоро станет лучше!

— Она была одна? — поинтересовалась Весс. — У меня на датчиках всё чисто.

— Я ничего не чую. Вроде пока чисто. Сматываемся, пока ещё одна не явилась!

«Сокол»

— Все живы? — Лас чувствовала себя вымотанной донельзя, она бережно держала Вейс, голова той была забинтована. Просто набила шишку, вот и всё. Даже не очень видно, если не присматриваться.

— Все, — подтвердила Мира, она явилась последней. — Ну там и драка была! А сколько книг сожгли, гады! Лас, куда мы теперь?

— Куда теперь? — Лас растерялась. — О Великое Море! Свиток у меня! Его нельзя выносить из хранилища!

— Лас, я одним местом чую, это не последняя, — Мира схватила её за руку. — Одна была там, на острове. Другая явилась в библиотеку. Если оставим свиток там, явится ещё одна, помяни моё слово! Та, самая первая, тоже ведь искала его? Зачем?

— Я пока не знаю, — Лас спрятала свиток в карман. — Нам нужно безлюдное место. Чтобы рядом не было воды, не было зеркал. Тогда она не застанет нас врасплох.

— Каменоломни, — слабым голосом произнесла Вейс. — Школа, где я отбывала наказание. Она уже тридцать лет как закрыта, там никого нет, одни руины.

— Это мысль, — заметила Мира. — Так, вода и еда есть, дней на пять хватит. Топлива на восемь тысяч километров. Говори, куда лететь.

Остров Эртон, владения дома Вантар, Вассео 21, 10:30

— Здание целое, — удивилась Мира. — Ни трещинки! Почему отсюда все уехали?

— Землетрясение, — ответил Хорёк. — Фабрика и каменоломни были разрушены. Наверное, стало выгоднее перенести школу куда-то ещё. Помню эту историю, тогда сбежало почти сто человек. Почти всех выловили в течение пяти дней. Во всех газетах писали.

— Как там Вейс? — поинтересовалась Вессен у Лас, осторожно вышедшей из комнаты. Ни замков, ни окон. Хорошо хоть, нашлось чем закрыть окна — буря добралась и сюда.

— Спит, — отозвалась Лас. — Все спят. Перенервничали. Мне тоже кажется, что всё это мне приснилось. Где можно выпить воды?

— Кухня в соседней комнате, — указала Мира. — А вон в той мы туалет установили, если нужно. С водой плохо, умываться придётся салфетками.

— Что у нас творится? — полюбопытствовала Вессен, когда Лас ушла приводить себя в порядок.

— Дурдом у нас творится, — отозвалась Мира. — Ураган добрался до Крайтеона. Разрушений почти нет, но все порты закрыты. Хуже другое, у нас за последние шесть часов сорок два зарегистрированных случая «пси»-атак. В точности как на острове, сценарий — «Прикосновение». И всякий раз всё начинается с детей.

— С девяти детей, — уточнил Хорёк. — Прямо хоть не разрешай собираться больше восьми.

— А что? Это идея!

— Не майся дурью, — посоветовала Вессен. — Всё под контролем?

— Под контролем, — подтвердила Мира, — и уже час как нет новых сигналов. Много жертв, Весс. Очень много. Ты понимаешь, что происходит?

— Я закончила игру, — Лас появилась в коридоре. — Я закончила игру, которую они начали почти сто лет назад. Наверное, начинается новая.

— Ничего себе игра! — возмутилась Мира. — Лас, нам нужно понять, почему они ищут свиток. Мы не можем сидеть здесь вечно.

— Каэр проснётся, — Лас вздохнула, — я попрошу её помочь. Мне нужна тёмная комната и фонарик.

— Да ладно! Ты правда считаешь, что кто вынесет свиток на солнце, тому крышка?

— Попробуй! — Лас протянула его. — Хочешь проверить?

Мира взяла свиток, усмехнувшись, почти сразу же изменилась в лице. Постояла, прикрыв глаза, вернула свиток.

— Лас, только не говори, что я спятила. Свиток только что сказал мне, что если я вынесу его на свет, то уже не оживу.

Хорёк скептически усмехнулся.

— На! — Мира протянула свиток. — Давай, возьми, если не боишься!

— Нет, — Лас поймала её за руку. — Не надо, Мира. Как он тебе сказал это? Словами?

— Сама не пойму. Как будто надпись видела, ну, прямо перед глазами.

— Я буду в чулане, — указала Лас. — Дайте мне фонарик! Жёлтый, если есть!

— Держи, — протянула Вессен. — Вот тут настраивается цвет. Жёлтый, синий, какой захочешь.

* * *

— Я вот думаю, что надо было их всех по домам отвезти, — подумала вслух Вессен…

— Плохая идея, — тут же отозвалась Мира. — Уже были визиты. Похоже, что к каждому. Нас везде ищут, Весс, угадай с трёх раз, кто.

— Девушки в белом?

— В чёрном, с фонарём и ключами.

— Не смешно, — резко ответила Вессен. Хорёк взял её за руку.

— Мне тоже. К моей бабушке домой явились четверо полицейских. Во всяком случае у них были все документы и всё такое. Кого нашли в доме, всех перебили, хотели дом спалить. Хорошо хоть, наши рядом были.

— Итоги, — Вессен встала, подошла к окну — дыре в стене, затянутой прозрачной плёнкой.

— Куклы. «Чёрная петля», очень жестокая. Мозгов у них уже не было бы, даже если бы выжили.

— Что с твоей бабушкой?

— Я её выкрала, — оскалилась Мира. — Её, её родственников и подруг. Посидят пока в Стране Цветов. Потом скажу, что им это приснилось. Ничего, что я трачу ресурсы на личные цели?

— Ладно, не злись, — Вессен потрепала Миру по голове. — Не заводись, дочка. Остальных тоже?

— Да, всех, кого успели найти, — подтвердил Хорёк. — В общей сложности эвакуировали пять тысяч человек. Представляю, какие потом будут легенды. «Пять тысяч человек похищено инопланетянами. Я жила в стране цветов, говорит одна из жертв, и хотела бы там остаться».

— План «Сумерки времён», — заключила Вессен.

— В точку, сестрица, — Хорёк улыбнулся до ушей. — Спокойно. Насчёт Страны Цветов я не был бы так уверен. Ты читала сказку? Ведьма почти всегда ищет заложника, чтобы добиваться своего. Попасть в Страну Цветов не слишком сложно. Я распорядился закрыть все проходы, но… В общем, не я один знаю, как их открывать.

— Весс, мне будет спокойнее, если я буду рядом, — подтвердила Мира. — Пока Ведьме нужен свиток, ей нужны все мы.

— Прекратите! — Лас выбежала из-за угла. — Не произносите её имени!

— Лас, что такое? — Мира встала.

— Он отзывается! Я думала, это случайно, но каждый раз, когда вы произносите её имя, он начинает светиться! И светится всё дольше!

— Возвращаемся к «незнакомке», — распорядилась Вессен. — Лас, я думала над тем, чтобы переправить всех, кого можно, в Страну Цветов или в другие реальности.

— Так, чтобы туда нельзя было попасть, в случае чего? А их родственники, друзья? А их работа, дом? Вы их самих спросите!

— Перестаньте шуметь, — Вейс вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь. — Внуков разбудите. Я никуда не поеду. Если что-то можно сделать, я могу пригодиться, а жить в тюрьме, даже если это Страна Цветов, я не смогу.

— Вейс, — Вессен взяла её за руку. — Представь, что будет, если тут начнётся драка!

— Если сюда прибудет она, — Лас подошла к ним обеим, — от неё всё равно не скрыться. Нет такого места на планете, неужели вы не понимаете?

— Лас, ты сейчас изучаешь свиток? — поинтересовалась Вессен. — Но ты ведь уже видела его. Правда?

— Я видела его, — согласилась Лас. — Вот, смотри.

Она положила свиток на стол, указала пальцем.

Все склонились. Мира присвистнула, Вессен потёрла лоб, а Хорёк вздохнул. Буквы двигались и менялись.

— Раньше такого не было, — пояснила Лас. — А в том тексте, который все знают и читали в детстве, есть только один совет. Незнакомку может победить только тот, кто не держит на неё зла и готов ей всё простить. Если она на твоих глазах, Весс, возьмёт твоего ребёнка или другого близкого человека и начнёт его медленно убивать, ты сможешь ей всё простить? Ты сможешь не пожелать ей смерти в такой момент?

— Не уверена, — ответила Вессен после долгой паузы.

— Чем больше ненависти к ней, чем больше гнева, тем она сильнее. Только Королева, из сказки, смогла её победить и простить. Она потеряла всё — королевство, друзей, имя, здоровье, молодость. Но всё равно не стала желать Незнакомке смерти, не стала на неё сердиться. Потому что самой Незнакомке предстояло куда более страшное испытание.

— Посмотреть в глаза Тени, — заключила Мира.

— Да, после того, как Тень исполнит все свои обязательства. Ведьма обманом заставила Тень служить ей, но…

— Лас! — воскликнула Вейс, но все и так это заметили.

Свиток засиял, как маленькое солнце. И тут же угас.

— О Великое Море, — Лас прижала ладони к лицу. — Я снова назвала её… Она слышит, когда о ней говорят! Слышит, где бы ни была!

— Спокойно, — Мира и Вейс взяли Лас под руки, заставили присесть. — Если не увлекаться, если следить за собой, мы справимся. Хорошо. То есть победить её можно, уже хорошо. Я не знаю, Лас, я честно скажу — если на моих глазах будут убивать близких мне людей, я за себя не ручаюсь.

— Я тоже, — признал Хорёк.

Лас и Вейс переглянулись.

— Я не уверена, что выдержу, — признала Вейс. — Прости.

— Я тоже, — Лас поджала губы.

— Лас, что на свитке написано сейчас? Что-то другое?

— Он постоянно меняется. Я проверяла, стоит вынести его на свет, и текст меняется. А читать в темноте я не умею.

— Ну, этому горю нетрудно помочь, — хмыкнул Хорёк. — Вот, возьмите… возьми! — и протянул Лас очки. — Тепловое зрение. Можно читать в ультрафиолетовом освещении, можно… в общем, мне проще самому всё переключить. Идёмте.

— «Идём»! В угол поставлю!

Все расхохотались и обстановка существенно разрядилась.

— Хорошо, а если мы просто увезём свиток? — Вессен посмотрела в глаза Миры. — Забросим в любую замкнутую реальность и сотрём её координаты отовсюду. Я так понимаю, он не горит.

— Горит, — Каэр на цыпочках вышла из «спальной» комнаты и прикрыла дверь за собой. — Если его сжечь или сильно повредить, он попросту вернётся туда, где всё началось. На Сердце Мира. Так уже было.

Мира скептически посмотрела в лицо девушки.

— Это правда! — вспыхнула та.

— Хорошо, — Мира встала, протянула ей руку. — Прости, мы тут все слегка на ушах. Мир? Тогда что нам с ним делать?

— Прятать бесполезно. Говорят, один из поклонников Мастера сумел найти способ унести свиток в царство мёртвых. Но свиток вернулся и оттуда. Я не очень в это верила, — признала Каэр сразу же, — но теперь лучше поверить. Если вы его куда-нибудь спрячете, он всё равно сможет оттуда вернуться. Или вас заставят вернуть, — добавила она шёпотом.

— Последнее самое вероятное, — добавила Вессен. — Каэр, а что будет, если Незнакомка…

— Какая незнакомка?

— Мы не называем её по имени, — Лас появилась в коридоре, Хорёк шёл следом и вид у него был растерянный. — Когда мы называем её по имени, свиток начинает светиться. Ничего не помогли эти очки.

— В тексте указано слово всемогущества, — Каэр явно не верила, что всё происходит наяву. — Королева первой узнала его, и она знала плату. Каждое исполнение желаний — частичка жизни, твоей или чужой. Королева жертвовала собой, Ведьма будет…

Свиток вспыхнул так ярко, что Вейс отшатнулась и свалилась со стула.

— О Море! — Каэр тоже упала бы, не подхвати её Вессен. — Лас, простите меня! Пожалуйста!

— Что сделано, то сделано, — Лас подошла к ней, взяла за руку. — Просто будьте аккуратнее. Следите за тем, что говорите.

— Незнакомка будет жертвовать остальными. Пока есть люди, которых можно отдать Тени, она будет править миром, — заключила Каэр. — В… Незнакомка хотела заставить Королеву сказать слово. Но та не сказала. Вот и всё. Если сейчас Ве… о Море! — она прижала ладони ко рту. — Простите! — сумела выговорить она и разрыдалась.

— Спокойно, спокойно, — Мира помогла усадить Каэр и протянула ей таблетку. — Это просто от нервов. Вкусно, между прочим. Положи под язык.

— Там может быть указан способ, как остановить Незнакомку? Кроме как простить её, пока она будет убивать близких тебе людей?

— Да, там сказано, — вмешалась Лас. — В ночь, когда будет светло, как днём, когда выпадет снег в разгар лета, если Незнакомка прочтёт слово всемогущества, она потеряет силу.

— Мастер был большим шутником, — заметила Мира. — Он это нарочно, да?

— Я думаю, что да, — прошептала Каэр. — Он был зол на весь мир, когда писал это.

— А потом это стало милой детской сказкой, в которую теперь играют все дети в мире, — заключила Мира. — Я вот спросила бы его, за что он так всех ненавидел. Просто спросила бы.

— Так, спокойно, — Вессен взяла Миру и Каэр за руки. — Давайте успокоимся. Выпьем чая?

Остров Эртон, Вассео 21, 15:20

— Мы так и будем здесь сидеть? — поинтересовалась Мира. — Случилось ещё восемнадцать инцидентов. Будем теперь от неё прятаться, пока она будет убивать людей?

— Нужно прочесть свиток, — предложила Каэр. — Там должно быть сказано. Я не верю, что Мастер ничего больше не сказал.

— Там всё меняется, — Лас устало потёрла глаза. — Текст постоянно меняется.

— Давайте всё повторим! — предложила Каэр. — Давайте всё повторим, как было в тот вечер! Мастер сидел в башне и писал при свете свечей. Здесь есть свечи?

— В кладовках могли остаться, — тут же отозвалась Вейс. — Волчица любила сидеть при свечах. Нужно поискать там, на фабрике. Там, кстати, есть дозорная башня. Она не рухнула, только накренилась.

— Мило, — отметила Мира. — Стайен, дай коробочку. Что ищем? Они вообще умеют искать свечи?

— Будем искать органические неживые материалы и отсеивать, — предложил Хорёк. — Слушай, а может, просто их сделать? Нужен жир, остальное я обеспечу.

— И почему здесь нет толстых? — Мира почесала затылок. — Да шучу я, не смотрите так! Жир, говоришь? Здесь ведь водятся рыбы?

— Там буря, — напомнила Лас. — Рыбы ушли ближе ко дну. И, если кто-то будет ловить рыбу, поймайте ещё каракатицу или кальмара. Только чтобы не успел испугаться.

— Это зачем?

— Она права, — Каэр улыбнулась. — Мастер писал чернилами каракатицы, добавлял в неё свою кровь.

— Что вы писать собираетесь? — поинтересовалась Вессен.

— Не знаю. Но лучше, чтобы были и чернила.

— А Мастер, часом, писал не пером альбатроса, которого семь лет поили свежей росой? — не выдержала Мира.

— Нет, бамбуковой палочкой. Вот такой, — Каэр достала коробочку, показала. Надо же, удивилась Лас, настоящий чернильный прибор! Ну да, чему удивляться, в таком месте работает…

— Стой, тогда у тебя и чернила есть! — обрадовалась Мира.

— Синтетические, — вздохнула Каэр. — Настоящие только в покоях Её Величества и в Библиотеке. И их можно хранить только в бронзовой чернильнице.

— Приехали, — Мира вздохнула. — Ещё и бронзовую чернильницу. Сейчас, слетаю на Сердце Мира! Что вы так уставились? Есть где ближе?

— Бронзу я сделаю, — заверил Хорёк. — Спокойно, Мира. Всё найдётся.

— Ладно, пусть пчёлки поищут свечи, а я пошла рыбу ловить, — Мира застегнула куртку и побежала вниз по лестнице.

— Никогда бы не подумала, что доживу до такого, — покачала Вейс головой. — Мы перебираемся на фабрику, да? Но там же только башня, остальное почти всё рухнуло!

— Попросим пчёлок поискать убежище, — Стайен склонился над экраном. — Они уже там. Что нибудь да отыщем.

Из «спальной» вышли Тесан и Эверан.

— Ну я выспалась, на всю жизнь! — заявила Тесан. — А где Мира? И где тут можно…

— Идём, провожу. Вери, а ты тут постой! — приказала Вейс. — Мы быстро.

* * *

— Я никуда не поеду, — повторила Тесан и Эверан последовал её примеру. — Если это взаправду, от неё всё равно не спрятаться! Что я могу сделать? Не хочу просто сидеть и смотреть!

— Мира принесла рыбу, — напомнил Стайен. — Во-первых, нужно вытопить жир и приготовить из него стеарин. Во-вторых, остальное можно пожарить или сварить. А Эверан поможет мне с бронзой, да?

— С удовольствием! — парень обрадовался.

— Я сварю, — вызвалась Вейс. — Было бы в чём!

— Вот опреснитель, — Хорёк протянул ей нечто, очень похожее на сито. — Как только рассол поднимется вот до этой черты, просто слейте его. Котелки и фляги есть на кухне, но лучше взять из машины.

Остров Эртон, Вассео 21, 19:50

— Бабушка, ты прелесть! — уха была с «сушёной картошкой», как её пренебрежительно называла Вейс, но всё равно все ели с удовольствием.

— Добавить? — улыбнулась Вейс. — Стайену спасибо, а то ели бы консервы.

— Добавить! Что там со свечами?

— Есть две дюжины, — сообщил Хорёк. — Только из натуральных материалов. Не стал рисковать. Каждая свеча должна гореть минут тридцать, не меньше.

— О, как здорово! — Каэр, за неимением другого занятия, всматривалась вместе с Лас в свиток, но там было написано уже вовсе невесть что. Лучше не читать, — заключила Лас, — посмотрим, как он поведёт себя при свете свечей.

— Ну что же, вот карта, — Стайен жестом позвал всех к экрану. — Вот тут подземные коммуникации. Есть выходы — здесь, здесь и здесь. Пчёлы проверили, там достаточно безопасно. Вот по этому проходу мы можем вернуться в школу, через подвалы. Там полно хлама, но его можно распылить или расчистить.

— Я займусь, — Мира поднялась. — Мы с Вессен. Заодно установим периметр.

— Вы как воевать собрались! — удивилась Вейс. — Не наигрались ещё?

Лас взяла её за руку.

— Вейс… а если она в самом деле явится? Что тогда?

— Ладно, молчу, — проворчала Вейс. — Да не злюсь я, пусти! Посуду помою!

— Вейс, это всё из пластика! В поглотитель их, и всё!

— Умная больно, — Вейс собрала тарелки и ушла.

— Вот только ссориться не нужно! — Тесан посмотрела в лицо няне и помчалась следом за бабушкой.

— Эверан, что там у тебя? — позвал Хорёк.

— У меня вот что, — парень вышел из комнатки, в которой Хорёк устроил мастерскую, и протянул Лас чернильницу.

— Вот это да! — восхитилась та, держа вещицу на ладони. — Это же…

— Третья династия, императорская чернильница, — пояснил Хорёк. — Я нашёл картинки в Сети. Ну, остальное — заслуга вашего внука.

— Можно? Как вы это сделали?! — поразилась Каэр, которая вертела чернильницу в пальцах и не могла отвести взгляда.

— Вот этим, — Эверан протянул ей резец. — Осторожно, очень острый. Если нажать вот сюда, то металл будет мяться, как глина. Всё просто.

— Ничего не просто! — убеждённо возразила Каэр. — Нужно ещё быть художником!

— О, как мило! — Мира появилась, просто возникла из ничего. — Классная штука! Лас, мы там нашли кое-какую мебель. Стулья, табуретки. Оставить? Есть даже стол, правда, его починить нужно.

— Починим, — Хорёк встал из-за стола, Эверан взял его за руку.

— Можно я?

— Давай! — Хорёк протянул ему ящичек. — Весь нужный инструмент! — подмигнул он.

— Пошли-пошли, — Мира взяла его за руку, потащила за собой.

* * *

— Где они? — поинтересовалась Вейс. — В башне?

— В башне, — подтвердила Мира. Она лежала прямо на полу — на циновках — смотрела в потолок и насвистывала песню. — Не бойся, там всё прочно, проверили. И датчики кругом. Мышь не проскользнёт.

— Угу, я это уже где-то слышала, — проворчала Вейс. — Погулять тут можно?

— Давай я с тобой! — Мира вскочила на ноги. — Всё спокойнее будет. Тесан? Эверан?

— Я тут подожду, — отказалась девушка. Брат молча уселся рядом, обнял её. — Мне что-то не по себе.

— Нервы, — заключила Мира. — Нормально, не дрейфь! У меня после первых операций тоже всё весь день из рук валилось и ноги тряслись. Просто посиди. Попробуй заснуть.

— Ой нет! — содрогнулась Тесан. — Только не это. Вери. Вери-и-и-и… сделай мне чай, а? У них же есть, я знаю!

— Так, — Хорёк догнал их обеих. — Вот возьмите. Это вместо плаща. Завернитесь, мне спокойнее будет.

— Это ещё зачем? — Вейс принюхалась — от плащей пахло грозой.

— Защита. На всякий случай. И не выключайте телефоны!

— Не нуди, не маленькие, — огрызнулась Мира. — Спасибо, милый! — чмокнула Хорька в щёку. — Не сердись! Пойду тоже прогуляюсь. Весс, скажешь, когда тебя сменить.

Остров Эртон, Вассео 21, 21:00

— Я так и знала, — Каэр указала. Они занавесили все окна в башне, и темноту разгоняли два желтоватых огонька. Я уже забыла, как пахнут свечи на рыбьем жире, подумала Лас. В детстве терпеть не могла, а сейчас нет ничего приятнее.

Текст на свитке стал совсем другим. Привычным, похожим на тот, что во всех копиях.

— А вот это… — Каэр посмотрела в глаза Лас. — Слушайте… это слово всемогущества? Да? Я помню точно, тут было всё стёрто! Почти до дыры! А потом закрашено чернилами!

Лас посмотрела на Каэр, потом на свиток. Она могла бы быть моей дочерью, подумалось неожиданно. Неважно, какого цвета кожа и какой разрез глаз… Мне кажется, что мы с ней родственники.

— Вы только не сердитесь, — Каэр взяла её за руку. — Я сейчас скажу, только не сердитесь! Знаете, мне последние два часа кажется, что вы… моя мама, — прошептала она. — Не знаю, почему такое чувство!

— У меня тоже, — призналась Лас. — И тоже не знаю, почему.

— Мне это нравится, — Каэр сжала ладонь Лас. — Простите! Хотите, я прочту? Вы ведь боитесь?

— Боюсь, — призналась Лас. — Я помню сказку. Никому это слово не принесло счастья. Лучше бы его никогда не было.

Каэр смотрела на надпись, и в конце концов закрыла лицо ладонью.

— Если его прочесть, оно пропадёт со страниц и его будет знать только тот, кто прочтёт, — заключила она. — Прочтите! Пожалуйста! Я могу не выдержать!

— Каэр, успокойся! — Лас взяла её за руку.

— Оно подталкивает меня, — Каэр закрыла глаза. — Я очень много хочу, Лас, и оно это знает.

Лас смотрела на свиток. Королева, в сказке, нашла это слово, и слово соблазнило её, заставило прочесть себя. Это было единственное испытание, которое Королева не прошла. И дорого за это заплатила.

Я всё уже получила, подумала Лас. Я уже умирала. Это вовсе не страшно. А боль можно и вытерпеть. Каэр, напротив, стиснула зубы — видимо, чтобы не сказать вслух.

Времени нет, Лас. Надо что-то делать.

Лас взяла свиток и прочитала слово. Набор букв, не более того.

И ничего не случилось. Слово осталось на свитке, не ударил гром, не тряхнуло землю… вообще ничего не случилось.

— Прошло, — Каэр с удивлением отняла ладонь от лица. — Вы прочитали? Простите меня! — она бросилась к Лас, обняла её. — Я всё испортила!

— Вовсе не испортила, — Лас прижимала её к себе, это было нелегко, Каэр выше на голову. — Я сама и не догадалась бы про свечи. Каэр, давайте дочитаем до конца.

Подземелья, 21:20

— Здесь она жила? — Мира осветила фонариком помещения — теперь погребённый под горами обломков.

— Она жила, и я у неё жила, — согласилась Вейс. — Знаешь, она отказалась выходить на свободу. По закону она может и не уходить, пока не окончен её срок. А ей дали пожизненное.

— Почему она не уходила? — удивилась Мира.

— Из-за меня. Главной стала бы её помощница. А она страшно ревновала свою хозяйку ко мне.

Спокойствие и вечная ночь, подумала Вейс. Вот тут я спала. А тут причёсывала Волчицу и пела ей песни. А отсюда смотрела, как она весело проводит время со своими фаворитами… Она любила, чтобы кто-то видел.

— Но всё-таки ушла?

— Ушла. Помощница сломала ногу, и её отправили в больницу. А через два месяца освободили. Говорили, что Волчица устроила. И тогда ушла сама, я её уговорила. Минутку… Весс, что там у вас?

— У нас гости, Мира. Быстро сюда, обе!

— Сейчас! Вейс, нужно возвращаться. Один только вопрос. Это меня не касается, но… она тебя любила, да?

— Да, — Вейс ответила, не раздумывая.

— А ты её?

— Да. Как дочь, — улыбнулась Вейс. — Знаешь, я почему-то относилась к ней как дочери. Нет, даже ко внучке. Сама удивлялась, почему. Нас ждут, да? Идём же!

Мира отчего-то медлила.

— Почему ты спросила? — поинтересовалась Вейс. — Нас ждут! Наверное, это важно!

— Я чувствую эмоции, — Мира не могла стронуться с места. — Прошлые, как будто эхо голосов. Обычно в таких местах ничего особенного, так, белый шум, здесь же куча эмоций самых разных была. А как ты подошла сюда, сразу чувствую. Тебя очень любили. Знаешь… — она помедлила. — Как бабушку. Или няню. Очень странно, да? Побежали!

* * *

— Красавица, — отметила Мира. — Нет, правда красивая. Откуда она здесь?

— Просто появилась на берегу, и всё, — пояснил Хорёк, указывая на бредущую по камням Незнакомку. — Вышла сухая из воды. Идёт в нашу сторону. Интересно, откуда знает?

— Ты сказал «гости», — Мира посмотрела на карту. Двенадцать красных точек, все движутся. — Я не поняла, а это кто?

— Сядь покрепче, — посоветовал Хорёк и пальцы его опустились на клавиатуру. — Смотри сама.

Мира не сразу смогла вымолвить хоть слово. Остальные одиннадцать… тоже она. Даже лица у всех похожие.

Двенадцать Незнакомок. И все в белом.

— Какой план? — поинтересовалась Мира.

— А что, есть варианты?

— Два точно есть. Делаем ноги или принимаем бой.

— С двенадцатью сразу?

— Слушай, мамочка, у нас полно оружия! И спутники есть, да?

— Спутники накроют всех, — предупредил Хорёк. — Там диаметр пятна метров двести.

— Лас, Каэр, у нас гости, — Мира подняла телефон к уху. — Да. Угадала. Нет, двенадцать. Да, их двенадцать, идут в нашу сторону. Что удалось узнать?

Мира долго слушала.

— Я иду к вам, — решила она. — Гасите свет и сидите тихо!

— Ничего они не узнали, — заключила Мира. — Лас сказала, что нашла приписку — автору, мол, приятно будет узнать, понравилось вам или нет. Кончай ржать, Весс! Тесан, ты слышишь? Готовимся! Стайен, займись спутниками. Против лома нет приёма!

— Тесан, Эверан, Вейс, — Вессен прижала руку к уху. Многолетняя привычка, уже давно ничего не нужно прижимать. — Быстро в штаб, у нас тревога первой степени.

Мира

— Мира, шлем, плащ, — голос Хорька. — Никакого визуального контакта. Это «пси-пятнадцать» минимум, каждая, понятно? Держи карту. Красные точки — они, зелёные — мы, белые — все остальные.

— Зануда, — Мира надвинула шлем. Ну откуда тут взяться белым точкам? — Так точно, Оружейник.

Хорошо, что успела поесть. У Теней, которых обучали в их проекте, два основных свойства, если не считать регенерации: умение очень быстро передвигаться и становиться неощутимым для глаз, зрения и слуха. Не то что неощутимым — камеры всё фиксируют, а вот люди и животные, почти все, не обращают внимания.

На кошек, правда, это почти не действует. Что за чушь, подумала Мира, какие мысли в голову лезут. Так, шлем. Всё фильтруем, звуки из внешнего мира теперь не поступают, только их цифровая обработка, то же с запахами — только индикация. Вроде скафандра. Плащ- это, конечно, шутка, это как скафандр, пусть тонкий. Последние испытания показали: человек в таком плаще неощутим даже для приборов, ни в одном из диапазонов. Никакого информационного обмена с окружающей средой, пока сама не говоришь или не выходишь в эфир.

Ближайшие точки — восток-северо-восток, им до башни минут пять ходу. Интересно, почему они идут, не летят? Незнакомка умеет летать, умеет становиться невидимой для обычного человека, умеет передвигаться раз в десять быстрее обычного. Почему они просто идут? Для эффекта? И главный вопрос — почему их двенадцать?!

До башни — две минуты хода.

Дрожь под ногами, стены идут ходуном, трещины змеятся по потолку.

— Всем-всем-всем, землетрясение, магнитуда четыре, — голос Хорька. — Мира, прыгай наружу, я слышу обвалы.

Он прав, потолок крошится, слышен — изображается — гул. Мира сдержала искушение просто ринуться со всех ног. Пробойник — на левом запястье. Режим эвакуации включен, спасибо Стайену.

Вспышка. Она снаружи — похоже, прямо над тем местом, где была. Остров дрожит под ногами. А вокруг…

— Мамочка… — прошептала Мира. Вокруг острова стояла огромная чёрная стена воды. Не стояла — вращалась. И над головой — ясное, пронзительно ясное ночное небо, а вот сразу вокруг острова — сплошь тучи. И жарко, страшно жарко — судя по датчикам.

Лас и Каэр

— Смотри! — Каэр приоткрыла занавеску. Остров дрожал, видно было, как разваливается здание школы. Совсем разваливается, на этот раз — в пыль, в ничто.

А башня даже не шелохнётся!

— Оно действует, — отметила Лас, схватила свиток. — Смотри!

Слово всемогущества пропало со свитка.

Каэр широко открыла глаза.

— Ты теперь можешь всё, что угодно?!

Да, могу, подумала Лас. Я бы уничтожила сейчас Ведьму, но… даже в сослагательном наклонении думать об этом опасно. Слово всемогущества нельзя обращать во вред. Попробуешь пожелать что-нибудь, кроме блага для кого-то, кроме исполнения желания — и всё, тебя как и не было.

— Чего ты хочешь, Каэр? — спросила Лас. — Одно желание я точно успею. Наверное, она где-то рядом, раз слово проявилось. Говори! Говори быстро, нам пора уходить!

Штаб

— Не действует? — поинтересовалась Вессен спокойно. На лице Хорька впервые возникло выражение растерянности. Пыль и камни сыпались отовсюду, вот-вот подземелье рухнет им всем на голову.

— Дай пробойник, — приказал Хорёк неожиданно. — Быстро! Всем собраться вокруг меня, взяться за руки!

И закрыть глаза, подумал он.

— Я не знаю, куда нас перенесёт, — предупредил он. — Готовы? Пуск!

Ослепительная вспышка, отчего-то ярко-зелёного цвета.

Мира

Мира увидела, как фонтаном брызнули камни, пыль — там, где, вроде бы, должен быть штаб. Яркое зелёное пламя взметнулось, словно фейерверк — в небеса. И сразу же рассеялось, разошлось.

— Не сейчас… — прошептала Мира, садясь с размаху на камни — остров словно выдернуло из-под ног. — Не сейчас! — крикнула она. — Стайен, Вейс, Лас! Хоть кто-нибудь! Отзовитесь!

— Мы в башне, — голос Лас. — Сейчас идём в штаб.

— Штаба нет! — крикнула Мира. — Стойте где стоите, я иду к вам.

— Я в эфире, — голос Хорька. Мира перевела дух. — Я где-то под землёй.

— Я в эфире, — голос Вессен. — Эверан со мной.

И всё. Нет больше голосов.

Мира стиснула зубы. Вон они, две ближайших цели. Ну, сейчас поиграем в салочки! Две Незнакомки поравнялись, посмотрели друг другу в лицо, и одна вдруг упала, свалилась.

Красные точки движутся, а зелёные… ага, вот Лас и Каэр, вон то, наверное, Вессен и Эверан. Вон та одинокая — Стайен, а ещё две… Есть ещё две! Где-то рядом! — Мира повертела головой — никого. Под землёй? Почему не выходят на связь? Точки шевельнулись и Мира снова вздохнула. Живы. Ох уж эти штатские!

— Мой ход, — она прицелилась и две ракеты — крохотные, меньше даже обычной пули — ушли к цели.

Вторая Незнакомка недалеко ушла от первой. Упала и осталась лежать.

Вы ещё и сами с собой воюете, подумала Мира. Замечательно! Продолжайте в том же духе!

Через десяток секунд она была на месте. Первая лежала лицом вниз. Жива. Ну, подруга, получай «угомон». Незнакомка открыла глаза, когда шприц сработал, и на лице её…

Испуг. Ну да, Мира сейчас — призрак, её не видно и не ощутить.

— Где я?! — невероятно, но она попыталась усесться. — Что…

Вторая доза. Спи, спи крепко, не до тебя. Мира подумала, прикрыла уснувшую девушку спасательной плёнкой. Сейчас она сползётся вокруг, охватит коконом и будет защищать от непогоды и всего такого. Но главное, не позволит встать. Всё, теперь вторая.

Вторая… мертва. Странно. Это же не боевые ракеты! Это же летающие шприцы! Слабое лекарство!

— Прости, — Мира и на неё набросила плёнку. — Вы сами пришли.

Бегом в башню!

Хорёк

Под землёй — это мягко сказано. Глубоко под землёй.

И кости вокруг. Человеческие кости. Очень старые, и — никакого запаха. Останки распались десятки лет назад. Каменный мешок. Хорёк посветил вверх фонариком — колодец. Сюда кидали тела — интересно, почему и зачем, ведь здесь есть кладбище!

Придётся лететь. Вот отчего-то испытывать свои изобретения на себе всегда страшновато. Вроде всё отлажено, на этих «костюмах» летают все бойцы Ордена, а вот поди ж ты!

Тридцать шесть процентов зарядки. Хватит, чтобы перелететь половину планеты. Очень, очень кстати. Ну…

Движение вокруг. Хорёк, уже поднявшийся метра на три, глянул вниз. Кости перекатывались, соединялись, образуя скелеты, те начинали подниматься на ноги.

— Дешёвый трюк, — пробормотал Хорёк. Пробойник действует очень странно. Так, сейчас добраться до относительно спокойного поля и замерить состояние фантомной сетки. Почему молчит штаб Ордена? Где Инженер, где все?

Видно, у них дел по горло, подумал Хорёк, держа указку наготове. Внизу слышался шорох и скрежет. Вряд ли они сумеют выбраться наружу, а если и выберутся, то — один пинок и эта труха рассыплется в пыль.

Вейс и Тесан

— Мы… — хотела было сказать Тесан, но Вейс зажала ей рот ладонью.

Шаги. Явственные шаги, где-то далеко по коридору. Где они? Похоже, под землёй, но этого места на карте не было. Очень много пыли, воздух затхлый. И жарко.

Тесан напугана. Я сама напугана. Вейс указала на «плащ», им всем дали по такому и показали, как его приводить в действие.

Привели. Сразу стало жарко. И страшновато — плащи позволяют видеть дружественные цели, провалиться Стайену за такие слова! Но почему-то всё дружественное кажется чёрно-белым.

Тесан тоже включила свой плащ. Умничка. Вейс сжала её руку, сжала так, что Тесан должно быть больно. Внучка едва заметно кивнула — со мной всё хорошо.

Шаги ближе, ближе, ближе…

Хорошо, что не зажгли фонарик. Так, плащ должен уметь передавать всё в тепловом зрении. Как это включается?

Это включилось неожиданно. И Вейс чуть сама не закричала — Незнакомка стояла рядом с ними. Стояла и, похоже, что-то всё-таки чувствовала.

Другая. Немного другое лицо, другого роста — та была невысокой, чуть выше Лас. А эта ростом с Тесан. Но ощущения от неё те же. Тесан подняла руку — вытереть лицо, похоже — и Незнакомка тут же вздрогнула, оглянулась.

Строчки вспыхнули перед глазами. Ах да, плащ ничего не пропускает снаружи. Звуки речи пытается изобразить просто индикацией. Саму речь в текст не переводит — на всякий случай. Это не строчки, просто плащ показывает, что Незнакомка что-то говорит.

Никого нет дома, чуть не ответила Вейс и ей стало смешно. Чуть не засмеялась, едва сдержалась. Замри. Замри, Вейс…

Незнакомка помотала головой и пошла дальше по коридору. А это что? Что за точки в воздухе? Ах, это карта. Вот эти две точки — они с Тесан, в середине. А эта красная — Незнакомка. Удаляется. Вейс осторожно пошевелила рукой — Незнакомка продолжала удаляться. Сделала шаг — то же самое. Не замечает. Вейс сжала ладонь внучки, указала — туда. В противоположную сторону! Как-то ведь Незнакомка попала сюда!

Лас и Каэр

— Я хочу… я хочу, чтобы всё это кончилось, — прошептала Каэр т глаза навернулись на её слёзы. Она очень, очень напугана, поняла Лас, а я спокойна, как никогда Ну да. Я видела, как создаётся мир вокруг меня, я уже не сумею так удивиться, как в тот раз… — Я хочу… я хочу, чтобы с нами ничего не случилось!

Знать бы, подействовало это слово или нет.

И тут их вызвала Мира. Испугана, видно — что-то случилось.

— Мы в башне, — Лас махнула рукой Каэр — идём, пора. — Сейчас идём в штаб.

— Штаба нет! Стойте где стоите, я иду к вам!

Каэр побледнела.

— Возьми меня за руку, — приказала Лас. — За нами идут. Сейчас нам помогут.

— Идут, — подтвердила Каэр. — Я чувствую, что идут.

Чего хочу я? Лас держала свиток в руке. Я могу пожелать чего угодно хорошего кому угодно, если только угадаю, желание сбудется.

Плащ. Не буду включать, подумала Лас. Под ним как слепая и глухая. И ничего не чуешь, ощущаешь себя калекой. Пока не буду. Мира появится — включу.

Вессен и Эверан

— Держись рядом, — голос Вессен из гарнитуры, забавно. Классная вещь, эти плащи! Органы чувств под ними странно себя ведут, но это и так понятно. — Поток воздуха, здесь где-то выход наружу. Нам нужно найти остальных.

Шорох, скрежет. Белые точки появляются на индикаторе. Много белых точек.

— Кто это ещё? — удивился Эверан. Рой действует, отлично, передаёт единую картинку со всех мест, куда смог проникнуть.

— Сейчас увидим, — Вессен убедилась, что рядом никого нет и запросила картинку о ближайших белых точках.

Оба вздрогнули. Скелеты. Скелеты идут, очень бодро и слаженно. Идут из темноты. Что за…

— Спокойно, — Вессен почувствовала, что Эверану жутко. — Это не сон! Это просто скелеты! Труха, пыль, мусор! Быстро, нам вон туда!

Мира

Мира наблюдала, как Незнакомки сталкиваются друг с дружкой. На экране уже шесть неподвижных красных точек, две идут к башне с разных сторон, одна бродит где-то рядом с Вейс, ещё две…

Рядом со Стайеном!

— Оружейник, — позвала Мира. — Две красных цели рядом!

— Вижу, не слепой, — спокойный голос Стайена. Сукин сын! Живой!! Мире захотелось заорать что-нибудь радостное, и она заорала.

— По шее дам, — голос Хорька. — Всё, не отвлекай.

Во-о-от она, цель. Незнакомка номер пять стояла метрах в ста от башни — среди руин — и смотрела куда-то вверх. Стой, стой, я уже…

Вспышка. Ракета ушла к цели.

Красная точка пропала и появилась вновь. Рядом с Мирой.

Ого!

На лице номера пять была ярость. Ну ещё бы… она взмахнула руками, явно не замечая Миру и ту словно ударило молотом в грудь, отшвырнуло в сторону. Незнакомка вновь взмахнула руками и камни расплекались, брызнули вверх вокруг неё, словно скала расплавилась.

Брызги сбили ракету-шприц и отбросили Миру. Плащ поглощает кинетическую энергию, но не полностью. А включишь его в режим изоляции — и вовсе не будешь ходить!

Незнакомка рассмеялась — видно, ей нравится производить разрушения.

— Работаем смертельный номер, — прошептала Мира и сменила заряды. Без обид, подруга. Ничего личного.

Незнакомка вновь махнула рукой, и дождь полил вокруг. Очень густой. Очень густой и вязкий! Плёнка воды вела себя как клей… может это и есть клей?

Мира не успела толком подумать. Было мгновение, мгновение понимания, что они теперь видны друг дружке…

Белое пламя, нестерпимо яркое пламя.

Хорёк

Их было две. Стояли и ждали. Сейчас он, Стайен, для них незрим. Ни для них, ни для кого. Но они что-то чуяли! Смотрели друг на дружку, время от времени озираясь. Общаются мысленно?

Одна вдруг упала, словно кукла, марионетка, у которой обрезали верёвочки. Вторая взмахнула руками и засмеялась. Оглянулась, уставилась взглядом в Стайена. Невозможно! Она не может его видеть, это физически невозможно!

Незнакомка махнула перед собой ладонями, словно отталкивая кого-то, и Стайена отбросило, с размаху ударило о стену. Удара, конечно, не было, а если бы не костюм — лежать ему сейчас с разбитой головой.

Указка уже глядела в сторону Незнакомки. Та шла навстречу! Это невероятно, сейчас на неё действует троекратная отталкивающая сила тяжести… Пятикратная… Семикратная… повысить скачком можно, но тогда могут рухнуть пол и потолок пещеры. Десятикратная. Идёт! Двенадцатикратная. Сзади скрежет — туда ударяет обратная петля, там сейчас камни начинают разламываться от волн гравитационного поля.

Пятнадцатикратная. Незнакомка шла словно против сильного ветра, но шла, стиснув зубы, похоже, сил у неё не остаётся больше ни на что. Позади начинают крошиться и осыпаться скалы. Уходить! Просто пошевелить пальцем и пробойник унесёт его на открытое пространство. Но Хорёк не мог оторваться от фантастического зрелища — как Незнакомка идёт ему навстречу. Позади неё рушились колонны, разносилась всюду пыль, бушевали вихри там, где гравитационное поле спадало неравномерно, а она шла!

Двадцатикратная. Указка была испытана вплоть до пятисоткратного ускорения. На большее Хорёк не отважился. Понятно, что испытывал не на Шамтеране, но всё равно, было страшно. Кто не видел, как скалу, размером с хороший дом, подхватывает, размалывает в пыль и швыряет огромным горизонтальным смерчем вдаль, тот не поймёт, насколько это страшно.

На двадцатипятикратном ускорении у Незнакомки, похоже, кончились силы. Её сорвало с места и швырнуло назад, на стену. Наверное, она кричала. Кто бы не кричал?

Метров тридцать до той стены. Всё равно, что упасть на скалы с сорокового этажа. Там, куда унесло Незнакомку, уже всё обваливалось и следующее действие было инстинктивным. Нет. Автоматическим. Автоматика решила, что стало слишком опасно и удалила человека.

Две красные точки погасли на экране. Простите, подумал Хорёк, но вы первые начали. На войне как на войне.

Мира

Незнакомка возникала то слева, то справа, с лёгкостью уходила от ракет — те вязли в том отвратительном дожде. Вязли и падали, а вот молнии Незнакомки пролетали без усилий. Костюм тратил энергию в бешеном темпе, ещё пять минут такой обработки — и всё, поджарит.

Никакого контакта, значит. Мира бежала — стоять на месте нельзя, клей с небес тут же сковывает и связывает, и если бы не костюм, придающий силы — давно бы уже всё было кончено. А бег выматывает, а Незнакомка не знает усталости…

Она отвлеклась. На долю секунды. Словно что-то услышала. Мира мобилизовалась — как учили, удар копья, когда все мысли, помыслы, стремления — всё в одном: добраться до противника. Ничего больше — просто желание добраться до противника, и ничего более.

Добралась.

Незнакомка словно из стали сделана — она только покачнулась от удара, который должен был сломать ей шею. Но Мира успела понять: чтобы колдовать, или что это такое, ей нужны обе свободные руки.

Незнакомка ударила сама — не будь костюма, Мире уже быть без руки. И Мира ощутила уважение к противнику — та билась наощупь, и сдаваться не собиралась.

Лас

Кому пожелать? Что пожелать?

Лас пыталась вспомнить, но всё пустое, сейчас не нужны обыденные, простые человеческие радости, которые так щедро дарила Принцесса — дарила, жертвуя собой, своей жизнью, безвозмездно, безусловно, просто для того, чтобы кому-то стало лучше.

Кому? Майри-Та? Лас позвала его (Каэр вжалась в стену), но Мастер не ответил. Он в царстве Тени, отсюда ему не слышно. Кому тогда? Кому должно стать лучше?

Всему миру? Как наивно. Миру в целом всё равно, люди ему безразличны, как людям безразличны муравьи под ногами, как никого не трогает судьба снежинки, падающей на ладонь, веточки в огне.

Свиток! Он ведь ведёт себя как живой!

А слово?

Мысль пришла в голову неожиданно. Слово! Лас подумала о слове и свиток засветился.

— Что ты хочешь? — поинтересовалась Лас. Нет ответа. Да, его и не может быть, подумала она. Нельзя спрашивать! Хорошо, что Каэр ничего не сказала, пожалела бы уже. Нужно просто пожелать, чтобы сбылось самое сокровенное. Слово, чего ты хочешь больше всего? Пусть станет так, как ты хочешь!

Дверь отворилась и вошла она. Незнакомка. Лас выпрямилась, ощущая, как нагревается, начинает обжигать ожерелье.

Вессен и Эверан

Их окружили. Скелеты сходились со всех сторон — сотни, может быть, тысячи. И проход близко, и пробойник не работает… Братец, чтоб тебя приподняло и стукнуло, у тебя вечно всё ломается в самый неподходящий момент!

— Будем прорываться, — Вессен вручила пистолет Эверану. — По сигналу просто нажми на курок и держи. Ясно? Просто держи! Начали!

Скелеты кинулись в атаку. Все разом. Те, что стояли поодаль, брали камни, отрывали друг у друга части тела и метали в противника. Они открывали челюсти — были бы живыми, наверняка бы устрашающе кричали.

А зарядов в пистолетах ограниченное количество. Вессен оценила ситуацию.

— Отпусти мою руку, — велела она, — и ничего не бойся. Я не подпущу их! Просто не беги, понял?

Парень кивнул. Видно, что страх в нём накалился — и перегорел. Придал силы и ярость, а не отнял их.

Мира

Незнакомка, даже с одной свободной рукой, могла «брызгать» камнями и обрушивать скалы. Всё, что касалось её самой, просто обращалось в пыль, а Миру пока спасал костюм. Мира не отпускала ладонь Незнакомки, била её, но удары встречали несокрушимую сталь. Ещё немного, поняла Мира, и силы кончатся. Я человек, а она, похоже, не устаёт.

— Ложись! — голос Стайена по рации. — Ложись, Мира!

Она легла. Бросилась наземь, отпрыгнув от Незнакомки. А по той словно ударили наотмашь огромной дубиной. Её подняло в воздух и швырнуло назад, о башню.

Незнакомка упала у подножия и больше не поднималась.

— Их две! — Хорёк подбежал. — Идти можешь?

— Минутку, — Мира не могла отдышаться. — Дай минутку! Где все?! Где подмога, провалиться ей?!

— Нет связи, — Хорёк указал на огромные волны вокруг острова. — Моя уже еле справляется, а внешней просто нет. Я в башню, а ты — вон туда, там Вессен, и полно кого-то ещё!

— Ага, — Мира упала на колени. Отдышаться. Просто отдышаться. Укол стимулятора — потом она будет дрыхнуть пару суток, потом будет тошнить и выворачивать наизнанку, но это всё потом. — Сейчас. Я сейчас.

Вейс и Тесан

Тупик. Вейс не сразу поняла, что идти тут некуда. Тесан расплакалась — это слышала только Вейс, и Вейс просто прижала её к себе. Проклятый костюм, не позволяет прикоснуться!

Вейс не заметила, когда костюм перестал действовать. Сама выключила? Или что? Тесан тоже стояла без костюма, точнее, уже не стояла, садилась у стены.

Вейс обернулась.

Незнакомка. Стоит, улыбаясь, перед ней. И снова вспомнилась библиотека.

Девушка начала поднимать руку.

Я не боюсь, подумала Вейс. Ты сама не понимаешь, почему это делаешь. Я не боюсь тебя. Я не боюсь умирать. Но… очень, очень не хотелось видеть, что станет с её телом, ведь смерть не бывает мгновенной.

Я не боюсь.

Прикосновение ладони было мягким, почти нежным.

«Ты переживёшь всех, кто дорог тебе».

Вейс открыла глаза. Незнакомка смотрела на неё в изумлении.

«Ты переживёшь всех, кто дорог тебе».

Вейс прижала свою ладонь поверх ладони Незнакомки. Ты стала частью моей жизни, ты так же дорога мне, как и сама жизнь!

Незнакомка упала. Просто стояла — и упала. И тотчас Тесан вздрогнула и пришла в себя.

— Бабушка? — прошептала она. — Что с ней?

Вейс опустилась на колени, перевернула Незнакомку на спину. Прижала палец к её шее, потом к виску.

— Она умерла, — Вейс стало нехорошо. Словно умер близкий человек. Она наклонилась и поцеловала незнакомую девушку в белом в лоб. Как тебя звали на самом деле? Почему это случилось с тобой?

— Прости, — Вейс закрыла ей глаза. На лице Незнакомки было спокойствие. — Спи спокойно.

Тесан упала на колени рядом с бабушкой и расплакалась.

Вейс поднялась на ноги и обняла внучку. Незнакомка выглядела невероятно красивой. И спокойная улыбка на её лице…

Землю тряхнуло.

— Идём, милая, — Вейс потрепала внучку по голове. — Мы сможем выбраться. Пожалуйста! Помоги мне, я одна не справлюсь.

Лас

Незнакомка рассмеялась.

— Я одна, — сообщила она. — Теперь я одна… и вся сила моя. Лас, мне нужно слово. Я не могу взять его силой, но…

Она просто посмотрела на Каэр и ту словно схватила невидимая рука, швырнула Незнакомке под ноги. Она присела, взяла Каэр за руку и Каэр закричала от боли.

— Я смогу заставить тебя, — Незнакомка улыбалась. — Скажи сама, Лас. Скажи, и я дам тебе покой. Вам всем.

— Отпусти её, — попросила Лас. — Я скажу.

Каэр отползала в сторону, мотала головой — изо рта её вытекала струйка крови. Нет, пыталась она прошептать, нет, не говори!

Незнакомка отпустила жертву, выпрямилась и молча протянула Лас руку.

Нужно просто взять за руку. Остальное она сделает сама.

Слово, пусть всё будет по-твоему, подумала Лас и взялась за протянутую руку.

Если тот, кто написал картину, действительно хотел добра, слово примет правильное решение. Такое, чтобы стало лучше всем. Всем без исключения.

Мира

Связь неожиданно прорвалась. Не было — и вдруг появилась. Голос Инженера.

— База ноль, ответьте! База ноль, ответьте, если слышите нас!

— Куница, база ноль, — отозвалась Мира. Ноги не держат. И руки еле шевелятся. — Куда вы делись, чтоб вам лопнуть?

— Куница! — восторг в голосе Инженера. — Вокруг острова эскадра, они атакуют всё, что приближается. Нам нужно ещё полчаса.

— Дай мне спутники! — крикнула Мира, решение пришло в голову неожиданно. Она выключила костюм и тут же на неё обрушился дождь. Обычный, прохладный, никакого клея. И запах, ни с чем не сравнимый, прекрасный аромат грозы! — Метеоспутники!

— Я тебе сейчас устрою предсказание, — подумала Мира вслух. — Напридумывал, зараза!

Достать панель управления получилось не с первого раза. Ещё немного, подумала Мира, и я свалюсь.

Вессен

Они шли и шли. И были необычно проворными, хотя кто сказал, что необычно, многие ли сражались с восставшими скелетами? Вессен вначале била их руками и ногами, но после попадания по одному из скелетов руку пронзила острая боль. Защищаются! Хорошо, нашлась труба — старая, ржавая труба, обломок в руку длиной. И дела сразу же пошли веселее.

Вессен не забывала считать заряды. Ещё двадцать… девятнадцать… парень сам не успеет перезарядить. Напролом!

— Ко мне! — крикнула она. За скелетами показалось относительно свободное пространство. Костюмы отчего-то потребляли намного больше энергии, чем должны, и просто так не отсидеться. Да и кого ждать? Судя по обрывкам разговоров в эфире, у других свои сложности.

— Бежим! — Вессен отобрала один из пистолетов, перезарядила. Отлично, удастся прожить немного дольше. Эверан бежал, отмахиваясь от цепких пальцев, в его пистолете уже кончились заряды — бил им, как кастетом.

Лас

Она взяла её за руку… и отшатнулась. А Лас забыла слово… нет, постойте… слово изменилось. Оно изменилось, начало меняться, звучание его становилось другим, и… пропало.

Незнакомка отшатнулась, посмотрела на Лас в недоумении.

Свет. Свет проникал сквозь щёлки между занавесками. Настоящий свет!

Лас кинулась к столу. Незнакомка молча махнула рукой… и ничего не случилось. Лас схватила рукопись и кинулась к окну.

— Нет! — крикнула Незнакомка, в голосе её прозвучал страх. — Не смей!

Удар по двери.

— Лас, это я! — голос Хорька. — Отвернитесь от двери!

— Не смей! — крикнула Незнакомка. Лас молча сорвала занавеску и яркий, странный свет пролился на пол. Ночь… тёмное небо… и свет!

Мира

— Ага, отлично, — оскалилась Мира. Стало ясно, как днём — спутники могли и освещать, их часто используют при спасательных работах. По ночам или при сильном задымлении. Ага, а вот и температура. Ставим минимум. Потом отключим. Минимум! Самый сильный мороз, который только можно придумать!

…когда минуты через три вместо дождя стали падать градинки, Мира упала на спину и расхохоталась.

— Снег… — прошептала Незнакомка. — Нет, не может быть! Нет! — крикнула она. — Нельзя!

И умолкла. Лас смотрела, не без злорадства, как Незнакомка оседает на пол. Каэр едва успела отползти. Лас подошла к ней, взяла за руку. Вытянула другую руку, подставляя свиток под чистый сильный свет. Солнечный свет, запасённый заранее и возвращающийся теперь на планету.

Вспышка. И ворвавшийся в комнатку Хорёк увидел только лежащую на полу, без сознания, Незнакомку.

Лас и Каэр

Вокруг была цветущая земля без конца и края. А позади них с Каэр — пролом тьмы, там была видна комната в башне и Хорёк, недоуменно озирающийся. Не видит и не слышит.

Их было девятеро. Стояли рядом с Лас и Каэр. Девушка не отпускала её руку.

Лас узнала их. Такими их рисовали на иллюстрациях. Все девять — Королева, Ведьма, Тень, Гадалка, Лекарь, Бард, Воин, Слуга и… Лас прижала ладони к вискам. Девять?! Постойте, почему девять, когда…

— Их было восемь, — прошептала Каэр. — Смотрите, девятая… это же вы! Правда!

Они сделали шаг в сторону пришелиц. И тотчас же за их спинами открылся другой проход в пространстве. По ту его сторону ослепительно сияло солнце.

— Отпустите её, — попросила Лас. — Я уже готова. Отпустите её, пожалуйста.

— Нет, — шепнула Каэр. — Я не уйду.

Девятеро улыбнулись. Воин пошёл к ним первым.

— Мир вам, — прошептал он… или она? Лас не могла понять. — Спасибо и прощайте.

Он первым ушёл в пролом, где сиял свет. Потом пошли остальные. Третьей была девушка, похожая на саму Лас. Кто она? Откуда взялась в этой компании?

— Мир вам, — прошептала она, обняла Лас (та вздрогнула, почуяв саму себя) и Каэр. — Спасибо и прощайте.

Королева была предпоследней и её Лас долго не хотела отпускать.

Последней была Ведьма.

— Подари мне розу, — потребовала она. — И я отпущу вас обеих.

— Подарю, — улыбнулась Лас. Ведьма легонько коснулась её ладони… и ушла, кивнув.

— А мы? — шепнула Каэр. — Как здесь красиво! Вы пожалели её, да? Там, в башне?

Её, тебя, весь мир… нет, не пожалела, подумала Лас. Просто поняла, что люблю этот мир, даже такой, в котором есть страдания, смерть и страх.

— И да и нет, — Лас обняла её. — Нам туда. Мне туда, — указала она на тёмный пролом. — А ты — решай.

— Я с вами! — Каэр ответила немедленно. — Я с вами!

Башня

— Что с ней? — спросила Лас. Хорёк не удивился, обнаружив, что они вернулись. Удивишься теперь чему-нибудь, как же.

— Спит, — пояснил Хорёк. — Она ничего не будет помнить. Так будет лучше для всех.

Каэр опустилась на колени и погладила спящую Незнакомку… нет, незнакомку по щеке.

— Приятных снов, — пожелала она.

— Что с остальными? — Лас устало опустилась на пол. Свиток. Так и держит его в руке. Правда, теперь это обычный старый пергамент. Чудеса кончились? Или нет?

— Вроде все живы, — Хорёк тоже уселся. — Честно говоря, я бы немного отдохнул.

И они рассмеялись, все трое. Лас с трудом встала подошла к окну.

Море успокаивалось. И алая полоска тронула восток.

— Скоро восход, — пояснила Лас. — Какой свежий воздух! Правда?

Страна Цветов, Вассео 25, 9:30

— Лас, ты куда? — Вейс стояла, подбоченившись. Столько гостей! Столько хлопот! А Лас опять сидит днями в комнате и делает вид, что ничего не обещала. — Дорман уже здесь! Ждёт тебя!

— Я обещала! — Лас накинула плащ. — Я обещала ей розу.

Вейс вздохнула.

— Ты не отвертишься! Давай, я с тобой!

— Нет, я сама.

— Тогда принеси мне из сарая растопку, дрова все сырые, — Вейс пошла на кухню. Но какие гости! Когда ещё удалось бы собрать всех-всех-всех родственников. Там, на Шамтеране, наводят порядок, чинят и лечат, спасают… Буря столетия. Уж точно!

Лас вернулась минут через пять, сорвала плащ и бросила его в печь. От неё странно пахло — чем-то едким.

— Что с тобой?! — Вейс подбежала, взяла её за руки. — Лас! Что стряслось?

— Её последняя пакость, — Лас поджала губы. — Отравленная роза. Но я не буду её ненавидеть. Никогда не буду. — Она сорвала с себя всю одежду, осталась в чём мать родила. Одежда пошла в печь.

— Лас!! — Вейс была потрясена. — Ты что?!

— Выбрось золу подальше, — посоветовала Лас. — Там какой-то яд. Нет, лучше собери в банку и отдай Стайену. Пусть спрячет подальше. Где Дорман?

— У тебя в комнате! — Вейс сорвала с вешалки свой плащ, набросила на Лас. — Иди! Горе моё… Иди же!

* * *

Лас вернулась минут через десять. Сияя, словно солнце.

— Сказала? — шёпотом поинтересовалась Вейс, хотя и так чувствовала ответ.

— Сказала. Он сказал, что подумает, — и они обе рассмеялись. Положено говорить именно так, что подумает. Ох уж эти обычаи! — А ты?

— Нет ещё!

— Ну, знаешь! — возмутилась Лас. — Иди сейчас же!

— Он потом или пересолит что-нибудь, или порежется! Ты же знаешь мужчин!

— Глупая отговорка! Хорошо, после праздника. На следующее же утро чтобы сказала!

— Да, — Вейс опустила голову. Лас рассмеялась.

— А я выиграла спор! Я первая, Медвежонок!

— Выиграла, — проворчала Вейс. — Загадывай желание.

— Успею! Всё, идём, помогу.

— А одеться не хочешь? — поинтересовалась Вейс и они снова рассмеялись

— Чихать я хотела! Я у себя дома! И мы живы, понимаешь, все живы! И будем жить теперь своей жизнью, долго-долго, да?

— Да, — Вейс обняла её. — Завтра мы всё уберём, гости разъедутся и мы тоже уедем. Туда, где два домика на берегу моря.

29. Утешение

Вейс, Тессерон, Техаон 1, 1289 В.Д., 23:20

Вейс уселась в постели. Что-то не так. Сон только что пришёл к ней — сон, в котором она бежала по пещерам, а позади плыли, неслись за ней призраки — и та, без лица, и кто-то, очень похожий на Незнакомку.

Вейс проснулась — словно выпрыгнула из сна. Уселась, ощущая, что обливается потом — и не из-за жары.

Повернула голову — не разбудила ли Лас? Вполне могла и вскрикнуть. Но Лас не было рядом. И… запах. Странный, незнакомый запах. Вейс потрогала подушку Лас, простыню — даже под лёгким одеялом жарко, месяц Техаон начинается жуткой жарой.

Прохладные. Лас ушла, и ушла давно. Но откуда запах? Неприятный, странный запах — запах болезни. Что случилось с Лас? Вчера вечером она была просто уставшей, но не казалась больной. Вчера, когда все они не верили, что вернулись с острова бурь, где кончилась самая главная буря, и в который раз все подумали — всё позади. Отдохнуть, выспаться в этой стране грёз — и всё, домой, назад, жить настоящей жизнью.

— Лас?

Вейс на цыпочках подобралась к ванной. Прислушалась… Лас иногда плакала здесь. Слёзы нужны, не всегда можно без них. Тихо. Вейс почувствовала, что краснеет, приоткрыла дверь…

Тот же запах. Накатил волной. И смятое полотенце — Лас вытиралась им, то чувствуется… что за запах? Что такого случилось с Лас?

Вейс набросила халат, поняла, что её знобит. Нехорошее предчувствие ворочалось в груди. Сердце схватило, да так, что Вейс чуть было не позвала на помощь. Пришла в себя у стола, во рту таяла хинная горечь — нашла таблетки от сердца.

— Лас! — Вейс поняла, что Лас действительно ушла. И если не вернулась сюда — что-то случилось.

Дом спит. Все спят, неделя выдалась тяжёлой. Вейс бросилась к комнате Лас, не сразу сумела отомкнуть замок.

Лас была здесь. Торопилась, что-то искала. Вон, шкаф весь перерыт, и снова этот запах. И ни записки, ничего.

Что она взяла? Во что оделась? Вейс торопливо перебрала вещи. За столько лет успела всё запомнить, гардероб Лас меняла нечасто, да и зачем? Нет походного комплекта — Лас брала его, когда улетала куда-нибудь, посидеть в одиночестве. Полотенца, рюкзак. Куда она собралась?

И… Вейс не сразу решилась заглянуть в «запретную» секцию. Обе они хранили там свои последние наряды. И никогда о них не говорили. Как только Лас начала думать о смерти, Вейс тоже задумалась. Кончилось тем, что положила туда свой белый тефан, последнюю одежду, белые же туфли с зелёными пряжками, и всё. И хватит думать — одежда есть, а остальное неважно.

Секцию тоже открывали. И одного комплекта одежды там не было.

В этот самый момент Вейс перепугалась, окончательно и уже не помнила, что с ней было. Когда пришла в себя, в комнате были все остальные — Мира, Стайен, Вессен, Сэнье и Крайен. Вейс только показывала рукой на полку и не могла ничего сказать.

— Мира, найди её, — приказала Вессен. — Вейс, прошу вас. Идёмте, идёмте отсюда. Мы найдём её, мы сейчас же начнём искать её. Всё будет хорошо.

Не будет, подумала Вейс, и забытье поглотило её. Ненадолго, но поглотило. А когда Вейс открыла глаза, то оказалась в своей комнате, на другой кровати, и рядом сидела Мира. И на лбу Миры были морщины — видимо, хороших новостей нет.

— Где? — сумела спросить Вейс. Мира молча помогла ей усесться, протянула стакан с водой. Теперь Вейс видела, что Мира осунулась.

— «Сокола» нет, — пояснила Мира. — Мы ищем. Полсотни эфемеров над планетой. Кто-то отключил спутник связи, мы не сразу это поняли. Её мобильный не отвечает. Но по проходу никто не проезжал, она всё ещё в Стране Цветов.

Вейс снова закрыла глаза. Мира взяла её за руку.

— Помоги, — Вейс открыла глаза. — Мне пора на кухню.

— Может, лучше полежать? Вейс, ты ужасно выглядишь, прости.

— Мне нельзя, — Вейс уселась. — Если я останусь, я сойду с ума. Мне нужно чем-нибудь заняться.

* * *

На кухне Вейс успела за полчаса разбить две небьющихся тарелки, сильно порезать большой палец правой руки, обжечься маслом. Когда она едва не опрокинула на себя кастрюлю с кипятком, Крайен взял её за плечи и отвёл в сторону.

— Вейс, голубушка, посидите здесь. Нельзя так, вы чуть не покалечились!

— Оставьте меня в покое! — крикнула Вейс. — Все оставьте! Уйдите отсюда, уйдите!

И расплакалась, усевшись прямо на пол.

Когда она очнулась, то вновь оказалась в своей комнате — и Сэнье сидела рядом. Седая экономка что-то говорила, успокаивала, а Вейс ощущала, с каждой секундой всё сильнее, что не может находиться здесь, где совсем недавно Лас спала с ней бок о бок.

— Сэнье, — Вейс уселась. — Куда угодно, только не в этой комнате. Я здесь не выдержу.

Сэнье кивнула и помогла ей подняться.

— И пожалуйста, не убирайтесь здесь, — попросила Вейс. — И у неё не убирайтесь. Ничего не трогайте, хорошо?

— Конечно, — заверила Сэнье. — Идёмте, у вас ведь много пустых комнат. Я сейчас приготовлю вам такую.

— Нет, — Вейс прикрыла глаза. — На кухню. Я просто посижу! Я не могу сейчас одна, простите, я уже не соображаю, что говорю!

— Давайте посидим в гостиной! Я принесу вам кофе, и помолчим, или поговорим о чём хотите. Мы там уже всё приготовили. Я прошу вас, не переживайте. Если бы вы знали, сколько людей её сейчас ищет! Они обязательно найдут!

— Да, — Вейс уже не могла спорить. Она сама умела утешать, и делала это часто, и находила слова. А сейчас? Если Лас не хочет, чтобы её нашли, её не найдут. «Сокол» умеет летать в космос, а спутников слежения здесь нет. То есть всего три, и те наблюдают за поместьем.

Лас, ну зачем, зачем ты так сделала?! Что могло быть такого, что ты не смогла поведать мне? Неужели бы я не постаралась помочь?

Сэнье отвела её в гостиную, и усадила в кресло у камина, и разожгла огонь. Когда она пришла с горячим мёдом, рецепт самой Вейс, та уже спала. Сэнье уселась рядом, занялась вязанием. Очень успокаивает нервы. Ведь ночь на дворе, и до рассвета далеко.

Вейс спала, как убитая. Перенервничала. Вскоре Мира сменила Сэнье. Мира была невесёлой — видимо, никаких новостей. А ведь эфемеры уже исследовали каждый закоулок планеты. Куда же делась Лас?

Вейс, Техаон 2, 3:35

Вейс пошевелилась и поняла, что дремлет в кресле, закутавшись в плед. Но не было жарко, а ведь ещё и камин горит!

— Всё в порядке? — голос Миры. Вейс уселась, выбралась из-под пледа. Светает, но ещё ночь.

— Нет, — она погладила перебинтованный, раненый палец. Бальзам действует изумительно, порез уже почти зажил. — Есть новости?

— Нет, — Мира взяла её за руку. — Вейс, может, поспать по-настоящему? Я знаю, ты не хочешь у себя. У меня можно. Там спокойно!

Вейс посмотрела в глаза Миры, та всё поняла.

— Нет, — она пригладила волосы. — Только я, я одна. Пойдём?

— Пойдём, — Вейс заметила остывший бокал с мёдом и выпила залпом. Почти сразу же захотелось спать. Она с трудом поднялась по лестнице, Мира что-то говорила ей, но Вейс ничего не слушала. Я проснусь, думала она, и снова буду не одна, и она скажет, что передумала, что вернулась…

— В одежде? — Вейс недоумённо подняла взгляд. Мира задала вопрос, и, похоже, не в первый раз.

— Спать будешь в одежде?

Вейс хотела попросить её отвернуться, но, во-первых, уже не было сил, а, во-вторых, уже было всё равно. Она уснула, едва только улеглась. Мира покачала головой, прикрыла её и уселась на пол — так уже было, подумала она, но совсем по-другому.

— «Сокол» вышел на связь, — услышала она голос Стайена. Так и не сняла гарнитуру. — Вессен, мы вылетаем, это четыреста сорок пять километров к северу, телефон Лас тоже ожил, но трубку не снимают.

Мира вскочила, обернулась — Вейс спит, её только пушкой разбудишь — и выскользнула из комнаты.

* * *

— Что там случилось? — поинтересовалась Мира. Вессен успела вызвать две спасательных команды, и сейчас в кинозале было полно народа.

— «Сокол» нашёлся, — ответила Вессен. — Внутри никого. Туда уже летит спасательная команда, выпущено два роя, мы ищем. Есть вопросы? — она обвела взглядом остальных. — Хорошо, тогда приступаем. Командиры групп, докладывать каждые полчаса.

Ещё пара минут, и в комнате остались только они вдвоём.

— Тебе лучше с ней сейчас побыть, — Вессен выслушивала сообщения, и на лице её оставалось каменное, непроницаемое выражение. — Не нравится мне это. Она вывела «Сокола» на орбиту, почти час там ждала, потом приземлилась и ушла.

— Ни записок, ничего?

— Ничего. Да ты сама её видела — у неё был повод уходить? Забрала белую одежду…

— Собирается умереть, — Мира произнесла то, что здесь никто не говорил вслух. — Она не всё нам рассказала об острове. Что-то там всё-таки случилось. Хорошо, я пошла к Вейс.

* * *

Мира сидела, то смотрела на спокойно спящую Вейс — сумела уснуть, безо всяких лекарств, то вспоминала последнюю операцию. Вспоминала лицо той девочки, когда удар невидимой дубины, гравитационной петли, отправил ту в последний полёт. Жуткое лицо — Ведьма и в самом деле не понимала, что с ней происходит.

Что там случилось? Почему Лас, когда уже всё позади, вскакивает среди ночи, хватает погребальную одежду, медальон с ядом и уходит — улетает — так, чтобы её труднее всего было найти? Почему, ведь накануне она поговорила с Инженером! У неё нет повода!

Рой уже достиг «Сокола», но вокруг ничего не было. Никаких следов. Словно Лас просто исчезла из машины. Рой способен выследить даже по очень старым следам, его используют в самых сложных условиях — но сейчас он ничего не нашёл. Куда ушла Лас, почему до сих пор не засекли мобильник, никто не может сказать. Стайен сообщает о том, что и где они осматривают, но по голосу слышно — сам не верит, что такое возможно.

Что человек может выйти из автомобиля и просто исчезнуть. Что мобильник можно включить, и его местоположение будет невозможно обнаружить.

Вейс пошевелилась. Открыла глаза и уселась.

— Вейс? — Мира скосила глаза. Восемь утра. — Что…

— Вспышка, — услышала Мира. — Внимание, Госпожа Теней, эфемеры сообщают о вспышке, предварительная версия — падение метеорита. Есть координаты мобильного телефона, рой будет на месте через три минуты.

— Её нет, — Вейс посмотрела в глаза Мире. Говорила спокойно, почти без эмоций. — Её больше нет, Мира.

Мире стало не по себе. Вейс слезла с кровати, пошла умываться — словно сомнамбула, безо всяких эмоций, медленно и не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Мира пошла следом — ей очень не нравилось выражение лица Вейс. А та ничего и никого не замечала.

— Рой нашёл следы, — услышала Мира. — Госпожа Теней, найдены следы, начинаются от места приземления «Сокола». Рой на месте падения метеорита, группа спасателей будет там через две минуты.

— Кофе, — Вейс взяла Миру за руку. — Мира, тебе не трудно проводить меня вниз и сделать кофе?

Механический, неживой голос. Мире стало страшно. Она не сразу переборола страх. Вейс смотрела в её глаза и ждала ответа.

— Да, конечно, — Мира протянула руку и они пошли. Вейс оделась, как на праздник — тефан для торжественных случаев — и эмоции так и не возвращались ни на лицо её, ни в голос. Мира помогла ей спуститься, усадила во главу стола и махнула рукой Сэнье, которая выбежала из кухни и с тревогой смотрела на Вейс.

— Мира, — голос Вессен. — Поднимись ко мне, пожалуйста. Если можешь.

— Сэнье, — Мира взяла экономку за руку. — Я быстро. Не отходите ни на шаг, пусть Крайен сделает ей кофе.

Сэнье едва заметно кивнула — Вейс по-прежнему ни на что не обращала внимания.

* * *

У Вессен в «штабе» были Хорёк, Инженер и Аспирант с Иллюзионистом.

— Что случилось? — поинтересовалась Мира, хотя уже понимала — что.

— Мы нашли место падения метеорита, — Вессен показала картинку. — Рой исследовал окрестности. Мы нашли фрагменты тефана, который взяла с собой Лас. И мы нашли вещи, её рюкзак. Она оставила их примерно в трёхстах метрах от места падения камня.

— Рой обнаружил следы, — пояснил Хорёк, потёр переносицу. — Лас сидела примерно десять минут там, где оставила рюкзак, и отправилась в сторону падения. Других следов нет. Мы пока не знаем, почему рой не смог обнаружить следы до падения метеорита.

Мире стало трудно дышать.

— Боюсь, поиски можно заканчивать, — Вессен встала. — Спасатели будут искать и дальше, но…. - она посмотрела на Аспиранта.

— Я сделал предварительные анализы, — Аспирант, казалось, похудел килограмм на десять за эту ночь. — Лас несколько раз падала, на камнях и ветвях по маршруту её пути мы нашли следы крови. Судя по анализам крови, у Лас системное поражение организма, включая рак крови в последней стадии. Как она смогла в таком состоянии пройти так далеко, я не знаю. По словам Вейс, ещё вчера Лас была в полном порядке, — он посмотрел на Миру. — При таких симптомах окружающие не смогли бы не заметить. Просто по запаху. Ей оставалось жить несколько часов.

— Идёмте, — Вессен встала. — Нужно сказать Вейс.

* * *

Вейс так и сидела за столом. Теперь она держала в руках фотографию — ту, где они вместе с Лас, Тесан и Эвераном. Она посмотрела в глаза Вессен и остальным — и те поняли, что ничего говорить уже не нужно.

Мира подошла к ней первая. Посмотрела в глаза Вейс, вынула оба пистолета и положила на стол. Низко поклонилась, ощущая, что ноги едва держат, и отошла к стене. То же самое сделала и Вессен, вслед за ней — Аспирант, Хорёк, Инженер… Дорман выглядел неважно, у него плохо получалось скрывать чувства.

Сэнье, Крайен — все они тоже подошли к Вейс, к портрету Лас, чтобы отдать последние почести.

Вейс сидела, прижимая фотографию к груди, на лице у неё по-прежнему ничего не отражалось, только слёзы стекали по щекам, одна за другой. Только одна группа спасателей продолжала поиски, хотя уже нечего было искать — остальные все возвращались. Они входили один за другим, у кого было оружие — оставляли на столе, перед портретом.

Мира и не думала, что Орден пришлёт так много людей на поиски. Почти две сотни человек собралось в гостиной.

Минут через пять после того, как вошёл последний, Вейс встала (все тут же склонились), побрела к лестнице. Мира поспешила к ней, протянула руку — Вейс молча взяла её. Рука Вейс была обжигающе горячей, а на лице, впервые, проступил её подлинный возраст.

Никто за их спиной ни пошевелился, ни произнёс ни слова.

Вейс дошла до комнаты Лас. Отпустила руку Миры, посмотрела ей в лицо. Долго шевелила губами, но не могла ничего сказать.

— Тесан, — произнесла она, в конце концов. — Позвони ей, Мира. Если сможет, пусть приедет.

Она покачнулась, Мира тут же её подхватила.

— Нет, — Вейс мягко освободилась. — Я сама. Пожалуйста, не входи.

Взгляд Миры был красноречивым.

— Я справлюсь, — Вейс погладила её по щеке и Мира ощутила, как дрожат руки хозяйки дома. — Спасибо вам всем, — и она расплакалась, уже не сдерживаясь, уселась на пол, прижимая ладони к лицу. Сэнье возникла в конце коридора — Мира жестом изобразила стакан воды и присела, поддерживая Вейс за плечи. Минут через пять Вейс отняла ладони, вытерла рукавом лицо — оно вновь было молодым — и сделала глоток.

— Я справлюсь, — повторила она, сильно сжав ладонь Миры. — Не входи.

Тегарон, Техаон 2, 1289 В.Д., 8:20

Светлая выбежала на улицу. Прямо из-за стола, вскочила, вопреки всему этикету, и помчалась. Тесан бросилась за ней — положено — как и охрана. Однако Ареан не стала распоряжаться, не приказала вернуть девочку за стол. Да и охрана, похоже, уже понимала, когда девочку нужно ловить, а когда — просто быть с ней рядом.

— Май! — Тесан плохо спала эти дни, произошедшее на острове возвращалось вновь и вновь. — Что случилось?! Что с тобой?

Девочка не обращала на неё внимания. Выбежала в парк к фонтану, подняла руки над головой и замерла.

Птицы. Вначале — все те, что жили в парке и поблизости — похоже было, что все они слетелись к Светлой, пролетели над её головой и… улетели прочь, ввысь, за пределы замка.

А потом…

Тесан показалось, что замок обступили тучи. Взявшиеся из ниоткуда тучи — но то были птицы. Они летели отовсюду, они сворачивались в живой смерч над головой Светлой, проносились над её руками и улетали — вдаль, вдаль, вдаль. Тесан чуть не присела, ей хотелось взять Майеринн в охапку и бежать, спасаться.

Минут через пятнадцать всё это кончилось, небо очистилось, и только множество перьев — под ногами, в воде фонтана, на кустах и дорожках — подтверждали, что всё это им не приснилось.

Светлая перестала казаться статуей самой себя и схватила Тесан за руку.

— Нам нужно в город! — указала она. «Городом» девочка называла только столицу. — Сейчас же! — она побежала — по тропинке, к внешним воротам. Тесан едва поспевала, охрана справлялась с этим лучше. Во внешнем дворце девочка тут же свернула к автостоянке и подбежала не к своему автомобилю — в котором её обычно доставляли к местам проведения торжеств — а к машине Тесан. Охранники переглянулись, но, похоже, подобное для них не в диковинку.

* * *

Светлая велела остановить автомобиль у границ университетского парка и подала Тесан руку — иди за мной. Вначале они шли, потом побежали. Тесан не понимала, куда они бегут, а Светлая молчала, только указывала направление.

Поляна, каменная горка, розовый куст на её вершине. Тесан узнала куст — по словам бабушки, няня посадила этот куст давным-давно, с тех пор он всегда в цвету, даже зимой — и ничто его не берёт.

У подножия горки лежало много-много цветов. Розы, ландыши, астры… все цветы были белыми.

Тесан побледнела и только сейчас всё поняла.

Ноги отнялись — Светлая поддержала её, помогла дойти до ближайшей скамейки.

— Няня! — прошептала Тесан. — Нет, не может быть! — и расплакалась. Светлая обняла её, посмотрела на охрану — те отошли подальше, насколько позволяли инструкции.

Люди.

Они шли отовсюду — и все несли цветы, белые цветы. Подходили к их скамейке, кланялись, оставляли цветы. Некоторые стояли, глядя на куст, некоторые уходили почти сразу же.

Солнце померкло. Тесан, всё ещё не поверившая в то, что случилось, подняла взгляд. Тучи затягивали небо — не грозовые, но плотные.

А люди шли и шли.

Вейс

Она затворила дверь и услышала голоса. И увидела — себя и Лас. Лас сидела на стуле перед кроватью, Вейс стояла позади и причёсывала её. Вейс улыбнулась, и схватилась за сердце, то словно иглой пронзили. Ничего, сейчас пройдёт. Это всегда проходит. Это всегда, будь оно проклято, проходит.

Она прислушалась. Они с Лас говорили о всякой чепухе, и было это… когда это было? Давно. Это было давно. Когда Лас милостиво разрешала Вейс, как в старые добрые времена, причесать себя. И только в эти минуты походила на прежнюю Лас, замкнутую в себе девочку, которая умела веселиться и улыбаться, если рядом была её служанка — и никого больше.

Вейс сделала шаг и видение растаяло, пропали и Лас, и она сама, а стул оказался там, где ему и положено — у стола.

Вейс сделала ещё шаг. Снова голоса — это уже недавнее прошлое. Лас в постели, Вейс, в весьма легкомысленно наброшенном халате, сидит на полу у кровати. Говорят, улыбаются… нет. Вейс потрясла головой и видение растворилось. Не сейчас. Я не смогу слушать всё это.

Она подошла к окошку и почти сразу же почувствовала, что в комнате кто-то есть. Оглянулась — женщина в белом. Стоит у зеркала и смотрит на Вейс.

— Ты довольна? — Вейс опустилась на стул. — Теперь ты довольна?

Не хотелось ни злиться, ничего. Больше всего Вейс хотелось только одного — остаться одной.

Женщина подошла, встала рядом со столом — посмотрела в окно, куда только что смотрела сама Вейс.

— Я скорблю вместе с тобой, — её голос показался смутно знакомым. Вейс подняла взгляд — нет, не Незнакомка. Голос её постоянно кого-то напоминал, но трудно было понять кого. Если это не Незнакомка… Вейс стало жарко. Она посмотрела в лицо гостье — та вся светилась белым, и лицо её, хоть и не менялось, тоже напоминало кого-то, и каждую секунду — кого-то другого.

— Вы… — Вейс не сразу совладала с голосом. — Вы…

— Мир осиротел, — женщина смотрела ей в лицо. — Ему нужна хозяйка, Вейс. Нужна та, что сможет помогать и утешать, защищать и согревать.

Вейс мотала головой, отступала… но вскоре стена оказалась за её спиной, отступать было некуда.

— Не бойся меня, — женщина подошла к ней. Вейс закрыла глаза… и страх отступил, пропал, растаял. — Ты умеешь утешать и защищать, и ты теперь здесь хозяйка.

— Нет, — прошептала Вейс, закрыв глаза. Женщина стояла вплотную, от неё пахло не человеком, но грозой, стихией, мощью.

Её взяли за руку — рука оказалась тёплой, человеческой. Вейс открыла глаза. Женщина поднесла ладонь Вейс к своей щеке, и Вейс ощутила влагу. Слёзы.

— Если согласишься, подойди к морю, — женщина отпустила руку Вейс. Та прижимала ладонь к щеке гостьи, не в силах отнять руку — настолько необычным было ощущение. — Подойди и позови меня. Ты устала, Вейс, но ты не ищешь вечного покоя. Если когда-нибудь ты устанешь так, что у тебя не останется сил, подойди к морю. Подойди, и я исполню твоё желание, каким бы оно ни было.

И она исчезла. Рассеялась, развеялась, оставила после себя воздух с запахом грозы и свежесть. Вейс поднесла ладонь к лицу — вся в слезах. Провела ей по своему лицу и закрыла глаза.

Ей привиделась гладь океана, спокойная и безмятежная. Яркое солнце в зените и пронзительно-синее небо.

— Спасибо, — шепнула Вейс, открыв глаза. — Спасибо.

* * *

Она не помнила, сколько времени просидела в комнате у Лас. Прибралась, бережно разложила все вещи по местам. Прижала медвежонка к груди — это единственное, что она отсюда заберёт. Всё остальное останется там же, где и сейчас.

Пора. Вейс обернулась на пороге.

— Не оставляй меня, — прошептала она, прикрыв глаза, и ей показалось, что ветер погладил её по щеке. Тёплое, живое прикосновение.

Вейс закрыла за собой дверь — замок едва слышно щёлкнул. Никто не будет здесь убирать, кроме самой Вейс.

Она спустилась в гостиную — там её ждали Тесан и… Светлая. Но Вейс не заметила никого — на стене теперь висел портрет Лас — недавний, они все сфотографировались после возвращения с острова — и левый угол его теперь украшала белая, траурная лента.

Мира, которая ждала, вместе с Тесан и Майеринн, подумала, что с Вейс случился удар. Бабушка покачнулась, схватилась за голову. Но удержалась, подбежала. Оглянулась — нет стула, достаточно высокого, чтобы снять портрет. Мира была уже рядом, взяла её за руку.

— Вейс? Что случилось?

— Снимите, — голос не повиновался Вейс. — Снимите! — крикнула она. — Сейчас же снимите!

Мира поставила стул, забралась и сняла портрет. Вейс сорвала с него белую ленту, бросилась к камину, швырнула ленту туда. И тотчас же умчалась по лестнице, наверх. Мира хотела было последовать, но Светлая — успела подбежать — схватила её за руку и отрицательно покачала головой.

Через пару минут Вейс вернулась, держа в руке другую, зелёную ленту.

Белая — по тем, кого не стало. Зелёная — по тем, кого ждут.

— Бабушка! — Тесан подбежала к ней. — Бабушка! — и расплакалась, уселась неловко на стул. Вейс прижала её голову к груди.

— Всё хорошо, — шептала она. — Она не ушла от нас, моя милая. Она осталась, чувствуешь? Она осталась с нами.

— Спасибо, — Вейс встретилась взглядом с Майеринн. Вокруг глаз той легли чёрные круги. — Спасибо, дорогая, что приехала. Я не думала, что тебя отпустят.

— Только на один день, — прошептала девочка. — Больше нельзя. У вас так красиво! Идёмте, идёмте из дома! Пожалуйста!

Она повязала ленту и помогла Мире вернуть её на стену. Вейс так и стояла, прижимая внучку к груди, гладила ту по голове.

— Никакого траура, — Крайен и Сэнье также подошли, Вессен и Хорёк стояли поодаль, у лестницы. Вейс обвела всех взглядом. — Никакой тризны, вы слышите? Ни сегодня, ни завтра, никогда. Пока я жива — никогда.

Страна Цветов, вечер

Они сидели за столом, на свежем воздухе. Возле клумбы, на которой не так давно, на тяжёлом дубовом столе красовалась Книга Снов. Вейс, оба внука, Светлая, Мира, Хорёк, Вессен, Дорман, Крайен и Сэнье.

— Вы решили? — Вейс посмотрела в глаза Вессен. — Не я хозяйка, но я знаю, чего хотела Лас.

— Да, — Вессен посмотрела в глаза Хорьку и её брат кивнул, улыбнулся, приглаживая волосы. — Я построю новый Аратрин здесь. Там, где вы разрешите. А дома… пусть будут руины. Я дважды пыталась возвратить их к жизни. Видимо, это знак. Пусть будет память.

— Я рада, — Вейс улыбнулась — похоже, впервые с того ужасного момента. — Я не хочу возвращаться туда, домой. Пока не хочу.

Она встала из-за стола, посмотрела в сторону заката.

— Мне кажется, теперь мой дом здесь, — добавила она. Тесан, Эверан и Светлая переглянулись. — Больше нет вечного покоя. Это страна радости. Мне нужно к морю, если кто-нибудь хочет со мной…

— Мы в другой раз, — Мира взяла за руку Хорька, тот молча кивнул и потёр переносицу. — Вам там лучше побыть одной.

— Нет, — Тесан взяла за руку Майеринн. — Мы с тобой, бабушка. Вери? Дорман?

— Конечно, — Эверан встал и шагнул следом. Инженер, помедлив немного — тоже.

— Спасибо вам всем, — Вейс поклонилась — ей поклонились в ответ. — Я не смогла бы справиться одна.

Смогла бы, подумала Мира, но не стала говорить вслух. Ещё как бы смогла.

— Весс, — она дождалась, когда Вейс с остальными сядут в автомобиль и исчезнут в небе. — Ты правда решила остаться здесь? Построить здесь дом?

— Правда, — Вессен оглядела остальных. — Если кто-то не захочет жить здесь, в новом Аратрине, я пойму.

— Я остаюсь, — Крайен пригладил усы. — Здесь замечательное место. А ездить по делам я могу изредка, у меня отличные управляющие.

— Я тоже, — Сэнье появилась из дома. — Внуки уже большие, а я уже не могу без вас, госпожа, и без вашего дома.

— Выбирай место, — Хорёк достал «волшебную палочку», взмахнул, и над столом вспыхнул, поблек и растворился красный шар света — размером с апельсин. Все невольно улыбнулись. — Выбирай место, сестра, да и начнём. Третий раз — счастливый.

— Она хотела, чтобы мы радовались, — вполголоса заметила Мира. Ей всё ещё было не себе. Невозможно было считать, что Лас уже нет, что она — уже в прошлом. — Да? Она тоже хотела бы?

— Да, — Вессен подняла взгляд, посмотрела на проступающие в зените звёзды. — Я уверена, она так хотела бы. Поэтому не оставила записку, поэтому Вейс запретила траур.

Вейс

Они оставили её у берега моря — видно было, что Вейс нужно побыть у воды одной.

— Она говорит с кем-то? — удивилась Тесан.

— Да, — Светлая сжала её руку. — Я знаю, с кем. Смотрите!

Вейс поклонилась морю и на короткое время окуталась ровным, сильным белым свечением — словно набросила ослепительно-белый плащ. И сияние тут же угасло.

Ощущение спокойствия воцарилось вокруг. Спокойствия, мира и радости.

Вейс подошла к остальным.

— Я согласилась, — она посмотрела в глаза Светлой и та кивнула с важным видом. — Я не хочу пока уезжать отсюда. Даже на день. Ничего, что я провожу вас только до прохода?

— Оставайтесь, — Светлая бросилась к ней, обняла. — Мы ещё приедем. А если меня не пустят, то няня приедет одна… да?

— Конечно, — Тесан обняла бабушку. Та чувствовала, что у внучки слёзы снова рвутся на волю. — Да, милая, — шепнула Вейс. — Плачь, если нужно. Но она всё равно с нами. Поэтому я остаюсь.

— Помогай им, Вери, — Эверана Вейс обняла последним. — Я слышала, Стайен очень гордится тобой. Вот и у вас всё устроилось, теперь я не беспокоюсь. И Лас очень гордилась бы.

— Идёмте, — она шагнула в сторону тропинки — наверх, туда, где автомобиль. — Пора.

* * *

Крайен задержался на кухне допоздна. Не спалось — он спровадил Сэнье, та уже валилась с ног, а сам остался — работа помогала обрести душевное равновесие. Из них всех лучше всего — на людях, как минимум — держалась сама Вейс.

Едва он подумал о ней, как она появилась — закрыла за собой входную дверь. Проверяла, по многолетней привычке, что всё заперто, выключено или включено — как положено.

Она вошла на кухню, взяла Крайена за руку. Тот вопросительно посмотрел в её глаза.

— Я согласна, — Вейс легонько сжала его ладонь. — Но пожалуйста, до конца месяца не будем об этом говорить.

Она приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до щеки. Улыбнулась, и ушла, а великан-повар долго стоял неподвижно и ошеломлённо чесал в затылке.

Вейс, два часа пополуночи

Она сидела на постели, обнимая медвежонка, а сон всё не шёл.

— Подойди к морю, и я исполню твоё желание, — повторила она. Этим вечером она попыталась вырастить розу — просто розу, пурпурную, любимый цвет Лас. Это далось с огромным трудом. И всё. Роза выросла и пришло ощущение — всё, это было твоё последнее волшебство. Нет, не так. В последний раз ты пользовалась её волшебством. Может, так и лучше. Жить, с чем есть, и добиваться всего самой. Вон сколько всего добилась — внуки, выставки, кулинария, «Крепость». Всё сама, никогда не просила помощи, хотя никогда не отказывалась.

— Я справлюсь, Лас, — прошептала Вейс, сбросила тефан на пол — небрежно, не глядя. Подумала, встала и бережно повесила его на стул. — Спи спокойно. Я справлюсь.

Она прижимала игрушку к груди и лицо её украшала счастливая улыбка.

30. Врата покоя

Лас, Страна Цветов, Техаон 2, 1289 В.Д., 4:45

— Ещё немного, — прошептала Лас, и ноги окончательно отказались служить. Зато просветлело в голове. Правда, оставалось всего три таблетки. Попытка умыться дорого обошлась — в ручей кануло несколько очень полезных вещей, когда нога соскользнула с камня. — Ну ещё чуть-чуть!

Болит вывихнутая лодыжка, ноет в печени, в глазах мутно. Старость, Лас. Вот она, старость. Ещё немного, и ты начнёшь ощущать, как должен чувствовать себя человек в сто лет.

Зеркало Лас выбросила. Боялась, что если посмотрит на своё лицо, то сил не хватит уже ни на что.

И медальон всё чаще приходил на ум.

Хорошо, что взяла с собой много мягкой пищи — то, что очень удобно в походах. И питьё. Рюкзак значительно облегчился, но даже лёгкий, он немилосердно давил на спину. Ломило и спину и все суставы…

Это роза. Чёрная, ядовитая роза, которую Лас, не понимая, что делает, вызвала к жизни. Вот она, месть. Но не вырвать это чудовищное растение Лас не могла. Насекомые падали замертво, пролетая над ней. И всё вокруг куста начало погибать. Трава вяла на глазах, жухла и превращалась в коричневые чешуйки. Лас испугалась так, что едва не упала без чувств. Схватилась за куст, старалась не уколоться шипами, не перепачкаться в соке. Погубила тефан и плащ, выкорчёвывая растение. Извела банку топлива, чтобы сжечь дотла. И всё равно — видимо, хватило аромата. Приятный, но… через несколько минут от него возникал омерзительный привкус во рту. И во всём мерещился трупный запах.

Никто ни в чём не виноват, подумала Лас. Не виноват Майри-Та, написавший своё жуткое произведение. Не виноват тот, кто выпустил эту книжку. Не виноваты дети, полюбившие эту сказку. Никто ни в чём не виноват. Просто так сложилось — и этот яд, который в малых дозах — чудесное лекарство, отравлял бы и дальше, и всё, что случилось с ней и её друзьями, повторялось бы вновь и вновь. Но теперь… теперь Лас — последняя напившаяся яда. Они поймут. Вейс, внуки, все-все-все поймут. Когда-нибудь поймут.

Вставай, приказала она самой себе. Стоило посидеть в тени, как возникали мысли — остаться, никуда не идти, как-нибудь обойдётся. Предательские мысли, явно нашёптанные той же силой, что вложила силу в слова сказки. Дёсны болят, словно полон рот углей. Зубы уже шатаются. Кожа… руки словно обтянуты пергаментом, кожа сухая и неприятная на ощупь. Ты старуха, Лас. Хорошо, что они тебя не видят.

…Она шла, час или два. Может, три, может десять. Шла, подгоняя себя вначале окриками, потом ругательствами. Море. Нужно дойти до моря. Вода очищает всё, из неё всё вышло — туда и вернуться.

Но силы иссякли раньше. Море уже было слышно и видно — но не хватит сил спуститься по крутому спуску, а уж где взять корабль или плот, и думать нечего.

Мысль пришла неожиданно. Всё, Лас. Конец пути. Здесь и сейчас.

Лас сумела подойти к краю скалы — океан приветливо шелестел в сотне шагов вперёд и сотне метров вниз. Здесь так здесь. Теперь предстояло последнее, и самое неприятное.

Белый тефан сохранился и даже остался белым — даром что Лас пару раз падала в ручей вместе с ним. Чудо, что не утонула — всё было бы напрасно. Рядом с морем есть ещё шанс уничтожить заразу, а в лесу…

Руки и ноги слушались плохо. И запах… Лас мылась, в каждом ручье, но сейчас, стоило начать распускать тефан, она ощутила нечто невообразимое… Великое Море, почему так?! Кожа — высохшая, пятнистая, да, но чистая! Откуда этот запах?! Одеться в белое стоило немыслимых усилий. В горле стоял комок, прикасаться к себе самой было противно.

Всё. Непослушными пальцами включила мобильник. Пусть, если захотят — смогут найти. С собой — кинжал, медальон и коробочку. Если она не напутала, то достаточно просто включить таймер. И через десять минут огонь прольётся из коробочки — огонь, как и морская вода, очищает всё. Свиток — тоже с собой. Майри-Та, если бы вы знали, что вы натворили…

Впрочем, может, он всё прекрасно знал. Теперь Лас никого и ни за что не осуждает. Но как долго этому пришлось учиться!

Она уселась на камни шагах в ста от места, где бросила вещи. Так, чтобы видеть океан. Слабость уже накатывала — вскоре Лас не сможет ни шевелиться, ни уж тем более ходить. Лас достала из коробочки пульт — «мёртвая рука». Достаточно нажать кнопку и держать. Как только она отпустит, время пойдёт. Кнопка показалась тугой — нажать получилось не сразу.

Ей показалось, что зазвонил телефон. Пусть. Даже если бы были силы доползти туда и поднять трубку, что она скажет? Что вообще можно сказать?

Всё поплыло перед глазами. Прощайте, успела подумать Лас. Простите, если сможете.

Лас, долина скорби

Лас проснулась — и уселась, по привычке. Тело слушалось, хотя и плохо. Вечер — солнце только что утонуло в океане, тьма стремительно густеет вокруг. Что случилось? Коробочка не сработала? Ох уж эта техника…

Лас поднесла ладони к лицу. Нет того жуткого запаха, смрада, который не так давно издавала её кожа. Кожа по-прежнему пятнистая и иссохшая, но уже не настолько мерзкая. Что теперь? Что делать, когда вновь накатит слабость, на этот раз — навсегда?

Я не хочу лежать здесь и гнить заживо, подумала Лас. Не хочу. Так нельзя. Значит — включить бомбу самой, прямо сейчас. Пока есть силы.

Она обернулась.

Нет коробочки. Нет вещей поодаль. Зато поняла, что рядом кто-то стоит. Но, странное дело, не смогла понять даже — мужчина или женщина.

Лас подняла взгляд. Девушка. На голову выше самой Лас, веснушчатая, рыжеволосая. В руке её горел фонарь — старый, древний фонарь. На Сердце Мира в такой заливали очищенный рыбий жир. По традиции.

— Кто… — голос не слушался Лас — Кто вы?

И осознала, что не сразу может вспомнить своё имя. Не может припомнить, как звали её подругу, в прошлом — служанку. Как звали маму… Лас перепугалась. Да, она стремительно стареет, но чтобы память начала пропадать настолько быстро!

— Нет, — голос девушки показался знакомым. — Не старайся, не нужно. Здесь нет имён.

— Здесь… — Лас не сразу поняла, о чём та. А когда поняла, потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать. Да и чем помог бы крик?

— Идём, — девушка протянула руку. — Я провожу тебя.

* * *

За спиной у девушки оказалась пещера. Запахи, которые текли оттуда, отбивали всякие мысли о том, что там есть что-то хорошее. Я увижу последнее чудо, думала Лас. Я уже никогда о нём не расскажу, но хотя бы увижу.

— Мы знакомы? — спросила она у своей спутницы. Та посмотрела ей в лицо, улыбнулась.

— Да, конечно. Не нужно вспоминать. Не это сейчас главное.

— А что? — Лас остановилась. И сразу же от стен, с пола, с потолка пещеры к ней потянулись… не то щупальца, не то длинные руки.

— Здесь нельзя стоять, — пояснила рыжеволосая. — Если тебя схватят, то никто уже не сможет помочь. Даже я.

И они пошли. Едва Лас сделала шаг, как щупальца пропали.

— Что главное? — повторила Лас. Я умерла, подумала она. Но чувствую, как бьётся сердце. Я мыслю, и кое-что ещё помню.

— Ты должна ответить, не я, — девушка вручила ей фонарь. — Иди прямо. Не сворачивай, и ничего не бойся.

— Что со мной будет? — Лас не могла не спросить об этом.

Девушка улыбнулась.

— Все спрашивают. Я не имею права говорить. Главное, не бойся. Здесь уже нечего бояться. Иди же!

Она легонько толкнула Лас в спину и та пошла. И шла, и шла… стараясь не думать, что творится вокруг — доносились вздохи, стоны, крики — как-будто с огромной глубины. И тьма. Света фонаря едва-едва хватало, чтобы осветить дорогу. Каменистую тропинку, петлявшую среди огромных скал.

Тропинка неожиданно нырнула в расщелину, а когда Лас спустилась по ней (камни на ощупь были тёплыми и казались живыми — это не придавало уверенности), через три шага поняла, что стоит у входа на мост.

Он простирался куда хватало света влево и вправо, а вперёд тянулся бесконечно.

Всё. Лас помнит, что рассказывала её бабушка об этом месте. Достаточно сделать один последний шаг. Войти на мост.

Щупальца начали прорастать из камней под её ногами. И принять решение оказалось проще простого.

Едва Лас вступила на мост, как во мгле появился новый источник света. Прямо перед ней, куда вёл мост. Искорка света — чем дальше Лас шла, тем крупнее становилась искорка. Выход! Выход наружу! Но неужели отсюда можно выйти?!

— Я ждала вас, — донеслось из тьмы рядом с Лас. От звука этого голоса Лас стало не по себе. Что-то шагнуло навстречу, загородило на миг пятнышко света. — Я провожу вас, если не возражаете.

Два огонька загорелись в темноте. Глаза, подумала Лас. Я вижу её глаза.

Она вежливо поклонилась — но не так, как кланялась бы Королеве. Много будет чести.

— Что со мной будет? — осмелилась спросить Лас.

— Вам решать, — послышалось слева от неё. — Дайте Мне руку, Лас.

Рука оказалась тёплой.

— Вы можете задать мне три вопроса, Лас. Только три. Не Я придумала эти правила. И не стойте на месте, вам нельзя здесь стоять.

И они пошли. Туда, ко всё растущему пятнышку.

— Что это за свет впереди? — после долгого молчания решилась Лас.

— Вы видите свет? Это замечательно, Лас. Я не сомневалась в вас раньше, не сомневаюсь и теперь. Это цель вашего пути. То, что вы заслужили.

— Сколько времени я там проведу?

Тень пожала плечами. Лас не видела этого, фонарь почти совсем угас, но поняла.

— Я никого не держу здесь силой. Вам решать.

— Не держите?! — поразилась Лас. И поняла, что вопросы кончились.

— Это не считается вопросом. Да, я никого не держу. Вы слышали стоны, верно? Знаете, кто это? Это те, кто умерли ещё до рождения.

— Как это?! — не удержалась Лас. Ей стало страшно.

— Те, кто концом всего считают смерть. Кто считает, что жизнь лишена смысла, потому что всё кончится, когда они умрут.

— Что вы с ними делаете? Почему они так кричат?!

— Я их утешаю, — Тень сильнее сжала руку Лас. — Это всё, что Я могу для них сделать. А вы что подумали?

— Я думала… я думала, вы здесь хозяйка!

— Верно, — проход был уже шагах в ста, и Лас понемногу начала различать очертания той, что шла с ней рука об руку. — Но Я не придумываю наказаний. Я не мучаю, не оправдываю и не осуждаю. Я просто слежу, чтобы всё шло так, как положено. Чтобы вы сами исполняли свои приговоры себе.

Лас долго молчала.

— Что будет моим приговором?

— Вы это знаете лучше Меня. Дайте фонарь, — Тень остановилась шагах в двадцати от выхода. — Я не люблю свет. А вам фонарь уже не нужен.

— Скажите… а кто-то не видит света?

— Многие, — кивнула Тень, сгусток темноты с красными угольками глаз. — Они бродят, пока не придёт их час, пока не растворятся в пустоте, из которой пришли.

— Могу ли я задать ещё вопрос, теаренти?

— Да. У меня мало времени, но задавайте.

— Мои друзья… они уже здесь? Они пришли раньше меня?

— Я не отвечаю на такие вопросы. Правило. Я скажу одно, туда, — Тень махнула рукой в сторону пропасти, — никто из них не попадёт. Я уверена. До встречи, Лас. Пусть она будет нескоро.

— До встречи, — Лас учтиво поклонилась.

— Вы Мне очень нравитесь, Лас. Знаете, почему? Вы не обратились ко Мне «госпожа».

Лас улыбнулась, отвернулась и сделала три шага. Быстро, чтобы не передумать.

Светло — но нет солнца на небе. Тепло и свежо — но вокруг нет ни деревьев, ни даже травы. Голые камни. Что это за место? И куда теперь?

Только не туда, подумала Лас, глядя на выход к мосту. Только не туда.

Лас, лабиринт

То холмы, до низины, и кругом — только камни. Лас бродила здесь невесть сколько. Нужно было оставить себе часы, подумала она и засмеялась, до того нелепой показалась мысль. Проверила, что у неё с собой. Медальон. Кинжал. Рукопись Майри-Та. Вот интересно, если съесть то, что в медальоне, то что будет? Умрёшь насовсем? Воскреснешь?

Скрип, шорох. Она здесь не одна?

Лас пробежала несколько поворотов — силы прибавлялись с каждым движением — и увидела пожилого мужчину. По виду — северянин, с дальнего севера Шеам. В волчьей шкуре поверх старой-престарой куртки, в поношенных кожаных штанах и старых сапогах. Он встретился взглядом с Лас и помахал ей рукой, улыбнулся. Лас помахала ему в ответ.

Что теперь? Есть не хочется, пить не хочется… ничего другого, хвала Морю, тоже не хочется. Лас посмотрела на руки. Ей показалось, или пятнышек, мерзких пятнышек на руках становится меньше?

Вот сейчас она отдала бы всё, что у неё оставалось, чтобы посмотреться в зеркало!

Её тронули за плечо. Лас обернулась — и увидела ту, рыжеволосую. Она-то что здесь делает? Девушка держала в руке небольшое зеркальце и вопросительно смотрела на Лас. Протянула руку — давай, мол.

Нет. Лас вздрогнула. Похоже, тут нужно быть осторожнее с мыслями.

А где старик? Куда он направился?

Лас взбежала на холм. Старик шёл себе и шёл, уверенно — знает, куда идти? Шёл-шёл и вдруг… исчез. Лас помчалась туда, где он только что стоял.

Шагах в десяти она почувствовала. Почувствовала, что тело становится лёгким, что откуда-то спереди потянуло зимней свежестью. А потом увидела проход. Или что это было на самом деле? Ещё шаг. Тело начали покалывать иголочки, в спину подул ветерок — словно подбадривая- давай-давай, сделай ещё несколько шагов!

Туда?

Лас вспомнила про рукопись. Нет. Не туда или не сейчас. И ветерок прекратился. Она посмотрела в проход, с трудом отвернулась.

Мне нужен Майри-Та, подумала она. Но я ничего не собираюсь отдавать за это. Он здесь. Если я правильно понимаю, он всё ещё где-то здесь.

И она пошла. И чем дальше шла, тем больше других людей попадалось ей. Кто-то шёл, кто-то стоял, озираясь. Кто-то плакал, кто-то пел, но большинство молчали.

— Майри-Та! — позвала Лас. — Мастер, где вы?

Ей показалось, или она услышала голос — голос, читающий нараспев? Читающий что-то очень знакомое?

Лас побежала. Сил становилось всё больше, но кто знает, надолго ли это!

* * *

Она нашла его не сразу. Но когда увидела… ей стало страшно. Майри-та сидел на невысоком камне, на просторной площади. А вокруг него…

Вокруг него ходили они. Сотни, может, тысячи. Они все походили одна на другую, от одного их взгляда Лас бросало в дрожь.

Что-то с ними не так… они не видят? Они все слепы?

Лас подошла ближе. Девушки не были все на одно лицо, но у каждой на лице застыло похожее выражение — ненависть, отчаяние, страх, сплавленные воедино. Холодом веяло от каждой. Едва Лас подошла к ближайшим на несколько шагов, как те отпрянули в сторону. Смотрели вокруг — но ничего не видели. Но уступали дорогу, отступали, не приближались.

Он читал. Смотрел куда-то вверх, в то, что могло быть небесами, и читал. Читал то, что потом стали читать миллионам детей, что потом читали сами дети. Великое Море, ужаснулась Лас, они все приходят сюда! Они все приходят, чтобы найти его!

— Мастер, — позвала она. — Что вы делаете?

Майри-Та вздрогнул, открыл глаза. Посмотрел в её сторону.

— Свет, — поразился он. — Вы светитесь, вы знаете об этом? Кто вы?

«Здесь нет имён», — чуть не ответила Лас, но передумала и представилась.

— Как вам удаётся ходить в такой мгле? Простите, теаренти, — он вновь принялся читать свою сказку. Какой у него красивый голос, подумала Лас.

— Здесь светло, Мастер! Здесь светло, как днём, неужели вы не видите?!

— Здесь было светло, — отозвался он. — Простите. Мне нельзя останавливаться. Они рядом, я чувствую. Они разорвут меня, если я замолчу.

Она сделала ещё шаг — девушки вокруг торопливо разбегались, сшибая друг дружку, при её приближении — и оказалась лицом к лицу с Майри-Та. Он выглядел именно так, как его рисовали. А я ведь мечтала построить машину времени и увидеть вас, думала Лас. Вот я и увидела. Как всё просто…

Майри-Та оглянулся и вздрогнул.

— Я их вижу, — он привстал на цыпочки, оглянулся. — Великое Море, как их много! Вы знаете, кто они? Почему они преследуют меня?

— Вы сами знаете, Мастер, — Лас протянула ему рукопись. — Это ваше. С этого всё началось, ведь так?

Он принял рукопись, посмотрел в глаза Лас.

— Вы здесь из-за меня?

Лас кивнула.

— Я хотела увидеть вас. Попросить сделать-что-нибудь. Пусть это окончится, Мастер. Они ведь не виноваты! Они никому не хотели зла!

— Да, — Майри-Та достал из кармана походный прибор — перо и чернильницу. Ну да, по легенде, он никогда с ними не расставался. И добавлял в чернила свою кровь. Никто не знал, зачем он это делал.

— Две строки, — он дописал две строки, помахал свитком в воздухе, и тот… рассыпался, растворился, разошёлся туманом. — Вот как, — озадаченно вымолвил Майри-Та. — Вот как!

Что-то случилось. Лас оглянулась. Девушки, которые бродили вокруг, потеряли интерес к Майри-Та и побрели кто куда. В разные стороны. Одна прошла совсем рядом с Мастером (тот вздрогнул… Лас взяла его за руку), но не обратила внимания. Но встретилась взглядом с Лас- Лас это поняла. На лице девушки уже не было ни ненависти, ничего тёмного. Только усталость. Невероятная, немыслимая усталость.

— Свет, — удивился Майри-та. — Я снова вижу свет! Это вы, теаренти? Вы принесли свет?

Лас отрицательно покачала головой.

— Наверное, вы просто разучились его видеть. А теперь увидели снова. Куда вы теперь?

— Идёмте, — Майри-Та сжал её руку. — Мне теперь всё время кажется, что я вас где-то видел. И имя — что я помню ваше имя.

Лас улыбнулась. Я бы задала ему столько вопросов! Расспросила обо всём, что он написал! А теперь… вот он, рядом, а мне ничего не хочется. Наверное, я и так всё поняла. Как и он.

— Море, — Майри-Та указал чуть в сторону. — Я слышу запах моря! И прибой!

Они направились в указанном им направлении и шагов через пятнадцать показался проход. Выглядел он как выход из пещеры. И по ту сторону был остров — или побережье, и ярко светило солнце, и множество людей, явно пришли сюда позагорать. И дети. Девять детей. Лас похолодела. Девочка, очень похожая на Странника в детстве, держала что-то в пригоршне. Остальные подходили, брали наугад оттуда и отходили.

Всё та же игра. Ничего не изменилось. Лас крепче сжала ладонь Майри-Та.

— Так это происходит, — в голосе его звучала печаль. — Но я исправил! Я ведь всё исправил!

— Открывайте! — потребовала та девочка, что раздавала — камушки, как оказалось.

— Воин, — мальчик, темнокожий, как сама Лас. Его родители живут рядом с Сердцем мира, это так.

— Лекарь, — девочка, светловолосая и светлокожая — родом с Тераны. Улыбнулась, помахала зажатым в ладони камушком в воздухе.

— Королева, — отозвалась самая высокая из девочек — смуглая, русая и худощавая. У Лас защемило сердце.

— Бард.

— Гадалка.

— Слуга.

Оставалось двое. Светловолосая, низенькая девочка — и ещё одна, рыжая. Лас стало страшно. Страшно от того, что она сейчас услышит.

Светловолосая первой посмотрела на камушек.

— Охотница! — и, довольная, запрыгала на месте.

Рыжая огорчилась. Наверное, это она хотела стать Охотницей. Посмотрела на свой камушек и сообщила: — Няня.

— Гроза! — закричали несколько голосов. — Смотрите! Гроза начинается!

Небо стремительно темнело.

— Потом, потом доиграем! — послышались голоса. Дети помчались, куда-то влево — видимо, там было укрытие. Только рыжеволосая задержалась, замерла, глядя в пространство — Лас показалось, что она видит её, ощущает присутствие. Девочка улыбнулась и помчалась, куда и все остальные.

— Вот и всё, — Майри-Та мягко освободил руку. — Я пойду к ним, теаренти. Пойдёте со мной? Может, мы встретимся в более подобающем виде… мне очень хотелось бы с вами поговорить.

Лас подумала… и передумала. Нет. Не сейчас. Мне бы увидеть их… пусть даже только увидеть, один последний раз.

— Я не могу, Мастер. Не сейчас.

— До встречи, — Майри-Та поклонился. — Спасибо за всё, что вы сделали. И простите, если сможете.

— Я всех простила, Мастер, — Лас поклонилась в ответ. — Никто не виноват. Так сложилось.

Он кивнул и, пригнувшись — какой он высокий! — шагнул за границу.

Ещё один мальчик — долговязый, загоревший — пробежал мимо прохода. Гроза уже надвигалась, Лас слышала ворчание молнии.

Не сейчас, Мастер. Может быть, чуть-чуть позже.

* * *

Увидеть их, повторяла Лас про себя. Ненадолго. Просто увидеть! Великое Море, я же не прошу многого! Я бросила их, испугалась, что они не поймут, боялась увидеть отвращение на их лицах. Я просто скажу, что я ошиблась. Что я виновата, попрошу прощения. И всё. И пусть будет, что будет.

Она шла, потом бежала. Пробегала мимо других, раз или два ей показалось, что она миновала одну из тех девушек.

Споткнулась, и упала, сильно ушибла колено. Здесь можно ушибиться!

Лас поднялась… и увидела дверь. Смутно знакомую. Она приоткрыла её — темно, но темнота жилая. И запахи. Накатили волной — домашние, знакомые. Она не могли вспомнить, откуда эти запахи. Но они сразу успокоили и вернули чувства в порядок.

Я загляну. Просто загляну и всё, подумала она. Отворила дверь и сделала шаг.

И по привычке затворила дверь за спиной.

Лас, Вантар-Лан, Тессерон, Неиверин 13, 58 от пришествия, 1295 В.Д., 11:35

Лас закрыла дверь за собой, и неожиданно поняла, что она… дома. У себя, в Вантар-Лан. Но что-то было не так.

Она первым делом посмотрела на свои руки. Гладкая, молодая кожа. Не сразу осмелилась посмотреть в зеркало. Но осмелилась — Лас-Таэнин, лет двадцати. Ни морщин. Ни пятен… ничего такого.

Прислушалась. Тихо-тихо. Смутно показалось, что слышит голоса. Но это не Вейс. О Великое Море…

— Мне это приснилось? — услышала Лас свой голос. Запустила руку в складки тефана… нет. Рукописи там нет. Зато кинжал на месте и… медальон на шее.

Она огляделась. Вещи стоят чуть-чуть не так. И… повсюду — на шкафах, на столике, на дверцах шкафа, на большом зеркале — листы. Записки. Открытки. Конверты с письмами — на полу их особенно много.

— Что это?! — поразилась Лас, забыв про всё остальное. На столике лежал конверт с почерком Тесан. Лас взяла его, каждую секунду ощущая, что мир вокруг вот-вот рассеется, как туман, и она вновь окажется в лабиринте. Но мир не рассеивался.

Она вскрыла конверт. Вынула лист бумаги.

«Дорогая бабушка!

Прошёл год, как мы без тебя. Я очень скучаю. Мы оба, я и Эверан. Я не успела тебе сказать тогда, я всё понимаю. Ты очень устала, от всего. Особенно от меня, прости, пожалуйста! Но мы всё равно будем сюда приходить. Ты никуда не делась. Ты вернёшься. И неважно, когда, я знаю точно, что ты вернёшься.

У нас всё хорошо, бабушка, не беспокойся. Нам не хватает тебя, но ты хотела отдохнуть, и мы просто будем ждать. Ждать и писать тебе. Я знаю, ты прочтёшь, или услышишь.

Твоя внучка, Тесан эр Неммет эс Темстар»

Лас выронила письмо. Ей стало жарко. Руки задрожали. Она бросилась к груде писем на кровати — трясущимися руками выудила ещё одно. На этот раз посмотрела на дату. Неиверин 13, 1294. О Великая Матерь…

«Бабушка, милая, это снова я! Два месяца назад у меня родилась дочь. Сын уже говорит, просто не заткнуть — ты говорила, что я трещотка, но видела бы ты его! Мы с Эвераном часто рассказываем о тебе, мы сводили его на ту выставку. Он очень гордится тобой, правда!

А у бабушки Вейс недавно родилась двойня, представляешь? Она назвала девочек Тесан и Таэнин. Мы ужасно рады за бабушку, и никуда теперь от неё не уедем!»

И фото. Улыбающаяся Тесан, мальчик лет трёх у неё на руках, и рядом — незнакомый Лас парень. Отец. У него на руках — грудная дочь.

Лас упала на колени и расплакалась. Слёзы невозможно было остановить. Она хватала письмо за письмом, и всюду — её поздравляли, спрашивали совета, делились сокровенным, благодарили…

— Я живу… — прошептала Лас. — Я живу! Я не умерла! Великое Море, я же не умерла!

Она вскочила на ноги, чуть не поскользнувшись на толстом ковре писем. Сорвала с себя белый тефан — он вызывал теперь только отвращение. В шкафу, где положено, висел парадный, тёмно-зелёный. С золотыми полосками. Вейс… Лас почуяла безошибочно. Вейс выгладила его. Да что же это?!

Она оделась, торопливо, не сразу сумела завязать тефан правильно. Быстрее. На календаре — её день рождения. Сто восьмой день рождения, если календарь не врёт. Ничего не понимаю, думала она. И не хочу понимать. Я жива! Пусть даже ненадолго, но я жива! Великое Море, я хочу жить!

Она схватила скомканный белый тефан и туфли, в которых бродила по лабиринту. Выбросить. Сжечь. Уничтожить!

Бегом спустилась на кухню — тут недавно много готовили. Празднуют? Что? Она поняла, что, и мурашки побежали по коже. Только не это…

Печь горит. Настоящее, жаркое пламя. То, что нужно. Лас засунула туда белый тефан и туфли. Они моментально занялись. Подумала, сорвала с шеи медальон и бросила туда же.

Принц выскочил из-под стола. Подбежал, потёрся о ноги. Совсем старичок…

— Не сейчас, милый! — Лас, присев, погладила его по спине. — Не сейчас!

В столовой — никого. Стол чист, стулья на местах. Где все? Для кого готовили?

Она выбежала из дома и увидела — где все. Солнце ослепило её, Лас зажмурилась. Не сразу открыла глаза, в них плясали чёрные пятнышки.

* * *

Большие столы, флаги, и много-много гостей. Десятки, сотни. Только не белые флаги, думала Лас, только не белые. Белый — поминовение. Только не белые! Великая Матерь, что угодно, только не белое!

Она осмелилась посмотреть. Флаги, ленты, ещё и надувные шарики — зелёные, все до одного. И люди… они замерли. Смотрели на неё и молчали. Вейс, справа, только что наливала кому-то вина. Она смотрит на Лас, как на…

— Приветствую вас в Вантар-Лан, — услышала Лас свой голос. — Простите, что заставила вас ждать. Я вернулась.

Они встали. Все, как один — молча. И поклонились. Вейс — первой.

Лас попыталась что-то сказать, и не смогла. Попыталась шагнуть — ноги ослушались, она уселась, прямо на траву. Слёзы вновь навернулись на глаза, не было сил с ними совладать. Вейс бежала к ней, и все, кого она помнила, кого воспитывала, их родственники… Тесан и Эверан ненамного отставали от Вейс, они бежали, улыбались и что-то кричали. Мира, и Стайен, и Каэр, и Крайен, и Дорман, и все-все-все…

— Прочь! — услышала она голос Вейс. Та подхватила свою подругу, поддержала. — Не толпитесь! Вот, Лас. Выпей. Это твоё любимое.

Лас глотнула. Вино, очень терпкое и приятное. Какое вкусное! А какой свежий воздух! Они не понимают. Они не понимают, насколько приятно — жить. А может, понимают, неважно.

Её обнимали, что-то шептали, она всё помнила смутно. И только Вейс оставалась той же — молодой, улыбающейся и радостной.

— Сколько мне лет, Вейс? — спросила Лас, когда её усадили на почётное место и прозвучал первый тост. — Скажи, пожалуйста.

— Двадцать, Лас, — услышала она в ответ. — Тебе всегда будет двадцать. Или сколько захочешь.

Лас оглянулась. Ей показалось, наверное — а может быть, и нет — они стояли там, где стеной возвышались деревья, и пили в её честь — Странник, Доктор, Умник, все остальные. Лас улыбнулась им и закрыла глаза. И повторяла — я жива, я жива, я жива…

Content

Бояндин Константин Книга Снов

Константин Бояндин Книга Снов (Шамтеран IV)

Часть 1. Страна цветов

1. День рождения

2. Пропажа

3. Тени прошлого

4. Туман в зеркалах

5. Волшебный дворец

6. Большой-большой секрет

7. Ключ от всех дверей

8. Призраки грядущего

9. Сны разума

10. Книга Снов

11. Зазеркалье

Часть 2. Хозяйка морей

12. Беглецы

13. На запах

14. Разбитое зеркало

15. Директива номер один

16. Долина пепла

17. Паутина грёз

18. Бег с препятствиями

19. Небесный огонь

20. Владычица Морей

Часть 3. Врата покоя

21. После бури

22. Воспоминания

23. Путь в Сердце Мира

24. Прощение

25. Цунами

26. Ночь большого прилива

27. Буря столетия

28. Лабиринт теней

29. Утешение

30. Врата покоя