Стенкин Георгий

Внутренности и внешности Бразилии. Или - Попутчик

**ВНУТРЕННОСТИ И ВНЕШНОСТИ БРАЗИЛИИ**

или

*****ПОПУТЧИК*****

Георгий Стенкин

«ПОПУТЧИК»

Георгий Стенкин

Эскиз Е-Веды.

Повесть.

ISBN 978-3-941157-04-0

http://www.eveda.org

info@eveda.org

© 2006 Haller & Co. s.r.o.

© 2006 Георгий Стенкин

© 2008 Iouri Haller Eveda.org

Специфика данного повествования многомерна, и включает в себя поступательность, своеобразную гипнотичность, настрой на определённую волну восприятия, одновременно по нескольким уровням ощущений - тактильным, зрительным, слуховым и воображаемым. Рекомендуется предварительное прослушивание звукового сопровождения, просмотр иллюстраций, настрой на восприятие, понимание и удовольствие.

- Мой сын.

- Ты стал совсем взрослым.

- У тебя – даже есть борода.

*Первые слова, звуки и чувства – от моего папы.

ПРЕАМБУЛА.

*Воздух был вязким и горячим, звуки – приглушёнными и тягучими, картинки – размытыми и замедленными. Бытовой гипноз на уровне общей подавленности жарой и всяческие фобии…

*Звучит медленная, но ритмичная музыка, как на сеансе гипноза у психотерапевта. Чередуются картинки с изображением слепящего солнца, потных людей, испарений болот…

Жарко.

Жара и зной,

вместе с влажностью и вонью,

навалились сразу же,

как только открылся люк самолётный.

Бразилия,

Амазония…

Четырнадцать – двенадцатых,

И ещё восемь, три и шестнадцать.

Всамделишных и уставших,

Будут снова – за спиной шататься.

Толпа людей, апостолов, изгоев-чудотворцев, безумцев и шарлатанов.

Жарко.

И потекло…

Потекло варево – по земле, а пекло – по коже.

Экватор, самый толстый бок земли, самое гостеприимное солнце…

Мысли – моментально коррозировали и закрутились в трубочку, в стружку.

Чувства – абстрагировались, завернулись внутрь, в избушку…

За что мне всё это? Тоже…

Жарко.

Быстрее – в прохладу кондиционирования и фильтрования.

Скорее – в окрышенность и в остененность.

Деньги…

Купить – это, это и ещё…

Вот это.

Горячё…

Доспехи, обмундирование, экипировка, внеочередное заседание…

Да. И это – мне подайте.

А это – я вообще заказывал, две недели назад.

Будьте любезны…

Да не расплескайте…

Будто – железный…

Командовать, приказывать, требовать – чтобы самоутвердиться и удостовериться в себе. В своей состоятельности.

Жарко.

Быстрее…

Или – медленнее?

Бум-бум-бум.

То ли по голове, то ли – по ушам, то ли это моё сердце так бушит.

Странно – словно наобум…

Ещё – не обул, а изогнул,

Во – и ветер подул…

И опять…

Бум!

Бум!

Бум!

Нет. Это я понесу сам.

Увы – никому не доверяю свои электронные мозги. Свои клонированные, электронные мозги.

Универсал, универсам…

Жарко.

Куда мне ехать?

Вот – у меня есть координаты системы спутниковой навигации.

Как это? Опять?

Ну, так найдите!

Определите!

Узнайте! Вы же тут живёте!

Вы – местные!

Помолитесь – богам своим известным,

например…

Спросите у шамана, «ответы»

в конце концов…

Вспомните народные приметы.

Да. Птичка вот пролетела.

Это знак?

Это – хороший знак. Как знать!?

Так в какую сторону? Третье дело?

И поделом…

Национализм, силлогизм…

Что?

Как называется эта деревня? Брдз…

Сколько?

Двести километров, а на машине – ехать три дня?

Что это за идиотизм?

А вертолёт у вас есть? Ну, хотя бы пистолет…

Чтобы застрелиться…

Брдз…

Жарко.

Что больше давит на мой разум? Что не даёт погаснуть огоньку свечи? Этот непрекращающийся, вездеслышащийся ритм? Бум-бум… Жара и радостная отстранённость местных обывателей?

Ха-ха…

Улыбающаяся дистанционность?

Please…

Радушное пренебрежение?

Ok!!!

Натянутое на лицо гостеприимство?

Bitte…

Вычурность декораций, как в малобюджетном театре? Спецэффекты, как в «пустом» фильме? Глупое умничанье? Таинственная тупость? Полоумие? Моё, или их?

Ммм… Ммм…

Бум-бум…

Грязь? Сутолока?

Смешение всего, грязь мира, оттенки серого – от ярко серого, до серо-чёрного.

Обречённость?

Морока?

Мне всё это – только кажется, я просто читаю книжку.

Я спокоен…

Жарко.

Или – нервозность от предстоящей встречи?

***

Мне всегда импонировала сама возможность, не получать информацию от «ретрансляторов», не использовать уже «переваренные» результаты чьего-то понимания, чьих-то ощущений, а улавливать и воспринимать дикую, необработанную, первичную информацию.

Вот, например, как сейчас…

Говорят, что новые города и страны, лучше всего воспринимаются через туалеты, через архитектуру и через общение с «местными». Но это – всё, уже вторичный продукт. «Экскременты», которые навязывают мне социальная система, местная история и культура, политическая и денежная структуры. Кто-то это всё впитал, переварил, и выдал – «к употреблению»…

Я же, не ассенизатор, чтобы тут отделять зёрна от плевел!

Наверное, в этом и прелесть естественного контакта с другим миром. С миром местных людей, местной историей и традициями, с энергетикой и временем, с природой и человеком.

Попробуем…

ЭПИГРАФ.

*Я ехал к нему. Я хотел с ним встретиться. Я ждал этой встречи. Мне нужна была встреча с моим папой…

- Мой сын.

- Ты стал совсем взрослым. У тебя – даже есть борода. Хотя у меня, никогда не было бороды…

- Знаешь…

- Когда перешагиваешь в восьмой десяток, то начинаешь чувствовать груз мудрости…

- Или мне это только кажется, что я стал мудр?

ВСТУПЛЕНИЕ.

*Я припёрся через полмира в Южную Америку, чтобы встретиться тут со своим отцом, который уже полгода бродил по диким лесам, изредка давая мне весточки о себе…

*Звучит нейтральная «фоновая» музыка, настраивающая к чему-то ожидаемому впереди. Чередуются картинки с изображением видов Бразилии, ярких и цветных фантазий на тему торжества природы…

Такими словами, мой папа, приветствовал меня, обнимал и проверял на крепость, оценивал мою устойчивость. То ли в этом мире, то ли на этой конкретной, Амазонской земле?

Сказал…

Сказал, что узнал (признал, осознал…) во мне своего сына.

Сказал, что увидел (обратил внимание) на мои, тоже не стоящие на месте года.

Сказал, что я отличаюсь от него. У него не было бороды…

Сказал, что знаком с моими достижениями. Знаю…

Сказал, что ему хорошо, бродить тут в одиночестве, в диких джунглях Амазонки, но – груз, всё-таки начинает чувствовать…

Сказал, что пределов у мудрости…

Не существует – пределов у мудрости.

Что же существует?

Да. Это и есть - мой папа, чёрный от пятимесячного загара, с завитыми в десяток косичек своенравными и дорвавшимися до вольного отрастания кудрями, с юношеским огнём в глазах, стальной крепостью пальцев и мудростью отшельника. Худой и обветренный, в какой-то нелепой куртке и футуристических сапогах, смотрящий на меня так – будто я ему сейчас отвечу, кажется ему, что он стал мудрым – или нет.

Почти таким же я видел его в последний раз. Полтора года назад. Только вместо косичек – волосы были убраны под косынку, а въевшаяся в кожу пустынная пыль, делала его – совсем жёлтым.

Жёлтый папа, чёрный папа.

Да. Он бывал, и синим от морозов, и красным – от жары. И вот…

- Я тоже, нахожу тебя во здравии и радуюсь этому.

На немецком…

Эта фраза, прозвучала так коряво…

И он – снова посмотрел на меня, будто только что увидел, или – ЧТО-ТО увидел.

Да. Давно мы уже не виделись. Я уже не вижу – КАК он меня видит. Вижу – только как смотрит. А вот я, как-то странно его ощущаю. Да, я чувствую, что это он, и все мои каналы восприятия говорят мне, что это именно он. С его независимостью от окружающей обстановки, с его отстранённостью от условностей, с его способностью заставлять всё окружающее его – ассистировать ему…

Что-то пробивается, через его обаяние и мою радость от встречи с ним? Но вот что? Неужели он всё-таки нашёл себе достойного соперника? Пустыня – ему не смогла противостоять, лёд – тем более, урбанизация – и подавно. О простоте и примитивности сибирской тайги, китайских гор, африканской саванны, норвежских озёр…

Я уже и не говорю…

А тут?

Такое впечатление, будто бы зашёл к нему в гости, попал в его владения.

- Пойдём. Сын.

- Ты будешь мне Попутчиком. Пора и тебе уже начинать ходить своими ногами…

Слушаю.

И столько много всего слышу. Ходить своими ногами…

Попутчик…

Сын – будет попутчиком своему отцу. И пойдёт своими ногами.

Что-то он чувствует? Наверняка! Ну что же…

Тем лучше!

Ну конечно.

Мой взятый напрокат джип, мой багаж, моё снаряжение для путешествия в джунглях. Спутниковая связь и компьютер…

Сейчас он ещё скажет, что мы уходим отсюда – прямо сейчас. Я голоден, у меня трещит голова из-за перелёта через океан и из-за разницы во времени, я устал. Мне жарко и мне нужно проверить свою почту.

Ну, точно…

- Разувайся и раздевайся.

- Я скажу «третьему», чтобы отогнал твою машину обратно в город.

- Давай, догоняй меня. Через час – будем обедать, но только – вон там…

И он указал мне на какую-то точку, почти что на границе видимой области.

Ок. Раз у меня нет выбора…

Понять – невозможно, во всяком случае – сейчас. Но есть – цель и радость от встречи с отцом…

Я сам сюда приехал, и это мой осознанный шаг…

Ага! Вот – оставленная для меня одежда и сапоги. А как же машина и оборудование? Но я же тогда не догоню его. Что это – за «третий»? Кто-то из местных? У них, что – тут нет имён? Или – это мой папа их «посчитал».

Нет, нужно идти за ним. Когда я ещё смогу стать попутчиком – своему папе? А то он уже отмахал метров двести, и край деревни – уже совсем близок. Так он нырнёт в джунгли…

И где я там его искать буду?

СВОИМИ НОГАМИ. ПОДУМАЛОСЬ…

*Будто бы до этого, я всегда пользовался «чужими» ногами. Ну, думал то я своими…

*Продолжение предыдущего звукового и образного ряда, с дополнением шумов леса, ритмов самбы и мистических фантасмагорий…

Интересно, а на каком языке он с ними разговаривает? Ну, в городе, почти что все понимали немецкий. А тут?

И как я могу доверить своё дорогостоящее оборудование какому-то «третьему»? У них же тут нищета повсеместная. Растащат, как вороны – на сувениры или с намерением – продать. Да и одежда моя, она тоже денег стоит. Жалко. Хорошая такая куртка и походные штаны. В них и не жарко, и в дождь – не промокнет. А как же – со сменой белья и носков? Ну ладно, ориентироваться мне не нужно. Уверен, что папа – тут ориентируется получше любой навигационной системы.

Нет.

Так нельзя.

Вот он присел у последней хибары и к нему сразу же выскочил какой-то «местный». Опять убежал в свой дом и уже тащит вещевой мешок.

Значит, у папы всё-таки есть какие-то вещи! А я – значит должен идти без своих вещей, да ещё и в этих сапогах, которые – на два размера больше.

Во…

Бежит сюда и лопочет чего-то, лопочет. Осмотрел мою машину, потрогал руками все мои вещи, начал махать в направлении города и что-то пытается мне объяснить, с радостной улыбкой «на всё лицо».

Что-что? Зер гут? Орднунг?

Вот и пойми…

То ли – с моими вещами, всё будет в порядке, то ли – ему всё понравилось?

А где мой папа?

Сидит на корточках и как бы ждёт меня? Значит нужно идти.

Начинается…

Я начал ковылять по направлению к ждущему меня отцу и этот – довольный обладатель моей машины и моих вещей, увязался за мной. Что-то пытается мне объяснить…

Когда мы подошли, то нам пришлось тоже присесть на корточки, так как мой папа – так и остался сидеть всё в той же позе.

Ну, это я могу понять. Этот жест – от сердца, по направлению к голове «местного», это может значить…

Например: – я тебе доверяю, но ты – будь умным.

Хм. Оказывается – не так сложно, общаться при помощи жестов. Вот сейчас – он говорит ему, что я – это большой человек (высоко поднятая рука, после указания – на меня) и что я ему заплачу (характерные движения пальцами).

А вот что значит – кулак, дважды ударяющий по земле?

Но туземец, видимо понял. Начал кланяться и улыбаться – ещё больше, становясь спиной к своему дому. Провожает нас, значит…

Да. Точно. Мой отец – указал мне на этот дом, потом показал три пальца…

А что? Словами – нельзя сказать? «Это дом – «третьего». Запомни»

Запомнил.

Встал, и не проронив больше ни слова – двинулся в направлении к лесу.

Что мне оставалось делать? Что мне нужно делать?

У него – то вон, какие ладные сапоги, и куртка – хоть и без рукавов, но тоже – чувствуется, что подобрана «со смыслом». А у меня?

Я же через час, сотру ноги в кровь и вспотею как в сухой финской сауне. Потеряю много воды и получу удар по лимфатической системе.

Но если папа так делает, значит – он контролирует ситуацию и знает, что делает. Но я же – попутчик, а не пассажир из соседнего купе. У меня должна быть и своя воля, своё место в ситуации и своя роль в управлении обстоятельствами.

Где же мой жизненный опыт? Где – мои мозги? Почему – я иду как баран на привязи?

Кончается расчищенная территория деревни, и вот-вот мы уже войдём в лес. Почему-то хочется назвать его – Лесом и на «Вы». Такой громадой и такой «местной вселенной» он выглядит. Бедные людишки отвоевали у Него – небольшой клочок земли, понатыкали тут свои домишки и радуются, что смогли потеснить Лес.

Не тут-то было…

Он – не сдаётся. Вот уже начала зарастать – свежая вырубка.

И наконец-то прекратился этот гул, этот зверино-дикий рокот или ритм. Такая музыка – что ли? Но она была слышна везде…

Бум-бум-бум…

И только вот тут – у Леса, она начала смолкать.

Да. Ещё несколько шагов – и наступает «живая» тишина. Звуки птиц и движения листьев, шорох каких-то кустов и деревьев, и ещё что-то…

Или?

Это – своеобразная звукоизоляция? Или – это мой возмущающийся разум подкидывает мне звуковые галлюцинации? Странно. Ничего не понимаю…

Папа – опять приседает на корточки, останавливаясь у первого большого дерева, и облокачивается на него спиной.

- Нет.

Вдруг он говорит мне. Как будто бы прочитал мои мысли.

- У меня тоже – всегда гудит голова, когда я там…

Он махнул – в сторону деревни.

- А тут.

Он обвёл рукой, как бы приглашая меня и указывая свои владения.

- У леса – другой ритм и другой диапазон частот. Диссонанс.

- Хорошо, что ты это тоже почувствовал.

«Хороший сценарий и прекрасная режиссура» Вдруг подумалось мне. К чему бы это?

Меня не покидало ощущение, где-то очень глубоко, что всё происходящее – было тщательно отрепетировано, снято и теперь транслируется – прямо мне в мозг…

Ух!

Снимая свою куртку и сапоги, оставаясь в одних шортах, поглядывая на меня – с советом в глазах, рекомендуя - сделать то же самое, он повергал меня – в ещё большее смятение. Я и в сапогах, и в куртке – чувствую себя, как носорог в посудной лавке, а оставшись полуголым, да ещё и босиком…

Да я свалюсь на первом же шаге, исполосую плечи и спину свисающими кусками деревьев, или – что тут такое «свисает» везде и всюду. Изуродую ноги, подхвачу какую-нибудь заразу и не смогу продолжать путь – даже до места нашей планируемой стоянки «на обед».

Как же так?

- И садись спиной, вот к этому дереву…

- Это – «твоё» дерево. Оно – тебе поможет.

И я – вырубился. В ту же самую секунду, как только прикоснулся голой спиной к стволу дерева.

СУПЕРМАРКЕТ.

*С деньгами – всё-таки лучше, чем без денег, когда они нужны…

*Звучит современный «латинос». Картинки цивилизации и туземского быта…

Нам нужно было отблагодарить за гостеприимство индейцев. Папа сказал, что лучше всего будет что-то купить такое, в чём они действительно нуждаются.

- Купить?

Невольно вырвалось у меня.

- А где мы тут, в этих чащобах найдём магазин, пусть даже самый завалящий?

Папа посмотрел на меня, как смотрел когда-то в моём детстве. Как на человека, который не понимает что говорит, но и не может понять в силу своего возраста, особенностей…

Нет. Не с жалостью, и не с сочувствием. Меня всегда восхищала, эта его способность, не навязывать своё мнение, даже – своё присутствие в конкретной ситуации, но и не отстранение, не безучастность, не дистанционирование. А, скорее всего – уважение чужого мнения, уважение

И ответил:

- Ты забываешь, сын. Что ты – теперь «Попутчик», и волен распоряжаться своей реальностью так, как тебе заблагорассудится. Наверное, ты ещё не научился «использовать» в достижении своих целей «другие реальности». Но я тебе помогу. Мы – тебе поможем.

Мы – это как я понимаю, он (мой папа), «Проходящий» (его местный друг – «Пятница», и…

Конечно же – Лес.

Как-то я начинаю уж больно доверять – этому Лесу. По рекомендации своего отца, конечно. Но всё-таки. Не могут быть возможности этого монстра южноамериканской флоры и фауны – столь безграничны. Как бы далеко не распространялась моя фантазия и способность верить в реальность мистических проявлений «иных реальностей».

Но это – уже чересчур.

Сейчас пойдём в Супермаркет Амазонского Леса!

Интересно, а какая там валюта? Не придётся ли платить собственными…

Волосами? Частями тела? Мыслями? Убеждениями?

Брр…

…

Всё оказалось гораздо проще.

Мы сели втроём вокруг небольшого костра и папа попросил меня рассказать о современных магазинах, лучше – с широким ассортиментом, чтобы нам не ходить по нескольким.

Я начал рассказывать, «Проходящий» стал отбивать какой-то ритм на подхваченном с земли обломке ветки, а папа…

Казалось, что он к чему-то прислушивается. Прищурился и весь собрался, сгорбился…

Пролетела птица «жапин». Мне вдруг вспомнилось, что так назывался журнал, где-то в Бразилии. Точно – эта птица славилась своей болтливостью и суетливостью.

Что-то вроде сороки.

Сорока на хвосте принесла…

И в этот самый момент, когда моё внимание было отвлечено наблюдением за птицей и копанием в воспоминаниях о сорочьих повадках. Именно в этот момент – что-то неуловимо изменилось в окружающих нас джунглях. Совсем чуть-чуть.

Странно. Джунгли – почти везде одинаковые, за исключением районов прилегающих к реке, или к горам, окультуренных и совсем диких. А тут…

Что же изменилось? Я не мог уловить. Поэтому, я вопросительно посмотрел на папу.

А он…

Он встал и сказал:

- Ну вот. Пора идти.

Мы прошли метров триста четыреста, и вышли на дорогу. Обыкновенную асфальтовую дорогу. По которой – разухабисто катил небольшой фургончик.

Удивительно, но он ехал именно в город, и именно в тот район, где располагался огромный супермаркет.

А как город-то называется? Потом хоть посмотрю на карте…

…

Мы все втроём, выглядели - как индейцы. Ну, «Проходящий» и был индейцем.

Причёска. Загар. Обмазаны грязью от москитов. Полуголые. Я, так вообще – в одних трусах, которые за дни моего присутствия в деревне, стали выглядеть почти как набедренная повязка.

А магазин – был весь из стекла и хрома. Аквариум с золотыми рыбками. Мне было ужасно неудобно, но папа шёл впереди, а «Проходящий» - почти что наступал мне на пятки. Что оставалось делать?

Мы вошли в магазин.

Если описать немую сцену и выражение лиц у охранников в белых рубашках, с дубинками за поясом, и чёрных брюках, многозначительную реакцию остальных посетителей и враз смолкший гул, то сказав – что мы произвели фурор, это значит – ничего не сказать.

Ближайшие охранники уже двинулись в нашем направлении, когда папа – вытянув в их направлении руку с жестом: «остановитесь», произнёс на чистом немецком языке:

- Нам нужно совершить покупки. Вы принимаете карты Visa?

…

Мы купили ручную кофемолку, 10 наборов стальных иголок и 15 наборов снастей для речной рыбалки. Несколько отрезов тканей, фетровую шляпу для Карбадосу, 20 медицинских аптечек.

1820 реалов. Хм. Это сколько – в долларах? Примерно – 700? Нормально.

Как здорово, что я когда-то побеспокоился сделать отцу эту банковскую карту.

Вот и думай, после того эффекта – смены напряжения на лицах обслуживающего персонала и продавцов, на улыбки по целому лицу, когда золотая Visa – не подвела и энергично застучал принтер кассового аппарата. Встречают – по одёжке, а провожают – по платежеспособности. Да.

Как они бедные суетились, упаковывая нам наши покупки. Два раза, папа отвергал их усилия запаковать в бумагу, коробки и пакеты. Тогда – они принесли холщовый мешок, видимо – почтовый. «Проходящий» заулыбался и мой папа – одобрительно кивнул суетящимся продавцам.

Ведь «Проходящему» предстояло ещё вернуться в деревню, раздать там подарки от нас.

А нам – нужно было идти дальше. До сезона дождей оставалось совсем немного времени, и мы должны были успеть…

СВОИМИ ОЩУЩЕНИЯМИ.

*Кожа, говорят, самый большой наш орган чувств. Будем чувствовать…

*Звучит медитативная мелодия, из цикла китайского фенг-шуй. Чередуются картинки с изображением образов в тёмных тонах, черно-белых изображений…

Я чувствую…

Тепло. Холодный воздух кольцами поднимался вверх по моему телу. Кто-то взял из морозильника пенал для льда, и бегая вокруг меня, пытался меня охладить. Чтобы не испортился, что ли? Если бы я был в холодильнике, и кто-то пытался меня согреть, чтобы не замёрз…

Ну, это еще, куда ни шло…

А вот – охлаждать? Зачем кому-то меня охлаждать?

Так.

Я сижу у ствола араукарии, голый…

Ну, почти голый.

На мне – только трусы. Трусы. Да, специальные такие трусы, для долгих пеших переходов в жарком климате. Я не помню, военные или туристические. Кто-то посоветовал – и было довольно убедительно. Тут – всё удобно и надёжно, а тут – не жарко, ничего лишнего, но и сеть можно. Вот я и не ощущаю, что сижу голой задницей. Как здорово!

Момент!

А откуда я знаю название этого дерева?

Кора ствола? Нет. Скорее – кожа ствола. Араукария. Такая нежная и гладкая, опять же – довольно прохладная. Почему-то вспомнилось моё кресло для отдыха. Оно тоже было из какой-то кожи и в жаркие дни – становилось «охлаждённым» изнутри. Такая же шероховатость и шершавость. У меня их было – три, таких кресла. Одно стояло в кабинете, а два других – в зале у камина. Что-то мне это напоминает…

Не пойму…

Ну что за бред!

То – меня кто-то охлаждает, то – моё кресло!

Нужно просто открыть глаза и посмотреть…

По ноге ползёт «тачи», чёрный муравей, скорее всего – это авангард. И сейчас – по его стопам двинется «эскадрон гусар летучих», все его многочисленные собратья. Если он меня укусит – то дня на два мне обеспечена лихорадка. А его многочисленные собратья – растащат моё тело по кусочкам, наверное… Хотя, конечно, у меня есть прививка от пятнадцати видов лихорадки, но кто знает? А вдруг у этого «тачи» – какой-то новый вид лихорадки.

Не…

Передумал и повернул обратно. Не понравился я ему. Хороший муравей…

Такой маленький, почти невесомый, а туда же – соображает.

Стоп.

Опять – откуда я знаю название этого муравья, и я же его не вижу, с чего я взял что это – именно чёрный муравей?

Что-то я читал в путеводителе по Бразилии, когда летел в самолёте, такой был буклетик для туристов, но я же не гадаю, я знаю точно, дерево – это араукария, не бертолеция и не имбауба-цекропия, а муравей – это тачи, а не какой-то там танахура или таксирана…

Бред! В этой рекламе про Бразилию – не было столько терминов. Может я читал ещё и какую-то специальную литературу?

Вот по стволу начал подниматься древесный дикобраз коэнду. Заденет меня – или нет?

Может, действительно – открыть глаза и посмотреть, что же тут такого произошло, что я стал знатоком местной флоры и фауны.

Почему я не чувствую укусов насекомых? Всех этих бесконечных клещей, мушек, пиявок, многоножек и пауков, ядовитых улиток, от одного прикосновения к которым – сразу воспаляется тот участок тела, которым прикоснулся, да ещё и вдобавок – сантиметров 40 в радиусе. Москиты меня не кусают. Я что – какой-то заразный? Ведь они должны быть тут, они – все не могут тут не быть. Это – Бразилия. Большая столовая для местных насекомых…

Но я не ощущаю ни одного прикосновения, кроме этого – мудрого «тачи».

И кто-то, или что-то на меня постоянно смотрит. Животное или что? Может – готовится напасть и сожрать? А может – анаконда? Этот ужас и проклятье амазонских лесов.

Влажность – она справа, я её чувствую своей правой стороной тела, значит и река – там же. И сейчас – уже часа три, после полудня, судя по теням, которые мечутся вокруг, когда я пытаюсь взглянуть наружу, через свои закрытые глаза. Конечно – анаконда возвращается после охоты, она сыта и ей совсем нет никакого резона убивать меня сразу. Лучше – посторожить и сожрать на ужин…

Но почему-то я удивительно спокоен? Странно. И даже, возможное присутствие рядом потенциального убийцы, меня не вынуждает открыть глаза, не вводит в состояние неописуемого страха…

Как же это я? А?

Я же – Попутчик. Я же тут – с папой. А я сижу возле этого дурацкого дерева и рассуждаю о том – кто меня первый сожрёт или от чьего укуса я сдохну. И как я тактильно ощущаю рисуемую кем-то реальность, кто подсовывает мне муравья, дикобраза… Наслаждаюсь прохладными струями поднимающегося вверх воздуха и нежностью кожи своей новой подружки-дерева. Инстинктивно открываю для себя этот новый мир, пользуясь именно этим каналом восприятия.

Ага! Вот!

Постепенно!

Но почему-то мне кажется, что я всё уже это знаю. Де-жа-вю? Мистика?

Я же только сегодня прилетел в Бразилию? Ну, я бывал уже в этой стране, в двух или трёх крупных городах, совершал экскурсию по Амазонке, как турист - с группой таких же любопытствующих, слышал много рассказов. Помнится, я даже написал как-то маленький рассказик о колибри, или – о пираньях?

Нужно открывать глаза, найти папу…

А так не хочется…

Что-то он там говорил про обед? Да вроде бы и есть не хочется. Вроде и не пил ничего, от усталости – видимо разморило, а в этом воздухе – какие-то примеси. Скорее всего – галюценогены или просто дурман какой-нибудь обыкновенный. Всё смешалось и перепуталось. Мысли и ощущения, воспоминания и предчувствия, реальность и фантазии…

Нужно вставать.

- Ие-иах!

…

Отца нигде не было. Не было – и мошкары, муравьёв…

Обезьяна какая-то сидела метрах в пяти на дереве, покачивала хвостом и разглядывала меня, будто невесту на выданье.

Позвать отца?

Можно привлечь внимание каких-нибудь хищников. Да и не мог он тут меня бросить. Или – мог?

Наверное, придётся возвращаться обратно в деревню и подождать его там. Мы же – только что вошли в лес. Может – и он там.

Да. Это единственно разумное решение. Вон там – в просветах что-то светлое…

Скорее всего – это и есть выход из леса.

Ну, точно.

Но это…

Но это же – не та деревня!!! Совсем, совсем – не та деревня!!! Как же так?

Я очень хорошо помню, что мы вошли в лес и отец стал снимать одежду, заставил и меня раздеться и посоветовал присесть к «моему» дереву…

И где это я?

Спокойно! Что, отец меня бросил тут? Или – с ним что-то случилось? Нужно бежать за помощью…

Так не бывает…

Может – сегодня, уже совсем не сегодня, а тут – это совсем не тут, а где-нибудь там…

И вообще…

Нет. Или – я всё ещё брежу, под действием «этого» дерева, или – что-то тут не так. Совсем уж – не так…

Тоже мне, «другая реальность». Бразилия…

КАРАРАУКУ.

*Бразильцы, индейцы, туземцы, тупи…

*Звучат мотивы ландума, фанданго. Чередуются изображения страстных индейских танцев…

Хозяином главного дома был тапуйо Кабардосу, а его жена – худощавая и крепкая старая индианка, составляла ему прекрасную пару. Они очень удачно командовали всем тем разношёрстным людом, который собрался в это время в Карарауку.

Карарауку – славилось своими гигантскими пластами глиняных полей. В некоторых местах глина выходила на поверхность, делая воды протекающих рек совсем кровавыми, а иногда на глину наносились слои песка, растительности, и в конце концов – буйно зацветал Лес.

Я насчитал 10-15 семей индейцев, 3 семьи мамелуку, и несколько семей первобытных индейцев с соседних рек, среди которых выделялось семейство шуман. Татуировка вокруг рта, с иссиня черноватым тоном, окаймляла губы и с обеих сторон тянулась по щеке к уху. Довольно впечатляющее зрелище.

У них была дочь, молодая девушка лет 17, настоящая красавица. Цвет ее кожи приближался к смугловатому оттенку женщин-мамелуку, фигура была почти идеальна, а синий рот не обезображивал, но придавал какую-то прелестную законченность ее облику. Шея, запястья и лодыжки были украшены нитками синих бус. Но она была крайне застенчива, никогда не решалась взглянуть в лицо постороннему и ни разу не отходила надолго от отца и матери.

Все они между собой говорили на языке тупи. По всему, видимо – все были совершенно из разных мест Бразилии.

Все какие-то разные. Высокие и маленькие. С совершенно нетипичными для индейцев физиономиями, с острыми подбородками и узким высоким носом, приплюснутые и круглолицые, с огромными ртами, с всевозможными проколами щёк, ноздрей, губ, ушей. Некоторые вставляли в эти проколы различные вещи…

Зрелище было ужасным.

Два десятка хижин, полуземлянок, полушалашей. Внутри – ужасная антисанитария. Когда женщины занимались приготовлением пищи, то внутренности приготовляемой на огне рыбы – валялись на полу, среди остальных женщин и детей. Дети были голые, на женщинах – только грубые юбки. Никакой мебели и посуды. В углах – несколько гамаков для мужчин.

Никаких обычных культурных деревьев и растений. Какой-то – лагерь для беженцев.

…

Праздник был в честь зачатия божьей матери.

Спели литанию, все собрались на ужин вокруг большой циновки, разостланной на ровной площадке вроде террасы перед главным домом.

Ужин:

На первое - большая вареная пирарука, которую специально убили острогой утром.

На второе - тушеная и жареная черепаха, несколько черепах.

На десерт – россыпи маниоковой крупы и бананов.

Покончив с едой, приступили к обильной выпивке, а вскоре вслед за тем перешли к танцам, на которые пригласили и нас с папой. Пили, как и в портовых городках - спирт, нагнанный из маниоковых лепешек.

И…

Танцы – до упаду.

Ландум, фанданго – наиболее пуританские версии известных португальских эротических танцев. Звучало несколько гитар, скрипка. Все веселились. Пантомимы – сменяли ещё более зажигательные танцы, а те танцы – сменяли ещё более двусмысленные пантомимы. Всё шло по накатанной к обыкновенной пьяной оргии с массовыми совокуплениями.

Девушки были очень застенчивыми, но только – до первых порций спасительной кашасы. Но и трезвели они тоже очень быстро. И снова – опрокидывали по стаканчику…

Причём - застенчивость здесь не всегда является атрибутом невинности. Незамужние женщины могут иметь по одному-двум детям от разных отцов. Да и замужние…

После короткого ухаживания…

Охрипший рёв ягуаров, бродящих по джунглям посреди буйного гуляния – вносил только ещё больший накал в буйство плоти и ритуального экстаза.

Тела всё более и более страстно прижимались друг к другу, движения становились абсолютно целенаправленными, стоны и тяжёлое дыхание, переплетение рук и ног, татуировок и колышущейся плоти…

Но, как-то резко все стали трезветь и разбредаться к местам своего ночлега…

…

У мура есть один любопытный обычай - они нюхают сильно раздражающий порошок, сопровождая это особыми церемониями. Порошок называется парика и приготовляется из семян вида инга. Созревшие семена сушат на солнце, толкут в деревянных ступах и хранят в бамбуковых трубках. Когда наступает пора приготовления нюхательного порошка, устраивается многодневная попойка — нечто вроде праздника полурелигиозного характера; бразильцы называют ее куа-рентеной. Начинают индейцы с того, что пьют большое количество каизумы и кашири — перебродивших напитков из разных плодов и маниока, но предпочитают они кашасу (ром), если только могут ее добыть. За короткое время они напиваются почти до бессознательного состояния полу-отравления и тогда начинают нюхать парика. С этой целью, мура разбиваются на пары, и каждый из партнеров, взяв трубку с нюхательным порошком и исполнив какую-то невнятную пантомиму, изо всех сил вдувает содержимое трубки в ноздри своего товарища. Действие порошка на обычно угрюмых и молчаливых дикарей поразительно: они становятся необычайно разговорчивыми, поют, кричат и скачут в самом диком возбуждении. Вскоре наступает реакция, и тогда, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, им нужно пить еще и еще; так тянется много дней подряд.

…

Нога моя заживала очень хорошо, несмотря на повсеместную грязь и вездесущих насекомых. Первые дни я вообще лежал в гамаке и какие-то женщины по очереди промывали мне рану 5-6 раз в день. Чем промывали?

Потом мне замотали здоровенными листьями всю ступню, соорудив что-то вроде сапога, и я спокойно расхаживал по всей деревне.

Папа появлялся редко. Иногда пропадал вообще на 2-3 дня.

Я потерял счёт дням, когда их количество перевалило за 10. Помню – в тот вечер была страшная попойка…

«Проходящий» - постоянно рисовал мне изображения животных, рыб и насекомых, имитировал звуки, которые издают эти твари и называл по нескольку названий для каждой из них. Скорее всего – на языке тупи, на португальском, и ещё на каком-то местном наречии. Ходил за мной по пятам, и страшно радовался, когда нам встречалась «живьём» картинка из его бесконечных рассказов о бразильской флоре и фауне.

Жизнь была очень познавательной, насыщенной и многообразной. Охота, рыбалка, праздники, новые люди и животные.

Истинное удовольствие доставляло слушать истории, которые с воодушевлением рассказывал один пожилой человек. В рассказах речь всегда шла о борьбе с каким-нибудь трудно одолимым животным — ягуаром, ламантином или аллигатором. Рассказчик пускал в, ход много восклицаний и выразительных жестов, а под конец вдруг восклицал: «Pa! terra!» — когда животное оказывалось сраженным выстрелом или ударом. Многие таинственные истории толковали о бото — большом амазонском дельфине. В одной речь шла о том, что некогда бото имел обыкновение принимать образ прекрасной женщины с волосами до пят и разгуливать по ночам на улицах Эги, завлекая в воду молодых людей. Если кто-нибудь, пораженный красотой женщины, следовал за ней к берегу, она хватала жертву вокруг пояса и ныряла в волны с торжествующим криком.

Почему-то начались дожди…

Второй сезон дождей должен начаться не ранее середины октября. Что, уже октябрь? Это сколько я тут прохлаждаюсь? Месяц?

…

Меня поражала врождённая нерасположенность индейцев к жаре. Странно – но факт.

Кожа у них всегда горяча на ощупь, и потеют они мало. Практически всё селение с наступлением жары, ежедневно исчезает. Кто идёт в лес, кто – на реку, где жара ощущается меньше, чем в селении. Они купаются по многу раз на день, но не ныряют в воду, а принимают «ванну сидя», как то делают в жарких странах собаки, чтобы охладить нижнюю половину тела. Женщины и дети, которые часто остаются дома, пока мужчины уходят на много дней ловить рыбу, обыкновенно находят какой-нибудь благовидный предлог, чтобы в знойные послеполуденные часы укрыться в лесной тени. В ясную, сухую погоду индейцы беспокойны и сердиты, но веселы в прохладные дни, когда дождь поливает их голые спины.

…

А блюда из черепахи?

Внутренности нарезают и стряпают из них восхитительный суп, называемый сарапател, варят его обыкновенно в вогнутом верхнем щите животного, как в котелке. Нежное мясо с грудной части фаршируется фариньей. Очень вкусное блюдо — грудной щит, поджаренный на огне. Другое вкусное блюдо — куски, вырезанные из грудной части и сваренные в жире. Большие колбасы делают из толстостенного желудка, который набивают фаршированным мясом и варят. Из четвертей туши, сваренных в котелке с соусом тукупи, получается еще одно блюдо.

…

Пира-пурасея, или рыбья пляска, — первобытная индейская игра, теперь, вероятно, несколько видоизмененная. Молодые мужчины и женщины вперемежку становились кольцом, а один из играющих, стоя в центре, изображал рыбу. Затем все, в том числе и музыканты, шагали гуськом по кругу и пели монотонную, но довольно приятную хоровую песню, слова которой сочинял (по определенной форме) ведущий. Затем все брались за руки и спрашивали того, кто стоял посредине, что он (или она) за рыба, а тот отвечал. Под конец стоявший в середине бросался к кольцу, и если ему удавалось убежать, тот, кто упустил его, становился на его место; потом снова заводили марш и хор, и так игра продолжалась часами. Чаще всего пользовались языком тупи, но иногда пели и разговаривали по-португальски. Детали танца часто менялись: каждому, занявшему место в центре, давали название какого-нибудь животного, цветка или другого предмета. Тут открывалось широкое поле для остроумия в выдумке прозвищ, и некоторые особенно удачные предложения нередко встречались взрывами хохота. Так, например, одного долговязого молодого человека назвали магуари, т.е. серым аистом; какого-то потного сероглазого человека, в профиль до смешного похожего на рыбу, окрестили жараки (вид рыбы), и все приняли это как очень удачную остроту; девочке-мамелуку со светлыми глазами и каштановыми волосами дали галантное имя Роза Бранка, т.е. белая роза; парнишку, недавно опалившего брови при взрыве фейерверка, нарекли Педру Кеймаду (Горелым Петром); короче, каждый получил прозвище, и всякий раз это прозвище вводилось в слова хора, пока все маршировали по кругу.

…

Но население деревни постоянно менялось. Почему-то.

Несколько семей вдруг исчезали и на их месте появлялись новые. Количество не всегда совпадало, случалось, что вместо 8-10 человек – появлялся всего один…

Хозяин главного дома, вместе со своей семьёй – был постоянно тут. И ещё несколько стариков.

Когда я поранил руку, во время купания на реке…

Дети играли с детёнышем аллигатора, неизвестно как выплывшего прямо к ним. Залюбовавшись весельем и демонстрацией удали в воображаемой победе над грозным хищником (легко было быть детям – великанами, по сравнению с тридцатисантиметровым аллигаторчиком), я оказался очень близко к ним. И в один миг, совершенно случайно молодой аллигатор оказался у меня в руках…

Как он сумел извернуться и цапнуть меня за руку, я не знаю. Больно – не было, но рана ужасно кровоточила, и нужно было срочно чем-то её промыть. Вода – не отличалась дезинфекционными свойствами. Но дети не отпускали меня, заставляя изображать бога, повергающего и их и аллигатора – в пучину реки…

К вечеру, моя рука распухла настолько, что я уже с трудом мог ею двигать. Нужны были лекарства, чтобы предотвратить заражение крови.

Одна из девушек, которая приносила мне еду побежала за местным знахарем, но он пропал. Исчез. И для всех – это не было каким-то сверхъестественным событием. Тогда я стал расспрашивать эту девушку, так как она выражала сильную обеспокоенность состоянием моего здоровья, и я мог надеяться на некоторую откровенность, о том – куда пропадают люди, и откуда появляются новые поселенцы.

Она отвечала весьма неохотно, постоянно перемежая свою речь неизвестными мне терминами, но одно – я уловил совершенно точно. И это было таким шоком для меня, что забота о возможном заражении крови, ампутации руки и вообще – о своей жизни, отошли на задний план.

Это поселение не было известно многим. К нему не вела ни одна дорога из соседних деревень. Девушка – тут уже третий раз, но дети хозяина главного дома совсем не выросли за эти четыре года.

Ей родители не объясняли толком, видимо – сами не знали деталей или её время просто ещё не пришло, но она понимала цель посещения этого селения своей семьёй. Они сбегали сюда, от проблем, которые грозили им, в их родной деревне. А её деревня (насколько я разбираюсь в географии Бразилии) была на расстоянии более чем 3 тысяч километров отсюда…

Я был в шоке…

На моё счастье, появилась старая женщина, которая начала делать мне многократные примочки на руку, шаманить и вонять неприятными тлеющими травами.

Опухоль начала проходить, рана зарубцевалась, и дело шло к выздоровлению, но…

Мне не давали покоя:

- четырёхлетняя задержка в развитии детей хозяина главного дома;

- способности индейцев преодолевать 3 тысячи километров в течение одного дня;

- отсутствие сообщения с другими деревнями и отсутствие вообще каких-либо путников, туристов, экспедиций, просто прохожих – в конце концов;

- изоляция;

- исчезновение людей целыми семьями и появление новых «односельчан» при полном отсутствии наземных путей сообщения;

- наличие большого количества стариков, что было несвойственно для большинства индейских племён;

- «сбегали от проблем»;

- незаметность наступления сезона дождей;

И так далее, и так далее…

Когда же я спросил об этой деревне у своего отца, то в ответ получил слишком простой ответ: «тут нет времени, она – в другой реальности»

…

Пришёл и наш черёд покидать гостеприимных хозяев. Они вышли провожать нас почти что все. Стояли под проливным дождём и прощались с нами: «Икуана тупана эйрума» («Ступайте с богом»)

Мы вошли в лес. Начало становиться всё темнее и темнее. Папа остановился и сказал мне, чтобы я сел, так как я могу не устоять на ногах, когда придёт «граница».

Я сел…

НАРКОТИКИ.

*Как-то всё слишком гладко, не хватает трагизма, драматургии…

*Звучит тема из Агента 007. Чередуются соответствующие изображения…

Я сел…

Холодное, металлическое что-то, уткнулось мне в спину. Круглое и с отверстием. Ствол пистолета или автомата?

Как – ствол!!!

Открывая глаза, я в замешательстве потерял равновесие и завалился на спину. И уже так, лёжа на спине – увидел нескольких людей в камуфляже и с автоматами в руках. И мой папа – лежал рядом со мной. На нас было направлено, как минимум – шесть стволов.

Они – смотрели на нас. А мы – на них.

Бандиты? Наркоторговцы? Свободная армия? Повстанцы? Противники режима? Партизаны? Колумбийские наёмники?

Бешеной круговертью у меня замелькали догадки.

Они тут ждали кого-то другого, а появились – мы. Уж, не от них ли бежали мои знакомые из деревни?

Несколько немцев, француз, трое арабов и двое русских. Смог разобрать я, когда они начали переговариваться между собой, указывая на нас, по очереди – своими автоматами.

Колумбия?

Мы попали в Колумбию? Да, граница – недалеко…

А может – это они перешли границу, чтобы встретить тут, именно нас? Что ещё, мог натворить мой папа, за эти пять месяцев, пока он тут? Почему он так торопился добраться до гор?

Пока нас не трогают, и не обращаются – прямо к нам, нужно послушать что они говорят, благо – три языка мне доступны…

«Они не похожи – на тех»

«С ними нет девчонки»

«Они все – на одно лицо»

«Да, кончай их, товар всё равно потерян»

Как же вас ребятки, из далёкой России – сюда занесло? И почему – сразу «кончай»? И я уже было собрался открыть рот, как вдруг папа – вскочил на четвереньки и начал истерически кричать и дёргаться из стороны в сторону. Ну, прямо – танец бешеных павианов, какой-то!

…

Может убрать эту главу? Как-то уж больно по-голливудски получается. На потребу любителям незамысловатой прозы и упрощённых, но «цепляющих» сюжетов.

Нет! Пусть остаётся. Как пример ещё одной возможной реальности.

ОБЕД.

*Мысли – мыслями, ощущения – ощущениями, а вот про желудок…

*Звучит футуристическая мелодия. Чередуются изображения…

- Ну что? Отдохнул? Пора идти, нас ждёт обед.

- Как идти? Вот стоит – сумаума-сейбу, потом – араукария. Всё очень просто. Когда не будет твоего дерева, то слушайся того – которое толще. Дотрагиваться – не обязательно. Разговаривать с ними нужно. Только – как с одним, а то – они обижаются. Давай…

Да. Нужно делать свои первые шаги по настоящей Амазонке…

Ну, раз папа говорит, что нужно идти, и что будет обед, и что я – отдохнул, и что нужно разговаривать с деревьями…

И я заговорил.

- Мне очень понравилась твоя кожа. Такая нежная и в тоже время – холодная. Наверное, мне не следовало отправляться в путь таким неподготовленным. Но ты же мне поможешь? Папа надеется обрести во мне настоящего попутчика, а мне – нужно решить очень много задачек, про себя и про свою жизнь. И только тут – с моим отцом и с тобой, я могу постичь эти премудрости. Обрести себя.

Показалось? Или – это просто свободновисящий конец лианы покачнулся? Или – ветер? Словно указывает направление…

Ладно, буду слушаться.

Мой взгляд – перешёл на следующее дерево, потом – на то, другое. Они, как-то стали мне ближе, роднее что ли? Захотелось вдруг рассказать им о своей последней повести «Ощущение женщины». И как я удачно нашёл себе нового дизайнера…

Как под воздействием дирижёрской палочки, зазвучал ритм:

- Митуаритта, ми-ии, туаа, арри, тта, тта.

Тут и щелчки от сломанных веток (наверное, ягуар или тапир), треск раздираемых лиан (кабаны), хлопание крыльев, шорох опавшей листвы. И речитатив попугаев. Всё – в этой мелодии.

Мой шаг стал равномерным, как при ходьбе строем под духовой оркестр. Левой, левой…

Только – немного сложней. Полу ходьба, полу-танец. Что-то от румбы…

И опять – качнулась ветка, наверное, птица взлетела или обезьяна, хвостом задела. Полу тень, полу-блик, смутный оттенок…

Немного увеличенная контрастность и яркость изображения. Смутные очертания силуэтов. Хаотичное переплетение и нагромождение…

Но мне – туда, это – точно, это - направление. И моё тело – само рванулось вперёд…

- Митуаритта, ми-ии, туаа, арри, тта, тта.

Движения стали плавными, тело начало принимать соответствующие ритму и движениям положения. Левое плечо – вперёд, немного согнулись колени, переступил с правой – на левую. Я двигаюсь? Или – танцую на месте? Взгляду не удаётся уцепиться за детали окружающего, выделяется только главное – следующее дерево, с которым мгновенно налаживается контакт, связь, и в момент этого «включения» с очередной «цепью» моего странного способа передвижения – я получаю импульс. Энергетический, информационный, смысловой? Или – животно-природный?

Мощный и достаточный для обнаружения следующей цели моего движения, и для продолжения диалога с моими сопровождающими: «Митуаритта, ми-ии…»

Какой бурелом! Кто это так заплёл тут лианы? Ух ты!!!

А? Где? Не слышу. Потерял. Утратил.

И всё – ухнуло куда-то вниз, а я – едва не налетел на торчащий сук, который был направлен – точнёхонько мне под нижнее ребро…

И рука папы…

И его голос:

- Ты сбился с канала. Сын.

А я стоял на разлапистом отростке гигантского корня какого-то дерева, корня – который почему-то вылез из земли и нацелился «зарезать» меня, своим специально выставленным ограждением против местных пешеходов…

Я пялился на этот корень, на этот сук – в нескольких сантиметрах от своего пупка. И на меня накатила волна такого отчаянного страха, что практически одновременно – я покрылся испариной и по всему телу прошёл ледяной холод. Желудок свело…

Как же это?

Как я тут оказался? Какую ещё опасность я не заметил в своём прелюбодействе с деревьями и собственными ощущениями создаваемой реальности?

И, откуда-то из далека, послышались слова:

- Но для первого раза – отлично. Мы прошли почти половину пути до нашего места остановки на обед.

Папа, успокаивал меня:

- Не нужно обращать внимание на то, что тебе не показывают деревья. Это – в другом диапазоне. Тебе – это не нужно. Там – они не могут тебя защитить и сопровождать.

- Я сначала – тоже много отвлекался. Успел познакомиться и с ягуаром и с анакондой. И улиток ядовитых нахватался, и располосовал себе колючками плечи, а про ноги – и вообще молчу…

- Хорошо, что мне тоже помогали освоиться с ритмом Леса.

- Но ты – делаешь удивительные успехи! Из тебя получится отличный Попутчик.

- Сейчас нам нужно спешить. Потому что «Проходящий», уже завернул в листья «пекари» и поставил на огонь «миту-миту».

- Лучше ты расскажи мне о своих проблемах, а я – поведу тебя. Я уже научился пользоваться «задаванием направления» и мне не нужно постоянно поддерживать беседу с деревьями.

- Ты говорил, что не можешь разобраться с обратным влиянием ресурсов на симптомы?

- Рассказывай…

- Рассказывай – МНЕ, и слушай – МЕНЯ.

И я начал рассказывать.

Что мне оставалось?

Панический страх – начал отступать, реальность – начала блекнуть, я начал думать и говорить, обратив всё своё внимание на отца и на формулирование одной из первых своих задачек:

- Да, папа…

- Аристотель говорил, что «Ресурсы (resources) — это основные элементы, ответственные за устранение причин симптомов и выражение, и поддержание желаемых результатов. В каком-то смысле, определение ресурсов влечет за собой поиск "средних", относящихся к достижению желаемых результатов и преобразованию причин симптомов»

- Так вот, мне нужно понять, как преобразование причин симптомов, а не самих причин, порождает эффекты, конечные причины?

- Что будет точной причиной и причиной симптомов сложения слоя музыки и слоя изображения…

Действительно, окружающее – стало проплывать мимо, как размытый кинофильм, замедленный и утративший резкость изображения. Я – двигался. Я видел только отца и где-то на краю своего восприятия улавливал тот самый ритм «арри, тта, тта». Ноги совершали довольно странные движения, то – ускоряясь, то – замедляясь, перескакивая и подтанцовывая. Туловище – то наклонялось, то выпрямлялось, руки – что-то усиленно балансировали. Движение – ощущалось всё явственнее.

И как только я начал замечать свои ощущения, то…

Так это же болото! Я вдруг – увидел что-то под ногами…

Мы сейчас вляпаемся в трясину и нас сожрут мириады москитов!

- Я понял твой вопрос. Сын.

Резко ответил мне папа, и картинка реальности опять стала сфокусированной на нём и на моём вопросе. Болото с мошкарой – куда-то пропало.

И он продолжил:

- Я думаю, что сложение музыки и изображение – не может идти параллельными схемами. У них, у каждой – свои действия и противодействия в линейке последовательности воздействия на наши души. Нужно собирать события, действия и решения – по каждой отдельно, а объединять по отдельному сценарию с предшествующими и ускоряющими причинами. Иначе – получится всего лишь очередная промежуточная причина, а эффект – будет происходить совсем не из того ресурса.

- Дисбаланс, вернее – диссонанс.

- Вот как тут. Смотри…

- Нет. Не – смотри, а СМОТРИ…

- Увидь ЭТО!

- Стоит только своими решениями и действиями – нарушить целостность своей реальности, сразу же начинает вторгаться – чужая реальность.

- Вот ты – начал пускать болото в нашу реальность, и оно – стало ресурсом устраняющим и причины и симптомы – нашей реальности, в которой нас ждёт сытный обед, друг и эффект удачно складывающегося дня.

- А зачем тебе складывать музыку и изображение?

- Впрочем, мы уже пришли. Потом договорим.

И действительно…

На слабо рдеющих, пепельных углях томится завёрнутое в ароматные листья – мясо «пекари», а рядом на тихом огне печётся «миту-миту» - большущий каштановый индюк.

Тут же – бочонок тростниковой водки-качасы, орехи «сапукайя» и сочные «чико».

И «Проходящий», как назвал его мой отец, суетливо наводящий порядок на своём становище. Он ждал нас.

РЕЗУЛЬТАТ.

*Будто бы прервалось плавное течение телевизионного сериала, и включилась реклама…

*Звучит самба. Чередуются образы богатства южноамериканской природы, и под конец…

Они обняли друг друга, произнося при этом традиционное приветствие: "Хи-хи"

Потом, мы вкушали яства, неспешно протекала беседа, на смеси жестикуляции и слов, на португальском, немецком и английском языках. Периодически – они оба становились немного размытыми, их изображения…

И я уже понимал, что они «ныряют» в другую, свою реальность. Видимо – когда просто слов и жестов не хватало, чтобы понимать изрекаемое и внимаемое.

А потом – они запели:

A lua esta sahindo,

Mai, mai!

A lua esta sahindo.

Mai, mai!

A sete estrellas estao chorando,

Mai, mai!

Por s'acharem desamparados,

Mai, mai!

И мне – было всё понятно, почему-то. Стоило только откинуть представление о том, что песня звучит на неведомом мне языке, впустить в себя мотив и ритм…

Луна восходит,

Мать, мать!

Луна восходит,

Мать, мать!

Семь звезд плачут,

Мать, мать!

Что их покинули,

Мать, мать!

И действительно, Плеяды - плакали, а мы – были счастливы от того, что покинули все те реальности, которые совсем не плакали, из-за нашего отсутствия. А Мать-Природа…

Стоит только позвать её. И впустить ЕЁ – в себя. И – поверить в её реальность…

Но вокруг – был Лес. И как бы не было прекрасно наше мироощущение, но реальность существования опасности – просто проступала как изображение на фотобумаге при проявке, всё ярче и ярче – с наступлением темноты. И мне стало страшно. Жутко страшно. Наползли звуки леса, какое-то ощущение чавкания…

Где-то я это читал, что в джунглях – все едят друг друга, и всегда идёт процесс пожирания слабых - сильными. И этот образ заполнил всю мою черепную коробку, да нет же – всё моё естество. Я был просто наполнен и переполнен страхом перед Лесом…

Я видел, что мой отец вместе с «Проходящим» совершают какие-то приготовления к ночи. Насыпают вокруг нашего «стойбища» какие-то шуршащие листья, настраивают непонятным образом костёр, сооружая конструкцию из свежих и уже обуглившихся веток, что-то привязывают к деревьям. А! Это – гамаки! Мы будем спать в гамаках! Ну, это – уже хоть что-то!

- Вот этот плащ - из кожи анаконды. До семи лет неуловимый для человека запах царицы змей защищает от всяких ядовитых тварей. А насыпанные нами по кругу листья – не пустят к нам ягуаров. От реки – слишком далеко, аллигаторы – сюда не доберутся. Обезьян – отпугнёт огонь, который будет гореть всю ночь. Мошкару и москиты – отпугнёт масло, которым пропитаны наши гамаки.

- Всё остальное – по воле Леса. Над этим – мы не властны. Так что спи спокойно. Сын. Нам завтра нужно много пройти, ты должен мне рассказать о слиянии музыки и изображения, тебя ждёт первый «урок Попутчика». И нужно спешить. Скоро – второй сезон дождей. Я должен успеть добраться до гор.

Такое вот пожелание «спокойной ночи» я услышал от своего папы. И провалился в сон…

…

Я не знаю, сколько времени я спал, но от этого страшного треска и свиста – меня просто подбросило вверх. Ночь, темень, пятно от костра, отблики на чёрных деревьях и листьях, палки и ветки и лианы, звёзды и какая-то сумасшедшая круговерть всего и вся. И я, конечно же, запутался в своём гамаке…

И наступила – тишина…

И эти – два горящих жёлтых огня, как две фары автомобиля, но только матовые и живые…

Живые. Они были живыми. Они – и есть, живые. Живые и матовые. Глубокие и призрачные. Желтоватые, жёлтые, беловатые, темноватые…

Я не мог оторвать от них глаз. Они притягивали и манили, но тело – не слушалось, словно одеревенев – перестало принадлежать мне. Вот – жёлтые огни немного качнулись влево, и моё тело – тоже начало плавное движение влево. Зловонный, но приятно дурманящий запах…

Но что это?

Вдруг – всё погасло.

Прозвучало – «Ххлюп» и затихающий, завораживающий шорох…

Я повалился на землю, будто бы из-под меня вырвали удерживающую меня подпорку, и точно так же – рядом со мной упало ещё одно тело. Мой папа.

- Она! Проклятая владычица Амазонки! Она забрала «Проходящего»! У него не было ничего из её кожи! Бедняга! А!!! Чёртовы слуги!!!

Мой отец скрючился на земле и ещё несколько мгновений его тело содрогали судороги отчаяния. А до меня – начинала доходить суть разыгравшейся тут и сейчас, драмы, трагедии…

Тут и сейчас…

В этой – реальности.

…

Потом мы сидели у костра. Отец говорил мне об обречённости, об отсутствии соразмерности в оценке собственной жизни и своих деяний. О том, – какие подвиги и свершения были на «пути» у «Проходящего». Что – тот успел передать крупинку своей мудрости, ему – твоему отцу, а значит и тебе – мой сын…

- «Проходящий» дарил себя людям, Лесу, зверью и растениям. Старался понимать и чувствовать – каждую реальность, которую он «проходил».

- Для нашей с тобой реальности. Сын. Нужна была его смерть. Смерть – в пасти анаконды.

- И это – меня огорчает больше всего. «A sete estrellas estao chorando»

- Я не готов ещё – стать ресурсом для чьей-то реальности. Это – глупо. Я не понимаю этого. Я – глуп ещё…

- А ты говоришь – мудрость. Ему не было ещё и сорока…

- Он – младше тебя. Сын.

- А ты – будешь «Попутчиком». А я – буду отцом «Попутчика».

- Как это здорово! И как это грустно!

…

И постепенно, его речь стала перетекать от эмоциональности, потрясённой смертью нечужого человека, к логичности осознания мироощущения, к атрибутике самоидентификации, к правилам функционирования – отдельно взятой реальности:

- Реальностей – много. У каждого живого существа, растения, воздуха и воды – есть своя реальность. Многие из них – переплетены, взаимопроникнуты, и работают в одном диапазоне, на одной частоте, на одном канале восприятия. И распознавать их, друг от друга – порой совсем не обязательно. Даже – лишне.

- Мы говорим – разум. Разум – создаёт разумные реальности, вокруг себя. Подавляя – другие реальности, за счёт понимания их принципов и предназначения. Он их использует. Но…

- Мы не знаем, что на самом деле разумнее? Порождения нашего воспалённого разума, обусловленные своей «эмоционально-разумно-параноидной» реальностью – или природный симбиоз естественных мета-реальностей. Как, например – реальность этого Леса, состоящая из миллионов реальностей, являющихся продуктом эволюции, природного и естественного обучения законам бытия.

- Что на самом деле – для нас с тобой, сын, становится реальным, а что – нереальным. Твоя проблема с определением возможностей слияния музыки и изображения, или – смерть «Проходящего», или – поведение «царицы Амазонки», анаконды, этой…

- Он говорил мне, что однажды - обидел её, помешал её охоте на тапира, но он был уверен, что она простила его – так как он тоже нуждался в еде. И он – не ощущал её присутствия. Уже две недели…

- Неужели – значимость «Попутчика» и моя, как твоего наставника, твоего отца – настолько сильнее значимости «Проходящего», что Лес вместе со своей царицей – вносят коррективы в нашу реальность. Может, мы с тобой – начали выпадать из своей реальности, своего предназначения, тем самым – внося дисгармонию в имеющуюся реальность Леса?

- Давай попробуем обрисовать основные правила определения истинности своей реальности. Чтобы отсеять зёрна кажущейся реальности от корней существующей нереальности.

- Вот что для тебя сейчас реально? Расскажи мне. Сын.

И я стал рассказывать, так – как я понимал свою жизнь, свою реальность и – реальность этой «своей» реальности. Но получалось – не очень. Я всё время «соскакивал» на какие-то мелкие неурядицы, обиды, амбиции, поиск доказательств и самокопание. Отсчитывал ступеньки в своём росте, в величине познания, в глубине осознания. Складывал и вычитал эмоции с мыслями, умножал и делил ощущения – на чувства. Обрисовывал грани своего творчества и пытался определить эффект от своей деятельности. Вспоминал близких мне людей и называл по именам далёких и незнакомых читателей.

И тогда мой папа, остановил поток самобичевания, истекающий из описания «моей» реальности. Ярким и властным жестом…

- Реальность – не может быть беспричинна. Вот – этот лист араукарии, посмотри…

- Ты осознаёшь причину его возникновения? Я – нет. Я могу только догадываться, исходя из симптомов своей реальности. Или – впустить его (этот лист) в свою реальность, со всеми первопричинами его возникновения, с эффектом его существования и с результатом его «реальности». Сложно? Совсем – нет, не сложно. Это – как мужчина и женщина. У каждого – своя реальность, но если женщина впускает в свою реальность веру в приоритет мужской реальности, то – мужская реальность поглощает «подаренное» и создаёт новую, совместную реальность. Природа – она такова…

- Не «впустит» женщина – и не «построится». Будет «создаваться» без искреннего участия женщины – получится «домострой» или «Пизанская башня».

- Первопричины и результаты. А между ними – ошибки, удачи, сомнения и вера. Две реальности – не могут не достигнуть результата, но вот каким он будет? Это зависит от первопричин. Желание и воля – сейчас управляют «модифицированием» наших первопричин. А если – этих реальностей не две, а двести, две тысячи, двести тысяч?

- Так, где же ТВОЯ?

Я не нашёлся – что ему ответить. И попросил рассказать о правилах определения СВОЕЙ реальности. Так – как он их видит. Как подсказал ему – Лес. И «Проходящий»…

…

- Правила – очень просты. Не сложнее природы воды и законов относительности.

- Первое правило:

СВОЯ реальность никогда не помогает тебе жить. Она – как страховка, на «крайний случай». ОНА – всегда есть, там – под тоннами и метрами твоих желаний.

- Второе правило:

СВОЯ реальность родилась вместе с тобой. И развивалась, развивается – от причины к результату. Не зависимо – от твоих успехов и поражений. Генетически, божественно, фатумно – как угодно. На её развитие может повлиять только другая реальность, или – другие реальности, не ты сам. И этот процесс – нам неподвластен.

- Третье правило:

СВОЯ реальность – не нужна тебе. Она уже – твоя. Твоя жизнедеятельность – проходит вне ЕЁ. Наши повседневные действия – это всего лишь продукт переработки от контактов с другими реальностями. Нет смысла – находить и понимать СВОЮ реальность, чтобы что-то с ней «делать». Незачем.

- Четвёртое правило:

СВОЯ реальность – это причина, по которой ты пришёл в этот мир. И ОНА – ведёт тебя к результату, побуждаемая этой самой причиной.

- Пятое правило:

СВОЯ реальность требует от тебя только веру в СЕБЯ. И старательность в овладении умением манипулировать «другими» реальностями.

…

- Нам пора идти. Уже светает.

- Полюбуйся на рассвет в джунглях. Он тоже – в «твоей» реальности.

- Продолжим потом. Правил – всего двенадцать.

- Но сейчас – важнее то, что реальность Леса и МОЯ реальность, позволят нам добраться до цели нашего путешествия и сделают из тебя «Попутчика».

- Давай, начинай мне рассказывать о своей теории слияния музыки и картинок, а я - «поведу» тебя…

СВОИМ СЛУХОМ.

*Кто-то мне шептал на ухо: «Услышь меня…»

*Звучит латинская перкуссия. Чередуются картинки с изображением фантазий на тему звуковых галлюцинаций…

Я слышу…

Звук шёл отовсюду. Не так как в Dolby системе, по семи каналам, нет. Сразу – со всех сторон. Окружал тебя…

Гу-уу-мбэ-дуу-гааам-рдуу-ооо-эээ-э…

Нежная, жалобная песня маленькой куропатки, называемой инамбу, дрожала в воздухе и заставляла меня забывать жуткие звуки лесных и речных зверей. Эта влюбленная птичка звала свою подругу (или друга), и где-то далеко в лесу раздавался ответный зов. Казалось, однако, что никогда не удавалось им встретиться, так как после короткого перерыва они снова возобновляли нежную перекличку. Нежно, ласково, настойчиво – но безрезультатно. А любовь ли это?

Но…

Сперва, раздавалось одиночное кваканье, постепенно к нему примыкали другие, и вскоре от громкого пронзительного кваканья дрожал тихий, насыщенный парами воздух. Эти звуки напоминали мне шум на металлургических заводах от пневматических молотов, вбивающих заклепки в стальные брусья. Земля – начала сотрясаться от этих ухающих взрывов…

Ваа-каа-ухх-кааа-аапп-вааа…

Нас бросили! Мы гниём в болотах! Но – берегитесь нас!

Вдруг!

Раздался страшный рев, доносившийся из глубины леса. Казалось, это были смешанные крики какого-то огромного быка и напавшего на него ягуара. Будто – идёт битва. Страшная битва – противоборство. Один – нападал и рычание перемежевалось с восклицаниями боли, другой – защищался и в ожесточении издавал устрашающие звуки…

Грр-хмм-ооо-тамм-маам-дрр-имиу-ррргхх…

Но это – всего лишь обезьяна-ревун. Он сидит часами в одиночестве на верхушке дерева и испускает эти ужасные звуки, заставляющие каждого останавливаться и разводить костер для самозащиты. Тоскует, бедолага…

А тут – думай, что там такого смертельного происходит? Кричишь – каждый день, о своей боли, о своей битве, так образно и ярко. А тебя – только пугаются и страшатся…

Со стороны реки доносились жуткие звуки, как будто какое-нибудь огромное животное задыхалось в иле и в предсмертной судороге ловило воздух. Медленно, тягуче – погибало, но хотело жить…

Даже звери пугались этих звуков и шарахались в сторону, как бы боясь, что какая-то неведомая сила потянет их в эти мрачные воды. То был крик аллигатора. Западня. Ловушка для безбоязненных и лихих…

Ооох-хоо-пуу-пу-ааа-шмо-шмо-ззз…

Внезапный треск, когда на землю падает огромная ветка или высохший лесной гигант – выстрелил как из пушки. Метеорит упал? Бомба взорвалась? Светопреставление…

Помните! Даже гиганты – падают. И падают – с гигантским грохотом.

Свиии-кхаа-рдж-ааммм…

А! "Матерь луны", как называют индейцы лесную сову. Запела, свою унылую меланхолическую песню. Эта песня состоит из четырех нот в мажорном тоне; затем наступает короткая пауза, длящаяся лишь несколько секунд, за которой следуют другие четыре ноты в соответствующем минорном тоне. Немного погодя слышатся последние две ноты в минорном тоне, и потом все стихает. При первых четырех нотах испуганно прислушиваешься, думая, что какое-то человеческое существо, попавшее в беду, жалобно зовет на помощь, но зовет с такою тоской, будто у него не осталось никакой надежды на спасение. Прислушиваясь дальше, слышишь четыре последующие меланхолические ноты, звучащие как предсмертные муки, а финальные две ноты после короткого интервала кажутся рыданиями страдальца, испускающего свой последний вздох. Эта песня так тосклива и безотрадна, что даже при воспоминании о ней сжимается сердце, и тот, кто ее хоть раз слышал, с радостью отдаст все, чтобы только не слышать больше этого терзающего душу рыдания.

А-о-а-о и-и-е-е м-м… А-о-а-о и-и-е-е м-м…

Ну и попугаи! Куда же без вас! Вам нужно всё обсудить, поделиться всеми новостями, передразнить всех и вся. Болтуны!

Вообще, характер и назначение музыки у животных и насекомых более однородны, нежели строение и расположение приспособления, которым она производится…

Цикады…

Лесной сверчок производит очень громкие и не лишенные мелодичности звуки, которые значительно громче и необычнее, чем все слышанные когда-либо мной из производимых насекомым звуков. В Бразилии сверчка называют «танана» за его музыку, представляющую собой резкое и звучное стрекотание, которое напоминает звуки та-на-на — та-на-на, следующие с небольшими перерывами.

…

А вот там, почему-то создаётся ощущение пустоты. Тишины. Молчания. Затишья. Погребения…

Опять – козни Леса.

Там есть звуки. И их – совсем не меньше чем тут, на окраине. Постоянные шорохи, треск раздираемых лиан и тел животных, переговоры птиц, улюлюканья обезьян, сосредоточенное шуршание мириад муравьиных армий, спешащих на очередной разбой и сметающих на своём пути всё живое и неживое, победные рыки и страдальческие всхлипывания, испуганные взвизгивания…

Но это всё – как-то приглушалось, видимо – резонировал своеобразный купол из высоченных деревьев, и звуки метались между стволами, между гигантскими листьями, переплетениями ползущих ветвей, и гасли…

Мы – сейчас не об этом…

Для нас – суета, совсем не суетна…

Или – Лес подавлял их? Заставлял звучать в своей партитуре? Режиссировал и дирижировал? Даже ревун, заткнулся – до вечера. Да…

Лес – манил, звал…

У меня тут тихо, не бойся, пойдём, пойдём…

Поо-ооо-йедее-ёммм. Пой-дёёём-ммм.

СВОИМ ЗРЕНИЕМ.

*Когда уже почувствовал, услышал. То остаётся только увидеть, чтобы начинать понимать…

*Звучит латинская перкуссия. Чередуются картинки с изображением фантазий на тему зрительных галлюцинаций…

Я вижу…

Да вижу я, вижу. Я всё вижу.

Их было – четырнадцать. Восемь, три и шестнадцать.

Четырнадцать уровней.

Восемь видимых диапазонов.

Три оттенка яркости.

И – шестнадцать вариаций сопоставления.

Иерархия монстра…

И мой свет – начал меркнуть. Это – уже было слишком…

Сначала – природа пробивалась ко мне через ощущения, потом – через слух, и вот теперь – через зрение. Неужели мы, конечный продукт развития всего живого на земле, разумные, так нуждаемся во всех этих каналах восприятия? Мы же можем мыслить, анализировать…

Но приходится – ещё и чувствовать.

Ох уж эта мне – Амазонка, всё тут какое-то дикое, первобытное…

На самом низшем уровне – была видна возня, глупое мельтешение в погоне за добычей, целенаправленный поиск путей спасения, хаотичный процесс движения за-, в-, к-. Действие – гонимое инстинктами, страхом и голодом. У Леса – тут были только корни, но корни – частенько вылезали из земли, такими – мостами, акведуками и галереями…

Ну, куда же денешься от утративших разумность в погоне за удовлетворением своих инстинктивных и первичных потребностей? Только – возня…

Там не было видно – ни одной вибрации. Полное отсутствие возможностей к контакту. Может – это такой, своеобразный «ад» Амазонки?

В следующих четырёх уровнях – владычествовали муравьи. Трудяги, солдаты атакующих и обороняющихся армий.

Я видел как волны их агрессии, их слепой (большинство из них не имеют зрения, почти – не имеют) злобы, ненависти и алчности, гонят неисчислимые табуны, в слаженной и отработанной до мелочей военной дисциплине и тактике ведения боевых действий к своей цели, заставляют восстанавливать только что созданное и внезапно разрушенное, нападать на крупных хищников и очищать целые поляны под свои плацдармы для полевых учений.

Они – властвуют на уровнях, где нет стремления к прекрасному, где каждый яркий и цветной всплеск – это только мимикрия или защитная реакция, или приманка…

Образ контактирования с ними? Совсем – неясный и полупрозрачный. Миллионы импульсов – пробиваются сквозь завесу злобы, но – с коленом, нельзя разговаривать…

Этот канал – может стать полезным для наших военных. Вот если бы его научиться транслировать на «наших» солдат…

Это была бы – самая непобедимая армия в мире.

А мне – не нужно. Не нужно с ними общаться.

Тёмные уровни – начали постепенно переходить в осветлённые, но – шесть доступных для прямого контакта уровней, показались мне слишком простыми. Как – будто бы я захотел пообщаться с прохожими на одной из центральных улиц в своём городе…

Мелкие животные, птицы, сезонные растения и кустарники, насекомые, рыбы…

Все спешат, так же как и мы – по магистралям и перекрёсткам. Ну, и о чём мне с ними общаться? Сразу видно – скукотища.

Ну да, встречаются и красавицы, грация мощи и изящества, обаяние естества и чудес адаптации.

Хотя – для натуралиста, антрополога может эти уровни и стали бы находкой, но вот я – не вижу, не вижу я ничего полезного для себя. Если только…

При случае – нужно запомнить, в какой уровень нужно смещать восприятие, чтобы «вскочить» на волну насекомых, например. Так иногда достаёт мошкара…

Ну а вот – и последние, верхние уровни.

Да.

Сам – его величество Лес, его царица – Анаконда и свита верноподданных. Всякие там ягуары, аллигаторы, крупные деревья, реки…

А они – не пускают к себе…

Видеть-то я вижу…

Ну а вот, увидеть себя – на их уровне, мне почему-то не удаётся. Хотя…

Вот с крупными деревьями – можно договориться. Они – как бы проводниками выступают между всеми остальными и Лесом. А, ну да, точно – они же и есть, то, из чего состоит Лес. Они – могут и повести, и оберечь от внезапной агрессии отторжения при контакте с реальностью крупных хищников. Что – и анаконда, тоже?

Увы…

Царица Леса – гуляет сама по себе.

Конечно. Сколько историй я слышал о гипнотическом воздействии самого Леса и Анаконды – на человека, а уж на низших животных…

Что же это получается? Я вижу возможность контакта с ними, но этот контакт – односторонний? Если они пожелают?

Разумность ли это?

Или – вековые устои природы? Первичные законы сосуществования всего живого?

Ну ладно.

Полазить по уровням восприятия – это конечно занятие приятное. Полезное – я так это вижу…

Но ещё есть и диапазоны, и яркость, и вариации совместимости. И всё – на моё бедное зрение…

Да вижу я, вижу…

Как ни складывай, как ни настраивай, как ни заставляй блестеть – если тебя не пускают в себя, то это, по крайней мере – неучтиво. А по мне – так это ущемление и даже унижение какое-то, моего права. Моего права на контроль, на возможность самореализации, на понимание – в конце концов.

Не вижу.

Не вижу я себя, тут. Пока ещё – не вижу.

ПЕРВЫЙ УРОК.

*Взять «под уздцы» свою реальность…

*Звучат рождественские мелодии. Чередуются картинки с изображением ног, видов реальности…

- Вот тут и остановимся.

Вдруг сказал мой папа, тем самым прервав нашу беседу об Аристотелевых постулатах. Как же так? Такие сложные философские понятия – не могут помешать настройке на канал движения по Лесу? А вот рассказ о себе, о своих личных ощущениях, или о своих мыслях, о реальности…

Они – сбивают концентрацию, и мы несколько раз были вынуждены останавливаться. Впрочем – я совсем не ориентируюсь. Где это мы? Сколько времени мы уже в пути, какое расстояние мы преодолели? Видел ли я что-то по ходу своего движения? Так я и не увижу Амазонии, проплывая по ней в полу размытом виде и общаясь – только со своим папой! Но зато – как мы здорово стали понимать друг друга. Действительно – для понимания важна концентрация. Если желаешь понять – то нужно прилагать усилия…

И сразу навалилась мошкара…

…

Это была заброшенная делянка по производству каучуковых шаров. Тут и там – виднелись обожжённые ямы и сам Лес, был тут очень редок, хотя – уже и начали появляться зелёные ростки, повсюду. Тут перерабатывали сок каучуковых деревьев, смолу такую – своеобразную, в то, что мы привыкли называть каучуком, резиной – что ли. Меня этот процесс мало интересовал, но я с удовлетворением отметил, что условия для ночёвки – тут будут более благоприятными и безопасными, чем наше предыдущее «стойбище». Так как – следующей жертвой анаконды может стать кто-то из нас двоих, а это – абсолютно разрушит наши планы…

Ну вот, я уже рассуждаю как частичка этой реальности. Мне нужно выжить…

Кстати, а что там насчёт первого урока «Попутчика»?

Но сначала – обед. Конечно.

Собрав воду из нескольких чашек-листьев, хранивших росу, тщательно проверяя на отсутствие в них ядовитых насекомых, мы приготовили кофе из плодов кофейного дерева, добавили молоко из коры коровьего дерева «масарандуба». Вяленое мясо рыбы "пираруку" – разваренное в воде, с фиолетовыми тамарилло и лепёшками из маисовой муки – вполне заменили и первое, и второе блюдо.

А на десерт - гравиола (так называют в Бразилии черимойю). Можно сказать, что мы отведали ананас, папайю, клубнику, манго, банан и сливки одновременно.

Вот так вот, сидя неизвестно где, на самом краю цивилизации, с полным отсутствием и самих следов этой цивилизации, мы ублажали свои «вполне цивилизованные» пристрастия. Ну да…

Сейчас он ещё достанет из своего мешка сигару…

И точно, это были не совсем сигары, но какой аромат…

Кофе с молоком…

И сигара…

Вдруг, создалось впечатление, что мы сидим у камина на моей даче. И папа – даже как-то так же расположился…

Слева – чашка с кофе, в правой руке – сигара. Всё это – мне смутно что-то припоминало. И даже – говорить он стал так же, как тогда…

- И напомню тебе уже произнесённые правила:

СВОЯ реальность никогда не помогает тебе жить.

СВОЯ реальность родилась вместе с тобой.

СВОЯ реальность – не нужна тебе.

СВОЯ реальность – это причина, по которой ты пришёл в этот мир.

СВОЯ реальность требует от тебя только веру в СЕБЯ.

- Немного сурово, но в этом мире – нет ничего суровее, чем наша жизнь, поэтому и реальность – она тоже не может быть розовой и пушистой.

И в эту паузу, я успел задать свой вопрос, своё пожелание:

- Но пока ещё не понятно, как же научиться распознавать СВОЮ реальность, нереальность чужой реальности и создавать мостики – между всеми этими реальностями, от которых никуда не скроешься…

На что – мой папа ответил, слегка улыбнувшись:

- Давай, сын, спрашивай. Я же вижу, что ты хочешь задать вопрос. Надеюсь, что про сам механизм изменения реальности, которым мы пользовались сегодня – ты не будешь спрашивать?

- Так как – в этом и будет заключаться твой Первый Урок «Попутчика». Идти рядом, идти своими ногами, не сбиваться с пути самому и не уводить с его пути того, с кем ты идёшь рядом.

- Лихо?

- Не бойся. Ты – справишься. Ты же мой сын, ты – писатель, и у тебя много друзей.

- Ну, готов? Спрашивай…

Я тоже – облокотившись о дерево, примостив «чашку» с кофе на одну из лиан, выдохнув табачно-мятный дым изо рта, пытался сформулировать рождавшееся в моём мозгу недоразумение:

- Если ты говоришь, что можно распознавать или не распознавать СВОЮ реальность, то значит – всё дело в восприятии. В нашем восприятии. Скорее всего – в ограничениях этого восприятия. Я прав?

- Если бы было просто отличать СВОЮ реальность от наносов чужих реальностей, то и не возникало бы проблем со своей самоидентификацией в этой самой реальности.

- Вот ты сейчас меня «вёл» внутри своей реальности, или – точнее, внутри реальности ТВОЕЙ и ЛЕСА. Так?

- А для меня – реальностью стала только наша с тобой беседа и начальный с конечным пункты нашего пути, сегодня. Но с моей точки зрения – это всё было ну уж очень нереально.

- Как если бы я фантазировал о нашем с тобой путешествии, выдумывал бы безопасные варианты передвижения по бразильским джунглям.

- Как определить?

Отец смотрел на меня и его взгляд становился грустным. И он произнёс:

- А смерть «Проходящего» - была реальной или нет?

- Или ты считаешь, что мы с тобой – в силах тягаться с реальностью этого Леса?

СВОЯ реальность – не «пользуется» заимствованиями у других реальностей. Она движима только твоими «природными» желаниями.

СВОЯ реальность – не встречает преград на своём развитии, на своём пути от причины к результату. Только вмешательство других реальностей – создаёт проблемы и препятствия.

СВОЯ реальность – не «вписывается» ни в одни из приходящих тебе на ум рамки, потому что эти «рамки» - тебе диктуют другие (не твои) реальности.

- Реальность – это не костюм, который можно примерить или повесить в шкаф. Увы! Если хочешь, то можешь называть СВОЮ реальность – своей ДУШОЙ. Она точно также – всегда с тобой, она – разумна, и её наличие – всегда под сомнением.

- Хотя…

СВОЯ реальность – не потребляет из «внешнего» мира, ей не нужно пережёвывать диетическую пищу создаваемую другими реальностями.

СВОЯ реальность – созидает. Все реальности – находятся в беспрерывном расширении, как вселенная. И Твоя – в том числе. Если ты бежишь «впереди паровоза» - то ОНА тебя догонит, но может и сбить. Если ты – отстал от «поезда», то будешь бежать до тех пор – пока не догонишь. Или – не сойдёшь с «дистанции».

- Или ты в неё веришь, и получаешь над ней власть, вернее – возможность сотрудничать, или – она будет проноситься мимо тебя, как сегодня пронеслось мимо тебя много страшных и губительных мест, твоих «любимых» джунглей…

СВОЯ реальность – позитивна только для тебя и для тех реальностей, которые находятся с ТВОЕЙ – в резонансе.

СВОЯ реальность – не покидает тебя ни на миг, и указывает тебе путь «высвечивая» в пространстве вокруг тебя – свои отражения. В людях, в предметах, в событиях, в чувствах, в мыслях, в звуках, в образах, в запахах…

- Мне вот, МОЯ реальность указала на необходимость помочь тебе стать «Попутчиком». Сын.

- Значит, так оно и будет.

- И это – и есть твой «Первый Урок Попутчика».

Каждый может стать попутчиком у СВОЕЙ реальности…

Или – твоя реальность, будет лишь «попутчиком» - для тебя.

- Всё. Давай проведём «обычную» подготовку к ночи. Таковы уж тут правила. Повесим гамаки…

И он начал не спеша совершать все те действия, которые я уже однажды видел. Меры безопасности.

В результате которых – всё равно погиб человек.

Но меня, почему-то это не очень нервировало, может – кофе, а может – усталость, или – что-то было в этой «сигаре» успокоительного…

Я вяло цеплялся взглядом за его движения, сам – почти автоматически помогал ему. Казалось, что я уже сплю, и как я на самом деле уснул – я не уловил…

ПО-ПУТИ С «ПОПУТЧИКОМ».

*Приходится отбросить и последние «перепонки», связывающие мой разбуженный разум…

*Звучит современная аранжировка кантат Баха. Меняются цветовые оттенки общего фона…

И тогда я стал Попутчиком…

Солнце пробивалось сквозь крону, стволы и переплетения лиан, освещая совершенно удивительным образом именно то, что нуждалось в рассмотрении, во внимании. Указывало мне своим прожектором, тыкало пальцем в нюансы – «А смотри, вот оно!», ретушировало – прямо по ходу появления изображения, оттеняя и выпячивая. Поджигало и гасило, оставляло светиться и наполняло энергией, вспыхивало огнём вспышки и блестело как монетка на дне фонтана.

Оттенки зелёного, тёмно-зелёного, светло-серого, молочно-коричневого – были цветами «правильности», «можности», как зелёный сигнал светофора. Как отпечаток своей ладони на влажном песке, после отхлынувшей вдруг волны. Как привычный образ рубашки и костюма, которые выбираешь в шкафу, чтобы они дополняли твой образ одетого человека. Как приветствие прохожего, знакомого и «своего» от ежедневности случайных встреч, но безымённого. Как беспричинная уверенность в свежести молока, каждое утро стоявшего в бутылке у моей двери.

Яркие краски, от кричаще алого и золотого, до ультрамарина и белого – были цветами опасности, предупреждения. Словно сирена полиции или скорой помощи, визжащая и всколыхивающая окружавшее её пространство. Будто слепящий свет фар навстречу едущего автомобиля, или – вспыхивающие отражатели на ограждении дороги. Красные куртки дорожных рабочих.

Происходящие в поле моего зрения движения «работали» указателями – влево, вправо, ниже и выше…

Ведомые порывом ветра, инерционностью высвобождения от чего-то, завихрённостью от промчавшегося локомотива. Ветхостью подпорки, слабостью конструкции, изъянами в компоновке.

Иногда, я встречал взгляды.

Каких-то животных, птиц…

Почти все они улыбались мне, или – сочувственно, «с пониманием» - сопровождали моё движение. Как цепляется взгляд за пущенный из своей руки мяч, или от гольфовой клюшки, или – от ракетки для тенниса, лежащей в твоей руке. Как улыбаешься и машешь руками в ответ на приветствие из окна проезжающего мимо автобуса, проходящей рядом собаки, выплёскивающейся на причал волны…

Звуки – наполняли пространство созвучным с биением моего сердца ритмом. И немного…

«Заводили» этот ритм. От такта к такту – ускоряя на миллисекунду. Подталкивая меня в моём движении. Вырисовывая «румбонизированные» пируэты и шаги. Центробежно раскручивали маховик моей устремлённости.

Аккомпанемент состоял из привычного перестукивания копыт Арчибальда, возившего упряжку по брусчатке вокруг парка, скрипу тормозов случайных машин, потрескивания светофоров, шипения пневматических дверей на пригородных поездах, вскрикивания и смеха детей на игровой площадке, ударов колокола на местном кладбище…

Шелеста листвы на деревьях, пения птиц и отголосков индустриального шума откуда-то из-за насыпи перед автострадой.

Своей кожей я ощущал синхронность с каким-то энергетическим потоком, чувствовал себя Гольфстримом в Атлантике, ромом – наливаемым в коктейльный фужер под слой густого мангового сиропа, маслом – под мощными движениями агрегата, взбивающего молоко.

Кокон? Скафандр? Капсула?

То рука, то нога – временами выпадали из-под скорлупы моей самодвижущейся колесницы, и я чувствовал влагу на листьях, жёсткость отвердевших лиан и зыбкость болота…

И мощь!

Со мной была некая сила, аккумулятор или мощный магнит!

Немереное статическое напряжение, наверное, зашкаливало все приборы!

Топка паровоза поглощала тонны угля, пыхтела и выдавливала накопленное давление, спрессованную энергию – в неведомый механизм моего движения. Эта энергия перетекала волнами, накатывала и отступала, клокотала и бушевала!

Я не мог ей противостоять!

И я нёсся по своему Пути.

Совершенно удивительным образом я распластался по всему – по ЭТОМУ!

Растворился. Впитал и впитался. Слился. Мутировал…

И если ЭТО – была МОЯ реальность, то сейчас – я был её соучастником, её составной частью. Или – это она была всего лишь куском меня?

ВТОРОЙ УРОК.

*Погружаемся ещё глубже, поднимаемся немного выше. На счёт «один» - мы будем чувствовать необыкновенный прилив сил…

*Звучит фоновая, спокойная музыка. Чередуются картинки с изображением огня, костра, заката, свечи…

- Я не знаю, как это объяснить! И как научиться, этим пользоваться!

Лёгкое раздражение и досада читались в словах моего папы и на его лице. Я уже в который раз пытался уяснить для себя методику определения СВОЕЙ реальности.

И не понимал…

- Вот давай, например, возьмём совершенно реальную ситуацию. Из моей жизни.

Не унимался я.

- Кстати. Ты ещё не знаешь. Я развожусь со своей женой.

…

Мы сидели у костра, на окраине какой-то бразильской деревни. Леса – не было над нами, во всю мощь – сверкали звёзды. Совершенно немыслимо, искры от костра – зависали в темноте неба и становились звёздами. Все созвездия – перепутались, и звёзд на небе было так много, что они постоянно отвлекали, завораживая своим великолепием, узорами и рождающимися образами. Промелькнуло очертание какой-то старой фотографии с портретом…

Моя семья. Жена, сын.

Я рассказывал папе о том, как мы отдалились друг от друга, как пошли в разные стороны пути каждого из моей маленькой семьи. Как у нас стало пропадать ощущение чего-то общего, всё уменьшающегося «нашего» общего чего-то. Как я перестал понимать интересы жены, увлечения сына. Как сын – не сумел поехать со мной, сюда – в Бразилию, а жена – вообще была удивлена, что я уезжаю. Она забыла, что я планировал эту поездку два месяца, но почему-то помнила, что на сентябрьский «откутюр» в Милане, мы обязательно должны были ехать вместе. А сын, даже не прочитал мою последнюю повесть, зато поинтересовался, какой новый смартфон я себе собираюсь покупать.

В результате – она полетела в Милан: «Там же будут все наши друзья!!!»

А он – в Тунис, на чемпионат по пляжному волейболу: «Ловить девчонок»

Мне не нужно было рассказывать своему папе всё в деталях. Он знал и понимал мою жизнь и обстоятельства, из которых складывались причины такого поведения членов моей семьи. И он не стал задавать лишних вопросов.

Наверное, это было правильно, не говорить со мной о уже сложившейся ситуации. Влезать со своими советами в мой механизм принятия решения. Нанизывать мудрость на спицы уже остановившегося колеса. Событие произошло. Пациент скорее - мёртв, чем жив. Терапия – бесперспективна. Мне бы это, точно – не помогло, только – нанесло бы ещё несколько слоёв взгляда «извне» на имеющуюся проблему.

И за это – я тоже благодарен своему отцу.

…

- Помнишь? Эту историю с видеокамерой? Когда ты сотрудничал с детективным агентством, изучая работу детективов и расследуя брачную афёру эмигрантки из России, с тремя убийствами?

- Ну, в Мюнхене…

- Вспоминай!

Он говорил о событиях трёхлетней давности. Я писал ему об этом и посылал свой последний немецкий детектив.

Но при чём тут…

…

Выскочив замуж за этнического немца, молодая россиянка – Ирина, приехав с мужем в Германию, развила бешеную активность по обустраиванию своей жизни на новом месте. Познакомившись на «русской» дискотеке с Олегом, она закрутила с ним роман. Бурный.

Жена Олега, наняла детективов, когда заподозрила в действиях мужа угрозу для собственной «чинной» жизни. Ирина – обнаружив безграничные возможности в «спящей» и законопослушной Германии, делает вызов своему бывшему возлюбленному - криминальному деятелю из Подмосковья, Николаю.

А видеокамера, совершенно случайно записала бурную постельную сцену Ирины с Николаем и момент планирования убийства, третьего по счёту фиктивного супруга Ирины.

И это была моя видеокамера, которая включилась от пульта дистанционного управления телевизором в квартире Ирины, совершенно случайно. Когда я «стажировался» в профессиональном подходе к слежке за объектом наблюдения. Но…

В результате, всё обошлось только двумя трупами, тремя обманутыми мужчинами, двумя длительными сроками заключения и сумасшедшим вознаграждением всем детективам «спасённого» от убийства Гюнтера, и удивительным гонораром за этот мой детективный роман.

…

- Ну, вспомнил?

Снова спросил меня папа.

- А теперь, как талантливый писатель и автор этого детектива, расскажи мне – что же всё-таки было реальностью в этой истории, а что – нереальным стечением обстоятельств?

Такую вот задачку он решил мне преподнести. Чтобы я сам, на своём собственном примере, разобрался с механизмом определения «реальности» текущей реальности, а ещё и сам – ответил бы на свои вопросы о развале моей семьи.

Лихо!

Попробую…

Моя реальность: «не помогает мне жить», но «родилась вместе со мной», почему-то «не нужна мне», и «это причина, по которой я пришёл в этот мир», «она требует от меня только веру в себя», но тем не менее «движима только моими истинными желаниями», «она не встречает преград на своём пути от причины к результату», и «не вписывается ни в одни рамки», «она – не потребляет из внешнего мира, «созидает и расширяется», «позитивна» и «обозначает мне мой путь»

Такой «краткий» реферат по папиным правилам определения СВОЕЙ реальности.

И он снова прервал ход моих рассуждений:

- Я просил тебя только вспомнить. Не нужно напрягаться и пытаться выводить умозаключения на основе воспоминаний.

- Попытайся понять «по-другому»!

- Я вижу, что твоя текущая реальность сейчас – как лоскутное одеяло, состоит из разных кусков. Воспоминания, ощущения, мысли, впечатления, факты и желания.

- Конечно, рисунок довольно художественный, красивый – я бы даже сказал…

И он так загадочно улыбнулся, что я начал понимать и теорию относительности Эйнштейна и теорию струн – одновременно!

Точно!

Я сам «латаю» дыры в своей реальности. Прикрепляю чёрный лоскут разрушения моей семьи к синему квадрату марокканского неба, золотую парчу симбиоза музыки и фото-образов к серому треугольнику современной литературы, зелёный ромб отношений со своим сыном к алым отрезам моих лекций для студентов, вельвет – с шёлком, дерюгу – с лавсаном.

Тоже мне: «великий портной»!

Если мои «истинные» желания диктуют мне отход от увлечённости заботами жены, то уж преград, на этом «плановом отступлении» я уж точно не встречу. »От причины – к результату»

Стоит только признать причиной своё впечатление о событии, и «моя реальность» тут же начнёт помечать на карте возможные пути продвижения к результату.

«Я есмь господь бог – своей реальности» Повелеваю и властвую…

А папа, тем временем продолжал:

- Вижу, что ты на правильном пути. С одеялом – ты разберёшься.

- Важнее – всех этих «взглядов, позиционирования, уровней восприятия, относительности мнения». Важнее – понять «Второе Правило Попутчика».

- Иначе, каждый, кто увидит несостоятельность собственного воспроизводства внешнего покрова своей реальности, начнёт вносить изменения в этот процесс, исходя из тех же самых принципов, позволивших создать это пёстрое одеяло…

- И тогда…

- У каждого – своя психика. Кто-то сможет выстоять, перегруппироваться, а кто-то – сломается. Это – страшно. Остаться в одиночестве перед СВОЕЙ реальностью.

- Сможешь, успеешь, стать Попутчиком у своей реальности, запихнуть сотканное одеяло в вещевой мешок и закинуть его на спину, отправляясь в дальнейший Путь – возможно, что и дойдёшь. А нет?

- Станешь носильщиком, портным, мусорщиком, торговцем, глашатаем…

- У собственной реальности!

- И только!

…

ЛЕС созидал. Творил обыкновенные нагромождения деревьев, от мелких, совсем юных побегов на пустотах, до гигантских ограждений от солнца, взглядов и случайных проникновений в свой мир. Вылеплял фантасмагории переплетений лиан, кустов и прочей ползучей мозаики своего живого холста. Что-то было лишь фоном, грунтовкой, что-то становилось задним планом, какие-то части уходили в перспективу или расплывались в своей странности отсутствием резкости. Его картина реальности. Реальность ЕГО картины мира.

Для чего? Почему? Зачем?

Для себя? В своей неуемной страсти созидать, в отсутствии тормозов, в эгоизме? Во вседозволенности и всемогуществе?

В созданном им – возникала жизнь. Возникали тысячи и миллионы других реальностей, со своими желаниями и страхами, со своим чувством прекрасного и пороками.

И вот, появлялась анаконда. Царица леса.

Оттуда – из созданного им мира. Плоть от плоти.

И творила – страшные вещи. Несла разрушение и хаос, смерть и страдания.

А он – не мог покинуть созданный им мир. Он сам стал его частью. Он и был – его частью.

…

- Да.

Продолжил свой удивительный монолог и невысказанный диалог, именно теми словами, которые начали приходить мне в голову - мой папа. Мой учитель и проводник по дебрям Амазонки. Мой мудрый папа.

- ТВОЯ реальность, только тогда становится истинно реальной для тебя, когда ты начинаешь ощущать, видеть и понимать её, именно сейчас. Не – секунду назад, когда ты обратил внимание на черноту окружающего нас леса, не неделю назад, когда твой сын отказался сопровождать тебя в поездке сюда, не месяц назад и не сорок лет назад. А именно – сейчас. Непременно – в это самое мгновение.

- Которое ты сейчас и проживаешь.

- Всё остальное – это плоды воображения и воспоминаний. Мечты, фантазии, желания, и – ощущения, впечатления, мнения, которые рождены столкновениями ТВОЕЙ реальности с другими реальностями. Экскременты, так сказать. Отходы производства. Продукт переработки.

- Желаете свежие каловые массы – на завтрак? С сахаром, или с молоком?

- Грубо.

- Но реалистично. Не правда ли?

Мне показалось, что истина и мудрость, как те гвозди, которыми приколачивали Христа к кресту, или – как шипы его тернового венка…

Но почему?

И тогда, мой папа сделал жест, который красноречивее всех слов сказал мне о его поддержке и заботе, о понимании и сопереживании. Протянул по направлению ко мне обе свои руки, ладонями вверх.

Он просто позволил мне высказать самому, именно то, что являлось выводом из нашей с ним беседы, результатом нашего познавательного марафона, понимания…

- А для того, чтобы не купаться в испражнениях собственной и ещё многих других реальностей, не становиться «по жизни» - вечно заляпанным зловониями. Для этого – нужно быть Попутчиком у собственной реальности.

- Нужно идти по своему Пути, рука об руку со своей Душой, своей Реальностью. С самим собой. Сейчас.

- Не – вчера.

- Не – завтра.

- Не – с фантомом своей реальности.

- Не – с отображением в зеркале собственных желаний.

- Не – с «суровой действительностью»

…

Я всё понимаю.

Создай СВОЮ реальность.

Найди СЕБЯ.

СЕЙЧАС.

Доверяйся своей ДУШЕ.

Иди по своему ПУТИ.

Но…

…

- Практически. Как это всё выполнить практически?

Последовал следующий мой вопрос.

И тогда произошло чудо.

Да! Чудо!

Глаза моего папы, блестевшие огнями отражаемого костра, вдруг начали расти. Увеличиваться в своих размерах – до величины среднего блюдца. А всё, что было «за» этими глазами – начало расплываться и пропадать…

Совершенно неописуемое действо! Мой папа превращается…

Превращается…

Я инстинктивно шарахнулся в сторону. Но нас окружала ночь, темень и ещё более зловещая пустота, неизвестно что таившая в себе. Свет от костра – не давал отвести от себя взгляда. И только два гигантских светящихся блюдца – поглощали этот мир, перехватывая у костра, его света, способность притягивать к себе внимание.

Анаконда!!!

Её глаза сияли отблесками огня, глубиной ночи, магической бесконечностью и властью. Неизбежностью и неотвратимостью, всесильностью и всемогуществом. Безграничной уверенностью в себе и полным пренебрежением поползновениями своей жертвы.

И ЭТО – не могло не подействовать. Страх, ужас, безволие и апатия – начали сковывать мои ощущения, мои реакции, мои мысли, моё тело…

Беспомощность накатывала волнами, вместе со зловонием, которое тоже источалось от лесной царицы.

Сравнимый с божественным исступлением фанатика, порыв броситься на колени и просить, вымаливать пощады…

Нечеловеческое напряжение противоборства жизни и погибели…

Обречённость…

Невозможность спасения…

Я терял рассудок.

Я терял связь со своей человечностью.

Я терял связь со своей реальностью.

…

Реальность?

Слабой искоркой, где-то на самой окраине моего потухшего разума, возник вопрос: «Реальность?»

Нечем. Нечем уже было цепляться за призрачную надежду.

Могущество сильнейшего. Власть и подверженность судьбе.

Это конец…

Результат…

…

М-м-м-м-м-м. Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…

…

ЭТО – МОЯ РЕАЛЬНОСТЬ!

Вдруг – выстрелило тысячезалповым фейерверком.

СЕЙЧАС!

В МОЕЙ РЕАЛЬНОСТИ!

ТОЛЬКО Я – ХОЗЯИН!

И – НИКТО ИНОЙ!

…

И начали появляться слова в голове, картинки – в глазах, тепло – в ногах.

Явственно ощутилось замешательство в стане противника, дрогнули испепеляющие злобой глаза анаконды. Я снова смог назвать ЕЁ – только лишь названием змеи, а не местным «дворянским титулом». Анаконда.

Это – МОЯ реальность, которая принадлежит – только мне. И в ней – не может происходить ничего, что не угодно мне. Я – Попутчик. Мы – идём по Пути, вместе…

СВОИМИ МЫСЛЯМИ.

*Поглядели, понюхали, послушали, пощупали. Пора и сексом заняться…

*Звучит тентристская мелодия энергетического секса. Чередуются картинки с изображением эротических фантазий…

Я мыслю…

Мои мысли – двигаются во мне. Переплетаются, как вездесущие лианы. И путаются…

Вот, например, мысль об Амазонке. Об Амазонии. О Бразилии.

…

«Мысль об Амазонке»

Лёгкая, стремительная, взрывоопасно упругая, изящная, эффектная и устрашающая.

Полуобнажённая девушка с одной (но с какой!!!) грудью. Они отрезают себе одну грудь, чтобы ничто не мешало им максимально эффективно использовать оружие, приносящее смерть всем, кто встаёт на их пути.

Великое племя амазонок. Какая красота! Какое искушение! Какое смертоносное искушение!

Нет, нет! Это – не то.

Амазонка – да не та!

Амазонка – это такая река, которая протекает в Южной Америке. Самая большая в мире река по протяжённости и по площади охвата территории своими притоками и устьем.

Амазонский лес. Каучук. Кофе. Пираньи. Анаконда. Колибри.

Вот, вот!

Вот об этой Амазонке!

И мысль потекла дальше…

Река – как река. Мутная и сильная. Держит в своих объятьях всю страну, всех людей, всю культуру.

Люди?

Люди – как и везде. Кто поглупее – те вездесущи, демонстрируют и навязываются. Кто поумнее – те прячутся и что-то там замышляют доброе или недоброе. В таких странах, с большим приоритетом природы в жизни людей, почти всегда существует гигантская пропасть между умными и глупыми людьми. Вот, например, у нас в Европе – нет такого диктата природы, она вся окультурена, обихожена, поэтому – практически все, находятся в среднем уровне ума. Да. И я – тоже.

Помнится мне, один писатель из Казахстана…

Да, точно – Лукиненко. Настолько он был задавлен природными богатствами, вернее – их полным отсутствием, в Казахстане, что выдумал прекрасные и точные миры магов и вампиров. То – чего в окружающей его природе не хватает, то умный человек воссоздаёт в своём творчестве.

А тут? В этом буйстве природы? Что творят местные умные головы? Сказки о злобности анаконд и пираний? Вряд ли. Это – удел глупцов, которые торгуют плодами своей глупости.

Разумность ЛЕСА? Амазонки? Мистицизм их взаимоотношений? Влияние этого противоборства на человека?

Наверное…

Не нужно тут ничего выдумывать. Если природа позволяет настолько заполнять свою территорию одному из своих верноподданных, то это, скорее всего и является правильной формой существования. Единственно возможной в данных климатических условиях, формой.

А каково же место «наиразумнейшего», в этом мире джунглей, болот, воды и либерально-анархически настроенных зверей, птиц, насекомых?

Точно такое же, как и везде, в других странах. Тот, кто предпочитает приспосабливаться, тот мутирует до животного состояния, теряя преимущества разумного над диким. А тот, кто устремляется в мутные воды познания, тот сливается с этими монстрами, становится их новой возможностью, новой формой существования.

Река, которая в состоянии передвигаться на ногах, чувствовать ритм леса, понимать язык джунглей и разумно относиться к использованию неисчислимых богатств эволюции всего живого.

Или – Лес, который своей мыслью может регулировать баланс добра и зла, естественности и искусственности потребностей, планировать, разрабатывать стратегию дальнейших действий, сосредоточенно вести анализ событий.

Ух!

Великие войны, становятся из таких людей.

Великие открытия, созревают в их умах.

Великие свершения, реализуются и воплощаются ими в жизнь.

Но, эта моя мысль – она же не о человеке, а о порождениях природы. О Лесе, о Реке, об Анаконде, о Бразилии – в конце концов!

Великие чувства, пробуждает такой уровень познания.

Великий потенциал, в такой духовной энергетике.

Великая сила, в возможностях влияния на весь остальной мир.

Да. Эту бы энергию, да в нужном русле…

СВОИМ ПОНИМАНИЕМ.

*Всё – безнадёжно, всё – впустую. Нет справедливости в этом мире. Нет мне покоя. Нет и пристанища. А что если?...

*Звучит Реквием Моцарта.

Я понимаю…

Что мне пришлось открывать высокую и толстую дверь, такую – метров десять в высоту, из цельного дерева, массивную, неповоротливую. Причём – не тащить её «на себя», что было бы и в принципе – невозможно, а толкать. Упираться ногами в землю своего разума, в силу своего воображения, в веру своего понимания.

А за дверью, была темнота, из которой прозвучало:

«Почему ты это сделал?»

Напало, обескуражило, напугало:

«А почему, собственно?»

Я понимаю…

Что я совершил путешествие вместе со своим папой, что я вышел из джунглей – совсем не у той деревни, из которой я «входил» в эти джунгли.

Что мы провели очень много времени, вместе с моим отцом, судя по тому объёму знаний и ощущений, которые переполняют меня. Хотя – судя по календарю, прошла всего одна неделя, а судя по моим обрывочным ощущениям – вообще, несколько минут.

И я совсем не чувствую, что я приезжал сюда зря.

Я понимаю…

Как опасна местная природа, насколько сложен и не анализируем этот симбиоз всего живого. Растущего, текущего, ползающего, прыгающего, бегающего, летающего, плавающего, пожирающего и пожираемого.

Я понимаю…

Что удел человека в «компании» таких монстров – ничтожен. От «простых» муравьёв, способных растащить ваше тело на кусочки для строительства очередного моста, за полчаса. Пираний, аллигаторов, ягуаров, и прочих «санитаров». До «сложных» законов функционирования разумных организмов. Организмов, которые состоят из тысяч деревьев, ревущих от одиночества обезьян, миллиардов насекомых и прочих ЕГО (Леса) органов чувств, элементов управления, механизмов воздействия.

Я понимаю…

О «местном» интеллекте, только то, что он иной, не такой, который даёт возможность человеку творить прекрасное и сеять разумное. Тут – этим «занимаются» другие. А человек…

Человек тут – всего лишь один из элементов мозаики жизни. Маленький.

Я понимаю…

Свою нынешнюю, текущую реальность, уже не как проекцию моих прошлых свершений и предшествующих этому мгновению событий. Не как – некий зародыш моих будущих достижений и успехов. Не как – навоз для удобрения чьих-то замыслов и желаний. И не как – вагон скорого поезда, везущего меня к достижению цели моей жизни.

Нет.

Я понимаю…

Свою реальность.

Я признаю её. Приветствую. И готов идти с ней «в ногу».

По могилам поверженных реальностей, по росткам новых реальностей, вдоль выстроившихся в «публику», учителей, учеников и просто - праздно шатающихся.

Захватывая новые территории, устанавливая пограничные столбы, прокладывая дороги и строя мосты.

Но…

Я не понимаю…

Почему у меня болит ступня правой ноги, а никакого шрама нет? А боль – есть.

Почему у меня на левой руке – странная белая, незагорелая полоса, будто бы я лежал на пляже целую неделю, а на этом месте – был обломок карандаша?

Почему у меня не было ни одного синяка, ни одной ссадины, как если бы я действительно отдыхал в пятизвёздочном отеле?

Почему у меня не складывается чёткой картины моего путешествия, последовательного описания моей десятидневной встречи с отцом? Ведь сегодня же – ровно две недели, как я сел в самолёт на Сан-Пауло.

Почему у меня в голове копошится огромное количество названий животных, рыб, деревьев и насекомых? Откуда я всё это знаю? Папа – мне этого не рассказывал.

Почему я похудел, в конце концов – на целых пять килограммов?

Где мой папа? Каково окончание последнего происшествия с анакондой?

Погиб ли на самом деле «Проходящий»?

Что стало с моим джипом и оборудованием?

Как я оказался в этой деревне?

Как мне отсюда выбираться?

Зачем?

…

И ЧТО?

*Извалявшись во внутренностях, похватавши – «внешностей», можно начинать строить…

*Звучат жизнеутверждающие мелодии. Чередуются картинки с изображением великих строек отдельных людей и целых стран…

И что всё это значит?

Реальность моего общения с отцом – ускользала, исчезала вместе с отметинами на моём теле, заменяясь моими ощущениями и воспоминаниями.

…

Ну что же! Придётся идти босиком. Аккуратно, не перенося сразу всю тяжесть тела на эту ногу, её можно поставить вон на ту зелёную трубу…

Отец стоял метрах в пяти от меня и внимательно наблюдал за моими попытками ходить своими ногами, босиком, по этой свалке мусора. Ни взглядом, ни жестом не реагировал на мои потуги не поранить ноги. Внимательно наблюдал – и молчал.

Так. Теперь вторую ногу…

Второй шаг – по диким амазонским джунглям! Похоже на лист, но уж больно толстый, наверняка выдержит мои 80 килограмм…

А-а-а!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Проклятые джунгли! Проклятые листья! Проклятая планета!

Как больно!

Чёрт!

Лист не выдержал моей тяжести, прорвался, и я напоролся на торчащий почти вертикально какой-то сук, глубоко протаранив свою правую ступню.

Отдёрнув ногу и повалившись на спину, я заорал…

Хлынула кровь, подскочил папа, срывая на ходу какие-то листья, начал зажимать мне рану, прикладывать листья…

И молчал…

А вокруг, что-то начало происходить. Еле уловимое, но несомненное. Свет?

Нет.

Движение?

Нет.

Звук. Да. Звук стал как-то сгущаться, словно – все звуки леса стали собираться возле меня, стремиться ко мне…

Чуть изменился ритм. Ещё. Ещё…

И как только этот ритм стал из еле различимого – явственно ощущаемым, то в этот же миг, словно задёрнули шторки, или – состав въехал в туннель…

Свет померк. Да. Вот самое удачно определение.

Остались только, немного подсвеченными контуры близстоящих деревьев, что-то фосфоресцирующее…

Я глянул на своего папу, а тот – смотрел в самый тёмный участок окружающей нас темноты.

И тогда, оттуда выступил…

Ревун. Да. Обезьяна-ревун. Одна из тех, кто орёт по утрам и вечерам, «местные петухи».

Вот так новость!

Кровь на проколотой ноге вроде бы остановилась, боль – тоже была терпимой, поэтому – я с интересом следил за следующим актом «бразильского Бродвея».

Ревун, конечно, был хорош! Не чесался, не дёргался на месте, а спокойно так стоял, почти облокотившись о дерево. «Ваш завтрак, сэр…»

Но вот, в сумраке – за ним, за этим ревуном, очень смутно различались какие-то силуэты. Или – это мне просто казалось, от разыгравшейся фантазии, по поводу резкой смены дня и ночи…

Нет.

Что-то там было…

С человеческий рост, а второй силуэт – был явно гигантским, простирался на несколько метров ввысь, вроде бы угадывается борода, блестящие украшения, свет глаз…

Нет. Слишком смутно. Ничего не разобрать. Но что-то там есть…

А что же наш «камердинер»?

Хм.

А он – начал разговаривать с моим отцом. Я явственно видел, как шевелятся его губы, а взгляд – направлен точно на моего папу, который, так же как и я, застыл, сидя на корточках возле моей пораненной ноги.

Но звука – не было. Звучал только тот самый ритм, в результате появления которого и наступила темень. И этот ритм – заполнял всё вокруг.

Закончив свою пламенную речь, обезьян сделал несколько жестов руками. Начальные – я не уловил, а заканчивалось всё таким же жестом, который выполнил мой папа при расставании с «третьим», в начальном пункте нашего путешествия. Вот тут вот – метрах в ста пятидесяти, если выйти из леса…

Двумя сжатыми кулаками – резко вниз, как бы ударяя по земле.

Что бы это всё значило?

Ревун же, развернувшись, на секунду задержавшись, будто бы глянув на своих попутчиков, которых там может и не было, а может – они просто стояли за его спиной, шагнул в темноту. И сама темнота – стала медленно разряжаться, свет стал пробиваться сквозь деревья, всё ярче и ярче…

Но вместе с увеличением яркости изображения окружавшей нас природы, начал ускоряться ритм, звучащий повсюду. Некоторые деревья – так и остались в темноте, словно «выступив» из строя, а другие – наоборот засияли, в ярком свете солнца. С всё ускоряющимся ритмом – зрительная картинка начала как бы подёргиваться, сначала. Появились и первые смазанные куски.

Вот тот дальний…

Я начал вертеть головой, так как что-то неуловимо раскручивалось, как маховик. Миллиметр за миллиметром.

И «лёд тронулся, господа присяжные заседатели»!

Я, оставаясь сидеть на полу (на земле – не могу сказать, так как до земли тут…). Я – не двигался, это точно. Я как держал свою ногу – двумя руками, так и продолжал держать. А вот «перрон»?

«Перрон», «вокзал» - куда-то поехали…

Медленно-медленно, и всё быстрее…

И вскоре – я уже не в силах был различить отдельные растения, деревья. Всё – смазалось в движении.

И куда это интересно мы?

«Это город Ленинград?»

И ЕЩЁ ТРОЕ… ТРИ…

*Стройка века – не удалась, объявились ещё три, странных обстоятельства…

*Самба. Цвета бразильской сборной по футболу…

Три других реальности:

Первая.

Оказалось, что мы прожили вместе с «Проходящим» и моим папой, в районе Курарауку – больше месяца. Где я и выучил все названия местной флоры и фауны.

Но почему я не выучил их язык?

Там было смешение разных племён, что-то вроде перевалочного пункта. Разговаривали в основном жестами. И пели песни.

Перед этим – я поранил ногу. И именно там я её и вылечил. Вот почему – не осталось и шрама. А боль – осталась. За месяц (или около того), когда мне постоянно делали какие-то примочки – шрам исчез. Народная медицина?

А вот след от укуса молодого аллигатора – остался. Правда – только как незагорелая полоска кожи. Тоже – совсем нет шрамов.

И что же это получается?

Как я мог провести там целый месяц? Или я ошибаюсь? Так нет же! Начался сезон дождей! Я помню! Конец октября!

А сегодня? Какое число сегодня?

16 сентября?

Как это?

…

Вторая.

Посещение города.

Нам нужно было в супермаркет.

Только вот в каком городе это было? Я совсем не ориентируюсь в этих наших перемещениях.

Но у меня же был чек от кассового аппарата! Я смогу определить город! Ура!

Увы. Чека я не нашёл. И что же делать?

Можно попробовать посмотреть на выписку из банка, ведь там должно быть зафиксировано – на каком терминале был произведён платёж.

Полезу я, наверное, в интернет, и посмотрю прямо в банке, историю платежей банковской картой.

Так. Где у меня параметры авторизации для папиного счёта в банке?

Вот так номер!

Бразилия. Сан-Пауло. Jose Bonifacio.

Это же несколько тысяч километров! Нам же было ближе – в Манаус, или – хотя бы в Бразилиа.

Ничего не понимаю!

…

Третья.

Так кто же был анакондой? «Проходящий» - или мой папа? Или – это была «настоящая» анаконда, которая сожрала и «Проходящего» и моего отца?!

Но это – невозможно!!!

Я не справлюсь с такой потерей! Мой папа – не мог погибнуть!

Я – его «Попутчик»!

А если нет его, то и весь смысл «попутствия» теряется, утрачивает саму основу своей возможности, реальности.

Реальности?

Опять – эта дурацкая «реальность»!

А что если, это всего лишь козни Леса? Специально созданная для меня реальность? Чтобы я что-то очередное, необходимое и поступательное в своей значимости, что-то новое – понял?

Но, так же нельзя!

Нельзя – по крови! Нельзя, так грубо вторгаться в привязанности, любовь, преданность…

И – в жизнь, в конце концов!

А может…

Может быть, именно так и познаются какие-то наиболее важные понятия, основополагающие постулаты, законы мироощущения, самоопределения и самоидентификации?

А?

Но, это же – мой папа! Он сам говорил, что не готов стать частью чьей-то реальности, выполнять, пусть даже такую великую миссию…

Уже подготовился?

Бред. Бред! Бред!!!

Не верю!

Нет!

…

Папа сказал: «Главное, чтобы было четыре вещи - шляпа на голове, ботинки – на ногах, плащ – на плечах и вещевой мешок в руках, тогда – не страшны и четыре времени года» Будешь – на равных.

Я это понимаю так:

- думай прикрытой головой, не подставляйся ветру, дождю и течению, которые обязательно встречаются на жизненном пути, и не всегда – являются только порождениями стихии;

- держи ноги в рабочем состоянии, чтобы была возможность идти своими ногами; Опять – иносказательность. Собственными решениями и собственной ответственностью за эти решения.

- имей прикрытыми плечи – не рискуй излишне, не выставляйся на рожон;

- и неси с собой груз ответственности, держи его в руках. Не сбрасывай на обстоятельства и «не зависящие от тебя» ситуации;

Получишь шанс быть на равных со своей жизнью – используй его. Гармония со «своей» реальность, своей душой – дают безграничные возможности.

Значит – должна быть ещё и четвёртая реальность. Иначе – я так и не пойму, что же всё-таки со мной приключилось.

Вот теперь и ломай голову – было это всё на самом деле или мой папа меня пожалел и не потащил с собой в эти идиотские джунгли. Вообще!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

*Сумбур, сумятица, суматоха и смятение – в заключении…

*Моцарт. Образы созерцания, размышлений, домашний тёплый халат и уютные тапочки, игра бриллиантов в пузатом коньячном фужере, дым от сигар, блики от камина…

Поздний вечер. Немного прохладно. Зима…

Ко мне приехал в гости – мой папа. Мой родной папа. Мой загорелый и бодрый в свои 72, папа…

Он опять где-то путешествовал, пропадал на целые месяца и не отвечал на мои звонки по спутниковой связи. Я страшно за него волновался.

И вот он наконец-то добрался и до меня. Его очередное путешествие предусматривает посещение сына, внука и моей дачи. Знакомство с достопримечательностями Люксембурга. Поездку в Эльзас, на родину наших предков. В Нюрнберг – к памятникам наших великих родственничков.

И т.д. и т.п. Турне по Европе!

Мы сидим с ним у камина, курим ароматные сигары, пьём старинный коньяк и настоящий бразильский кофе с молоком, и разговариваем. А папа – перелистывает книжку Генри Уолтера Бейтса «Натуралист на Амазонке».

И вдруг он говорит:

- Тебе привет от «Проходящего»…

…

Тут всё иначе…

Тут листья и плоды – растут прямо из ствола. А кусты (лианы) – душат деревья, выжимают их до состояния сухого веника и сваливают со своего места. Деревья же источают зловония, от которых животные и люди заболевают лихорадкой. Люди – питаются плодами деревьев, половина из которых – ядовиты. Из сока деревьев – получается резина и молоко. Кофе, какао, шоколад и сахар – растут сами по себе. Маленькие – поедают больших (пираньи и муравьи). А большие – всегда прячутся. Лес – диктует всем правила жизни, а река – уносит всё лишнее.

Тут нет остановок…

Не останавливается жизнь Леса.

Не останавливается человек перед возникшей преградой.

Не останавливается природа в своём развитии.

Не останавливается поедание одних – другими, и процесс рождения нового – не останавливается.

Муравьи – не останавливаются, когда упавшее дерево ломает построенную за три дня дорогу и начинают её строить заново.

Аллигаторы – не останавливаясь, лежат в «засаде», оставив над поверхностью воды одни лишь глаза.

Обезьяна-ревун – не останавливается в своём ежедневном «обращении к нации», и ревёт, выплёскивает свои страдания.

Анаконда – не останавливается в расширении и укреплении своих «владений».

Попугаи – не останавливаются в своей болтовне.

Не останавливается творчество…

Не останавливается путь…

Значит, и попутчику – не получится остановиться.

*Фобии – бывают разные, какие хотим – такие и бывают. Какие пожелаем. Какие потребуем. Какие – удаётся создать. Какие - получаются. И каких – не хватает.

*Реальности – тоже бывают разные, какие хотим – такие и бывают…

Георгий Стенкин

December 09

Бразилия

Художественное оформление: STUDIO DVD

Издательство: STUDIO DVD - Iouri Haller - Eveda.org

Вёрстка: STUDIO DVD

www.eveda.org

Издание №2

Подписано в печать 05.03.2008

Электронное издание 05.04.2008

Content

Стенкин Георгий Внутренности и внешности Бразилии. Или - Попутчик